Эта брошюра — попытка проследить исторический подъём угнетения того вида, у которого пока нет общепринятого имени. Мы говорим здесь о людях, которые оспаривают установленные человеком[3] гендерные границы.

Гендер — это самовыражение, а не анатомия.

В жизни нас научили, что пол и гендер — это синонимы, мужчины «маскулинны», а женщины «феминны». Розовый — для девочек, голубой — для мальчиков. Это просто «естественно», так нам поведали. Но на рубеже столетий в нашей стране голубой считался девчоночьим цветом, а розовый — мальчишечьим. Простые и жёсткие гендерные коды не являются ни вечными, ни природными; это изменчивые социальные концепты.

Но при этом с мужчинами, которые считаются «маскулинными», и женщинами, чьё самовыражение попадает в диапазон того, что считается «феминным», всё в порядке. Проблема в том, что многие люди, не вписывающиеся в эти узкие социальные рамки, навлекают всю гамму преследований и насилия.

Это поднимает вопрос: кто решает, что должно быть «нормальным»? Почему некоторых людей карают за их самовыражение?

Многих сегодня удивит тот факт, что древние общины высоко оценивали трансгендерных людей. Возникающим правящим классам пришлось чертовски постараться, чтобы объявить то, что считалось естественным, чем-то противоположным. Этот навязанный правящей элитой обществу предрассудок держится и поныне.

И всё же даже в обществе, где за несоответствие существуют суровые социальные штрафы, значительная часть населения не может или не хочет менять свою природу. Очевидно, что есть много способов быть женщиной или мужчиной; всё в природе представляет собой континуум.

Многие применяемые к нам термины — это слова, которые режут и жгут.

Когда я впервые, подростком, работала[4] на фабрике в Буффало, женщин вроде меня звали «он-она» (he-shes). Хотя «он-она» на фабриках чаще всего оказывалась лесбиянкой, нас опознавали не по сексуальным предпочтениям, а по тому, как мы выражали свой гендер.

Вот ещё слова, используемые для описания широкого спектра «гендерных нарушителей»: трансвеститы[5], транссексуалы, драг-куинз и драг-кингз, буллдэггеры, стоунбучи, андрогины, дизель-дайки и — словечко европейских колонизаторов — бердаши.

Мы не выбирали эти слова. Они не подходят ко всем нам. Трудно бороться против угнетения без наделённого достоинством имени, без уважительного в нашем отношении языка.

В последние годы начало складываться сообщество, которое иногда называют гендерным или трансгендерным. Внутри нашего сообщества есть разные группы, которые определяют себя многими различными образами. Трансгендерные люди требуют права самим выбирать самообозначения. Используемый в этой брошюре язык может быстро устареть, если гендерное сообщество сплотится и организуется, и это представляет собой просто чудесную проблему.

В этой брошюре мы подобрали слова, которые, как мы надеемся, будут понятны огромному большинству трудящегося и угнетённого народа в нашей стране, как инструмент против фанатизма и жестокости. Мы стараемся подыскать слова, которые, пусть и не вполне адекватны, но могут соединить нас, которые могут ухватить то, что общего в испытываемом нами угнетении. Мы также тщательно продумали использование местоимений, стремясь как к ясности, так и к чуткости в языке, который допускает только два пола.

Великие социальные движения формируют общий язык — инструмент для достижения более широкого понимания. Но мы уже в значительной степени закрылись от прогрессивного движения.

Это геи-трансвеститы в 1969 году возглавили тот бой у «Стоунуолл инн» в Нью-Йорке, который породил современное лесбийское и гей-движение.

Но так же, как лесбийскому и гей-движению пришлось добиваться от прогрессивного движения понимания, что совместная борьба плечом к плечу создаст более мощную силу перемен, трансгендерное сообщество борется за такое же понимание от лесбийского и гей-движения.

Многие думают, что все «маскулинные» женщины — это лесбиянки, а все «феминные» мужчины — геи. Это недоразумение. Не все лесбиянки и геи «кроссгендерны». Не все трансгендерные женщины и мужчины — лесбиянки и геи. Трансгендеры ошибочно рассматриваются как некий полуостров лесбийского и гей-сообщества. В действительности это два громадных сообщества, частично перекрывающиеся подобно кругам.

Хотя угнетение в этих двух широких сообществах не одно и то же, мы сталкиваемся с общим врагом. Гендерная фобия — как и расизм, сексизм и фанатизм против лесбиянок и геев — предназначена для того, чтобы разделять нас. Лишь единство даёт нам силу.

Солидарность строится на понимании того, как и почему существует угнетение и кому оно выгодно. Наше представление состоит в том, что революционные перемены в человеческом обществе могут избавить его от неравенства, фанатизма и нетерпимости.

В духе строительства этого боевого движения мы представляем здесь обзор распространённых в истории паттернов общности тех женщин и мужчин, которые шли путём бердашей, путём трансгендерности — шли этим путём, уважаем ли мы его или поносим.

Посмотрите на нас. Мы бьёмся за выживание. Послушайте. Мы боремся за то, чтобы нас услышали.

Джаз-музыкант Билли Типтон умер в 1989 году в возрасте 74 лет. Больше всего его будут вспоминать не за музыку, а из-за того, что родился он женщиной. Типтон умер от язвенного кровотечения, ведь визит к врачу означал риск разоблачения.

После его смерти пошли споры: жил ли Типтон как мужчина просто ради карьеры музыканта в отрасли, находящейся под мужским господством, или из-за угнетения лесбиянок?

Это правда, что угнетение женщин, особенно при капитализме, создаёт мощное социально-экономическое давление, которое принуждает женщин притворяться мужчинами просто чтобы выжить. Но этот довод упускает трансгендерных женщин — тех, кто в этом классовом обществе считаются достаточно «маскулинными», чтобы вытерпеть предельное насилие и угрозы. Многие из этих женщин вынуждены сменить пол, чтобы выжить. Конечно, трансгендерные женщины испытывают и подавляющее бремя экономического неравенства и, во многих случаях, подвержены гнёту против лесбиянок. Эти факторы играют роль в принуждении к переходу как «маскулинных» женщин, так и нетрансгендерных женщин.

Если «маскулинных» женщин вообще признают, предполагается, что они есть просто продукт декадентского патриархального капитализма и с завоеванием подлинного равенства они исчезнут.

Трансгендерные женщины и мужчины были всегда. Они угнетены. Но они не просто продукт этого угнетения. Исторически новым словом является переход. Переход означает скрытность. Переход означает невидимость. Трансгендерные люди должны иметь возможность жить и выражать свой гендер без критики и угроз насилия. Но сегодня это не так.

У многих и очень многих женщин и мужчин самовыражение — если оценивать по голливудским стереотипам — «не в ладах» с их полом. Некоторые вынуждены уходить в подполье или осуществлять «переход» из-за репрессий и остракизма.

