Vi Keeland, Penelope Ward

Rebel Heir (Rush Duet #1)

— Я даже не пробовала секс на пляже, где уж мне сделать коктейль с таким названием?..

— Кроме тебя там будут еще два бармена. Они помогут тебе сделать все, что пожелаешь. Ну пожалуйста, — прохныкала Райли. — У моей сестры только что отошли воды, и я хочу поскорее попасть в Нью-Джерси. Ну сделай мне одолжение.

— Но я сегодня вечером собиралась писать.

— Ты и днем собиралась писать, поэтому и на пляж не пришла. Сколько слов ты уже накропала?

Я бросила взгляд на ноутбук. Семь. Мой результат — семь, мать их, слов.

— Больше, чем вчера. — Как ни печально, но это было правдой. — Я пока только раскачалась.

— Ооочень тебя прошу. Если бы не крайний случай, я бы не стала звонить.

— Ладно, — вздохнула я.

— Спасибочки! — взвизгнула Райли. — Ах, да, не забудь надеть что-нибудь такое, чтобы выставить напоказ сиськи. Тогда все будут пялиться на твое богатство, и никто не станет заморачиваться с напитками.

— Ладно, до встречи.

Я взглянула на себя в зеркало. Темные волосы стянуты в небрежный пучок, на лице — ни грамма макияжа, а линзы я успела сменить на очки, которые прикрывали мои синие уставшие глаза. Хорошо еще, что я приняла утром душ.

Моя соседка по комнате, Райли, работала в одном из навороченных баров в районе пляжа. Туда обычно захаживали самодовольные богатые юнцы в стильных теннисках и кожаных туфлях без носков. Женщины как на подбор отличались модной худобой и идеальным загаром. После того облома, который произошел у меня там с одним из парней, мне совсем не хотелось привлекать к себе внимание.

Я быстро подкрасила ресницы, распустила волосы, но не стала утруждать себя контактными линзами. И так сойдет.

Парковка у «Высотки» была забита под завязку. На крыше заведения размещался бар, отсюда и название этого местечка. У входа дымила толпа посетителей. Музыка внутри громыхала так, что стекла дрожали. Если мне не изменяет память, всего тут было три бара. На крыше, внутри здания и на террасе, откуда открывался вид на пляж. И я понятия не имела, где сегодня работает моя соседка.

Когда я подошла, какой-то верзила распахнул дверь, и для начала я решила заглянуть внутрь. Райли тут же заметила меня. Она помахала мне рукой и крикнула:

— Иди сюда! Я покажу тебе все на месте.

Через пару секунд я уже стояла за барной стойкой.

— Это Карли. — Райли ткнула пальцем в рыжеволосую девушку с косичками, в неброской рубашке. — Вообще-то она работает на террасе с Майклом. А сюда заскочила на минутку, чтобы утащить у нас часть стаканов, поскольку не дала себе труда заранее запастись посудой.

— Опаздывать — моя привычка. — Карли пожала плечами и взялась за ящик с посудой.

Райли кивнула в сторону невысокой изящной блондинки, на фоне которой Карли с ее скромным прикидом выглядела простовато. Я тут же пожалела, что не надела чего-нибудь поэффектней.

— А это Тиа. Она работает в левой половине бара. Я работаю в правой.

Тиа помахала мне рукой.

Райли пробежалась пальцами по батарее бутылок.

— Смотри, тут у нас «Бад», «Стелла», «Корона», «Хейнекен», «Амстел» и «Лайтхаус Эль». «Эль» — местный напиток. Подавай его, если клиент оставит выбор за тобой.

— Ясно. — Я кивнула.

Райли повернулась к зеркальным полкам в глубине бара.

— Все, что тебе нужно, находится на верхней полке. Самая популярная выпивка — «Джек Дэниэлс», «Фаербол», текила — выставлена как на левой стороне бара, так и на правой, чтобы мы не сталкивались друг с другом.

— Вот тут, — она ткнула пальцем под барную стойку, — стаканы, сиропы, кулеры для бутылочного пива. На красном кулере лежит книжонка. Не знаешь, как делать какой-то коктейль, — загляни туда и найдешь полный список ингредиентов.

— Красный кулер. Понятно.

— Что там еще? — нахмурилась Райли. — Ах, да. Если возникнут проблемы с клиентами, свистни, и Дуб обо всем позаботится.

— Дуб?

Райли кивнула в сторону двери, возле которой высилась громадная фигура.

— Наш вышибала. Понятия не имею, как его зовут на самом деле. А прозвище он получил из-за своих внушительных размеров. Дуб здесь вышибала, а в отсутствие хозяина еще и управляющий.

Райли достала из-под стойки сумочку и перекинула ее через плечо.

— На наше счастье, хозяина сегодня нет. Он бы точно рассвирепел, если бы узнал, что я оставила вместо себя совершенно неопытную особу.

Тут мне стало как-то не по себе.

— Постой-ка, а вдруг он все-таки появится?

— Расслабься. Богатый сукин сын свалил по делам в город. Тебе нечего бояться.

Чмокнув меня в щеку, Райли рванула к двери.

— Спасибо, что выручила! — крикнула она на бегу. — За мной должок.

Первые посетители заказали у меня пиво. С этим я справилась на ура, если не считать слишком пышной пены — я пока не освоила искусство мастерски разливать напитки. И тут у стойки возникли четыре дамочки.

— Мне «Космо».

— Мне «Палому».

— Мне «Московский мул».

Что? Что?

— А мне, пожалуйста, «Корону».

Что ж, вежливой повезло: ее напиток я точно не испорчу. Я налила «Корону» и смешала «Космо». Так уж получилось, что это был мой любимый коктейль, и все составляющие я знала наизусть. Потом пришла очередь книжки на красном кулере. Вот только ни «Паломы», ни «Московского мула» там не оказалось. Я бросилась на другой конец бара, где колдовала Тиа.

— Слушай, из чего готовят «Московский мул»?

— Ты серьезно? У меня еще ни разу не спросили этот коктейль. Если не ошибаюсь, тебе потребуется две унции водки, четыре унции имбирного пива и сок лайма.

— Спасибо. А как насчет «Паломы»?

— Ну и публика тебе досталась! — рассмеялась Тиа. — Две унции текилы, семь грейпфрутовой газировки и сок лайма. Редкие ингредиенты вроде имбирного пива и грейпфрутовой газировки находятся на дне кулера. Придется покопаться.

— Ясно. Спасибо тебе.

По пути назад мне пришлось задержаться, чтобы налить парню вторую кружку пива. Пока я отсчитывала сдачу, пытаясь перекричать громкую музыку, мысли у меня окончательно спутались. И к тому моменту, когда я взялась за коктейли, мне пришлось всерьез поднапрячься.

Что же там было? Вроде бы водка, пиво, имбирный эль и лимон. Я с надеждой взглянула на другой конец бара. Тиа одной рукой жонглировала шейкером, а другой наливала кому-то пиво. С моей стороны тоже стала скапливаться очередь.

— Ну, где там наши напитки? — Любительница мулов оказалась с норовом.

— Минутку.

И не жалуйся потом, если выйдет какое-нибудь дерьмо.

Я быстренько смешала свой вариант коктейлей и разлила их по изящным стаканам. Из красивой посуды и не такое выпьешь. Отправив коктейли привередливым дамам, я занялась следующим клиентом. Им оказался парень в нежно-розовой тенниске.

— Мне «Распутницу», — объявил он.

— Э-э, как скажешь.

Я снова взглянула на Тию, но та все еще была занята. Не могу же я отвлекать ее ради каждого посетителя?

— Это ведь с «Калуа», верно?

Парень смерил меня взглядом, от которого мне захотелось поежиться.

— Может, тебе лучше устроиться в кафешку по соседству, если не знаешь, как готовить коктейли?

— Может, тебе лучше выпить пива, чем заказывать девчачьи напитки?

— Вообще-то напиток для моей подружки. Но тебя это в любом случае не касается.

Я снова взялась за книгу рецептов. Ну что бы им разместить коктейли в алфавитном порядке? «Распутница» нашлась в самом конце. Водка, Бейлис Айриш Крим, Калуа, молоко — в равных частях.

Пока я смешивала коктейль, у меня заказали еще два напитка. Надо бы научиться отводить взгляд, пока я не закончу с предыдущим заказом. А так я нечаянно плюхнула в коктейль две порции ликера и забыла про молоко.

Пока я пробивала «Распутницу», к стойке пробилась уже знакомая мне четверка дам. Расплескивая жидкость, они пихнули мне под нос два стакана.

— Не знаем, что ты туда добавила, но это не коктейли, а какое-то пойло.

— Ясно. Подождите минутку, я смешаю их заново.

Главная в этой бригаде стервочек закатила глаза.

Я взяла у парня двадцать долларов за «Распутницу» и поспешила к кассе. Пятерка сдачи. Пятнадцать баксов за коктейль. Чистый грабеж.

Парень за это время успел попробовать мой «шедевр».

— Это явно не «Распутница». Ты хоть знаешь, что ты там мешаешь?

— Нет! — проорала я, пытаясь перекричать музыку. — Я всего лишь заменяю подружку. Так что незачем хамить, я и так делаю все возможное.

Мне пришлось переделать все три коктейля, чтобы угодить капризам этих воображал. Внезапно я почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, но продолжила работать.

Лишь обслужив еще двух посетителей, я взглянула в ту сторону, откуда меня разглядывали. Взглянула и замерла. Парень, сидевший у края стойки, был потрясающе красив. Убийственно красив. Среди посетителей бара он выделялся, как питбуль среди пудельков. Черная кожаная куртка, золотистая от загара кожа, щетина на щеках. Белокурые волосы эффектно встрепаны, будто парень только что занимался сексом. По-настоящему классным сексом. Зеленые глаза просто обжигали.

— Сейчас я к вам подойду.

Он кивнул.

Рассчитавшись с парнем, который стоял в очереди перед этим бунтарем, я повернулась к незнакомцу.

— Что будете пить?

— А что ты в состоянии приготовить?

Боже, какой голос! Глубокий, с сексуальными нотками.

Судя по всему, он успел понаблюдать за мной какое-то время и понял, что бармен из меня никакой.

— Пиво. — Я улыбнулась. — Я знаю, как приготовить пиво.

Мне показалось или у него дернулась губа?

— Хозяин знал, когда принимал тебя на работу, что в твоем арсенале всего один напиток?

— Вообще-то он меня не нанимал. Я тут замещаю подружку. По правде говоря, работа бармена для меня — темный лес. Похоже, разок я уже обсчиталась со сдачей.

Мой собеседник молча разглядывал меня, будто изучал, отчего мне стало как-то не по себе. Я не часто встречала плохих парней, а тут передо мной был классический образец плохого парня.

— Э-э, так что будешь пить?

Вместо ответа он встал и снял кожаную куртку. Я аж рот разинула, когда увидела эти рельефные мышцы, которые не могла скрыть простая белая футболка. Руки парня были темными от татуировок: вся поверхность кожи была покрыта узорами, и мне вдруг ужасно захотелось спросить, что именно они значат.

— Как тебя зовут?

Он по-прежнему не сводил с меня глаз. Это и нервировало, и заводило одновременно.

— Джиа.

— Джиа, — повторил он, — что, по-твоему, подумает хозяин, если узнает, что ты стояла за барной стойкой, путаясь в деньгах и распугивая его клиентов?

Как бы круто ни выглядел этот парень, внезапная смена тона должна была меня насторожить. По-хорошему мне стоило бы уйти или позвать охранника. Того, который Дуб. Но я повела себя как законченная идиотка и выложила чистую правду.

— Думаю, он бы здорово разозлился. Ему бы и в голову не пришло увидеть в этом бескорыстную помощь подружке, которая оказалась в затруднительном положении.

— Почему же?

— Ну… я слышала, он тот еще мудак.

— Верно. — Парень кивнул. — Могу подтвердить, что так оно и есть.

Хоть он и согласился со мной, мне как-то не показалось, что он на моей стороне. Пора было положить конец этой странной беседе.

— Ну так как… будешь пить пиво?

— Само собой.

— Какое?

— На твой выбор. — Он покачал головой.

Я с облегчением поспешила туда, где стояло местное пиво. «Наливай его, — распорядилась Райли, — если не будет других указаний».

В какой-то момент я обернулась назад и увидела, что экстравагантный незнакомец неотрывно смотрит на меня. На его месте другой тут же отвел бы взгляд, а этот продолжал смотреть как ни в чем не бывало.

— С тебя шесть долларов. — Я придвинула к нему полную кружку.

— Восемь.

— Прошу прощения?

— Это пиво стоит восемь баксов, а не шесть, — пояснил он с ноткой раздражения.

— Ты специально исправляешь меня, чтобы заплатить побольше?

В этот момент к нам приблизился вышибала. Он же менеджер, он же Дуб.

— Спиртное сегодня привезли с опозданием, босс, и мы недосчитались четырех бутылок. Чек на кассе.

— Босс? Он сказал босс?

В ответ меня наградили выразительным взглядом.

— Все верно, Джиа. Я тот самый мудак, которому принадлежит это место. — Его губы скривились в улыбке, в которой не было ничего веселого. — А теперь выметайся отсюда и передай своей подружке, что она уволена.

Черт!

Я-то думала, что общаюсь с заезжим байкером, который случайно заглянул в этот бар.

Чувствуя на себе взгляды окружающих, я попыталась собраться с мыслями.

— Ты не можешь так поступить. Райли не виновата, что я не в состоянии взбить простейший коктейль. Она хотела как лучше, когда уговаривала меня поработать здесь вечерок. В конце концов, она могла просто уехать, оставив тебя ни с чем.

К нам снова подошел вышибала, но парень махнул рукой, продолжая испепелять меня взглядом.

— Не сейчас, Фредди.

— Прошу прощения, босс, но дело срочное. Илейн сообщила мне, что увольняется. Они с парнем решили перебраться в город. Она сказала, что ей очень жаль, но по-другому не получается.

— Какого черта? — Парень взъерошил волосы, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. Казалось, еще немного и он взорвется. Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза, пытаясь, видимо, взять себя в руки. Открыв их, он снова уставился на меня.

Этот взгляд нервировал меня до дрожи, но я не желала отступать. Мне хотелось, чтобы он понял мою правоту.

Дав ему время переварить еще одну плохую новость, я продолжила гнуть свою линию:

— Пожалуйста, не надо спешить с выводами. Что хорошего, если Райли потеряет из-за меня работу? Это просто нечестно.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Бармен из тебя никакой. Но как насчет того, чтобы покрутиться тут среди гостей, встречая и рассаживая их по местам? Особой сообразительности тут не требуется. Улыбайся и будь приветливой. Вот и все.

— О чем это ты?

— Наша девушка-хостес только что уволилась. При всем желании мне уже не найти ей замену на сегодняшний вечер. Поможешь мне выкрутиться, и я не стану увольнять твою подружку.

Он что, хочет взять меня на работу?

— Ты только что пытался выставить меня за дверь, а теперь предлагаешь работать на тебя?

— Сама видишь, я в затруднительном положении. А ты, как я понимаю, действовала из лучших побуждений, когда пыталась помочь своей подружке… хотя с ее стороны было полным идиотизмом устраивать эту подмену.

— А если я не соглашусь?

— Тогда Райли придется поплатиться за то, что притащила сюда постороннего человека. В общем, выбор за тобой.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать его предложение. Хотя «шантаж» тут было бы точнее. Мне позарез нужны были деньги. Аванс, полученный мной за будущую книгу, практически весь ушел на съем летнего домика — того самого, который я делила с Райли. И в последнее время я всерьез задумывалась о том, чтобы найти какую-нибудь подработку.

— Ты предлагаешь мне работу только на вечер или до тех пор, пока не найдешь кого-то еще?

— Не знаю, об этом я еще не думал. Ну что, согласна или нет?

— Согласна, но при одном условии. Я хочу устроиться на это место на постоянной основе. И дело тут не в твоих угрозах. Просто у меня сейчас туго с деньгами. Видишь ли, я пишу книгу и успела растратить почти весь аванс…

— Пишешь книгу? — Парень скептически прищурился. — Случаем не «Как стать барменом: пособие для чайников»?

— Очень смешно. Нет. Я пишу любовный роман, действие которого разворачивается в летнем домике. Я специально для этого сняла здесь дом, из-за чего осталась практически без средств. И работа у тебя придется как нельзя кстати. Днем я буду писать книгу, а по вечерам развлекать твоих посетителей.

— Любовный роман в летнем домике. Глупее не придумаешь. — Он закурил, даже не пытаясь дымить в сторону.

— Прошу прощения, — я кашлянула, — почему это глупее не придумаешь?

— Звучит очень уж банально.

Мистер Очевидность.

Звучит, видите ли, банально!

В этом-то и состоит проблема: сделать роман небанальным.

Начиналось все просто замечательно. Первые три главы даже позволили мне заключить договор с одним крупным издательством. А потом все будто отрезало. Отсюда и жалкие семь слов, которые мне удалось написать сегодня.

Парень стряхнул на пол пепел от сигареты.

— Между прочим, Шекспир, твоя смена начинается через пятнадцать минут.

— Мое полное имя — Джиа Мирабелли. Это на случай, если тебе понадобится заполнить всякие там бумаги.

Он кивнул.

— Раш.

— Живей?[1] Сбрось обороты! Ты же сказал, я заступаю лишь через пятнадцать минут.

Он закатил глаза, будто удивляясь моей тупости.

— Меня зовут Раш, сообразительная ты моя. И следи за язычком. Как-никак я твой босс.

Не знаю, откуда взялась моя наглость, но я будто вскипела изнутри.

— Если не ошибаюсь, сейчас я нужней тебе, чем ты мне. Конечно, работа мне не помешает, но я могу принять твое приглашение, а могу и отклонить. Так почему бы нам обоим не отнестись друг к другу с уважением? Будешь давить на меня — я снова скажу тебе «отвали» или что покрепче.

Выпалив это, я приготовилась к настоящей буре. Но по его лицу расплылась широченная, как у Чеширского кота, улыбка. Сжав мой локоть, он отвел меня подальше от бара и шепнул на ухо:

— Прибереги свои словечки для меня одного, а с посетителями будь повежливей.

Что он хотел этим сказать? Чтобы я и дальше не стеснялась на него ругаться?

По спине у меня пробежали мурашки. Запах сигаретного дыма, смешавшись с запахом одеколона, обострил мои чувства. Тело непроизвольно среагировало на эту близость, хоть я и поклялась после своего неудачного свидания вычеркнуть из жизни всех мужчин. Но физическое влечение — такая вещь, которую невозможно контролировать, и порой нас тянет к тому, от кого стоило бы держаться подальше.

— Как ты собираешься мне платить? — поспешила я перевести разговор в другое русло.

— Делай свое дело, а я позабочусь об остальном.

— Есть тут у вас какое-нибудь профессиональное обучение?

Он снова окутал себя сигаретным дымом.

— Нет.

— Нет?

— Это не так уж и сложно. Видишь тот столик? Встанешь за ним и будешь приветствовать людей. Если кто-то не захочет набираться у бара, проводишь к столику. Если возникнет проблема с кем-то из посетителей, к тебе могут обратиться за помощью. Ну а там действуй по обстоятельствам. Особых навыков тут не требуется. В любом случае люди учатся на собственном опыте, путем проб и ошибок, и я не склонен мешать им в этом… Ну разве что убрать тебя из-за стойки, когда ты стала распугивать моих посетителей.

— Веселая у вас тут обстановочка.

— И не забывай улыбаться, Шекспир. — Он подмигнул.

В «Высотке» у меня нет какой-то особой роли. Как владелец заведения я вовсе не обязан торчать там все время. Для этого у меня есть менеджер и работники. Но мне нравится держать все под контролем. К тому же меня привлекает атмосфера этого места — здесь всегда так шумно и оживленно, что у меня сразу прибавляется сил. Неудивительно, что я прочно обосновался в «Высотке».

Но сегодня я и вовсе застрял тут на весь вечер, что в конце концов стало злить меня самого. Стоило мне зацепиться взглядом за мою новенькую, как я спешил мысленно одернуть себя. Но на нее трудно было не засмотреться. Джиа пленяла своей заразительной улыбкой и характером, который не так-то просто было разглядеть в этой хрупкой фигурке. Вдобавок она носила очки, что делало ее в моих глазах еще привлекательней.

В своей жизни я редко следовал определенным правилам. Чаще всего я делал что хочу, мало задумываясь о последствиях. Взять те же сигареты. Я знал, что курение разрушает мой организм, но продолжал дымить, обещая себе, что в один прекрасный день покончу с этой заразой.

Видит бог, у меня было достаточно денег, чтобы жить так, как мне хочется. Не всякий может похвастаться этим в возрасте двадцати девяти лет. Весь мир был у моих ног. В такой ситуации легко потерять голову и пуститься во все тяжкие. Но я поклялся не упускать ту возможность, которую предоставил мой дед. Это он оставил мне несколько лет назад половину своего состояния, в том числе большое количество недвижимости в Хэмптонс. И пусть я редко следовал общепринятым нормам, я взял себе за правило всерьез относиться к своему бизнесу.

Так, я решил раз и навсегда, что не буду путать бизнес с удовольствием. Проще говоря, не буду ухлестывать за девушками, которые работали у меня в баре. А это значит, в тот момент, когда я взял Джию Мирабелли на работу, она оказалась для меня за запретной чертой.

Раньше у меня с этим проблем не возникало. Но стоило этой маленькой ехидне дать волю своему язычку, и мой организм среагировал самым неожиданным образом. Вот уж не думал, что слово «отвали» так подстегнет мое желание! Никто до этого не решался дерзить мне, и выходка Джии меня просто очаровала.

Я знал, что окружающие меня побаиваются, особенно те, кто работает под моим началом. Только «Дуб» Фредди никого не боялся, но ему это было позволительно из-за его размеров. Остальные старались не задевать меня лишний раз. И только Джиа без стеснения выложила все, что хотела. На меня это подействовало как глоток свежего воздуха.

Подгадав момент, когда наплыв посетителей угаснет, я дал Джии листок, чтобы она вписала туда свою личную информацию — это требовалось мне для платежной ведомости. И тут оказалось, что живет она не где-нибудь, а в летнем доме, который находился в моей собственности. Поскольку жилье я сдавал не сам, а посредством одной компании, Джиа вряд ли догадывалась о том, кто настоящий хозяин дома. Надо будет выждать подходящий момент, чтобы преподнести ей эту новость.

Подобная связь ничуть меня не удивила. В этих краях мне принадлежала немалая часть недвижимости. Мои брат и отец, с которыми я практически не общался, жили главным образом в Нью-Йорке, управляя там семейным имуществом. Ну а Хэмптонс был моей территорией.

«Высотка», днем обычный пляжный бар, ближе к ночи перевоплощалась в клуб и ресторан, на крыше которого играла живая музыка. Как всегда, в пятницу вечером здесь было не протолкнуться.

И снова я обнаружил, что неотрывно пялюсь на Джию. Надо сказать, она отлично справлялась со своей работой, которая была не такой уж легкой, как я пытался представить. Джиа радостно приветствовала каждого нового посетителя, как будто он был ее личным гостем. Когда у двери не толпилась очередь — прохаживалась между столиками, ненавязчиво интересуясь, все ли в порядке у наших посетителей. К счастью, она была так занята, что не замечала моих настойчивых взглядов.

Публика разошлась уже далеко за полночь. На улице начал накрапывать дождь, а поверхность океана покрылась рябью.

Я стоял у дверей, привычно дымя сигаретой, когда из бара вышла Джиа.

— Я и не знала, что ты еще здесь, — заметила она.

— Прости, что разочаровал, — сказал я, глубоко затянувшись.

— Не то чтобы разочаровал… просто я думала, вряд ли ты задержишься тут допоздна.

— Неплохая работка для первого вечера.

Джиа просияла.

— Это что, комплимент?

— Я просто говорю то, что есть. Если облажаешься, тоже не стану скрывать. Бармен из тебя никакой, но как хостес ты была выше всяких похвал.

— Видимо, опыт сказался. — Она подмигнула. — Мне уже приходилось выполнять эту работу.

— Я мог бы догадаться, что это не первое твое появление в качестве хостес.

Мой взгляд невольно упал на ее грудь, которую так соблазнительно подчеркивал черный лифчик — простая белая футболка не могла скрыть его очертаний. Будто застигнутый на месте преступления, я тут же отвел взгляд.

Джиа вдруг тоже занервничала.

— Ну ладно, мне пора. Спокойной ночи… Постараюсь завтра не опоздать.

Развернувшись, она зашагала мимо парковки, и тут я понял, что у нее нет машины. До дома она будет добираться пешком.

В такой одежде? Ночью?

Я быстро забрался в свой «Мустанг» и поехал за ней.

— Не поздновато ли для прогулок?

— Все в порядке, я не прочь немного проветриться.

— Уже темно, а по пути к твоему дому не так уж много фонарей.

— Откуда ты знаешь, где я живу?

Все верно. Она же не в курсе, что ее домишко — моя собственность.

— Ты сама написала свой адрес, помнишь? Я знаю этот городок как свои пять пальцев.

— Ясно. — Она продолжала идти, не замедляя шага.

— Садись, я подвезу тебя до дома.

— Да ладно, сама дойду.

— Послушай, ты задержалась в этом баре допоздна не просто так, а потому что работала на меня. И если с тобой что-то случится, я буду чувствовать себя виноватым.

Остановившись, она уставилась на меня раздраженным взглядом.

— Так получилось, что у меня нет сейчас машины, и я собираюсь ходить пешком после каждой смены. Ты же не можешь возить меня домой вечер за вечером, верно?

Не желая тратить время на бесполезные споры, я распахнул дверцу машины.

— Залезай!

Джиа без возражений забралась внутрь.

— Спасибо.

Стоило ей оказаться рядом со мной, как я снова завелся. Какое-то наваждение, да и только. Совершенно непонятно, почему я так остро реагирую на женщину, с которой едва повстречался. Было в ней что-то близкое и знакомое, хотя я ни разу не видел ее до сегодняшнего вечера.

В моей жизни было немало женщин, и в какой-то момент я решил, что меня уже не пробьешь на нежные чувства. Но Джиа ничуть не походила на моих прежних подруг. В ней чувствовалось нечто особенное.

Будь начеку.

Мне срочно требовалось закурить. Я достал сигарету и чиркнул зажигалкой.

— Ты мог бы не курить в машине? — спросила она.

— Нет, я привык дымить.

Признаться, это было довольно невежливо с моей стороны, но пока мы сидели бок о бок, я чувствовал потребность отвлечься.

— Давно ты владеешь «Высоткой»?

— Мой дед построил ее лет десять назад, а я распоряжаюсь здесь не так уж долго.

— Симпатичное местечко. Правда, у меня после его посещения остались не самые приятные воспоминания, так что до сегодняшнего вечера я к вам больше не заглядывала.

Я быстро взглянул в ее сторону.

— Что случилось?

— Да ничего особенного… с самим баром это никак не связано.

— И все-таки?

— Я встретилась там с парнем, и… словом, все закончилось хуже некуда. Думаю, это сказалось на моем восприятии «Высотки». Если бы не Райли, я бы и дальше обходила ее стороной.

Меня бесила сама мысль о том, что кто-то мог оскорбить ее в моем баре.

— Он что, грубил тебе? Или…

— Да нет.

— Что тогда?

Ее ответ поразил меня своей откровенностью.

— Я позволила ему затащить себя в постель, а кончилось все тем, что он дал мне несуществующий телефонный номер и скрылся.

Мало что могло меня удивить, но от такого признания я потерял дар речи. Кем надо быть, чтобы затащить в постель такую горячую крошку, а потом свалить в неизвестном направлении?

Ее искренность подействовала на меня как глоток свежего воздуха. Много ли вы знаете женщин, которые готовы вот так откровенничать со своим боссом? Что там ни говори про Джию, но она была настоящей. Может, поэтому меня так и тянуло к ней. В моей жизни хватало пустого и поддельного, а этой девушке, казалось, нечего было скрывать.

Джиа спрятала лицо в ладонях.

— Боже, ну почему, почему я сказала это? Иногда меня просто тошнит правдой.

— Как говорила моя мать, «извиняйся не за правду, извиняйся за ложь». — Я бросил взгляд на Джию. — Тот парень, скорее всего, был женат. К нам в бар часто заглядывают городские пижоны, чтобы поразвлечься с местными девчонками. А потом как ни в чем не бывало возвращаются к своим женам.

— А ты, наверное, прав. Он явно был не тем, кем хотел казаться.

— Надо быть осторожней, — не сдержался я. — Не дело водить к себе мужчин, с которыми знакомишься в баре.

— Я не какая-то там потаскушка. До этого у меня несколько месяцев никого не было. Просто я чувствовала себя одинокой, вот и подумала — почему бы нет. Да и парень мне сразу понравился: стильно одет, свободно говорит на разные темы. Не то чтобы он предлагал мне выйти за него замуж, но мы весь вечер проболтали о том о сем… Он даже строил планы на следующие выходные. Вот я и попалась на его удочку.

Тут я подъехал к ее дому, который в действительности был моим. Типичное пляжное здание с пятью комнатами. В таких обычно селятся измученные летней жарой горожане.

Я заглушил мотор, но Джиа не шевельнулась.

— Знаешь, только не суди обо мне по этому эпизоду, ладно? Не хочу, чтобы ты думал, будто я буду вести себя так с посетителями.

Да кто я такой, чтобы осуждать кого-то? В моей жизни было столько случайных связей, что и не сосчитать.

— Да ладно, все мы время от времени совершаем ошибки, — сказал я, зажигая очередную сигарету. — Просто веди себя поосторожней. Многие приходят в бар только затем, чтобы подцепить кого-нибудь.

— Это я уже поняла. Ко мне весь вечер пытались подъехать с разными предложениями.

Я резко затянулся.

Знаю, знаю. Не зря же я наблюдал за тобой. Мне понадобилась вся моя выдержка, а то меня могли бы арестовать за драку в собственном баре.

— А как ты догадался, что именно это мой дом? Ты даже не пользовался навигатором.

— Я ведь уже объяснял, что знаю этот район от и до.

— Могу я спросить тебя кое о чем? — поинтересовалась она после небольшой паузы.

— Все зависит от вопроса.

— Как ты стал владельцем «Высотки»? Тебе не так уж много лет, и ты не выглядишь…

— Кем? Акулой бизнеса?

— Вроде того. — Она хихикнула.

— Признаться, я не сделал ничего, чтобы получить «Высотку» и прочую недвижимость. Я всего лишь незаконнорожденный отпрыск одного очень богатого типа, которого я на дух не переношу. Так что богатство, можно сказать, свалилось на меня с неба.

— Ты не ладишь с отцом?

— Будь его воля, я бы вообще не появился в его жизни. Просто в один прекрасный день о моем существовании узнал мой дед. И когда тест ДНК подтвердил, что я его внук, он решил, что я заслуживаю всех тех благ, которые есть у моего брата, родившегося в законном браке. Но богатым я стал, когда мне было уже за двадцать.

— Стало быть, в детстве ты был таким же, как все мы?

— Я рос в маленьком домике на Лонг-Айленде. Жил там с матерью и бабушкой. Мама выбивалась из сил, чтобы вырастить меня в одиночку. Так что я не из тех, кто принимает богатство как должное.

— Если ты вроде нас, то почему все так боятся тебя, Раш?

— А с чего ты решила, что меня боятся?

Я знал, что в словах Джии есть доля истины, но мне хотелось услышать ее ответ.

— Такое чувство, что все ходят вокруг тебя на цыпочках. По крайней мере, те, кто работает в баре.

— Они знают, что я не терплю халтурщиков. Мне не раз случалось увольнять тех, кто работал спустя рукава. Денег я зря не плачу, так что пусть это станет для тебя уроком.

— А как насчет этой гримасы? Когда я обслуживала тебя в баре, ты выглядел так, будто собирался убить кого-то.

— Что ж, я и правда готов был убить тебя. Меня бесила девушка, которая распугивала моих посетителей.

— Ну, в конце концов все сложилось как нельзя лучше, верно?

— Это мне еще предстоит решить.

Судя по улыбке, Джиа ничуть не поверила моим угрозам. Она чувствовала себя в полной безопасности, будто знала, что я не уволю ее, даже если она спалит «Высотку».

— Джиа, а почему у тебя нет машины?

— Как же нет? — Она ткнула пальцем в кучку металла, припаркованную у дома. — Просто она сейчас не на ходу. Надо менять тормоза, да и шина спустилась.

— Не на ходу? Такое чувство, будто она вот-вот рассыплется от порыва ветра.

— Не трави душу. — Джиа приоткрыла дверцу. — Что ж… спасибо, что подвез.

Я вдруг ощутил острое разочарование. Мне ужасно не хотелось, чтобы она ушла. Даже странно, до чего мне нравилось общаться с этой девушкой.

— Мне показалось, — Джиа повернулась ко мне, — что там, в баре, тебе даже понравилось, когда я нахамила.

Что верно, то верно.

— С чего ты так решила?

— Да так, просто чувство. Спасибо, что подвез, Раш. И… fuck you!

Ну вот, опять! Стоило ей произнести слово «fuck», и меня будто током ударило. Вместо злости во мне проснулось желание.

Уже у дверей дома Джиа развернулась и прокричала:

— Между прочим, я тебя совсем не боюсь!

— Это почему же? — крикнул я в ответ.

— Ну как можно бояться человека, у которого с зеркальца свисает маленький ангел?

Рассмеявшись, она вбежала в дом.

Стоило ей скрыться за дверью, и по моему лицу расплылась улыбка, которую я все это время старался удержать.

Ангел, висевший у меня на зеркальце заднего вида, когда-то принадлежал моей бабушке. Она возила его в своем «Бьюике» для защиты, пока не стала слишком старой, чтобы водить машину. Моя бабушка была добрейшим в мире существом. Меня она обожала. Кто бы что ни говорил, в ее глазах я не мог совершить ничего плохого. Вот о чем напомнил мне крохотный ангел, хотя по характеру я был ближе к дьяволу.

На следующий день, пока Джиа была на работе, я три часа проковырялся с ее жалким подобием машины. Мне потребовалось несколько раз съездить в магазин запчастей, но в конце концов я привел ее «Максиму» в порядок. Кроме тормозов и спущенной шины там была еще куча недоделок, но я знал: если не отремонтировать машину Джии, мне так и придется возить ее по вечерам домой. А это было слишком опасно. Для меня.

Теперь я знал, что Джиа без проблем доберется до дома… а ее босс избежит очередного соблазна.

Отремонтировав машину, я отправился домой, чтобы поработать с бумагами. На это занятие я планировал потратить весь вечер, но уже к одиннадцати понял, что мне не сидится на месте. Не выдержав, я поспешил в «Высотку». В любом случае сегодня Джию надо было подвезти домой.

Кухня по выходным закрывалась в одиннадцать. Обязанности девушки-хостес к этому времени практически заканчивались. Только официантки еще кружили у столиков. Джию я нашел у бара, где она болтала со своей подружкой Райли… той самой, которую я едва не вышвырнул с работы прошлым вечером.

При виде меня глаза у нее стали круглыми, как блюдца. Джиа, похоже, ничего не заметила, потому что даже не повернулась в мою сторону. Я опустился на стул рядом с ней.

— Кто-нибудь в этом чертовом баре думает о работе?

Райли дернулась и принялась вытирать стакан, который и так выглядел сухим.

— Народ уже расходится, вот мы и решили…

Джиа в отличие от подружки ничуть не выглядела испуганной.

— Думаешь, весь мир должен вертеться вокруг твоей бесценной особы?

Я прикрыл рот ладонью, чтобы спрятать ухмылку.

— Я плачу тебе не за то, чтобы ты развлекалась тут в свое удовольствие.

— Все верно. — Теперь она смотрела мне прямо в глаза. — Но моя смена уже закончилась, что официально подтвердил ваш Могучий Дуб. Просто мне захотелось немного выпить, прежде чем отправляться домой. — Она кивнула на двадцатку, которая лежала перед ней на стойке. — И я не в восторге от того, как здесь обращаются с платежеспособными клиентами.

Мое лицо расплылось в улыбке.

— Не нравится обхождение? Можешь прогуляться до соседнего бара.

Бедняжка Райли ошеломленно переводила взгляд с меня на Джию. Даже ее лицо слегка побледнело.

Правильно, бойся меня. И научи этому свою подружку.

Пока мы с Джией мерили друг друга взглядами, Райли решила убраться подальше.

— Я… э-э-э… там, кажется, нужна моя помощь. — Она ткнула пальцем в дальний конец бара. — Ладно, Джиа, увидимся позже.

— Чудесно. — Джиа нахмурилась. — Ты напугал бармена, и теперь я не смогу получить свой коктейль.

Выругавшись вполголоса, я обошел вокруг стойки и схватил чистый стакан. Кинув на дно лед, я плеснул поверх гранатового сока. Заполнив остаток газировкой, я украсил коктейль парой вишенок. Затем придвинул коктейль к Джии.

— Вот твой напиток. «Ширли Темпл», если ты не знала.

