Vi Keeland, Penelope Ward

Rebel Heart (Rush Duet #2)

Казалось, еще чуть-чуть, и я хлопнусь в обморок. В глазах у меня потемнело, я схватила Раша за руку, чтобы только не упасть.

— Джиа? Тебе плохо?

Я хотела ответить, но к горлу подкатила тошнота. Каким-то чудом мне удалось выдавить из себя одно-единственное слово:

— Туалет…

Раш повел меня к комнатке, которая была в конце длинного коридора. По лицу его было заметно, что разнервничался он не меньше меня.

— Со мной все в порядке, — заверила я его. — Это просто утренняя тошнота. Подожди меня пару минут.

— Уверена?

Кивнув, я вымученно улыбнулась и заперлась изнутри. Здесь я в изнеможении опустилась на пол и уронила голову на руки.

Как такое возможно?

Обман зрения, да и только.

Гормоны, вот в чем все дело.

Я и видела-то Харлана раз в жизни, несколько месяцев назад.

Но до чего же брат Раша похож на него!

Те же зеленые глаза.

Тот же безупречный загар.

Квадратная челюсть.

Аккуратно уложенные волосы с боковым пробором.

Но он бы ни за что не пришел в «Высотку».

Раш и его брат на ножах друг с другом.

Вдобавок мою случайную симпатию звали Харлан, а не Эллиот.

Разве что…

У меня с самого начала возникло подозрение, что парень мог лгать насчет своего имени. Все то время, что мы болтали у бара, речь его текла без запинок. И только имя свое он назвал после еле уловимой паузы.

С другой стороны, почему бы Эллиоту не приехать в Хэмптонс, чтобы пообщаться с братом? Как-никак, их связывает семейный бизнес. Опять же, будь Раш в тот вечер в баре, я бы его точно заприметила.

Чем дольше я сидела на полу, тем сильнее кружилась моя голова. Я буквально разрывалась между мыслями «он, точно он» и «да нет, как такое может быть».

Стук в дверь заставил меня подскочить на месте.

— Джиа, детка, ты в порядке?

Раш говорил с такой нежностью, что на глаза у меня навернулись слезы. Ну за что мне это все? Мало того, что я забеременела от случайного знакомого, а тут еще такой поворот!

Прошло секунд тридцать, и Раш постучал снова.

— Джиа?

Я знала, что, если не отвечу сразу, он точно выбьет дверь.

— Все хорошо, — выдавила я. — Тошнота никак не пройдет. Но я выйду через пару минут.

Следующие пять минут я усердно убеждала себя в том, что ошиблась и Эллиот — вовсе не Харлан. Даже думать об этом смешно. Похожи, да, но не более того. Как только я подойду поближе, сразу пойму, что это совсем другой человек.

Поплакав еще немного и умывшись, я открыла дверь. Раш в мое отсутствие, похоже, только и делал, что запускал руки в волосы. Потянувшись к его макушке, я пригладила несколько прядей, которые упорно торчали вверх.

— Я в порядке. Сама не знаю, с чего это вдруг на меня накатило.

Раш с облегчением вздохнул.

— Я тут весь испереживался, и это из-за обычной тошноты. Боюсь, в родильном отделении от меня совсем не будет толку.

— Ты… ты хочешь быть рядом, когда я буду рожать?

— А как же иначе? — Раш нахмурился. — Не могу же я бросить тебя одну.

В горле у меня снова набух комок, только на этот раз совсем по другой причине. Я не переставала восхищаться стоявшим передо мной мужчиной. Только что он, сам того не понимая, сказал слова, о которых могла мечтать каждая женщина! Раш был не из тех, кто швыряется чувствами направо и налево. И если уж он любил, то вкладывал в это всю душу.

Кончиком пальца он смахнул слезинку, которая катилась по моей щеке.

— Я вовсе не собираюсь врываться туда силой. Если не хочешь видеть меня там, так и скажи.

В ответ я крепко обняла его.

— Что ты! Конечно, я хочу, чтобы ты был там со мной. Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом. Просто… я так люблю тебя, что только-только начинаю понимать… Когда ты сказал, что хочешь быть со мной, это были не пустые слова. Ты решил провести свою жизнь со мной. Со мной!

Уголки его губ дернулись в улыбке.

— С тобой, с тобой. Рад, что до тебя наконец-то дошло.

— Замолчи уже. — Я хихикнула. — Лучше поцелуй меня.

Он коснулся языком моих губ.

— Надеюсь, мне не грозит наткнуться на следы рвоты?

— Фу, какой ты грубый! — Я рассмеялась.

На пару минут, пока мы замерли в обнимку в укромном уголке возле туалета, из моей головы выветрились все тревоги и заботы. Меня охватил блаженный покой, окрасивший все в нежно-розовые тона.

— До меня дошли слухи, что ты здесь.

Громкий мужской голос прорвал пузырь блаженства, отделявший меня от остального мира.

Раш напрягся, выражение его лица стало каменно-непроницаемым.

— Эдвард. — Он коротко кивнул.

У отца Раша были такие же ярко-зеленые глаза, как и у его сына. Ростом и статью они тоже походили друг на друга. Но на этом их сходство заканчивалось. Глаза Раша лучились теплом и спокойствием. Его отец смотрел холодно и отстраненно. Было что-то такое в его взгляде, отчего у меня по спине побежали мурашки.

— Не хочешь представить меня своей подружке? — поинтересовался мужчина.

— Джиа, это Эдвард Вандерхаус, — процедил Раш. — Донор спермы, благодаря которому я появился на свет.

Мужчина рассмеялся. Смех его звучал заученно, с показным радушием. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, почему Раш так не любит этого человека.

— Рад знакомству, Джиа. — Эдвард протянул мне руку.

— Я тоже. — Я кивнула, без особой охоты сжимая его ладонь.

Отпустив мою руку, Эдвард тут же схватил Раша за плечо.

— Идем, я познакомлю тебя с парочкой новых инвесторов. Пусть убедятся, что наше семейство акционеров выступает единым фронтом.

К моему удивлению, Раш не стал устраивать сцен. Кивнув, он сжал мою ладонь, и мы вместе направились в зал. От такой хватки мои пальцы могли склеиться.

Я послушно стояла рядом с Рашем, пока Эдвард представлял нас каким-то мужчинам. Я украдкой оглядывала зал, пытаясь отыскать брата Раша, но тот будто испарился.

Уж не было ли все это плодом моего воображения?

Гормоны.

Гормоны сыграли со мной злую шутку.

Я снова начала потихоньку расслабляться, как вдруг заметила в другом конце комнаты знакомое лицо. Харлан.

Или Эллиот.

Господи, до чего же похож!

Я уставилась на него, как завороженная.

Мне казалось, что Раш настолько погружен в разговор с инвесторами, что совершенно не замечает, куда направлено мое внимание. Но мне следовало знать, что с Рашем этот номер не пройдет. Извинившись перед собеседниками, он подвел меня к одному из столиков, которые были уставлены закусками.

— Сэр, не хотите попробовать тарталетку? — Официант протянул нам поднос, на котором красовалось что-то вроде пирожков.

— С чем они? — поинтересовался Раш.

— Икра и крем-фреш.

Раш пренебрежительно махнул рукой.

— А у вас не завалялось случаем что-то вроде хот-дога? Для тех, кто не любит выпендриваться.

По лицу официанта скользнула понимающая улыбка.

— Сейчас что-нибудь раздобуду, — пообещал он.

Я все еще не могла оторвать взгляда от брата Раша. Может, я все-таки обозналась? С такого расстояния он выглядел немного иначе, чем мне запомнилось. Но этот смех… этот поворот головы…

— Знаешь что, — шепнул мне Раш, — если ты и дальше будешь поглядывать на моего брата, я могу приревновать.

Черт.

Я-то думала, что никто ничего не заметил. Пойманная с поличным, я принялась лихорадочно подыскивать объяснения. Разумеется, такая простая вещь, как «хочу понять, насколько вы похожи», даже не пришла мне в голову.

Вместо этого я затараторила:

— Дело в том, что твой брат здорово напоминает мне одного из героев моей книги.

— Правда? Надеюсь, речь идет о злодее, а не о главном герое, которому достанется сердце героини.

— Э-э-э… да. Этот тип… не из приятных. Изображает из себя хорошего парня, но при этом насквозь фальшив.

— Сходство и правда один в один. — Раш кивнул. — Идем, познакомлю тебя с нашим притворщиком. Как-никак, мы еще не пожелали ему счастливого дня рождения.

Раш обнял меня за талию и шагнул вперед, но я так и не сдвинулась с места.

Просто замерла от ужаса.

— Думаю, нам лучше остаться тут.

— Да не переживай ты так. — Раш нахмурился. — С тобой он будет сама любезность. Даже сделает вид, что рад моему приходу. Мой братец любит поиграть на публику.

— Дело не в этом… просто я…

— Что такое?

Краем глаза я заметила, что брат Раша смотрит в нашу сторону. Вот он положил руку на плечо собеседника и кивнул, словно бы прощаясь. Когда он сделал первый шаг в нашу сторону, меня едва не стошнило от испуга.

Эллиот продолжал двигаться в нашем направлении, и это не ускользнуло от внимания его брата.

— Смотри-ка, твой злодей сам идет к нам.

Я выглядела, должно быть, как олень, выскочивший на дорогу прямо перед машиной. Несмотря на густой загар, я побледнела так, что со стороны, наверно, напоминала привидение.

— Надо же, какой приятный сюрприз! — сказал Эллиот, протягивая Рашу руку. — Лорен упомянула о том, что пригласила тебя, но я решил, что ты будешь слишком занят и не сумеешь выбраться на торжество.

Я смотрела на него во все глаза. Неужели у Харлана было так много зубов? Брат Раша улыбался до того широко, что, казалось, его рот забит жемчужно-белыми клыками.

— Эллиот, — Раш кивнул, — мы как раз собирались подойти и спросить, каково это — перешагнуть порог тридцатилетия.

Обменявшись с братом рукопожатием, Эллиот повернулся ко мне. Улыбка на его лице держалась как приклеенная.

— Эллиот Вандерхаус. — Он протянул руку, и наши взгляды встретились. — Кажется, мы раньше не встречались.

Усилием воли я заставила себя коснуться его руки. Глаза Эллиота были того же оттенка, что и у Раша, но если Раш смотрел на мир тепло и с интересом, то его брат явно пошел в отца: их взгляды больше походили на прицел.

Когда пальцы Эллиота сомкнулись на моей ладони, меня пробил холодный пот. Я молчала так долго, что брат Раша поторопил меня:

— А ты кто?

— Джиа, — произнесла я непривычно хриплым голосом. — Джиа Мирабелли.

Если мое имя и пробудило в нем какие-то воспоминания, он и виду не подал.

— Рад встрече, Джиа. Мой брат редко знакомит нас с кем-то из своего окружения. Похоже, ты много для него значишь.

— Так и есть. — Рука Раша крепче сжала мое бедро. — И я уже думаю, не совершил ли я ошибки, когда привел ее сюда.

Эллиот откинул голову и расхохотался. Реакция его была явно преувеличенной. Очевидно, что смеялся он прежде всего на публику.

— Что ж, рад был познакомиться, Джиа. Уверяю тебя, мы не такие уж злодеи, какими изображает нас мой брат.

Он снова повернулся к Рашу.

— Здесь Карл Хэммонд из Англии. Он у нас в совете директоров. Я бы хотел познакомить вас, как только у тебя выпадет свободная минутка.

— Хорошо, — Раш кивнул.

Эллиот похлопал его по плечу все с той же искусственной улыбкой.

— Я и правда рад, что ты заглянул ко мне на юбилей.

С этими словами он развернулся и ушел. Увидев его вблизи, я едва не уверилась, что это действительно Харлан. Но он не узнал меня! Может, я совсем спятила?

Да нет, Эллиот — не Харлан.

Тогда откуда это странное беспокойство?

— Ну, что скажешь? — Раш взял с подноса две слойки и протянул мне одну. — Мой братец как две капли воды похож на тех придурков, которые толкутся по вечерам в «Высотке», верно?

— Да. В нем действительно чувствуется что-то знакомое.

Я сказала это и сама поразилась иронии своих слов.

От пережитого испуга в голове у меня была настоящая каша. Мне срочно требовалось уединиться, чтобы хоть немного привести в порядок свои мысли. Вдобавок в эти дни я пила столько воды, что мои почки работали с удвоенной силой.

— Прости, но мне снова нужно сбегать в туалет.

Раш проводил меня до заветной комнатки.

— Телефон у тебя при себе?

— Да, а что такое?

— Возьми его, когда я позвоню, но ничего не говори, только слушай. Это поможет тебе точнее описать своего героя.

— Что ты имеешь в виду? — Я прищурилась.

— Скоро сама поймешь, — сказал он, целуя меня в лоб.

Я уже вышла из кабинки и мыла руки, когда телефон у меня в сумочке зазвенел. Я вытащила его и машинально сказала «алло», хотя Раш велел только слушать.

— Который из них Карл Хэммонд? Парень, с которым ты хочешь меня познакомить.

Голос Раша звучал словно бы издалека. Похоже, он просто держал телефон включенным, чтобы я могла услышать их разговор. Я прибавила громкости.

— Постарайся не ударить в грязь лицом. Поговори с ним, что ли, об акциях или о погоде, но уж никак не о татуировках.

В голосе говорившего явно читалось презрение. Это был Эллиот. Совсем непохожий на того Эллиота, с которым меня только что познакомили.

— Поскольку Хэммонд британец, — ответил Раш, — имеет смысл поинтересоваться, не знает ли он некую Мирабель Стюарт. Ту женщину, с которой ты так усердно целовался перед голосованием в прошлом месяце. Я видел вас в коридоре.

— Наши отношения не ограничиваются поцелуями, — самодовольно заявил Эллиот.

— Ну ты и скотина. И как только тебе хватает смелости смотреть жене в глаза!

— Кстати, о женщинах. — Эллиот сделал паузу. — Джиа кажется мне знакомой. Не мог ли я видеть ее раньше?

— Нет. И не рассчитывай увидеть снова. Она слишком хороша для тебя.

В этот момент в разговор вмешался еще один человек, говоривший с явным британским акцентом. Эллиот мгновенно сменил тон, снова превратившись в саму любезность. Голова у меня снова пошла кругом.

Неужели Эллиот — это Харлан?

Он что, притворился, что незнаком со мной?

Он сам сказал, что я ему кого-то напоминаю. Опять же из разговора ясно, что он изменяет своей жене.

Черт.

С другой стороны, будь Эллиот в самом деле тем парнем из «Высотки», он бы не стал делать вид, будто не знает, кто я такая.

Он был бы счастлив сообщить своему брату о том, что переспал с его девушкой.

Или нет?

Эти двое настолько ненавидели друг друга, что Эллиот без колебаний нанес бы Рашу удар.

Но Раш тогда устроил бы сцену.

На шум прибежала бы жена Эллиота.

И что потом?

Как бы он объяснил Лорен, за что схлопотал по физиономии?

Стук в дверь вывел меня из задумчивости.

— Минутку.

Надо было поскорее выбираться отсюда. Найти Раша и свалить ко всем чертям. Вернуться в свой уютный мирок и выбросить этот вечер из головы. Стресс может повредить моему ребенку. Ребенку Эллиота? Боже, только не это.

Поправив свое самодельное платье и в последний раз взглянув на себя в зеркало, я шагнула к двери.

При виде человека, стоявшего по ту сторону, я замерла на месте.

Эллиот.

Или Харлан.

— Джиа, — на лице его появилась все та же заученная улыбка, — вот уж не думал, что это ты здесь.

Я обвела взглядом коридор.

— А где Раш?

— Беседует с нашим инвестором. Ты в порядке? Выглядишь немного бледной.

— Э-э… да. Немного подташнивает. Видно, съела что-то не то. Пойду спрошу Раша, не сможет ли он пораньше отвезти меня домой.

Эллиот продолжал внимательно разглядывать меня.

— Твое лицо кажется таким знакомым… мы точно не встречались раньше?

— Нет, — отрезала я.

Он скептически прищурился.

Больше всего мне хотелось сбежать отсюда, но я постаралась взять себя в руки и успокоиться.

— Рада была познакомиться.

— Я тоже. — Он по-прежнему не отводил взгляда от моего лица.

Я сделала несколько шагов в сторону зала. На другом его конце я заметила Раша, который беседовал о чем-то с пожилым мужчиной. Кроме нас с Эллиотом, в коридоре никого не было.

Я должна была узнать наверняка. Иначе не найти мне покоя. Буду мучиться неделями, если не месяцами.

Чувствуя новый прилив адреналина, я развернулась и вплотную подошла к Эллиоту, который все еще стоял у дверей.

— По правде говоря… твое лицо тоже кажется мне знакомым.

Было видно, что Эллиот усиленно пытается припомнить, где мы встречались раньше.

Взглянув ему прямо в лицо, я сказала:

— Ты очень похож на парня, которого я встретила однажды в «Высотке». Ты с ним, случаем, не знаком? Его зовут Харлан.

На мгновение лицо Эллиота вытянулось от изумления, но на его губах тут же заиграла мерзкая ухмылка.

— Джиа… вернулась за добавкой?

— Ты точно в порядке?

Кажется, вчерашняя вечеринка не пошла Джии на пользу. По дороге домой она вымолвила от силы пару слов, а когда я принялся дурачиться, она, вместо того чтобы посмеяться, лишь сказала, что у нее болит голова и ей хочется отдохнуть. Вот и теперь она смотрела на свою тарелку с кашей так, будто хотела, чтобы та ответила ей на жизненно важный вопрос.

Мои слова вывели ее из размышлений.

— Ты что-то сказал?

— Я спросил, не будешь ли ты возражать, если я стану запивать кашу грудным молоком… когда оно у тебя появится?

Все с тем же отсутствующим видом она протянула руку к молочнику и подвинула его ко мне.

— Да, пожалуйста.

В лучшем случае она услышала лишь половину того, что я ей сказал.

Скрипнув стулом, я резко отодвинулся от стены. Затем подхватил Джию на руки и снова уселся, устроив ее у себя на коленях.

— Да что с тобой такое? Ты сама не своя с прошлого вечера. Неужели эта встреча с Сатаной и его отродьем так подействовала на тебя? Еще немного, ты и меня будешь сторониться.

— Что? Нет!

Я убрал с ее лица прядь волос.

— Тогда расскажи мне, что именно тебя тревожит.

— Да ничего особенного. — Она упорно избегала моего взгляда. — Я и правда очень устала… К тому же… хоть я и продвинулась в работе над книгой, мне все еще страшно, что я могу не сдать ее в срок.

Я кивнул.

— А тут еще встреча с моим братцем, который похож на злодея из твоей книги. Готов поспорить, что это только добавило тебе переживаний.

— Видимо, так. — Джиа кивнула.

Я поцеловал ее в лоб.

— Знаешь что, мне сегодня придется провести весь день в разъездах, так почему бы тебе не воспользоваться случаем и как следует поработать? Сколько тебе нужно сделать, чтобы по праву гордиться собой?

— Тысячи три слов. — Она пожала плечами.

Я не сдержал ухмылки.

— Это больше, чем я написал за все старшие классы и за год в колледже.

— Ты ходил в колледж?

— Да. Это была Школа визуальных искусств. Я собирался изучать анимацию. Мне ужасно хотелось создать целую серию мультфильмов для взрослых, по мотивам рисунков моих крылатых малышек. Не порно… просто мультики с сексуальными куколками, которые умеют летать и не дают спуску преступникам. Глупость, что ни говори.

— Вовсе не глупость. Было бы здорово, если бы ты и правда осуществил свою мечту. А почему ты ушел из колледжа?

— Когда я только поступил, мама сказала мне, что за обучение платит отец. Во втором семестре я как-то рылся у нее в бумагах в поисках своего свидетельства о рождении и обнаружил целую кипу долговых обязательств. Отец не заплатил за мое обучение ни цента. Это мама брала деньги под залог дома. Еще год, и ее долг перекрыл бы стоимость самого жилья. Сама понимаешь, этого я допустить не мог. Пришлось бросить колледж после первого курса. Я собирался повкалывать годик-другой и отложить часть денег, чтобы самому заплатить за свое образование.

— Но ты так и не вернулся в колледж?

— Нет. Я начал делать татуировки и понемногу увлекся этим занятием. А потом получил деньги, которые оставил мне дед, и с этого момента моя жизнь потекла в другую сторону.

— А твоя мама знает, почему ты бросил колледж?