Сегодня всякое гендерное воспитание учит, что женщины «феминны», а мужчины «маскулинны», и берега эти разделяют бушующие непреодолимые воды. Хотя на самом деле и для женщин и для мужчин существует целый спектр возможных способов самовыражения.

Трансгендерность — это очень древняя форма человеческого выражения, она была прежде, чем начала подвергаться угнетению, когда-то прежде её уважали. Если посмотреть на человеческую историю, обнаружится, что когда обществами не правили эксплуататорские классы с их тактикой «разделяй и властвуй», «кроссгендерная» молодёжь, женщины и мужчины на всех континентах были уважаемыми членами своих сообществ.

Рэнди Бернс, основатель современной группы «Американские индейцы-геи», писал, что документированы эти альтернативные роли у женщин и мужчин более чем у 135 североамериканских аборигенных народов.

Масштабность явления трансгендерных мужчин и женщин в аборигенных обществах этого континента отметили колонизаторы, называвшие их бердашами.

Возможно самой заметной из всех аборигенных женщин-бердашей была Барчеампе, «Женщина-Вождь» кроу, знаменитейший военачальник в истории народностей верхней Миссури. У неё было несколько жён, а её храбрость как охотника и воина была прославлена в песнях. Когда проводился совет кроу, она занимала своё место среди вождей, третье по рангу из 160 вигвамов.

Сегодня трансгендерность считается «антисоциальным» поведением. Но среди народности кламатов трансгендерным женщинам устраивались особые церемонии инициации.

Среди кокопа, как писал Эдуард Гиффорд, «женщины-трансвеститы звались вар’хамех, они укладывали волосы и прокалывали носы на мужской лад, сочетались браком с женщинами и сражались наряду с мужчинами».

Вевха, известный бердаш из зуни, родившись мужчиной, прожила с 1849 по 1896 год. Она была одна из самых высоких и сильных в своём племени. Люди, которых о ней спрашивали, говорили: «Она — мужчина». Зуни послали Вевху на полгода в Вашингтон, где она встречалась с президентом Гровером Кливлендом и другими политиками, которые никогда не представляли, что она была бердашом.

Ош-Тисче (Найти-и-Убей-Их), бердаш или «баде» из кроу, также родившись мужчиной, сражалась в Битве при Роузбад. Когда колониальный агент пытался заставить Ош-Тисче носить мужскую одежду, остальные аборигены заявили ему, что это против её природы, и выкинули агента со своих земель. Они сказали, что было бы трагедией пытаться изменить природу баде.

Один иезуит наблюдал бердашей в 1670‑х:

Но миссионеры и колониальные военные реагировали на аборигенов-бердашей в Западном полушарии со смертельной враждебностью. Многие бердаши были замучены насмерть или сожжены христианскими завоевателями. Порой колониальные войска травили бердашей дикими собаками.

Почему европейские колонизаторы были столь враждебны к трансгендерным женщинам и мужчинам? Ответ можно найти на Европейском континенте в борьбе, бушевавшей между развивающимися классами имущих и неимущих.

Древние общества на Европейском континенте были общинными. Были откопаны тысячи артефактов, датировки которых доходят до 25 тысяч лет, доказывающие, что эти общества поклонялись не богам, а богиням. Некоторые из божеств были трансгендерными, как и многие из их шаманов или религиозных представителей.

Нас учили, что всё примерно такое, каким всегда было — школа антропологии от «Флинстоунов». Настойчивый посыл такой: не утруждайте себя попытками изменить людей. Но взгляд на историю показывает, что человеческое общество претерпевает непрестанное развитие и перемены.

Более 150 лет бушевали великие дебаты о роли женщин в древних обществах. Послушать Джесси Хелмса[6] и ему подобных, патриархальная нуклеарная семья существовала всегда. Но это не так.

Антропологи двадцатого века признают, что на раннем этапе социального развития матрилинейные общинные сообщества существовали по всему миру. Женщины возглавляли рода или кланы и это весьма мало походило на сегодняшнюю «семью».

Но многие утверждают, что матрилинейность могла сосуществовать с подчинением женщин, и что нет надёжных подтверждений, что в какой-либо исторической культуре женщины непрерывно удерживали ведущие позиции. Такая позиция игнорирует связь между мужским господством и частной собственностью, она исходит из предположения, что женское угнетение проистекает просто из «человеческой природы».

Этот идеологический аргумент — такое же оружие ведения классовой войны, как тюрьмы.

Розалинд Ковард предлагает бесценный обзор этой полемики в своей работе «Патриархальные прецеденты» (Patriarchal Precedents). Ковард показывает, что большинство европейских учёных девятнадцатого века считали универсальными патриархальную нуклеарную семью и наследование по мужской линии. Но к концу столетия европейские колонизаторы, изучающие народы Южной Индии и Юго-Западной Азии[7], стали ставить это представление под вопрос.

В 1861 году Иоганн Бахофен опубликовал свою знаменитую книгу «Материнское право» (Das Mutterrecht) — научное исследование семьи как развивающегося общественного учреждения. Его работа была принята как фундаментальный вклад в современную антропологию.

Льюис Генри Морган, великий этнолог и один из основателей антропологии, в 1877 году написал свою значительную работу «Древнее общество» (Ancient Society) — исчерпывающее исследование общинных сообществ с основанной на женщинах системой родства. Он изучал ходинонхсони (ирокезов) на нашем континенте и многие коренные народы в Индии и Австралии. Проведённое им расследование социальной эволюции подтвердило, что патриархальная форма семьи не была старейшей формой человеческого общества.

Исследования Бахофена и особенно Моргана легли в основу великой классической работы Фридриха Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884). Энгельс утверждал, что ранние общества основывались на коллективном труде и общинной собственности. для выживания группы была необходима кооперация.

Энгельс, главный соратник Карла Маркса по разработке научного социализма, обнаружил, что эти древние общества не демонстрировали никаких признаков присутствия государственного аппарата насилия, широкомасштабных войн, рабства и нуклеарной семьи. Энгельс и Маркс рассматривали исследования Моргана как ещё одно подтверждение того, что современное угнетение женщин коренилось в расколе общества на классы на базе частной собственности. Тот факт, что угнетение не было чертой ранних общинных сообществ, придавал большой вес их предсказанию, что свержение частной собственности в пользу социализированной собственности создаст основание для революционизации человеческих взаимоотношений.

Исследования нынешнего столетья, в частности, проведённые женщинами, ещё более развенчали представление, что женщины всегда считались «низшими». Обширное исследование Марии Гимбутене и Герды Лернер раскрыло, что до 4500 г. до н. э. по всей Европе и Западной Азии поклонялись богиням, а не богам.