— Вообще-то мне хотелось чего-нибудь покрепче. — Она нахмурилась.

Я бы тоже не отказался дать тебе чего-нибудь покрепче.

Джиа сверкнула лукавой улыбкой и аккуратно отправила в рот вишенку. Наблюдать за тем, как она посасывает ягодку, было даже лучше, чем смотреть порно. Хорошо еще, я находился по другую сторону бара, и она не могла видеть, что со мной творится.

Черт возьми, я опять перевозбудился.

Мне определенно требовалось с кем-нибудь переспать. В этом-то и была проблема, а вовсе не в маленькой мисс, которая сидела передо мной. С трудом оторвав взгляд от ее ротика, я уставился на грудь Джии. Даже удивительно, что у такой хрупкой особы такая роскошная грудь. Мне вдруг захотелось погоняться за Джией по бару, чтобы увидеть, как подпрыгивают ее сиськи — убедиться в том, что они настоящие. Но я тут же представил реакцию окружающих и расхохотался в голос.

— Над чем это ты смеешься? — Джиа прищурилась.

— Да так, ерунда.

Я потер лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. Пожалуй, пора позвонить одной из моих случайных подружек. У меня в запасе всегда имелась парочка тех, кто любил поразвлечься за спиной у своих богатых папиков. Нам было хорошо вместе: только секс и никаких обязательств.

— Как насчет посетителей? Были какие-нибудь проблемы?

— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.

— А что там с твоей книгой, Шекспир? Удалось написать хоть пару слов?

Из сумочки, висевшей на спинке стула, Джиа вытащила маленький блокнот.

— Что, если я назову главного героя Седрик?

Я скептически взглянул на нее.

— Он у тебя что, чернокожий толстячок-комедиант?

— Нет.

— Тогда это глупое имя.

Достав ручку, она решительно вычеркнула какое-то слово.

— А как насчет Элека?

— Еще не легче! Он электрик или что-то в этом роде?

Снова росчерк ручкой.

— Каин?

— По сюжету он убивает своего брата Авеля?

Росчерк.

— Марли?

— Исполняет регги?

Росчерк.

— Саймон?

— Зануда в очках, который регулярно огребает от других парней?

В ответ она только вздохнула.

Я выхватил из ее рук блокнот и принялся читать вслух.

— Арлин. Астер. Бенсон. Тиль.

Я снова не удержался от скептического взгляда.

— Тиль? Ты это серьезно?

Перегнувшись через стойку, Джиа забрала блокнот.

— Нечего тут надо мной смеяться! Если ты такой умный, придумай мне хорошее имя для главного героя.

— Прекрасно. Дай мне подумать.

Я нахмурился, будто и вправду всерьез раздумывал над этой проблемой. Джиа с надеждой взглянула на меня. Наивная бедняжка!

— Готово! — Я щелкнул пальцами. — Придумал замечательное имя.

— Какое?

— Раш. Назови своего героя Раш.

Она швырнула в меня блокнотом.

— Ну ты и свин!

— Полагаю, для тебя это не новость. — Я рассмеялся, хватая блокнот. — Как ты вообще взялась за эту книгу, если у тебя нет даже имени для главного героя?

— В первых главах было достаточно прозвища. Но без имени ему уже не обойтись.

Ее плечи поникли.

— Ну как мне закончить книгу за два месяца, если я даже не могу придумать имена главным героям?

— Знаешь, что я думаю?

— Боюсь даже спрашивать…

— Мне кажется, ты слишком давишь на себя. Моя мама — художница, причем очень хорошая, но ей никогда не удавалось заработать этим на жизнь. Чтобы оплатить счета, ей приходилось работать официанткой, но рисование всегда было ее страстью. Она могла целый день писать картины, и с лица ее не сходила улыбка. В какой-то момент она начала продавать свои работы на блошиных рынках и в других местах. Дошло до того, что ей требовалось написать к определенной дате какое-то количество картин, чтобы выставить их на продажу. Ее это вгоняло в такой стресс, что она просто не могла рисовать. Знаешь, что она тогда делала?

— Что?

— Она давала себе отдых на пару деньков, и мы отправлялись поразвлечься. Шли, например, в кино на дневной сеанс — это когда платишь за первый фильм, а потом тайком проходишь на другие. Или ехали играть в мини-гольф. У мамы в багажнике всегда лежали пара клюшек и несколько мячей, чтобы не надо было платить за прокат.

— Какая у тебя замечательная мама!

— Так и есть, но я сейчас не о том. Тебе надо забыть на пару дней о своей книге, чтобы в голове немножко прояснилось.

— Может, ты и прав.

— Я всегда прав.

Джиа закатила глаза.

— Могу я хотя бы получить напиток, прежде чем отправлюсь домой? Настоящий коктейль?

— Чего же ты хочешь, о заноза в моей заднице?

Джиа радостно запрыгала на стуле.

А грудь у нее явно не фальшивая.

— Я хочу «Космо».

— Ладно. — Я потянулся за стаканом для мартини. — Напиток для маленькой киски.

Джиа наморщила носик.

— Тебе обязательно это говорить?

— Что именно?

— Ну, это слово…

Я перегнулся через бар и спросил, понизив голос:

— Тебе что, не нравится слово «киска»?

— Нет. — Она хихикнула. — Не нравится почти так же сильно, как другое, более крепкое словцо. Так что не произноси их, пожалуйста, при мне.

— Хорошо.

Я взбил большую порцию «Космо» и отлил немного в высокий стакан. Дождавшись, когда Джиа потянется к напитку, я тут же перехватил ее руку.

— Не так быстро. За это тебе придется заплатить.

— Ах, да. — Она протянула мне двадцатку.

— Не пойдет, — покачал я головой. — У меня правило: не брать со своих работников денег, если они решают пропустить после смены стаканчик.

Джиа смотрела на меня в замешательстве.

— Но ты же сам сказал, что я должна заплатить.

— Верно, — ухмыльнулся я. — Тебе придется сказать «киска».

— Что?! Ну нет.

— Смелей, а то не получишь напиток.

— Да ты спятил!

— Ты же пишешь любовный роман, верно?

— И что с того?

— Представь, что герои доходят до самого интересного места. Что ты там напишешь? «Детка, раздвинь пошире ножки, я собираюсь отведать твое влагалище»? Поверь мне, Шекспир, единственное, что прозвучит уместно в этой ситуации: «Раздвинь ножки, детка, я собираюсь попробовать на вкус твою киску».

— Ну ты и свин.

Я лишь пожал плечами.

— Это же твоя обязанность — описывать, как люди трахаются.

— Отдай мне мой коктейль.

Ухмыльнувшись, я поднес к губам стакан. Месиво было до отвращения сладким, но я изобразил восторг.

— Ммм… очень вкусно.

— Отдай его мне!

— Что такое? — Я сделал вид, что прислушиваюсь. — Ты произнесла «киска»?

Джиа рассерженно надула губки, но искорка в глазах выдавала ее с головой.

— Хватит пить мой коктейль.

— Скажи волшебное слово.

— Скотина!

— Разве так разговаривают со своим боссом? — Я сделал еще глоточек. Даже после моих детских глотков стакан опустел наполовину. И вот за это я деру с посетителей пятнадцать баксов?

— Разве так разговаривают со своими работниками? Я могу обвинить тебя в сексуальных домогательствах.

— Знаешь, что я думаю о людях, которые бегут в суд, вместо того чтобы решить проблему один на один?

— И что же?

— Я думаю, — наклонился я к ней, — что они типичные киски.

Пару секунд мы испепеляли друг друга взглядом, после чего дружно расхохотались. Хохотали мы так громко, что Райли прибежала к нам с другого конца бара.

— Над чем это вы смеетесь?

— Раш — та еще киска! — Джиа фыркнула от смеха.

Я взял чистый стакан и наполнил его до краев.

— Держи, Шекспир. Ты это заслужила.

Я боялся, что Джиа заартачится, когда я предложу подвезти ее до дома, но она согласилась практически сразу. Да ей, скорее всего, было и не прошагать такую дорогу. Два маленьких коктейля с ходу ударили ей в голову. Насколько она «под градусом», я понял лишь, когда Джиа попросила меня притормозить у круглосуточного магазина.

— Эй… кииисааа… — Она пьяно икнула. — Не мог бы ты остановиться у супермаркета?

— Конечно, — рассмеялся я.

Взгляд Джии упал на крошечного ангела, который висел у меня в машине.

— Откуда он у тебя? — спросила она.

— Это ангелок моей бабушки. Когда она умерла, мама предложила мне взять на память что-нибудь из ее вещей. Я выбрал ангела. Раньше он висел в машине у бабушки. Она была на редкость приятной женщиной, но когда ее подрезали на дороге, ругалась так, что покраснел бы прожженный шоферюга.

— Получается, свою склонность к нецензурным словечкам ты унаследовал от бабушки?

— Даже не думал об этом. — У меня вырвался смешок. — Но, может, ты и права.

— Да-а, — задумчиво протянула Джиа.

— В чем дело? — бросил я взгляд в ее сторону.

— Ты мужчина.

— Рад, что ты заметила, — усмехнулся я. — Возможно, именно отсутствие у меня киски наводит на эту мысль.

— Я не о том. Ты мужчина, но с такой нежностью вспоминаешь бабушку. И с любовью говоришь про свою мать. При этом ты совершенно не ладишь с отцом.

— Ты это к чему?

— У меня все наоборот. В моей жизни отсутствует материнская энергия. Мать бросила нас, когда мне было всего два. Я ее совсем не помню. И я никогда не встречалась с бабушкой по материнской линии. Отец один воспитывал меня. Его собственная мать живет в Италии. Мы виделись с ней всего несколько раз, когда она приезжала в гости. Но я плохо знаю итальянский, а она почти не говорит по-английски.

— Твоя мать сбежала, когда тебе было всего два? — Я припарковался у ярко освещенного магазина.

— Да. Я нашла письмо, которое она оставила моему папе. Она там писала, что напрочь лишена материнских генов и не видит себя матерью. Потом собрала сумку и исчезла из нашей жизни. Больше я ее не видела.

— По-моему, она перещеголяла даже моего отца, а это о многом говорит.

— Ох уж эти родители, — вздохнула Джиа, открывая дверцу машины. — Купить тебе что-нибудь? Я быстро.

— Да нет, спасибо.

Спустя несколько минут Джиа уже сидела на месте. Признаюсь, мне было любопытно, для чего она заезжала в магазин, но спрашивать я не стал. А вдруг она купила тампоны или что-то в этом роде? Однако мое любопытство было удовлетворено, когда она вытащила из сумки большой пакет с конфетами и жадно надорвала его.

— И ради этого тебе приспичило остановиться?

— А ради чего еще ходят в магазин среди ночи?

— Ну, чтобы купить пива или там презервативов. Для того и нужны круглосуточные магазины.

Она протянула мне пакет.

— Угощайся.

— Спасибо, я не любитель сладкого.

— Не любишь сладкого?!

Она взглянула на меня, как на сумасшедшего.

— Терпеть не могу. Не понимаю, как вы пьете всю эту дрянь вроде «Космо». На вкус — чистый сахар.

Джиа взялась за конфеты.

— Так в этом-то вся прелесть!

— Каждому свое, — сказал я, выруливая с парковки.

— А что твое? — спросила Джиа, с энтузиазмом жуя конфету.

— В смысле?

— У каждого из нас свои слабости. Я, к примеру, хватаюсь за сладкое, когда мне очень плохо или очень хорошо. А что делаешь ты?

— Когда сержусь, выкуриваю сигарету за сигаретой.

Обычно такое случалось после общения с отцом.

— Ужасная привычка. Пора тебе завязывать с курением. Ну что может быть хуже для здоровья?

— А как насчет сладкого? Ты готова отказаться от него раз и навсегда?

— Ну… может, нам стоит заключить пари? Ты бросаешь курить, я — есть сладкое, и смотрим, кто дольше продержится.

Я притормозил у ее дома — моего дома, но мотор глушить не стал.

— И на что спорим? Что я получу в случае выигрыша?

Джиа нахмурилась.

— Хммм… даже не знаю. Мне надо подумать.

Она приоткрыла дверцу машины.

— Спасибо, что подвез, а то два коктейля здорово ударили мне в голову. Вряд ли бы я смогла осилить этот путь пешком. Но ты не беспокойся: я собираюсь привести в порядок машину, так что тебе не придется возить меня домой каждый вечер. — Она встряхнула головой. — Я вовсе не к тому, что села бы за руль после двух коктейлей. Машина и спиртное для меня несовместимы. Пью я тоже не очень часто. Ну, ты меня понимаешь?

Пьяная болтовня меня обычно раздражает, а вот пьяный лепет Джии только позабавил.

— Конечно, понимаю, — рассмеялся я.

— Ну и хорошо. Еще раз спасибо.

Она стала выбираться наружу. Лишь тут я вспомнил, что не сказал ей главного — ее машина уже на ходу.

— Джиа, подожди. Я…

Все выглядело вполне естественно, когда я ремонтировал ее колымагу. Более того, мне казалось, что я должен это сделать. Но теперь, неожиданно для себя, я ощутил неловкость.

Джиа наклонила голову, ожидая, что же последует дальше. Легкий ветерок дунул в открытую дверцу, и прядь волос упала Джии на лицо. Я машинально убрал ее и замер.

Неужели ее губки всегда были такими сочными и соблазнительными?

Джиа тоже не сводила с меня глаз. Казалось, будто пространство вокруг сжалось, и мне вдруг стало трудно дышать.

Черт!

Собрав остатки воли, я стряхнул с себя наваждение.

— Ладно, мне пора.

Джиа растерянно моргнула.

— Э-э… конечно.

Она снова стала выбираться из машины, и я наконец перевел дух.

— Знаешь что, — сказала Джиа, прежде чем захлопнуть дверцу, — можешь притворяться сколько угодно, но я уверена, что ты хотел меня поцеловать. Не будь ты киской, наверняка так бы и сделал. Спокойной ночи, босс! — крикнула она, направляясь к дому.

Следующие два дня я была избавлена от необходимости ходить в ресторан. В первый из двух выходных я честно пыталась писать. Я просидела перед компьютером двенадцать часов, а на выходе получила ноль. Да, мне удалось нацарапать пару сотен слов, но потом я перечитала их и удалила все до последнего. К концу дня мой текст обогатился на девятнадцать слов — с их помощью я красочно описывала небо. Да что там, я пока что не придумала, как зовут моих главных героев!

В результате я решила принять совет Раша и провести целый день в свое удовольствие, чтобы хоть немного проветрить голову. Утро и часть дня я бездумно пролежала у бассейна, который находился во дворе дома. Наконец, как следует пожарившись на солнце, я решила съездить в соседний городок, где крутили фильмы на иностранных языках. Почему бы не послушать, например, французскую речь? Беда лишь в том, что у меня не было машины.

Вернувшись в дом, я постучала в комнату Райли.

— Войдите.

Райли, судя по ее виду, собиралась на работу.

— У тебя что, смена в ресторане?

— Да, подменяю Майкла. А в чем дело?

— Не одолжишь мне свою машину? Я подвезу тебя до работы, а потом заберу после смены.

— Конечно. — Райли кивнула. — Если не секрет, куда направляешься?

— Хочу прогуляться до кинотеатра, посмотреть какое-нибудь кино.

— Сколько раз за прошлую неделю к тебе подкатывали парни? Ты всех их послала, а теперь едешь в кино в полном одиночестве.

— Парни из «Высотки» — те еще придурки.

Продолжая укладывать волосы, Райли бросила на меня скептический взгляд.

— Один-единственный облом не должен испортить тебе все лето.

Райли знала о моей встрече с красавчиком Харланом, который переспал со мной, а потом скрылся в неизвестном направлении.

Пожалуй, после этого случая я и правда стала смотреть косо на всех мужчин. Другое дело, что едва ли не все парни на этом курорте один в один походили на куклу Кена. Они выглядели одинаково, разговаривали одинаково… да что там, даже пахли одинаково. За исключением разве что Раша. От него пахло сигаретным дымком и еще чем-то лесным.

Тут мне вновь вспомнилась та странная беседа, которая состоялась у нас позапрошлым вечером. Райли, похоже, была на одной волне со мной, поскольку спросила:

— Что, кстати, происходит между тобой и Рашем? То он грозится уволить нас обеих, то вы начинаете истерично ржать и ругаться друг на друга.

— Ничего особенного. Он такой забавный, с ним действительно можно повеселиться.

— Раш? Забавный? Да ты, похоже, перегрелась у бассейна и несешь всякую чушь.

— Выглядит он угрожающе. — Я рассмеялась. — Но если копнуть поглубже, можно разглядеть неплохого парня. Мне нравятся его шуточки и саркастичный склад ума.

— А мне не очень, — усмехнулась Райли. — По-моему, обычный козел, что на поверхности, что внутри. Вроде луковицы — сколько ни счищай, внутри все равно будет лук. Но в постели он, я думаю, очень хорош. Тут и характер, и классное тело. Могу поспорить, трахается он как бог.

Что ж, тут я готова была с ней согласиться.

— Когда ты отправляешься на работу? Если еще есть время, я бы хотела по-быстренькому принять душ.

Райли взглянула на телефон.

— Я работаю с пяти до полуночи. У тебя двадцать минут, чтобы принарядиться перед своей одиночной вылазкой.

Посмотрев два фильма — один на французском, другой на итальянском, я ощутила неожиданный прилив творческого вдохновения. В первом фильме рассказывалось про женщину, которая выдавала себя за собственную сестру (после того как та умерла). Фильм был не слишком веселый, но он сумел разжечь мое воображение. После окончания сеанса я просидела в кинотеатре целых полчаса, записывая в телефон идеи для моей книжки.

По пути в «Высотку» я продолжала крутить в голове эти мысли. Сюжет книги стал разворачиваться передо мной, будто на экране. Впервые за все время мне удалось представить лица своих героев, ощутить их движение, услышать их речь. Такое чувство, будто передо мной распахнулась дверь, которая до этого была надежно закрыта, и я смогла заглянуть внутрь.

Мне ужасно хотелось поделиться этой новостью с Рашем, поскольку именно он посоветовал мне отвлечься на денек от книги. Но при виде моего босса, сидевшего у барной стойки с какой-то женщиной, от моего воодушевления не осталось и следа. Незнакомка встряхнула головой и рассмеялась над какой-то его шуткой. В горле у меня неожиданно образовался комок. Мне захотелось выскочить из бара и написать Райли, что я подожду ее в машине. Но не успела я отступить к двери, как Райли окликнула меня и замахала руками. Раш повернулся, и его взгляд пригвоздил меня к месту. Пути к бегству были отрезаны. Хуже всего, что я даже не понимала, что со мной происходит, откуда взялись эти неожиданные эмоции.

Натянув улыбку, я направилась к стойке.

— Подожди минут пять! — крикнула мне от кассы Райли. — Я только отнесу деньги в офис!

Раш со вздохом покачал головой.

— Подумать только, объявляет на весь бар, что у нее целый ящик налички. Пойду скажу Дубу, чтобы присмотрел за этой дурехой.

Он встал, но на секунду задержался.

— Шекспир, это Лорен. Лорен, Шекспир. Она подрабатывает у меня в баре, а в свободное время кропает гениальный порнороман.

Раш исчез за стойкой. Воцарилось неловкое молчание. Я смущенно улыбнулась незнакомке. Одного взгляда на нее хватило, чтобы я пожалела о своем выборе одежды. Пожалуй, мне стоило хоть чуть-чуть принарядиться и сделать прическу. Лорен выглядела потрясающе. Густые белокурые волосы смотрелись так, будто она только что вернулась с пляжа — наверняка эта искусственная небрежность обошлась ей в целое состояние. Нежно-голубое платье без бретелей подчеркивало золотистый загар, который в отличие от моего выглядел ровно и безупречно.

Ее глаза внимательно изучали меня.

— Стало быть, ты работаешь у Раша?

— Да.

— И пишешь книгу?

— Верно.

— Раш упомянул о том, что у него новая хостес. Он то и дело вспоминал о тебе, пока мы болтали тут у стойки.

Она улыбнулась, но в ее улыбке не было ничего злого или колючего, из чего я заключила, что все это время Раш развлекал ее историями обо мне, выставляя меня на посмешище.

— Не верьте ни одному его слову. Я не так уж плохо справляюсь со своими обязанностями.

Улыбка стала чуть шире.

— Он отзывался о тебе с искренней симпатией. По правде говоря, это нетипично для Раша.

— Э-э… ну и хорошо. Рада слышать.

Через минуту к нам присоединился Раш.

— Твоя подружка — та еще идиотка, — заявил он, глядя на меня в упор. — Мало того, что она объявила на весь бар, куда уносит деньги, так еще и оставила дверь в офис нараспашку! Я бы с охотой вышвырнул ее отсюда, если бы мне не пришлось потом месяц выслушивать твое нытье.

— У меня нет привычки ныть! — возмущенно заявила я.

Блондинка встала.

— Мне пора, Раш, — сказала она. — Не дай бог муж догадается, что я была тут.

— Пойдем, провожу тебя, — кивнул Раш. — Вернусь через минуту, — добавил он мне.

Я все еще сидела с раскрытым от изумления ртом, когда он снова появился у стойки. Хоть я и знала, что это не мое дело, но не смогла сдержаться.

— Знаешь, ты меня разочаровал.

Этот тип еще имел наглость сделать удивленное лицо!

— Да? А в чем, собственно, дело?

— Ты же сам рассказал мне, как твой отец обошелся с твоей матерью. И после этого…

— Да о чем ты тут толкуешь?

— Лорен. Она замужем. Ты без труда мог бы соблазнить любую. Ты классно выглядишь, очень круто и сексуально. С какой стати ты решил приударить за замужней женщиной?

Его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Так ты считаешь меня сексуальным?

— И это все, что ты вынес из сказанного?

Раш наклонился, и его глаза оказались на одном уровне с моими.

— Лорен действительно замужняя дама. Она — жена моего брата, а вовсе не моя любовница.

— Я… Постой-ка… что ты сейчас сказал?

— Жена моего брата, — повторил он.

— Но с какой стати она приезжала сюда? Я думала, вы с братом практически не общаетесь.

— Как раз поэтому. Лорен пыталась зазвать меня на вечеринку по поводу его тридцатилетия. От своего брата я не в восторге, но его жена — приятная женщина. Не понимаю только, как ее угораздило выйти замуж за этого мудака.

— А-а.

— Вот именно, а-а, — передразнил меня Раш.

Я ощутила облегчение, когда узнала, что между ним и Лорен ничего нет… и тут же устыдилась этого чувства.

Я думала, Раш будет подкалывать меня по поводу того, что я спешу с выводами и обвиняю людей в чем попало, но он лишь продолжал улыбаться.

— Итак, ты считаешь меня сексуальным.

— Забудь об этом.

— Не получится. Слишком поздно. Твои слова навеки запечатлелись в моем сердце, — добавил он с самодовольной усмешкой.

— Рада слышать.

Раш оперся о стойку, выставив напоказ свою замысловатую татуировку.

— С какой стати ты заявилась сюда в выходной? Скучаешь по мне?

— Прости, что приходится разбить твои хрустальные иллюзии. Я всего лишь хотела вернуть Райли машину, которую позаимствовала у нее на денек. А тебе, кстати, я должна сказать большое спасибо.

— Это еще за что?

— Видишь ли, я последовала твоему совету и отправилась посмотреть парочку фильмов… просто так, для развлечения. Как это делала твоя мама.

— Всегда рад помочь. — Он подмигнул.

В этот момент к нам подошла Райли. Было видно, что ей не терпится уехать.

— Ну что, идешь?

— Джиа задержится, — ответил за меня Раш. — Я сам отвезу ее домой… вот только угощу коктейлем.

— Что ты тут раскомандовался? — Я повернулась к нему. — Кто сказал, что мне хочется пить?

И все же я протянула Райли ключи.

— Ты поезжай, а я доберусь сама.

Райли окинула нас с Рашем скептическим взглядом.

— Как хочешь. Ну ладно, я побежала.

— В чем подвох, Раш? — спросила я, когда мы остались одни. — Что я должна сказать, чтобы заслужить бесплатный напиток?

Достав чистый стакан, он со стуком опустил его на деревянную стойку.

— Слово этого вечера — хрен.

— Очень оригинально. — Я фыркнула.

Раш смешал ингредиенты и придвинул ко мне красноватый напиток. Таких мне еще не доводилось видеть. Он даже украсил его вишенкой.

— Что это?

— «Французский поцелуй».

— И что в нем?

— Водка, малиновый ликер, Гран-Марньер и капелька взбитого крема.

Я сделала пробный глоток.

— Ну, не так уж и хреново.

— Слабовато, но я не стану придираться. — Он рассмеялся.

Пока я посасывала вишенку, он неотрывно следил за каждым моим движением. Чутье подсказывало, что это было одной из причин, по которой он так любил готовить мне коктейли. Не желая разочаровывать его, я принялась театрально обсасывать вишенку.

Раш встряхнул головой, будто пытаясь вернуться к реальности.

— Ну что, понравился тебе фильм?

— Фильмы. Я посмотрела сразу два. Один на французском, а другой на итальянском.

— Могла бы и меня пригласить.

— Что-то ты не произвел на меня впечатления парня, которому нравятся зарубежные фильмы.

— T’as de beaux yeux, tu sais?

Бог ты мой! Я не ослышалась? Это и правда был французский? Раш и так чертовски привлекателен, а тут он еще изъясняется на языке любви!

— Кто бы мог подумать… Ты знаешь французский?

— Моя мать родом из Канады. На Лонг-Айленд она попала уже подростком. Когда я был маленьким, она часто разговаривала со мной по-французски, и я многое запомнил.

— Что ты сейчас сказал мне?

— Секрет, — усмехнулся он.

— И правда жаль, что я не пригласила тебя в кино. Ты вполне мог бы обойтись без субтитров. Но я думала, ты на работе.

— Я тут босс. — Он принялся протирать стойку. — Когда хочу, тогда и ухожу.

— Опять же, пригласи я тебя в кино, ты мог бы решить, что я… набиваюсь к тебе в подружки. А мне бы не хотелось, чтобы ты понял меня неправильно.

— У этой поездки не было шансов превратиться в свидание, — сказал Раш, немного помолчав. — У меня правило — не заводить романов с теми, кто работает на меня. Так что зря ты испугалась.

Он снова принялся натирать стойку.

Вот и хорошо. Спасибо, что разложил все по полочкам.

— Почему ты тогда вообще захотел сходить со мной в кино? — не удержалась я от вопроса.

— В каком-то смысле мне нравится твоя компания.

— В каком-то смысле?

— Ну да. Когда ты не бесишь меня до чертиков.

— Стало быть, ты выше романов со своими работниками, — я рассмеялась, — но это не мешает тебе придираться к ним по пустякам и поощрять к непристойным словечкам.

— Ну нет, — на его лице появилась гнусная ухмылочка, — последнее я приберег исключительно для тебя.

— Вот уж повезло так повезло. Но ты хотя бы понимаешь, что это… не совсем нормально?

— А кто утверждал, что я нормальный? Ты и половины всего не знаешь обо мне, Шекспир. — Отполировав стойку, он перекинул полотенце через плечо. — Признайся, тебе тоже нравится общаться со мной. В противном случае ты бы уехала домой с Райли.

— Если не ошибаюсь, ты повернул все так, чтобы я осталась.

Не успел он ответить, как в бар вошла высокая брюнетка. При виде нее Раш ощутимо напрягся. Девушка махнула ему рукой и зашагала в нашу сторону.

В белом летнем платье выглядела она на редкость привлекательно. На ее фоне я снова почувствовала себя простушкой.

— Раш, ты еще здесь, — сказала брюнетка. — Хорошо, что я тебя застала.

— Рейчел…

Девушка окинула меня оценивающим взглядом и снова повернулась к Рашу.

— Я просто проезжала мимо и решила заглянуть. Не хочешь сегодня потусоваться со мной?

Раш поскреб подбородок.

— Видишь ли, у меня сегодня еще куча дел.

Рейчел снова взглянула на меня.

— Кто это?

— Моя хостес.

— Джиа, — представилась я.

Не обращая на меня внимания, она кивнула в сторону двери.

— Выйдем на минутку?

Раш без особой охоты отошел от стойки.

— Мне нравилось трахаться с тобой, — донеслось до меня. — Я скучаю по нашим встречам.

— Говори потише, — одернул ее Раш.

Они отошли к дверям, где я больше не могла их слышать. Но я заметила, как брюнетка провела рукой по его волосам. Меня задел этот жест, но я тут же одернула себя.

Хватит страдать ерундой, Джиа.

Когда она наконец ушла, Раш вернулся к стойке. Ни слова не упомянув о брюнетке, он снова взялся натирать деревянную поверхность, хотя она и без того уже блестела.

— И кто же такая Рейчел?

— Да так, никто. — Он пожал плечами.

— У меня, знаешь ли, есть уши.

— И что же ты ими расслышала, Минни-Маус?

— Например, что она скучает по сексу с тобой. Одна из твоих шлюшек, верно?

Он замахнулся на меня полотенцем.

— Но-но, что за тон? Думаю, гораздо лучше тут подойдет слово «любовница».

— Прости, что не оценила твоих возвышенных чувств, — хмыкнула я.

— Она и правда не представляет собой ничего особенного. Просто дамочка, с которой я когда-то встречался.

— А теперь?

— Видишь ли, я никогда не держал в секрете, что мне не нужны прочные отношения. Я не разбрасываюсь обещаниями. Но иногда женщины ждут продолжения, хотя ничего такого не подразумевалось. Они просто не слушают тебя, даже если ты предельно откровенен с ними.

— Хочешь сказать, что с ней у вас все кончено?

— Не вижу смысла в продолжении.

— Но она же скучает по тебе, — ехидно заметила я.

— Это ее проблема.

— Что ж, могу только поприветствовать, если ты действительно играешь с женщинами в открытую. Было бы здорово, если бы Харлан — тот парень, с которым я встретилась у тебя в баре, — с самого начала заявил, что хочет просто переспать со мной, безо всяких там обязательств.

— А ты бы согласилась переспать с ним, если бы он в этом признался?

— Может, и нет. Но даже грубая прямота лучше того, что он сделал.

— Скорее всего, он почувствовал, что ты не из тех, кто готов на мимолетную интрижку. Единственным выходом здесь было обмануть тебя. Убедить в том, что это начало чего-то большего.

— Откуда ты знаешь, что я не из тех, кто согласен на случайный секс?

— Тебя сильно задело то, что случилось. Ты сама в этом призналась. Будь ты такой, как Рейчел, забыла бы обо всем уже на следующий день. Но и без твоего признания я сразу понял, с кем имею дело. Мне достаточно взглянуть женщине в глаза, чтобы увидеть, есть ли в ее головке что-то стоящее или же там одна пустота.

— И сам при этом предпочитаешь пустышек.

— С ними безопаснее.

Интересно, почему он всеми силами избегает серьезных отношений?

— Ты боишься, что женщин интересуют только твои деньги? И если придет конец богатству, придет конец и отношениям?

— Да нет, об этом я не беспокоюсь.

— А не беспокоишься ты только потому, что никогда и ни с кем не заходил в своих отношениях достаточно далеко.

— Тоже верно. — Он взял мой пустой стакан. — Еще коктейль?

— Мне снова придется сказать «хрен»?

— Ты только что это сделала.

— Нет уж, хватит с меня «Французских поцелуев». — Я рассмеялась. — Во всяком случае, таких. Мне еще надо поработать над книгой, пока свежи все те мысли, которые пришли мне в голову после фильма. У моих героев большие планы на этот вечер.

— Что ж, — хмыкнул Раш, — пусть хоть кому-то сегодня повезет в любви.

Во время вечерней толкучки ко мне тихонько подошел Дуб. Он был до того большим, что затенял всех, кто оказывался рядом.

— Все хорошо, босс?

— Да. — Я окинул взглядом его массивную фигуру. — А в чем дело?

— Такое чувство, будто тебя что-то беспокоит. Не хочешь поделиться?

— Да не особо. Откуда вдруг такое любопытство?

— Не догадываешься?

— Признаюсь, нет.

Он хмыкнул.

— Ясно как божий день, что тебя зацепила эта новенькая, Джиа.

Черт.

Неужели все так очевидно?

— Да ты в своем уме? Знаешь ведь, я не завожу романов с девчонками, которые работают в баре. — Я оглянулся, чтобы проверить, не подслушивают ли нас. — С чего вообще ты завел этот разговор?

— Ну, не знаю… С тех пор как она устроилась к нам на работу, ты практически безвылазно сидишь в «Высотке». И не спускаешь с Джии глаз, когда думаешь, что никто на тебя не смотрит. Но я-то слежу за тобой, так что для меня это не тайна.

— Почему бы не перестать следить за мной? Твоя обязанность — наблюдать за «Высоткой», а не за ее хозяином.

— В мою обязанность входит наблюдать за всем, в том числе за тобой.

— Я не нуждаюсь в присмотре.

— Джиа приятная девушка. И с посетителями ладит. Мне кажется…

— Оставь это. Я не собираюсь ввязываться в сомнительные отношения.

— Если меня не обманывают мои глаза, ты в них уже ввязался.

— По-моему, ты перегибаешь палку. — Я взглянул на него. — Не забывай, что я могу уволить тебя в любой момент.

— Да ладно, — хохотнул Дуб. — Ты не посмеешь. Я слишком много знаю.

— Тоже верно. Вдобавок, ты такой верзила… с тобой опасно связываться.

— Брось, Раш, меня тебе не обмануть. — Теперь он говорил на полном серьезе. — Тебе нравится Джиа, и в этом нет ничего плохого.

— Ты так считаешь? Не забывай, она работает у меня. Только этого достаточно, чтобы держаться от нее подальше. К тому же она… опасная штучка.

— Опасная? — Дуб прищурился. — Эта кроха? С чего ты так решил?

Ну как тут объяснишь?

— Бывало у тебя такое: смотришь на человека и понимаешь — стоит впустить его в свою жизнь, и он перевернет ее с ног на голову?

Дуб понимающе кивнул.

— Да, с этим я сталкивался.

— И как же ты выкрутился?

— Я на ней женился.

От этих его слов у меня сердце в пятки ушло.

— Не собираюсь я жениться на Джии… или на ком бы то ни было.

— Хочешь сказать, ты и дальше намерен следить за ней исподтишка, так и не признавшись в своих чувствах?

— Именно. Мои чувства тут ни при чем. Меня устраивают случайные связи, и я не нуждаюсь в серьезных отношениях.

— Когда-нибудь ты пожалеешь о своем решении. Только в молодости здорово играть в плохого парня, а потом за это платишь одиночеством.

— Она сочиняет любовный роман, Дуб, — со вздохом сказал я. — Эти идиотские сказочки. Значит, в душе она тоже хочет сказочных отношений. А я могу предложить ей разве что фильм ужасов. Мой папаша — тот еще сукин сын, а яблочко от яблони…

Дуб смотрел на меня так, будто не поверил ни единому моему слову.

— По правде говоря, я сам себя не пойму, — признался я. — Мне просто хочется… защитить ее, что ли. Все это чертовски странно.

— Ничего, со временем все образуется. — Он похлопал меня по плечу.

Я сидел в машине, наблюдая за выходом из «Высотки». Как-то так сложилось, что я начал подвозить Джию домой после каждой смены. Я до сих пор так и не решился сказать ей, что отремонтировал ее машину.

Выйдя из бара, Джиа прошла мимо, сделав вид, что не замечает ни меня, ни машины.

— Пора уже положить конец этим странным свиданиям, — пошутила она, когда я поравнялся с ней.

— Садись.

— Лучше я пройдусь пешком.

— Это небезопасно.

Она встряхнула головой. Ночной ветер безжалостно трепал ее черные волосы.

— Почему бы не рискнуть?

По выражению ее лица было видно, что ей нравится поддразнивать меня.

— Живо забирайся в машину.

Рассмеявшись, она открыла дверцу и уселась рядом со мной.

— Упрямая ослица, — пробормотал я, зажигая сигарету.

Поддав газу, я сорвался с места. В последнее время моей машине то и дело доставалось — своим лихачеством я пытался хоть немного снять сексуальное напряжение.

Затянувшись и выпустив в окно клуб дыма, я искоса взглянул на Джию.

— Ну что, написала вчера хоть пару страниц?

— Да, я неплохо поработала, хоть и не дотянула до нормы. Мне хотелось закончить четвертую главу, но как-то не вышло.

— Что будет, если ты не сумеешь закончить книгу в срок?

— Мне конец. Придется вернуть аванс в десять тысяч долларов, который я уже потратила. Вдобавок со мной могут разорвать контракт.

— Как ты умудрилась загнать себя в эту задницу?

— Знаешь, для подавляющего большинства писателей контракт с крупным издательством — настоящая мечта, а никак не задница. Что касается меня, то я выиграла конкурс, предоставив первые три главы своей книги… собственно, все, что у меня было. А после этого как отрезало. Я не могла выдавить из себя ни строчки.