— Нет. Я сказал ей, что мне разонравилось. И если вдруг она догадается, в чем дело, я буду знать, кто тут проболтался. — Я погрозил Джии пальцем. — Ты единственная, кому я рассказал всю правду.

Джиа крепко обняла меня за шею.

— Ты очень хороший человек, Хитклифф Рашмор. Просто замечательный.

— Я не ослышался? Ты назвала меня Хитклифф? Поосторожнее с этим! Я-то хотел наградить тебя за писательское усердие: взять на вечер кинцо с сюжетом для взрослых, прикупить побольше мороженого и принести массажное масло, чтобы помочь тебе снять напряжение. Но если ты и дальше будешь называть меня Хитклиффом, я принесу лесбийское порно и стану заедать его мороженым, а ты тем временем будешь трудиться в поте лица, натирая маслом мой член.

Джиа наградила меня первой за утро искренней улыбкой, и я тут же воспрял духом, будто впервые за месяц увидел солнце. Похоже, я и правда потерял голову из-за этой девчонки: я готов был сделать что угодно, лишь бы она чувствовала себя счастливой.

— Ну ладно, мне пора. Как насчет того, чтобы остаться у меня на ночь? Я заеду за тобой, как только ты напечатаешь свои три тысячи слов.

— Давай, я не против.

Я нехотя снял Джию с колен и усадил обратно на стул, а затем пошел в спальню, чтобы забрать бумажник и ключи от машины.

— Поработай от души, — сказал я, целуя ее на прощание, — потому что нам не нравится, когда ты расстроена, — наклонившись, я коснулся ее живота. — Верно, малыш? Мы любим, когда наша мамочка счастлива и улыбается.

После обеда у меня образовалась пара свободных часов, и я отправился в центр города, чтобы присмотреть Джии какой-нибудь подарок. Мне так хотелось приободрить ее! Беда лишь в том, что я совершенно не представлял, что ей можно подарить.

Еще мне ужасно хотелось курить. Какое-то время я жевал зубочистку, чтобы заглушить это желание, но все без толку. Швырнув зубочистку в мусорный бак, я негромко выругался.

Последние годы я не мыслил себе жизни без секса и курения. Можно сказать, это были две мои главные слабости. А если учесть, что за последние сутки мне ни разу не удалось потрахаться или выкурить сигарету, то вполне понятно, что чувствовал я себя отвратительно.

Но пора уже было забыть о своих проблемах и сосредоточиться на Джии. Давно уже я не видел ее в таком подавленном настроении. Чем быстрей мне удастся развеселить ее, тем лучше для нас обоих.

Шагая мимо местного секонд-хенда, я увидел в витрине вещь, которая заставила меня замереть на месте.

Ну и ну!

Похоже, я нашел именно то, что требовалось. Идеальный подарок для моей возлюбленной.

Колокольчик звякнул, когда я распахнул дверь и шагнул внутрь. Пахло здесь так, как пахнет только от старой одежды и обуви. Я вдруг ощутил ностальгию по прежним дням. Мне вспомнились наши с мамой походы в магазин «Армии спасения». Мне часто покупали там одежду. Все вещи были для меня все равно что новыми, так что я не видел никакой разницы между посещением подобного магазина и обычного универмага. Вдобавок мама всегда позволяла мне выбрать какую-нибудь игрушку. И в таких магазинах нередко находилось что-то, чего не было больше нигде. В каком-то смысле это было даже круче, чем поход в обычный супермаркет. И знаете что? Покупка игрушки в «Армии спасения» доставляла мне больше радости, чем самые дорогие приобретения последних лет, поскольку ценил я ее гораздо сильней.

Не прошло и минуты, как у прилавка возникла продавщица. Черт, от нее так сильно пахло куревом, что у меня снова засосало под ложечкой.

— Простите, — сказал я, — сколько стоит вон та кукла в витрине?

— Да вы шутите? Я готова приплатить, лишь бы вы забрали ее отсюда. Эта страхолюдина пугает меня до смерти. Поэтому я и развернула ее лицом к улице — так она чем-то напоминает декорацию к Хэллоуину.

— Я знаком с особой, которая будет в восторге от нее. — Я хмыкнул. — Но мне бы не хотелось уйти, не заплатив ни цента. Сколько вы за нее возьмете?

— Доллара хватит с головой.

Я вытащил из бумажника десятку.

— Вот, держите.

— Спасибо. Это в разы больше, чем она стоит.

Вытащив куклу из витрины, продавщица стряхнула с нее пыль, после чего вручила мне.

«Чем страшнее, тем лучше», — подумал я, вспомнив про коллекцию Джии. Самое забавное, что моя мать тоже купила ей куклу, только немного в другом роде. Но я не сомневался, что моя понравится ей больше. На голове у куклы красовалась копна черных спутанных волос. Сама голова казалась слишком большой для тщедушного тельца. Огромные, как блюдца, глаза то открывались, то закрывались, если двигать кукольной головкой. Не игрушка, а сокровище.

— Еще раз спасибо.

— Да нет, сэр, это вам спасибо, — ответила продавщица.

Усмехнувшись и покачав головой, я вышел из магазина.

Я прошагал с квартал, когда мимо проехал знакомый «Кадиллак». Внезапно притормозив, он подал назад.

— Привет, Раш! — в окне показалась голова Дуба. — Ничего не хочешь сказать мне? — Он кивнул на куклу у меня в руках.

Я расхохотался.

— Это для Джии.

— Злишься на нее за что-то?

— Да нет. Просто она собирает уродливых кукол. Хобби у нее такое.

— Тогда ты попал в точку. Такой уродины я еще не видел.

— Точно. Это и делает ее идеальным подарком.

— Может, подвезти? С чего вдруг ты разгуливаешь пешком?

— Я припарковался в паре кварталов отсюда. Решил немного прогуляться, спустить пар.

Дуб тоже припарковался у тротуара, после чего вышел из машины. Он окинул меня взглядом, и по его лицу расплылась широченная улыбка.

— Что такое? — не выдержал я.

— Вот уж не думал, что наступит момент, когда ты будешь покупать кукол для своей подружки. Жизнь — чертовски забавная штука.

— Забавнее некуда. Рад, что повеселил тебя. Надеюсь, Джиа тоже взбодрится, а то что-то она закисла в последнее время.

— Может, все дело в гормонах?

— Видимо, так. Я тут побывал на вечеринке у Эллиота, и ее взял с собой. Пожалуй, не стоило этого делать. Она с тех пор сама не своя.

— Не переживай, это все гормоны.

— Да, я слышал, у беременных бывают перепады настроения.

Дуб внимательно посмотрел на меня.

— Ну, ты как, справляешься?

— В смысле?

— В смысле, что это нешуточный поворот. Жизнь уже не будет прежней, Раш, и это касается не только Джии. Как ты-то себя чувствуешь?

Хороший вопрос. По правде говоря, у меня не было времени проанализировать свои чувства, поскольку все мысли вращались вокруг Джии. Но кое-что я знал наверняка.

— Если честно, никогда еще я не чувствовал себя таким счастливым. И таким испуганным. Но я не заглядываю вперед: просто принимаю все как есть, день за днем. А сейчас? Прямо сейчас чертовски хочется курить.

— Я заметил, что ты в последнее время обходишься без сигарет. Это хорошо.

— Хорошо, если я за это время никого не прикончу. Даже не думал, что мне будет так тяжко.

— Держись. Чем скорее ты бросишь, тем лучше. Мне на это потребовалось двадцать лет. — Он похлопал меня по плечу. — Не переживай, все наладится. Захочешь поговорить с кем-нибудь по душам, можешь смело обращаться ко мне. Договорились?

— Ладно, — я кивнул.

Дуб был хорошим другом. Я любил поворчать на него, но всерьез мне бы и в голову не пришло уволить его или что-то в этом роде. Дуб был одним из тех, кому я мог полностью доверять.

— Ну все, бывай. — Он открыл дверцу машины и забрался внутрь. — Увидимся завтра вечером.

— Эй! — окликнул я. — Не мог бы ты не упоминать в «Высотке» о том, что застал меня на улице с куклой в руках?

— Не переживай, босс, — Дуб расхохотался, — твой секрет умрет вместе со мной. Впрочем, это неплохой повод для шантажа… на случай, если ты снова будешь грозить мне увольнением.

В тот вечер я тщательно подготовился к приезду Джии. В холодильнике лежал большой пломбир, а еще я купил в итальянском ресторане лазанью, чтобы быстро разогреть ее на ужин.

Стоило Джии войти на кухню, и взгляд ее сразу упал на куклу: я прислонил свой подарок к вазе с красными розами.

— Что это такое? — На ее губах заиграла улыбка.

— Сюрприз.

Джиа взяла куклу со стола.

— Да она… Бог ты мой… она…

— Страшила, да и только, — с гордостью заметил я.

— Верно. Она до того страшненькая, что просто глаз не отвести. Где ты ее нашел?

— Заметил в витрине одного магазинчика. Она сидела там и ждала, пока кто-нибудь ее не купит.

Джиа прижала куклу к груди и… неожиданно для меня разрыдалась.

Черт.

Я-то рассчитывал развеселить ее, а не расстроить еще больше.

— Что-то не так? Я думал, ты порадуешься.

— Все в порядке, — сказала она, вытирая ладошкой глаза. — Все просто замечательно.

Положив куклу на стол, она обняла меня за шею. В ее глазах все еще стояли слезы.

— Пойдем к тебе, — шепнула она, крепко целуя меня.

— Прямо сейчас? Мы же еще не ужинали.

И тут меня пробило. Я что, обкурился? Откуда это помутнение рассудка? Джиа хочет секса — так давай же, вперед!

— Да, сейчас, — прошептала она.

— Тебе не придется меня уговаривать.

Еще вчера она была совершенно безучастной, и вдруг такая перемена! Но я не собирался жаловаться. Я знал, что если не пересплю с ней сегодня, то сорвусь и выкурю целую пачку.

Я отнес Джию наверх, к себе в постель.

— Смотри-ка, уже готова, — пошутил я.

Джиа сама говорила, что беременность усилила в ней желание. И наш секс с ней от этого только выиграл. Я уже не представлял, как мне обойтись без него хотя бы день.

Пока я трахал ее, позабыв обо всем на свете, Джиа крепко прижимала меня к себе. Да что там, она цеплялась за меня так, будто от этого зависела ее жизнь.

Ни одной живой душе я не сказала о своем открытии. И это сжирало меня изнутри. Глядя на прекрасное лицо спящего Раша, я задавалась вопросом, сколько еще мне осталось просыпаться вот так утром, с ощущением счастья и защищенности? Пока Раш еще не сломлен и не опустошен…

Если бы не чудовищное чувство вины, каким чудесным был бы вчерашний вечер! Мы занимались любовью, потом Раш накормил меня вкуснейшей лазаньей. Смотрели киношку, поедая мороженое прямо из контейнера. Я заснула прямо на тахте, пока любимый делал мне массаж стоп. Не помню, как оказалась в постели: должно быть, Раш перенес меня туда на руках.

Сквозь ведущую на балкон французскую дверь пробивалось раннее солнце. Волны океана разбивались совсем рядом под утренние крики чаек. Просыпаться в доме Раша было истинным раем. Я дорожила каждой секундой этого драгоценного покоя. Но сквозь сладость пробивалось горькое осознание того, что нашему миру, возможно, не суждено просуществовать долго.

Я мучительно размышляла, как же поступить. То решала никогда не открывать Рашу правду, то не могла представить, как жить под тяжестью такого груза. В какое-то мгновенье совсем уже было решила сбежать и никогда не показываться Рашу на глаза: так стало стыдно.

В моей голове мучительно звучал вопрос: а не смогу ли я жить, ничего никому не говоря? Может, Эллиот никогда не спросит про ребенка, и ни одна душа не заподозрит, что это ребенок не от Раша?

Но гораздо сильнее было чувство, что жить, нося в себе такую тайну, я не смогу. Чувство вины убьет меня. Каждый раз, глядя в доверчивые глаза Раша, я буду медленно умирать. Я готова на все, чтобы защитить своего любимого. Кроме того, если Эллиот когда-нибудь заикнется о нашем с ним свидании, Раш сложит два и два. Этот типчик прекрасно сможет придержать эту новость, чтобы обрушить ее в подходящий момент. Он не из тех, кому можно доверять.

Другого выхода не было: я должна рассказать Рашу, что его брат — отец ребенка. При одной мысли об этом я съежилась, не в состоянии даже представить, какими словами сообщу Рашу такую новость. Это было абсолютно невозможно. Неважно, сколько раз я проговаривала их про себя — осуществить свое намерение было нереально.

Я чувствовала, что сначала должна довериться кому-то, но таких людей было совсем немного — только Раш и отец. Райли — хорошая подруга, но я не могла рисковать: вдруг ей взбредет в голову поделиться с кем-нибудь? Признаться в том, что беременна, — одно дело. Но такое? Нетушки.

И вдруг стало ясно: я должна обо всем рассказать отцу.

Раш зашевелился, отвлекая меня от тревожных мыслей. Перевернувшись, он притянул меня к себе для поцелуя. Как часто бывало по утрам, его член был восхитительно тверд.

— Как ты хорошо спал…

— А ты нет? — хриплым спросонья голосом спросил Раш.

— Не особенно. Изжога мучила, да и мыслей в голове много скопилось.

Не давало спать раненое сердце, так будет честней.

Раш неожиданно вскочил с постели.

— Куда ты собрался?

— Я мигом.

Он вернулся еще с одной куклой. На этот раз игрушка выглядела как настоящий ребенок. И совсем не была уродливой.

— Что это?

Раш опустил глаза и ухмыльнулся.

— Мамашина идея. Я говорил, что это глупость, но она настояла. Эта штука — совсем как настоящий малыш. Можно запрограммировать, чтобы она орала в определенное время, и все в таком духе. Мама сказала, что хотела иметь такую куклу, когда носила меня под сердцем.

Раш сунул игрушку мне в руки. Было похоже, будто я держала настоящего ребенка. Мальчика, одетого в светло-голубую пижамку.

— Можно установить программу так, чтобы он просыпался в нужное время. Так мы привыкнем вставать и перепеленывать его, ну а потом будет не слишком напряжно.

— Надо же, я и не знала, что такие штуки существуют. Он совсем как настоящий: и выглядит, и весит, — сказала я, вглядевшись в нежное личико и прелестные губки бантиком.

— Так он еще даже не включен. Ручки-ножки тоже двигаются.

Он отобрал у меня пупса и нажал кнопку на его спинке. Тот начал шевелиться и даже воркотать что-то на своем языке.

— Раш, это очень странно: будто ты держишь на руках настоящего малыша.

— Ну, наш-то малыш будет не в пример милее. — Мой любимый подмигнул.

Наш малыш.

Эти слова ранили меня прямо в сердце.

— Еще он рыгает и проделывает до фига всего, — продолжал он, стоя напротив кровати и покачивая пупса, — во всяком случае… я думал, что, может быть, слишком рано. Но когда ты сказала, что размышляешь об этом, решил: чем быстрее мы привыкнем, тем лучше.

Раш бережно баюкал куколку. Не знаю, представлял ли он, насколько это ему шло. Созерцание этого могучего татуированного богочеловека, укачивающего игрушечного ребенка, было самым прекрасным сладко-горьким переживанием в моей жизни.

Ох, Раш, ты убиваешь меня…

Сердце разрывалось на части при мысли о том, что увидеть, как этот мужчина качает настоящего ребенка, мне, может быть, и не придется.

Казалось, ничто не в силах испортить мне настроение.

Никакого ответа. Снова.

Бросив телефон на деревянную стойку, я махнул баристе:

— Еще водки с тоником.

— Работа сегодня не задалась? — спросил он, наливая третью порцию.

— Можно сказать и так.

— Чем занимаешься?

— Кое-какой бизнес со сводной семьей.

Парень усмехнулся и протянул напиток через стойку бара.

— За счет заведения.

После офиса я должен был поехать домой. Вместо этого зарулил в ближайшее дешевое заведение и припарковался на барном стуле. Сейчас было уже четыре часа, а я почти пьян, в ста с лишним милях от Джии, которая не брала гребаный телефон.

Я залпом опрокинул стакан. Водка дешевая. Завтра придет расплата.

За последний час в моей голове пронеслось столько разных вариантов. Может, он настолько полон дерьма, что раздобыл эти сведения о Джии с намерением вывести меня из себя?

Джиа вполне могла поболтать с Лорен на той вечеринке. А я и не заметил. Может, она и рассказала, что беременна. И упомянула имя «Харлан». А Лорен разболтала обо всем мужу.

Такое вполне могло случиться.

Гораздо трудней, черт побери, объяснить, откуда этот мудак знает о родинке в форме сердца на ее заднице.

Я стиснул стакан так, что, казалось, он вот-вот треснет. От мысли, что Эллиот не понаслышке знает о родинке Джии, я был готов взорваться.

В голову пришло не менее дюжины объяснений, как это могло произойти. Ни одно из них меня не устраивало.

Джиа с самого начала могла знать, кто я такой. Она переспала с моим братом, а потом решила остановиться на мне. Поквитаться, так сказать, с Эллиотом за то, что обрюхатил ее. Это совершенно невозможно. Господи, это же Джиа!

Джиа и этот мудак до сих пор спят вместе.

Эллиот и Эдвард использовали Джию, чтобы уничтожить меня.

Мой мозг кипел, готовый взорваться. Чем больше алкоголя я вливал в себя, тем все более чудовищные сценарии рисовало мое воображение.

Все это должно каким-то образом оказаться неправдой. Существует логическое объяснение. Мне нужно всего-навсего успокоиться. Когда я наконец дозвонюсь до Джии, она все разложит по полочкам.

Но я не мог прекратить снова и снова возвращаться к описанию Харлана, которое пару месяцев назад дала Джиа.

Хорошо одет, выглядит, как типичный представитель Хэмптонса.

Эллиот и выглядел как типичный хэмптонский придурок.

Все вдруг соединилось в общую картину.

Хотя мой брат и конченый мудак, но он хорошо образован и умеет подать себя.

Она встретилась с ним в «Высотке».

Летом Эллиот и вправду заходил туда пару раз, когда меня не было. Ребята из персонала сказали.

Не говоря уже о том, что Харлан — это кличка отцовской собаки. Я узнал об этом еще подростком, а потом вылетело из головы. Хотя день, когда я увидел эту собаку, запечатлелся в памяти.

Мне было лет одиннадцать-двенадцать, мама взяла меня на елку к дедушке. До Рождества оставалась еще целая неделя, а у него в гостиной перед камином стояла самая огромная елка, которую я когда-либо видел. Возле нее разместилась игрушечная железная дорога. Дед сказал, что на каминной полке лежит пульт управления поездом и что я могу поиграть, пока они с мамой поболтают в соседней комнате. Я подошел забрать пульт и увидел рядом с ним семейный портрет в рамке. Семья моего отца. Дерьмо весьма в духе Уолтонов — все улыбались приклеенными улыбками. Мамаша сидела в роскошном кресле, отец стоял сзади, положив руку ей на плечо. Мальчик опустился на одно колено рядом с золотистым ретривером. Помню, я еще подумал, что такое дерьмо можно продавать в рамке в каком-нибудь магазине. Несмотря на всю свою ненависть, я не мог оторваться от портрета. Я еще никогда не управлял игрушечным поездом, но когда дедушка вернулся, я по-прежнему стоял, держа в руке рамку с фотографией. Спросил, как зовут собаку.

— Харлан.

Вот что он ответил.

Как, черт возьми, я мог забыть об этом?

Думаю, у меня не было причины подозревать нехорошее. А может, я был ослеплен парой великолепных грудей и офигенной задницей — вот и не заметил очевидного.

Ну и тупой же я сукин сын…

Выхлебав остаток пойла, я понял, что впадаю в прострацию. То, что надо… Алкоголь на время остановил поток мыслей в моей голове.

— Это место занято? — рядом подсела какая- то баба.

— Глянь-ка, выбор вроде немаленький, — я махнул рукой в сторону дюжины пустых стульев вдоль барной стойки.

Она похлопала ресницами.

— Отлично. Выбираю этот.

Моя новая соседка подозвала бармена и решила, что нам надо стать друзьями.

— Аманда.

— Раш, — кивнул я, не поворачивая головы.

— Ты не местный? Не помню, чтобы встречала тебя здесь.

— Нет.

Девица указала подошедшему бармену на мой напиток.

— Буду то же самое.

— Уверены? — переспросил тот. — Это водка с газом.

— Уверена. У меня был плохой день. И налей моему новому другу Рашу.

Тут она хлопнула на стол пятидесятидолларовую купюру.

— За мой счет.