Как заключила Жакетта Хоукс в своей «Истории человечества» (интересно отметить, что этот прогрессивный исследователь женского вопроса в 1963 году ещё находит необходимым использовать для обозначения человечества термин «mankind»[8]):

В плодородных речных долинах Евразии и Северо-Восточной Африки в период примерно с 4500 г. до н. э. до 1200 г. до н. э. человеческий труд стал более производительным, и излишки стали накапливаться как богатство. Старые общинные системы постепенно и незаметно преобразовались.

Произошла огромная общественная перемена. Стремление передать богатство наследникам по мужской линии потребовало моногамии для женщин; патриархальная семья стала новой экономической ячейкой общества.

Но уважение, с которым древние общинные сообщества относились к трансгендерным мужчинам и женщинам и однополой любви, сохранялось ещё долго после того, как с этими обществами произошли драматические перемены.

Египетская скульптура бородатой царицы Хатшепсут в фараонском облачении (1485 г. до н. э.), например, демонстрирует устойчивость народных фольклорных представлений о бородатой женщине как священном символе власти и мудрости.

Связь между трансвестизмом и религиозной практикой также обнаруживается в античных мифах о греческих богах и героях. В мифе об Ахилле упоминается, что он жил и одевался как женщина при дворе Ликомеда на Скиросе, прежде чем овладел воинскими умениями.

Геродот отмечал, что скифские шаманы говорили и одевались как женщины и пользовались большим почётом. О жрецах Артемиды в Эфесе сообщалось, что они носили «женские одеяния».[10]

Чтобы «оправдать» новую экономическую систему и сломить дух людей, которые жили и трудились по общинному укладу, начались систематическое понижение статуса женщин и наступление против трансгендерного населения.

Ранний запрет против трансгендеров был записан в Моисеевом законе евреев, одного из самых ранних патриархальных обществ: «На женщине не должно быть мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий сие»[12].

Подъём греческих городов-государств в течение Ⅷ—Ⅵ веков до н. э.— это ещё один пример подчинения женщин. Новая патриархальная экономическая система не могла сосуществовать с матрилинейностью. Но во многих областях трансгендерность, однополая любовь и многие старые религиозные практики трансвестизма продолжали процветать, поскольку ещё не угрожали новому порядку правления.

Рабовладельцы развивали идеологию, унижающую женщин, чтобы оправдать низвержение женского равенства в обществе. Многие из ранних греческих мифов и многочисленных изображений в произведениях искусства битв против воительниц-амазонок символизировали свержение матрилинейных общинных сообществ и их замену обществами патриархального рабства.

Патриархальные боги вроде греческого божества Диониса возникли, чтобы пересилить доклассовых богинь. Дионис был одним из греческих богов, заменивших поклонение богине. Но греческие художники и писатели рисовали Диониса как женственного или облачённого в женский наряд. Трансвестизм также сохранялся в ритуалах Диониса, которые сохранялись даже после того как государственной религией правящей элиты стало христианство.

Отношение к женщинам отчасти ответственно за растущую враждебность правящих классов к трансгендерным мужчинам. Но ещё одним аспектом кампании против «женоподобных» мужчин, и Диониса в частности, могло быть создание ментальности Рэмбо, наподобие крайнего призыва к «мужественности» со стороны нацистской военной машины или сегодняшнего Пентагона. Это были милитаристские общества в духе «экспансия или смерть». В отличие от бога война Ареса, Дионис был богом под лозунгом «занимайтесь любовью, а не войной», поощрявшим солдат оставлять свои боевые посты.

Христианский автор Климент Александрийский в третьем веке нашей эры написал книгу под названием «Увещевание к язычникам», которая требовала от язычников-греков признать ошибочность своих верований:

Хотя отношение правящих кругов к кроссгендерным выражениям менялось и становилось репрессивным, древнее уважение к трансгендерности оказалось трудно искоренить, и трансгендерные женщины и мужчины оставались представлены во всех классах общества.

Но репрессии правящего класса начинали требовать повышения соответствия — даже среди элиты.

В четвёртом веке епископ Амасьи в Каппадокии осудил новогоднюю практику облачения мужчин «в длинные платья с поясами, туфли и пышные парики». Епископ Исидор Севильский (560—636) выступал против новогодних танцоров, «феминизирующих свои мужские лица и делающих женские жесты».

Поклонение богу в платье так возмущало христианских иерархов, что в 691 г. Совет Константинополя постановил:

Древняя религия, до разделения общества на классы, сочетала коллективно хранимые верования с материальными наблюдениями за природой. Христианство как массовая религия поначалу распространялось в городах Римской империи среди бедноты, включая в себя элементы коллективизма и ненависти к богатому правящему классу. Но за несколько сотен лет христианство превратилось из революционного движения городской бедноты в мощную государственную религию, служившую имущей элите.

Трансгендерность во всех своих формах стала мишенью. В действительности, тем, что вело к сужению считавшегося приемлемым самовыражения, были подъём частной собственности, семья с мужским господством и классовое деление. Что было естественным, объявили чем-то противоположным.

С распадом римской системы производства на основе рабства она была постепенно заменена феодализмом. Работники, которые прежде трудились в цепях, были теперь прикованы к земле.

Христианство было городской религией. Но правящие классы были ещё неспособны навязать крестьянству свою новую экономическую систему или нацеленную её защищать религию. Слово pagan (язычник) происходит от латинского paganus, которое означало селянина или крестьянина. Оно вскоре стало ключевым словом в ожесточённой классовой войне.

Остатки старой языческой религии сохранялись и после подъёма феодализма. Она была радостно просексуальна — для лебиянок, геев, бисексуалов и натуралов. Среди практиковавших её было много женщин. Многие шаманы ещё были трансвеститами. И трансвестизм ещё был частью практически всех сельских праздников и ритуалов.

На средневековом Празднике дураков как миряне, так и священнослужители одевались как женщины. Факультет теологии в Парижском университете сообщал о священниках, «которые плясали в хоре, одетые как женщины».

Но чтобы обеспечить своё правление владеющая землёй католическая церковь должна была искоренить старые верования, сохранявшиеся от доклассовых общинных сообществ, ибо они оспаривали частную собственность на землю.

Древнее уважение к трансгендерным людям ещё коренилось в крестьянстве. Трансвестизм играл важную роль в сельской культурной жизни. Многие религиозные вожди язычества были трансгендерами. Так что неудивительно, что католическая церковь преследовала трансвеститов мужского и женского пола, клеймила их как еретиков и старалась запретить и подавить трансвестизм во всех крестьянских ритуалах и празднованиях.

К ⅩⅠ веку католическая церковь — к тому времени крупнейший землевладелец в Западной Европе — получила организационную и военную силу для войны против последователей старых верований. Кампания была проведена под знаменем религии,— но это была классовая война против следов прежних общинных сообществ.