— А чем ты занималась до того, как стала писателем?

— Тебе правда интересно? — рассмеялась Джиа.

— Угу.

В голове моей вихрем закружились мысли. Может, она работала стриптизершей? Почему бы и нет — с ее-то фигурой.

Будто прочитав мои мысли, она добавила:

— Все не так плохо. Тебе случалось покупать поздравительные открытки? Внутри обычно напечатан маленький стишок или что-то в этом роде. Ну вот, их-то я и сочиняла.

— Серьезно?

— Да. Я несколько лет работала на компанию, которая выпускает такие открытки. Писала все эти поздравительные двустишия.

— Здорово!

— Если что и напрягало, так это необходимость писать поздравления на День матери. Ну, сам понимаешь…

Если учесть, что мать Джии бросила ее, когда девочке было всего два, я действительно мог понять ее чувства.

— А почему ты оставила эту работу?

— Ну, я заключила контракт с издательством и решила писать книги. Похоже, я переоценила себя. Если бы один несносный парень не предложил мне работу в баре, я бы уже была на мели.

— Не стоит благодарности.

— А чем ты занимался до того, как стал наследником целого состояния?

— Всем чем придется. Одно время был автомехаником… потом официантом. Делал татуировки. А еще…

— Что, правда? Вот здорово! Я давно уже подумываю сделать тату на пояснице…

— На меня можешь не рассчитывать.

— Почему? — Джиа взглянула на меня с удивлением.

— Давай оставим эту тему.

Заметив, что я не шучу, она пожала плечами.

— Как хочешь, ворчун.

В машине повисла тишина. Джиа первой нарушила молчание:

— Ну ладно, а чем еще ты занимался?

— Какая разница? Я никогда не отлынивал от работы. Просто сейчас мне удается зарабатывать гораздо больше, чем раньше. Но я не считаю свое богатство чем-то само собой разумеющимся.

— Понятно. — Она кивнула. — А как ты впервые узнал про своего отца?

Я невольно вздохнул. Ну что ты будешь делать? Эта девчонка умеет залезть в душу.

— Мама долго скрывала от меня, кто мой отец. Он столько времени обманывал ее, что она не хотела больше иметь с ним дел. Но когда я подрос, она решила, что я имею право знать, кому обязан своим появлением на свет. Мне кажется, она чувствовала, что я тоже заслуживаю доли в семейном бизнесе, даже если сама она не хотела ни цента из этих денег. По правде говоря, я и сам жалею порой, что ввязался в эту бодягу. Деньги — единственное, что связывает меня с братом и отцом.

— А как твои родители познакомились?

— Отец уже тогда вел двойную жизнь. Он начал ухаживать за мамой, хотя сам был женат. Приезжал к ней на Лонг-Айленд, но никогда не брал с собой в Нью-Йорк, чтобы их не дай бог не увидели вместе. Как только мама узнала правду, сразу же порвала с ним. Беда лишь в том, что она уже была беременна мной.

— Ты как-то упомянул, что получил свою часть наследства благодаря деду.

— Да. В то время весь бизнес был в его руках. Мама отправилась к нему и рассказала обо мне… Она ничего не просила, просто хотела, чтобы он узнал о моем существовании. Думаю, дед уже тогда понимал, что за ничтожество мой отец. После теста на ДНК он переписал свое завещание. Когда мне исполнилось двадцать четыре, я получил равную долю в наследстве. Как ты понимаешь, Дражайший Папочка и старший братец были не в восторге от такого решения.

— Похоже, твой дедушка был хорошим человеком.

В этот момент мне живо вспомнился дед, и я невольно вздохнул.

— Это верно. Он умер пару лет назад. Как бы я ни относился к отцу и брату, я всегда буду признателен судьбе за знакомство с дедом… и за все, что он для меня сделал. Несмотря на возраст, он частенько заезжал ко мне — просто убедиться, что у меня все в порядке.

Тут мы как раз добрались до дома, где жила Джиа.

— Не хочешь зайти на минутку? — спросила она.

Да.

— Нет.

— Это почему?

— Ты знаешь почему.

— Я думала, мы уже договорились, что между нами ничего нет и не будет.

— Именно.

— Так чего бояться, раз все решено? К тому же мы там будем не одни.

Это верно. Вместе с ней в доме жила целая куча людей. От этой мысли мне тут же полегчало. Всего пара минут, сказал я себе.

Хлопнув дверцей, я вышел из машины.

Сам дом выглядел очень привлекательно: все в нем было новеньким, и внутри, и снаружи. Да и до моря тут было рукой подать.

В гостиной мы обнаружили двух девушек и парня, которые смотрели телевизор. Вокруг валялись коробки из-под пиццы, скомканные салфетки и пустые пивные бутылки.

— Раш, это Каролина, Симона и Аллан, — сказала Джиа. — Ребята, это Раш.

Хозяин вашего домика, мысленно добавил я.

— Привет. — Я окинул парня оценивающим взглядом. Похоже, я уже видел этого хлыща в городе в обнимку с другим парнишкой.

Что ж, хотя бы из-за него мне не придется беспокоиться.

Никогда не понимал, как люди могут жить в гостевом доме, где просто не протолкнуться. С другой стороны, для многих это была единственная возможность выбраться летом на курорт. Кажется, я начал забывать, что такое быть бедным.

Джиа кивнула, приглашая меня наверх. А я-то надеялся, что мы останемся в гостиной.

— Куда мы идем?

— Ко мне в комнату.

Что ж, выбора у меня не было. Я зашагал за ней по лестнице, старательно отводя взгляд от ее попки в обтягивающих брюках.

— Добро пожаловать в мою скромную норку. — Она плюхнулась на кровать и пару раз подпрыгнула. — Мне еще повезло, что у меня своя спальня. Другим приходится жить с соседями.

Все здесь было выполнено в лавандовых тонах.

— Приятная комнатка, — заметил я.

Джиа продолжала подпрыгивать на кровати, а я, как зачарованный, пялился на ее грудь, которая тоже скакала вверх-вниз.

— Тебя что-то беспокоит, Раш? — неожиданно спросила Джиа.

— Поздно уже, — пробормотал я, хватаясь за часы.

— Что ты думаешь по поводу нашего пари?

— Какого пари?

— Ну… я бросаю сладкое, а ты перестаешь курить.

Ах, да.

— Как же, припоминаю.

— И что? — Она наклонилась ко мне.

— С какой стати нам заключать это нелепое пари?

— Мы хотим спасти тебя от рака легких… а меня — от диабета.

— Вот оно что! И как это должно сработать?

— Ты бросаешь курить, вот так, с ходу. А я перестаю есть конфеты. Еще надо придумать штраф — на случай, если мы сорвемся.

И тут меня осенило. Я никак не решался сказать Джии, что отремонтировал ее машину. Боялся, что она поймет это неправильно. А тут такой удобный случай!

— Давай так: если я проиграю, отремонтирую твою колымагу.

Глаза у нее загорелись от радости.

— Вот было бы здорово! Но теперь я втайне буду надеяться, что ты сдашься первым.

— А что я получу, если останусь в выигрыше? — поинтересовался я.

— Знаю! — воскликнула Джиа. — Если я проиграю, то назову твоим именем главного героя моей книги.

Я невольно рассмеялся. На самом деле не имело значения, что именно она предложит мне в качестве вознаграждения, поскольку я так и так собирался проиграть.

— Значит, решено.

— Да. И договор вступает в силу немедленно, — заявила Джиа.

Расхаживая по комнате, я чувствовал на себе ее взгляд. Платяной шкаф в углу был открыт. Я пробежал пальцами по одежде, висевшей на плечиках, и вдруг заметил пару глаз, которые смотрели на меня с верхней полки. Затем еще и еще.

Там рядком сидели куклы, уродливей которых я еще не видел. Волосы у них были как пакля, а туловища казались до странности деформированными.

— Что это у тебя за цирк уродцев?

Джиа захихикала.

— Это моя коллекция некрасивых кукол.

— Некрасивых — слабо сказано. По-моему, они просто чудовищны. Ты что, собираешь их?

— Да. Только не спрашивай, с чего все началось. Это давняя история.

— Ну вот, теперь ты разожгла мое любопытство. Так с чего все началось?

Джиа вздохнула, собираясь с мыслями.

— Перед тем как уйти от нас с папой, мама сделала мне прощальный подарок. Куколку. В ней не было ничего страшного. Обычная кукла: с белыми волосами, в розовом платьице. Звали ее Лулу. Но когда я подросла и поняла, что мама к нам не вернется, я сожгла ее куклу… в буквальном смысле слова. Вынесла во двор, где отец жег доски, и бросила в огонь.

— Ничего себе.

— Ну да. Впрочем, я тут же об этом пожалела. Как-никак это была единственная память о моей матери. Я выхватила куклу из огня. Она успела здорово обгореть, но в ней еще можно было распознать прежнюю Лулу. В таком виде она понравилась мне даже больше — я будто увидела в ней отражение своих собственных чувств. Когда отец понял, что я сделала, он постарался утешить меня. На следующий день, вернувшись с работы, он вручил мне самую уродливую куклу, какую только можно было найти. Лулу, сказал он, нужна подружка. В тот момент я поняла, что у меня самый замечательный в мире отец. И тогда же началось мое увлечение некрасивыми куклами.

Мой взгляд упал на куклу, которая явно побывала в огне.

— Это и есть твоя Лулу?

— Да. С того дня я стала собирать необычных кукол. Я беру их с собой даже в поездки.

Я почувствовал странное стеснение в груди. Да уж, эта девчонка могла растрогать даже мое зачерствевшее сердце!

— Ну и история… с одной стороны, глупее не придумаешь. С другой — есть в ней что-то на редкость трогательное.

— Это история моей жизни, Раш. — Она встала и подошла ко мне почти вплотную.

Чертовски хочется поцеловать ее.

Но вместо этого я подошел к двери и произнес:

— T’as de beaux yeux, tu sais.

— Так, так, снова французский. — Она улыбнулась.

— Ты спрашивала, что это значит. Я только что сказал: Знаешь, у тебя красивые глаза.

Джиа покраснела, отчего стала еще милее.

— Спасибо.

— Ладно, мне пора. — Я чувствовал, что мне и правда лучше уйти. — Увидимся завтра.

Она не стала спорить, и я беспрепятственно выскользнул за дверь.

В тот вечер в мои мысли то и дело вторгались образы уродливых кукол. Самое интересное, что я так и не выкурил ни одной сигареты, хоть и намеревался проиграть наше пари.

Нет и еще раз нет! Я не поеду в «Высотку».

Я нервно расхаживал взад-вперед по гостиной.

Я не поеду в «Высотку».

Даже не знаю, которое из моих пристрастий не давало мне сесть и успокоиться. Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как я выкурил последнюю сигарету, и ровно столько же, как я расстался с Джией. Неудивительно, что я был на грани срыва.

Наверняка все дело было в сигаретах. Понятия не имею, почему я не решился выкурить хотя бы одну, раз уж в планах у меня было проиграть это пари. Возможно, мне просто хотелось посмотреть, смогу ли я остановиться, если действительно этого захочу.

Плюхнувшись на диван, я схватил телефон. К черту Джию и сигареты! Что мне действительно нужно, так это с кем-нибудь переспать. Я принялся листать список контактов, в надежде найти кого-то, кто поможет мне скоротать вечер.

Эйми. Рыжеволосая красотка. Любит тусоваться в «Высотке» и все время пытается отвлечь меня от дела. Последнее, что мне сейчас требуется.

Блэр. Любит секс с перчинкой. Дамочка с причудами. Не то чтобы я был против, но такие развлечения требуют определенного настроения, а у меня его сегодня не было.

Челси. На прошлой неделе видел ее в городе с каким-то смазливым юнцом. У меня не так уж много правил, но я никогда не возьму чужого.

Дэррил. Получил от нее недавно сообщение. Пишет, что приедет не раньше августа. Так долго мне не продержаться.

Эверли. Черт возьми. Эверли.

Если кто и мог помочь мне сейчас, так это она. Мы встречались с ней прошлым летом, а пару недель назад я узнал, что она снова в городе. Больше всего я ценил в ней то, что она беззастенчиво пользовалась своими партнерами. Эверли без стеснения сообщала, чего она хочет и как именно она это хочет. После секса она вставала, одевалась и чмокала меня на прощание в щеку. Спасибо и до встречи.

Чудесно. Как раз то, что мне нужно.

Мой палец завис над телефоном, но я так и не набрал ее номер. Я с раздражением отшвырнул мобильный. Да что со мной, ей-богу? Такое чувство, будто Эверли — горькая таблетка, которую нужно принять, чтобы вылечиться от простуды.

Хватит вести себя, как кисейная барышня.

Я снова схватил телефон и отправил Эверли короткое сообщение. Почему бы не довериться судьбе? А вдруг у Эверли кто-то есть и она не захочет иметь со мной дела?

Проснулась я в пустой постели.

В полном ауте поняла, что не могу вспомнить события прошлой ночи в полном объеме. Неужели вместо подушки я заснула на груди Раша?!

Подняв гудящую голову, поплелась в ванную. Поднявшись с унитаза, посмотрела на себя в зеркало. Это было ошибкой.

Из зеркала на меня смотрела девица с очаровательным пурпурным синяком под глазом, верхнее веко заплыло так, что занимало пол-лица. Потрогав розоватую шишку на скуле, я поморщилась.

— Оуу… вот дерьмо!

К счастью, на работу было не надо, так что я решила отправиться обратно в постель. Через несколько минут, когда, закрыв глаза, я уже отправлялась обратно к Морфею, послышался шорох. Открыв глаза, я увидела Раша, который стоял рядом с кроватью и деловито копошился в пластиковом пакете.

— Что ты делаешь?

— Извини, не хотел будить тебя так рано. Решил забежать в магазин перед тем, как вернуться домой. Но мы оба прошлой ночью заснули.

— Что все это значит? — приподнялась я на локте.

— Сгонял в аптеку, чтобы купить тебе пару прибамбасов.

— Прибамбасов?

— Для твоего фингала, — он показал баночки с обезболивающим и витамином С и поставил их рядом с кроватью, — первое от головной боли, которая у тебя наверняка сейчас есть, а второе укрепляет кровеносные сосуды, так что синяк у тебя скоро рассосется.

Порывшись в пакете, он вытащил оттуда контейнер с… ананасами, что ли?

— Ферменты, которые содержатся в ананасах, уменьшат воспаление и ускорят заживление.

— Правда?

— А как же. — И тут он вытащил из пакета последнее, что там было. Что-то типа куска махровой голубой ткани, набитой какой-то субстанцией.

— Теплые компрессы на второй и третий день. Разогреешь в микроволновке до теплого состояния. Чтобы не обжигали.

— Ладно, — я засмеялась, — откуда ты про все это знаешь?

— Часто дрался в детстве.

— Ясно.

Наклонившись, Раш поцеловал меня в лоб.

— Нужно бежать. У тебя ведь выходной сегодня, верно?

— Ага.

— Отлично. Отдохни немного. Мне надо в город.

— Зачем?

— Идиотское заседание совета директоров в компании, частью которой я владею. Дед оставил мне кучу дерьмовых акций с правом голоса. Я мог бы проголосовать заочно или вообще забить, но мой дражайший папаша с братцем сильно расстроятся, когда меня увидят. Так что считаю своим долгом являться на каждое чертово заседание.

— Хотелось бы мне превратиться в муху и посидеть там на стене. — Я засмеялась.

— Расслабься.

Раш легонько дотронулся указательным пальцем до кончика моего носа и повернулся, чтобы уйти. Он был рядом всю ночь, но мне все еще не хотелось, чтобы этот парень исчез.

— Подожди. — Я откинула одеяло. — Совет директоров ведь на Манхэттене, верно?

— Да.

— Где именно?

— Контора моего отца на Мэдисон-авеню.

— Как забавно… там же и мой литературный агент. Ты на поезде или своим ходом?

— На машине. Это, конечно, заноза в заднице, но встреча не состоится раньше часа, так что подожду, пока не закончится утренний час пик.

— Подвезешь меня?

— В город? — Он нахмурил брови. — Тоже хочешь на совет директоров?

— Нет. Просто папа работает там же. Давненько его не видела. Будет здорово устроить ему сюрприз и пообедать вместе.

— При условии, что не будешь переключать мое радио и ворчать по поводу курения.

Забыв о гудящей голове и фингале под глазом, я вскочила с кровати.

— К какому времени надо быть готовой?

— К десяти. Мне надо закончить кое-какие дела, потом успеть вернуться домой и принять душ. Заскочу перед тем, как выехать на дорогу, и заберу тебя.

— Отлично.

— Ты захватил с собой во что переодеться?

Глянув на заднее сиденье, я не увидела ни сумки с одеждой, ни висящего костюма.

— Тебе не нравится мой прикид?

По правде говоря, его внешний вид был мне по душе. Рваные джинсы, черные ботинки с высокой шнуровкой, белая футболка и кожаная куртка. Как будто Джеймс Дин снова пришел в этот мир, только более сексапильный и в татуировках.

— Стиль отличный. Только вроде не совсем подходит для совета директоров.

Раш с озорством улыбнулся.

— Вообще не подходит.

— Твой отец не упрекнет тебя? Не устроит сцену из-за ненадлежащего вида?

— Больше бы уважал его, если бы он так сделал. Мой отец злится из-за того, кем я ему кажусь. Никогда не удосуживался узнать своего сына получше.

— Ну тогда это его потеря. Мне, например, случилось узнать, что за этой бунтарской внешностью скрывается мужчина, который не пошлет подальше новенькую служащую, даже если она испортит половину напитков для посетителей.

— Благодарю. Однако думаю, что ты склонна видеть в людях лучшее. Поэтому упускаешь часть уравнения.

— О чем это ты?

— Думаешь, подвез тебя домой, потому что я хороший парень? Не уверен, что это так. Не считаешь, что, возможно, твоя внешность побудила кого-то стать порядочным парнем и предложить прокатиться?

— Ни на секунду в это не поверю! Думаю, ты любому сотруднику предложил бы подвезти его. Просто ты не хочешь, чтобы люди знали тебя с этой стороны. Кроме того, ты едва ли заметил, как я выглядела в тот день.

Раш зажег сигарету и глубоко затянулся, вдыхая дым. Выпустив в окно густой клуб, он обернулся ко мне.

— Белая футболка с V-образным вырезом на шнуровке, под ней черный бра. Джинсы с прорехой на одном колене. На левом, если быть точным. Распущенные волнистые волосы.

Очки.

Рот у меня открылся сам собой. Именно так я выглядела в тот вечер, когда мы впервые встретились. Вплоть до лифчика. А я и не подозревала, что его видно под футболкой.

Мельком глянув на меня, Раш заметил, что я удивилась.

— Очки, кстати, чертовски сексуальны. Тебе следует носить их почаще.

— У тебя отличная память. И более альтруистичные мотивы, чем ты пытаешься мне внушить. — Я засмеялась.

Раш затянулся сигаретой.

— Как знаешь. Я пытался показать волка, а ты по-прежнему хочешь видеть во мне овцу.

Зазвонил телефон Раша. Глянув на высветившееся имя, он сказал, что это поставщик спиртного пытается связаться и он должен взять трубку. Разумеется, правила дорожного движения этот парень нарушил и во время разговора держал трубку у самого уха, а не на громкой связи. Пока он выяснял, сколько ящиков водки требуется доставить, я смотрела в окно.

Мы только что вырулили на скоростную магистраль Лонг-Айленда. Ехать предстояло еще часа два.

Когда я утром просила Раша подвезти меня в город, это, конечно, была уловка: мне просто хотелось провести с ним как можно больше времени. Но сейчас, чем меньше времени оставалось до встречи-сюрприза с отцом, тем больше я волновалась. Мы не виделись уже месяца два. И хотя созванивались раз в несколько дней, раньше никогда не расставались так надолго.

Когда Раш повесил трубку, я все еще размышляла об отце.

— Когда я была маленькая, мы с отцом каждое лето путешествовали на машине.

Раш бросил мобильник на приборную доску.

— Правда? Куда же вы ездили?

— Да так, — я пожала плечами, — денег у нас особо не водилось, но папа всегда заботился о том, чтобы у меня были хорошие каникулы. Иногда это была Пенсильвания, иногда Мэн, несколько раз мы доезжали даже до Флориды. Всю поездку играли в дорожные игры. До сих пор не знаю, были это настоящие игры или отец их придумывал.

— Какие именно? Наподобие игр с номерными знаками, когда вы должны найти все штаты?

— Нет, это всегда были игры, где надо придумывать сюжеты и содержание. Моя любимая была к счастью/к несчастью.

Раш посмотрел на меня, потом опять на дорогу.

— Никогда о такой не слышал.

— Один человек начинает с чего-то хорошего и говорит «к счастью…», а другой придумывает о той же ситуации что-то плохое и говорит: «к несчастью». Если кто-то запинается, получает штраф. Три штрафа — другая сторона выигрывает.

— Не понял.

— Ну, например…

Приложив палец к губам, я задумалась, глядя в окно, а мы тем временем продолжали путь.

— К счастью, Рашу сегодня надо в город, так что я смогла поехать с ним. Теперь тебе надо продолжить так, чтобы твоя часть была связана с моей, но начиналась со слов «к несчастью». Давай, попытайся. Сейчас я начну снова. К счастью, Рашу сегодня надо в город, так что я смогла поехать с ним.

Раш ухмыльнулся и продолжил, не отрывая взгляда от дороги:

— К несчастью, Джиа вспомнила эту дурацкую игру и испортила нам всю поездку.

— Правильно. Вот как это работает. За исключением того, что ты придурок.

Раш усмехнулся.

— Теперь, когда ты понял, как надо, начну сначала. — Я улыбнулась. — К счастью, Раш пропустил вчерашнее свидание, что позволило ему избежать серьезных неприятностей.

— К несчастью, — он потряс головой, — у него сейчас воспаленные яйца, и он должен взять у Джии пакет со льдом, чтобы немного остудить их.

— К счастью, — продолжила я, — у Раша тренированная правая рука, и он справится с этой проблемой быстрей, чем с венерическим заболеванием.

— К несчастью, член Раша прекрасно осведомлен о разнице между пребыванием в женщине и банальным онанизмом.

— Да ты действительно хорош, — я рассмеялась, — в извращенном смысле.

— Правда? Подожди немного. На обратном пути уже я буду начинать эти истории. На этом идиотском совете мне нечем больше заняться, как только сочинять всякий бред, на который тебе придется отвечать.

И почему я жду не дождусь этого?

Пока мы продолжали ехать, до меня вдруг дошло, что, проводя столько времени с Рашем, я даже не знаю его фамилию.

— Эй… — я повернулась к нему, — никогда не спрашивала, какая у тебя фамилия.

— С чего вдруг такой вопрос?

— Нуу… просто я осознала: немного странно, что я этого не знаю.

— Тебе необязательно знать мою фамилию, — отрезал он и выдохнул.

— Вчерашнюю ночь ты провел в моей постели. Думаю, самое меньшее, что ты можешь сделать теперь, так это сказать, как тебя зовут по-настоящему. К тому же мне ничего не стоит спросить у кого-нибудь на работе.

— Если честно, единственный, кому это известно, — Дуб. И у него строгая инструкция не сообщать мою фамилию никому, включая тебя, Джиа Мирабелли.

— О мой бог, какая таинственность. — Я засмеялась. — Почему?

— Потому что люди не должны знать о моем бизнесе.

— Вряд ли это такая уж секретная информация.

— Для меня — да.

— Ну давай же, скажи мне, — слегка наклонившись, произнесла я низким сексуальным голосом.

— Нет, — выдавил он.

— Почему?

В ответ тишина.

Молчание.

Раш даже не стал отвечать. С каждой секундой мое любопытство нарастало. В конце концов я разработала план, который, по идее, должен был сработать.

Когда я начала махать водителю большой фуры, едущей рядом с нами, он взревел.

— Что ты творишь?

— Если не скажешь, как на самом деле тебя зовут, я покажу сиськи тому дальнобойщику.

Водитель просигналил и улыбнулся. Разумеется, я не собиралась ничего такого делать, но Раш не должен был об этом знать.

Его «Мустанг» слегка вильнул.

— Ты не сделаешь этого…

— Да? — Я распахнула глаза. — Смотри!

Когда я начала поднимать рубашку, вена на шее Раша вздулась. Или он скажет, как его на самом деле зовут, или раздолбает машину. Я и правда едва не обнажила грудь, когда он наконец выпалил:

— Меня зовут Хитклифф Рашмор!

Он сделал долгий вдох и прорычал.

— Черт.

Хитклифф Рашмор?

Хитклифф?

Рашмор?

— Боже — я хихикнула, — как это интересно…

— Теперь счастлива? — Он явно злился на самого себя.

Я просияла.

— Ну… если честно, я… Хитклифф Рашмор… Хит… Хит… Рашмор… хммм.

— Меня назвали так в честь деда.

— Так вот почему ты зовешь себя Раш… — Я щелкнула пальцем.

— Вау… а ты умная. — Он изобразил удивление.

— Заткнись, — я засмеялась, — спасибо, что сказал.

— Ты не оставила мне выбора, соплячка. — Он расплылся в улыбке.

— Хитклифф, сынок, рад тебя видеть.

Отец хлопнул меня по спине, прервав разговор с Джеральдом Хорватом, адвокатом деда, единственным дружески настроенным ко мне человеком во всем этом здании.

— Эдвард, — я кивнул.

Отец и брат ненавидели сам факт моего существования, но приличие для них было важней. Когда рядом был кто-то посторонний, презрение они скрывали за фальшивыми улыбками. Особенно если этот посторонний обладал правом голоса, как Джеральд.

Адвокат деда только что поведал мне грязные детали встречи. Вандерхаус владел коммерческой недвижимостью по всему Манхэттену, и сегодняшнее голосование должно было одобрить крупную сделку по продаже без раскрытия некоторых деталей. В совете директоров согласия не было. Мой брат Эллиот и отец владели сорока девятью процентами акций и всегда выступали единым фронтом. Я держал двадцать пять процентов, и, думаю, это было стратегическое решение деда. Персонально у отца и брата было по двадцать четыре с половиной процента, так что мой голос перевешивал каждого из них в отдельности.

Но, объединившись, они могли протолкнуть свое решение, зацепив всего один процент голосов. Судя по всему, сегодняшнее голосование напоминало битву Давида с Голиафом, и они еще не смогли заручиться ничьей поддержкой.

— Мы с твоим братом с удовольствием бы поболтали с тобой, если Джеральд не возражает.

Джеральд знал, что текущая в нас струйка родственной крови весьма эфемерна, но, как всегда, вежливо поклонился.

— Конечно. Без проблем. Меня там как раз зовут…

Как только Джеральд исчез из поля зрения, маска любезности мигом исчезла с физиономий отца и братца.

— Сколько тебе нужно, чтобы проголосовать вместе с нами?

Отец всегда считал, что нас с мамой интересуют только деньги. Для него был непостижим тот факт, что кто-то может поставить мораль и самоуважение выше быстрой наживы.

Я отпил воду из бутылки.

— Позволь прояснить. Вы купили дом престарелых, в котором очень нуждалась община.

Тут я указал на братца.

— Предполагаю, именно ты совершил сделку, пообещав продавцам приложить все усилия, чтобы дом престарелых не закрылся, но чудесным образом это обещание не было включено в контракт. И тогда ты разрушил это здание и несколько других рядом, чтобы освободить место под восьмиэтажный торговый центр, который можно забить под завязку дорогими сетевыми магазинами.

Братец смерил меня взглядом. Вид у него был такой кислый, будто перед началом нашей милой беседы он съел лимон.

— Вот что я тебе скажу, — начал он, — ты отдашь нам голос, я позабочусь, чтобы сдать помещение под приличную сеть умеренно дорогих магазинов мужских костюмов, а ты получишь двадцатипятипроцентную скидку.

Улыбнувшись, я продолжил, не обращая внимания на братца:

— Я еще не закончил. Затем вы обнаружили, что почва под зданиями, которые вы только что снесли, содержит свинец и целую кучу токсинов. А это значит, что очистка будет стоить больше миллиона баксов, не говоря уже о задержке строительства и встрече с санитарной службой. А теперь, когда о торговом комплексе не может быть и речи, вы хотите продать недвижимость другой компании, заинтересованной в возведении дома престарелых на этом месте, но, разумеется, рассказывать о том, что там обнаружили, будущему покупателю не планируете.

— Не будь наивным, — предостерег меня отец, — это бизнес мирового уровня, а не какой-нибудь тату-салончик, где ты решаешь не портить задницу подвыпившей девице, потому что она не в том состоянии, чтобы заполучить ту самую розу на левой ягодице, о которой она всегда мечтала. Это предварительное предупреждение: у нас нет юридической обязанности предостерегать покупателя.

— Юридической нет. А этической?

— Смешно. Представляешь, сколько денег мы потеряем, если придется оставить эту землю и платить за ее очистку?

— Это ошибка компании, которая купила землю, не проверив почву. Поэтому она должна платить. Наслышан, что дом престарелых, который продал вам свою собственность, почти шестьдесят лет назад провел экологическое исследование почвы перед строительством. Они никоим образом не могли знать, что просачивалось в почву с соседних бензоколонок все эти годы. И если бы вы сдержали данное общине слово и сохранили дом престарелых, проблема не подняла бы сейчас свою уродливую голову.

Братец застегнул пиджак и выразительно посмотрел на отца.

— Я же говорил тебе, это пустая трата времени — пытаться посвятить его в суть бизнеса. Можно вытащить татуированного мальчика из его куртейки, но куртейку из такого мальчика не вытащишь.

Он обернулся ко мне.

— С такой манерой обращаться с наследством деда не успеешь оглянуться, как снова станешь делать тату всякому сброду в своем салончике.

— Но не пьяному, — я подмигнул братцу, — помни, я порядочный парень, который не лепит татушки на задницы.

К счастью для меня, секретарь позвал присутствующих на совет директоров. Следующие два часа все слушали, как отец с братцем вешают нам лапшу на уши. Нужно отдать им должное: сплели такую складную историю, что я почти поверил в то, что одобрение продажи без раскрытия сопутствующих обстоятельств будет соответствовать насущным интересам общины.

Перед формальным голосованием мы сделали перерыв, и я вышел покурить. Удивительно, но дышать густым никотиновым дымом было легче, чем воздухом роскошного зала заседаний.

Возвращаясь на встречу, обнаружил в уединенном холле братца с какой-то женщиной. Я бы и не заметил, если бы он не зарылся своей физиономией в шею женщины, которая не была его женой.

Вот дерьмо.

Он вкатился в зал заседаний в последнюю минуту, сияя обычной самодовольной улыбкой, с другим членом правления. Эту женщину я уже видел. Если не ошибаюсь, она была наследницей покойного мужа и говорила с британским акцентом. Вроде как ее звали Марибель. Они заняли места по диагонали друг от друга, и заседание возобновилось. Не очень хорошо рассмотрев женщину в холле, я надеялся, что это была не она. Не хватало еще, чтобы братец дрючил члена совета директоров.

— Хорошо, давайте покончим с этим, — сказал отец. — Это публичное голосование. Секретарь занесет каждый голос в ноутбук, так что все, что от вас требуется, это сказать «да» или «нет» по поводу продажи. Когда голосование закончится, секретарь подсчитает результаты.

Секретарь начал по очереди называть имена, народ стал голосовать.

— Нет.

— Нет.

— Нет.

— Нет.

После того как четвертый член проголосовал против, я посмотрел на брата, который не проявлял и тени беспокойства. Когда настал мой черед, отец бросил на меня взгляд, полный отвращения.

Члены правления голосовали против, пока дело не дошло до единственного оставшегося, кроме отца и брата, — той самой женщины, которая вошла в зал с моим дражайшим братцем. Прежде чем проголосовать, она взглянула на него.

Твою мать… Глаза этой бабы были прикрыты, а при ближайшем рассмотрении стали видны припухшие губы, подтвердившие, что в холле была именно она.

— Марибель Стюарт? Ваш голос?

— За.

Черт!

Для одобрения сделки им требовался всего один голос.

Я сидел на месте, пока в помещении не остались только отец с братом. Физиономия братца была такой самодовольной, что отчаянно захотелось перекроить ее.

— Не представляю, как ты спишь ночью, — сказал я.

— В кровати за десять тысяч баксов, достойной короля, — ухмыльнулся Эллиот.

Я встал.

— Лучше спать на полу, зато с чистой совестью.

Он поправил галстук и откровенно усмехнулся.

— Что ж, пол — самое подходящее для тебя место.

Изрядно вздрюченный после встречи со своей так называемой семьей, я написал Джии, чтобы узнать, где она.

Раш спросил, не спешу ли я возвратиться в Хэмптонс. У меня был выходной, так что я никуда не торопилась и сообщила ему об этом.

Выйдя от Элен, он сказал, что хочет что-нибудь съесть. Выглядело это странно, ведь мы только что целый час провели в закусочной.

Очевидно, дело было не в том, что он не хотел обедать в ресторане, а в том, что его сердце было приковано к хот-догам в «Папайе» Грея. Мы покинули это заведение с пакетом, полным сосисок.

Раш ел их прямо на ходу.

— Когда приезжаю в город, обязательно должен съесть штучку, — сказал он, откусывая от хот-дога с чили и сыром.

— Штучку?! Ты же заказал десять!

— Не все для меня, — произнес Раш с набитым ртом.

— Для кого же остальные?

— Для друзей. Скоро увидишь.

Хммм… скоро я увижу его друзей?

— Хочешь откусить? — Он протянул хот-дог.

— Спасибо, нет.

Солнце садилось. Вечер был потрясающий.

Минут через пятнадцать мы остановились в переулке, и я мигом поняла, кто его друзья. Раш захватил пакет с хот-догами для нескольких бездомных, собравшихся здесь с вещами, которые они хранили в черных мусорных пакетах.

— Привет, ребята.

Один из них узнал моего спутника.

— Раш, привет, дружище. Как ты?

— Что хорошего? — спросил Раш, передавая ему весь пакет.

— Ничего… знаешь… все как обычно.

— Думаю, может, заморишь червячка?

— Помираю с голоду. Спасибо, — сказал мужчина. — Кто твоя хорошенькая подружка?

— Это Джиа.

— Привет! — Я помахала рукой.

Раш залез в бумажник и протянул своему приятелю стодолларовую купюру.

— Обещай, что не потратишь на выпивку.

— Ты же знаешь. Обещаю.

Раш поднес к глазам два пальца, потом перевел их на этого парня.

— Слежу за тобой, Томми. Береги себя, ладно?

— Это по-настоящему здорово, — прошептала я на обратном пути.

Подождав, пока мы не отошли на достаточное расстояние, чтобы нас не услышали, он сказал:

— Давным-давно я решил, что лучший способ смыть отвращение, которое я чувствую к жадности своей семьи, это благотворительность. Каждый раз, когда приезжаю на обязательную встречу в город, стараюсь помочь кому-нибудь. Так полегче становится.

— Это же очень здорово!

— Да нет. У меня есть средства. Даже не почувствую убытка. Было бы здорово, если бы я принес какую-то жертву. А тут не похоже, чтобы я отдал последнюю рубашку.

— Вот и не согласна. Намерение имеет значение, не важно, сколько у тебя денег. Ты хороший парень, Раш. И ты бы отдал последнюю рубашку, если бы потребовалось. Я недолго тебя знаю, но не сомневаюсь, что именно так ты бы и поступил.

Уши у моего собеседника начали краснеть. Кажется, Раша смущают комплименты в его адрес.

Он на мгновение остановился.

— Ты хочешь куда-нибудь зайти, прежде чем вернемся?

Почувствовав усталость, я обратилась к своему спутнику:

— Думаю, пора домой. Нужно сегодня вечером заняться книгой.

Не успели мы тронуться в путь, как Раш вдруг спросил:

— Как продвигается? В смысле книга?

— Если честно… не могу кончить. — Я вздохнула.

Уголок его рта дрогнул, Раш заметно напрягся.

— Что с тобой?

— Ты сказала «кончить». На мгновение потерял способность мыслить.

— Совсем забыла, что должна быть осторожна со словами в твоем присутствии. — Я подмигнула.

— Если серьезно, — произнес он, — почему, как думаешь, тебе сложно сосредоточиться?

— Не могу перестать сомневаться в себе. Обдумываю каждое слово и бесконечно стираю написанное. Это ужасно.

— Почему бы тебе не попытаться писать так, будто никто никогда это не прочтет? — Раш потёр подбородок. — Просто пошли все к черту и перестань обдумывать то, что выходит из-под пера. Держу пари, что, прочитав через некоторое время написанное, убедишься, что все не так уж плохо. Иметь что-то на бумаге лучше, чем ничего.

— Итак, представить, что никто никогда не увидит написанное… — произнесла я, обдумав его совет.

— Ну да. Перестать думать слишком много… просто продолжать… идти вперед. Отложи беспокойство на потом. Записывай первое, что придет в голову, и доверяй инстинкту. Пожалуй, ты самый строгий судья по отношению к себе, чем кто бы то ни было. — Раш подтолкнул меня плечом. — В конце концов, кого волнует, что подумают люди? Пиши, что тебе нравится. Клянусь, что в итоге и остальным понравится.