— За себя я сам заплачу, — я протестующе поднял руку.

Краем глаза заметил, как она надулась.

— Я не прошу жениться. Это всего лишь выпивка. Похоже, у тебя тоже был неудачный день. Подумала, что мы могли бы «отпраздновать» вместе.

Тут я почувствовал себя полным идиотом.

— Вся ее выпивка на мой счет, — я посмотрел на бармена.

— Спасибо, — Аманда улыбнулась.

Я кивнул в ответ.

Пока бармен готовил нам напитки, мы молчали. Сделав глоток, она сморщила нос.

— Крепковато.

— Еще бы.

— Хочешь сыграть в игру?

Я смерил ее взглядом.

— Нет.

Она вновь надулась.

— Ладно. Проехали. Раз у нас обоих был плохой день, давай сравним дерьмо, которое сегодня на нас вылилось. Тот, у которого день был дерьмовей, платит за обоих.

— Нет, спасибо, — произнес я.

— Отлично. Начинаю.

Я замотал головой, но Аманду это не остановило, и она начала молоть без остановки.

— Так вот. Я работаю в «Форевер 21»… ну ты знаешь… магазине одежды. Ожидала повышения до помощника менеджера, а босс отдал это место Татии — новой девчонке, которая работает без году неделю. А я уже целых два года. И только два раза брала больничный. А она столько же за те два месяца, что устроилась к нам. Я так расстроилась, что пошла на обед в Макдональдс и слопала там Биг Мак, чизбургер, огромную порцию картофеля фри и колу, заметь, не диетическую. Вернулась и решила спросить у босса, почему он не назначил меня на эту должность. Причина обнаружилась без вопросов, как только я открыла дверь в его кабинет и обнаружила там Татию. Эта девица уселась ему на колени и устроила скачки с препятствиями. Когда я их застукала, сучка только улыбнулась и продолжила изображать девушку-ковбоя.

И тут я впервые взглянул на Аманду. По первому впечатлению не похоже, что она заедает стрессы Биг Маками. Или ей нечасто случается нервничать.

Аманда была чертовски хороша. Как раз из тех женщин, к которым меня тянуло. Тонна макияжа, темные волосы, рубашка с глубоким вырезом, открывающим большую грудь, и короткая юбчонка, в которой ноги казались бесконечными.

— Отстой, — только и сказал я.

Аманда расплылась в улыбке и захлопала в ладоши.

— С меня выпивка.

Покачав головой, я поднял четвертый стакан с водкой и разом опрокинул его.

— Моя девушка беременна от моего брата.

У соседки отвисла челюсть.

— Божечки. Ты гонишь?

Я погремел льдом в своем стакане.

— Ничуть.

Она открыла кошелек, достала кредитку, кинула на стойку и сказала:

— Выпивка за мой счет.

Так началась самая ужасная ночь в моей жизни.

После моего признания Раш отключил телефон. Не могу винить его за это. Другой реакции я и не ожидала.

Дальше начался чистый кошмар. Я до дрожи переживала за Раша. Убедиться, что он в порядке, не могла — и это подливало масла в огонь. Брат моего любимого и не подозревал, какую новость он на самом деле сообщил Рашу. Не думаю, что Эллиот подозревал о моей беременности. Само по себе известие о том, что я переспала именно с ним, уже убийственно. Но для Раша узнать обо всем от этого мерзкого ублюдка — жестоко до неприличия.

Почти всю ночь я безрезультатно набирала его номер. Он просто не отвечал. Потом я смирилась с мыслью, что Рашу надо побыть одному. Чтобы прийти в себя, попыталась хоть немного поспать, но плохо получалось. Наконец усталое тело поддалось дремоте, и мне удалось забыться.

Проснулась от щебета птиц и первых лучей солнца. Должно быть, не позже шести утра. Кто-то из соседей снизу варил кофе. От запаха сразу началась тошнота.

Сердце колотилось. Потянулась к телефону и снова набрала номер Раша. Никакого ответа. Еще попытка.

Пожалуйста, Раш. Ответь.

Снова голосовая почта. Начиная паниковать, решила, наспех одевшись, поехать к нему домой.

Океан был неспокойным, ветер становился свирепым. Вполне в духе сегодняшнего жуткого настроения. Ветряные колокольчики над дверью в дом Раша звонили без умолку.

Обычно Раш парковался на подъездной дорожке. Сейчас она была пуста. Заглянув в маленькое окошко гаражной двери, я убедилась, что там машины тоже не было.

Где же он?!

Не уверена, что я на самом деле хотела знать, где Раш, но подсознание настойчиво требовало ответа.

Неужели прошлой ночью он так и не вернулся домой?

Может, напился и оставил авто непонятно где? А может, кто-нибудь его подвез? Я дважды постучала во входную дверь.

Тишина.

Похоже, его не было дома.

Возвратившись в свою машину, я взяла телефон и набрала номер Раша еще раз.

Неожиданно мне ответили. Но это был не Раш.

— Алло?

Голос женщины был хриплым. Мое сердце учащенно забилось.

— Кто это?

— Кто это? — повторила она мой вопрос.

— Это Джиа. Где Раш?

— Джиа? Джиа! Баба, которая трахалась с братом Раша? Вау. Зачем вообще ему звонишь? По ходу, у тебя железные нервы.

Сердце куда-то провалилось. Я почувствовала вкус желчи, поднимавшейся от желудка. И чувство предательства от того, что он рассказывает о наших делах первой попавшейся сучке.

— Кто это? Где Раш?

— Ну ты и штучка. Потеряла хорошего парня, стерва.

— Простите?

Ответа не последовало. Телефон замолчал. Она повесила трубку.

Машину трясло от ветра. Положив голову на руль, я собралась было зарыдать, но слезы не шли, и виной тому был шок.

Он был с женщиной.

Как бы мерзко это ни звучало, я не могла злиться на Раша. Внутри была глубокая печаль, но не злость. Как я могла надеяться, что он справится с такой ужасной новостью в одиночку? Да, ревность и тошнота затопляли меня, но в душе я принимала ситуацию.

Изо всех сил зажмурив глаза, попыталась отогнать картину, как Раш трахает другую женщину.

Схватившись за живот, я посмотрела в сторону дома, который мог стать моим. А сейчас, похоже, малыш так никогда и не увидит спальню, которую подготовил для него Раш.

Еще одна мечта, вдребезги разбившаяся об один по-настоящему плохой поступок.

Вечером, в начале смены, я стояла перед «Высоткой» и медлила, не решаясь войти. Раш вполне может быть там. Посмотрит он на меня или отведет взгляд? Что я почувствую, глядя ему в глаза и зная, что он был с другой женщиной? Как много вопросов кружилось в моей голове! Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Господи, как бы такой уровень стресса не навредил ребенку!

Я не чувствовала, что готова справиться хоть с чем-то. Но, по правде говоря, у меня не было выбора: не пойти сегодня на работу я не могла. Другой у меня нет, денег тоже. Да и ребенок на подходе. Лишний раз напомнила себе, что перед возвращением в город должна в первую очередь позаботиться о заработке.

Сделав глубокий вдох, я толкнула входную дверь и вошла.

Рядом со стойкой хостес стоял Дуб с таким видом, будто только меня и дожидался.

— Привет!

— Здравствуй, Джиа. — Он казался встревоженным.

— Раш здесь? — сглотнув, спросила я.

— Босс в своем кабинете. Не знаю, что случилось. Со мной не разговаривает, но выглядит не лучшим образом. По правде, никогда его таким не видел. Будто по нему трактор проехал. Да и пахнет, как будто ночевал в мусорном баке рядом с баром. Может, тебе сходить посмотреть, что и как?

Сердце упало в пятки.

— Как долго он здесь?

— Пару часов. Не выходил и несколько раз крикнул, чтобы я оставил его в покое.

— Уверена, что я — последний человек, которого он сейчас хочет видеть, Дуб, — тяжело вздохнула я.

— Ох… ладно, значит, что-то между вами произошло. Чего я и опасался. — Дуб понимающе покачал головой и нахмурился. — Печально это слышать.

— Да. Думаю, лучше будет, если оставить его пока в покое. Раш знает, что я работаю. Когда будет готов — сам найдет. Боюсь расстроить его еще больше.

— Могу я спросить, что случилось? — понизив голос, спросил Дуб.

Я покачала головой. Дуб, к счастью, не настаивал.

Смена в тот вечер выдалась мучительной. Не проходило и двух минут без того, чтобы я не бросала взгляд в холл посмотреть, не выполз ли Раш из своей каморки. Напрасно — он не выходил. Несколько раз я даже специально проходила мимо и прикладывала ухо к двери в надежде что-либо услышать. Но оттуда не раздавалось ни звука. Я уже начинала думать, что он улизнул в один из тех редких моментов, когда я отвлекалась от слежки за дверью его кабинета.

К концу вечера терпение лопнуло. Я взяла наличку, которую надо было положить в сейф, и решила, что это отличный предлог, чтобы «официально» проникнуть в его кабинет.

Когда, зажав в кулаке деньги, я открыла дверь, там было темно. Уже было решила, что он ушел, как вдруг голос Раша заставил меня вздрогнуть.

— Кто здесь?

— Это я. Надо положить наличные в сейф.

— Оставь на столе, — холодно произнес он.

Я стояла в темноте. Сквозь приоткрытую дверь проникал только слабый свет из холла.

Все давно разошлись, а я еще торчал в своем кабинете в полной темноте.

Я был благодарен Джии за то, что она послушалась меня и ушла. Я правда не мог находиться сейчас рядом с ней.

Я все еще любил эту девочку. Ни на секунду не переставал. Просто не мог справиться с обуревавшими чувствами, не мог высказать свою боль. И уж конечно, в таком состоянии не мог принять никакого решения.

По правде говоря, представления не имел, куда двинуться дальше. С одной стороны, не могло быть и речи, чтобы бросить Джию, с другой — я никогда не буду в состоянии принять вещи такими, какие они есть сейчас.

Одно дело принять ребенка как своего, когда его настоящий отец просто безликий, безымянный фантом. Другое — знать, что его папаша — твой собственный брат и по совместительству самый большой враг.

Меня бесило, что я не могу остаться и сразу разобраться во всем. Раньше я никогда не бежал от проблем. Но сейчас, похоже, выхода не было. Слишком большая ярость душила меня, не давала оставаться рядом с Джией. И надо было как можно дальше держаться от Эллиота, а то мне ничего не стоило прикончить его.

Было далеко за полночь, когда я заставил себя подняться с кресла и поплелся на парковку. План был таков: немного поспать, потом упаковать дорожную сумку и поехать, куда ветер подует.

На полпути домой зазвонил телефон. Подумал, это Джиа проверяет, что со мной.

Но это была не она.

Никак не ожидал увидеть на экране это имя.

Бет.

Бет?

Бет была лучшей подругой детства, пока я все не разрушил, переспав с ней. После ее переезда в Аризону мы время от времени общались, но почему она звонит мне сейчас, ночью? Очень странно.

Я взял трубку.

— Бет?

— Хит. Прости, что звоню так поздно.

— Что случилось?

После долгой паузы она произнесла:

— Мой папа. Хит… он сегодня умер. Это случилось вечером. После ужина он упал перед телевизором. Обширный инфаркт. Обзваниваю всех друзей и членов семьи.

— Ох, боже мой! — Я тут же свернул на грунтовую дорогу и схватился за голову. — Ты в порядке?

— Мы все глубоко потрясены. Думаю, я еще в шоке. Все произошло так быстро…

— Как мама?

— Разбита.

Пэт, папа Бетти, и мне был как отец.

Мой мир был разрушен, но, видно, не полностью: нашлось местечко, которое требовалось добить.

— Черт, Бет? Даже не знаю, что сказать. Сочувствую тебе.

— Подумала, что ты захочешь знать. Вы были так близки какое-то время. Уверена, он бы хотел, чтобы я связалась с тобой.

— Хотел бы сейчас найти правильные слова. Но никакие слова тут не помогут.

— Услышать твой голос — уже помощь. — Она заплакала в трубку.

— Когда похороны?

— Еще не думали. В ближайшие несколько дней, наверное.

И тут я перестал задаваться вопросом, куда ехать.

Путь лежал в Аризону.

Было так странно видеть похоронное бюро и лежащего в гробу Пэта Херли. Мы не виделись уже несколько лет, но поддерживали связь, особенно во время отпуска. Теперь я испытывал чувство вины за то, что мы общались так мало. Пока живу, не перестану жалеть, что звонил ему слишком редко.

Ребенок, растущий без отца, больше ценит внимание взрослых мужчин. Я бы даже сказал — жаждет. Пэт знал, что мне нужен наставник, и во многом заменил отца.

Именно он научил меня играть в футбол, ловить рыбу, рассказал о «пестиках и тычинках». По иронии судьбы дело закончилось тем, что я трахнул его дочь. Пэт узнал об этом и надрал мне задницу.

Но даже после этого не перестал заботиться обо мне. Я всегда чувствовал, что Пэт любит меня. Даже в тот момент, когда он в буквальном смысле выбивал из меня дерьмо.

Стоя перед гробом, я смотрел на его тело. Пэт был одет в отличный костюм, на губах — улыбка. Для мертвеца он выглядел неплохо. Я едва мог поверить, что о Пэте можно думать в таком духе. Или что он навсегда покинул Землю.

Боже, какой отстой. Как это чертовски плохо.

После нескольких молитв я вытер глаза, встал и огляделся. Похоже, кто-то включил обогреватель на сотню градусов. На лбу выступили капельки пота. Я ослабил сжимавший горло галстук.

Пристроился в самый конец длинной очереди, чтобы выразить соболезнования семье.

Первой была Анна, мама Бет. Заметил, как она постарела. Но, черт возьми, сколько же мы не виделись? Лет десять, не меньше. Рядом с матерью находился Адам, брат Бет. Он чуть прибавил в весе.

Возле Адама стояла Бет. Едва узнал ее, так изменилась моя подружка. Она никогда не была полной, но можно было назвать ее девушкой в теле. Сейчас она казалась почти тощей. Светло-каштановые волосы стали блондинистыми. На Бет было обтягивающее черное платье, губы подведены коричневой помадой. Выглядела она прекрасно.

Пацан с длинными растрепанными волосами стоял рядом с ней. Я знал, что Бет замужем и у нее сын. По миндалевидному, как у Бет, разрезу глаз шестилетнего мальчугана я догадался, что это он и есть.

Когда подошла моя очередь, Анна взяла меня обеими руками за щеки и воскликнула:

— Хит… не могу поверить, что ты проделал такой путь. Как бы я хотела, чтобы Пэт увидел тебя.

Все слова вылетели из головы.

— Как мне жаль, Анна, — только и смог выдавить я.

— После службы у нас будет семейный обед. Ты ведь останешься с нами?

— Да. Собираюсь побыть в городе некоторое время.

— Хорошо. Буду рада тебя видеть.

Обнимая брата Бет, я почувствовал на себе ее взгляд. Не успел подойти, как она заключила меня в крепкие объятия.

Ее била дрожь. Я чувствовал на плече горячее от рыданий дыхание.

Бет взяла меня за руку и сказала:

— Ты приехал, Хит. Как я рада тебя видеть. Даже не представляешь…

От слез тушь расплылась по лицу, но темные пятна только подчеркивали яркость голубых глаз. Я и забыл, какая Бет хорошенькая.

— Держишься?

— Просто прохожу через это. Не верю до сих пор…

— Знаю. Сам не могу поверить, что Пэта нет. Чувствую его рядом, будто хлопает меня по спине и пеняет, что мало звонил.

— Уверена, что прямо сейчас он смотрит сверху и чертовски доволен, что ты среди нас. — Бет улыбнулась.

— Тоже рад, что приехал. Лучше бы по другому поводу. Но сегодня не мог быть в другом месте.

Бет на секунду задержала взгляд на мне, потом посмотрела вниз и протянула руку мальчику.

— Оуэн, это Хит. Один из самых старых маминых друзей.

— Не такой уж он и старый, — посмотрев снизу вверх, сказал мальчишка.

— Скоро стану, малыш, — усмехнулся я и протянул руку. — Приятно познакомиться.

— И мне. — Он потряс мою руку в ответ.

Очередь начала двигаться, и я сказал Бет:

— Увидимся позже.

— Сегодня вечером мы устраиваем обед для своих. Пожалуйста, приходи, — схватив меня за руку и не давая уйти, сказала Бет.

— Конечно. Твоя мама уже меня пригласила. Буду.

— Напишу адрес.

— Окей. — Я кивнул.

Уже и забыл, какими классными друзьями мы были с Бет, прежде чем я все испортил. Прежде чем мы заметили, что она девочка, а я мальчик. Прежде чем я запал на ее задорную девичью грудь и пухлую задницу. Но сегодня все вернулось.

В связи со смертью отца Бет взяла неделю отгулов на работе, поэтому у нее была куча времени, чтобы показать мне окрестности. Когда я подъехал к дому, чтобы забрать их на экскурсию, Бет сообщила, что попросила соседку посидеть с Оуэном. Однако, узнав вчера о разводе Бет, я не горел желанием провести с ней один на один целый день. Друг или не друг, но отношения у нас с Джией сейчас были напряженными, и я не был бы счастлив, узнав, что она осматривает окрестности с каким-то парнем. Да еще с которым она однажды переспала. Особенно с таким горячим, как Бет, которая выглядела просто ослепительно в коротких шортах и открывающем животик топе. Так что я настоял, чтобы Оуэн принял участие в нашем путешествии. Сначала она немного надулась. Вероятно, настраивалась на взрослую поездку. Но когда я на картинке показал мальчишке, чем мы собираемся сегодня заняться, у Бет не хватило духа нам отказать.

Втроем мы часа два ехали в Седону посмотреть Красные скалы. Я забронировал два квадроцикла: один закрытый, чтобы Оуэну было безопасней, другой обычный.

Разумеется, я предполагал, что поведу квадроцикл без защиты. Совсем забыв о дикарке, которая таилась в Бет.

Подошел гид, показал, как пользоваться машинами, и выдал всем шлемы. И тут Бет запрыгнула в тот квадроцикл, который был без страхующего устройства.

— Что это ты задумала?

Ответом был рев мотора.

— Собираюсь надрать тебе задницу, вот что, — задорно воскликнула она.

— Не думаешь, что в другом аппарате Оуэну будет безопасней?

— Не собираюсь брать с собой Оуэна. Вместе мы будем весить примерно столько же, сколько и ты. А чтобы выиграть гонку, мне надо быть легче.

— Какую такую гонку? — подняв брови, поинтересовался я.

— Помнишь пари, когда нам было по десять? — Она ухмыльнулась. — Мне только что купили голубой велосипед — и я вызвала тебя на гонку до дома старика Колфилда. Ты всегда побеждал меня, вот и подумала, что на новом-то велике я тебя сделаю.

Эту историю я помнил смутно. Единственное, что задержалось в голове, так это тот факт, что я всегда сажал Бет в лужу. Новый велик или нет, но ее цыплячьи ноги не могли тягаться с моими бычьими ляжками.

— Мы с твоей мамой всегда соревновались. И я всегда побеждал, — повернувшись к Оуэну, похвастался я. — Знаешь почему?

— Почему? — расплылся в наивной улыбке парнишка.

— Потому что мальчишки едут на Венеру, чтобы стать еще умнее, а девчонки на Юпитер, чтоб еще сильней тупить там.

Оуэну эта мысль очень даже понравилась, а Бет закатила глаза.

— Не слушай, что говорит Хит, малыш. Он даже не помнит старую пословицу: девчонки едут на Венеру, чтобы стать еще умнее, а мальчишки на Юпитер, чтоб еще сильней тупить там.

Мир перевернулся с ног на голову.

На следующий день ровно в одиннадцать часов, как и договаривались, я появился в доме Бет, чтобы забрать их с собой. Но оба совсем не были готовы к осмотру достопримечательностей. Больше было похоже, будто они чокнулись. Хотел было задержаться в дверях, чтобы полюбоваться зрелищем, но это привело бы к дальнейшим разрушениям. Из кухонного крана вовсю хлестала вода, а эти двое стояли по щиколотку в луже. Оуэн черпал треснутым ведром воду с пола и выплескивал ее в мусорный бак за дверью. Половина выливалась из трещины, пока он поднимал ведро к баку. Бет обеими руками пыталась завернуть кран, а тот продолжал интенсивно орошать все вокруг, заодно брызгая ей в лицо. Бет выглядела так, будто провела за этим занятием уже немало времени. Не говоря уже о свисающем с петель шкафе и… хлопьях, которые плавали в воде.

— Что здесь творится?