Почти каждый слышал о Жанне д’Арк. Но и сегодня мало кто представляет, что в 1431 году, в возрасте 19 лет, Жанне д’Арк была сожжена на костре инквизиции католической церкви, потому что отказалась перестать одеваться как мужчина.

Почти 500 лет спустя, в 1920 году, католическая церковь канонизировала «Святую Жанну», ибо ей было нужно связать популярную фигуру с церковью во время всемирного революционного подъёма. Поскольку Жанна д’Арк была из простого народа, она была ещё очень популярна, особенно среди крестьян и рабочих. Но церковь и французское государство погребли факт её трансвестизма — за это выражение своей идентичности она предпочла умереть, но не отступить.

Жанна д’Арк была неграмотной дщерью крестьянского класса. Отвага, с какой она защищала своё право на самовыражение, была столь же необычайной, сколь блестяще было её военное лидерство, которое внесло вклад в становление французского национального государства.

Что было такого в той социальной почве, которая её произвела, что могло бы объяснить такую замечательную личность?

Жанна д’Арк родилась около 1412 года в Домреми в Лотарингии. Начавшаяся в 1348 году бубонная чума порвала ткань феодального порядка. К 1350 году умерла половина населения Западной Европы, обезлюдели целые провинции.

Франция тогда была охвачена Столетней войной, почти сто лет её атаковали войска английских феодальных лордов. Крестьяне страдали от грабежа мародёров оккупационной армии, также как от тяжёлого налогообложения со стороны французской знати.

Непосредственной задачей для крестьянства было прогнать английскую армию, совершить то, на что была неспособна французская знать. Но в более широком масштабе крестьянские бунты — включая знаменитую Жакерию — потрясали европейский феодализм от корней до ветвей.

Лидерство Жанны д’Арк проявилось в этот период мощных социальных потрясений. В 1429 году эта уверенная в себе семнадцатилетняя девушка, в одежде, которую традиционно носили мужчины, предстала с группой последователей при дворе дофина Карла, наследника французского престола. Её объявленной целью было выковать армию крестьян, чтобы изгнать оккупационную армию с французской земли.

Религия пронизывала все стороны феодальной жизни. Жанна утверждала, что её миссия, мотивы и манера одеваться продиктованы Господом. Должно быть, она была впечатляющей молодой женщиной, поскольку двор согласился поддержать её усилия. Жанну поставили во главе десятитысячной армии.

28 апреля 1429 года Жанна выступила на Орлеан. Днём позже она вступила в город в главе своей крестьянской армии. 8 мая англичане бежали. В последующие месяцы она вновь демонстрировала свой гений военного стратега и умение вдохновлять ряды бойцов. Возглавляемая Жанной армия освобождала французские сёла и города, вынуждая англичан отступать.

Тогда Жанна убедила Карла отправиться в Реймс, чтобы принять корону. Это было долгое и опасное путешествие по территории, ещё занятой войсками англичан. Её войска сражались и голодали на протяжении этого пути, но успешно добрались до места, ещё более потеснив английскую армию. Когда Карл принял корону Франции, Жанна стояла подле него со своим боевым знаменем. Так родилось французское национальное государство, вскоре полностью освобождённое от оккупации.

Жанну схватили в Компьене бургундцы, которые были союзниками английских феодальных лордов. Будь она рыцарем или знатным мужем, пленённым в бою, ожидаемой практикой для короля Карла было бы предложить за освобождение выкуп.

Но Жанна была крестьянкой. Французская знать отказалась платить, раскрыв не только своё высокомерие, но и то, насколько они были озабочены к тому времени, как бы от неё избавиться. Ведь, будучи военным вождём народного крестьянского движения, она могла представлять угрозу для феодального класса.

Англичане убеждали католическую церковь осудить её за трансвестизм. Король Англии, Генрих Ⅵ, писал:

В ноябре 1430 года бургундцы передали Жанну мрачной инквизиции. Церковь выдвинула против неё 70 обвинений — от колдовства до конокрадства. Этот список был затем сокращён до 12 пунктов.

Судьи Жанны обвинили её в том, что она воспитана как язычница. Церковные иерархи уже давно поносили её родную Лотарингию как пристанище язычества и ведовства. Крестьяне здесь даже во время жизни Жанны ещё цеплялись за кое-какие из старых верований и матрилинейных традиций. Ещё сохранялся обычай давать детям имя матери, а не отца.

Феодальные лендлорды вели непрекращающуюся войну против жителей коммун, противившихся крепостному порабощению. Превращение Жанны д’Арк и её родного края в козла отпущения подпитало эту контрреволюционную кампанию.

2 апреля 1431 г. инквизиция сняла обвинения в колдовстве; их было слишком тяжело доказывать. Так оставалось до 1451 года, когда инквизиция была уполномочена вести дела относительно колдовства.

Жанна была осуждена за своё утверждение, что её трансвестизм был религиозным долгом, а свои видения она ставит превыше власти церкви. Многие историки и учёные рассматривали трансвестизм Жанны как непоследовательный. Дословный протокол допросов, однако, показывает, что судьи Жанны нашли её трансвестизм отвратительным и потребовали, чтобы она носила женскую одежду. Жанна отказалась, зная, что неповиновение навлечёт на неё проклятье.

Показания Жанны д’Арк в свою защиту раскрыли, как глубоко трансвестизм коренился в её личности. Она торжественно заявила:

Жанне устроили устрашающую экскурсию по пыточной камере, ознакомив с орудиями пытки. Её отвели на кладбище и показали эшафот, который — как сказали её мучители — ждёт её, если она не покорится им. Испытав такое психологическое истязание и угрозу быть сожжённой заживо, 24 апреля 1431 года Жанна отреклась, повинившись в ношении одежды, нарушающей естественные приличия. Она согласилась подчиниться церковному авторитету и носить женскую одежду. Она была «милостиво» приговорена к жизни в тюрьме в женском платье, на хлебе и воде.

Через несколько дней она вернулась к мужскому платью. Её судьи спросили её, почему она так поступила, ведь облачиться в мужскую одежду означало верную смерть. Суд записал её ответ:

Инквизиция приговорила её к смерти за возвращение к мужскому платью, заявив, что она «возвращается снова и снова, как собака к своей блевотине». Жанна д’Арк была незамедлительно сожжена на костре.

Почему обвинение в трансвестизме было столь значительным?

Действительную причину можно обнаружить в указе, выпущенном факультетом Парижского университета 14 мая 1431 г., который осуждал трансвестизм Жанны и настаивал, чтобы её сожгли как еретичку. Эти церковные теологи объявили, что переодевание Жанны было «следованием обычаю язычников»[17].

Церковь была теперь единственным могущественным учреждением, цементирующим всю феодальную Западную Европу в одну политическую систему. Что ещё важнее, церковь была могущественнейшим феодальным лордом, претендующим на владение третьей частью земли католического мира.