— Попробую применить этот подход, — кивнув, согласилась я.

Прокрутив в голове слова Раша, я заметила:

— Однако довольно забавно слышать подобный совет от тебя, не находишь?

— Что тут забавного?

— «Кого волнует, что подумают люди?» И это говорит парень, который боится встречаться с подчиненной от страха перед тем, что о нем подумают?

Слегка разозлившись, он замедлил шаги.

— Дело не в том, что подумают люди, а в принципе. Собственник не может встречаться с подчиненной. Это неэтично. К тому же эта фигня может привести к судебному процессу, а такая головная боль, черт подери, мне совсем не нужна.

— А спать со мной в одной постели нормально?

Мой вопрос разозлил его еще больше.

— Нет, ненормально. Это была ошибка.

И тут вопрос, который все время вертелся на кончике языка, сам собой соскочил с него:

— Что, если я найду другую работу? Это поменяет положение вещей?

Казалось, он не знал, как ответить. Собравшись с духом, я ждала, ведь его реакция могла изменить ход игры, раз и навсегда обнаружить его истинные чувства.

Раш полез в карман за сигаретой. Похоже, он делал сознательные усилия, чтобы не закурить, пока я не довела его до этого.

— Мне нравится проводить с тобой время. Но я неподходящий парень для тебя, Джиа. — Пока Раш произносил эти слова, в его взгляде читалась неподдельная боль.

— Так значит, тот факт, что ты мой босс, роли не играет? Это ненастоящая причина, почему мы не встречаемся?

— Это не единственная проблема, да… но причина во мне, не в тебе.

— Причина во мне, не в тебе… — Я закатила глаза, — как оригинально! Пожалуй, включу это в свою дурацкую книгу.

— Отнеси бочонки в бар на крыше! — рявкнул я на тень мужчины, проходящего мимо моего кабинета. Хотя в холле было темно, я совершенно точно знал, кто это. Этот осел был на мушке с тех пор, как Джиа взорвала бомбу в машине по дороге из города.

— Я? — Рис отступил на шаг и оказался в дверном проеме. Я тем временем не потрудился поднять голову от бумаг и совсем зарылся в них носом.

— С кем еще, черт побери, я разговариваю? Разве здесь еще кто-то ошивается? — сказал я, все еще не поднимая на него глаз.

— Эмм… Обычно Дуб относит их наверх. Эти штуки весят фунтов сто шестьдесят.

Разумеется, я точно знал, сколько весят бочонки, и был уверен, что они не под силу этой тощей заднице.

Я поднял налитые кровью глаза, блестевшие от нехорошего чувства.

— Хочешь сказать, что не в состоянии справляться с работой?

— Ээ… нет. Нет. Я… я отнесу их.

Тем не менее он продолжал стоять и смотреть на меня.

— Чего ты ждешь? — отрезал я. — Иди работай.

— Эээ… Конечно. Сейчас. Слушаю, босс.

Хотя он и произнес это, увидев, как я встал и направился к двери, этот заморыш прирос к месту. На мгновение, увидев его расширенные глаза и подумав, что бедняга наложит в штаны, я почти пожалел парня. Почти. Но мимолетная жалость исчезла, прежде чем я захлопнул дверь перед его носом.

Последние три дня я старательно избегал Джии. Давно планировал перестройку в одном из принадлежащих мне зданий, которые предназначались для аренды, и вот наконец из города пришло разрешение. Пока нанятая команда сносила старую кухню и задний двор, я проводил целые дни, встречаясь с субподрядчиками, чтобы выбить у них лучшие условия для проведения реконструкции. Хотя я мог позволить себе за дополнительную плату нанять компанию, которая занималась бы всем этим дерьмом, мне нравилось самому вести строительные проекты. И хвала Господу, это чертово занятие не позволяло мне торчать здесь все время, следя за Джией.

Зазвонил телефон, и я наконец впервые за несколько дней искренне улыбнулся. Вновь сев в свое кресло, я ответил:

— Кто же это, как не именинница? Спала? Я звонил тебе два часа назад.

— Нет, ходила за продуктами, — ответила мама, — телефон звонил, когда я была за рулем, а я не знаю, как подключать громкую связь. Тебе придется заняться этим в выходные.

— Договорились.

— Купила еще акриловых красок и холстов. Надеюсь, закат будет таким же красивым, как и в прошлом году.

— Погода обещает быть хорошей. Когда ты выезжаешь?

— Сегодня после обеда, если не возражаешь. Знаю, что обычно приезжаю в пятницу, но надо вернуться пораньше, чтобы помочь в организации пикника, который устраивают в церкви.

— Разумеется. Как пожелаешь. Приезжай в любое время, буду рад. Сама знаешь. Когда приедешь, заходи в дом, а я постараюсь вернуться из ресторана пораньше и захвачу праздничный ужин.

— Вообще-то… я бы хотела сегодня прийти в ресторан, чтобы нарисовать закат. Если, конечно, тебе мое присутствие не очень помешает. Много места я не займу, стула в углу верхнего бара вполне достаточно. Даже мольберт не понадобится.

— Бери все что хочешь. Если люди вокруг будут мешать, закрою это сраное заведение.

— Следи за словами, Хитклифф…

Я вновь ощутил себя десятилетним.

— Прости. Постараюсь держать язык на привязи. Но и ты могла бы не называть меня Хитклиффом в том месте, где я работаю. Ни одна душа не подозревает, что меня зовут иначе, чем Раш. Я как Мадонна… только с большим мистером Ди… Тебе не будет трудно называть меня Раш, ма?

— Хорошо, мой дорогой. Увидимся через несколько часов.

Яйца у него были.

Еще какие огромные. Если бы нужно было нанести быстрый удар ногой, наверняка я бы не промахнулась.

Посадив пожилую пару за столик, я наблюдала, как этот придурок флиртует с какой-то женщиной в баре. Он торчал здесь с того самого времени, как приперся сюда с отпечатком моей пятерни на физиономии. Очевидно, Раш ранил мое сердце сильнее, чем его самого моя оплеуха, потому что этот дебил уже вовсю смеялся и флиртовал, явно наслаждаясь собой, в то время как во мне продолжал кипеть гнев.

Женщина поднялась, и рука Раша тут же легла ей на спину. В прикосновении и в их общении в целом было что-то фамильярное. Пожалуй, это была одна из его летних шлюшек. Издали я смотрела, как он провожал ее к лестнице на крышу.

Она определенно была старше. Тридцать с хвостиком или даже за сорок. Не похожа на других женщин, которые ошивались в баре и чуть не мастурбировали на него. Эта не была одета как шлюха.

Закатанные по щиколотку джинсы и свободная, почти до колен футболка. На ногах не обычные шпильки, которые обожали эти сучки, а сандалии с маргаритками.

Ты что, издеваешься надо мной?

У него хватило наглости на улице разговаривать со мной подобным образом, а сейчас прямо у меня под носом спокойненько перейти к одной из своих майско-декабрьских потаскушек.

Ну нет.

Ни за что!

Лавируя между посетителями, я помчалась к лестнице. Взбежав на крышу, почувствовала, как мой пульс участился.

И как раз застала момент, когда Раш, поставив кресло для дамы, усаживался напротив нее. Было видно, что им очень хорошо вместе, а он — не побоюсь этого слова — улыбался как дурак.

Кровь у меня так и кипела, когда я напряженно смотрела, как Раш прошествовал к бару, заказал бокал вина и отнес его за столик.

Прерывисто дыша, я стояла у входа и наблюдала за ними издалека, пока терпение не лопнуло.

— Ты сейчас издеваешься надо мной? — как буря прорвавшись к их столику, выдохнула я.

Вскочив от неожиданности, Раш протянул руки, явно пытаясь погасить вспышку моего гнева.

— Джиа… это…

— Нет, — я отказалась отступать, — прости, но я не собираюсь заткнуться.

— Джиа! — рявкнул он громче.

В баре было полно народа, и никто, казалось, не замечал нашей перепалки, кроме спутницы Раша. Ее глаза были прикованы ко мне.

— Какую игру ты ведешь? — не обращая внимания на протест, сказала я прямо в глаза боссу. — Минуту назад на улице ты спрашиваешь, не трахал ли кто меня в задницу, а в следующую ты уже выпиваешь и ужинаешь с какой-то женщиной?

Спутница Раша невольно поежилась.

— Стоп. Остановись. — Раш стиснул зубы.

— Нетушки. Я…

Тут он оторвал меня от земли. Прежде чем опомнилась, этот мужлан уже выносил меня из бара.

Я дрыгала ногами и кричала:

— Что ты делаешь?

Не отвечая, Раш донес меня до лестничного пролета и поставил на пол, крепко прижав к стене.

Впившись в меня глазами, он не говорил ни слова, пока мимо сновали посетители, которые хотели пройти на крышу.

— Кто эта женщина? — тяжело дыша, спросила я вне себя от ревности.

Прежде чем ответить, он несколько секунд смотрел на меня и наконец выдохнул:

— Это не женщина в том смысле, в каком ты подумала. Это моя мать.

Неожиданно кровь потоком заструилась по моим венам.

Нет.

Этого не может быть.

— Твоя… — я откашлялась. — Ты врешь. Это… она… я всего лишь… ох… нет.

Я обеими руками схватилась за голову.

— Я только что сказала это перед твоей матерью?!

— Да, черт подери, именно это ты и сделала.

Я впала в дикую панику.

— О боже, Раш. Прости! Я не знала.

Босс, похоже, готов был взорваться.

— Возвращайся к работе, — скомандовал он, — и не смей приближаться к крыше.

— Раш… — взмолилась я.

Кипя от гнева, он пошел прочь, оставив меня одну на площадке. Потом обернулся и, обнаружив, что я все еще торчу не месте, рявкнул громче:

— Пошевеливайся!

Не знаю, сколько времени я провела в неподвижности, уставившись невидящим взором в пространство, пока Дуб не прервал мое оцепенение:

— Ты в порядке, Джиа? Какая-то бледненькая…

До закрытия оставалось уже недолго. С тех пор как я, совершенно этого не желая, выставила себя на посмешище перед его матерью, Раш не спускался из бара на крыше. Хотя мне сразу хотелось броситься домой сломя голову, каким-то чудом удалось продержаться до конца смены.

Я повернулась к Дубу и сказала, едва сдерживая слезы:

— Я облажалась, Дуб… по-настоящему облажалась.

Дуб подвинул стул ко мне поближе и произнес:

— Не хочешь рассказать, что случилось?

— Если честно, нет.

— Дай угадаю. Это связано с боссом?

— Как ты догадался? — Я закатила глаза.

— Дикое предположение, — вздохнул он, — не знаю точно, что произошло, но подозреваю, дело в Раше, который надулся на что-то.

— Ну да, хорошо, он надулся.

Дуба, казалось, вся эта ситуация только забавляла.

— Моя дочь Джеззи… она в пятом классе, понимаешь? На днях меня вызвали в школу, потому что один парень доставал ее… дразнил, дергал за волосы… и все такое прочее.

— И что?

— Мама пацана тоже явилась. И знаешь, что сказала? Что дома у парня Джеззи не сходит с языка. Похоже, он без ума от нее, но показывает свою симпатию таким вот забавным способом.

— И к чему это ты клонишь, Дуб?

— Думаю, сама сложишь два и два. — Он поднял бровь.

— Знаешь, сегодня чувства Раша или их отсутствие ни при чем, — зардевшись, сказала я, — сегодня на сто процентов виновата я сама.

Выдохнув, я решила рассказать, что произошло.

— Решила, что мать Раша — это его прежняя пассия, ринулась наверх и при ней наболтала то, чего не следовало. Сказанного уже не воротишь, и я абсолютно уверена, что сейчас босс готов убить меня.

— Вот это да. О’кей. Что ж… во-первых, подозреваю, что босс хочет много чего сделать, когда дело касается тебя, Джиа, но это далеко не убийство. — Он засмеялся. — Все же, что такого ужасного ты наговорила? Что ты сказала?

Я потрясла головой.

— Даже не могу повторить. По иронии судьбы, я перефразировала то, что он сказал мне лично. Чувствую, меня сейчас стошнит.

— Так, не пори горячку, давай на секунду вернемся назад. Хорошая новость состоит в том, что Мелоди очень земная. Пожалуй, она просто посмеется над этим. И она вовсе не ханжа. Уверен, что Раш уже все объяснил ей.

— Что именно он объяснил? Что на него работает идиотка, которая выкрикивает вещи откровенно сексуального характера посреди переполненного бара… перед его матерью?

— Откровенно сексуального характера? Ничего себе. Хреново оказаться на твоем месте.

— Ага. Точно. Хреново.

— Да шучу я. — Дуб засмеялся.

— Если серьезно, — вздохнув, сказала я, — даже не знаю, что бы я сказала, если бы она сейчас стояла передо мной.

Дуб глазами показал на кого-то за моей спиной.

— Что ж… у тебя появился шанс узнать.

Что?

Медленно обернувшись, я увидела мать Раша.

Сердце у меня упало в пятки.

— О-о… здравствуйте, миссис… мисс Рашмор.

— Зови меня Мелоди, Джиа.

Она знает мое имя. Хотя с другой стороны, Раш же выкрикнул его, когда безуспешно пытался спасти от того, чтобы я выставила себя идиоткой.

Боже, она была настоящей красавицей. Каштановые, до плеч, волосы, более светлые на концах. Голубые глаза сияют. Чем-то она походила на юную Голди Хоун. Невысокая, с меня ростом. Сложно было представить, что столь миниатюрная женщина родила такого великана, как Раш.

Я неловко улыбнулась.

Дуб выглядел слегка смущенным.

— Приятно вас видеть, мисс Мелоди. Потрясающе выглядите, как и всегда.

— Привет, Дуб. — Она махнула рукой.

Он встал с явным намерением уйти. Мне стало нехорошо: я лишалась единственного посредника между нами.

Ну пожалуйста, не уходи!

Но Дуб ускользнул, оставив меня один на один с матерью Раша.

Она первой нарушила молчание:

— Сын запретил мне знакомиться, но, к несчастью для него, он не мой босс.

От ее улыбки стало значительно легче.

— Я очень рада, что вы пришли сюда. Я бы не отважилась, потому что чувствую себя ужасно и по-настоящему огорчена тем, что наговорила ему наверху в вашем присутствии. Это было грубо и унизительно, совсем не похоже на меня. Мне не пришло в голову, что вы — мать Раша. Честно говоря… вы выглядите такой юной, подумала, что вы встречаетесь, вот и заревновала.

— Что ж, лесть всегда приятна, — она усмехнулась, — понимаю, что ты расстроена. Но ведь ничего страшного не произошло. Все говорят и делают что-то под влиянием момента.

Мы улыбнулись друг другу.

— В любом случае не могу выразить, как сожалею о своих словах. Простите за ту сцену в баре.

— Принимаю извинения. Но ведь все в порядке.

Я огляделась вокруг.

— А где же Раш?

— Ушел по делам… что-то вроде доставки алкоголя, которая должна состояться до завтрашнего дня, но никогда не приходит вовремя. Воспользовавшись моментом, я нашла тебя. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Конечно, нет.

— Не отрываю тебя от работы? — спросила Мелоди.

— Нет, моя смена подошла к концу. Пора закрываться.

— Сын мне все объяснил. И что ты не знаешь, кто я такая, и что сам спровоцировал твой взрыв. Думаю, мне надо извиниться за его поведение.

Меня поразило, что Раш взял на себя вину и что он так искренен со своей матерью. Но все же ту безобразную сцену устроила я, именно я позволила себе так выражаться. Ни за что не позволю, чтобы он взвалил все на себя.

— Беру на себя полную ответственность за свои слова. Обычно я так не выражаюсь, особенно на публике, особенно во время работы. Но иногда атмосфера между нами накаляется. Ваш сын… как бы это сказать… немного сводит меня с ума.

— Не завидую тебе, — Мелоди понимающе улыбнулась, — им нелегко управлять, моим Хитклиффом.

Тут она быстро прищурила глаза и от смеха закрыла рот рукой.

— Я хотела сказать — Рашем. Извини. Старая привычка. Убьет, если узнает, что у меня вырвалось это имя.

— Все в порядке… я знаю, что его зовут Хитклифф.

— Он сказал тебе? — сильно удивилась Мелоди.

— Вытянула из него это, ага.

— Молодец.

— Итак… мне не повезло, правда?

— Что ты имеешь в виду? — Она склонила голову набок.

— В смысле романтики. Ваш сын совсем безнадежен?

— Я бы так не сказала. Скорее он не из легких. Его не так просто понять. Раш не всегда раскрывается сразу. Но у него огромное сердце. Правда, до людей это не сразу доходит. У него много чего внутри, и нужно постараться, чтобы слой за слоем снять его защиту.

— Я уже поняла.

— Раш получил много жестоких уроков. Его ранили люди, которые должны были любить. И хотя он ведет себя так, будто ему на это наплевать, такое отношение повлияло на его образ жизни, породило постоянную настороженность.

— Как я понимаю, это касается его отца?

— Он без ума от тебя, — сказала Мелоди, внимательно изучая мое лицо.

Мое сердце сошло с ума.

— Он сам сказал это?

— Не прямо. Но он был очень озабочен, чтобы я не подумала о тебе плохо. Вообще не в обычаях Раша делиться информацией о женщинах, с которыми он общается. Свою личную жизнь он не открывает никому. Но о тебе он немного рассказал за ужином… что ты писатель.

— Рассказал?

— Да.

Это напомнило мне о…

— Кстати, — произнесла я, — хочу поблагодарить вас. Раш как-то рассказал мне, что, когда наступает творческий кризис, избавиться от него и страхов, с ним связанных, вам иногда помогает кино. Я попробовала, и, знаете, помогло: потом впервые за долгое время у меня был очень продуктивный день.

— Замечательно! Да, это один из моих проверенных способов. Рада, что тебе он тоже помог.

— Вы часто бываете в «Высотке»? Я вас раньше здесь не встречала… вроде бы.

— Приезжаю сюда раз в месяц или в два.

В отличие от своего сына Мелоди была тактичной, говорила мягко.

— Сегодня хотелось запечатлеть на холсте закат над океаном.

— Вы сегодня рисовали?

— Да. Раш заранее поставил мой мольберт на крышу.

— Как удобно. Можно посмотреть на вашу картину?

Мелоди заметно взволновалась.

— Конечно.

Когда мы поднялись на крышу, я нервно оглянулась в поисках Раша. Мелоди подвела меня к стоящему в углу холсту, который был прислонен к стене.

Она подняла картину и показала мне.

— Получилось не идеально, но в целом я довольна.

С помощью смешанных бликов оранжевого, пурпурного и желтого Мелоди удалось прекрасно передать ошеломляющие краски заката над океаном. Точно были изображены облака. Невозможно было понять, как сочетанием зеленого, голубого и белого художница сделала живым нарисованный на холсте океан. Казалось, волны движутся к берегу. Мое внимание привлекла одинокая раковина с искусными белыми и коричневыми линиями. Она просто лежала на тщательно выписанном бежевом песке. Хотя раковина была совсем маленькой, она была центром картины, все остальное казалось лишь фоном.

— Как это прекрасно. Здорово, что у вас есть возможность просто сесть и нарисовать что-то по своей прихоти. Как долго вы создавали эту картину?

Мелоди опустила картину на пол, прислонив ее к ножке стола.

— Часа полтора. Но не всегда так легко дается. Наверное, с писательством то же самое: иногда вы просто чувствуете это в себе, верно? Творчество начинает струиться по вашим венам, и нужно бросить все на свете и отдаться порыву. Вот почему мне необходимо было оказаться сегодня на берегу.

Когда художница заговорила об искусстве, ее глаза наполнились настоящей страстью.

Эта женщина восхитительна.

— Понимаю, о чем вы говорите, Мелоди, — произнесла я, — нечто похожее я чувствовала, когда идея книги пришла мне в голову. Первые три главы появились на одном дыхании. А после того как заключила договор с издательством, начала прессовать саму себя, и все прекратилось.

— Раш сказал, что ты пишешь в романтическом жанре?

Я опять поразилась тому, как много он рассказал обо мне своей матери.

— Да. Современном. Если я смогу продолжить, конечно.

— Ничто так неспособно помешать творчеству, как давление. Могу представить. В прошлом я написала несколько работ на заказ. Между тем, что делаешь по своей воле, и тем, что по обязанности, огромная разница.

— Совершенно верно.

— Ты найдешь свой путь, обретешь вдохновение, Джиа. Это обязательно случится.

Не хочу ее отпускать.

— Благодарю. Надеюсь, так и будет.

Мы стояли, глядя друг на друга. Можно было подумать, что я ей тоже нравлюсь. Не хотелось с ней расставаться. Мелоди Рашмор очаровала меня.

— Я бы хотела иногда полюбоваться вашими картинами, — вдруг сорвалось у меня с языка.

Надеюсь, я не была слишком наглой, предвосхитив ее ответ.

— Конечно. Добро пожаловать ко мне домой в любое время, когда захочешь. У меня есть студия со множеством картин.

— Правда? Я была бы очень рада.

— А теперь что здесь такое? — подошел сзади Раш.

От него пахло дымом. Мой пульс участился. Не могла предсказать реакцию на болтовню с его мамой, но решила вести себя хладнокровно.

— Возьмешь меня в студию твоей мамы? Хочу увидеть ее картины. Все до единой.

Его брови вопросительно поднялись.

— Это правда?

— А как же. — Я скрестила на груди руки.

— Если бы я знал, что вы тут споетесь, быстрей бы шевелился, — сказал он.

— У нас с Джией много общего. — Мама лукаво улыбнулась.

— Разумеется, обе — занозы в заднице, — сострил он.

По отсутствию реакции на слова сына я поняла, что Мелоди привыкла к его сарказму, и с облегчением подумала, что он не кажется больше таким взбешенным.

— Вы уезжаете сегодня? — поинтересовалась я у Мелоди.

— Нет. Останусь на пару дней.

— Каждый год, когда мама приезжает сюда на свой день рождения, мы ходим в одно местечко, где дают ее любимые блинчики к завтраку, — произнес Раш.

— Завтра у вас день рождения? — обернулась я к Мелоди.

— Нет, сегодня.

— О боже мой! С днем рождения!

— Благодарю. Раш попросил шеф-повара приготовить для меня специальное блюдо. Лосось «Оскар». Вкуснотища!

У меня потеплело на сердце от того, как нежно и внимательно он относится к своей маме. Мне очень нравилась эта сторона его натуры. Если бы в остальное время он не был бесчувственным придурком.

Порывшись в кармане, Раш протянул матери ключи.

— Вот. Возьми, откроешь сама.

— Вернешься ночью? — спросила Мелоди.

Похоже, она хорошо знала сына, чтобы понять, что он может не прийти ночевать. Предполагалось, что заночует в гнездышке какой-нибудь шлюшки.

— Да. Закончу здесь кое-какие дела. Встретимся дома. Оставь здесь принадлежности для рисования. Сложу их в машину и привезу потом.

— Благодарю. Звучит отлично. Сгораю от нетерпения принять горячую ванну.

Мелоди обернулась и раскрыла объятия.

— Джиа… очень рада с тобой познакомиться. Скажи, когда захочешь приехать. Заварю чай и освобожу вечер.

— Замечательно, Мелоди, — произнесла я, обнимая ее. — Спасибо. Планирую это сделать. Очень приятно было познакомиться.

Она стала было уходить, но вдруг остановилась.

— А ты не хотела бы оставить у себя картину, которую я сегодня нарисовала? У меня их столько… уже не могут вместиться в студию.

— Боже, я была бы счастлива. Вы уверены, что хотите подарить ее мне?

— Абсолютно. Рада, что она будет у тебя.

Мелоди подошла к картине и протянула ее мне.

— Огромное спасибо! Этот подарок исправил мой вечер. Повешу ее в своей комнате.

Я проследила, как она направилась к лестнице и исчезла из виду. Ресторан уже закрылся, и мы с Рашем остались на крыше одни.

Держа в руках картину, я рассматривала ее.

— У тебя потрясающая мама.

— Не буду спорить.

Положив картину на стол, я несколько секунд смотрела на Раша.

— Что случилось? — спросил он. — Почему ты так странно на меня смотришь?

— Ничего не случилось.

— Дай-ка угадаю… не можешь понять, как у парня с таким черствым сердцем и скверным характером может быть такая мягкая, нежная, ласковая мать?

— Я этого не сказала, — засмеявшись, произнесла я.

— Но подумала.

— Нет. Точно не подумала, потому что наверняка знаю, что ты тоже хороший человек. А теперь поняла, откуда у тебя вторая сторона натуры. Ты был добр со мной. Просто иногда ты стремишься все испортить.

Я помолчала.

— Хочу, чтобы ты знал: я извинилась перед твоей мамой за свое поведение в баре. А теперь извиняюсь перед тобой.

— Все в порядке. Разве что… ты травмировала мою мать осознанием того, что ее драгоценный сын любит вскрывать задницы. Теперь ее ждут ночные кошмары. — Босс подмигнул.

— Ты чокнутый.

Мы оба расхохотались. По крайней мере, он больше меня не ненавидел.

— Прости, тогда, на улице, я потерял контроль, — сказал он, когда смех затих.

— Вовсе нет. — Я покосилась на него.

— Ты права, пожалуй, я бы снова повторил то дерьмо.

— Представляю.

— Ты разозлила меня, разговаривая с этим придурком-барменом, вот я и потерял голову.

— Что же, если ты не хочешь быть со мной, значит, должен привыкать к подобным сценам.

— Это не значит, что такие сцены должны мне нравиться, особенно прямо под носом, на рабочем месте.

Не желая обсуждать это сейчас, я выдохнула.

— Мы можем забыть обо всем, что случилось сегодня вечером? За исключением знакомства с твоей потрясной матерью?

Тут Раш удивил меня ответом.

— Разумеется. Легко.

Раш пошел к бару.

— Хочешь стаканчик на ночь?

— Я за рулем. Взяла сегодня машину Райли. Так что выпить не получится.

Не обратив внимания на мои слова, Раш схватил стакан.

— Сделаю послабее и не дам выпить больше одного.

— В чем подвох? Как я должна выругаться, чтобы заслужить сегодняшнюю бесплатную выпивку?

— Ну… ты намекнула в присутствии моей мамы на анальный секс, детка. Так что я бы сказал, что вполне заслужила.

Не знаю, от смущения или от того, что босс назвал меня деткой, по спине пробежала дрожь.

— Мой бог, неужели это на самом деле случилось? — Я прикрыла рот рукой.

— Боюсь, что на самом деле.

Я молча наблюдала за тем, как он готовит какую-то фруктовую смесь, сует в стакан маленький зонтик и подвигает ко мне стакан.

Делая глоток, я подумала о том, как сразу прониклась симпатией к Мелоди.

— Жизнь — забавная штука.

— Забавная? — Он выгнул бровь.

— Ага. Подумала о том, что у нас с тобой зеркальные жизненные ситуации. У меня отличный отец, но нет матери. А у тебя потрясающая мама, но нет отца. То есть он есть… но ты понимаешь, что я имею в виду.

Наклонившись к стойке бара, Раш на мгновение закрыл глаза.

— Да, к сожалению, понимаю… что ты имеешь в виду.

— В любом случае нас это роднит. Общаясь с Мелоди, я немного позавидовала тебе, потому что всегда хотела, чтобы у меня была такая вот мама. Но потом напомнила себе, что тебе тоже кого-то не хватает.

Раш вытирал стойку бара, но потом остановился и посмотрел на меня.

— Даже не знаю, почему говорю тебе все это. Наверное, это всего лишь…

— Я о том же подумал, когда встретил твоего отца.

— Правда? — Меня удивило его признание.

— Правда. Помню, подумал, что хотел бы видеть такого крутого чувака своим отцом. Так что ты не сошла с ума. Зависть — дело естественное. Иногда не понимаешь, чего тебе не хватает, пока не столкнешься с этим лицом к лицу.

— Ага. Точно.

Раш сформулировал мои собственные мысли.

— У тебя тонкая душа, парень.

Мне хотелось проторчать с ним в баре всю ночь. Поймав себя на том, что опять падаю в бездну, хотя думала, что нахожусь на пути преодоления своих чувств, я сделала над собой усилие.

— Мне действительно надо идти.

Раш вышел из-за стойки бара и остановился прямо передо мной.

— Будь осторожна на дороге.

Раш находился в опасной близости, тонкий аромат одеколона, смешанный с запахом дыма от сигарет, сводил меня с ума, напоминал о ночи, которую он провел в моей постели. Я хотела идти, но не могла двинуться с места. Соски стали твердыми, как камень, и вдруг я почувствовала необходимость ответить на его вопрос.

— Никто никогда не входил в мои задние двери, но перед правильным человеком я их открою. Широко.

И, не дожидаясь его реакции, проскользнула мимо и направилась к двери.

Я еле-еле заснул.

Я еле-еле проснулся.

Я был в полном дерьме.

Нечего и говорить: после слов, что прошлой ночью вырвались у Джии, мой член повел себя не лучшим образом.

Черт. Меня. Побери!

Прежде чем отправиться на завтрак с мамой, надо было взять себя в руки.

В конце концов, изрядно подрочив под холодным душем, я спустился вниз. Обычно ничем подобным я не занимаюсь. Предпочитаю находиться внутри настоящей женщины, но что поделаешь, не имея возможности воплотить свои мечты в реальность, лучшее, что я мог себе позволить — это мысли об анальном сексе с Джией во время мастурбации.

Когда я наконец возник на пороге кухни, мама уже ждала меня.

— Доброе утро, соня!

— Привет, ма, — сказал я, наливая приготовленный ею кофе.

— Я уж и не ждала, что ты когда-нибудь спустишься.

— Ага, дрых без задних ног. Давай поедим что-нибудь. Помираю от голода.

От голода по твоей заднице, Джиа.

— Я хотела подождать, пока ты спустишься, но позавтракать с тобой не смогу. Надо домой — совсем забыла, что сегодня доставят диван.

— Эх, жалко…

— Почему бы тебе не позвонить Джии? Попроси ее позавтракать с тобой. Мне нравится эта девочка.

— Ну, мам…

— А ну-ка присядь, Хитклифф.

Черт. Если мать усаживает тебя рядом и называет Хитклиффом — это всегда плохой знак. В последний раз такое произошло, когда мне было семнадцать и она сообщила, что наша собака умерла.

Однако я подтащил стул и уселся.

— Сын, ты знаешь, что я редко сую нос в твою личную жизнь.

Я взмолился, чтобы после вчерашнего дебоша с задницей все так и оставалось.

— Знаю…

— Ты никогда не рассказываешь о своих женщинах. По правде говоря, единственный раз я видела девушку, с которой ты… встречался… вылезающей посреди ночи из окна твоей спальни. Ты тогда был еще подростком.

Глаза у меня вылезли из орбит.

— Ты знала об этом?!

— Конечно. И о водичке, которую вы наливали в ликер, чтобы скрыть свое воровство, — засмеялась она, — а первое тату ты сделал в шестнадцать, но не показывал, пока не стукнуло восемнадцать. И о каждом случае, когда ты выкатывал мою машину с подъездной дорожки, чтобы «одолжить» ее на вечерок, если я запрещала являться домой поздно, тоже в курсе. Кстати, очень ценю, что ты каждый раз после этих «отлучек» наполнял бак.

— Почему же ты никогда даже не намекала насчет всего этого дерьма? — Я ошарашенно потряс головой.

— Ну это же часть взросления, дорогой. Я следила за тобой на расстоянии, чтобы убедиться, что ты не перегибаешь палку и не ввязываешься во что-нибудь слишком опасное. Но мне надо было позволить сыну жить и получать опыт самому, пока он находится под моей крышей. Если бы ты начал бузить после того, как съехал, некому было бы присмотреть за тобой. Это как дети, которые напиваются в первый раз, когда поступают в колледж. Они ведь попадают в гораздо худшие передряги, чем те ребята, которые получили свои первые уроки дома.

— Это… не знаю даже, что и сказать. Наверное, прости. За то, что притаскивал девчонок домой и вообще вел себя отвратительно.

— Не стоит, — мама улыбнулась, — я не затем рассказала все это, чтобы ты расстроился и начал извиняться. А чтобы показать, что, когда ты пытаешься скрыть что-то от меня, это далеко не всегда удается.

— Ты это к чему, мам?

Она наклонилась и похлопала меня по руке.

— У тебя чувство к Джии. А у нее к тебе. Сильное чувство.

Я запустил пальцы в волосы.

— Она не обычная потас… — я вовремя осекся, — она не из тех, с кем можно провести время и забыть об этом, не причинив ей боль, мам.

— Так зачем же тебе уходить и причинять ей боль?

Я хотел ответить, но сказать было нечего.

— Милый мой мальчик, иногда мысль о том, что все будет плохо, отнимает у нас прекрасные дары, которые посылает жизнь.

Моя мать не из тех людей, которые раздают советы направо и налево. Лучшему, что есть во мне, я научился, наблюдая за ее поступками, за тем, как она себя ведет. Так что несколько минут я обдумывал мамины слова. Я хотел быть с Джией, но не так, как это обычно бывало с другими женщинами: ужин и пара часов в постели. Я хотел находиться рядом, разговаривать с ней. Хотел отвести Джию к матери, увидеть, как загорятся ее глаза, когда она впервые увидит картины. И конечно, я был на грани помешательства от желания быть внутри нее — и не просто кончить. Я отчаянно желал заполнить собой все отверстия этой проклятой женщины. Всего несколько дней назад я хотел трахнуть ее в припухлый ротик. А как раз вчера был день задницы. Так почему же я не давал нам шанс быть вместе?

На это был только один ответ. И он мне очень не понравился.

Черт возьми, я боюсь!

Придя к этому неутешительному выводу, я взглянул на маму, которая спокойненько сидела и попивала свой чай, ожидая, пока я очнусь. Изучающе посмотрев на меня, она заговорила снова:

— Если боишься влюбиться в кого-то, то это значит, что ты готов, милый мой.

А я-то все эти годы был уверен, что так ловко скрываю от матери все свои делишки. Я снова встряхнул головой.

— Ты всегда была таким философом, а я и не замечал.

— Знаешь, самые заядлые философы тоже влюбляются, — засмеялась мама.

Эти слова больно задели меня. Конечно, я знал, что отец повел себя с ней как последняя скотина, но никогда по-настоящему не задавался вопросом, почему, пока я не вырос, у мамы не было бойфренда. Что за черт… это был странный разговор.

— Почему ты никогда не ходила на свидания, когда я был маленький?

— Я по-настоящему любила твоего отца, — вздохнула она, — тогда он не был таким, как сейчас. По крайней мере, не показывал худшие стороны своего характера. Или я не хотела их видеть. Когда узнала, что он женат, была просто ошеломлена. Тогда он и показал свое истинное лицо… Выздоравливала я долго, к тому же была слишком занята воспитанием своего прекрасного сына… работой… живописью. Вернее, делами я оправдывала свое нежелание впускать кого-то в свою жизнь. Возможно, ты не захочешь услышать это, но… я не вела такую уж целомудренную жизнь, хотя ты никогда не видел мужчин, с которыми я встречалась.

— Ты права. Определенно не хочу ничего такого слышать.

— Мой взгляд на отношения был ненамного лучше твоего, — мама улыбнулась, — поэтому мне так ясно, что с тобой происходит. Это так похоже на жизнь, которую я вела долгие годы.

— И вот ты даешь мне советы. Хотя сама их не придерживаешься.

Тут мама встала и, прежде чем сесть обратно, поставила кружку в раковину.

— По правде говоря, я последовала своему совету. Встретила кое-кого.

Мои брови подпрыгнули сами собой. Все это было как-то странно.

— О, неужели?

— Его зовут Джефф. Он куратор арт-галереи. Мы уже почти год как вместе.

— Целый год? Почему ты ни разу даже не упомянула о нем? И не познакомила нас?

— Сама не знаю. Вначале я думала, что все будет как обычно. Не ожидала, что во мне появится и расцветет такое красивое чувство.

Ничего себе!

— А сегодня ты просто решила открыться, так ведь?

Мамуля засмеялась и встала. Впервые за долгое время я присмотрелся к ней внимательней. Она выглядела по-настоящему счастливой.

— Надо идти, а то прозеваю диван. И тогда сдерут деньги еще за одну доставку. Почему бы вам с Джией не заглянуть ко мне на ланч на следующей неделе? Я бы показала ей свои работы, потом мы могли бы пойти в галерею Джеффа, посмотреть, что там есть, и вместе пообедать. Думаю, вам пришла пора встретиться.

Мама подошла, и я крепко обнял ее. В груди защемило от мысли о том, что у Джии нет матери, которую она может обнять. Даже захотелось поделиться своей.

— Подгоню для тебя машину.

Поймав мамин взгляд в зеркале заднего вида, я помахал вслед отъезжающему авто.