— Слава Богу, ты пришел! Как отключить воду? — Бет отчаянно пыталась перекричать шум льющейся воды.

— Ты повернула рукоятку под раковиной?

Она разжала кулак и показала ржавый клапан.

— Сломалась.

— Где магистраль?

— Что?!

— Забудь.

Я развернулся и выбежал наружу. Обойдя периметр, нашел центральную магистраль и отрубил воду во всем доме. Вернувшись в апофеоз бардака, я обнаружил, что вода течь перестала, а мать с сыном переводили дыхание.

— Что произошло?

— По ночам мы ставим корзину с мусором в раковину подальше от Марка.

— Какого Марка?

— Наша кошка, — пожал плечами Оуэн, — она девочка.

— Марк любит переворачивать корзину с мусором, чтобы полакомиться, — пояснила Бет, — поэтому ставим ее подальше. Должно быть, она прыгнула на кухонную стойку, опрокинула корзину и каким-то образом включила воду. Когда я проснулась утром, вся кухня была уже затоплена. Попыталась отключить воду, но проклятый клапан сломался у меня в руке.

— Почему мне не позвонили? — спросил я, снимая обувь и закатывая брюки.

Бет показала на угол рядом с холодильником, где что-то плавало.

— Пыталась. Уронила телефон. А наизусть твой номер не помню.

Пробравшись через кухню, я взял у Оуэна ведро.

— У вас пылесос имеется, парень?

— В подвале.

— Пойдем, покажешь.

Пошел за Оуэном в подвал и взял пылесос. Мальчишка стоял понурившись, засунув руки в карманы. И рубашка, и штаны были насквозь мокрыми, а сам он выглядел просто убитым.

Поставив пылесос на землю, я опустился на колени.

— Все будет в порядке. Мы все уберем.

— Папа сказал, я должен заботиться о доме и маме. Но я не знал, как справиться с потопом.

Вот дерьмо.

— Думаю, он имел в виду посильную помощь. И ты это сделал. Я же видел, как быстро ты черпал воду. Без тебя ее было бы не по щиколотку, а по пояс, точно, — сказал я, легонько тронув пацана за подбородок.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Правда?

— А как же, — соврал я. — Ты почти спас дом и сохранил при этом спокойствие. Я же видел. Знаешь, что самое главное в минуту опасности? Сохранять присутствие духа.

Пацан перестал хмуриться и ухмыльнулся.

— Мама ужас как перепугалась. Она ведь не сохраняла спокойствие?

— Ни в малейшей степени. — Я ободряюще улыбнулся. — Отлично, что у нее есть ты. Хочешь, научу тебя кое-каким штукам? Чтобы был готов, если случится что-то подобное?

— Давай.

Я отнес пылесос наверх и поставил на кухне. Бет переодевалась в своей комнате, и я воспользовался моментом, чтобы дать Оуэну урок.

— Выйдем-ка на улицу. К центральному водопроводу.

Мы вдвоем вышли на улицу, и я показал Оуэну, в каком месте перекрывать воду. Затем вернулись на кухню, где я прочитал лекцию об опасности встречи воды с электричеством. Не дай бог вода поднялась бы выше и залилась в розетки. Тогда бы ток прошел в воду и наэлектризовал ее.

Вытирая волосы полотенцем, появилась Бет, уже переодетая в сухую одежду.

— Оуэн, пойди переоденься во что-нибудь теплое.

— Но я хочу помочь Хиту привести в порядок кухню.

— Правда? Ну хорошо… тогда… тогда хотя бы переодень мокрую рубашку и носки.

— Хорошо, мамочка! — И он потрусил в свою комнату.

— Извини меня, — сказала Бет. — Похоронила наши планы по осмотру достопримечательностей.

— Не глупи. В моем списке был, во-первых, осмотр Красных скал, во-вторых, спасение вас от потопа.

— Спасибо, отлично справился. Но ты не должен помогать убираться на кухне. Я сама.

— Не мешай. Посиди, отдохни пару минут. А то настоящая развалина.

— Да уж… Спасибо за комплимент.

Пока я втягивал пылесосом воду, Оуэн по моей инструкции высушил мамин телефон и положил его в мешочек с рисом. Когда воды стало меньше, Бет вернулась на кухню со стопкой полотенец. Она уложила их на пол, чтобы просушить оставшуюся часть пола.

— Что случилось с дверцей шкафа?

— Не спрашивай. Мы носились туда-сюда, как две безголовые курицы. К тому же я уронила телефон. Черпая воду, Оуэн проголодался и попытался достать хлопья из шкафчика. Ну и случайно высыпал их в воду. Потом я попросила его достать изоленту, чтобы можно было обмотать кран. Дотянуться он не смог, встал на шкафчик, вот и сломал его.

— Какое расчудесное утро вам досталось, — хмыкнул я.

Следующие три часа мы с Оуэном, тенью ходившим за мной по пятам, посвятили ликвидации последствий. Всё высушив, мы отправились в магазин сантехники и купили необходимые вещи для замены крана и клапана. Оуэн все время торчал рядом. Это было чертовски мило.

— Для начала нужно поставить на место ручку клапана. А когда прикрутим новый кран, сможем опять включить воду и регулировать ее из-под раковины. Если что-то опять пойдет не так.

— Понял, — мальчишка кивнул.

Дерево в шкафу под раковиной было влажным, хотя воду уже убрали. Чтобы высохнуть окончательно, ему нужно было несколько дней, не меньше. Сняв рубашку, я сел на пол. Чтобы починить сломанную трубу и рукоятку клапана, мне надо было лечь на спину внутри шкафа. Еле сдержал смех, когда этот паренек тоже стянул с себя футболку. Оуэн умудрился пристроиться в шкафу рядом со мной и внимательно наблюдал за всеми моими действиями. И задавал весьма толковые вопросы, пока я работал.

— Она сломалась, потому что проржавела?

— Именно так. Ржавчина разъедает металл, и в один прекрасный день он разваливается от одного прикосновения. Проржавевший металл просто крошится.

— Так я поменяю клапаны в ванных? Их у нас две. Заглядывал туда раньше, думаю, они тоже начали ржаветь.

Что за ребенок… даже не попросил меня о помощи. Воображает, что сможет сам. Посмотрел, как я чиню сантехнику, думает, что этого достаточно. Парень всерьез заботится о матери. Мне это близко. Черт возьми, уважаю его.

— Неплохая мысль. Тоже гляну на них — может, сумеем сделать это вместе.

Через мгновение он явно озаботился другим.

— Если бы папа был здесь, как бы он ругался…

— Правда? Что ж, между нами, я тоже иногда ругаюсь.

В переводе — охрененно часто.

— Он часто выходит из себя. Потому что ему здесь больше не нравится.

Перестав закручивать болт, я внимательно посмотрел на Оуэна.

— Все взрослые иногда выходят из себя. Уверен, твоему папе здесь нравится. Просто иногда людям надо побыть отдельно. Чтобы полюбить друг друга опять.

— Ты живешь отдельно от своей жены?

Нет. Но я преодолел две тысячи миль, чтобы уехать подальше от женщины, которую люблю.

— У меня нет жены, парень.

— Как так?

— Просто — нет, и всё. Иногда нужно время, чтобы найти нужного человека.

И я разговариваю об этом с шестилетним мальчишкой. Лежа под раковиной. Без рубашки.

— Никогда не женюсь.

— Я тоже так говорил. — Я усмехнулся. — Но все может измениться, когда встретишь того самого человека.

Закончив менять железки под раковиной, мы оба вылезли наружу. Стоявшая посреди кухни Бет протянула нам полотенца.

Вытерев волосы, я посмотрел на Оуэна.

— Спасибо за помощь, парень.

Переведя взгляд на Бет, я обнаружил, что она вовсе не смотрит на сына. Ее глаза были сосредоточены на моей груди. Ей потребовалось добрых тридцать секунд, чтобы поднять их. А потом я увидел лицо Бет.

Черт.

Как хорошо я знал это выражение. Оно появлялось у меня каждый раз, когда Джиа была рядом. Может, я слишком самонадеян, но уверен, что без труда узнаю выражение под названием «я хочу облизать твое тело». Обычно это мое любимое выражение женского лица, когда я раздет. Но не сегодня. Не с этой женщиной. Схватив с кухонной стойки рубашку, я быстро накинул ее, стараясь подавить чувство неловкости, которое только что испытал.

— Оуэн только что показал мне, как починить раковину. Умнейший парень. Наверное, в отца. — Я подмигнул.

— А как же. Мама не может даже пульт починить, когда у него крышка отваливается.

В шесть лет у пацана было отличное чувство юмора.

— Двое умных парней. Именно то, что надо в такое утро. Что тут скажешь. Оуэн, иди умойся, и мы сообразим что-нибудь на завтрак.

— Хорошо. Очень есть хочется.

Оуэн смылся, оставив нас вдвоем на кухне.

— У тебя намного больше татуировок, чем было до моего отъезда из Нью-Йорка.

— Ага. Теперь снизил скорость. Но хотел бы набить еще несколько. До того как кожа обвиснет от старости.

— Поверь, до обвисания твоей коже еще очень далеко.

Бет оглядела меня сверху донизу.

— Выглядишь неплохо, Хит. Весьма.

И опять вернулось то же самое чувство. Будто я делаю что-то плохое, провоцируя Бет произносить такие слова. Это раздражало, но я не хотел быть грубым.

— Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.

К счастью, Оуэн вернулся на кухню. Уверен, что шансом помыть руки он не воспользовался. Так и будет есть грязными.

— Мама платит… что хочешь? Икру? Стейк?

— Как насчет «Тако Белл»? — Оуэн сморщил нос.

— Заметано, парень.

Оммммм.

Сложив руки и сидя в позе лотоса, я изо всех сил пыталась погрузиться в медитацию для беременных, которую открыла на «Ютьюбе».

Движения показывала глубоко беременная женщина, а мужской голос с приятным британским акцентом комментировал их за кадром. Живописный пляж виднелся на заднем плане. Никогда в жизни не пробовала заняться чем-то подобным. Сейчас наступил тот самый момент.

— Вдох — выдох, — звучал голос. — Представьте, что ваш ребенок слышит все позитивные мысли, которые вы излучаете. Посылайте ему любовь через ваши чресла.

Мои чресла?

Господи, пусть мой малыш не услышит ни одной негативной мысли из тех, которые обуревают меня в последнее время. Это было бы слишком вредно для него.

Мне надо было избавиться от стресса, в котором я находилась последнее время. Но я не была уверена, что сработает.

Мелодия на фоне представляла собой нечто среднее между колыбельной и инструментальной китайской музыкой.

Некоторые сентенции, вылетающие из уст рассказчика, нельзя было слушать без смеха.

— Пошлите вибрации мира вашему малышу… представьте, как прекрасный свет вливается в вашу вагину и достигает ребенка.

Вливается в мою …?

Почему-то я все время представляла реакцию Раша, если бы он был здесь. Вот уж кто бы позабавился…

— Так и быть, вольюсь в твою вагину. Прямо стрелой.

— Пусть из позы «собака мордой вниз» ваша любовь течет в малыша.

И опять перед глазами встает Раш.

— Сколько же любви я волью в тебя в позе «по-собачьи».

Воочию видела и слышала его, так что сконцентрироваться на йоге было трудновато.

Конечно, я представляла прежнего Раша, еще не разбитого ужасной причудой судьбы. Раша, который еще разговаривал со мной.

Может, я не могла выпустить любимого из головы, потому что не знала, где он и что с ним. Он следил за мной через Дуба, но до сих пор не давал знать, что собирается делать и когда вернется домой. Тем не менее у меня не было выбора. Надо продолжать прежнюю жизнь, пытаться творить днем и выходить по вечерам на смену в «Высотку». Единственным утешением была писательская деятельность. Она неожиданно пошла в гору. Может, душевные терзания породили такой подъем вдохновения, не знаю.

Повесть продвигалась великолепно, и это было в буквальном смысле единственным утешением среди выпавших на мою долю испытаний.

— Обнимите своего ребенка и представьте, как вы бежите с ним по цветущему лугу.

Почему-то, когда мужчина за кадром сказал это, я вообразила картину, на которой мы бежим вместе: я, малыш, а рядом Раш. Просто не могла представить себе жизнь без него. Образ Раша неотступно сопровождал каждую мысль о ребенке. Трудно будет избавиться от этой привычки.

До самого позднего вечера я просидела рядом с непроданными вещами. Несколько часов назад, сразу после ухода Раша, уселась в пляжное кресло и попыталась торговать, не вставая с него. Если у кого-нибудь возникал вопрос, отвечала со своего места, не удосуживаясь подняться. Если кто-то хотел заплатить, он подходил с деньгами прямо ко мне. Потому что короткая встреча с Рашем отняла у меня последние силы.

Огромным усилием воли я заставила себя подняться и запаковать непроданные вещи. Большинство из них просто кинула в коробки, намереваясь завтра отсортировать свое от соседского. Сложила столы и оттащила что покрупнее в гараж.

Больше всего на свете мне хотелось плюхнуться в постель. Но нужно было принять душ, потому что я весь день проторчала на солнце, а потом таскала тяжелые коробки — пот заливал все тело.

Раздеваясь, я заметила на нижнем белье небольшое пятно. Раньше такое случалось, но доктор сказал, что пока пятнышки светлые, беспокоиться не стоит. Постаралась не впасть в панику, хотя и начала мандражировать.

Вытирая голову, посмотрела вниз и увидела стекающую по ноге розоватую струйку воды.

Перепугавшись, быстро сполоснулась и, схватив телефон, еще мокрая, позвонила доктору. Было поздно, автоответчик сказал, что доктор перезвонит. К тому времени как я вытерлась и завернулась в полотенце, доктор уже был на связи.

— Здравствуйте, доктор Дэниелс. Благодарю, что так быстро ответили.

— Что случилось, Джиа? По записи на автоответчике я понял, что у тебя кровотечение. Оно сопровождается судорогами?

— Нет. Никаких судорог. Сначала было небольшое пятнышко, а когда пошла в душ, заметила стекающую по ноге розовую струйку.

— У тебя не было сегодня излишнего напряжения? Может, поднимала тяжести или что-то в этом роде?

— Передвинула несколько коробок… но особенно не поднимала. В основном таскала вещи.

Господи, только бы моя дурацкая распродажа не повредила ребенку.

— Ясно. Что же, одна капля может окрасить приличное количество воды. А небольшие выделения на раннем сроке — обычное дело. В панику впадать не стоит. Но все-таки осмотреть тебя будет нелишним. Офис закрыт, но почему бы нам не встретиться в Саут-Хэмптонском госпитале примерно через час? Иди сразу в приемное отделение и скажи сестре, что встречаешься со мной. Если меня еще не будет, она оформит амбулаторную карту и проверит твои данные.

— Хорошо, доктор. Спасибо. До встречи.

Повесив трубку, я как безумная бросилась одеваться. Хоть госпиталь находился всего минутах в десяти езды.

Доктор Дэниелс велел не волноваться. С таким же успехом он мог посоветовать лежащему на солнце кубику льда не таять.

Одевшись, я протянула руку к телефону, чтобы позвонить Рашу. Палец завис над его именем на дисплее, а потом я вспомнила, что у нас с Рашем… уже не то, что было раньше. Я должна перенести это в одиночку. Но я боялась ехать одна: вдруг кровотечение станет сильней. Набрала Райли.

— Привет. Где ты?

— Возвращаюсь с соревнований по пляжному волейболу. Кварталах в трех от дома. Почему ты звонишь? Что случилось? Тебе нужно что-нибудь? Мороженого или соленых огурцов? — поддразнила она.

— Ни того ни другого. Мне нужно в отделение скорой помощи.

Я метался между двумя состояниями: злой и чертовски злой.

— Плевать, что ты с ним сделаешь, — рявкнул я на работника, который пытался спросить, куда девать ящик шампанского. Его доставили для традиционной вечеринки в конце лета. — Разберись с этим.

А ведь это был всего-навсего Рис. Придурку повезло, что у него пока еще есть работа.

Через несколько минут подошла Райли сообщить, что посеяла фартук. Спросила, где взять новый. Молча смотрел до тех пор, пока эта курица не убежала, поджав хвост. Надо было к чертям уволить ее второй раз. Или третий. Сбился со счета.

Через некоторое время сидел в баре и работал со счетами. Тут подошел Дуб и тронул за плечо.

— К тебе посетитель, босс.

— Пошли его к чертям собачьим, — не поднимая глаз, сказал я. — Не видишь — занят.

В ответ услышал голос, не принадлежащий Дубу.

— Со мной табельное оружие. Не советую посылать меня очень далеко.

Вот дерьмо.

Отец Джии.

Как нельзя вовремя.

— Извините, неудачный день, — обернувшись, выдавил я из себя.

— Один или три? — ухмыльнулся Тони и хлопнул меня по плечу.

Понял, к чему он клонит. После выписки Джии из госпиталя я дал ей несколько дней отгулов. На всякий случай, хотя доктор разрешил вернуться к работе. Мы не виделись уже три дня. И это были как раз те самые дни, когда я был чертовски несчастен. Тони — коп, так что притворяться ни к чему. Вместо этого я поднялся и пошел за стойку бара.

— Что будете пить?

— Сельтерской будет достаточно, — он поднял руку, — скоро отправляться обратно в Квинс.

Все это время Тони жил у дочери. Это давало некоторое облегчение. По крайней мере, она была под присмотром.

Налив сельтерскую, я подвинул ее через стойку бара, потом начал готовить себе кое-что покрепче.

— Мне ехать никуда не надо. Надеюсь, не будете возражать. Что-то подсказывает, вы сюда один не зря приехали… мне надо выпить.

— Наливай. Давай сядем.

Закончив смешивать водку с сельтерской, где водки было гораздо больше, я уселся на барный стул рядом с Тони.

Он вытащил из-за пояса брюк какой-то пакет. Открыв его, бросил на стойку пачку перевязанных резинкой открыток.

Я посмотрел на эту стопку.

— Памятные открытки из отпуска? Пожалуй, здесь в каком-нибудь ларьке вы сможете пополнить коллекцию.

— Нет, — покачал головой Тони. — Это не открытки на память. Не из моих отпусков, по крайней мере. Они от Лии, матери Джии.

В ресторанчике-кафетерии был самый разгар обеденного времени.

Весь последний час я посвящала своего литературного агента Тэли Бернштейн в перипетии моей личной жизни за прошедшее лето. Тэли была юна и продвинута, так что не должна была осудить меня.

Опустив связь с Эллиотом, я рассказала, что беременна от парня на одну ночь. И что потом, до того как узнала о беременности, влюбилась в другого. И что сейчас наши отношения под угрозой. Несмотря на всю ее «крутость», по мере углубления в историю у Тэли все больше и больше отвисала челюсть.

Она потрясла пакетик с сахаром, прежде чем высыпать его в чашку.

— Что ж… неудивительно, что тебе удалось придумать такую сюжетную линию. По правде говоря… твоя жизнь захватывает еще больше, чем книга. Без обид… но боже мой. Не могу представить, через что ты проходишь прямо сейчас.

— Хотелось бы, чтобы все оказалось плодом воображения, — произнесла я, прежде чем сделать глоток воды.

— Может, подумаешь над тем, чтобы в следующий раз написать свою историю?

— Мою историю? — Я смущенно поперхнулась.

— Да. Историю прошедшего лета. Девушка приезжает куда-то провести отпуск, беременеет от случайной связи, потом у нее роман с сексуальным новым боссом. И тот должен решить, сможет ли стать отцом для ребенка. И что дальше? Не знаю, как ты, а я умираю от желания узнать.

Тут Тэли наклонилась ко мне.

— Если согласишься, завтра же поставлю этот проект в Большую пятерку.

— Это несерьезно… — Я напряглась.

— Я на полном серьезе. Подумай о перспективах. Мы можем прорекламировать книгу как «основанную на реальной истории». Народ скушает за милую душу.

— Не думаю, что смогу. Слишком все близко…

— В этом-то все и дело. — Она рассмеялась. — Подумай, как легко польются у тебя слова.

— Знаю… но имею в виду… это слишком для меня. Хотя, конечно, мой мандраж подтолкнул работу над последним материалом. Что неплохо.

— Ну конечно, это же очевидно. Эмоции в последних нескольких разделах — в тех главах, где они были выплеснуты, — именно то, что я искала. Должна сказать… я очень ими довольна. Если сравнить с началом лета, когда ты не знала, что делать с персонажами, как продолжить книгу… это небо и земля.

Тэли отхлебнула глоток кофе и вздохнула.