Инквизиция, а позднее суды над ведьмами, были оружием террора и массового убийства, которые привели к ошеломляющим потерям человеческих жизней — от Ирландии до Польши. Многие крестьянки, включая многих лесбиянок, которые следовали старым сельским верованиям, были обвинены в ведовстве, подвергнуты истязаниям и сожжены. Трансгендерные люди, геи, арабы, евреи, учёные, травники и целители — всякий, кто бросал вызов или ставил под вопрос правящий класс и церковь, считался угрозой и уничтожался.

Это был контрреволюционный террор класса землевладельцев, нацеленный против своенравного и бунтарского крестьянства, а также новой мелкой буржуазии, которая становилась вызовом его классовому господству.

Пытка была правилом. Инквизиторы приходили, вооружённые не только Библией,— с огнём и мечом они приходили подавлять крестьянские восстания. Надвигающийся крах феодализма только подстегнул реакционный гнёт.

И всё же вопреки столетиям этой смертоносной кампании трансгендерность не была искоренена.

В средневековой Италии и Франции были настоящие фестивальные сообщества трансвеститов, известные как «Аббатства Беспорядка».

Наогеоргус[18] писал в «Папском королевстве» (1570) о масленичных гуляниях:

Трансгендерность также ещё бытовала среди правящих классов. Например, когда королева Швеции Кристина отреклась от короны в 1654 году, она надевала мужские одежды и называла себя «графом Дона». О Генрихе Ⅲ во Франции говорили, что он одевался как амазонка и поощрял своих придворных делать так же.

На протяжении всего Средневековья и при раннем промышленном капитализме трансвестизм продолжал играть важную роль во многих случаях ожесточённой борьбы как форма социального и политического бунта против классовой власти.

С заменой старого феодального порядка на основе земельной собственности капитализмом само существование трансвеститов и прочих трансгендерных женщин и мужчин в основном переместилось в подполье. Многие были принуждены перейти в противоположный пол, чтобы выжить. Женщины-трансвеститы переходили в мужской пол, становясь солдатами, пиратами и грабителями с большой дороги. И всё же трансвестизм продолжал проявляться в культурной области по всей Европе в праздниках, ритуалах, карнавалах, маскарадах, театре и опере.

Эти трансгендерные традиции сохраняются поныне в празднике ряженых, Марди Грасс и Хеллоуине. В современной империалистической Японии кроссгендерные роли ещё остаются в ядре древней драмы, а также и театра кабуки. И это не просто остатки традиции. Трансгендерные женщины и мужчины по-прежнему существуют, как бы трудна ни становилась их борьба за выживание.

Мы сосредоточились на истории Европы, и это было сделано сознательно. Вина за законы и отношения против трансгендеров непосредственно лежит на правящих классах этого континента. Захват земель и имущества «обвинённых» в ходе судов над ведьмами и инквизиция помогли правящим классам получить капитал для расширения своего господства на Азию, Африку и Америку. Затем европейская элита попыталась навязать свою идеологию колонизированным ими народам по всему миру.

Но, несмотря на расистские попытки колониалистов провести культурный геноцид, трансвестизм и другие трансгендерные проявления всё ещё можно наблюдать в ритуалах и верованиях угнетённых народов. Ясно, что трансгендеры остаются на уважаемых социальных ролях в огромном множестве различных обществ в культурах разных континентов.

О трансгендерности в религиозных церемониях ещё сообщается из Западной Африки:

Трансгендеры из мужчин в женщины, которые, кажется, не имели особого религиозного значения, отмечались у пастушеских народов нанди в Кении, динка и нуэр в Судане, у земледельческих народов консо и амхара в Эфиопии, отторо в Нубии, фанти в Гане, овимбунду в Анголе, тонга в Зимбабве, танала и бара на Мадагаскаре, волоф в Сенегале, ланго, итесо, гису и себей в Уганде.[28]

Переодевание в одежду другого пола ещё представлено в бразильских и гаитянских церемониях, происходящих от западноафриканских религий.[29]

У чукчей, камчадалов, коряков и инуитов — всех коренных народов арктического бассейна — были шаманы, одевавшиеся как женщины.

Джеймс Фрэзер в своей потрясающей книге «Золотая ветвь» отметил, что на островах Палау «богиня выбирает своим служителем и священным глашатаем мужчину, а не женщину. ‹…› Он облачается в женское платье, носит на шее слиток золота и работает в поле, возделывая таро, как женщина»[31]. Фрэзер сообщил, что этот обычай широко распространён среди аборигенов.

Ко времени, когда промышленная революция в Европе перековала орала в пушки и машины, предрассудки против трансгендерных женщин и мужчин были глубоко вплетены в гобелен эксплуатации.

Но коммерческая торговля и ранний промышленный капитализм создали возможности для анонимности, которые редко существовали при феодализме, когда крепостные крестьяне жили и работали на земле большими семействами в окружении соседей.

Капитализм отделял крестьян от земли,— но приковывал их к машинам как наёмных рабов или отправлял их армиями и армадами завоёвывать новые земли, трудовые и природные ресурсы.

Не только трансгендерные женщины, но и мужчины теперь имели возможность для перехода. Угнетение женщин при капитализме вынудило многие тысячи женщин, которые не были трансгендерными, переходить в мужчины, чтобы избежать экономического и социального неравенства в своём угнетённом положении.

Последствия перехода были суровы. В конце ⅩⅦ века в Англии в наказание заковывали в колодки и провозили по улицам на телеге. Во Франции ещё в 1760 году трансвеститов сжигали заживо.

Несмотря на уголовное преследование, женщины переходили в мужчины по всей Европе — наиболее заметно это было в Нидерландах, Англии и Германии. Переход был так широко распространён в ⅩⅦ и ⅩⅧ веках, что это было темой романов, беллетризованных биографий и мемуаров, изобразительного искусства, пьес, опер и народных песен.

Одной из самых известных женщин ⅩⅦ века, совершивших переход, была Мери Фрит, известная как «Молл Катперс». Этот примечательный персонаж дрался и пил с мужчинами на дне Лондона ⅩⅦ века. Они и не представляли, что это была женщина. Она зарабатывала себе на жизнь гаданием, скупкой краденого и тем, что избавляла прохожих от их кошельков. После своего разоблачения как женщины Молл Катперс опубликовала свои дневники; её дважды изображали на сцене до её смерти в возрасте 74 лет.

Анжелик Брюлон совершила переход под кличкой Либерте и была заслуженным офицером в наполеоновской пехоте, пройдя семь кампаний в 1792—1799 гг., которые освободили от феодализма большую часть Европы.

Чарли Уилсон родилась в 1834 году в Англии как Кэтрин Кумбз и жила как мужчина более сорока лет. В возрасте 63 лет её принудили отправиться в богадельню, где её пол был раскрыт. Начальство одело её в платье с голубым узором и красную шаль. «Если бы у меня были деньги,— говорил Уилсон посетителю,— я бы вышел отсюда в мужской одежде и никто бы меня не засёк».