Задумавшись, я стоял на подъездной дорожке возле дома.

И тут до меня дошло, что я только что назначил двойное свидание с собственной матерью и с женщиной, с которой даже не встречаюсь.

Я притворялся, что чиню автомобиль… впервые.

Пропустив мимо ушей предложение мамы пригласить Джию на завтрак, я тем не менее решил провести время, якобы ремонтируя ее машину, которая была уже в порядке, но об этом я ее хозяйке не сказал. То есть починил, а потом проиграл пари, чтобы иметь возможность делать ремонт, который уже не требовался. Все, что имело отношение к этой женщине, становилось немного чокнутым.

Тем не менее я валялся под «Ниссаном», слушал музыку и притворялся, что занимаюсь всякой ерундой. Постучав в дверь, взял ключи, которые типа были необходимы, чтобы починить тормоза и шины.

Сказал, что пришел отработать проигранное пари и должен начать прямо сейчас, чтобы потом отправиться на одну из своих строительных площадок. Правда была в том, что по субботам бригада не работала. Просто не хотел заставлять ее приглашать меня остаться или что-то в этом роде. Голова еще немного кружилась от разговора с матерью, и я не был в нужном расположении духа, чтобы проводить время с Джией.

Примерно через полчаса после начала псевдоремонта я почувствовал шлепок по бедру и вылез из-под капота.

Черт побери!

Я даже не попытался скрыть глупую ухмылку. Рядом с машиной стояла Джиа в желтом бикини, держа в руках два стакана с чем-то вроде холодного чая. Пышную и до чертиков манящую грудь еле скрывала крошечная полоска материи.

— Что за хрень на тебе надета, — прохрипел я наконец.

Она посмотрела вниз.

— Купальник. Погода отличная, так что я собираюсь часок-другой поваляться у бассейна, прежде чем начну писать.

— Это же просто лоскутки. Будто кто-то покромсал нормальный купальник.

Джиа склонила голову набок.

— Хочешь сказать, что тебе не нравится?

— Ты носишь это на людях?

— Обычно нет. Только дома, потому что его и правда не так много. Но он прекрасно подходит для загара.

— Хорошо.

Не спрашивая, я выхватил стакан из ее рук и залпом опрокинул. Сегодня было не так уж жарко, но внезапно я начал потеть.

— Благодарю за чай. Тебе лучше вернуться во двор, а то обвинят в непристойном виде.

Она прищурила глаза.

— Придурок.

— Ага. Знаю. Ясно дали понять. Ты… и моя мать.

Джиа надула губки.

— Хочешь, чтобы я всегда хреново чувствовала себя из-за этого?

— Очень может быть. — Я оскалился.

Тут Джиа показала мне язык.

Дьявол, до чего же мне хочется видеть, как этот язычок лижет головку моего члена.

Я сел на подъездную дорожку, приготовившись снова лечь под машину и закончить свой фейк-ремонт.

— Если понадоблюсь, буду у бассейна.

Я снова устроился под капотом.

— Ладно.

Ну конечно, это был еще не конец. Ведь это же Джиа.

— Раш!

Я выполз наружу.

— Что?

Лукавая усмешка пробежала по ее лицу.

— Просто не хочу, чтобы ты пропустил мой уход. Учитывая твою одержимость моей задницей в последнее время.

И прежде чем я успел что-то ответить, она повернулась, показав заднюю часть своего купальника. Вернее, ее отсутствие. На Джии были стринги, которые открывали два идеальных полушария, и они, покачиваясь, дразнили меня, пока их хозяйка шествовала к дому.

Господи Иисусе! До этого я никогда не задумывался о Боге, но сейчас, когда он испытывал мое терпение, понял, насколько он бессердечен.

Джиа загорала во дворе. Разумеется, она лежала на животе, так что я мог рассмотреть ее задницу во всей красе. Выглядела она изумительно: с того места, где я стоял, была похожа на выпуклое перевернутое сердечко.

С трудом заставив себя поднять глаза, чтобы посмотреть ей в лицо, я откашлялся и продолжил:

— Вот ключи. Роторы тоже никуда не годились. В будущем не езди с плохими тормозами. Это может превратить маленькую проблему в большую.

Джиа прикрыла глаза от солнца и повернула ко мне голову, все еще лежа на животе.

— Спасибо. Хочешь, накормлю тебя завтраком? Это самое малое, чем я могу тебя отблагодарить за часы, проведенные за ремонтом.

Ну если в меню входит твоя задница…

— Нет, надо идти.

Джиа переместилась со своего плоского живота на колени в позу йога, дав полюбоваться своей задницей, прежде чем повернуться ко мне.

— Уверен? — Она прикусила нижнюю губку. — Ты должен был нагулять аппетит.

Она что, издевается? Аппетит-то у меня есть.

— Прости, должен бежать.

Я твердил одно и то же, как заезженная пластинка, но все еще стоял на месте. Голова хотела побыстрей убраться отсюда, но предательские ноги не двигались с места. Особенно когда Джиа встала, повернулась, практически коснулась меня задницей и протянула лосьон от загара.

— Можешь нанести мне на спину солнцезащитный крем? Не хочу обгореть.

Нет!

— Конечно.

— Спасибо.

Взяв крем, я выдавил шарик белого цвета на ладонь. С трудом сглотнув, начал втирать его в спину Джии. Ее плечи были теплыми и мягкими, покрытыми тончайшим пушком. Они напоминали персик. Просто слюнки потекли от желания укусить их.

— Можешь чуть пониже?

Когда я переместил руки на середину ее спины, дыхание сперло, член разбух. Поистине, я вторгся на опасную территорию.

— Еще ниже, — приказала Джиа.

По ее хриплому голосу было понятно, что не я один тут в таком состоянии. Я начал втирать лосьон чуть выше уровня бикини.

Когда я закончил, эта девица повернула голову так, чтобы я видел ее профиль, и, закрыв глаза, прошептала:

— Ниже.

Черт подери!

Тут я не мог остановиться. Схватил солнцезащитный крем, выдавил его столько, что хватило бы на все тело, и начал втирать его в аппетитные ягодицы. На левой была удивительная родинка в форме сердца, очень симметричная. Кончиками пальцев я провел по ней. Когда я подхватил озерцо лосьона в верхней части ее попки и начал втирать его по линии бикини между «щечками», Джиа издала низкий стон.

Давай еще! Я готов слушать эти звуки снова и снова.

Все, о чем я мог думать в этот момент, было горячее желание нагнуть ее и отыметь сзади. Чтобы след от моих зубов остался на каждом дюйме ее бархатных плеч, в то время как я проникал бы внутрь так глубоко, чтобы никогда уже не выйти оттуда. Когда Джиа, сделав шаг назад, прижалась ко мне всем телом, мое сердце бешено заколотилось. Но… мне не хотелось, чтобы это произошло таким образом. Эта девушка была не из тех, кого трахают, нагнув на заднем дворе, давая полюбоваться на это зрелище всем соседям.

— Джиа… — Мой голос дрожал, пока я старался удержаться от того, что могло случиться уже секунды через две.

К счастью, женский голосок развеял туман похоти, который я не мог преодолеть. Только это была не Джиа. Повернув затуманенную голову, я понял, что это Райли, ее соседка по дому, тоже работавшая на меня.

Черт!

— Ой, извиняюсь. Не знала, что ты не одна! — воскликнула она.

Инстинктивно я отпрыгнул назад.

Райли исчезла в доме, и в те секунды, что потребовались Джии, чтобы обернуться, я пришел в себя.

— Прости, — сказала она, — ты готов нанести остаток?

— Должен идти.

Я сказал это уже в третий раз, но теперь намеревался исполнить свое намерение. Пытаясь выбраться, я практически споткнулся о банку с кремом.

— Раш, подожди! — воскликнула Джиа.

Но я не остановился, пока не оказался в своей машине. Я не знал, почему это вдруг я убегаю, как последний трус, но тем не менее чувствовал, что делаю этим одолжение для Джии.

Еще один день пролетел. Никаких записей, никакого сюжета. Не сделано абсолютно ничего.

Ко всему прочему за те несколько часов, что я провела, валяясь на животе на заднем дворе дома в ожидании, когда Раш пожалует туда, у меня обгорела задница. Я в жизни не носила купальник со стрингами, поэтому мои не знавшие солнца ягодицы сейчас горели огнем.

Утром, когда заявился Раш, я прошмыгнула в комнату Райли и схватила один из ее откровенных нарядов. До сих пор не могу поверить, как мне хватило наглости расхаживать в таких крошечных штучках, едва прикрывавших соски и выставлявших напоказ всю задницу.

Но даже появление перед ним практически голой не сработало. Меня это здорово расстроило и разозлило. Райли, заметив мое настроение, подсела рядом на диван.

— Выкладывай, что случилось, четырехглазка.

В миллионный раз за день я поменяла положение, стараясь больше опираться на левый бок, где ожог был меньше, и сдвинула очки на лоб.

— Не представляю, как ты носишь этот купальник. Задница у меня превратилась в горелый тост.

— Ну уж нет! Больше не увильнешь от разговора, сваливая все на обгоревшую задницу. Выкладывай, что тебя так расстроило?

— На что это ты намекаешь?

Райли стрельнула в меня красноречивым взглядом, который говорил: больше ты меня за нос не поводишь!

— Что происходит между тобой и боссом? Я видела, как нынче утром он втирал тебе лосьон в задницу. Выглядело так, будто он вот-вот брызнет в тебя совсем другим кремом.

— Он пришел подремонтировать мою машину. Я практически бросилась на него. Снова. И… ничего не получилось.

— Честно говоря, не понимаю, что ты в нем нашла. Ну ладно, признаю — он секси. Но ведь такой придурок!

Я встряхнула головой.

— Вот и нет. Не такой, когда узнаешь получше. Думаю, это его способ держать людей на расстоянии. Он не так просто подпускает к себе.

— Но тебя подпустил?

— Думаю, да. У нас есть контакт. Знаю, что его влечет ко мне. А меня так определенно тянет к нему. И даже больше… Но толку в этом никакого, потому что Раш не позволяет, чтобы между нами произошло что-то на физическом уровне, как бы сильно я ни старалась. Не могу понять, в чем дело.

Райли подняла указательный палец.

— Ты только что сама ответила на свой вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сказала, что вас связывает нечто большее, чем физическое влечение.

— И что из этого?

— Это и есть проблема.

— Что-то я не догоняю.

— Такой парень, как Раш, принадлежит к типу «поматросил и бросил». Я работаю в «Высотке» уже три года и знаю, к какому типу красоток его тянет.

Я закатила глаза.

— Ну да. К шлюшкам. Видела парочку таких.

— Есть и причина, почему он имеет дело только с подобными девицами.

— И что за причина?

— Не знаю, — засмеялась Райли, — может, тебе признается, если вы так близки, как ты сказала.

Она пожала плечами.

— Ну… возможно, обжегся в отношениях со своей бывшей.

— Не думаю, что у него когда-нибудь были долгосрочные отношения.

— О’кей, — Райли задумчиво приложила палец к губам, — это не те отношения, которых обычно боятся, это должны быть очень плохие отношения. Чаще всего с бывшими. Но? может быть, с кем-то другим.

Его отец!

И то, как он обошелся с его матерью. Наверняка, это очень повлияло на его взгляды и поведение. Но мне не хотелось обсуждать личные дела Раша с Райли, хотя я и считала ее отличной подругой.

— Не уверена. Но предположим, что он избегает по-настоящему близких отношений из-за чего-то, что случилось в его жизни. Мне-то что делать в таком случае?

Райли метнула в меня подушку, лежавшую у нее на коленях.

— А ты и не знаешь, дурочка? Дай ему то, что он думает, что хочет, и позволь отношениям развиваться естественно. Скажи, что просто хочешь секса без обязательств на лето. Успокой его насчет продолжения каких-то там отношений. Начните заниматься сексом, и если вам суждено быть вместе, все встанет на свои места до того, как он успеет сообразить, что к чему.

— Не знаю… звучит так, будто кто-то из нас может быть ранен.

— Конечно. Ты. Если после того как вы натрахаетесь всласть, он прекратит встречаться, разумеется, тебе будет больно. Но что у тебя есть сейчас? Непонятная дружба с воздержанием. Рассуди сама: когда ты уедешь в конце лета, все равно ведь будешь горевать от того, что он не захотел близости, верно? Так не лучше ли устроить забойное лето, пусть и с болью, если ты в любом случае собираешься тосковать в сентябре?

Признаться, подруга была права, но… оставалась одна небольшая проблема.

— Но Раш не рассматривает меня в таком качестве.

— Так заставь его.

— Как?

— Сколько у тебя еще времени до работы?

Я глянула на часы.

— Около полутора часов.

Райли встала с дивана.

— Давай двигайся. У нас не так много времени, чтобы сделать из тебя образцовую шлюшку.

Я ощущала себя так, будто Дама в Розовом только что превратила меня в Сэнди из «Бриолина». Выйдя из машины, я в последний раз оглядела свой наряд и глубоко вздохнула. Красная кофточка выше пупа, короткая юбка и каблуки, на которых я не надеялась продержаться и полчаса, не говоря уже о том, чтобы работать. Райли как следует надо мной поработала и сделала макияж со всеми этими подводками, которые я часто видела на Ютубе, но никогда не удосуживалась сделать сама.

Направляясь к двери, я взглянула на свое отражение в зеркале. Неплохо. Сексуально и немного распутно.

Определенно, я сейчас гораздо больше похожа на девушек, с которыми Раш привык встречаться. Открывая дверь, Дуб присвистнул.

— Прекрасно выглядишь, Джиа.

Я покраснела, но его комментарий немного повысил градус уверенности.

— Благодарю.

Зайдя внутрь и оглядевшись, я почувствовала волну облегчения: от босса не было и следа. Переодевание было лишь частью плана. Я должна была набраться наглости, чтобы подойти к Рашу и предложить ему… ну, свое тело.

Я окунулась в обычную подготовку к вечеру: просматривала бронирование, смотрела специальные блюда на кухне, чтобы знать, когда люди позвонят и спросят — а они всегда звонили заранее и спрашивали, — приносила дополнительные бутылки вечернего ликера, помогала официантам накрывать столы. Так я провозилась около часа, но Раш будто испарился. Это усыпило мою бдительность, и, успокоившись, я подумала, что, возможно, хозяин сегодня и не заявится вовсе, так что не придется ему предлагаться.

Поэтому, когда я открыла дверь в подсобку, чтобы поставить телефон на зарядку, никак не ожидала кого-то там найти.

Увидев Раша, я просто подпрыгнула. Его стол был необычайно прибранным, а сам босс сидел, уставившись в пространство.

— Ой, Раш, это ты, извини! Не думала, что ты здесь.

Его взгляд медленно скользнул сверху вниз по моему телу и еще медленней пополз наверх, на несколько секунд задержался на глубоком декольте, выставляющем наружу все богатство, потом встретился с моим.

— Есть причина для такого прикида?

Вот дерьмо!

Он только что дал мне прекрасную возможность высказаться. Я сглотнула и попыталась не ерзать от смущения.

— В общем, да.

Глаза Раша сузились.

— Свидание?

— Возможно.

Он напрягся.

— И кто этот счастливчик?

Пульс стал бешеным. Вот-вот все случится.

Не трусь, Джиа! Не будь мокрой курицей, черт тебя дери!

Раш встал из-за стола и обошел его. Кабинет и так был не очень большим, но когда на расстоянии двух футов от босса я выкладывала все, что хотела сказать, казалось, что стены, как сосны, смыкаются над головой.

Раш сложил руки на груди, его челюсть дрогнула.

— Для кого ты так вырядилась, Джиа?

Смотря под ноги, я глубоко вдохнула и подняла голову, встретив его взгляд.

— Для тебя. Я вырядилась так для тебя.

Босс сделал шаг навстречу. Его лицо было непроницаемым, по нему невозможно было ни о чем догадаться.

— Ты надела такие откровенные вещи для меня, я правильно понял?

Я кивнула.

— Тебе нравится дразнить меня?

Мои ладони стали влажными.

— Нет. Ну ладно, да. Но я вовсе не хочу дразнить тебя.

Он склонил голову набок.

— То есть ты больше не дразнишь меня?

— Нет.

— Но все-таки надела этот наряд?

— Ага.

— В таком случае понимаешь ли ты, что я имею в виду под словом «дразнить»?

Давай, Джиа, сделай это! Просто выпали!

Я глубоко вдохнула воздух в последний раз. Давай, или у тебя будет гипервентиляция легких!

— «Дразнить» — значит провоцировать кого-то без намерения довести дело до конца.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— А я как раз хочу довести дело до конца. Думаю, что мне и тебе… нам надо заняться сексом.

Теперь, после того как пробка вырвалась из бутылки, слова полились неудержимым потоком.

— У тебя нет отношений. Нас явно тянет друг к другу. Иногда мы ладим… хотя иногда и ссоримся. Но сейчас лето, а… ты ведь понимаешь… у обоих есть потребности. Почему бы нам не стать секс-приятелями?

Произнеся последние слова, я съежилась, думая, что выражаюсь, как шлюха. Или Райли. Что ж… Райли действительно часто спала с кем попало. Но это к делу не относилось. Теперь я не могла удержать бессвязный поток мыслей и тем более слов. Отлично. Просто великолепно!

Раш выгнул бровь.

— Секс-приятелями?!

Я наконец захлопнула свои накрашенные губы, призывавшие меня трахнуть, и кивнула.

— То есть ты хочешь спать со мной? И ничего больше?

Я опять кивнула.

— Понял.

Раш внимательно посмотрел на меня.

— Давай начистоту… мне надо знать точно. Ты не хочешь встречаться со мной?

— Нет.

— Но ты хочешь трахаться со мной?

— Да.

— То есть ты хочешь сказать, что я могу прийти к тебе в любое время после работы, когда только захочу, и отыметь тебя?

Сглотнув, я кивнула.

— И может быть, иногда ты будешь делать мне минет?

— Конечно.

— И я могу смыться сразу после секса? Без вот этих вот объятий и прочих нежностей?

— Точно так.

Его лицо было таким непроницаемым, что никак невозможно было догадаться, что творится в его голове. После целой минуты напряженного изучающего взгляда, под которым я чуть не рухнула на пол, он направился обратно и сел за стол.

— Сколько у меня времени?

— Прости, что ты сказал?

— Сколько у меня времени, чтобы дать ответ на твое предложение?

— Эээ…

Этот момент я не продумала. Но и вечно мучить себя тоже не могла. Выпрямив спину, я ответила:

— До конца вечера.

Раш взял ручку и вытащил листок бумаги из аккуратной стопки, лежащей на углу стола. Начав читать, он буркнул, не глядя в мою сторону:

— Возвращайся на свое место, Джиа.

Ну и видок у нее был, когда я прервал поцелуй!

Оторваться от нее оказалось самым трудным испытанием, которое до сих пор выпадало на мою долю. Но нам необходимо было все обсудить. Кроме того, не могло быть и речи о том, чтобы трахнуть ее в собственном кабинете. Но я находился в опасной близости от этого шага. Еще несколько секунд — и ничто в мире не могло бы меня остановить.

— Что ты собираешься мне сказать? — произнесла она, хватая ртом воздух.

Мой член еще был твердым, как скала, но я нашел в себе силы начать разговор.

— Если бы ты заткнулась на две секунды раньше, то убедилась бы, что ошибаешься насчет того, что я собирался сказать сегодня вечером.

Глубокий вдох…

— Я не желаю только тра… — поскольку дело было важное, я исправился, — не желаю всего лишь спать с тобой.

Выдохнув, я выдавил из себя и остальные слова.

— Думаю, нам надо… посмотреть, как пойдут дела.

У нее дрогнул подбородок.

— К чему это ты клонишь?

— Когда ты вошла в мой кабинет, вся расфуфыренная, как какая-нибудь Бетти Буп, я как раз размышлял о нас, вернее, о моих чувствах к тебе. Но тут понимать нечего, кроме того, что я их отрицал. Я не могу ничего обещать тебе, Джиа. Не могу гарантировать, что я все с треском не обломаю. Но… я хочу попытаться.

Ее глаза распахнулись от искреннего удивления.

— Ты хочешь большего, чем просто секс?

Я кивнул.

— Ну да.

Подойдя поближе и обхватив руками ее щеки, я стер остатки помады с губ.

— И тебе не нужно все это дерьмо на лице. Ты и без него чертовски красива. Клянусь, в следующий раз я сцелую с тебя всю эту помаду.

— Это вызов? — На щеках Джиа заалел румянец. — Итак… что нам теперь делать? Куда нам дальше?

Идея встреч была чужда мне. Не помню, когда в последний раз я водил женщину на настоящее свидание. Чем медленней продвигалось дело с Джией, тем меньше было шансов, что я все испорчу. Это означало, что на время надо было во что бы то ни стало не оставаться с ней наедине.

— Завтра вечером у тебя выходной, так ведь?

— Ага.

— Заеду за тобой.

— Приглашаешь меня на свидание? — Эта девчонка ухмыльнулась.

От этой мысли сердце стало биться сильнее.

— Видишь ли, я не особо в курсе, как надо вести себя на свиданиях. Тысячу лет никого на них не приглашал. Но да… приглашаю тебя. Выведу в свет.

— Приглашаю тебя. Выведу в свет. Звучит очень похоже на «пойдем со мной на свидание», — поддразнила меня Джиа.

Я закатил было глаза, но потом примирительно улыбнулся.

— Ок. Пусть это будет свидание.

Что такое со мной сегодня творится?

Кинув третью за пять минут рубашку в угол, я замер в замешательстве. Можно подумать, никогда в жизни не ходил на свидание с женщиной.

Не привыкший наряжаться, я наконец напялил темно-серую рубашку и темные джинсы.

По правде говоря, я прекрасно знал, что правильная рубашка не спасет меня сегодня вечером от срыва. Ясно как день, что не смогу держать под контролем реакцию своего тела на Джию. Конечно, я хотел узнать ее лучше, общаться с ней. Но я хотел трахнуть ее сильнее, чем дышать, и боялся, что в ту минуту, когда мы коснемся друг друга, у меня снесет крышу и я сорвусь. Я просто знал это.

Я заказал столик в шикарном морском ресторане в получасе езды отсюда. Подумал, что чем больше мы будем находиться в машине, тем меньше шансов у меня все испортить на первом же «свидании».

Когда солнце только-только начало клониться к закату, я подъехал к пляжному домику.

Позвонил в дверь и, покрываясь потом, стал ждать, когда мне ответят. Вспомнив, что Джиа до сих пор не знала, кто владелец этого паршивого домишки, ухмыльнулся.

Когда Джиа открыла, она выглядела так, что мне захотелось вместо ужина полакомиться ею, причем на этом самом месте. Это лишний раз напомнило, насколько мне хреново. На ней было желтое струящееся платье с глубоким вырезом. Чертовски сексуальное, но ничуть не развратное. Джиа распустила волосы, обхватив их по линии лба блестящей лентой. В ее облике было что-то от Клеопатры. Естественная красота Джии в этот раз не была испорчена тоннами косметики. Я был рад, что она прислушалась к моему совету.

— Выглядишь неплохо. — Я улыбнулся.

— Ты тоже ничего, — ответила плутовка.

Не зная, что делать со своими руками, я засунул их в карманы. Каждое движение давалось мне с трудом. Я как будто забыл, как надо вести себя с девушкой. Теперь, когда мы вроде обо всем договорились и я мог беспрепятственно прикасаться к ней, я вдруг стал до чертиков бояться, что буду действовать слишком поспешно и все испорчу.

Когда мы уже подходили к «Мустангу», она спросила:

— Куда мы отправляемся?

— Ты когда-нибудь слышала о поместье «Океанский берег»?

— Конечно. Это место — просто сумасшедшая мечта.

— Тогда постарайся вести себя прилично. Постарайся сегодня вечером воздержаться от дебошей.

Устроившись поудобней, Джиа глубоко вздохнула:

— Скучала по поездкам в твоей машине.

Я тоже, черт побери!

Скрестив подтянутые загорелые ноги, Джиа показала их во всей красе в огромном разрезе почти до бедра, который, как оказалось, был на платье.

Черт! Черт! Черт! За время, проведенное в машине, я надеялся удержаться от глупостей.

Пошарив в кармане в поисках сигарет, я понял, что их там нет. Надежды, что я выживу полчаса в машине без курева рядом с этими ногами, не было никакой.

Перед выездом на хайвей я резко затормозил перед «7–11».

— Что ты делаешь?

— Надо купить сигареты. Забыл рюкзак дома.

Сказал — и быстро выскочил из машины, чтобы не слышать ее причитаний по поводу того, что я все еще курю. Сегодня не время для споров.

— Пачку «Мальборо», — сказал я кассиру.

Когда он протянул мне сигареты, я полез в карман и обнаружил, что забыл дома бумажник.

Вот дерьмо!

Увлекшись, как маленький щенок, своим гардеробом, я забыл о самой важной вещи.

Прислонившись к прилавку и тяжело вздохнув, я подтолкнул пачку обратно к кассиру.

— Прости, брат! Забыл бумажник дома.

Джиа, конечно, заметила выражение моего лица, когда я вернулся к машине.

— Что случилось?

Включив зажигание, я вздохнул.

— Возвращаемся. Я забыл бумажник дома. Мы просто остановимся у дома, и я за ним сбегаю.

Она дотронулась до моего бедра, отчего член тут же проснулся.

— Не говори глупостей, я могу заплатить.

Ни за какие блага мира я не позволил бы Джии сделать это, даже если потом вернул бы ей деньги. Более унизительного зрелища, чем девушка, которая открывает кошелек и платит за тебя в ресторане, трудно представить.

— Ну уж нет. Поедем обратно.

Всю дорогу до дома я пытался представить ее реакцию, ведь Джиа никогда не видела, где я живу.

Как и ожидалось, ее глаза при виде этой груды руин вылезли из орбит.

— О боже! Это твой дом? Он прекрасен!

Хотя я не разбрасывал деньги направо и налево, как мой отец и братец, единственная вещь, на которую я позволил себе потратить унаследованное состояние, был офигительный дом в невероятно красивом месте.

Два уровня, огромные окна и вид на океан — это была действительно классная берлога. И располагалась она на небольшом частном участке пляжа — именно там, где мне больше всего нравилось.

Я как раз собирался выскочить из машины, когда Джиа спросила:

— Не возражаешь, если я зайду с тобой? Хочется посмотреть, как все выглядит внутри.

Меня ничуть не удивило, что ей захотелось посмотреть интерьер. Конечно, я с самого начала должен был быть джентльменом и пригласить ее. Просто я не доверял самому себе, поэтому не мог оставаться с Джией наедине. Но что мне сейчас оставалось делать? После того, как она сама попросила об этом. Оставить ее в машине?

— Ах да, конечно.

Зайдя внутрь, Джиа огляделась, воспринимая современный минималистский стиль моего дома. Мебель большей частью была черная или серая. Стены основного пространства выкрашены в белый цвет и увешаны картинами моей матери.

Я специально попросил написать разные вариации лунной ночи над океаном.

Джиа, казалось, всем существом впитывала их в себя.

— Раш… это такое место… такое…

— Благодарю.

Ей не потребовалось много времени, чтобы заметить картины. Она направилась прямо к той, что изображала полнолуние.

— Это работы твоей матери?

Я следовал за ней по пятам.

— Да.

— Они прекрасны, — сказала моя девочка, легонько проводя пальцем по холсту. — У тебя пунктик насчет Луны?

— Она мне нравится, да. Она всегда здесь, со мной, и у нее тоже есть темная сторона, как и у меня. Вот я и попросил маму нарисовать разные изображения Луны над ночным океаном.

Я чувствовал, как колесики вращаются в голове Джии, как будто она силилась понять, почему я так привязан к Луне. Может, пыталась провести параллели между ночным светилом и моей жаждой надежности, или любви, или еще какого-то дерьма.

— Ну, мне определенно кажется, что Луна подходит тебе больше, чем Солнце.

Тут я вскинул бровь.

— Потому что я лунатик?

— Ага, конечно. А еще тьма, таинственные вибрации.

Джиа продолжала бродить по дому, не обращая внимания на мое настойчивое желание побыстрей убраться.

— Не возражаешь, если я поднимусь на второй этаж?

Похоже, я и не собирался избежать этой участи, а отчасти и вовсе хотел показать ей как можно больше, как будто привыкал к присутствию Джии в доме.

Вместо ответа я подтолкнул ее локтем и повел за собой вверх по лестнице.

Джиа провальсировала по спальне и распахнула дверь, ведущую на крышу.

Последние лучи солнца освещали волнующийся океан. Джиа замерла, наслаждаясь вечерним воздухом и пейзажем. Эта восхитительная девушка с развевающимися волосами, не отрываясь, глядела на воду.

Довольно долго мы простояли молча, прислушиваясь к шуму волн, а потом она вдруг заговорила:

— Если бы я жила здесь, клянусь, никогда бы отсюда не уехала.

В моем извращенном воображении мгновенно промелькнул образ Джии в наручниках, прикованных к кровати.

Не можешь приказать своим мыслям заткнуться?

Когда она зачем-то повернулась, я не удержался и выпалил:

— Знаешь, а ты настоящая красотка!

— Держу пари, что ты говоришь это всем девушкам, которых доводишь до своего балкона.

Я старался не водить женщин к себе домой. Обычно приходил к ним сам. В дом они попадали чрезвычайно редко, только тогда, когда этого невозможно было избежать. И я никогда не пускал их в эту спальню с балконом, использовал для «развлечений» гостевую комнату на первом этаже.

— Ты первая девушка, стоящая на нем.

Джиа нахмурила лоб.

— Ты серьезно?

— Ага. Парень я необщительный. Никогда не приводил сюда женщин. Здесь… наверху… это как бы мое святилище.

— Тогда как же ты позволил мне сюда вторгнуться?

— Дьявол его знает. Думаю… я доверяю тебе… или что-то в этом роде.

— Что-то в этом роде? — Она удивленно подняла брови.

— Что-то, чего я не могу понять. Схожу с ума по тебе. С той самой секунды, как в первый раз увидел. Ты что-то такое сдвинула во мне, что я не могу сдержать.

— Ну так… не сдерживай.

Я подошел поближе и заправил прядь волос за ее ушко.

— Похоже, как будто я хочу защитить тебя и одновременно развратить. Ужасно.

— Вовсе нет. Это мило.

— Если бы ты заглянула прямо сейчас в мои мысли, то не думала бы, что это мило.

— Думаю, у меня есть смутное представление.

Мне так сильно захотелось поцеловать ее, но вместо этого я посмотрел на телефон.

— Нам надо идти.

— Ты заказал столик?

— Ага. Мы потеряем бронь.

Джиа помедлила, а потом произнесла:

— Ты не возражаешь, если мы зависнем здесь? Нет настроения идти в ресторан. У меня чувство, будто я уже полжизни провела в ресторане. Мне бы хотелось посидеть на этой террасе с бокалом вина. Может, закажем что-нибудь навынос?

Джиа выразила ровно то, о чем я и мечтал, если бы до такой степени не боялся остаться с ней наедине.

Не услышав ответа, она сказала:

— Но если ты не хочешь…

— Нет. Все в порядке, — выпалил я, — можем остаться здесь.

Вечер становился все более сложным для меня.

Раш заказал итальянскую еду из ресторанчика под названием «Маргарита», расположенного через дорогу от его берлоги.

Мы выпили немного вина, закусывая баклажанами, пармезаном и креветками. Выглядел он намного более расслабленным, чем раньше.

Наверху было обалденное патио, и мы валялись в двух шезлонгах. Он потягивал вино, курил, а его волосы развевались на ветру. Уже стемнело, поэтому огонек его сигареты мерцал ярче.

Весь вечер он держался на расстоянии не менее двух футов. Но я не могла выбросить из головы вчерашний поцелуй и, конечно, желала, чтобы он придвинулся ближе. Так сильно и так страстно меня еще никто не целовал. Даже представить боялась, каков же он в постели.

После ужина мы болтали о множестве разных вещей, в том числе о том, как проходило наше детство, о его разнообразных занятиях. Мы умудрились поговорить обо всем, кроме того, что в действительности происходит между нами.

А сейчас мы молча пялились на океан.

— Мне здесь так спокойно. Здесь все дышит миром.

— Никому до тебя не показывал это зрелище.

— До сих пор не могу в это поверить.

Прежде чем протянуть ко мне руку, он потушил сигарету.

— Мне нравится, что ты здесь. Очень.

Заметив тень беспокойства на лице Раша, я сжала его руку.

— Кажется, тебя это немного напрягает. Что плохого в том, что тебе нравится мое присутствие?

Прежде чем нарушить тишину, он долго молчал.

— Не терпи от меня никакого дерьма, Джиа. Договорились?

— И что это значит?

— Если я начну приставать, поставь меня на место.

Было ясно, что Раш внутренне очень боится причинить мне боль. Может, корни этого страха уходили в те времена, когда его отец бросил мать.

— Знаешь, я могу ранить тебя так же сильно, как и ты меня. Помни, что имеешь дело с дочерью женщины, которая бросила мужа и ребенка. Во мне тоже течет дурная кровь. Но я не собираюсь париться из-за этого. И не боюсь тебя, Раш.

— А надо бы.

— Почему?

— Потому что я прямо сейчас хочу вытворять с тобой по-настоящему плохие штучки. Я должен отправить тебя домой прямо сейчас.

— Я не хочу уходить.

Его глаза впились в меня.

— Чего же ты хочешь, Джиа?

Чувствуя прилив храбрости, я поднялась с кресла, подошла к шезлонгу и села сверху.

— Вот этого, — сказала я, прежде чем найти его губы, и поцеловала его каждой частичкой своей души.

— Я хочу тебя, Раш, — прошептала я ему прямо в губы. Тогда он вдруг поднял меня и понес к кровати, и наши поцелуи стали еще ожесточеннее.

Бросив меня на кровать, босс навис надо мной.

— Я хочу продвигаться медленно, но мне необходимо попробовать тебя, Джиа.

Раш медленно поднял подол платья, уткнулся головой между моими ногами и нежно поцеловал кожу между бедрами.

Не в состоянии сдержаться, я начала извиваться всем телом.

— Расслабься, — попросил он.

Когда язык Раша коснулся моего клитора, клянусь, я улетела на звезды. Застонав от наслаждения, я в экстазе закинула голову. Ноги мои тряслись как в лихорадке.

Одним движением он притянул меня ближе и впился ртом, продолжая ласкать языком клитор.

С закрытыми глазами я почувствовала, как его пальцы скользнули внутрь. Раш трахал меня рукой, продолжая при этом пожирать мою плоть.

Не ожидала кончить так быстро. Мои мышцы начали бешено сокращаться прямо над его ртом. Я продержалась не больше минуты, не в состоянии вспомнить, когда в последний раз мужчина доставлял мне такое удовольствие.

И, вцепившись руками Рашу в волосы, закричала в оргазме.

Когда он оторвался, я была не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой, язык отнялся тоже. Глотнув воздух, Раш прорычал:

— Не могу больше ждать!

Джинсы лопались под напором его члена. Я видела, что ему необходимо освободиться от напряжения, и не могла дождаться, когда смогу помочь ему в этом.

Ухватившись за пряжку ремня, я попыталась расстегнуть джинсы, но Раш положил сверху руку, чтобы остановить меня.

— Не сегодня. Я боюсь сломать тебя.

Он вдруг вскочил с кровати.

— Я сейчас.

Раш надолго исчез, а когда вернулся, по его удовлетворенному виду стало ясно, что он дрочил.

— Иди сюда, — сказал он, обнимая меня.

Этот человек подарил мне лучший в мире оргазм, а сейчас держал в объятиях. Не знаю, найдется ли в целом мире нечто более прекрасное.

— Я скучала по этому. Спать рядом с тобой.

— Всего разок поспала и уже скучала? — раздался его голос за моей спиной.

Раш водил пальцами вверх и вниз по моей руке. Расслабленная и удовлетворенная одновременно, я закрыла глаза в убаюкивающем меня сладостном тумане.

Мы дышали в унисон: его грудь прижималась к моей спине, укачивая, как в колыбели. Утром я проснулась оттого, что лучи солнца коснулись моего лица, и увидела рядом пустую постель.

Войдя на кухню, я прислонилась к двери. Таким зрелищем я готова была любоваться каждое утро.

Перед плитой, без рубашки, покачиваясь под музыку, стоял Раш и готовил что-то восхитительное. Что удивительно, он слушал кантри. А я-то думала, что ему больше подходит тяжелый металл или нечто в этом роде.

— Ты так и будешь стоять там и пялиться на меня или подойдешь и чмокнешь в честь доброго утра? — не оборачиваясь, поинтересовался Раш.

— Как ты понял, что я здесь?

Он постучал костяшками пальцев по козырьку вытяжки из нержавеющей стали.

— Отражение. Отличный наряд, между прочим.

Поскольку заснула я прямо в платье, то решила после душа напялить валявшуюся на полу рядом с кроватью рубашку Раша.

Прошлепав к нему, я обняла его за талию.