— Боже, хочу, чтобы ты положила на бумагу свои летние переживания. Думаю, получится великолепная история.

Я была вынуждена обороняться.

— Некоторые вещи священны, Тэли. Не могу эксплуатировать наши отношения с Рашем. Ты ведь сможешь это понять.

Похоже, Тэли немного смутилась и даже пожалела о своем предложении.

— Знаешь что? Ты полностью права. Просто я немного возбудилась. Это жизнь. Твоя жизнь. Не книга. Я понимаю.

— Все в порядке. — Я немного поиграла соломинкой. — Я бы не сказала, что Раш совсем не присутствует в моей книге.

У Тэли загорелись глаза.

— Как я понимаю, он вдохновил тебя на горячие страницы?

Мое лицо вспыхнуло. Неужели я стесняюсь? Кажется, женщину, беременную от брата своего бойфренда, ничто уже не должно смущать.

Дрожащий голосок Джии в сообщении так тронул меня. Я с трудом удержался от соблазна тотчас же перезвонить ей. Хотя прекрасно знал ответ. Что тоже ее люблю. Но это могло ввести ее в заблуждение. Я не мог поступить так с Джией. Хотя чертовски любил ее.

В «Высотке» творилось нечто несусветное. Предстояла уйма приготовлений к празднованию конца сезона, так что часов в сутках явно не хватало. Вообще-то погрузиться в работу в моем состоянии было лучшим вариантом. Необходимо было отвлечься от воспоминаний о пустой комнате Джии, о ее планах покинуть город.

— Эй, — ко мне подкрался Дуб.

— Черт, напугал до смерти.

— Да уж, в эти дни вывести тебя из себя легче легкого, босс.

— Что надо?

— Тебе не кажется, что сейчас самое время рассказать, что за чертовщина творится между тобой и Джией? Как это понять: только что все у вас было здорово и вдруг в один момент превратилось в кусок дерьма? Что за бессмыслица? Ради всего святого, она ждет твоего ребенка! Что такое должно было случиться, чтобы ты позволил Джии вернуться в Город?

У меня сразу стало подниматься давление. Чертовски хотелось рассказать ему правду. Но, господи, как это было больно. Сейчас все знала только моя мать. Но если принимать какое-то решение, необходимо поделиться с тем, кому по-настоящему доверяешь. Откровенно говоря, Дуб как раз и был из таких. Почему бы и не открыться ему? Надо было только преодолеть боль.

И я решился.

Указав на стул напротив, я произнес:

— Дуб… помести-ка сюда свой могучий зад.

Получилось что-то вроде игры:

Заставь Раша посмотреть.

Началось все довольно невинно. Вечером я заметила устремленный на меня взгляд босса, когда сидела и раскладывала в пластиковые футляры специальное меню.

Улыбнувшись, помахала ему. Раш поднял подбородок в своем фирменном стиле типа «что здесь такого» и быстро отвел глаза. Потом еще несколько раз я ловила взгляд Раша, а он делал вид, что смотрит в другую сторону. Тут и началась моя игра. Немного больше покачиваний бедрами при походке. Облизывание губ при невинном взгляде из-под полуопущенных век. Насладившись собой в первой половине смены, во второй решила затеять более продвинутый вариант игры «Заставь Раша посмотреть».

Заставь Раша возбудиться.

Эта игра уже не для новичков. Требовался определенный уровень мастерства. Явно восемнадцать плюс. Некоторое время назад Раш скрылся за дверьми своего кабинета. Я с нетерпением ждала своей очереди. Итак, решила взять еще соли в кладовке напротив его кабинета. Хотя все солонки были наполнены. Но я ведь такой чертовски предусмотрительный и старательный работник.

К счастью, дверь в офис была широко распахнута, а огромный контейнер с солью стоял на самой нижней полке.

Как теперь все вещи, надетая сегодня юбка была чертовски узка. Я затаила дыхание и помолилась, чтобы материя не порвалась на две части, когда буду наклоняться на прямых ногах, не сгибая коленей. Хотелось поелозить большим задом прямо перед его физиономией, не испортив при этом одну из немногих пока подходящих мне по размеру вещей.

Несмотря на то что соль находилась прямо перед глазами, я провела добрых тридцать секунд, передвигая вещи и призывно шевеля задницей. Была прямо как на ладони. Чуть не сломалась, пока проделывала все эти движения. Кровь бросилась наверх, так что, когда поднялась, почувствовала легкое головокружение. Спрятав ухмылку, подумала, куда же бросилась кровь у Раша. Наверняка, в его нижнюю голову.

Бросив косвенный взгляд в сторону, увидела сидящего в кресле босса. Он пялился на меня во все глаза.

Два очка в твою пользу, Джиа.

Ободрившись, отвернулась и потихоньку расстегнула пару пуговиц на шелковой блузке. На пышной груди материал разошелся практически до бюстгальтера. Затем схватила с верхней полки стопку ненужных меню и, поворачиваясь обратно, случайно уронила ее на пол. Наклонилась, чтобы подобрать — по одному, разумеется. С таким же успехом могла это делать голой: огромный вырез блузки позволял рассмотреть все прелести.

Выражение лица Раша дало мне почувствовать себя королевой. Но когда он быстро отвел глаза, будто делал что-то неподобающее, я ощутила физическую боль в сердце. Очевидно, он не прочитал правила игры: взгляды поощряются. Так что я решила ввести его в курс дела.

Этот парень не отрывал глаз от моих ног все время, что я шествовала от кладовки к его кабинету.

Закрыв дверь, я оперлась на нее спиной и заложила руки за спину.

— Знаешь, обратила внимание — ты пялишься на меня.

Раш оперся локтями на ручки кресла и сложил руки вместе. Небрежная, но уверенная поза. Полная боевая готовность. Итак, Раш.

— Да что ты?

Оттолкнулась от двери и сделала пару шагов по направлению к Рашу.

— Так точно. И знаешь что?

— Что?

— Мне это нравится. — Сделала еще шаг навстречу. — Особенно то, что ты вроде бы не хочешь смотреть, но не можешь удержаться.

Раш продолжал молча смотреть на меня. Как я поняла, это означало, что он хочет продолжения. Подняв руку к груди, я провела ноготком по своему декольте вверх и вниз. Глаза Раша не отрывались от этой траектории.

— Однако знаешь, кое-что мне не по душе.

Тут он уставился мне прямо в глаза.

— Не нравится, что каждый раз, когда ловлю твой взгляд, ты отводишь глаза, будто попался на чем-то нехорошем. Как будто не должен смотреть на меня.

— Джиа… — В его надломленном голосе звучало предупреждение.

Сделав еще несколько шагов вперед, я облокотилась на противоположную от него часть стола.

— Неважно, вместе мы или нет, ты должен смотреть на меня. А я — на тебя. Потому что ты мой человек, Раш, а я — твой.

От его взгляда летели искры, но ни одного слова не сорвалось с крепко сжатых губ. Обойдя стол, я повернула кресло так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Тебе нравится смотреть на меня, так ведь?

— Что за кусок дерьма…

Я пнул проклятый торговый автомат, только что сожравший доллар. Подумав, что кофе, может, закончился, стал нажимать все кнопки подряд. Разумеется, только взбесился и больше ничего. Лишившись второго доллара, боюсь, немного помял эту машину.

Решив, что прогулка пойдет на пользу, направился к главному входу. Поинтересовался у охраны, где можно найти кофе и какой-нибудь завтрак.

Ночью я какое-то время любовался на спящую Джию. Не переставая думал о малыше и о его возможной будущей связи с Эллиотом. Потом мысли перекинулись на мои собственные отношения с Эдвардом.

Всю жизнь ненавидел этого человека. За то, как он поступил с моей матерью. Но всегда ли он был подлецом? Без сомнения, я абсолютно точно знал, что для меня в последние двадцать лет он был сущей задницей. Хотя каким он был в мои три или четыре, не помню. Может, тогда он пытался наладить отношения, а я не давал шанса?

Очевидно, есть ситуации, которые никогда не поймешь, пока сам в них не окажешься. Только сейчас я осознал, что оказался частью похожего треугольника.

Заказал в гастрономе три завтрака. Омлет с индейкой для себя, французский тост со взбитыми сливками и вишенкой для Джии. Вернее, сливки — для нее, вишенку — для себя, чтобы полюбоваться на то, как она ее съест. И еще огромный капкейк с голубой глазурью для моего маленького мальчика.

Моего маленького мальчика.

Он уже по-настоящему был моим. Бет была права. Гребаная ДНК ничего не значит.

За те пятнадцать минут, которые потребовались мне, чтобы купить кофе и завтрак, я совершил несколько диких скачков от спокойствия до бешенства и обратно к спокойствию. Люди, склонные к таким перепадам настроения, должно быть, все время здорово измотаны.

Приближаясь к занавеске, отделявшей койку отца в палате интенсивной терапии, я увидел постукивающую по полу ножку Джии. Внутренне улыбнулся, зная, что она так делает от волнения или нетерпения. Моя девочка, очевидно, голодна.

Когда отодвинул занавеску, улыбку как ветром сдуло. Джиа была не одна. В двух шагах от нее стоял Эллиот.

Лицо сразу обожгло ненавистью. Никогда в жизни так не хотел выбить из него все дерьмо, как сейчас. Эллиот посмотрел на меня в ответ. Я не обратил ни малейшего внимания ни на его осунувшееся за две бессонные ночи лицо, ни на то, что мы стояли у постели любимого им умирающего отца. Мое сердце не способно было учитывать эти факторы. Все, что я видел, — это Эллиота, стоящего в двух шагах от Джии. И они уже какое-то время находились вместе. Я был похож на гранату с выдернутой чекой.

Кулак стал непроизвольно сжиматься и разжиматься. Чувствовал себя разъяренным быком, напротив которого, как красная тряпка, стоял Эллиот. Уже было сделал шаг навстречу ему, как вдруг краем глаза увидел Джию. Белая, как привидение, она тряслась в своем кресле.

Тотчас забыв о брате, я устремился к ней. Кинул сумку на пол и взял ее за руки.

— Ты в порядке?

— Да. Давай я посижу в приемном покое и дам возможность вам обоим поболтать?

— Провожу тебя.

По-прежнему не обращая внимания на сводного брата, я сгреб сумку с завтраком, крепко обнял Джию за плечи и отвел ее в комнату для посетителей. Там опустился перед ней на колени.

— Он что-нибудь сказал тебе?

— Нет. Просто разнервничалась при его появлении.

Я не был уверен, что она говорит правду. Нутром чувствовал: Джиа лукавит. Он наверняка сказал ей что-то. Девочка хочет избежать сцены, которую я могу устроить. Но сейчас это не имеет значения. Раз Джиа в порядке…

— Он прикасался к тебе?

— Нет. Мы даже не поздоровались за руки.

Я осмотрел ее и облегченно вздохнул.

— Отлично. Но ты выглядишь совсем измученной.

— Благодарю.

Откинул с ее лица волосы и поцеловал в лоб.

— Поешь. Твой завтрак, наверное, наполовину остыл. Пойду разберусь с Сатаной, а ты пока накорми нашего мальчика.

— Хорошо. — Она нежно улыбнулась в ответ. — Не натвори чего-нибудь криминального. Потому что через три минуты появится мой отец и надерет тебе задницу за то, что бросил меня одну в Городе.

— Слушаюсь, мэм. — Мои губы задрожали.

— Обещаешь мне?

— А как же.

На пути в палату интенсивной терапии я обернулся через плечо и увидел, как Джиа роется в сумке. Она облизнула губки и вскрыла контейнер из пенопласта. И тут я понял, что ничто больше не имеет значения. Даже мой ублюдочный братец. До тех пор, пока я способен вызвать улыбку на лице моей девочки.

А потом до меня дошло.

Вспомнил, как Дуб сказал:

— Ты должен определить, что сильнее: любовь к Джии или ненависть к брату.

В первый раз я осознал, что так оно, должно быть, и есть.

Полный отстой — не иметь средств, когда тебе до зарезу нужен новый гардероб. Раш, разумеется, дал бы денег в мгновение ока. Но я не обращусь к нему ни за что на свете.

Без покупки новой одежды уже никак не обойтись. Ну так зачем же еще нужны кредитные карты, решила я.

Посмеиваясь, я вспоминала времена до беременности, когда решала, что надеть нечего, несмотря на ломящийся от шмоток шкаф. И какая огромная разница сейчас, когда мне в буквальном смысле нечего надеть. Просто-напросто не влезаю ни в одну гребаную вещь.

И я отправилась в единственный в городе магазин для беременных. К моему удивлению, девушка за прилавком тотчас же меня узнала.

— Ты ведь Джиа из «Высотки», верно? Девушка Раша.

Не особенно желая играть во все эти «на самом деле все сложно», я просто ответила:

— Э-э-э… да. Она самая.

Интересно, но я не имела ни малейшего представления, кто она такая. А она меня знала. Признаться, не была удивлена. В последнее время я мало что замечала на работе, поглощенная предстоящим отъездом, отношениями с Рашем, своим состоянием.

— Я Наоми. Жена Рича Киркланда. — Она протянула мне руку.

Рич был одним из шеф-поваров в «Высотке». Весьма приятный парень, к тому же делал отличный стейк с терияки, приправленный грибами и перцем. В животе тут же забурлило.

— О господи! Мы все так любим Рича. Он такой классный и шеф-повар отличный.

— Спасибо. Да… ему нравится работать в «Высотке». Когда муж уволился с прежней работы, Раш услышал об этом и пригласил его к себе. Хотя в то время еще один повар был ему не нужен. Так что мы всегда будем благодарны Рашу.

— Вау. Не знала об этом.

Это было вполне в духе Раша. Он часто помогал людям в беде. В том числе за это я его и полюбила.

Наоми вышла из-за кассы.

— Итак, что же привело тебя сюда?

— Ну как видишь… я беременна. Не могу ни во что влезть. — Я погладила себя по животу. — У вас единственный магазин для беременных в городе. Думаю, самое место для таких расширяющихся мамаш, как я. Мне нужно по меньшей мере три комплекта, которые я могла бы менять. Немного стеснена в средствах, так что нужно подобрать что-то, что я могла бы носить с большим количеством других вещей.

Наоми задумчиво потерла подбородок и направилась вглубь магазина.

— Так, тогда мы в основном подумаем о низах. Верх не обязательно покупать в магазине для беременных… Можно пойти в «Таргет» и просто купить подходящие свободные рубашки.

— И правда. Тогда, пожалуй, начнем с пары брюк. Есть у вас какой-нибудь выбор джинсов?

Наоми обошла меня кругом и помогла выбрать темно-голубые джинсы, базовые черные брюки и несколько шорт для будущих мамочек.

Хотя я и решила не покупать рубашки, не удержалась и сняла с вешалки одну примерить. Она была светло-голубая и с завязками на спине.

— Давай провожу тебя в примерочную, — предложила Наоми и отвела меня в одну из кабинок.

Отдернув занавески, я повесила вещи на крючки.

— Крикни, если понадоблюсь.

— Благодарю, — сказала я и задернула занавески.

Я посмотрела на себя в зеркало и не смогла удержаться от вздоха. Стянув через голову платье, я была по-настоящему шокирована тем, насколько вздулась за последнее время. У меня редко выпадала минутка, чтобы посмотреть на себя так близко. Да еще в ярком флуоресцентном освещении. Сейчас стало ясно, как быстро подрастает во мне ребенок. В зависимости от настроения я чувствовала себя то красавицей, то жирной коровой. Красавицей я была всегда, когда думала о Раше. Он вынуждал меня смотреть на все изменения, происходящие с моим телом, как на что-то хорошее. Не уверена, что могла бы так позитивно оценивать себя, если бы не чувствовала его постоянное горячее желание. Одна мысль об этом заставляла мое тело вибрировать. Даже в свое отсутствие Раш умел воздействовать на него.

Счастливые мысли о Раше всегда каким-то образом переходили в тревожные. Отношения между нами по-прежнему оставались зыбкими. Его поведение в последнее время давало повод для оптимизма. Но все-таки была одна вещь, которая заставляла во всем сомневаться. Дело в том, что Раш даже не пытался заняться со мной любовью. Было видно, с каким трудом он сдерживает свой пыл. И это говорило о многом. Теперь я знала, что Раш ни с кем не спит. Хотя какое бы это принесло ему облегчение! Поэтому я все больше и больше задавалась вопросом, почему же он ничего не предпринимает.

Разумеется, одно это заставляло усомниться во всех обнадеживающих сигналах, которые я получала в последнее время.

Вытряхнув подобные мысли из головы, я натянула джинсы для беременных, умудрившись втиснуть в них свой внушительный зад. На удивление, они удобно обхватили талию. Присела, чтобы проверить, насколько эластичен материал. Сняв их, примерила другие вещи и решила, что лучше взять лишнюю пару брюк другого цвета, чем эту классную рубашку.

Выйдя из раздевалки, я с сожалением повесила рубашку на прежнее место, а Наоми помогла подобрать пару более легких джинсов моего размера.

Мы отнесли выбранные вещи к кассе. А дальше Наоми замешкалась, пытаясь рассчитать меня. Несколько раз она попыталась провести картой, что-то бормоча себе под нос.

— У тебя нет еще какой-нибудь кредитной карты? — Она нахмурилась.

— Нет. А что такое?

— Эту отклоняют. Три раза пыталась.

Я покрылась потом. В последнее время я покупала множество детских штучек, которые потребуются в будущем. Нетрудно поверить, что лимит мог исчерпаться. Платеж, который я сделала пару дней назад, вероятно, еще не был применен.

— Знаешь что, — обескураженно произнесла я, — позвоню им и все улажу. Не беспокойся об этом. А теперь, когда уверена, что мне нравится… зайду позже и заберу вещи в следующий раз.

— Уверена? Пожалуй, я могу оформить как отложенный платеж, если захочешь внести небольшой залог.

Слова «отложенный платеж» перенесли меня во времена, когда я ребенком ходила в «Ти Джей Макс» и вносила с папой залог за одежду для школы.

Казалось, все было вчера. Почему-то на ум пришли розовые и фиолетовые вельветовые брюки. Папа всегда находил возможность достать для меня все, что я хотела. Даже если это занимало какое-то время.

— Нет. Это необязательно. — Я вздохнула. — Все улажу и вернусь.

Наоми блеснула сочувственной улыбкой.

— Окей. Жаль, что эта штука не сработала, Джиа.

— Мне тоже.

Как можно быстрей, чувствуя себя разбитым на поле боя солдатом, я вышла из магазина. Решила поехать прямо домой и опрокинуть пинту «Бена и Джерри».

Мой план просуществовал ровно до той минуты, когда моя машина решила не завестись. Продолжала крутить ключ зажигания, но все было бесполезно.

Несколько раз ударив руками руль, я в отчаянии закричала:

— Ты издеваешься надо мной? Специально выбрала именно этот момент, чтобы обгадить меня? Большое спасибо, ты, кусок дерьма!

Бум.

Бум.

Бум.

Мои плечи поднимались и опускались. Наконец я опустила голову на руль передохнуть. И сразу стало стыдно за то, что я так сурово обошлась со своей старушкой. Глупое чувство, однако мне было стыдно. От ветхости машинка уже готовилась умереть, а я настаивала, чтобы она работала как раньше. Ожидание не из реальных. И кто был плохим в этом уравнении? Я. И никто больше. Думая о жизни и смерти, я заплакала. О смерти вещей. О смерти людей. О смерти отношений. Конечно, такая чувствительность была вызвана гормонами. Да еще усилена унижением, которое испытала от проблем с кредиткой. Но все же…

В последний раз глубоко вздохнув, я вышла из машины и с осторожностью прикрыла дверь. Еще две минуты назад я, наверное, с треском захлопнула бы ее, но неожиданно открывшееся родство с моей полуразвалившейся старушкой заставило сочувствовать ей.

— Прости. — Я похлопала по капоту.

Очень хотелось позвонить Рашу, но я сдержалась. Пришла пора справляться со всем самой и заботиться о себе и о ребенке. Это означало, что негоже при каждой трудности звать Раша на помощь.

Так начался долгий путь домой. К счастью, погода была не очень жаркой, а то я наверняка в своем состоянии перегрелась бы на солнце. Но на улице было прохладно, веял легкий ветерок.

Час спустя я все еще ковыляла по дороге, уставшая, стерев в кровь ноги. Даже мои супер- удобные туфли «Тикс» не спасали от шершавой мостовой.

И вдруг я ощутила, что кто-то следует за мной.

Посмотрев в сторону, я обнаружила «Мустанг» Раша, который медленно ехал за мной. Точь-в-точь как в первые дни, когда он провожал меня от «Высотки» до дома.