Многие женщины становились пиратами и грабителями с большой дороги.

Трансгендерные проявления сохранялись и среди мужчин. Немецкий историк Иоганн Вильгельм фон Архенгольц описывал лондонский паб «Виноградная гроздь» в 1770‑х:

На балу трансвеститов в Париже в 1864 году «было по меньшей мере 150 мужчин, и некоторые из них столь замаскированные, что сам хозяин дома был неспособен определить их пол»[32].

Трансгендерность была в центре одного из самых знаменитых скандалов ⅩⅨ века в викторианской Англии — «Котерия Вере-стрит[33]». Сообщение 1813 года так описывало посетителей паба: «Многие завсегдатаи брали женские прозвания и носили женские платья…». Холлингуэй отметил, что при налёте на одну из их встреч по меньшей мере одним из посетителей так одурачил полицию и магистратов, что они освободили его, посчитав женщинов.[34]

Широкое распространение трансгендерных «клубов» часто отмечалось в викторианском Лондоне ⅩⅨ века.

Известным случаем в Англии ⅩⅨ века был арест Стеллы (Эрнеста) Болтон и Фанни (Фредерик) Парк возле Театра Стрэнд[35] 28 апреля 1870 года[36]. Их обвинили в «заговоре с целью совершения преступления». Мать Болтона выступала в защиту своего сына, рассказав, что он одевался как девочка с шести лет. Стелла и Фанни были оправданы.

Поскольку для женщины биологически проще перейти в юноши, чем для мужчины перейти в женщины, многие трансгендерные мужчины успешно жили нераскрытыми.

Госпожа Нэш, например, вышла за солдата в форте Мид на территории дакота[37]. После того, как её мужа перевели, Нэш вышла за другого солдата. После её смерти открылось, что она была мужчиной.[38]

На раннем конкурентном этапе капитализма, когда новая буржуазия сражалась против феодализма и всего его идеологического багажа, она гордилась своей просвещённостью и научным взглядом на мир и общество.

Но оказавшись у власти, капиталисты берут себе на службу многие старые предрассудки, особенно подходящие для их политики «разделяй и властвуй».

«Свобода, равенство, братство» скоро стало пустой фразой, когда дьявольские потогонки выросли в фабричную систему. Колонизированные народы рассматривались как подлежащие использованию в производстве богатств. Укрепившись у власти, новый правящий класс стал требовать соответствовать системе наёмного рабства и утратил свой радикализм.

Но долгое время называемый «незаконным» и «неестественным» и всё ещё сопровождаемый «неофициальным» смертным приговором трансвестизм оставался формой человеческого самовыражения.

Трансвеститы и другие трансгендерные люди были лидерами первой волны гей-освобождения, которая началась в Германии в 1880‑х. Это движение получило поддержку многих членов массовых социалистических партий.

О Магнусе Хиршфельде, еврее и гей-лидере первой войны гей-освобождения в Германии в 1880‑х, также говорили, что он трансвестит. Он написал новаторскую работу по этому вопросу. Большая часть ценной документации, которую это движение раскрыло относительно трансгендерности в истории, наряду с исследованиями относительно лесбиянок и геев, было сожжено нацистами.

При том, что, как мы видели, трансгендерное самовыражение всегда существовало в Западном полушарии, с установлением капитализма на эти берега вынесло нужду в «переходе». Многие женщины и мужчины принуждались к переходу. Некоторые из их голосов были записаны.

Дебора Сэмпсон совершила переход как мужчина-солдат во время американской войны за независимость. Как-то раз она сама извлекла пулю из бедра, чтобы избежать раскрытия. Позднее она опубликовала свои мемуары под заглавием «Женское обозрение» (The Female Review), а в 1802 году провела тур с публичными выступлениями.

Джек Би Гарланд (Элвира Мугарриета), рождённая дочерью первого мексиканского консула в Сан-Франциско, в 1897 году была задержана полицией в калифорнийском Стоктоне, по обвинению в том, что она «рядилась в мужскую одежду». Месяцем позже общительная и откровенная Гарланд была принята почётным членом стоктонского Клуба холостяков.

Люси Энн Лобделл, родившаяся в штате Нью-Йорк в 1829 году, была известным охотником и траппером. Она так объясняла своё мучительное решение оставить свою юную дочь с её родителями и рискнуть сунуться в «мужской мир» как преп.[39] Джозеф Лобделл.

Лобделл умерла в психиатрической лечебнице.

Харри Горман жила как мужчина более двадцати лет, пока не попала в больницу в Буффало в 1903 годе. Сорокалетний повар с железной дороги, жующий сигару, поклялся, что «никто не наймёт её» носить женскую одежду. Горман намекнула, что были ещё по меньшей мере десять женщин, «которые одевались как мужчины, выглядели совершенно по-мужски и никогда не подозревались ни в чём ином, также занятые в той же железнодорожной кампании; некоторые из них были носильщиками, проводниками, стрелочниками и т. д. Они часто собирались вместе и немало веселились по поводу своего перехода из одного класса человечества в другой»[40].

Кора Андерсон жила как Ральф Кервиньео тринадцать лет, прежде чем была привлечена к ответственности за «хулиганство» в 1914 году в Милуоки после того, как её пол был раскрыт. После приказа суда носить «женскую» одежду, Андерсон, южноамериканская индианка, объясняла:

В 1954 году в статье в «Эбони» (Ebony) рассказывалось о борьбе Джеймса Макхарриса (Энни Ли Грант) за право жить как мужчине. Макхаррис, арестованная в штате Миссисипи по постороннему мелкому делу, была вынуждена раздеться перед мэром и полицией, и была заключена в мужскую тюрьму.

Трансвестизм продолжал процветать в драме и комедии в США и Европе. Кроссгендерные представления были неотъемлемой частью бурлеск-эстрады и варьете в США в течение ⅩⅨ столетия.

Традиция блюза 1920‑х и 1930‑х включала лирику относительно трансгендерных выражений в городских афроамериканских сообществах в таких песнях как «Вы обязательно должны доказать это на мне»[42] Ма Рейни и «Женщины би-ди[43]» Бесси Джексон.

Трансгендерные роли также можно заметить — чаще всего как «комедийные» — на телевидении и в кино, театре, литературе, танцах и музыке. Но социальные взыскания для трансгендерных людей, которые пытаются жить и работать как достойные и уважаемые личности, всё ещё жестоки и часто обращаются насилием.

Развитие анестезии и коммерческий синтез гормонов — относительно недавние открытия этого века. Эти прорывы открыли индивидам возможность менять свой пол в соответствии со своим гендером. С тех пор десятки тысяч транссексуалов только в нашей стране приняли то же жизненное решение, что и Кристин Йоргенсен.