— Доброе утро!

Выгнув шею, он дотянулся губами до моей макушки.

— Хорошо спалось?

— Невероятно. Даже не помню, как заснула. У тебя невероятно удобная кровать.

Он усмехнулся.

— Ага. Конечно, это кровать виновата, а не мой язык, вымотавший твою дырочку.

— Фу, какой ты грубый.

Он разбил яйца в сковородку как раз в тот момент, когда из тостера вылетели гренки.

— Совсем забыл: тебя нужно хорошенько напоить, чтобы заставить произносить грязные слова. — Он подмигнул. — Иди садись. Сделаю тебе кофе, а там решу, что хочу услышать в обмен на дозу кофеина.

Мы сидели вместе за завтраком, а я не могла оторвать глаз от его тела. Худощавого, но мускулистого, с лепными мышцами груди, с шестью или восемью кубиками пресса. Как же мне хотелось когда-нибудь сосчитать языком все их ложбинки и выпуклости. Мышцы на руках сокращались и опадали всякий раз, когда он подносил к губам кружку с кофе. Пожалуй, о той тонкой полоске волос, которая уходила от пупка вниз и исчезала в тренировочных штанах, не стоило даже начинать.

— Что происходит сегодня утром в этой маленькой сумасшедшей головке? — Раш внимательно посмотрел на меня.

— Проверяю товар.

Он выгнул бровь.

— А что тут такого? Меня ты увидел во всей красе, прежде чем пригласить на свидание. А я-то нет.

Бровь опустилась обратно.

— Когда это я видел тебя голой?

— В желтом бикини.

Раш фыркнул.

— Ну не совсем же голой. Хотя кружки около сосков и всю задницу точно видел. Было близко к абсолютной наготе.

Не знаю, как это делал Раш, но в его присутствии я становилась отчаянно смелой.

Я выстрелила в него дьявольской ухмылкой.

— Ладно, не буду несправедливой.

И тотчас стащила с себя рубашку и бросила ее на пол. Лифчик я оставила в комнате вместе с платьем, так что на мне были только черные кружевные трусики.

От неожиданности Раш стукнул вилкой по тарелке.

— Твою мать! — Он сглотнул. — Не облегчаешь ты мне задачу!

Я застенчиво потупилась.

— Хочешь сказать, что я усложняю ее для тебя?

Его взгляд был прикован к моей груди. Я видела, как глаза Раша темнеют, приобретают глубокий зеленый цвет.

— Грудь у тебя великолепная, ничего не скажешь.

— Благодарю.

Я потягивала кофе мелкими глотками, стараясь вести себя непринужденно.

— Как бы я хотел трахнуть твою грудь.

Я тут же поперхнулась, пролив немного кофе на тарелку. Сама начала, но Раш, конечно, взял верх. Во рту неожиданно пересохло, пришла моя очередь судорожно сглатывать.

— Ты бы хотел…

— Трахнуть их.

— Ммм… Давай.

Взгляд Раша переместился на мою шею, и он кивнул.

— Мне нравятся твои ключицы. Какие они нежные и красивые. А кожа вокруг них такая гладкая, просто идеальная.

— Благодарю.

— Собираюсь кончить на них.

— Пардон?

— По всей твоей шее. После того как трахну твои великолепные сиськи.

Я заерзала на стуле.

— И когда же это случится?

Глаза Раша поднялись и встретились с моими. Они горели сумасшедшим блеском.

— Когда захочу…

Наверно, меня должен был расстроить тот факт, что парень, с которым я только что начала встречаться, рассказал мне за завтраком, что он планирует трахать мою грудь и кончать мне на шею когда он захочет, но, черт возьми, я была в игре.

Когда Раш резко отодвинул стул от стола, я невольно вздрогнула. Он подошел и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.

— Надень рубашку. Я пытаюсь быть хорошим.

Он поднял рубашку с пола и протянул ее мне.

Я надулась.

— Траханье сисек требует по крайней мере еще одного свидания. Или двух.

Раш развернулся и стал уходить из кухни.

— Куда это ты собрался? Твой завтрак еще на столе.

— Включи воображение, Джиа. Мне нужно заняться своим членом.

Раш отвез меня домой. Хотя я не была готова расстаться с ним сейчас, но перед вечерней сменой надо было писать весь день. Вместо того чтобы припарковаться, он вырулил на улицу.

— Ты ведь сегодня работаешь, верно?

Я кивнула.

— С шести.

— Как насчет того, чтобы замутить завтра?

— Обслуживаю бар с одиннадцати.

— Я знаком с боссом. Уверен, он даст тебе выходной.

— Ладно. Чем мы собираемся заняться? — Я улыбнулась.

— Думаю заехать к матери. Она хочет познакомить меня с придурком, с которым она встречается, а ты все равно собиралась посмотреть ее работы.

— У твоей мамы роман с придурком? Как же ты это понял, если ни разу его не видел? — Я нахмурила брови.

Раш был невозмутим.

— Он встречается с моей матерью.

— То есть придурком он стал автоматически, просто потому что встречается с твоей мамой?

— Он начал как мудак, поэтому должен убраться.

Наклонившись, я легонько коснулась его губ своими.

— Тебе повезло, что мне нравятся твои колючки, потому что некоторые люди могут подумать, что это ты мудак.

— Иди пиши, Шекспир.

Я потерлась об него кончиком носа.

— Может, напишу сцену, где герой лижет героиню. Пока не стерлось из памяти.

— Выметайся из моей машины, а то мне понадобится еще один душ! — взревел Раш.

Я усмехнулась и открыла дверь машины.

— До встречи, босс.

Придется дрочить второй раз за утро.

Даже не думал, что на первом настоящем свидании в моей жизни я только и буду делать, что удовлетворять сам себя. Кто же знал, что свидания состоят из постоянных обнимашек и поглаживаний.

Я мельком глянул на сидящую на пассажирском сиденье Джию. На ней были шорты-комбез из голубого шелка. Из них на целую милю выглядывали стройные гладкие ножки. На которые я тоже отчаянно хотел кончить.

Запустив пальцы в волосы, я задумался. Что же со мной происходит, когда дело касается этой девушки? Джиа такая светлая, чистая, а мне хочется слышать, как она ругается грязными словами, хочется запачкать ее. Вчера вечером я старался не выходить за рамки деловых отношений во время ее смены в ресторане. Но когда она наклонилась, чтобы взять стопку меню из кладовки напротив моего кабинета, у меня сорвало крышу. Заперев дверь, я сосал эти великолепные соски до тех пор, пока она не сказала, что не может дождаться момента, когда почувствует между ними мой член. И сейчас, когда мы ехали на встречу с матерью, я еле-еле сдерживал свою похоть.

Джиа скинула сандалии и положила ноги на приборную панель.

— Ты рос в том же самом доме, где живет твоя мама?

— В том же самом. Уже тридцать пять лет.

— Значит, я увижу место, где ты спал подростком?

— Ну да.

— Бьюсь об заклад, что в пубертатный период ты был сущим наказанием. Притаскивал девушек в свою комнату и все такое. — Джиа сморщила носик. — Если подумать, пожалуй, я даже не захочу туда заходить.

— Ну давай же. Притворимся, что нам снова четырнадцать, я буду облизывать твое лицо и вдавливать свою свинцовую трубку в твое бедро.

— Четырнадцать? Так вот когда ты начал интересоваться девушками. — Джиа засмеялась.

Опасаясь ее реакции, я благоразумно решил не говорить, что все произошло ближе к двенадцати.

— Примерно тогда.

— Раненько начал.

— А у тебя когда был первый секс?

— В восемнадцать.

Я перестал следить за дорогой, чтобы посмотреть, не шутит ли она. Нет, ни тени усмешки.

— Не слишком ли поздно идти Золушке первый раз на бал в этом возрасте?

— Может быть. — Она пожала плечами.

— Парни должны были ходить за тобой косяком. Уверен, что такой поздний старт не от недостатка возможностей.

— Ну да, я пользовалась спросом. Просто…

— Просто что? — Я взглянул на Джию.

— Сама не знаю. Оглядываясь назад, думаю, что не хотела расстраивать своего отца. Моя мать ранила его, когда родила меня и кинула нас обоих. Он столько вложил в меня, что я просто не могла его разочаровать.

Большинство девчонок, да и женщин, с которыми я имел дело, когда вырос, были полной противоположностью. Они клали на своих отцов и их мнение. Я всегда старался держаться подальше от папочкиных дочек, считая их ханжами. А тут вдруг понял: я просто боялся не соответствовать стандартам. У Джии определенно сформировались высокие требования к мужчинам, и это чертовски пугало.

— Я видел, как твой отец смотрит на тебя, как вы общаетесь. Не представляю, каким образом ты можешь разочаровать его.

Она улыбнулась.

— Кстати, возвращаясь к разговору, я никогда не обжималась с мальчиками в их спальне. Правда, позволяла Робби Крейвиту запустить руку мне под свитер на заднем ряду кинотеатра.

— Тебя не очень взбесит, если скажу, что прямо сейчас горю желанием дать Робби в морду?

Джиа хихикнула.

— Ну вот теперь ты знаешь, что я чувствовала весь последний месяц, когда женщины в коротких юбчонках специально заглядывали в ресторан, чтобы склеить тебя.

У меня и мысли об этом не было.

— Ни одной из них это не удалось.

На минуту она задумалась, глядя в окно, а потом сказала:

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Обычно, когда женщины спрашивают разрешения, чтобы спросить о чем-то, это означает, что я не смогу ответить.

Она рассмеялась.

— У тебя были женщины, с тех пор как мы встретились?

— Нет.

В ту ночь, когда Джиа вмешалась в драку, я чуть было не поехал к бывшей подружке, но удержался. Мои мысли были настолько заняты этой девушкой, что сильно сомневаюсь, был ли я способен на подвиги, даже если бы появился там.

— Были такие мысли, чтобы перестать сходить по тебе с ума, но я ничего такого не делал.

Она кивнула и ничего не ответила. И это привело меня на грань помешательства.

Неужели ей есть в чем признаться?

— А ты… была с кем-нибудь?

— Нет. Вроде уже говорила тебе, что за последний год я спала с одним парнем. Но это точно было ошибкой. Просто я страдала от одиночества, не хватало мужского внимания. После того как он оставил мне неправильный номер телефона, поняла, что секс не заменит отношения, которые мне необходимы.

— А теперь мне хочется выбить все дерьмо из этого придурка тоже, — я встряхнул головой, — хотя бы потому, что он был в тебе, а я нет.

Джиа положила руку мне на бедро, от чего я чуть было не свернул в кювет.

— Ты же знаешь, что мы можем это исправить, — сказала она. — Не я заставляю тебя медлить. Мы, кстати, только что проехали мимо отельчика «Холидей Инн».

— Хочешь моей смерти, женщина? — прорычал я.

— Привет! — Даже не взглянув на меня, мама бросилась обнимать Джию. — Я так рада, что ты нашла время приехать.

В мгновение ока обе начали, щебеча, осыпать друг друга комплиментами.

— Как мне нравится ваше ожерелье!

— Синий — твой цвет…

— У вас новая прическа?

Я в нетерпении закатил глаза.

— А я тут кто, черт возьми? Пустое место?

Мама чуть выпятила нижнюю губу.

— Оххх… мой малыш совсем заброшен? Иди сюда, обними мамочку.

Ну вот, еле-еле заставил обратить на себя внимание. Хотя мне было наплевать, что моя мать такая бяка. Сжав ее в объятиях, я почувствовал себя на седьмом небе.

Наконец она оторвалась от меня и посмотрела на нас с Джией с таким радостным волнением, какого я никогда не видел. Не в силах сдерживать его, мама несколько раз хлопнула в ладоши.

— Заходите, заходите же.

Дом, в котором я вырос, представлял из себя типичное здание в здешнем стиле, таких на Лонг-Айленде множество. Но из-за красок и картин, которыми наполняла этот дом мама, он всегда казался больше, чем точно такие же дома моих приятелей. Благодаря наследству, которое оставил мне дед, я смог несколько лет назад выкупить его для мамы.

— Вау, как мне нравится это место, — произнесла Джиа, широко раскрыв глаза.

— Изображаю из себя декоратора. Постоянно меняю цвет стен и передвигаю мебель. Когда Хитклифф был маленьким, он мог уйти в школу из дома с рыже-коричневыми стенами и красными диванами, а прийти и увидеть, что стены уже синие, а я стою со степлером и готовлюсь обивать мебель другой материей.

— Хитклифф, — Джиа хихикнула, — хотя и знаю, что его так зовут, но все равно звучит забавно.

— Для некоторых членов семьи он Хит, но мне эта кличка никогда не нравилась.

— Его ведь назвали так в честь кого-то?

— В честь моего отца, — мама кивнула, — он был очень хорошим человеком. Но Хитклифф никогда его не видел. Папа умер, когда я была беременна.

— Сочувствую…

— Благодарю. Он действительно напоминает мне отца. Крепкий, немного колючий, но очень преданный и всегда готовый защитить.

— Готовность защитить я точно заметила. — Джиа улыбнулась.

— В этом я не сомневаюсь. Пойдем, покажу свою студию, пока не приехал Джефф и не отвез нас в свою галерею.

— Вы двое идите вперед, встретимся там через несколько минут. Я выйду на задний двор, быстро покурю.

Обе мои женщины обернулись и как по команде нахмурились.

— Надеюсь, ты бросишь это занятие, милый, — сказала мама.

— Я тоже надеюсь, — добавила Джиа.

Посмотрев на них обеих, я проворчал:

— Именно это мне и нужно было. Теперь двое на одну мою задницу.

Джефф оказался совсем не таким, каким я ожидал его увидеть.

Скорее похож на дедушку, чем на парня, с которым должна встречаться моя мать. Конечно, умом я понимал, что она тоже в таком возрасте, что технически может быть бабушкой. Но, глядя на то, как она ведет себя и какой юной выглядит, в это невозможно было поверить.

Глядя на седую шевелюру, загорелую, с глубокими морщинами кожу Джеффа и особенно на лоферы на его ногах, я не мог поверить, что моя мама встречается с таким парнем и тем более проводит с ним почти все свое время. Я ожидал увидеть кого-то похожего на рокера, а не на дедулю, по которому плачет кресло-качалка.

— Ты какой-то подозрительно спокойный. — Джиа подошла ко мне в тот момент, когда я делал вид, что изучаю одну из картин в галерее Джеффа. На вид она была похожа на кучу чернильных пятен, но на ценнике тем не менее было написано — семь штук.

— Ты бы отвалила за это семь штук? — кивнул я на творение.

— У меня нет семи штук. А если бы были, то уж точно не потратила бы их на это.

— А на что бы ты их потратила?

— На сентябрь.

— Сентябрь?

— Дом, который мы снимаем, летом стоит двадцать тысяч в месяц. А в сентябре его аренда падает в разы. Только сейчас поняла, что мне осталось здесь всего шесть недель.

Наши глаза встретились.

— Я не готова к тому, чтобы все закончилось.

Ах, да. Ей не придется съезжать, если я приложу к этому некоторые усилия. Эту ренту я покрою за счет весеннего и летнего дохода. Но было рановато просить ее остаться и говорить, что я оплачу счет.

Тут Джиа толкнула меня плечом:

— Ну… что скажешь насчет парня твоей матери?

— По-моему, чертовски стар для нее.

— Мелоди сказала, что он старше ее всего на четыре года.

— А кажется, будто на сорок.

— Кого это волнует? Похоже, он хороший человек, и они оба выглядят такими счастливыми.

Я глянул в другой конец галереи. Джефф и мама стояли около картины, он, жестикулируя, о чем-то рассказывал ей. Смеясь, мама запрокинула голову, и мое сердце сжалось от нежности.

— Да, похоже, им хорошо вместе.

— Знаешь, — сказала Джиа, — по нам тоже можно подумать, что мы странная пара. Ты весь в татуировках, излучаешь темную и опасную энергию, я рядом с тобой как простушка Джейн.

Я оглядел ее с головы до пят.

— Ты определенно не похожа на простушку Джейн. Может, одержимые сексом парни из библиотеки и фантазируют о чем-то таком, мечтая нагнуть тебя между стеллажами, но ты далеко не простушка Джейн, дорогая.

— Не имела бы ничего против, если бы ты нагнул меня между стеллажами. Уверена, это было бы жарко.

Мой член встрепенулся. На место!

— Правда? Как насчет того, чтобы удалиться в уборную арт-галереи по соседству с залом, где тусуется мама со своим бойфрендом? Как лучше всего можно узнать девушку своего сына? Только слушая ее стоны, пока сынуля таранит ее своим членом.

Джиа толкнула меня локтем под ребра.

— Какой ты грубый.

— Тебе же это нравится. Спорю, трусики уже намокли.

Тут она удивила меня, наклонившись и поцеловав в щеку, прежде чем прошептать прямо в ухо:

— Так и есть, намокли. Но не тогда, когда ты сказал, что хочешь что-то там таранить. А когда ты вдруг назвал меня своей девушкой. Вот тут я завелась.

Обхватив ее талию, я притянул Джию к себе.

— Правда?

Она кивнула, улыбаясь от уха до уха.

— Ну давай же, моя девушка, начнем это шоу: поужинаем с мамой и дедулей, а потом я отвезу тебя домой и выйдем на уровень отношений второго свидания.

Джиа выгнула бровь.

— Следующий уровень? Каким же, черт возьми, он будет, если на первом ты забрался в меня языком?

— Как продвигается работа над книгой, Джиа? — спросила мама за ужином.

— Теперь немного лучше. С каждым днем слова подбираются все легче, а образы обретают плоть.

— Это здорово. Мне часто очень трудно начать, но потом появляется драйв и все идет гораздо быстрее.

— Надеюсь, у меня будет так же. Впереди маячит дедлайн.

— С другой стороны, мой сын начинает картину быстрей, чем кто-либо, но пока не закончил ни одной.

Голова Джии сама собой повернулась ко мне.

— Ты рисуешь?!

Пожав плечами, я ответил:

— Раньше бывало. Но уже несколько лет не брался. С тех пор как обнаружил, что удобней заканчивать картину на коже человека, чем на холсте.

— Ну почему я никогда не могу сложить два и два?! Твоя мама художница, а ты делал татуировки. Разумеется, у тебя должен быть талант к рисованию. У тебя сохранились какие-нибудь старые работы?

— Может, в каком-нибудь чулане…

— Мне бы хотелось взглянуть.

Мама посмотрела на нас.

— Ммм… искусство Раша немного отличается от моего.

— Чем именно?

Я быстро взглянул на маму.

— Я не пишу пейзажи.

— Вот как? Ты разжег мое любопытство.

— Джефф тоже рисует, — добавила мама.

— Не так много, — возразил Джефф, — я купил эту галерею пятнадцать лет назад, когда отошел от живописи. Но время от времени ко мне приходит вдохновение, и тогда усаживаюсь перед старым холстом. Хотя в последнее время я немного заржавел.

— Джефф скромничает, — выпалила мама.

Так горячо она до сих пор защищала только меня.

— Он прекрасный художник. Одна из его картин сейчас представлена в галерее.

— Какая именно?

— «Чернильные брызги».

Мой взгляд переметнулся на Джию, и мы разом поднесли бокалы к губам, чтобы скрыть ухмылки.

После ужина и кофе, которые прошли гораздо менее болезненно, чем я ожидал, в первый раз встречаясь с парнем моей матери, мы направились к парковке. Мама несколько минут поболтала с Джией и пообещала до конца лета выбраться к нам на долгие выходные.

Джефф, глядя мне прямо в глаза, крепко пожал руку.

— Твоя мама — совершенно особенная женщина. Твое мнение невероятно много значит для нее. Мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе. Может, сыграем партию-другую в гольф как-нибудь на выходных?

— Конечно. Хотя я не так уж и хорош в гольфе. Обычно бью по мячу изо всех сил. Надеюсь запулить его как можно дальше.

— Отлично. У меня тоже отстойно получается. Самая длинная партия длилась час. Если получится больше, не платишь за пиво, идет?

— Заметано.

Пожалуй, дедуля не так уж и плох.

Казалось, дорога домой заняла целую вечность, потому что я не мог дождаться, когда останусь с Джией наедине и смогу наконец дать волю рукам. Я до сих пор не знал, есть ли у нас договор, но как еще, черт возьми, можно назвать ночь без валяния дурака?

Я съехал с автострады в наш район.

— Тебе нужно захватить что-нибудь из дома?

Губки Джии сложились в очаровательную усмешку.

— Тебе не кажется, что ты очень самонадеян, думая, что я поеду к тебе и останусь на ночь?

— Клянусь твоей задницей, так и есть. Сегодня вечером я был настоящим джентльменом. Но все это дерьмо останется у порога моей хаты. Я собираюсь проделать с твоим телом разные грязные штучки, и тебе это должно понравиться.

— Господи Иисусе! Раш… — Она сглотнула.

— Предпочитаю, чтобы меня называли Боже. А лучше О Боже, О Боже!

— Какой ты придурок.

— Точно. Решай, нужно ли тебе захватить что-нибудь из дома, потому что на светофоре мне надо свернуть налево.

— Нет. У меня все в порядке.

Я искоса взглянул на нее.

— Никаких таблеток или чего-то в этом роде?

— Таблеток? — Сначала Джиа не поняла, о чем я, потом до нее дошло. — О нет, я больше не принимаю таблетки. Прекратила больше года назад, с тех пор как перестала… ну ты понимаешь… Но думаю, надо опять начать.

Вот и еще одна причина не торопить события. Последнее, что я хотел сделать, так это сломать жизнь девушке в самом начале, обрюхатив ее. А я был абсолютно уверен, что когда я наконец войду в нее, то заряд будет такой силы, что ни один презерватив не выдержит: часть обязательно попадет внутрь.

— Если ты не возражаешь, с ними будет безопасней.

— Нет, не возражаю. К тому же в таком случае мы сможем…

— Трахаться без презерватива?

Джиа покраснела.

— Я хотела сказать, тогда нам не пришлось бы останавливаться, чтобы надеть эту штуку. Но, в общем, да…

От мысли проникнуть в Джию без защиты мой член сошел с ума. Я нажал на газ, чтобы как можно быстрей добраться до дома, и практически побежал к входной двери. Швырнув ключи на столик, я сказал:

— Устраивайся поудобнее, я быстро сполоснусь.

Прежде чем я ринулся в душ, она схватила меня за руку.

— Хочешь, составлю компанию?

— Ты убиваешь меня, — простонал я.

Когда я поняла, что звук воды в душе прекратился, нервы стали совсем ни к черту. Стащив с себя одежду, я намазала маслом грудь и присела в уголок кровати в ожидании Раша. Ни один мужчина ни разу еще не скользил между моих грудей, поэтому непонятно, в какой позе надо этим заниматься. Шестое чувство подсказывало, что Раш, не раз фантазировавший на эту тему, должен точно знать, как все должно происходить.

Он появился из ванной в полотенце, обернутом вокруг бедер, глядя себе под ноги, потому что другим в этот момент вытирал волосы. Увидев меня, Раш замер. Огонь в его глазах без остатка растопил охватившую было меня нервозность. Этот мужчина мог, не говоря ни слова, дать почувствовать себя красивой и желанной.

Рукой я свела обе груди вместе.

— Позаимствовала немного масла, которое нашла на тумбочке.

Долго, очень долго Раш молча смотрел на меня. Было такое чувство, что он пытается овладеть своими чувствами.

Мой взгляд упал на стремительно растущий холм под полотенцем, охватывающим его бедра. Определенно, это не сработало. Бессознательно я облизнула губы и, подняв глаза вверх, увидела, что Раш наблюдает за мной.

Когда он, протянув руку, развязал узел на полотенце и оно упало на пол, у меня перехватило дыхание.

Господи Иисусе!

Какой он длинный!

Какой он толстый!

И какой восхитительно твердый!

Воздух между нами потрескивал от напряжения.

— Ляг в центре кровати на спину, — произнес он хрипло.

Когда я улеглась, Раш подошел к краю и посмотрел сверху вниз, держа член в кулаке.

— Только что, представляя эту картину, извергся в душе.

Мое тело горело. От одной мысли о том, что сейчас будет происходить с нами, я возбудилась сильнее, чем во время настоящего полового акта. Раш поднял колено, чтобы забраться в постель, а потом оседлал меня. Я сжала груди, приглашая его войти. Закрыв глаза, он опустил бедра и направил член между сисек.

Несколько секунд Раш провел в неподвижности с закрытыми глазами, а потом быстро и яростно начал качать. Он двигал толстым членом туда и сюда, снова и снова, а я сжимала грудь так сильно, как только могла.

— Черт! Черт! Как здорово чувствовать твои титьки. Готов кончить прямо на тебя. На твою шелковую шейку, на суперские ключицы. Хочу покрыть своей спермой все твое тело… всем показать, что оно мое.

Я сглотнула. Боже! Мне нравилось, как он хотел обладать мной. Как будто не мог ничего поделать с желанием совсем по-животному овладеть моим телом.

Открыв глаза, он посмотрел вниз.

— Твою мать… как это прекрасно. Так, так здорово!

Оргазм Раша — одно из самых великолепных зрелищ, за которыми мне довелось наблюдать. Напряжение скрутило все мышцы его лица, каждый кубик пресса напрягся. Со стоном произнеся мое имя — так сексуально, что я сама была близка к оргазму, — он освободился. Точно так, как и сказал: затопив всю мою шею.

Заботливость моего мужчины проявилась и потом: он вытер меня теплым полотенцем, а потом, опустившись вниз, отплатил мне с лихвой. В отличие от прошлого раза я не отрубилась сразу от эмоционального истощения. Пока Раш спал, я бодрствовала. Мысли блуждали от навязчивого страха остаться с разбитым сердцем до фантазий о том, каким должен оказаться настоящий секс с ним. Последнее навело на воспоминание о нашем давешнем разговоре и моем месячном цикле, чтобы снова начать принимать таблетки.

Кстати, не должны ли начаться месячные?

Не испортит ли это дело, если он решит заняться сексом на этой неделе? И в этот момент, посреди ночи, лежа с Рашем в постели, я вдруг осознала, что не могу вспомнить, когда в последний раз у меня была менструация. Прошлый месяц выдался таким ярким и пестрым, что я и не думала о цикле.

А сейчас задержка.

Но на сколько?

Мной овладела паника.

Не может быть, чтобы намного больше месяца.

Так ли это?

Вдруг я начала по-настоящему паниковать. Обычно я отмечала первый день месячных в календаре на телефоне. Я должна это узнать. Мне просто необходимо проверить телефон прямо сейчас, чтобы посмотреть, когда была последняя пометка.

Раш безмятежно спал, когда я осторожно убрала его руку и проскользнула мимо него к сумочке, валявшейся на полу.

Взяв телефон, я сразу нашла календарь и прокрутила его, ища последнюю отметку о начале цикла.

Просмотрев весь последний месяц и не увидев там никакой записи, я почувствовала, как мое сердце тревожно забилось. А когда я нашла последнюю дату, то чуть не сошла с ума. Это было больше двух месяцев назад!

Волноваться было бы не о чем, если бы у меня не было секса, того самого единственного раза, когда я перепихнулась в «Высотке».

Джиа настояла, чтобы мы остались вечером дома. Сказала, что не очень хорошо себя чувствует и хочет провести вечер наедине.

Я и не собирался возражать. После того как целый день мотался по разным объектам и обследовал их вместе с подрядчиком, больше всего на свете я желал расслабиться со своей девушкой.

Стоп…

Моя девушка.

Черт, я действительно только что так подумал?

Да, именно так.

Джиа — моя девушка.

Что же со мной такого произошло, что мне стала нравиться мысль о том, чтобы перестать быть свободным? Связать себя какими-то узами. Я никогда не хотел привязываться к кому бы то ни было, пока не пришла Она и не показала, что все бывает в первый раз.

Ну и черт с ним.

Я просто не мог вспомнить, когда в последний раз у меня была девушка. Может, только в школе. И то наши отношения долго не просуществовали. Привык думать, что мне вся эта байда не нужна.

А сейчас понял, что просто рядом не было нужного человека.

Джиа попросила не заезжать за ней, мол, приедет сама. Меня это вполне устраивало: появилось время, чтобы сообразить ужин. Готовка не была моей сильной стороной, но я был мастером гриля. Мог, черт возьми, замариновать какие-то овощи и мясо, нанизать их на шампуры и шлепнуть на гриль. Сварганил плов в рисоварке и кинул в духовку чесночный хлеб. До этого я заехал в винный магазин и купил любимый мускат Джии. Определенно это повысит мой статус еще на одну ступень.

Услышав стук в дверь, я поставил пиво и открыл дверь.

Плечи Джии поднимались и опускались в ритм частому дыханию, моя девочка выглядела встревоженной. Раскрасневшееся лицо было под стать алому платью без бретелек.

— Привет! — Она вскинула руку.

Притянув ее в объятия, я поднял Джию в воздух, а она обхватила меня ногами. Мой поцелуй был настолько крепок, что стер с губ весь полупрозрачный блеск.

Поставив ее на пол, я не мог не заметить, как ослепительно выглядит ее грудь.

Огромные полушария, казалось, хотели вырваться из платья.

— Скучал по тебе, — произнес я.

Сладкая. Как взбитые сливки.

— И я скучала.

С трудом оторвавшись взглядом от ее груди, я заметил, что глазки у моей девочки на мокром месте.

— Ты плакала? — Я нахмурил брови.

— Не знаю, что со мной, — она шмыгнула носом, — вдруг нахлынуло. Прости. Со мной иногда случается. Изредка. Я в порядке.

Она вытерла глаза.

— Честно, в порядке. Правда.

Я не знал, что со всем этим делать. Но был уверен, что необходимо опять ощутить вкус ее губ. Погладив Джию по щеке, я прижал ее рот к своим губам.

— Что это так вкусно пахнет? — Она потянула носом.

— Приготовил кое-что на гриле на ужин. Думаю, пришла пора попробовать мое мясо. — Я подмигнул.

Когда она не засмеялась в ответ — по правде говоря, она вообще никак не отреагировала, — я понял, что она чем-то на самом деле глубоко озабочена. Было не похоже на Джию, чтобы она не включилась в разговор.

Положив руку ей на талию и притянув к себе, я спросил:

— Уверена, что в порядке?

— Конечно. — Она улыбнулась.

Расположившись наверху, на воздухе, мы поужинали стейком, приправленным грибами, перцем, луком и цукини. Джиа отказалась от вина, что было очень странно. Никак не мог расшевелить ее. Даже попытки заставить ее ругаться грязными словами в обмен на «Космо» не возымели успеха.

Мы любовались закатом. Я — цедя свое вино, а она — попивая воду. Зависать на палубе моего «корабля» становилось нашей традицией.

После ужина Джиа уселась мне между ног и смотрела на темнеющий океан.

Ее волосы развевались на ветру, когда она вдруг сказала:

— Я хочу знать о тебе все-все, Раш. Не хочу упустить ни одной мелочи.

— У нас для этого целая куча времени, верно?

Она на мгновение обернулась и произнесла:

— Никто не знает, сколько на самом деле времени нам отпущено.

Я сжал ее в объятиях.

— Ладно, Мисс Сама Мрачность. Что ты хочешь знать обо мне? Открою как на духу. Все что пожелаешь. Стреляй.

— Какой у тебя любимый цвет?

— Черный.

— Неудивительно. Он тебе идет, — Джиа хмыкнула, — мм… каким ты будешь через десять лет?

— Ничего себе прыжок…

— Знаю. Просто спрашиваю первое, что в голову придет.

Подумав над ее вопросом, я ответил:

— Честно говоря, не знаю, Джиа. Я в курсе, что большинство людей скажут… что видят себя женатыми, с детьми, собакой, и все такое. Но я не большинство. Никогда не хотел подобной жизни… В последнее время я начал осознавать, что мои представления и о том, что хочу, и мои истинные желания могут отличаться. Не имею ни малейшего представления о том, что будет через десять лет или даже завтра.

Я говорил, уткнувшись ей в затылок.

— Надеюсь, ты будешь решать это вместе со мной.

Джиа повернулась и ответила легким поцелуем.

А затем выпалила как из пушки.

— Сколько женщин у тебя было?

Я должен был предвидеть этот вопрос.

— Зачем ты вообще хочешь это знать?

— Болезненное любопытство, полагаю.

— Честно говоря, не знаю, — вздохнул я, — никогда не считал, — но мне хотелось дать ей какой-нибудь ответ, поэтому я прикинул. — Пятьдесят, быть может.

— Вау. О’кей.

— Вау? — передразнил я ее. — Выкладывай, о чем думаешь.

— Даже не предполагала, чего ожидать. Думала, что, может быть, и побольше.

Не зная толком, нужен ли мне ответ, я спросил как бы между прочим:

— А у тебя сколько мужиков было?

— Пять, — ответила она без запинки.

Мне вдруг захотелось убить пятерых совершенно неизвестных мне мужчин.

— Не так уж и плохо, — заметил я.

— Что есть, то есть, верно?

— Ага, — согласился я, все еще немного ревнуя, хотя это было чертовски глупо.

Прежде чем задать следующий вопрос, Джиа немного помолчала.

— Ты когда-нибудь был влюблен?

Сегодня на ночь глядя она определенно решила добить меня серьезными вопросами.

За всю жизнь у меня только раз были отношения, отдаленно похожие на влюбленность. Поскольку мы вроде решились открыться друг другу, я приступил к рассказу:

— Самые близкие отношения у меня были с девушкой по имени Бет. В детстве она была моей лучшей подругой. Ее отец был для меня как родной. Его звали Пэт. Он был суперский, и я приходил к нему за советом по поводу всяких мужских дел… ну ты знаешь, бритья и прочего дерьма. К тому же они жили в нескольких домах от нас.

— Как она выглядела?

— У нее были каштановые волосы, но не такие темные, как у тебя. Хорошенькая. Иногда носила очки, как и ты. Мы были очень близки, но я не смотрел на нее как на женщину, пока нам не стукнуло семнадцать.

— Аа… потом что случилось? — Джиа сглотнула.

— Сам не знаю, когда произошел поворотный момент. Думаю, во всем виноваты подростковые гормоны. Я и предположить не мог, что с нами может такое случиться. Никогда не хотел трахнуть ее. И вот однажды вечером все закончилось сексом. И это поставило под угрозу нашу дружбу.

— Вот оно что. — Джиа вздохнула.

— Разумеется, я не был готов к серьезным отношениям. А Бет ждала большего, чем я мог дать ей, потому что был слишком молод. Но я старался заботиться о ней и сожалел, когда причинял ей боль. Мы были совсем детьми, а она практически членом семьи. После того, что случилось, ничто не могло остаться прежним.

— Что с ней сегодня?

— После того как мы закончили школу, ее отцу предложили работу в Аризоне. Родители и брат переехали туда, а Бет последовала за ними, хотя уже была достаточно взрослой, чтобы остаться. Думаю, если бы я попросил, она бы осталась. Но я был не готов к серьезным отношениям, как уже сказал. И вот она переехала.

— С тех пор ты когда-нибудь общался с ней?

— Мы поддерживаем связь. Сейчас Бет замужем, у нее есть ребенок. Все получилось очень предсказуемо.

— Держу пари, она все еще мечтает о тебе, — улыбнулась Джиа.

— Неужели? Что же заставляет тебя так думать? — притянув ее к себе, спросил я.

— Потому что не могу себе такое представить: сначала заниматься с тобой сексом, а потом стать просто друзьями.

— Об этом можешь не беспокоиться. Я никогда не буду тебе просто другом. Слишком уж нечистые у меня намерения по отношению к тебе. И не думаю, что они когда-нибудь изменятся, — захохотал я.

Джиа зарылась пальцами в мои волосы и задала вопрос, который немного сбил меня с толку:

— Ты веришь в Бога?

Мое отношение к этому было сложным. Как мог, я постарался объяснить Джии свое видение духовных вещей.

— Да. Верю. По крайней мере, в то, что есть высшие силы, которые присматривают за нами. Но мне ясно одно: ни один из нас не должен претендовать на то, что он знает волю Господа. Любой, кто начнет утверждать, что ему известны все законы мироздания, отъявленный лжец. Или такие люди верят в то, во что хотят верить. Мы должны жить с тем знанием, которое нам дано, и иметь при этом чуточку слепой веры. Каждый божий день мы получаем знаки, которые показывают, на верном ли мы пути. На каждом шагу мы встречаемся с людьми и возможностями. Тебе знакомо чувство, что все идет в жизни правильно? Как будто звезды и планеты вдруг встали в нужном порядке. Уверенность, что мироздание наконец послало тебе именно то, что необходимо, даже если раньше ты не осознавал, что нуждаешься именно в этом.

— Да, знакомо.

— Вот что такое для меня Бог.

Она помолчала, воспринимая мой ответ. Почему-то, с тех пор как мы открылись друг другу, я испытывал непреодолимое желание делиться с ней теми вещами, которые не доверял никому, кроме своей матери.

Легонько подтолкнув ее вверх, я спросил:

— Хочешь, покажу тебе кое-что?

— Конечно.