— Почему ты идешь пешком по этой дороге, Джиа? — опустив стекло, спросил он.

— Моя машина сломалась, — на ходу ответила я.

— Садись, — он кивнул.

Чуть ускорив шаг, я отступила назад и сказала:

— Не хочу, Раш. Я пытаюсь вести себя так, будто уже живу в Городе и тебя нет рядом, чтобы подобрать меня на улице. Так что лучше пойду.

— Джиа…

— Что?

— Садись, черт тебя дери, в машину.

Что ж, наверное, во всем виноваты мои ноги. Они практически отказывались идти. Ладно, мне на самом деле хотелось сесть.

Пожав плечами, я открыла переднюю дверь со стороны пассажира.

— Спасибо.

— Сумасшедшая девчонка. — Раш положил руку на мое колено. — Ты бы могла позвонить мне.

Тело моментально отреагировало на его прикосновение. Боже, как здорово чувствовать его руку. Передвинь ее чуть-чуть вправо.

— Не хотела беспокоить тебя.

— Ты должна знать, что это не оправдание. Я бы все бросил, чтобы забрать тебя.

— Знаю, что бросил бы. Но дело не в этом.

— Глупости.

Не хотелось с ним спорить.

— Ладно. Спасибо за поездку.

Раш поглядел на меня и вопросительно поднял бровь.

— Откуда ты бредешь?

— Примеряла одежду в магазине для беременных.

— Только примеряла?

— Ага. Не купила ничего.

— Почему же?

Правду говорить не хотелось, но врать еще меньше.

— Карта не прошла.

— Вот оно что. — Выражение его лица смягчилось.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— Понятно.

— Ну ладно. Честно говоря, меня взбесило, что не позвала меня на примерку.

Раш сверкнул своей сексуальной ухмылкой. Любой, даже мимолетный, взгляд этого парня сразу проникал мне между ног.

— Знаешь, а ведь я думала о тебе в кабинке, — понизив голос и повернувшись к нему всем телом, сказала я.

— А вот эту историю я бы хотел услышать. — Раш лукаво улыбнулся.

— Думала, как здорово, что заставляешь меня чувствовать свое тело сексуальным. Это единственная причина, которая позволяет мне так считать. Смотрю на себя и слышу твой голос, который говорит, насколько я горяча.

— Я не в утешение это говорю. Я на самом деле до чертиков обожаю твое тело. Если это помогает тебе чувствовать себя лучше — так это дополнительный бонус.

В голосе Раша чувствовалось желание.

— Расскажи-ка о примерке подробнее. Сиськи были голые?

— Нет.

— Черт.

— Но они вываливались из лифчика. Он уже слишком тесен.

— Как сейчас мои штаны, — прорычал Раш, бросив взгляд вниз. — Благодарю покорно.

— Ты безнадежен, — засмеялась я, втайне гордясь тем, что сумела возбудить его одними словами.

— Дашь посмотреть в следующий раз?

— Ты серьезно? — Мое тело сразу загорелось.

— Глянь-ка вниз. Похоже, черт возьми, шучу?

— Нет, не похоже. — Я засмеялась.

— Тогда договорились. В следующий раз на примерку идем вместе.

От мысли, что он хочет пойти, пространство между ног свело в судороге.

Подъехали к дому, Раш заглушил двигатель.

— Хочешь зайти? — повернувшись к нему, спросила я.

— Вообще-то мне надо в «Высотку». По горло всяких приготовлений к вечеринке конца сезона.

Я проглотила разочарование. Прежний Раш не преминул бы воспользоваться любой возможностью поскакать на мне после разогрева сексуальным разговором.

Я молча кивнула и вышла из машины.

Вдруг Раш вышел из машины, обогнул ее, открыл багажник.

И вынул оттуда три пакета с логотипом магазина для беременных.

— Что это? — в замешательстве прищурившись, спросила я.

— Твоя одежда. Та, которую ты не смогла купить.

Я нахмурилась и погрозила ему пальцем.

— Как ты…

— Думаешь, я случайно тебя нашел? После твоего ухода Наоми позвонила и рассказала, что случилось. Она спросила, может, я подойду и куплю своей девушке одежду? Сказала, что ты расстроилась после того, как твою карту отклонили.

— Господи. — Я прикрыла рот рукой. — Не могу поверить, что она это сделала.

— Потом увидел твою рухлядь на парковке и подумал, не доставил ли тебе проблем этот кусок дерьма. После этого был уверен, что встречу тебя на дороге.

Посмотрев в пакеты, я увидела там тучу одежды.

— Я же собиралась купить всего пару вещей. Что ты набрал?

— Велел положить все вещи твоего размера.

Рот у меня открылся сам собой.

— Не могу принять это, Раш.

— Можешь и примешь.

— Ни за что.

— Джиа… я ничего не отдам обратно. Мне нравится поддерживать местный бизнес. Если не будешь носить эти вещички… то я буду.

Что?

Он сказал то, что я услышала?

Запрокинув голову, я расхохоталась, настолько нелепой показалась эта мысль.

— Ты собираешься носить эту одежду?

Он поскреб подбородок.

— Если ты откажешься? Разумеется.

— Что ж, это достаточный повод, чтобы отказаться.

Я медленно пошла по направлению к дому, оставив пакеты на земле.

Когда я обернулась, Раш снимал рубашку. При виде его скульптурной груди я невольно вздохнула. Давненько не видела ее во всей красе. Готова поклясться, что выглядела она горячей, чем когда бы то ни было.

Красавец-мужчина наклонился и выхватил из пакета первую попавшуюся одежку. Это был розовый топ в цветочек. Внимательно изучив его и найдя отверстие для головы, он втиснулся внутрь. Потом расстегнул джинсы и сбросил их. Я неотрывно пялилась на мускулистые ноги до тех пор, пока они не скрылись под юбкой для беременных.

Уткнув руки в боки, он подмигнул.

— Как я выгляжу?

Обожаю тебя.

Безумно, до чертиков люблю.

Вид огромного татуированного великолепного мужчины в наряде для беременных — это было нечто.

— Только ты способен в таком прикиде выглядеть сексуально.

— Не позволяй мне отправиться в «Высотку» в таком виде. Избавь от позора.

Не смогла удержаться от улыбки.

— Ладно, так и быть. Беру.

Сколько еще раз придется реанимировать это мусорное ведро? И так пролежал под этим капотом больше, чем под Джией.

На следующий день после того, как я подобрал Джию по дороге из магазина для беременных, вернулся на парковку. Надо было заставить эту рухлядь завестись.

Задача была похлеще, чем выиграть битву у целой армии. Причем никаких признаков моей победы на горизонте не маячило. Постоянная починка этой машины была не чем иным, как испытанием, ниспосланным богом. Поэтому я и возился с ней, хотя легче было поменять эту прогнившую тачку.

После часа стараний она наконец завелась. По плану я должен был доехать до дома Джии и пешком вернуться до своего «Мустанга».

На половине пути бешеная железная кобыла начала дымить как сумасшедшая. Еле-еле доехал до конца магистрали. Это была последняя капля.

Разразившись хохотом, я съехал на обочину и облокотился на этот драндулет, обдавший меня облаком дыма. А затем внутри как будто щелкнул выключатель. И я начал пинать машину ногами в бешеном желании выбить из нее все дерьмо. Это была кульминация стресса, копившегося в течение нескольких последних недель.

С каждым ударом я чувствовал себя все лучше. На месте испускающей дух машины я представлял Эллиота. И это как раз то, что мне было надо. Проезжающие мимо люди сигналили, но мне было по барабану.

Минут пять покрушив эту консервную банку, я понял, что ремонту она больше не подлежит.

Немного поглядел на нее и понял, что появился отличный предлог сделать для Джии то, что давно собирался, — купить новую удобную машину. Самое главное — теперь-то она никак не может отказаться. Потому что это уже не похоже на одолжение с моей стороны. Я наконец, слава богу, прикончил ее инвалидку. Джии не оставалось ничего другого, как принять подарок в качестве извинения.

Остаток пути до дома Джии я прошел потный как черт и совершенно разбитый от предшествующей вспышки гнева. Открыв дверь, она произнесла:

— Выглядишь, будто прогулялся в аду.

— Только что подрался, — улыбнулся я, проходя мимо нее внутрь.

— Подрался? — Джиа в страхе схватилась за грудь. — С Эллиотом?

— Неа… э-э… — усмехнулся я. — С твоей машиной.

— Моей машиной?

— Вроде как. Разбил ее. Вдребезги.

— Что? Думала, что ты собирался ее чинить.

— Собирался. И починил. А потом эта чертова штука опять сломалась и по дороге домой начала дымить как сумасшедшая. Ну я и потерял терпение. Выбил из нее дух. В итоге твоя машина скончалась.

— Скончалась? — Джиа распахнула глаза. — У меня больше нет машины?

— Точно. Ее нужно выбросить.

Рот Джии сам собой раскрылся.

— Не знаю, плакать или смеяться.

— Завтра пойдем и купим тебе новую.

— Да что ты говоришь? Всего-навсего? Как бы ничего особенного? Я не могу позволить купить новую машину.

Сев за ее кухонный стол, я запрокинул ноги на стул.

— Джиа… я угробил твою машину. Теперь обязан заменить ее.

— Но ты не обязан менять старую машину на новую.

— Не хочу, чтобы ты возила ребенка на каком-нибудь ненадежном драндулете.

Джиа скрестила руки и сдула волосы со лба. Вид у нее был расстроенный.

Тогда я предложил:

— Послушай, что я скажу. Я внесу начальный платеж как компенсацию за разбитую машину. А ты потом сможешь погашать ежемесячный платеж.

— Нет.

— Да.

— Ни за что.

Мы поспорили еще минут двадцать, и наконец она согласилась.

Резко встав, я хлопнул в ладоши.

— Договорились. Заберу тебя завтра утром.

Наконец-то я смог заняться делами. Пока метался между строительным проектом на другом конце города, подготовкой к прощальной вечеринке в «Высотке», поездками туда-сюда, чтобы навестить Эдварда, починкой Джииной рухляди и покупкой ей новой машины, накопился список дел длиной с милю. Но сегодня утром пришел ни свет ни заря и к обеденному ажиотажу практически со всем управился. В это время года, в преддверии конца сезона, у нас всегда было полно народа.

Встал за барную стойку, чтобы помочь Райли и Карли, и принял заказ от какого-то юнца-сноба, родившегося с серебряной ложкой во рту. Его сопровождала девица явно не из его лиги. Он заказал скотч. Я решил проверить его документы, только чтобы показаться мудаком перед его подружкой.

Копаясь в бумажнике в поисках лицензии, он ворчал.

— Торчу здесь уже десять минут, и никто не спрашивал про возраст.

Я глянул на удостоверение, заодно обратил внимание на адрес после года рождения. Дюн Роуд. Надо же. Самый дорогой пляжный район в Хэмптонсе. Неудивительно, что он сумел снять такую девицу.

— Когда юные персоны заказывают напитки, предназначенные для зрелых мужей, это в половине случаев означает, что они пытаются выглядеть старше, потому что несовершеннолетние. Вы заказали виски со льдом.

Он выхватил удостоверение из моих рук.

— Или у них есть вкус. А для девушки пино нуар.

Дама юнца с Дюн-роуд из-за его спины послала мне игривую улыбку. Я не виню тебя, милый. Налил им выпить и внес в его счет дополнительные четыре доллара — мой личный налог на придурков. Разумеется, заплатил он черной картой.

Когда они закончили, юный сноб сказал, что хочет удалиться на заднюю палубу. Не успел он отвернуться, как его подружка наклонилась над стойкой.

— А что это означает в другой половине случаев?

С минуту соображал, что она имеет в виду. Потом дошло, что речь идет о моих словах про то, что парни, которые заказывают напитки взрослых мужчин, в половине случаев оказываются несовершеннолетними. Наклонился к ней поближе.

— А вторая половина оказывается просто мудаками.

Девица рассмеялась и последовала за своей дойной коровой.

Обслужив еще нескольких клиентов, я заметил, что в баре стало посвободней, и отправился помочь хостес. Не похоже, чтобы она особенно нуждалась в помощи, но ее задница в новой юбке выглядела особенно живописно. Не мог удержаться, чтобы не сообщить ей об этом.

— Это юбка для беременных? — подкравшись сзади, сказал я ей через плечо. — Выглядишь экстра-секси.

— Так и есть. Такая удобная и тянется. Пожалуй, ты туда тоже влезешь.

Не отказался бы…

— Звучит как вызов. Знаешь ведь, как сильно мне нравится хорошая…

Я остановился на полуслове, увидев, как в ресторан зашла знакомая женщина. Лорен? Сначала подумал, что это она.

Самая распространенная ошибка новичка: никогда в драке не хватай человека за руку. Эту часть я запомнила. Но, несмотря на все потуги, не могла вспомнить слов Раша о том, что же необходимо делать, если хочешь разнять дерущихся. Что он там внушал, когда с месяц назад обнаружил меня, тупо стоящую в гуще дерущихся парней на крыше «Высотки»? После того как доктор покинул приемный покой, Раш и Эллиот остались нос к носу друг с другом. Сто процентов — ничем хорошим это закончиться не могло.

— Раш, — позвала я. Но он и ухом не повел.

— Убирайся отсюда. Нам не нужно, чтобы ты тут ошивался, — невнятно, по-пьяному коверкая слова, произнес Эллиот.

— Да? — сквозь сжатые зубы переспросил Раш. — Кто-то из нас должен был повести себя как настоящий мужчина и принять решение. Кстати, в желудке твоего отца была опасная аневризма. Сегодня ее удалили, он выжил. Не стоит благодарности.

— Ты не мужчина, а уличная шпана.

Произнося эти слова, Эллиот качался взад и вперед. В какой-то момент он стал заваливаться, и Раш был вынужден подставить руку, чтобы тот не рухнул прямо на него.

— Опусти свою задницу, — взревел Раш.

Я тут же рухнула на первое попавшееся кресло, хотя обращался он явно не ко мне.

Я устал.

Чертовски устал.

Голова кружилась от постоянного мотания в больницу и обратно в Хэмптонс, от неумолимо надвигающегося отъезда Джии.

Отца наконец вывели из комы, что было большим облегчением. Ему предстоял долгий путь к выздоровлению. И ему совсем не способствовало идиотское поведение Эллиота. Придурком он был всегда, но за последние несколько месяцев достиг на этом поприще новых высот. Казалось, еще немного, и дальше будет некуда.

По дороге из Нью-Йорка домой я раз двенадцать с трудом сдерживал порыв завернуть куда-нибудь за сигаретами. Каждый раз, когда тянуло остановиться у придорожного магазинчика, заставлял себя вспомнить один рекламный ролик. Его крутили по телику во времена моего детства. Пугал он меня до чертиков. На экране мужик с дыркой в горле предостерегал от курения. В конце он был уже мертвым. Каждый раз, когда уже почти сдавался, я усилием воли рисовал в воображении тот ролик. Столько ведь уже продержался, смогу и дальше.

Было поздно, темнота хоть глаз выколи. Огни на шоссе сливались в пучок размытых светящихся линий. Приходилось часто моргать, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь.

Только съехал с Лонг-Айлендского шоссе, как глаза ослепили фары приближающегося автомобиля. Вдруг показалось, что он направляется прямо на меня.

Черт.

Джиа.

Резко свернул, едва не потеряв контроль над своим «Мустангом». Все обошлось.

Джиа.

Что это было?!

Я только что чуть не протаранил чужой автомобиль?

Сердце чуть не выскочило из груди. Тело трясло как в лихорадке.

Джиа.

Было непонятно, то ли встречная машина метила прямо мне в лоб, то ли это я был виноват, то ли просто слишком нервно среагировал. Но одно было ясно: на долю секунды я был уверен, что нахожусь на волосок от смерти. И в этот момент подумал не о ком-нибудь, а о Джии.

Ну разве все не ясно, как божий день.

Держа небольшую скорость, я вытер рукавом лоб и продолжал на ходу собирать мысли.

Радио дико раздражало. Без конца переключал разные станции, не задерживаясь ни на одной песне больше двух секунд.

Не то.

Не то.

Не то.

В конце концов выключил его.

Зазвонил телефон. Глянув вниз, увидел, что это мама.

— Привет, ма, — все еще чувствуя, как гулко в груди колотится сердце, ответил я.

Похоже, на заднем плане в ее комнате работал телевизор.

— Ты вроде запыхался, сын.

— Есть такое, — выдохнул я.

— Странное чувство, будто что-то не так. Поэтому решила позвонить и проверить. У тебя все в порядке?

По телу пробежал озноб. У мамы было странное чувство? Если это не жуть, то как это еще назвать? Ночь становилась все более отмороженной.

— Ты меня здорово сейчас напугала.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты сказала про странное предчувствие. Почти уверен — несколько секунд назад чудом избежал смерти. Или чуть не сошел с ума.

— Что?! — сразу запаниковала мамаша. — Что случилось?

— Я в порядке. Не хотел пугать, но только что избежал лобового столкновения. По крайней мере, так думаю. Все случилось так быстро, что не успел сообразить: то ли слишком остро среагировал, то ли действительно была опасность аварии. Ничего подобного со мной никогда не случалось. Вот все, что могу сказать… Вспотел как последний ублюдок. Извини за мой французский.

— Слава богу, с тобой все в порядке. Ты, должно быть, изрядно переволновался.

— Я всегда спокоен в экстремальных ситуациях. Не понимаю, почему вдруг меня накрыло.

— Что ж, ты сейчас сам ответил на свой вопрос. У каждого случается переломный момент. Хоть раз в жизни каждому надо его испытать, сын. Но, пожалуйста, старайся не садиться за руль уставшим. Надеюсь, ты усвоил урок.

— Хочешь знать, в чем засада? Когда эта тачка внезапно появилась прямо передо мной, сразу подумал о Джии.

— О, Хит, и о чем это говорит тебе?

— Я давно в курсе своих чувств, — я вздохнул в трубку, — непонятно, достаточно ли их для…

— Правильное решение придет к тебе само, Хит. Но тебе надо позаботиться о самом себе, прежде чем голова окончательно прояснится. Конечно, хорошо беспокоиться о других, но за своим здоровьем следить тоже надо. Только посмотри, через что тебе пришлось пройти за последние несколько месяцев. Первый раз в жизни по-настоящему полюбил, узнал, что она беременна, а потом случилось невообразимое — обнаружил, кто отец ребенка. Не говоря уже о том, что единственный человек, который во многом заменял тебе отца, умер, а биологический отец был при смерти.

Черт. От того, что озвучила мама, веяло каким-то безумием.

— Спасибо, что напомнила, ма. Теперь мне необходима не только сигарета, но и выпивка.

Райли стояла у дверей моей спальни.

— Не могу поверить, что через неделю ты уезжаешь.

Она скрестила на груди руки.

— Была уверена, что у вас все сладится, ребята. И до сих пор верю.

Райли наблюдала, как я одеваюсь для прощальной вечеринки в «Высотке». Она была не в курсе, кто отец моего ребенка. Так что недоумение подруги по поводу моего отъезда было совершенно оправданным.

— Лето было сумасшедшее. Никогда не забуду, — сказала она.

— А я тем более.

— Как думаешь, вернешься сюда на следующий год?

Она шутит?

— С ребенком на руках? Нет, конечно. Как я понимаю, моя жизнь станет другой. Никаких летних приключений на ближайшие восемнадцать лет.

— Трудно поверить, что ничто не останется прежним, — тяжело вздохнула Райли.

Ее слова больно резанули мое сердце. Понятно, что подруга имела в виду пляжные развлечения. Для меня же они означали нечто гораздо большее.

Будем мы вместе с Рашем или нет, но ничто не останется прежним. Неважно, уйдет он из моей жизни или мы все-таки сможем преодолеть препятствия, вставшие на нашем пути. Я так хотела, чтобы Раш любил меня достаточно сильно, чтобы бороться за наше счастье, даже если это приносит боль. Но выбор был не за мной.

— Чем планируешь заняться, когда переберешься в город?

— Во-первых, надо найти работу, во-вторых, закончить книгу. Надеюсь, там смогу сосредоточиться на творчестве.

— Не могу дождаться, когда книга будет закончена. Я даже любовных романов не читаю, но твою книгу обязательно осилю.

— Эй, — тут ее глаза расширились, — помести-ка Раша на обложку. Клянусь, продажи будут отличные.

Предложение Райли меня явно не устраивало. Может, я слишком чувствительна, но демонстрировать другим женщинам, насколько привлекателен мой будущий-бывший, совсем не хотелось.