Хотя Йоргенсен была не первой, кто сменил пол, она, несомненно, была самой разрекламированной. Она скончалась 3 мая 1989 года, в возрасте 62 лет, после борьбы с раком. В мейнстримовых некрологах Йоргенсен вспоминали как Джорджа Йоргенсена, уроженца Бронкса, который отслужил в армии и работал фотографом, а в начале 1950‑х отправился в Данию, чтобы стать Кристиной[44], и это была первая смена пола, о которой сообщалось в прессе.

Эти статьи отмечают «международный ажиотаж» вокруг её жизненного решения, добавляя, что она «мгновенно превратилась в знаменитость. Она разъезжала с лекциями и выступлениями в ночных клубах, встречалась с членами королевской семьи и знаменитостями, и, в конце концов, разбогатела»[45].

Звучит как роман «Арлекина»[46], не правда ли? Это полнейшее лицемерие, идущее от СМИ — и водящее их пером,— сделало Йоргенсен предметом всеобщего осмеяния. Ни разу на протяжении её жизни никто из тех, кто контролирует наше общество, не сказал, что Кристина Йоргенсен — человеческое существо, заслуживающее уважения.

Вести о смене пола Йоргенсен просочились в прессу в конце 1952 года. То был один из периодов глубочайшей политической реакции в истории Соединённых Штатов, был пик злополучной маккартистской «охоты на ведьм», когда сотни человек притаскивали в суды и помещали в тюрьмы просто за их политические взгляды. Розенберги сидели в камере смертников в Синг-Синге[47], ожидая казни на электрическом стуле.

Самолёты Пентагона сбрасывали бомбы на Корею[48] и проводили термоядерные испытания на юге Тихого океана[49].

Законы Джима Кроу[50] ещё правили Югом. Геи и лесбиянки сражались за выживание без какой-либо организации. Трансвестизм был приемлемым только когда это был «дядя Милти» Берл[51], наряжающийся смеху ради.

Как только разошлась весть о Кристине, вся преисподняя закипела. От профессиональных обозревателей скандалов до злобствующих ведущих ток-шоу, на неё нападали столь свирепо, как будто хотели изгнать за пределы человеческого рода.

То, что было важным личным решением, было подхвачено и опошлено враждебными СМИ. Её личная жизнь больше ей не принадлежала. Её неустанно преследовали. За год до смерти Йоргенсен рассказывала СМИ:

Она как-то перенесла эту жестокую эмоциональную цену и выжила с достоинством. Это потребовало огромной смелости.

Нападки на Йоргенсен были частью кампании, нацеленной навязать конформность, но, чтобы такое прокатило, история уже зашла слишком далеко.

В 1986 году Йоргенсен рассказывала прессе:

В последние десятилетия развитие техники смазало многие из профессиональных разделений между мужчинами и женщинами. Женщины массово присоединялись к рабочей силе, становясь частью рабочего класса в самом активном и непосредственном смысле. Это сформировало совершенно новое сознание.

Контрацептивные пилюли, производство которых началось в 1952 году, поистине революционизировали общественные отношения для многих женщин и позволили женщинам участвовать во всех фазах жизни с той же свободой от нежелательной беременности, какой располагают мужчины.

Жёстко установленные гендерные рамки также пришла пора отбросить. Но капиталистический механизм всё ещё продвигает предрассудки и неравенство как средство для разделения. Для исправления положения потребовались грандиозные усилия — и ещё больше препятствий ещё вырисовывается вдали.

Движения за гражданские права и национальное освобождение 1950‑х и 1960‑х, а также массовое сопротивление Вьетнамской войне, потрясли мир и, в том числе, помогли и подъёму женской освободительной борьбы.

В 1969 годе боевитые молодые гей-трансвеститы в нью-йоркском районе Гринвич-Виллидж возглавили борьбу против копов, которые пытались устроить налёт на «Стоунволл-Инн»[52]. Столкновения продолжались четыре ночи подряд. Стоунволльский бунт дал рождение современному движению за права лесбиянок и геев, которое больше никогда не будет молчать за запертой дверью.

От крестьянских восстаний против феодализма Средних Веков до Стоунволльского бунта в ⅩⅩ веке трансвеститы и прочие трансгендеры фигурировали во многих боевых столкновениях, как в защиту права на личное самовыражение, так и в рамках политического бунта.

Но от насилия на улицах до полицейского беспредела, от трудовой дискриминации до отказа в медицинской помощи и жилище — выживание для трансгендерного населения всё ещё остаётся вопросом борьбы.

Трансгендеры — предмет жестоких шуток на телевидении и в кинематографе. Такие фильмы как «Психо», «Бритва» и «Молчание ягнят» создают образы трансгендеров как опасных социопатов[53].

В «Молчании ягнят» своего рода трансвестит, желающий транссексуальности, убивает женщин и сдирает с них кожу, чтобы скроить себе женское тело. Фильм переворачивает действительность с ног на голову: на самом деле это трансвеститы и транссексуалы — жертвы зловещих убийц.

Этот момент вынесли на свет активисты, сорвавшие вручение Национальной кинематографической премии весной 1992 года. Они раздавали листовки, освещавшие реального убийцу транссексуалки Венеры Экстраваганза, которая появлялась в документальном фильме «Париж горит». Экстраваганза была убита до того, как фильм о гарлемских дрэг-балах был завершён.[54]

«Молчание ягнят» получил Оскары[55]. «Париж горит» не был даже номинирован.

Институционализированные нетерпимость и угнетение, с которыми мы сталкиваемся сегодня, существовали не всегда. Они появились из разделения общества на эксплуататоров и эксплуатируемых. Тактика «разделяй и властвуй» позволила рабовладельцам, феодальным помещикам и корпоративным правящим классам удерживать для себя львиную долю богатств, произведённых трудящимся классом.

Подобно расизму и предубеждённости всех видов, нетерпимость в отношении трансгендерных людей — есть смертельный канцероген. Нас стравливают друг с другом, чтобы помешать нам видеть друг в друге союзников.

Подлинные узы солидарности могут быть выкованы между людьми, которые уважают различия друг друга и стремятся вместе бороться против своего врага. Мы есть тот класс, который выполняет труд в этом мире и может революционизировать его. Мы можем завоевать настоящее освобождение.

Борьба против нетерпимых условий нарастает по всему миру. И боевитая роль трансгендерных женщин, мужчин и молодёжи в сегодняшнем движении противоборства уже помогает формировать будущее.

Peter Ackroyd, Dressing Up—Transvestism and Drag: The History of an Obsession, Thames and Hudson, London, 1979.

Arthur Evans, The God of Ecstasy—Sex-Roles and the Madness of Dionysos, St. Martin’s Press, New York, 1988.