Взявшись за руки, мы пошли в свободную комнатку в задней части дома. Там я хранил свои картины вместе с инструментами для нанесения тату, с которыми никогда не расставался. До сих пор баловался дизайном наколок и благодаря сплетням делал их разным приятелям.

Джиа обошла комнату, разглядывая висящие на стене картины.

— Мои работы.

— Твои?..

Я кивнул.

Не то чтобы я стыдился своего творчества, но определенно мои картины были не из тех, что выставляют напоказ посреди гостиной. Еще в подростковом возрасте у меня появилась страсть рисовать красивых женщин… и не просто красивых, а чувственных, сексуальных женщин с… крыльями. Не знаю, кем они были: ангелами из моих фантазий или феями. Но у них у всех были длинные волосы, роскошные тела, проникновенный взгляд и крылья. Одни были обнаженными, другие одетыми. Среднестатистическая женщина наверняка сочла бы их жутковатыми, но я подозревал, что Джиа так не подумает. Она непредвзята и, может, найдет в моих картинах какие-то художественные достоинства.

— Даже не знаю, зачем показываю все это, — сказал я, — но, кажется, тебе были интересны картины моей матери. Разумеется, это совсем другое, нежели… закаты.

— Да… совсем другие. Они совершенно потрясающие, дух захватывает!

Она остановилась перед одной из наиболее мрачных картин, на которой была изображена девушка-демон с черными крыльями и рогами.

— Что тебя подвигло рисовать их?

— Сам бы хотел знать, — ответил я, пожав плечами, — эти образы кажутся мне таинственными и прекрасными. Хотя уже несколько лет как я не нарисовал ни одной картины. Эти все уже довольно старые. Наверное, ты уже заметила, что ни одна из них не закончена. Похоже, будто я стремился достичь совершенства, а потом разочаровывался и бросал.

— Я почти ревную тебя к ним, — Джиа улыбнулась, — настолько они красивые. Звучит странно?

Отлично. Приму как комплимент.

— Ни одна с тобой не сравнится, — усмехнулся я, — все они лишь плод воображения. Их красота… сила, которой они якобы обладают… все это оживает, только когда я смотрю на тебя, когда нахожусь рядом с тобой.

Джиа, казалось, вот-вот опять расплачется. Что такого я сказал?

Она подошла к тому месту, где лежали принадлежности для тату.

— Боже, здесь ты делаешь тату?

— Когда зарабатывал этим себе на жизнь, снимал помещение в магазине. Но все оборудование забрал с собой. Теперь храню их здесь.

В углу комнаты стоял столик с различными инструментами, автоклав с высоким давлением, упаковки с иглами и несколько герметичных контейнеров, чтобы вещи оставались стерильными.

— Можно попросить тебя кое о чем? — произнесла Джиа.

— Валяй.

— Сможешь кое-что для меня сделать? — спросила она, обвив руками мою шею.

— Почему бы нет? — сказал я, наклонившись и пробуя ее губы на вкус. — Все что угодно, кроме зрелища, когда ты трахаешься с другим парнем. На это жесткое ограничение. Я ни с кем не делюсь.

— Ну тогда просьба покажется тебе сущим пустяком.

— Какая же?

— Нарисуешь сегодня что-нибудь на моем теле? Хочу, чтобы ты сам решил, где и что именно. Не постоянное тату или что-то в этом роде — просто твой рисунок на моем теле. Хочу, чтобы ты придумал что-нибудь только для меня.

Я вздохнул. Джиа прекрасно знала, что я откажусь сделать ей настоящее тату. Как-то она уже просила об этом, но я сказал «нет». Не то чтобы я не желал оставить на ее теле свою метку. Просто не хотел, чтобы она пожалела о том, что навсегда изменила свое совершенное тело, не будучи совершенно в этом уверенной. Так что эта просьба выглядела безобидной.

— На самом деле хочешь, чтобы я разрисовал тебя?

— Конечно, хочу. Ну… пожалуйста!

В голосе Джии звучала странная настойчивость. Но в то же время перспектива нанести на ее тело — пусть и временно — все, что захочу, взволновала меня.

— Ну ты и заноза в заднице, — поддразнил ее я.

Когда Джиа поняла, что я сдался, ее лицо просветлело.

— Спасибочки! — просияла она.

— Ложись на стол, но сначала сними платье. Вообще всю одежду.

Джиа разделась и направилась к столу, который я уже приготовил.

Она была абсолютно голой.

— Что ты хочешь сделать со мной?

— У меня тысяча ответов на этот вопрос.

Мой член тем временем напрягся до предела.

— Для начала ляг на живот, — скомандовал я.

Джиа сделала, как я сказал, и вот я увидел ее прекрасную задницу прямо на татуировочном столе. Нежно поцеловав ее спину, я медленно провел ртом по направлению к ее нижним щечкам.

Я точно знал, где хочу оставить свой знак, но от возбуждения не мог даже начать. Для начала необходимо заставить ее поизвиваться.

Поднеся палец ко рту, я облизал его, прежде чем проникнуть между ее ног. Джиа вздрогнула. Добавив указательный палец, я еще глубже вошел в нее. Я зафиксировал большой палец на ее заднице и начал ритмичное движение большим и указательным пальцами внутри ее дырочки, в то время как девочка извивалась под моей рукой. Мне до ужаса хотелось заменить пальцы членом, но прежде чем я успел даже подумать об этом, ее руки вцепились в стол, а задница задвигалась в такт движениям моих пальцев. А потом я почувствовал под рукой пульсацию ее наслаждения.

Каким прекрасным оказалось зрелище, когда Джиа лежала, уткнув голову в стол и тяжело дыша.

Когда она пришла в себя после оргазма, я потер мозолистой ладонью нежнейшую кожу на ее ягодицах.

— Ты готова?

Задыхаясь, она перевернулась на спину, так что ее прекрасные груди подпрыгнули.

— Надеюсь, ты не всех клиентов доводишь до оргазма, прежде чем нарисовать на них что-нибудь?

— Только тебя, детка.

Я наклонился, чтобы в последний раз взять в рот ее сосок. Член был тверд, как скала, но я обещал Джии рисунок.

— Снова ложись на живот.

Я совершенно точно знал, какой рисунок я хочу видеть на ней, и поэтому начал с нижней части спины, прямо над тем местом, где раздваивалась ее задница. Прошло довольно много времени, но я не чувствовал ни капли усталости. Я взял фиолетовые чернила, ровно такие же, как если бы я делал настоящее тату.

Прошло еще около десяти минут.

— Уже можно посмотреть?

— О боже, да.

Я помог Джии спрыгнуть со стола, и она понесла свое великолепное тело к зеркалу, которое располагалось на стене. Повернувшись, она стала рассматривать рисунок, который я только что нанес на нее.

Взгляд сосредоточился на паре маленьких крыльев в нижней части спины.

— Ты дал мне крылья, — ее рот расплылся в широкой улыбке, — теперь я одна из твоих девушек.

Я притянул ее к себе.

— Нет. Ты та самая девушка. Больше мне не нужно никого воображать.

Я думала, что мое сердце разбилось в тот момент, когда я увидела результаты теста. Оказывается, нет. Оно покрылось трещинами, но продолжало биться. Но когда я посмотрела в глаза Раша, мое бедное сердце разлетелось на миллион кусков. Я не нашла слов, чтобы ему ответить. Просто стояла, и слезы струились по всему лицу. Боль в его глазах отдавалась болью в моей груди.

— Твою мать! — проскрежетал он. — Твою мать! — Он обеими руками вцепился себе в волосы.

— Черт. Черт. Чччеерррт!

Открыв дверь своей комнаты, в коридор вышла заспанная Райли — по ходу, мы разбудили ее.

— Что случилось? С вами все в порядке?

С одного взгляда она все поняла.

Пробормотала «извините» и скользнула обратно в спальню, тихонько закрыв за собой дверь.

Я посмотрела Рашу прямо в глаза.

— Скажи, Джиа.

Его голос был спокоен, но это было затишье перед бурей, когда понимаешь, что находишься в центре тайфуна и вот-вот огромный вихрь поглотит тебя, а ты можешь только смириться перед неизбежностью.

— Прости, — прошептала я. — Сама не знаю, как так получилось.

— Не знаешь, как, черт возьми, так получилось?

Пузырь лопнул: беззвучно лились слезы, плечи сотрясались от рыданий, ноги уже не держали, и я медленно сползла на пол.

— Черт! — Голос Раша был похож на звук, с которым бьется стекло.

— Черт!

— Черт. Черт. Чеерррт!

Как в затуманенном зеркале, я увидела, что Раш тронулся с места, и несколько ужасных секунд казалось, что он сейчас уйдет, просто переступит через меня и выйдет через парадную дверь. Но вдруг я оказалась в воздухе, прямо в руках Раша. Он поднял меня и понес в спальню. Пинком закрыв за собой дверь, он подошел к постели и осторожно посадил на нее.

— Мы делали это с защитой. Клянусь. И это было только раз. За год я трахалась один раз с одним человеком. И вот это случилось.

Раш присел рядом и несколько раз покачал головой.

— Прости, что не сказала тебе. Обнаружила только вчера… и просто еще не могла произнести такую новость вслух.

Минута тянулась за минутой, а он все продолжал сидеть и качать головой.

— Скажи же что-нибудь. Ну пожалуйста… — прошептала я.

Он не находил сил посмотреть на меня.

— Ты сказала, что даже не знаешь номер его телефона.

Опустив глаза, я потрясла головой.

— Что это за кусок дерьма, который даже не дает женщине свои правильные контакты?

— Тот, который не хочет появляться в чужой жизни после одной ночи.

Раш сделал глубокий вдох и выдох. Потом наконец повернулся ко мне лицом.

— Господи. Ты думала о том, что будешь делать дальше?

— Не в состоянии была думать о чем-либо, Раш. По правде говоря, я была слишком озабочена тем, как отнесешься к этому ты. До меня еще не дошло до конца. Знаю одно: аборт делать не буду. Если бы моя мать…

Раш наклонился и взял меня за руку.

— Я знаю. Понял.

Мы снова погрузились в молчание. Наконец я произнесла:

— Не готова я стать матерью. Живу в маленькой комнатушке в Квинсе, у меня заказ только на одну книгу с крошечным авансом, который они, вероятно, потребуют по суду, когда не сдам рукопись вовремя. Не знаю о детях элементарных вещей, не имею представления о том, как быть матерью. У меня даже примера не было, когда я росла. Но что самое ужасное… — тут я повернула к нему лицо и посмотрела прямо в глаза, — …что будет теперь между мной и тобой?

— Джиа… — Раш уже в десятый раз провел рукой по волосам, — не знаю, что ответить тебе.

Я не имела права злиться на уклончивость его слов, потому что сама заварила всю эту кашу. И не была наивна настолько, чтобы предполагать, что ничего не изменится.

Но все-таки чувство, что он отстраняется, разбивало мне сердце.

В телефоне Раша брякнуло сообщение.

— Вот дерьмо. Это поставщик ликеров доставил заказ в «Высотку». Мне надо принять его.

— Иди, — я выдавила улыбку, — в баре без ликера не обойтись, а мое интересное положение никуда не денется.

Он встал.

— Ну да. Хорошо. До… до встречи.

Раш сделал несколько шагов по направлению к двери, потом вернулся ко мне, все еще сидящей на кровати.

— Постарайся отдохнуть.

Он поцеловал меня в макушку. Каким-то чудом я сдержала слезы до того момента, пока он не вышел и не раздался шум удаляющейся машины. И тут я дала волю рыданиям. Я плакала, плакала, плакала… и наконец заснула, утопив в слезах подушку.

— Что с тобой, Джиа? — Дуб поднял подбородок, когда я раньше времени пришла на смену. За весь день я не получила от Раша никаких известий и надеялась, что в ресторане мы сможем вернуться к нашему разговору. Первоначальный шок наверняка прошел, и мне было интересно, в каком он сейчас состоянии. «Мустанга» на стоянке не было, но когда Райли высадила меня, я увидела там свою машину. Вероятно, он каким-то чудом завел ее.

Отправившись прямиком в офис, я постучала. Подождав некоторое время, набрав полную грудь воздуха, толкнула дверь. Пустота. С учащенным пульсом я бродила по ресторану в поисках босса. Каждый раз думала, что он может быть за любой дверью: на кухне, в кладовке, в подсобке; каждый раз, когда я заглядывала в какое-нибудь помещение, у меня перехватывало дыхание.

Каждый раз, не обнаружив его за дверью, я испытывала разочарование и облегчение одновременно.

Когда поднималась по лестнице, зазвонил телефон, который забыла забрать из офиса, где он обычно всю ночь стоял на зарядке. Но звук шел из обеденной зоны. Кто-то оставил его на стойке вместе с ключами от моей машины. Ответив на звонок, я сделала бронь на семь часов. На месте хостес стоял барный стул, которого обычно там не было. Не из нашего бара, с кожаным сиденьем и высокой удобной спинкой. После звонка я посидела на нем несколько минут, собираясь с духом, прежде чем направиться к лестнице. Единственным местом, где мог оказаться Раш, был бар на крыше.

Но когда я поднялась, обнаружила там Дуба в единственном числе. Он стоял за баром и менял пивной бочонок. Я подошла к нему.

— Дуб? Не знаешь, где Раш?

— Не видел, с тех пор как он притаранил твое кресло и машину.

Мое кресло?

— Его здесь нет?

— Нет.

Он наконец приладил бочонок на место и вытер руки о полотенце.

— Думал, ты в курсе. Оставил ключи от машины и кресло. Сказал, что ночью его не будет.

Желудок болезненно сжался.

— О, хорошо. Спасибо.

Я поплелась вниз, чтобы выудить телефон из сумочки. Не проверяла его с того момента, как покинула дом. Может, Раш написал, что не собирается сегодня быть в ресторане.

Разумеется, по пустоте, поселившейся глубоко в душе, я догадывалась, что никакого сообщения нет. Но все равно проверила.

Всепоглощающая грусть затопила меня, когда я убедилась, что никакого сообщения нет и в помине. Пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Что Рашу требуется время, чтобы все осознать. А кому бы не потребовалось? До меня вот до сих пор по-настоящему не дошло.

К моменту, когда Дуб спустился, я пыталась заставить себя заняться делом. Работа, по крайней мере, отвлечет от ненужных мыслей. Я выполняла обычные обязанности, на всякий случай поставив телефон на вибрацию и положив его в карман в надежде, что придет сообщение. Пока занималась приготовлениями к вечернему открытию ресторана, все время проверяла экран, хотя телефон и так молчал.

Когда я засовывала листки со специальными блюдами в пластиковые конверты меню, рядом со стойкой хостес остановился Дуб.

— Пять минут до открытия, Джи.

— Ах да, спасибо.

Когда он начал уходить, у меня промелькнула неожиданная мысль.

— Дуб?

— Мммм? — Он обернулся.

— Как думаешь, куда предназначено кресло, на котором я сижу? Ты сказал, что его Раш принес. Может, оно для кабинета?

— Ничего подобного. Он сказал что-то вроде того, что у хостес должно быть место, чтобы дать отдых ногам, — он подмигнул, — уверен, что его волнуют ножки только одной хостес.

Несмотря на досаду оттого, что Раш весь день не выходил на контакт, а вечером еще и сбежал из ресторана, чтобы только не встречаться со мной, я как за соломинку ухватилась за то, что он нашел время купить кресло, чтобы я могла отдохнуть, когда потребуется.

Не говоря уже о том, что он починил машину, чтобы мне не пришлось идти домой пешком. В голову пришла нелепая мысль, что Раш с его заботливостью был бы прекрасным отцом.

Следующие несколько часов ресторан был забит под завязку, так что времени упиваться своим горем у меня совсем не оставалось. Изо всех сил стараясь вымученно улыбаться и поддерживать легкую болтовню — ведь именно в этом заключались мои основные обязанности, постоянными проверками я практически разрядила батарейку телефона. Убедившись, что никакого сообщения не будет, поняла, что больше не смогу фальшиво улыбаться.

Дуб заметил это и остановился на ходу.

— Ты в порядке, Джи?

— Ага. Только устала немного.

Я не соврала, настолько была эмоционально и физически вымотана.

— Ну-ну. — Дуб многозначительно поднял бровь. — Хмм… босс тоже выглядел не лучшим образом, когда зашел.

— Он… сказал что-нибудь?

— Если ты еще не заметила, Раш больше мыслитель, чем болтун.

Эти слова вызвали первую искреннюю улыбку за вечер.

Дуб заглянул через мое плечо в зал.

— Похоже, остался только один столик. Они уже закончили?

— Да, просто потягивают кофе. Официантка уже выставила счет, но они не торопятся оплачивать, так что я могу предложить им провести кредитную карту.

Он махнул головой в сторону двери.

— Иди домой, я проверю кредитку. Отдохни. А потом позвони этому мужчине и скажи, что прощаешь его за все дерьмо, что он натворил.

Как бы я хотела, чтобы все было так просто.

— Ты уверен?

— Иди-иди. Босс мне не простит, если узнает, что я не отправил тебя домой, когда необходимо.

— Спасибо, Дуб.

Утренняя слабость, как выяснилось, не обязательно случается по утрам.

Аромат блюд в «Высотке» мне очень даже нравился, пока пару дней спустя после разговора с Рашем я не пришла туда и не почувствовала запах лосося на гриле с чесночным пармезаном и жареной спаржей. В прямом смысле я понеслась в уборную, где освободилась от львиной доли своего обеда.

Свесив голову над унитазом, я напрасно тужилась. Внутри уже ничего не оставалось, но желудку, судя по всему, было все равно. Дверь туалета со скрипом отворилась и тут же захлопнулась.

— Ты в порядке? — раздался низкий голос Раша.

Едва открыв рот, чтобы ответить, я тут же захлебнулась.

— Чем тебе помочь? — Голос прозвучал так близко, что я поняла: он находится прямо перед кабинкой.

— Можешь принести что-нибудь выпить? Что-то вроде кока-колы без кофеина?

— Конечно. Я мигом.

Дверь быстро открылась и закрылась, а через пару минут Раш уже вернулся в дамскую комнату.

— Подсунуть под дверь? Или выйдешь?

Дотянувшись, я откинула задвижку на двери, но с пола не поднялась. Раш осторожно открыл дверь и опустился на колени, держа в руке стакан содовой.

— Держи.

Сделав несколько неуверенных глотков, я потрясла головой.

— Благодарю. Извини, не ожидала такого. Зашла на кухню, а тут этот запах. Думаю, он виноват. Наша первая встреча после вчерашнего перерыва произошла на полу в туалете. Еще один повод бежать от меня в противоположную сторону.

Раш опустился на пол рядом.

— Не извиняйся. Если бы мужчинам приходилось испытывать то же дерьмо, что и женщинам, род человеческий давно бы вымер.

Я улыбнулась.

Он убрал волосы с моего лица.

— Ты в порядке?

— Ага. Надеюсь, такое будет случаться не слишком часто.

Слава богу, в туалете только что была уборка. От мысли, что придется окунать голову в унитаз после множества людей, которые использовали его по назначению, затошнило вновь.

— Подожди секунду. — Раш улыбнулся.

Он встал и исчез. Через две минуты появился вновь с листком бумаги и клейкой лентой. Оторвав два куска от рулона, он приклеил бумагу к двери кабинки, в которой я торчала.

— Ну вот. Теперь это убежище только твое.

Взглянув на бумагу, которая теперь красовалась на двери кабинки, я прочитала: НЕ РАБОТАЕТ.

— Ты не можешь вывести целую кабинку из строя только на тот случай, если мне приспичит.

— Черта с два. Это мое заведение. Тут еще целых две. Если кому-то не понравится, пусть обращаются ко мне, а я скажу, что за дверью целый океан. Пусть мочатся в него.

Он протянул мне маленькую серебристую штучку, похожую на шестигранный ключ.

— Что это?

— Это на случай, если задвижка будет закрыта изнутри. Чтобы не пришлось заползать в свою чистую кабинку снизу. Нужно просто просунуть ее в щель и повернуть. И тогда задвижка откроется. Ты не представляешь, сколько мелких сопляков приходят сюда вместе со своими мамашами и развлекаются тем, что закрывают задвижку изнутри и выползают наружу. Думают, что это очень весело.

Раш продолжал убивать своей добротой. От этого я хотела его еще больше, хотя мы уже были не вместе.

— Что ж, спасибо! Очень тебе благодарна.

— Всегда пожалуйста.

Он немного помолчал, а потом произнес:

— Кстати… я… ээ… рассказал маме о твоей беременности. Она велела напомнить, что можешь звонить, когда пожелаешь. Буду передавать тебе информацию от нее.

Вау.

Я не могла понять свое отношение к тому, что Мелоди обо всем знает, но что-то подсказывало: я должна с ней поговорить.

— Очень мило с ее стороны. Спасибо тебе.

Несколько ночей спустя, находясь в одиночестве в своей комнате, я почувствовала нечто вроде панической атаки. Днем я сходила к доктору, и он подтвердил, что я действительно беременна. Не следующем приеме он назначил УЗИ.

Никакого сюрприза в этом не было, но услышать подтверждение, которое развеивало даже тень сомнения, было неприятно.

Шок от беременности начал проходить, и я стала погружаться в новую реальность. И тут свалилось все сразу.

То, что я готовилась стать матерью.

То, что я еще ни о чем не рассказала отцу.

Потеря Раша. Принять это было тяжелее всего. Наверное, было бы проще справиться, если бы я потеряла его полностью. Он все еще был рядом, следил, чтобы мне было безопасно и комфортно работать, старался дать все, в чем я нуждалась. А мне по-настоящему было нужно только одно: его сердце.

Присутствие Раша отягощало, потому что я всей душой стремилась к большему: к тому, что у нас было, к нему самому. Всем существом я хотела только одного: засыпать в его объятиях. В его руках я чувствовала такой покой, такую защищенность. А сейчас, когда Раш был нужен мне больше всего на свете, я не могла его получить, и было бы нечестно с моей стороны даже надеяться на это.

И, смотря на прекрасный закат, нарисованный Мелоди, символ моей утраченной жизни, я поняла, что мне необходимо с кем-то поговорить.

Чувствуя себя на грани отчаяния, я нашла записанный Рашем телефонный номер его матери и, повинуясь порыву, позвонила ей.

Дождавшись ответа, я спросила:

— Мелоди?

— Джиа?

Она узнала меня. Раш, должно быть, сказал, что я могу позвонить.

— Привет! Я… ээ… Раш сказал, что я могу позвонить.

— Конечно. Он рассказал о твоей новости. Я бы поздравила тебя, но слишком хорошо помню, как сама воспринимала подобные вещи от людей в самом начале. Не чувствуешь себя готовой, сомневаешься в своих возможностях, хочешь укрыться где-нибудь.

В трубке послышался ее вздох.

— Все будет хорошо, Джиа. Знаю, что сейчас тебе так не кажется.

Ее успокаивающие слова еще больше растрогали меня.

Так вот что оно значит: иметь мать, с которой можно поговорить обо всем!

Я не стала терять время и сразу перешла к делу.

— Вы не против, если я приеду повидаться… поговорить с глазу на глаз?

— Конечно. Ты уверена, что хорошо перенесешь поездку? Может, мне приехать?

— Мне бы хотелось к вам. Думаю, мне надо хотя бы ненадолго уехать из города.

Когда я сказала Рашу, что собираюсь повидать его маму, он запретил садиться за руль моей машины, боясь, что она не доедет до места.

Не обращая внимания на просьбы не беспокоиться, Раш арендовал для меня комфортабельную «Хонду CRV». Но, оказавшись на автостраде, я испытала благодарность за то, что не надо страдать всю дорогу.

По пути к Мелоди я захватила чай без кофеина и включила романтическую книгу про горячего австралийского парня и его чертову козу. Погода всю дорогу была замечательная, так что к концу поездки я совсем расслабилась. Именно то что нужно: прояснить голову перед встречей с мамой Раша.

Когда я зарулила на дорожку, Мелоди возилась в саду. Стряхнув землю с рабочей блузы, она подошла к машине, и я опустила стекло.

— Ты выбрала отличное время для поездки. — Она улыбнулась.

— Ага. Совсем нет пробок.

Мы зашли внутрь. Было очень здорово опять оказаться в ее доме среди ярких красок и картин, в богемной атмосфере с явным влиянием дзена.

Мы устроились на кухне, на стол Мелоди поставила блюдо с фруктами и сыром, а также большой кувшин лимонада.

Сложив руки вместе, я поставила локти на стол.

— Благодарю за то, что согласились встретиться со мной. Знаю, болтовня с бывшей девушкой сына, которая беременна от другого, выглядит… странновато.

Она покачала головой, как бы говоря, что мои опасения беспочвенны.

— Делаю это с удовольствием, Джиа. Конечно, я была удивлена, когда Раш рассказал мне обо всем, и, признаться, чуточку разочарована.

Мелоди быстро положила свою руку на мою и пояснила:

— Не в тебе… просто я знала, что это может значить для тебя и моего сына.

Ох…

Я очень надеялась, что Мелоди не будет судить меня строго за то, что я забеременела от секса на одну ночь. Сама-то она была с отцом Раша в настоящих отношениях. По крайней мере, она так считала.

— Не знаю, как много сказал вам Раш… — начала я.

— Он рассказал мне все. Тебе не нужно объяснять мне, как все случилось. Я в курсе. Не стоит напрягаться из-за этого.

Она протянула руку через стол и снова положила ее на мою.

— Как ты?

Прерывисто вздохнув, я сказала:

— Не особо. Испытываю чувство вины за то, что мне невесело, потому что так детей в мир не приносят. Боюсь, что моя негативная энергия каким-то образом повредит ребенку. Но быть счастливой, когда твой мир перевернулся с ног на голову, весьма затруднительно.

Мелоди с сочувствием посмотрела на меня.

— Мне жаль тебя, но уверяю, что это временно. Все обернется к лучшему. Не скажу, что будет легче, но лучше точно.

— Можете рассказать, что вы испытали, когда узнали, что беременны Рашем?

Мелоди на мгновение закрыла глаза, а затем произнесла:

— Знаешь, моя ситуация немногим отличалась от твоей. Его отца не было и в помине. Думаю, что в самом начале мне помогло несколько вещей. Умение жить одним днем и понимание, что ты никому ничего не должна… вот что по-настоящему спасло. Все это настолько ошеломляет, выбивает из колеи, что одна мысль о том, что случилось, сводит с ума. Чувствуешь, что нужно еще столько всего сделать, чтобы подготовиться, а на самом деле нужно только дышать и беречь себя. Ничто не может помешать тебе принимать каждое приходящее мгновение таким, какое оно есть. Нельзя справиться со всем сразу и найти ответы на все вопросы.

Ее слова немного утешили меня.

— Легче сказать, чем сделать, но я изо всех сил буду пытаться помнить это.

Мелоди жестом указала на блюдо с фруктами:

— Съешь что-нибудь, пожалуйста!

Потом она налила в стакан лимонад и подвинула в мою сторону.

— И еще я поняла, что совершенно нормально не знать, что следует делать, жить в подвешенном состоянии. Все когда-нибудь случается в первый раз и постигается путем проб и ошибок. Когда привыкнешь, такие вещи, как смена памперсов, кормление ребенка… становятся второй натурой. Научиться заботиться о ребенке нельзя иначе, как по-настоящему делая это. И никто не ожидает, что ты будешь во всем совершенна.

— Отлично. Потому что я больше чем уверена, что буду в полном ауте.

Мелоди засмеялась и положила в рот виноградину.

— Сама себе удивишься.

Затем мы помолчали, просто глядя друг на друга через стол. А потом, сама не знаю почему, я сказала:

— Знаете, ведь у меня никогда не было матери.

— Знаю. — Взгляд Мелоди был полон сочувствия.

— Не помню, говорила ли я вам, — я посмотрела в сторону, размышляя об отсутствии материнской модели в моей жизни, — но как я смогу стать хорошей матерью, если у самой ее никогда не было?

— Потому что это врожденное, — ответила она без промедления, — потому что ты любящая, заботливая женщина, которая сделает все, что в ее силах, чтобы вырастить свое дитя. Похоже, у твоей родительницы никогда не было материнской жилки. Но ты — не она.

Я искренне надеялась, что Мелоди права. Пока я слушала ее слова, слезы текли по щекам. Тогда она переставила свой стул и обняла меня.

Какое-то время мы так и просидели, а потом она подала мне салфетку и сказала:

— Все будет хорошо. Знаю, что сейчас в это трудно поверить, но мне ты верь: все будет хорошо.

Она встала и направилась в спальню.

— Я скоро. Хочу кое-что показать.

Несколько минут спустя Мелоди вернулась с фотоальбомом в руках.

Положив альбом на стол, она сказала:

— Уверена, что Раш убьет меня, когда узнает, но семь бед — один ответ.

В альбоме было множество фотографий молодой Мелоди с маленьким Рашем, который в детстве был абсолютным блондином. Но с такой же озорной улыбкой и выразительными глазами. Мелоди с очень длинными волосами выглядела совсем юной.

Когда мы дошли до фотографий, сделанных, судя по всему, в профессиональной студии, она широко улыбнулась.

— Помню этот день.

Прикрыв рот рукой, она показала на малыша Раша, сидевшего у нее на коленях.

— Ох, боже мой, я повезла Раша в портретную студию Сирса. Прямо перед съемкой его вырвало аккурат на новенький костюмчик. Я была вся в слезах, потому что ехать в магазин было далеко, а я не хотела возвращаться. Так что фотограф дал наряд, который случайно оставили предыдущие клиенты. Видишь, комбинезон немного великоват?

— Только посмотрите на эту слюнявую беззубую улыбку. — Я хихикнула.

— Я была взвинчена, но как только фотограф посадил нас, Раш тут же стал позировать перед камерой. Я ушла оттуда настолько счастливой, совершенно в другом настроении.

Погруженная в воспоминания, Мелоди на мгновение смотрела в пространство, потом обратилась ко мне:

— В этом и состоит материнство. Из череды взлетов и падений. Но оно стоит того, Джиа. Поверь…

Я не могла оторваться от широкой улыбки Раша на фотографии. Она отражала доброту, присущую моему крутому парню.

Моему крутому парню.

Будто я не знаю, что он больше не мой.

— Что-то не так, Джиа?

Должно быть, Мелоди заметила внезапное выражение грусти на моем лице. Проклятые гормоны.

Осознание этого навалилось на меня, как тонна кирпичей.

— Я влюбилась в вашего сына до того, как все произошло. Раш ясно дал мне понять, что не готов продолжать отношения. Конечно, я его не виню. Просто тоскливо, понимаете? Потому что он и я… у нас действительно что-то было. Но я понимаю, почему он не может быть со мной. Правда.

— Мне так жаль. Если бы у меня была волшебная кнопка, я нажала бы на нее и все исправила. Я бы тоже хотела, чтобы сын принял другое решение. Но если я что-то и знаю о своем сыне, так это то, что ему нельзя указывать, как поступать и что чувствовать. Но я буду молиться о том, чтобы он переменил свои намерения.

Не поняла, говорила ли она искренне или глубоко в душе не хотела, чтобы ее сын связался с дамой с багажом, в то время когда он мог получить любую, кого пожелает. Я никогда не узнаю, говорила Мелоди правду или просто хотела, чтобы я почувствовала себя лучше.

В любом случае надежды у меня нет. Слишком многое поставлено на карту, чтобы беспокоиться о своем разбитом сердце. Лучше я сосредоточусь на маленьком сердечке, бьющемся внутри меня.

У меня появился новый ритуал. Во время самой напряженной работы в ресторане я выходил на улицу, курил и наблюдал снаружи за тем, что происходит в «Высотке».

С наступлением ночи свет позволял отчетливо видеть стойку хостес, а яркость отражения в окнах не позволяла ничего увидеть изнутри.

С недавних пор я не мог долго находиться внутри «Высотки». К тому же требовалось курить все больше и больше, как будто это помогало убрать из груди чувство, которое я даже не мог описать.

Я смолил сигарету за сигаретой, кивая выходящим из ресторана посетителям и параллельно наблюдая за тем, все ли в порядке с Джией, не много ли времени она проводит на ногах.

Все переменилось.

И ничего не переменилось.

Не переменилось мое чувство к ней. Единственное отличие состояло в том, что больше я не мог открыто его выражать. И это убивало меня наповал.

Убивало собственное признание, что я не могу дать то, чего она хочет, для чего создана. Убивало выражение грусти в ее глазах. Но я не мог рисковать ребенком. Тут проведена красная черта.

Джиа в конце концов обязательно найдет свой путь. Мне нужно всего-навсего помочь ей обрести почву под ногами. И тогда я отпущу ее обратно в город. Когда буду знать, что она в порядке. Что они в порядке. А пока пусть остается здесь, чтобы я мог приглядывать за ней.

Выпуская кольцами дым, я попеременно смотрел то на воду, то сквозь окно на Джию.

Не успел я придавить окурок ногой и выпустить последнее кольцо дыма, как увидел двух мужиков, отиравшихся возле стойки хостес.

В голове рванул сигнал тревоги. Один парень слишком агрессивно, на мой взгляд, перегнулся через стойку, а второй, с виду уже изрядно надравшийся, ржал как дурак.

Через несколько минут они фактически взяли Джию за жабры, загородив ее от меня.

Ну все.

Мне надоело любоваться этим.

Ворвавшись внутрь, я подошел к тому месту, где ошивалась эта компашка.

— Могу я чем-нибудь помочь?

— Нет, мы попросту наслаждаемся обществом вашей потрясной хостес.

— Ну, она здесь не для вашего удовольствия. Просто выполняет свою работу. Дай ей немного чертова пространства.

— Раш, со мной все в порядке, — перебила Джиа.

Я не обратил на ее умоляющий возглас никакого внимания, поклявшись не уходить с места, пока они не уберутся подальше.

Оба придурка отказались покинуть занятую позицию.

Сжимая кулаки, я подошел на пару шагов ближе.

— Ты, черт возьми, не слышал, что я тебе сказал?

— Эй, парень, я тебя слышу, но не слушаю.

И тут его приятель сделал ошибку, пахнув мне прямо в лицо пивным дыханием.

— Кто ты, черт подери, такой, чтобы указывать, что ему делать?

Тут у меня полностью сорвало крышу: схватив мужика за горло, я потащил его к выходу. Дружок последовал за нами.

— Я хозяин этого заведения, сучий ты сын. И могу делать здесь все, что хочу.

И прежде чем выпустить его из железных «объятий», плюнул ему в харю.

Дуб, увидевший все это с крыши, тотчас спустился.

— Держи этих ребят подальше, — выплюнул я и без дальнейших объяснений покинул его.

Когда я вернулся в «Высотку», все взгляды были устремлены на меня. Не самый профессиональный поступок в жизни, ничего не скажешь. Но об этом я сейчас беспокоился меньше всего.

Усадив нескольких клиентов, ко мне подошла встревоженная Джиа.

— Не думаешь, что переборщил?

— Нет, — огрызнулся я, — возвращайся к своим делам.

Остаток вечера я провел в своем кабинете в одиночестве. Хотя я нисколько не сожалел о том, что вышвырнул этих ублюдков, передо мной открылась более ясная картина, которая разъедала душу.

Если я собираюсь отойти от Джии, мне следует перестать так эмоционально вовлекаться во все, связанное с ней, перестать быть таким собственником. С этим трудно было справиться.

Прямо перед закрытием ресторана я вдруг вскочил с места и, не глядя ни на Джию, ни на Дуба, направился к выходу.

Пройдя прямо на стоянку, я сел в машину, зажег сигарету и схватил телефон. Прокрутил вниз до нужного имени.

Неужели ты действительно это делаешь?

Это необходимо.

И я набрал текст.

— Ты заставляешь меня нервничать еще больше. — Джиа положила руку на мое судорожно подергивающееся колено. Даже не осознавал, что у меня трясутся ноги.

— Прости.

Мы сидели в приемной, и я с нетерпением ждал, когда наконец назовут ее имя. С того самого момента, когда мы въехали на эту чертову стоянку, со мной что-то произошло. Ничего себе, помощь, называется, оказываю. Вызвался в сопровождающие, чтобы Джиа не нервничала, а сейчас она сама вынуждена меня успокаивать. Понятия не имею, почему я так завелся, но когда десять минут назад зазвонил телефон на столе у секретарши, я пулей вскочил со стула. Пришлось притвориться, что хочу в уборную. Что, черт побери, со мной творится?

— Вчера вечером размышляла о своей прошлой работе, — произнесла Джиа, — обо всех этих поздравительных открытках, к которым придумывала тексты.

— В самом деле? Спорю, на той работе у тебя не было собственной кабинки в туалете.

— Нет, точно не было. Но я и не сравнивала свою старую работу с теперешней. То удовольствие, с которым я провожу время с тобой в «Высотке», не идет ни в какое сравнение… в смысле, работа в «Высотке» мне нравится. Я вспомнила о тех открытках, тексты к которым сочиняла, чтобы поздравить людей с наступлением беременности. Тогда они казались мне забавными. А сейчас, сидя в приемной настоящего акушера, начинаю думать, что иногда заходила слишком далеко, вплоть до настоящей жестокости, но не осознавала этого.