— Не могу представить его позирующим. Да и типаж определенно не для Фабио.

— Ну да, точно. — Райли рассмеялась.

Подруга спустилась вниз, оставив меня один на один со своими мыслями. Для сегодняшней вечеринки я выбрала самое красивое платье для беременных. Оно было черное с золотом и блестками по вырезу. И скроено так, чтобы спрятать округлившийся живот.

Ужасно боялась предстоящего расставания с Рашем. Чем быстрей все пройдет, тем лучше. Никаких долгих прощаний. Просто не выдержу этого.

Обычно я не мог дождаться конца летнего сезона. Бывал сыт по горло снобами-клиентами, ненадежным персоналом, который то болеет, то получает гребаные солнечные ожоги. С нетерпением мечтал о том моменте, когда нескончаемый поток туристов наконец иссяк- нет. А вот в этом году к концу сезона оказался совсем не готов. И причина этой неготовности сейчас со слезами на глазах обходила команду и обнималась с каждым из сотрудников.

Подошел, когда она обнималась с Дубом. Уже второй раз. Как бы нелепо это ни звучало, но я почувствовал укол ревности.

— Ты ведь понимаешь, что увидишься со всеми завтра на прощальном завтраке?

— Понимаю. — Джиа всхлипнула. — Но это последняя ночь, когда мы работали вместе.

— А, так, значит, сегодня ты плачешь, потому что перестала работать с этими людьми, а завтра разрыдаешься, потому что попрощаешься с ними по-настоящему?

— Заткнись. — Девчонка высунула язычок.

— А что я говорил тебе насчет высовывания языка в мою сторону, малышка? — Я усмехнулся.

Дуб покачал головой и ухмыльнулся. На часах почти пять утра, последние посетители покинули «Высотку» примерно час назад. Почти вся команда разошлась, за исключением Райли, Дуба, Джии и одного из помощников официанта. Сейчас все они разом направились к выходу.

Я отпер двери и выпустил их со словами:

— Увидимся завтра в два.

Дуб пожал мне руку, и все, кроме Джии, выкатились. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку.

— Спокойной ночи, Хитклифф.

— Поспи немного, дорогая.

Увидев, что все они сели в свои тачки и благополучно отправились домой, я запер дверь. Теперь мне самому не мешало вздремнуть. Прощальный завтрак для персонала был традицией, которую я завел, как только приобрел «Высотку». На следующий день после окончания сезона я кормил завтраком сотрудников. Сервировал стол, ставил угощение и выпивку — все всегда вроде были довольны. Но это означало, что мне надо быть здесь пораньше, чтобы все было готово к их приезду.

Но уезжать еще не хотелось. Поэтому я погасил везде свет, взял из кладовки скатерть, чтобы полежать на ней, и отправился прямиком на пляж. Было еще темно, но до рассвета оставалось совсем немного времени. Обычно я любил посидеть на закате, поразмышлять о прошедшем дне и полюбоваться на то, как засыпает мать-природа. Мне нравилась наступающая темнота. Казалось, что она, как ничто другое, отражает мою жизнь. Но сегодня было время рассвета — начала нового дня, приносящего надежду новой жизни. Может, вместе с разливающимся по небу светом на меня прольется некое внутреннее сияние.

— Привет, Раш!

Подошла жена Дуба Мин и обняла меня, держа на бедре одну из их дочек. Каждый раз, видя Мин Ли, я поражался, насколько она была крошечной. Не больше пяти футов ростом и весом примерно фунтов сто вместе с одеждой. Если бы я не опасался ее мужа, то выпытал бы у него, как они, черт возьми, при такой разнице в габаритах умудряются заниматься грязными делишками в спальне.

— Привет, Мин. Выглядишь потрясающе. До сих пор не понимаю, что ты нашла в этом огромном болване. — Я подмигнул ей.

— Смотри, осторожней, — пригрозил Дуб. — Сегодня ни один охранник не работает, так что спасать твою тощую задницу, если мне вздумается использовать ее вместо боксерской груши, будет некому.

Только такой громила, как Дуб, мог назвать меня тощим.

— Не испугаешь, — усмехнулся я, ставя Мин перед собой как живой щит.

— И то верно. Поставил для защиты человека с большими яйцами.

Мы дружно рассмеялись. Пока Дуб с семьей располагались, я принес им напитки: «мимозу» для Мин и пиво для ее суженого. Мы любили поспорить и поцапаться, но в этом году я нуждался в Дубе как никогда. Он был моим доверенным лицом во всем, что касалось Джии. Без него пришлось бы совсем туго. Поэтому в этом году я добавил пару тысяч к его ежегодному бонусу. Дуб заслужил их хотя бы за то, что все это время терпел мою ноющую задницу.

Стали подтягиваться остальные сотрудники с семьями. Я играл роль гостеприимной хозяйки, раздавая бонусные чеки вместе с бесконечным потоком напитков. Джиа пришла поздно, вместе с отцом. Я и не знал, что он приедет из Квинса на этот прощальный завтрак.

Пожал ему руку.

— Здравствуйте, Тони. Рад вас видеть.

— Взаимно, сынок. Должно быть, рад, что напряженный сезон закончился.

Мой взгляд метнулся на Джию, потом обратно.

— Это горькая радость.

Джиа смотрела в пол, полностью погруженная в свои мысли. Почему-то она явно нервничала. Даже подпрыгнула, когда я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Что происходит? Ты в порядке?

— Да. В полном. Просто устала немного.

Я кивнул, но старался не спускать с нее глаз.

Когда у всех были полные тарелки и стаканы, я отправился за барную стойку сделать еще несколько порций «мимозы». Тони подошел ближе и уселся на высокий стул напротив. Прежде чем начать разговор, он обернулся через плечо и посмотрел на Джию. Она была занята болтовней с моей матерью.

— Заметил, что ты удивился, когда я вошел. Не ожидал меня здесь увидеть?

Я поставил банку с апельсиновым соком на стойку.

— Не ожидал. Но рад, что вы здесь. Праздник семейный, хорошо, что Джиа вас пригласила.

— С Джией все в порядке?

— Физически вполне. Здорова. Она сказала, когда собирается возвращаться в Квинс?

— Аренда заканчивается в пятницу, так что через несколько дней.

Тони медленно покачал головой.

— Дочка позвонила вчера вечером. Мы уезжаем раньше.

Все тело у меня напряглось.

— И когда же?

— Сразу после этого мероприятия. Сказала, что хочет быстрее устроиться. Но мое нутро говорит, что она хочет улизнуть, чтобы избежать прощания со своим боссом. Я выехал рано утром и уже почти все загрузил. Осталось всего несколько коробок — и мы двинемся в путь.

Черт!

Черт!

Черт!

Я уставился на стойку. Потом поднял глаза на Тони, но разговаривать с кем-либо был не в состоянии.

— Мне надо выйти ненадолго.

— Иди, сынок. — Он кивнул. — Закончу готовить напитки и буду всем говорить, что у тебя важный звонок.

Выскользнув с черного хода, я стал бродить по пляжу. Внутри появилось неприятное ощущение. Я надеялся, что это сердечный приступ. Если попаду в реанимацию, черта с два Джиа меня бросит. Ну что еще может заставить ее остаться? Впрочем, я был уверен, что есть путь намного проще. Все, что мне требовалось сделать, — сказать Джии, что хочу быть с ней. Что принимаю ее ребенка и что не буду каждый день мучиться при мысли, кто его настоящий отец. Сказать ей, что могу двигаться дальше без сожалений. Почему же я не могу сказать все это? Ведь я чертовски хотел сделать этот шаг.

Внезапно я начал задыхаться, так что был вынужден присесть на большой камень. Голова кружилась, и я подумал, что недостаток сна и стресс спровоцировали сердечный приступ. Потребовалось долгих десять минут сидеть, опустив голову между коленей и размеренно вдыхая и выдыхая, пока боль не ушла.

Опасаясь, что народ, увидев мое долгое отсутствие, начнет расходиться, я побрел назад. И не ошибся. Люди толпились вокруг и уже прощались друг с другом.

Райли первая подошла ко мне.

— Спасибо за весь сезон, Раш. Не такой уж ты мудак, босс, как я вначале о тебе подумала.

Каким-то образом я выдавил фальшивую улыбку и умудрился попрощаться с большинством членов команды. Потом, как я ни старался, я не мог вспомнить ни слова из сказанного ими, потому что мозг был занят совсем другим. К счастью, вроде бы никто этого не заметил.

В какой-то момент я заметил Дуба и его старшенькую. Ей было лет восемь-девять, и сейчас она показывала какие-то танцевальные па барменше. Мое внимание привлекла не сама девочка, а то, как Дуб смотрел на нее во время пируэта. Сколько любви и обожания было в его глазах! Почувствовав на себе взгляд, он посмотрел прямо на меня. Потом улыбнулся и похлопал себя по груди, как бы говоря: это жизнь, дружище. Пришлось невольно сглотнуть несколько раз, чтобы успокоиться.

Джиа подошла ко мне, ее отец стоял поодаль, наблюдая за нами обоими. Раньше я подозревал, что она нервничает, а теперь это стало совершенно очевидно. Она ломала руки и смотрела куда угодно, только не мне в глаза.

— Итак… я позвоню тебе завтра.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Ты ведь не уедешь до пятницы, правильно?

Ее полный вины взгляд вспыхнул, метнулся ко мне, потом Джиа опять отвела глаза.

— А как же. В пятницу.

Тони покачал головой и нахмурился.

Так вот оно как? Так все произойдет? Как последний мудак, я собирался позволить любимой женщине лгать и улизнуть от меня.

— Джиа… я…

Ее глаза встретились с моими. Они были полны надежды и радостного ожидания. Но этот взгляд не придал мне силы. Наоборот, напомнил, что я не имею права ранить ее еще раз.

Глядя в пол, я выдавил:

— Ничего-ничего. Просто собирался спросить, выдал ли тебе чек, но потом вспомнил, что отдал.

— Ох, хорошо.

Джиа выдала такое объятие, что я едва мог пошевелиться. Остался практически без яиц. В итоге я даже не смог облегчить ей задачу и уйти. Девочка сама была вынуждена сделать это. В этот момент я стыдился, что я мужчина.

Джиа быстро отвернулась, возможно, чтобы спрятать слезы. Когда она направлялась к выходу, подошел Тони и пожал мне руку.

— Мы пробудем здесь еще час или два — на случай, если вдруг в последнюю минуту тебе о чем-нибудь надо будет поговорить с Джией.

Я по-прежнему не могла поверить в происходящее.

Наблюдая из окна за тем, как Раш беседует с моим отцом, я нервно поглаживала живот. Ребенок все время пинался — видимо, чувствовал мой стресс. Но что я могла поделать? Сколько бы я ни старалась, никак не могла успокоиться.

Чем дольше Раш стоял там, тем больше я паниковала насчет того, что он может изменить свое решение.

О чем они только говорят?

Наконец Раш взял у отца коробку и зашагал с ней к дому.

Потом он вернулся к машине, и они с моим отцом попрощались. А затем папа уехал — вместе с трейлером. Мои вещи! Почему Раш не помог отцу выгрузить вещи? Предполагалось ведь, что я никуда не еду.

Хлопнула входная дверь. Затаив дыхание, я прислушалась к быстрым шагам Раша.

Вот он появился в дверях, и мы молча уставились друг на друга. Раш выглядел так, будто готов был броситься на меня — в хорошем смысле этого слова. Не могу сказать, что меня это оставило равнодушной, но мне хотелось понять, что тут все-таки происходит.

— Почему папа уехал с моими вещами? Это ты его попросил?

На лице Раша появилась недовольная гримаса.

— Неужели ты не слышала ни слова из того, о чем я тебе говорил?

— Слышала, конечно, но… мои вещи…

— Да какое это имеет значение!

Раш расстегнул пояс и стянул с себя брюки. Мне стало жарко при виде его члена. Я хотела только одного: чтобы он взял меня здесь же, без промедлений.

Раш притянул меня к себе, и я ощутила его мощную эрекцию.

— Взгляни на меня, — потребовал он. — Что бы ни случилось, ты должна доверять мне. Понимаешь?

Я кивнула.

— Вещи в гараже. Твой отец и не думал забирать их оттуда.

— Что?! — Я уставилась на него.

— Ума ему не занимать. Он сразу понял, что я не отпущу тебя.

Не успела я переварить сказанное, как Раш шепнул мне на ухо:

— Раздевайся. Я не могу больше ждать.

Чувствуя, как затвердевают соски, я стащила платье и расстегнула лифчик.

Раш опустился на колени и бережно поцеловал мой живот.

— Как же много я упустил! Он стал еще больше.

— Ничего, скоро малыш еще подрастет. И ты сможешь понаблюдать за этим.

Продолжая целовать меня, он прошептал:

— Как же давно я мечтал об этом! Ты просто немыслимо сексуальна.

Он был почти что в трансе, целуя меня все ниже и ниже. Наконец он снял с меня трусики, и я охнула, ощутив у себя между ног его язык. Чувство было настолько сильным, что я едва не кончила на месте.

Но прежде чем это случилось, Раш снова встал. Сжав мою руку, он повел меня к постели.

— Скажи, как ты ублажала себя, пока меня не было рядом.

— С помощью вибратора, — выдохнула я.

— О чем ты думала, пока играла с ним?

— О тебе.

— Расскажи, что именно ты думала.

Я и забыла, до чего ему нравится, когда я говорю непристойности.

— Я представляла, как ты трахаешь меня, пока я играю со своей вагиной.

— Где твоя игрушка? Покажи мне.

Только тут до меня дошло, что я забыла упаковать вибратор с другими вещами, поскольку пользовалась им до последнего. Он так и лежал у меня в тумбочке. Да уж, новых жильцов ждал тот еще сюрприз!

Когда я вытащила свою розовую игрушку, Раш взглянул на нее и сказал:

— Ляг на спину и раздвинь ноги… я хочу видеть, что ты с ним делаешь.

Раш неотрывно наблюдал за тем, как я включила вибратор и начала массировать себя. В такт мне Раш стал поглаживать свой пенис, и я, будто завороженная, наблюдала за тем, как он набухает все больше и больше. Так продолжалось с минуту, прежде чем Раш опустился на меня. До чего же я соскучилась по его телу!

Наконец-то.

Раш непроизвольно стонал, двигаясь, будто в экстазе. Никогда еще он не был таким громким во время секса, и мне это безумно нравилось. Все мои тревоги куда-то испарились.

— Даже не думала, что мне снова удастся пережить эти ощущения, — выдохнула я.

— Я собираюсь трахать тебя всю ночь, Джиа… без остановки, пока ты не взмолишься о пощаде.

Я только крепче обхватила его ногами.

— Сильней! Ну же!

Не прошло и пары минут, а я уже кончала — да так, что непонятно было, то ли это один оргазм, то ли несколько, плавно переходящих друг в друга.

Тело Раша содрогнулось, когда он кончил во мне, но еще какое-то время он продолжал двигаться, будто наслаждаясь каждой секундой этого действа.

Наконец он открыл глаза и поцеловал меня в лоб.

— Как бы то ни было… не смей сомневаться в том, что я люблю тебя, Джиа.

— Почему бы тебе не встать позади и не обнять ее живот?

— С удовольствием, — ответил Раш, пристраиваясь у меня за спиной и легонько целуя меня в шею.

Вспышка.

Еще одна.

И еще.

Мы с Рашем пришли на заказанную нами фотосессию. Уже на месте фотограф решила, что будет здорово, если Раш тоже попозирует на некоторых снимках. Мне так даже показалось, что ей больше нравилось снимать его, а не меня. Другое дело, что от всех этих прикосновений Раш явно перевозбудился.

Дженни подняла свою камеру с длинным объективом.

— То, что нужно. Ну-ка, поцелуй ее снова.

Вспышка.

Еще.

Еще.

Я только хихикала, пока его губы щекотали мне шею.

— А теперь встань сбоку от нее, — предложила Дженни.

— Не самая удачная идея, — шепнул мне на ухо Раш. — Во всяком случае, с такой эрекцией.

Я невольно рассмеялась.

— Лучше мы останемся как есть, — сказала я Дженни. — Нам нравится эта поза.

Раш фыркнул от смеха.

Дженни окинула нас задумчивым взглядом.

— А как ты отнесешься к тому, чтобы обнажиться до пояса? Раш прикроет руками твою грудь.

— Ну-у-у…

— Даже не знаю, — промямлила я.

— Прекрасная мысль! — Раш просиял.

Дженни улыбнулась и снова взглянула на меня.

— Джиа?

— Ну… пожалуй. — Я пожала плечами.

Раш помог мне снять рубашку. Потом расстегнул мой лифчик и бросил его на стул.

Я почувствовала, как его широкие ладони легли мне на грудь. Из-за беременности груди у меня увеличились, так что прикрыть их теперь было трудновато.

У Раша вырвался еле слышный стон, и я снова рассмеялась при мысли о том, что наша сессия для беременных невольно превратилась в порно.

Поскольку мы уже были в городе, то решили заодно навестить в больнице Эдварда. Тот, слава богу, понемногу выздоравливал.

Раш был у отца в палате, когда я решила сходить в кафетерий что-нибудь выпить.

Только я повернула за угол, как кто-то врезался в меня со всего размаха. Не удержавшись, я упала на пол.

— Вот уж не ожидал встретить тебя тут.

От звука этого голоса я невольно поежилась. На меня пахнуло алкоголем.

Не успела я ответить Эллиоту, как за спиной раздались шаги.

— Что здесь, черт возьми, происходит?

Это был Раш.

— Знаешь, братец, тебе стоит сказать своей подружке, чтобы она перестала меня встречать вот так… на коленях.

Раш, должно быть, настолько испугался за меня, что даже не отреагировал на это хамство.

— Он толкнул тебя? — спросил Раш, помогая мне подняться с пола.

— Нет, я просто упала.

Не обращая внимания на Эллиота, он всмотрелся в мое лицо.

— Ты в порядке?

Эллиот тоже окинул меня взглядом.

— Джиа, ты всегда была такой пухленькой? Чем ты ее кормишь, Раш?

Ну что за скотина.

— Она беременна, дебил, — выдал ему Раш. — А ты только что пихнул ее на пол.

Вообще-то мы не так планировали преподнести эту новость. Но раз уж вырвалось — ничего не поделаешь.

— Беременна? Что ты хочешь этим сказать? — Эллиот прищурился.

— Даже не знаю, как выразить это по-другому.

— И кто отец? Ты?

— Да, — ответил Раш после секундной паузы.

Черт.

Не сказав ни слова, Эллиот развернулся и поспешил в палату к отцу.

— Прости, что вывалил это на ходу. — Раш повернулся ко мне. — Но лучше так, чем чистая правда.

— Все в порядке. — Я перевела дыхание.

— Скажи я ему сейчас, кто отец ребенка, он, скорее всего, забудет об этом к утру. Сама видишь, он пьян как сапожник.

Раш покачал головой.

— Ты точно в порядке?

— Да… все хорошо.

По крайней мере, пока.

— Тогда поехали домой.

Тем же вечером, когда мы с Рашем мирно сидели перед телевизором, поедая мороженое, зазвонил телефон.

Раш ответил, и по его лицу я поняла: что-то неладно.

— Это Эллиот, — шепнул он едва слышно.

С минуту он молча слушал, что ему говорили. Из трубки раздавался голос Эллиота, но слов я разобрать не могла.

— Что такое? — спросила я.

— Подожди секунду, — сказал он своему брату, после чего повернулся ко мне. — Протрезвев, он сложил два и два и теперь хочет знать, кто отец ребенка.

Кровь застучала у меня в висках.

— Включи громкую связь. Я хочу сама сказать ему.

— Ты не обязана…

— Так будет лучше.

Раш сделал, как я просила.

— Эллиот, я включаю громкую связь. Джиа хочет поговорить с тобой.

— Эллиот… — начала я.

— Джиа…

Я тысячу раз репетировала, как сообщу ему эту важную новость, а тут выпалила первое, что пришло мне в голову.

— В ту ночь, когда мы были с тобой вдвоем, я забеременела. Я еще не знала об этом, когда влюбилась в твоего брата. Мы с Рашем хотим сами воспитывать ребенка. Никто не требует, чтобы ты участвовал в жизни малыша, но ты должен знать, что это твой ребенок.

Раш ободряюще сжал мою руку.

Ответом мне была тишина. Эллиот молчал так долго, что мы с Рашем нервно переглянулись.

— Откуда мне знать, что ты не врешь? — спросил он наконец.

— Ты единственный, с кем я спала на тот момент. Доказать я ничего не могу, но это правда.