Arthur Evans, Witchcraft and the Gay Counterculture, Fag Rag Books, 1978.

Marjorie Garber, Vested Interests—Cross-Dressing and Cultural Anxiety, Routledge, New York and London, 1992.

Gay American Indians, Living the Spirit, St. Martin’s Press, New York, 1988.

David F. Greenberg, The Construction of Homosexuality, The University of Chicago Press, Chicago and London, 1988.

Jonathan Katz, Gay American History, Harper & Row, New York, 1976.

The Trial of Joan of Arc, W.S. Scott, ed., Associated Booksellers, 1956. (Дословные переводы орлеанских рукописей с введением и примечаниями).

Лесли Фейнберг скончалась 15 ноября 2014 г. от болезни Лайма.— прим. переводчика.

В настоящее время книга доступна на русском языке в переводе Елены Трусковой.— прим. переводчика.

В оригинале тут двусмысленность, поскольку английское слово man означает и человека и мужчину.— прим. переводчика.

Английский глагол не имеет категории рода. Поэтому нельзя сказать, в каком роде здесь говорит о себе автор. Однако анонс этой брошюры, выпущенной при её участии, ссылается на неё при помощи местоимения женского рода, поэтому в переводе также везде используется женский род.— прим. переводчика.

В этом списке употреблены два слова — transvestites и cross-dressers — переведённые одним — «трансвеститы».— прим. переводчика.

Сенатор в США с 1973 по 2003 год, известный своей гомофобией, расизмом и антикоммунизмом.— прим. переводсика.

В оригинале Southwest Asia — Юго-Западная Азия, но, вероятно, имеется в виду Юго-Восточная Азия.— прим. переводчика.

Англ. mankind с корнем man (мужчина) вместо гендерно-нейтрального, принятого сейчас и даже вовсе не являющегося неологизмом humanity.— прим. переводчика.

Dressing Up.

Dressing Up.

Dressing Up.

Второзаконие, 22:5.

Климент Александрийский. Увещевание к язычникам. Кто из богатых спасётся.— Издательство Олега Абышко, 2009.— прим. переводчика.

Dressing Up.

Witchcraft and the Gay Counterculture.

The God of Ecstasy.

В оригинале использовано не слово «язычники» (pagans), а два более специфических: Gentiles — так называли язычников (т. е. фактически всех, кроме себя, гоев) иудеи, и Heathen — это староанглийское слово, обозначающее людей, не исповедующих авраамическую религию.— прим. переводчика.

Томас Наогеоргус (1508—1563) — немецкий драматург, памфлетист и протестантские теолог.— прим. переводчика.

В оригинале это стихи на среднеанглийском.— прим. переводчика.

Фр. Mère-Folle — Безумная Мать.— прим. переводчика.

Мэдж — это женское имя, краткая форма Маргарет, Марджори или Мэгги. См. «Эдинбургскую темницу» Вальтера Скотта.— прим. переводчика.

Dressing Up.

Construction.

В оригинале — Lhoosais, но как удалось понять, это то же, что Lushai, а это то же или почти то же, что народ мизо, живущий в индийском штате Мизорам.— прим. переводчика.

Construction.

Dressing Up.

Construction.

Construction.

Construction.

Dressing Up.

«Золотая ветвь» издавалась на русском, но в переводах с сильно сокращённых изданий, поэтому этот отрывок дан в моём переводе. А таро — это южноазиатский корнеплод.— прим. переводчика.

Dressing Up.

Англ. coterie — архаичное слово, означающее компанию, группировку, кружок. В том же смысле и тоже как малоизвестное и устаревшее это слово (котерия) существует и в русском языке.— прим. переводчика.

Dressing Up.

Театр, открытый на улице Стрэнд в лондонском районе Вестминстер в 1832 г. В 1905 г. был снесён при строительстве станции метро Олдвич.— прим. переводчика.

В оригинале ошибочно указан 1890 г. В действительности, к тому времени Фанни Парк уже девять лет как скончался.— прим. переводчика.

Вероятно, в округе Мид на территории штата Южная Дакота.— прим. переводчика.

Vested Interests.

Англ. Rev.— вероятно, сокращение от Reverend, священнического титула «преподобный».— прим. переводчика.

Gay American History.

Gay American History.

В оригинале «Prove It On Blues», но на самом деле «Prove It On Me Blues» — песня с лесбийским подтекстом Ма Рейни (Ma Rainey) 1928 г.— прим. переводчика.

Би-ди — англ. bull-dagger — бучи, женщины-лесбиянки в мужской роли.— прим. переводчика.

На самом деле, с этой целью Йоргенсен отправился в Швецию, но встретился с подходящим врачом-специалистом по пути, при пересадке в Копенгагене.— прим. переводчика.

«Нью-Йорк дейли ньюз» (New York Daily News), 4 мая 1989 г.

Имеется в виду канадское издательство «Арлекин», специализирующееся на женских романах.— прим. переводчика.

Синг-Синг — тюрьма с максимально строгим режимом неподалёку от Нью-Йорка. Юлиус и Этель Розенберги — американские коммунисты, обвинённые в шпионаже на Советский Союз и казнённые 19 июня 1953 г.— прим. переводчика.

Имеется в виду осеннее наступление 1952 г. в Корее, закончившееся победой китайских добровольцев, после чего дело пошло к мирному урегулированию.— прим. переводчика.

Про юг Тихого океана говорится ошибочно. Имеется в виду испытание 1 ноября 1952 года на атолле Эниветок (Маршалловы острова), это к северу от экватора, хотя и в тропиках.— прим. переводчика.

«Законы Джима Кроу» — это неофициальное обобщающее название законов о расовой сегрегации, отменённых в южных штатах в 1954 году, а в полном объёме — ещё десятью годами позже.— прим. переводчика.

Милтон Берл (1908—2002) — американский комик еврейского происхождения.

«Стоунволл-Инн» (https://thestonewallinnnyc.com) — ресторан в Гринвич-Виллидж, квартале в Манхэттене, в ту пору традиционный центр богемы и радикалов. В 1966 г. стал гей-баром.— прим. переводчика.

«Психо» (Psycho) — фильм Хичкока 1960 года; у главного героя раздвоение личности, он совершает преступления, одержимый духом своей матери. «Бритва» (Dressed to Kill) — снятый под его впечатлением фильм Брайана Де Пальмы 1980 года. «Молчание ягнят» (The Silence of the Lambs) — культовый ужастик 1991 года.— прим. переводчика.

«Париж горит» (Paris is Burning) — документальный фильм о трансах Нью-Йорка. Фильм вышел в 1990 году, а Венера была убита в 1988‑м.— прим. переводчика.

В категориях «Лучший фильм», «Лучший режиссёр», «Лучшая мужская роль», «Лучшая женская роль», «Лучший адаптированный сценарий».— прим. переводчика.