— Например?

— Ну помню, одно из поздравлений было примерно таким: на внешней стороне — Как можно просунуть арбуз в дырку от пончика? А на внутренней — Скоро узнаешь.

— Смешно. — Я ухмыльнулся.

— Говорит человек, которому никогда не придется просовывать арбуз в дырку от пончика.

Секретарша назвала имя Джии, она взглянула на меня, в глазах вдруг мелькнул страх. Я взял ее руку и стиснул.

— Все будет хорошо. Он будет здоровым и красивым, как его мама.

— Он?

— Что «он»?

— Ты сказал «он». Думаешь, будет мальчик?

Я и не заметил, что дал ребенку пол.

— Пошли. Хватит тянуть время.

Встав, я легонько потянул ее за руку.

— Я не думаю, что будет мальчик. Я знаю.

— Точно? — Джиа встала.

— Конечно, — подмигнул я, — гигантский арбуз.

— Рановато говорить о поле ребенка. Но прежде чем начать, спрошу, хотите ли вы знать, если вдруг я четко увижу, мальчик это или девочка? — Врач вытащила перчатки из коробки, которая стояла на столе, и натянула на руки.

— Хмм… — Джиа взглянула на меня, ища ответ, — даже не знаю. Не думала, что вы сможете сказать об этом так рано, так что, правда, у меня никаких мыслей на этот счет. Что ты думаешь, Раш?

— На твое усмотрение, — я ухмыльнулся, — мне уже и так все известно.

Врач, конечно, и не подозревала, что я имел в виду арбуз. Она выключила свет и придвинула стул к Джии.

— Итак, папочка уже знает, кто это, правда? Догадываюсь, он думает о мальчике. Большинство отцов уверены в этом.

— Он… не, он думает, это… — Джиа зарделась.

— Я не… эээ… я не думаю… — Я решил прийти на помощь.

— О’кей. Да. Это здорово, — с шумом выдохнула Джиа.

— Сейчас я развяжу пояс на вашей кофте и подтяну ее вверх. Возможно, придется немного приспустить штаны.

— Хорошо.

Пока врач готовила ее, Джиа стиснула мою руку. Наверное, я больной, но при виде гладкой кожи ее живота мой член вздрогнул. Очевидно, он забыл, что мы на медицинской процедуре, а не на пип-шоу. Врач закатала легинсы Джии чуть выше лобковой кости, и мой взгляд приклеился к ее загорелой коже.

Дьявол. Я хочу осквернить будущую мать.

Врач держала в руках какой-то тюбик.

— Может быть немного прохладно.

Затем из этого тюбика она намазала какой-то гелевой дрянью живот Джии.

Лучше дай мне позаботиться об этом. Моя смазка будет теплой и приятной.

Отгоняя гнусные мысли, я потряс головой.

Ни фига не помогло.

Врач подкатила к смотровому столу монитор на колесиках и расположила его так, чтобы мы все могли видеть экран. Я стоял на противоположной стороне, рядом с головой Джии, так что мы видели одну и ту же картинку.

В тот момент, когда врач приставила к животу Джии трубку, из аппарата раздался громкий звук. Посмотрев на экран, она повернула ручку.

— У вашего ребенка прекрасное сердцебиение.

Мы с Джией уставились на экран.

— Я проведу вам краткую экскурсию по анатомии ребенка, чтобы вы могли вдоволь насладиться, пока я делаю снимки и необходимые измерения.

Врач показала на нечто похожее на нитку жемчуга.

— Это его позвоночник.

Потом она одной рукой перевела трубку немного влево, а другой показала на экран. Изображение было черно-белым, зернистым, но я понял, что это такое, прежде чем раздались ее слова:

— Голова. — Она обвела то, что явно было черепом, потом заскользила дальше, по профилю ребенка.

— Нос. Губы.

Срань господня! Я действительно смог увидеть очертания детского лица. На самом деле с того места, откуда я смотрел, он был больше похож не на ребенка, а на плывущего инопланетянина. Но это уже был настоящий человек, находящийся внутри Джии, с личиком и биением сердца. Врач улыбнулась и стала обводить трубку вокруг живота, глядя в основном на экран.

— Ребеночек у вас активный. Часто переворачивается.

Как только она сказала это, на экране ясно мелькнуло что-то похожее на…

— Это ручка? — спросила Джиа.

— Точно.

— Вау.

— Если вы решите позже сделать снимок в 3D, изображение будет действительно отчетливым. Но и сейчас, учитывая, что вы только на четырнадцатой неделе, удалось рассмотреть очень много.

Как загипнотизированный, я пялился на экран, начисто забыв о животе Джии. В первый раз я был поражен чудом создания нового человека. Уже не мог дождаться встречи с этим маленьким пацаном.

Ладно, я действительно думаю, что это мальчик.

Я продолжал с благоговением смотреть на то, как двигаются пальчики рук и ног, на губки, на длинную шею, и это было так…

От волнения я забыл обо всем на свете. Показав на то, что могло, по моему мнению, быть пенисом, я произнес:

— А это его…

— Нет, — врач улыбнулась, — это его ножка во всей красе.

Джиа повернула голову от экрана и посмотрела на меня. Ее лицо сияло, она была так прекрасна.

Не успев ни о чем задуматься, я наклонился и поцеловал ее в лоб.

— О’кей. Пожалуй, я действительно думаю, что это мальчик.

Врач закончила сканирование живота Джии и распечатала несколько фотографий.

— Первые фотографии, мамочка, — она протянула их Джии, — предполагается, что я не должна выдавать вам результаты или консультировать, но все выглядит замечательно. Почему бы вам не одеться, и тогда я попрошу помощницу ответить на все вопросы, которые накопились к сегодняшнему дню, поскольку встреча с врачом на сегодня не запланирована.

— Хорошо, спасибо.

Врач оставила нас одних, и Джиа, смахнув пару слезинок, начала вытирать живот. Взяв у нее из рук бумажные полотенца, я убрал беспорядок. Для меня это было естественно, но после того как закончил, я поймал на себе удивленный взгляд Джии.

— Я бы могла сама это сделать.

Когда я обернулся, выбросив полотенца в корзину, Джиа уже сидела на смотровом столе. Кофта была расстегнута и распахнута, открывая ее тело. На Джии был черный кружевной бюстгальтер, груди практически вываливались из него. Она заметила, куда был обращен мой взгляд, и потупилась.

— Набрала шесть фунтов за последнее время, и похоже, что все они ушли в мои сиськи.

— Беременность тебе определенно идет. — Я сглотнул слюну.

Джиа положила руки на свой живот.

— Не собираюсь становиться толстой.

Похоже, ее набухшие груди довели меня до исступления. Мысль о пышной Джии с большим круглым животом и слегка провисшей огромной грудью возбудила меня прямо в кабинете врача.

— Ты будешь чертовски сексуальной беременной.

Джиа подумала, что я пытаюсь ее подбодрить. Сойдя со смотрового стола, она показала на стул, стоящий позади меня.

— Ты продолжишь лгать в утешение и тогда, когда я начну ковылять, как утка? Можешь подать мне рубашку?

Несмотря на то что ее кофта только что была широко распахнута, переодеваясь, Джиа стыдливо отвернулась. Обычно она не стеснялась своего тела, поэтому я подумал, что девочка считает, будто беременность ей не к лицу.

Стук в дверь раздался, прежде чем я смог ее переубедить. Вошла секретарша и протянула нам обоим руку.

— Я Джессика Аббот. Мы будем время от времени видеться во время вашей беременности. Обычно после УЗИ или с сообщением о результатах анализов. Я взглянула на снимки, и срок, который мы предположили, подтвердился. Ребеночек выглядит здоровым и счастливым. Будут какие-либо вопросы касательно результатов УЗИ или еще чего-нибудь?

— Нет, не думаю… — Джиа встряхнула головой.

— Ок. Итак, вы можете продолжать обычную жизнь: работа, сон, секс и так далее.

Джиа быстро глянула на меня, потом на помощницу.

— Нормально, что беременность… влияет на либидо?

— Да. Весьма. У многих женщин во время беременности влечение снижается. Чаще всего во время первого триместра, но к концу значительно усиливается.

— Оо…

Я украдкой взглянул на Джию. Лицо порозовело, она явно стеснялась спросить о чем-то… может, потому что я стоял рядом. Махнув в сторону двери, я спросил:

— Хочешь, чтобы я дал тебе пару минут поболтать с глазу на глаз?

Джиа отрицательно покачала головой, глубоко вздохнула и, повернувшись к помощнице, сказала:

— Думаю, у меня противоположная проблема.

— О, простите, — помощница улыбнулась, — я вас неправильно поняла. Да, конечно, повышение либидо тоже нормально. Каждая женщина переносит беременность по-своему. У некоторых сексуальный аппетит повышается, колеблется, у других желания не возникает во время всей беременности. Вы молодая и здоровая, поэтому нет никакой причины не наслаждаться сексом, если потребность в нем выше, чем обычно.

Дьявол! Джиа только что призналась, что она была возбуждена. Все! Это! Время!

— Значит… любой вид секса не повредит ребенку, так ведь?

К чему, черт побери, она клонит?

— Если вы не будете чрезмерно утомляться физически, нет, не повредит. Ваш партнер не причинит вреда малышу, если вы этого боитесь, — она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Джию, — это обычная проблема в супружеских парах. Так что я рада, что вы спросили об этом.

Джиа прикусила нижнюю губку, лицо ее стало пунцовым.

— А как насчет секса… без партнера? — Она сделала неопределенный жест рукой, — мы не… я хотела спросить своего доктора на последнем приеме, но это был мужчина, и уже в возрасте… я… мне бы хотелось использовать… эээ…

Я пытался угадать, что, черт подери, Джиа имела в виду, но смысл ее секретного кода был полностью понятен помощнице.

— Ах да. Простите. Конечно, в полной мере. Вы можете смело пользоваться вибратором и всеми игрушками, к которым привыкли. Никакой проблемы в этом нет.

Вдвоем они щебетали еще несколько минут, но мой мозг не воспринимал ни одного слова. Он застрял на мысли о том, что Джиа была возбуждена и собиралась удовлетворяться сама, своим вибратором.

— Все хорошо? — спросила я на половине пути к дому, Раш за все время не произнес ни слова.

— Все отлично.

— Тебя не очень напрягло, что я попросила поехать со мной на УЗИ?

— Нет. Мне понравилось.

Судя по отрывистым ответам и побелевшим костяшкам пальцев, мертвой хваткой вцепившихся в руль, понравилось ему не очень.

Уставившись на ультразвуковые фото, я пыталась убедить себя, что все в порядке, что у меня просто паранойя. Но все равно чувствовала, что совершила ошибку. Не следовало никого просить о таком одолжении, потому что уже пора самой становиться на ноги. Последние пару недель я взвешивала все «за» и «против» предложения Раша остаться в его доме до рождения ребенка. Сегодня поняла, что это была плохая идея. У него огромное сердце, я верила, что его предложение было искренним, но несправедливо и неблагородно взваливать на кого бы то ни было свои проблемы.

Я должна освободить его. И хотя эта мысль терзала душу, я понимала, что собираюсь поступить правильно. Закрытая рана будет болеть каждый раз, когда к ней прикасаешься, и раз я решила содрать с нее защитный пластырь, надо сделать это одним движением. Поэтому, когда мы подъехали к дому, я сделала глубокий вдох и повернулась к Рашу.

— В последнее время я много думала. И поняла, что не могу принять твое грандиозное предложение. Я уеду, как только закончится срок аренды.

Раш, не отрываясь, смотрел в окно и не повернулся, даже когда мы подъехали к обочине. Наконец он очнулся.

— Что? Почему?

— Я должна научиться справляться сама, Раш. Если я останусь здесь, то начну во всем опираться на тебя, а это ничем хорошим не закончится для обоих.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Я хочу быть твоей опорой.

— Знаю, что будешь. Потому что ты хороший человек. Тем тяжелее будет уйти в нужный момент. И я буду удерживать тебя от дальнейшего пути. Смотри, что вышло, когда прошлой ночью ты пытался быть с другой женщиной. Ты самый преданный человек из всех, кого я встречала. И понимаю, что, пока я здесь, тебе будет сложно строить свою жизнь, даже если ты этого захочешь. И то же самое будет со мной.

Я утерла слезы и продолжила:

— Думаю, время пришло. Иногда человек должен отказываться от того, чего у него по-настоящему и не было.

Голова Раша была откинута, глаза закрыты, так что я воспользовалась возможностью выйти из машины, пока он не увидел меня в таком состоянии.

— Спасибо за сегодня, Раш.

Сдерживаясь изо всех сил, я добралась до двери, но когда вставляла ключ в замок, непролитые слезы затуманили глаза, и я уронила ключи на землю. Я наклонилась было, но прежде чем смогла их поднять, ключи накрыла большая рука.

Голос Раша раздался прямо за спиной, но я не могла повернуться.

— Я идиот, — произнес он странно низким голосом.

Слезы закапали из глаз чаще. Не отрываясь, я смотрела на дверь.

— Нет. Ты не такой. Ты не идиот.

— Ты сказала, что я самый преданный человек, которого ты когда-либо встречала. Это и есть мой самый большой страх: что я не такой. Что я такой же, как мой отец. Ты видишь меня, каким хочешь видеть. Не тем, кто привык трахать дюжину женщин за лето и ничуть не беспокоиться о том, что они чувствуют, когда на следующее утро он покидает их.

Повернувшись, я увидела слезинки в глазах Раша. Поднявшись на цыпочки, я большим пальцем вытерла сначала одну щеку, потом другую.

— Это было соглашение взрослых людей. Ты ничего им не обещал и никуда не заманивал. Верность и преданность предполагают правдивость по отношению к себе и другим. Ты никогда никого не обманывал, не скрывал, что тебе нужно. То, что ты дал мне, это тоже правда. Именно потому что ты так предан, я должна покинуть это место.

Я положила руку на его сердце.

— Ты поклялся быть здесь рядом со мной. И если останусь, так и будет. Потому что твое слово непоколебимо. Поэтому я и должна уехать: твоя верность не позволит уйти тебе самому.

Раш смотрел вниз и тяжело дышал. Не хотел показывать, насколько он уязвим, поэтому я не настаивала на ответе. Когда он поднял глаза, то не стал отводить взгляд.

— Она всегда у тебя была.

— Твоя преданность?

Он кивнул.

— Ты сказала, что иногда человек должен отказываться от того, чего у него по-настоящему и не было. Моя любовь была у тебя с самого первого дня. С самого первого дня у тебя был я. Но был слишком труслив, чтобы признать это.

Мое сердце помчалось вскачь. Я пыталась остановить его от страха дать шанс надежде, от страха, что он имеет в виду вовсе не то, что я жаждала услышать. Но в груди у меня грохотали молнии.

Раш обхватил обеими руками мои щеки.

— Джиа Мирабелли, я настолько влюблен в тебя, что не могу мыслить здраво. Ни за что на свете я не позволю тебе покинуть этот дом, «Высотку» и мою жизнь. Меня это пугает до чертиков, но сегодня, глядя на пацана на экране, я понял, что люблю не только тебя. Но и этого маленького инопланетянина, который сейчас растет в тебе. Я хочу все это. Хочу, чтобы в шкафу лежали уродливые куклы. Хочу держать твои волосы, когда выворачивает твои внутренности. Хочу есть «Толстую обезьяну» прямо из коробки, лежа с тобой по утрам в постели. И определенно, даже совершенно точно, хочу заботиться о тебе в период повышенного сексуального аппетита.

Слезы потоком струились по моему лицу. По какой-то идиотской причине из всего, что он говорил, мысли застряли на мороженом.

Может, потому что в самой глубине сердца я уже знала, что он хочет держать мои волосы и заботиться обо мне, но не считала его настолько сумасшедшим, чтобы хотеть толстую тетку, в которую я превращусь через несколько месяцев.

— От «Толстой обезьяны» я стану огромной и жирной.

Раш подошел на шаг ближе и провел рукой по изгибу моего бедра.

— Давай. Когда я дрочил в последние дни, представлял тебя фунтов на пятьдесят тяжелее и гораздо более округлой. Думаю, удастся удержать тебя в таком состоянии и после беременности.

Я рассмеялась, но, как бы дико это ни звучало, знала, что Раш говорит правду.

— Думаю, ты немного не в себе.

Красивое лицо Раша посерьезнело.

— Прости за то, что отталкивал тебя и причинял этим страдания. Но мне надоело быть слабаком. Я хочу быть с тобой, несмотря на все внутренние страхи, которые не имеют к тебе никакого отношения, несмотря на тот очевидный факт, что ты заслуживаешь лучшего мужчину, чем я. Пожалуйста, прости меня и скажи, что ты останешься, что ты будешь со мной. Будешь по-настоящему.

Мне не надо было думать над ответом. Правда, стоило предупредить Раша, что ответ будет не только устным. Я прыгнула ему прямо в руки, заставив отступить на несколько шагов, от чего он практически свалился с крыльца.

— Да! Да! — Я поцеловала Раша прямо в открытый смеющийся рот.

— Давай уже пройдем внутрь, — он потряс головой, — думаю, нам пора закрепить наши отношения.

— Что же, черт подери, с тобой не так? — посмотрела я на себя в зеркало. Попросив Раша устраиваться поудобнее, я удалилась в ванную комнату, чтобы успокоить нервы. Ведь я уже была с этим человеком. Он уже видел мое обнаженное тело и кончал на него. А не более десяти минут назад он признался в любви ко мне и не родившемуся пока ребенку от другого мужчины. И все же меня буквально трясло. Почистив зубы и прополоскав рот, я еще несколько минут смотрела в зеркало.

Он сказал, что любит. Так чего же ты ждешь?

Раздался мягкий стук в дверь.

— Все в порядке?

— Ага. Я сейчас.

Десять минут спустя, когда я еще была внутри, пытаясь заставить непослушные ноги выйти из ванной, раздался еще один стук.

— Джиа?

Похоже, он был прямо за дверью. Я подошла и прислонила голову к другой стороне двери.

— Что?

— Я тоже нервничаю. Если тебе это поможет.

Мои плечи немного расслабились.

— И ты?

— А как же. Напуган до смерти.

Улыбнувшись, я все еще не открывала дверь.

— Почему мы сейчас так боимся друг друга, Раш?

— Потому что, когда находишь того единственного, начинаешь бояться потерять его и никогда не обрести другого.

Моему сердцу стало тесно в груди.

— О мой бог! Это самые романтичные слова, которые я когда-нибудь слышала.

— Правда? — произнес он. — Тогда выходи и позволь мне сделать с тобой романтичные вещи, красавица.

Глубоко вздохнув, я отперла дверь и распахнула ее. Когда Раш протянул ко мне руки, колени ослабли от его улыбки. Кладя свою руку в его, я чувствовала, будто передаю ему свое сердце. Ни милая улыбка, ни открытость Раша не заставили меня расслабиться так, как резкий рывок за руку, которым он притянул меня к себе и крепко прижал. Теперь я опять чувствовала Раша. Моего Раша.

Прижав меня к себе, он завел мои руки за спину и обхватил. Другой обнял за шею и начал целовать.

Когда Раш подхватил меня и понес в кровать, я вскрикнула. Каким-то чудом мы умудрились не прервать поцелуй, пока он укладывал меня и ложился сверху. Вся нервозность, которую я чувствовала еще несколько минут назад, растворилась в жарком плотском желании этого мужчины. Теплый и нежный поцелуй быстро превратился в неистовое и дикое лобзание. Раш коленом раздвинул мои ноги и опустил свои бедра. Ощущение твердого члена в самом центре своего существа заставило меня стонать. Не могла дождаться момента, когда же он наконец войдет в меня.

Почувствовав мое нетерпение, Раш прервал поцелуй и отстранился. У меня буквально срывало крышу. Ни на секунду не отрывая взгляд, он стащил рубашку с себя, потом с меня. Глядя на мою грудь, он облизнул языком нижнюю губу. Он снова посмотрел мне в глаза и, сглотнув, произнес:

— Хочешь, чтобы я сделал это нежно, детка?

Я отрицательно потрясла головой.

Дикая усмешка появилась на его лице.

— Мерси, черт возьми.

Раш снял с нас обоих оставшуюся одежду так стремительно, что казалось, будто одной его рукой он обнажает меня, а другой снимает с себя штаны. Оседлав меня, он потер голый член между моими ногами, а потом с силой прижал его к моему клитору. Я подумала, что уже готова кончить. Блеск в его глазах говорил, что Раш точно знает, что нужно делать. Но в игре были двое. Раскрыв ноги так широко, как только могла, я просунула руку между нами, чтобы схватить его член. Поняв, что руки не хватает, чтобы обнять его толстый ствол, я растворилась в благодарности за то, что этот мужчина так возбуждает меня. Я была готова на все ради него.

Когда Раш вошел, наши глаза встретились. Он задвигал бедрами, чтобы его твердый, толстый и длинный член свободно входил и выходил внутри моего тела. Я невольно ахнула, когда он опустился еще ниже и глубоко вошел в меня.

Раш замер, и я почувствовала, как его тело начала сотрясать дрожь.

— Черт, Джиа. Твою мать! Вот где я мечтал быть с того самого дня, как встретил тебя. Глубоко в тебе, а ты — во мне.

Не отрывая глаз и продолжая скользить внутри меня, он завладел моим ртом в прекраснейшем поцелуе. Зеленый цвет его глаз стал почти серым, а толчки становились все более и более мощными. Секс был у меня и раньше, но до этого момента я не знала, что значит заниматься любовью. Не только наши тела стали единым целым, сердца и души слились вместе, выходя за рамки физического наслаждения. В целом мире были только мы одни.

— Хочу наполнять эту сладкую дырочку снова и снова, каждый день! — сжав челюсти, прорычал Раш.

Так оно и было. Если у меня еще оставалась крупица контроля, то страсть в голосе моего мужчины растворила ее без следа. Волны наслаждения нарастали, как при шторме, тело гудело от желания, слезы наслаждения застилали глаза. Нагнувшись, Раш поднял мое бедро, чтобы войти еще глубже. Я застонала в затопившем меня оргазме, Раш тем временем все жестче и жестче входил в меня. Взревев, он сделал последний толчок, проникнув так глубоко, как только мог, и освободился внутри меня.

Потом он нежно целовал меня и продолжил двигаться, говоря, как я прекрасна и как сильно он меня любит. И тут до меня дошло, что я ничего не ответила ему. И хотя знала, что ему все и так известно, наступило время признаться.

— Раш, — прошептала я.

— Хммм?..

Он оставил дорожку из нежных поцелуев от уха до шеи, а потом повел ее вверх через подбородок к губам.

— Я тоже люблю тебя.

Улыбка на его лице расплылась от уха до уха.

— Отлично. Потому что я люблю тебя тоже. Но не только.

Он спустился к моему животу и поцеловал его.

— Люблю вас обоих.

Я обожал исследовать тело сонной Джии.

Проводя указательным пальцем по ее соскам, готов был поклясться, что ареолы были больше и темней, чем вчера. Ее тело медленно раскрывалось с каждым днем, как бутон. И, черт возьми, я так любил это тело. Я так любил Джию.

Брать на себя обязательства по отношению к кому-либо было чертовски страшно, но я не мог поступить по-другому. Лучший в своей жизни выбор я сделал, когда решил последовать за своими чувствами. Какое классное ощущение, когда больше не надо сражаться с самим собой. Страх никуда не ушел, но отличие состояло в том, что, позволяя этому темному ощущению быть со мной, я посылал его на три буквы, потому что жил собственной жизнью и любил свою девушку. И хотя еще никогда так сильно не боялся, но никогда и не был настолько счастлив. И это чувство перевешивало все остальное.

Медленно проведя рукой по ее животу, я засунул пальцы в промежность. Там было влажно. Джиа была ненасытна даже во сне.

Она пошевелилась и повернулась ко мне.

— Эй, пытаешься что-то получить?

Медленно вынув пальцы, я сказал:

— Так и есть. Дашь мне?

Плутовка забралась на меня, крепко целуя в губы.

— Думала, что ты утомился после таких трудов прошлой ночью.

— Нет, черт подери, — я сжал ее задницу, — ты знаешь, что такое прегофилия?

— Боже… и что это?

— Это фетиш. Я погуглил. Это ненасытимая страсть к беременным женщинам. Думаю, я конченый прегофил.

Взяв ее руку, положил ее на свой твердый член.

— Теперь веришь?

Джиа оседлала меня, насадилась на член. Утопая в ее горячем лоне, я точно знал, как ощущают себя в раю.

Она начала качать бедрами. Мне нравился секс с Джией в любой позе, но когда она скакала как наездница, казалось, что я еще глубже вхожу в нее. Любил смотреть на ее прыгающие груди, попеременно трогать ее лицо, бедра, задницу. Чувствовал при этом себя слегка виноватым, давая ей делать всю работу самой. Правда, ей, похоже, нравилось быть сверху и контролировать ситуацию.

И знаете, что еще меня до безумия вставляло? Трахать ее без презерватива. До Джии у меня никогда не было незащищенного секса.

Чувствовать ее без всяких преград было слишком хорошо, поэтому я с трудом удерживался, чтобы не кончить раньше времени. К счастью, Джиа, сама возбужденная до предела, никогда не заставляла себя долго ждать.

Этот раз не стал исключением. Когда она кончила, упав на меня и пульсируя, я вылил все до капли прямо в ее дырочку.

Джиа рухнула мне на грудь.

— Как можно быть такой счастливой?

Прежде чем ответить, я осторожно погладил ее волосы.

— Я счастливчик.

Какое-то время мы полежали молча, а потом, сам не знаю почему, я произнес:

— Даже жаль того ублюдка из «Высотки», кто бы он ни был. Бедняга сам не знает, что потерял.

Я глубоко вздохнул.

— Да нет, к черту. Мне его не жаль. Рад, что он смотался.

Джиа положила голову мне на грудь и, помолчав, сказала:

— Как я хочу, чтобы ребенок был твоим. Все бы отдала за это.

От ее слов у меня стиснуло грудь. Разумеется, я бы тоже очень хотел. Но что толку циклиться на этом? Все равно ничего не изменится.

— По соображениям эго я тоже хочу, но… знаешь, этот ребенок никогда не почувствует, что у него нет отца. Я всегда буду рядом с ним — и с тобой. В конце концов, какая разница, кто был донором спермы?

Я обнял Джию покрепче.

— Все так, как должно быть. Мы никого никогда не встречаем случайно. Этот чувак должен был встретить тебя, а ты должна была встретить меня. Все написано на небесах.

— Не знала, что ты такой философ. — Подняв голову, Джиа посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты ведь знакома с моей матерью?

— И правда. — Она усмехнулась.

Вдруг ее улыбка растаяла.

— В чем дело? — спросил я.

Джиа потерла живот.

— Совсем скоро мы не сможем это скрыть. Как мне объяснить все людям на работе?

— Ничего объяснять не будешь. Ты никому ничего не должна.

— Но я хочу это сделать, прежде чем они начнут болтать у меня за спиной. Чувствую, что мне надо все прояснить до того, когда все всё поймут и начнут перешептываться, обсуждая мой размер.

Конечно, я не хотел такого напряга для Джии и поклялся позаботиться обо всем.

— Не беспокойся об этом. Я все разрулю.

За последние десять минут я с трудом стянула с себя уже третье черное платье и бросила его на пол к товарищам по несчастью.

Хотя я уже «выросла» из всего, но была полна решимости втиснуться во что-нибудь из своего гардероба. Обязательно во что-нибудь черное.

В разгар одежного кризиса, когда лоб уже заливал пот, появился Раш.

— Что здесь творится?

— Надо было купить какое-нибудь платье для сегодняшнего вечера. Ничего из прежнего не подходит. Нахожусь в той странной стадии, когда живот еще не видно, просто выгляжу жирной, и ничего из одежды не налезает.

А выглядеть надо было потрясающе, ведь сегодня встреча с семьей Раша. Пускай он с ними не ладил, но это не означало, что я не должна быть замарашкой.

Я удивилась, когда Раш попросил составить ему компанию на дне рождения у его единокровного брата, жившего в городе. Мне было любопытно познакомиться с гнилыми плодами фамильного дерева — его отцом и братом, поэтому я нервничала. Раш сказал, что обещал своей невестке — той самой, которую я повстречала в «Высотке», — заглянуть хотя бы ненадолго.

В шкафу еще висела запасная рубашка Раша с того раза, когда мы ходили в шикарный ресторан.

— Ну-ка, надень, посмеши меня, — сказал, вынув ее из шкафа.

— Издеваешься?

— Вовсе нет. Ее нужно отгладить, но надень на минутку, есть идея.

Засмеявшись, я завернулась в большую черную рубашку и застегнула ее. Она была достаточно длинной, но сидела мешковато.

Раш схватил из шкафа широкий красный ремень и надел мне на талию. Потом вытянул часть материала поверх пояса, закатал рукава и застегнул воротник.

Я стояла безмолвно, а мой мужчина прошел к шкатулке с украшениями, взял нитку жемчуга, принадлежавшую бабушке по отцовской линии. Приподняв волосы, он застегнул ее на моей шее.

Затем подвел к висевшему на стене зеркалу и положил руки на плечи.

— Что думаешь?

Наряд выглядел по-настоящему круто. Не могла поверить, что мужская рубашка может сойти за стильное женское платье.

— Мне нравится. Просто отлично. В ней я не чувствую себя толстой коровой. Никогда бы не подумала, что ты такой модник.

— Я не модник. Просто быстро соображаю в критической ситуации.

Он указал на обувь, стоящую в шкафу.

— Мои любимые красные на каблуках отлично подойдут.

Метнувшись к нему, я обвила руками его шею.

— Сегодня ты мой герой, так и знай! Я тебе должна, отплачу позже.

— Уверен, что снимать с тебя одежду мне понравится еще больше, чем надевать.

Ведя машину в город, Раш время от времени барабанил пальцами по рулю. Я не понимала причины его нервозности.

— Ты уверен, что хочешь туда? — спросила я, положив руку ему на колено. — Мы вовсе не должны ехать. Можем поужинать в другом месте.

— Пообещал жене брата, что появлюсь. Она уже несколько недель просит. Вбила себе в голову бредовую идею, что сможет наладить наши отношения с братом. Еду только ради нее, потому что невестка всегда была мила со мной. Честно говоря, в глубине души хочу появиться там только для того, чтобы испортить день рождения этому придурку. Так что вот.

— Нам не нужно торчать там долго, если тебя достанет его общество.

— Я буду в порядке. Уже взрослый мальчик. Постоянно вижу их на деловых встречах. Пара часов на вечеринке меня не убьют.

От меня не ускользнул тот факт, что Раш не курил.

— Хочу, чтобы ты знал, как я горжусь тобой, потому что ты не выкурил ни одной сигареты, а ведь я знаю, что очень хочешь. В подобной ситуации ты бы уже смолил одну за другой.

— Ну да. Давай даже не будем упоминать больше о сигаретах, ладно?

— Прости. — Я весело улыбнулась.

Раш искоса взглянул на меня.

— Может, у тебя есть какие-нибудь идеи по выводу меня из стресса?

— Сам знаешь, что мне хочется наброситься на тебя прямо сейчас. Лучше не искушай.

— Еще чего, так я и позволил тебе снять ремень безопасности, да еще с таким драгоценным грузом. Но могу позволить на вечеринке у моего братца увести меня в ванную.

— Все что угодно для твоего блага.

— Ты собираешься сделать все, что мне угодно? — поднял он бровь.

— Еще больше.

— Вот что я люблю в тебе, моя красавица!

Мы припарковались на Манхэттене, недалеко от жилища его брата, и прошли пару кварталов пешком до роскошного здания.

Швейцар проверил, есть ли наши имена в списке, и проводил к персональному лифту, который довез нас прямо до пентхауса.

Как только открылась дверь, на нас пахнуло теплом разгоряченной толпы. Вокруг сновали официанты с подносами, полными закусок и шампанского. Сквозь огромные — от пола до потолка — окна были видны огни большого города. В дальнем конце гостиной кто-то играл на рояле.

Стоял ровный гул многих одновременно разговаривающих людей. Мне по-настоящему захотелось выпить. Встреча с новыми людьми всегда меня напрягала, а тут еще натянутые отношения Раша с отцом и братом.

Раш отошел, чтобы принести мне воды. Вернулся с водой и бокалом шампанского для себя.

— Раш, как я рада, что ты выбрался. — С широкой улыбкой к нам поспешила красивая блондинка, которую я помнила еще по «Высотке».

Она была одета в длинное черное платье, слишком официальное для вечеринки по случаю дня рождения, даже такой шикарной, как эта.

— Рад тебя видеть, Лорен. — Раш улыбнулся в ответ.

— Это Джиа? — обернулась она ко мне. — Приятно встретиться снова.

Она сверкнула ослепительной белозубой улыбкой и окинула меня быстрым взглядом. Интересно, дошло ли до нее, что я одета в рубашку Раша?

Лорен выглядела так, будто только что побрызгалась автозагаром. Ее безупречная кожа поблескивала, золотые локоны были убраны в пучок.

— Приятно видеть тебя. — Она улыбнулась. — Присоединяйтесь к закускам и напиткам. Позже будет ужин из «Гренуя», любимого ресторана Эллиота, так что оставьте немного места для него.

Кто-то прошел мимо и отвлек ее.

— Где же твой брат? — повернувшись к Рашу, спросила я.

Он допил шампанское и оглядел комнату.

— Пока не вижу.

— Думаешь, он будет вести себя по-скотски по отношению к тебе?

— Нет. В окружении людей он будет фальшиво вежлив и обходителен. С тобой братец тоже будет очень мил, потому что флиртует с каждой женщиной, которая не является его женой. Со мной он ведет себя как засранец, только когда никто не видит.

И Раш поцеловал меня в макушку.

— Хочешь, чтобы я принес тебе сосисок в тесте или что там, черт возьми, они носят?

— Нет, я в порядке. Даже подташнивает, честно говоря. Не от голода.

Раш взял с одного из подносов завернутый в бекон гребешок и отправил его в рот.

Оглядевшись вокруг, я воскликнула:

— Боже, здесь чувствуется запах денег, правда ведь?

— И дерьма тоже.

Раш взглянул в угол комнаты.

— К вопросу о дерьме. Самый богатый из богатеньких Буратино уже тут. Мой братец собственной персоной.

Когда я поглядела в угол, куда указывал Раш, сердце на секунду остановилось. Там стояли трое мужчин и вели беседу. Чем дольше я смотрела на одного из них, тем больше убеждалась, что он мне знаком.

На нем был галстук-бабочка.

С каждой секундой, что я продолжала смотреть на него, меня тошнило все больше и больше.

Чтобы убедиться, я изо всех сил прищурилась.

Боже мой!

В горле стоял комок.

Теперь я была уверена, что это Харлан.

Харлан, которого я не ожидала увидеть больше никогда.

Харлан, который дал мне фальшивый номер телефона после одноразового секса.

Харлан, который заделал мне ребенка.

Воспоминания о той ночи молнией вспыхнули у меня в мозгу. Я продолжала всматриваться в его лицо. Те же глаза. Та же квадратная челюсть. Тот же пробор. Те же великолепные белые зубы. Та же очаровательная улыбка. Тот же смех.

Это был он.

Боже мой, это был он!

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, комната закружилась перед глазами.

Я заставила себя спросить.

— Который… который из них твой брат?

Раш пососал зубочистку, потом направил ее в их сторону.

— Вон тот, с бабочкой.

Мы бесконечно признательны всем тем блогерам, которые энергично распространяют новости о наших книгах. Это благодаря вам и вашей неустанной работе круг наших читателей расширяется с каждым годом.

Джулии — спасибо тебе за то, что ты всегда рядом. Мы искренне ценим твою дружбу, заботу и ежедневную поддержку.

Илейн — ты замечательный корректор, редактор, оформитель и просто друг. Если бы не ты, характеры Раша и Джии не получились бы такими яркими и привлекательными.

Луна, ты наш незаменимый помощник. Мы признательны за то, что свой талант ты обращаешь нам на помощь.

Эрика, большое тебе спасибо за любовь, дружбу и поддержку. Ты не раз выручала нас в трудных ситуациях.

Саммер, твой дизайн обложки превзошел самые смелые наши ожидания. Спасибо, что сумела передать сам дух книги.

Дани, спасибо за организацию этого релиза, а также за неустанную готовность помочь и поддержать советом.

Отдельное спасибо нашему агенту, Кимберли Брауэр. Такая удача, что мы можем назвать тебя не только нашим агентом, но и хорошим другом!

Особую признательность мы выражаем нашим читателям. Это ваш неуемный интерес поддерживает нас на писательском пути. От души надеемся, что чтение этой книги доставит вам столько же удовольствия, сколько мы получили в процессе ее написания. Спасибо за вашу преданность и энтузиазм. Мы искренне ценим вас.

Rush — поторопись (англ.).