Еще одна долгая пауза.

— Вы знали, что моя жена беременна?

— Да, — ответил Раш, — она мне сказала.

— Чего вы наверняка не знаете, так это то, что она подала на развод.

Черт.

Я видела: Раша так и подмывает сказать, что Эллиот заслужил все свои несчастья. Но ради меня он решил сдержаться.

— Лорен — прекрасная женщина, Эллиот. Почему бы тебе не попытаться вернуть ее?

— После того как она узнает, что я обрюхатил твою подружку, ситуация точно наладится, — саркастически заметил тот. — Лорен моментально ко мне вернется.

— Ей не обязательно об этом знать, — сказал Раш.

— Лорен ясно дала мне понять, что не передумает. Так что сам видишь… терять мне особо нечего.

— О чем это ты?

— Я хочу провести тест на отцовство. И будь уверен: если ребенок мой, я сделаю все, чтобы отстоять свои права.

— Из-за него все будут думать, что я шлюха. Сначала забеременела от случайной связи, а теперь встречаюсь с его братом. — Джиа нервно расхаживала перед телевизором. — У него целая команда юристов. А вдруг он заявит, что я — плохая мать, и потребует полной опеки? Неужели ему отдадут ребенка? О боже, когда я еще училась в школе, отец настоял, чтобы я посещала школьного психолога. У меня как раз начался подростковый период, а с ним я не хотела об этом говорить. Я ей столько понарассказывала о себе… Теперь Эллиот сможет обратить все против меня.

— Джиа…

— А куклы! Надо немедленно от них избавиться. Вдруг к нам заявятся из социальной службы и увидят, что у меня не все в порядке с головой и я способна бросить в огонь собственного ребенка. — Она зашагала еще быстрее. — Мало того, я пишу любовный роман. Это может их навести на мысль, что я думаю только о сексе.

— Джиа! — Я повысил голос, но она снова не услышала меня.

— Как ты думаешь, согласится Мелоди лжесвидетельствовать в мою пользу? Мне кажется, что она будет выглядеть очень убедительно на суде. Пусть скажет, что из меня получится хорошая мать.

— Джиа…

— Я как-то читала в газете, что Бритни Спирс пришлось выложить миллион долларов, когда она боролась за опеку над ребенком. А если Эллиот…

— Джиа!

Сама она замерла, но ум еще продолжал метаться.

— О боже! Мне стоило купить минивэн. Зачем только я приобрела такую дорогущую машину? Теперь меня сочтут безответственной. Не знаешь, можно ли ее вернуть? Я и ездила-то на ней всего ничего. Черт… Я тут нечаянно плеснула на коврик апельсиновым соком. Не знаешь, кто тут занимается чисткой ковров?

Я взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

— Джиа.

Она смотрела на меня, но по-прежнему не слышала ни единого слова.

— Пожалуй, мне стоило бы уехать из твоего дома. Многим до сих пор не нравится, когда двое живут вместе до свадьбы. Пожилые так вовсе считают это неприличным. Знать бы, какого возраста будет судья…

Тут я сделал единственное, что могло вернуть ее внимание. Наклонился и поцеловал ее в губы. Пару секунд она еще пыталась говорить, но затем затихла и расслабилась.

В скором времени я отстранился от нее. При виде того, как она пытается перевести дыхание, по моему лицу растеклась улыбка.

— Ты в порядке? — шепнул я.

— Э-э?

— Ну-ка присядь. Мой черед говорить.

Джиа села на диван. Я устроился рядом и крепко сжал ее руки.

— Во-первых. У Эллиота и правда много денег, но и мы не беднее.

— Но я…

Я наклонился к ней для очередного поцелуя. Почувствовав, что она уже не пытается снова заговорить, я отстранился.

— Знаешь, мы придем к согласию куда быстрее, если ты на время заткнешься.

— Я не ослышалась? Ты сказал, чтобы я заткнулась?

— Именно так, — ухмыльнулся я. — На будущее тоже можешь сказать мне, чтобы я заткнулся, если я потеряю голову и буду нести какую-то чушь.

— Я вовсе не несу чушь… Просто мне страшно. Эллиот может…

Наклонившись, я коснулся ее губ.

— Заткнись, моя радость.

— Прекрасно, — мрачно заметила она, когда я снова отстранился. — Но потом я все-таки выскажусь.

— Договорились. Итак… У Эллиота много денег, но и мы не беднее. И прежде чем ты начнешь возражать, что это мои деньги, а не наши, я хочу сказать тебе кое-что важное. Я потому так долго тянул с предложением, что никак не мог решиться стать отцом. Я тут не для того, чтобы быть дядюшкой Рашем. Я буду отцом этому ребенку, так же как ты будешь ему мамой. Не знаю, готова ли ты к этому или нет, но для меня ты все равно что жена. А это значит, что все мое — твое. Так что деньги… они есть у нас. И если уж на то пошло, сделай мне одолжение…

— Что такое? — Джиа взглянула на меня.

— Давай раз и навсегда закроем тему денег в наших отношениях.

— Хорошо. — Она улыбнулась.

— Теперь что касается бесед со школьным психологом. Поверь: она не возникнет из ниоткуда, чтобы поведать всем твои детские секреты. Любовные романы никак не определяют твой моральный облик. Ты же не считаешь Стивена Кинга психопатом-убийцей только потому, что он кропает всякие ужасы? Машина… знаешь, никому и в голову не придет оценивать твои моральные качества по марке твоего авто. Мелоди могла бы солгать в твою пользу, но этого не требуется. Она и без того считает, что из тебя получится замечательная мать. Насчет кукол… — Я потер подбородок. — Вот что я тебе скажу. Вопрос и правда скользкий. Но если к нам заявятся из социальной службы, обещаю спрятать твоих уродцев. Если надо, сожру их.

Джиа рассмеялась.

— Ну что, ты закончил?

— Прости. Наконец, о жизни без брачного свидетельства. Если хочешь, мы можем уладить это в два счета. Мне ничего не стоит жениться на тебе прямо завтра, хотя я и предпочел бы порадовать тебя красивым колечком. А знаешь почему?

— Почему? — Ее голос дрогнул.

— Потому что я люблю тебя, и это навсегда. Какая-то бумажка тут ровным счетом ничего не изменит.

Джиа долго всматривалась мне в глаза, будто пытаясь отыскать там что-то важное. Наконец ее лицо просветлело.

— Ты и правда готов жениться на мне прямо завтра?

— Я готов сделать для тебя что угодно.

Джиа задремала, а я еще долго лежал без сна. Хоть я и заверил ее, что Эллиоту не удастся получить опеку над ребенком, меня не покидали мысли о том, во что превратится наша жизнь, если он сможет навещать своего сына.

Эдвард хотя бы долго встречался с моей матерью, прежде чем она забеременела. Вдобавок у него был хороший образец для подражания в лице собственного отца. У Эллиота не была ни того, ни другого. Он совсем не знал Джию и к тому же имел возможность понаблюдать за тем, как его отец относился ко мне и к моей матери. Это значило, что ребенок Джии будет для него не более чем пешкой, с помощью которой можно манипулировать нами обоими. Этого я допустить не мог.

На меня нахлынули старые воспоминания. Когда я был в шестом классе, у нас в школе организовали специальный вечер «Отцов и сыновей». На нем мальчиков поощряли пользоваться дезодорантами и с уважением относиться к девочкам, а еще разъясняли некоторые детали на примере пестиков и тычинок. Мама решила, что это хороший повод укрепить связь между мной и отцом, и пригласила Эдварда прийти в школу. Стоит ли говорить, как много это для меня значило, ведь все ребята из класса собирались быть со своими отцами. Папа Джо Пармы пришел прямо с работы и пригласил нас сесть с ними. Он работал мусорщиком и не успел забежать домой и переодеться. Эдвард вынужден был пожать мужчине руку, но затем тщательно вытер ладонь. Весь вечер потом он отпускал язвительные замечания насчет того, что из общеобразовательных школ выходят одни лодыри и преступники.

На следующей неделе я впервые выкурил «косячок» и стащил велосипед. Не мог же я разочаровать любимого папочку!

Ни под каким видом я не мог допустить того, чтобы и моего ребенка ждало нечто подобное. Что может быть хуже, чем вынужденное общение с человеком, которому на тебя глубоко плевать? Уж лучше никакого общения, чем такое. Взгляните на Джию: она совсем не знала матери, но при этом была эмоционально устойчивее многих, кто вырос в полной семье.

Я должен был защитить нашего сына.

И кажется, я знал, как это сделать.

На следующее утро я поднялся раньше Джии, хотя и проспал всего два часа. Я устроился на кухне и выпил три чашки кофе, составляя список дел, которые должны были помочь мне осуществить мой план. Около девяти на кухню пришлепала Джиа.

— Доброе утро. — Она зевнула. — Почему ты встал так рано?

— Рано? Да уже девять часов, соня. — Я распахнул объятия. — Иди сюда.

Джиа плюхнулась мне на колени и опустила голову на плечо.

— Ненавижу встречать утро без кофе.

— Не переживай. Я привезу тебе вечерком какой-нибудь бескофеиновый напиток.

— Ты что, работаешь сегодня в ресторане? — Она надулась.

— Вообще-то… я рассчитывал, что ты сможешь подменить меня. Мне надо поездить по делам, а в «Высотке» новый бармен. Не хочется оставлять его без присмотра.

Джиа встрепенулась.

— Хочешь сказать, что я буду за управляющего?

— Почему бы нет? — Я пожал плечами.

— И я смогу порыкивать на людей и раздавать приказы?

— Само собой, — усмехнулся я. — Задай им жару.

Джиа попыталась встать, но я удержал ее.

— Не спеши. Хочу обсудить с тобой еще кое- что.

Мне потребовалось около минуты, чтобы собраться с мыслями. В конце концов я решил, что детали оставлю на потом, иначе Джиа снова распереживается.

— После того как ты заснула, я еще долго размышлял о том, как нам быть с Эллиотом.

Ее оживленное личико тут же потухло.

— И что?

— Я хочу спросить у тебя кое-что. Можешь ответить мне, не задавая встречных вопросов?

— Даже не знаю…

— Давай так. Ты мне доверяешь?

— Ясное дело.

— Ты веришь, что все, что я делаю, ради нашего же блага?

— Разумеется.

— Тогда вопрос. Ты хочешь, чтобы Эллиот навсегда исчез из нашей жизни и никогда больше не побеспокоил нас?

— А ты…

— Помнишь? Никаких вопросов. Просто ответь мне.

Джиа на несколько секунд прикрыла глаза.

— Вот что я тебе скажу. Ты не можешь убить Эллиота. А вообще-то я буду только рада, если он исчезнет из моей жизни.

Улыбаясь, я поцеловал ее в лоб.

— Вот и чудесно. Пойду приму душ.

— Ты уверен, сынок, что это правильное решение?

Джеральд Хорват, давний адвокат моего деда, прекрасно знал о том, какие отношения связывают меня, моего брата и отца. Я позвонил ему утром — попросил составить для меня договор. Джеральд согласился, но перед этим пожелал встретиться со мной.

— Абсолютно уверен.

Он снял очки.

— Мы говорим о солидной сумме, Хитклифф.

— Да плевать мне на деньги.

Джеральд грустно улыбнулся.

— Помню, как сообщил тебе о том, что по завещанию деда ты получишь кучу денег. Ты тогда ужасно распереживался.

— Деньги делают жизнь комфортнее, но они же обрекают тебя на массу проблем.

Он кивнул, будто не желая дальше спорить, и выложил передо мной два документа.

— Я сделал то, о чем ты меня просил, только сформулировал все немного иначе — на случай, если дело однажды дойдет до суда.

Джеральд дал мне время изучить оба документа, после чего мы обговорили с ним кое-какие детали. Откинувшись на спинку кресла, он внимательно взглянул на меня.

— Думаешь, он примет твое предложение?

— В последнее время он ведет себя, как сорвавшийся с цепи подросток. Не уверен, что он сможет разглядеть собственную выгоду.

— И как же ты собираешься убеждать его?

— А я и не собираюсь. — Я встал из-за стола. — За меня это сделает кое-кто другой.

Бог ты мой. В семь вечера я вошел в квартиру Эллиота, открыв дверь ключом, который позаимствовал у Лорен. Такое чувство, будто я оказался в студенческом общежитии после разгульной вечеринки. Повсюду валялись пустые бутылки и коробки из-под пиццы, а на диване спали две голые девицы. Вот только вид из окна открывался на Манхэттен, а не на лужайку с пьяными подростками.

Я подошел к одной из женщин и хорошенько встряхнул ее.

— Пора вставать, детка.

Та с трудом открыла глаза.

— Ты кто? Тот парень заплатил только за себя.

Я схватил с пола кучу одежды и швырнул ей.

— Одевайся. Вечеринка закончена. — Тут я пихнул вторую красавицу. — Забирай подружку — и по домам.

Они принялись одеваться, переругиваясь из-за одежды, а я отправился на поиски Эллиота. Тот, совершенно голый, валялся на кровати. Похоже, он был в полной отключке, и я решил для начала сварить немного кофе.

На кухню вошла одна из двух дамочек.

— А как насчет чаевых?

Рядом со мной, на стойке, валялся бумажник Эллиота. Я достал оттуда целую стопку купюр.

— Держи. Считай это подарком от меня.

Быстро перебрав бумажки, она вытащила несколько сотенных и спрятала их в лифчик.

— Спасибо, солнышко. Не хочешь порезвиться на прощание? Думаю, с тобой будет поинтересней, чем с твоим приятелем.

— Да нет, спасибо.

Выпроводив дамочек за дверь, я пошвырял в мусорное ведро пустые бутылки и отправился будить своего дорогого брата.

— Подъем! Нечего тут разлеживаться!

В ответ мне раздался громкий храп.

Сколько я ни тряс его, все без толку.

Тогда я вернулся в гостиную и с удобством устроился в кресле. Что ж, по крайней мере, постараюсь немного выспаться.

Около половины седьмого утра этот идиот наконец-то очнулся. С вечера я опустил жалюзи, так что в гостиной все еще было темно. Проходя мимо, Эллиот задел кресло, в котором я сидел.

— Надеюсь, это была твоя рука.

— Какого дьявола…

— Расслабься, это всего лишь твой младший братец, а не сводник, который явился за своими шлюхами.

Я встал.

— Какого дьявола ты тут делаешь? — Эллиот включил свет.

— Кто-то же должен был проводить твоих гостей. Хозяин из тебя хреновый.

— Да пошел ты…

Он прошлепал на кухню и налил себе стакан воды. За первым стаканом последовал второй.

— Что тебе нужно? — Он повернулся ко мне.

— Рад, что ты спросил. Я хочу, чтобы ребенок Джии был моим. А еще я хочу раз и навсегда избавиться от всей семейки Вандерхаусов.

— Ну, мало ли чего мы хотим, — хихикнул Эллиот.

Я начал терять терпение. Еще немного, и я снова вмажу этому ублюдку.

— Одевайся. Мы едем к Эдварду.

— Зачем? С ним все в порядке? — В голосе Эллиота впервые прозвучало что-то искреннее.

— Более-менее. Я навещал его вчера вечером… в отличие от тебя.

— Я загляну к нему позже.

— Нет. Мы едем сейчас. Нам нужно обсудить одно важное дельце, а мне и так пришлось ждать, пока ты протрезвеешь.

Должно быть, он понял по моему тону, что я не шучу.

— Ладно. Но учти, я уступаю только потому, что у меня нет сил вышвырнуть тебя за дверь.

Ну конечно. Так я и поверил.

По дороге в больницу мы не обмолвились ни словом. Когда мы вошли в палату, Эдвард сидел на постели и читал газету.

— Ну и видок у тебя, — сказал он Эллиоту. — Давай уже приходи в себя и берись за работу. Жена ушла, и что с того? Ты себе еще миллион таких найдешь, а вот компании без тебя не обойтись.

Вот уж и правда отеческий совет. Я покачал головой.

— Почему бы нам не перейти прямо к делу? — Эдвард повернулся ко мне.

Вынув из конверта два документа, я вручил их Эллиоту.

— Я готов отказаться от всего, что оставил мне дед, за исключением дома, где я сейчас живу, и ресторана. Тебе перейдет моя доля в компании и все мои акции.

— И что ты хочешь взамен?

— Я хочу, чтобы ты отказался от всех прав на ребенка Джии и вообще держался от нас подальше. Вот бумаги, которые ты должен подписать.

— И с какой стати мне их подписывать?

— Подумай сам: в твоем распоряжении окажется столько денег, что тебе их и за пару жизней не потратить. К тому же вам уже не нужно будет мое согласие на заключение той или иной сделки.

— Зачем мне твои деньги? — Эллиот ухмыльнулся. — А этот маленький ублюдок позволит мне вдоволь поиздеваться над вами!

— Еще одно оскорбление в адрес Джии или ребенка, и следующий месяц ты проведешь на больничной койке рядом со своим отцом. Поверь, я не шучу.

— Ну хватит, — Эдвард вздохнул, — в конце концов, это деловое соглашение, и эмоции тут ни к чему.

— Тогда скажи своему сынку, каково это — быть отцом ребенка, который тебе не нужен.

Эдвард не замедлил с ответом.

— Ни о чем я не жалел так сильно, как о том, что у меня появился ребенок на стороне, — обратился он к Эллиоту. — Ты просто не представляешь, что это за бремя — иметь сына, к которому ты не испытываешь никаких отцовских чувств.

Я снова ощутил привычный укол в сердце, но решил не обращать внимания, ведь все это затевалось ради Джии и ребенка.

— Подпиши документы, Эллиот, — продолжал Эдвард. — Пусть эти двое навсегда исчезнут из нашей жизни, и компания снова станет нашей полноправной собственностью.

Эллиот послушно подписал бумаги и протянул их мне. В этот момент мне показалось, будто с плеч моих упал тяжкий груз. Ну кто бы мог подумать, что у меня так полегчает на душе при мысли о том, что я навсегда прощаюсь и с отцом, и со старшим братом?

— Счастливо оставаться. — Я кивнул и вышел за дверь.

Таких безмятежных недель, которые последовали за отказом Эллиота от прав на ребенка, у нас с Джией еще не было. И я от души наслаждался каждой секундой отмеренного нам времени. Просыпаться с Джией каждое утро и засыпать с ней каждый вечер было чистым блаженством.

Мы подолгу сидели на балконе, с которого открывался превосходный вид на океан. Каждый день я замечал, как округляется животик Джии, и от души радовался тому, что ребенок будет моим во всех смыслах этого слова. Даже удивительно, с какой легкостью мне удалось откупиться от Эллиота. Как знать, не пожалеет ли он когда-нибудь о принятом решении. Впрочем, это уже не моя проблема.

И я ничуть не страдал от того, что потерял бизнес. У меня по-прежнему оставалась «Высотка» и крыша над головой, а больше мне и не требовалось. Наконец-то я избавился от необходимости посещать собрания совета директоров и ругаться со своими родственниками.

Мы с Джией неплохо подготовились к рождению ребенка. Обустроили детскую, накупили туда всякой всячины. Побывали на курсах для будущих родителей. Словом, сделали все, что могли. До родов оставалось около двух недель, и я решил не тянуть больше с предложением. Другое дело, что мне хотелось обставить все как можно эффектнее.

И как-то вечером меня осенило. Джиа уже сдала рукопись книги в издательство, так нельзя ли будет договориться с ними о том, чтобы мне вручили экземпляр еще до того, как книга выйдет из печати? Так я устрою Джии двойной сюрприз. Мало того, что она получит первый экземпляр книжки — в нем еще будет лежать обручальное колечко, которое я спрячу между страницами. Предложение я собирался сделать в ее любимом ресторанчике, который находится неподалеку от нашего дома.

Литературный агент Джии пошла мне навстречу. Она переговорила с издательством, и мне вручили новехонькую копию книжки. Конечно, это была не окончательная версия, так как рукопись еще редактировалась, однако они смогли напечатать для меня один экземпляр.

И вот я сидел в машине напротив ювелирного магазина. Достав книжку, я провел рукой по гладкой обложке, на которой была изображена девушка, с мечтательным видом глядящая на море. Что и говорить, я ужасно гордился Джией. Как-никак она писала роман в самый тяжелый период своей жизни и даже умудрилась сдать его в срок. Молодчина, что и говорить!

Открыв книжку, я замер от изумления.

Глава первая: Раш.

Неужто она и правда назвала своего героя Рашем? Глазам не верю!

В свое время, когда мы заключали с ней пари — я бросаю курить, а Джиа отказывается от сладкого, — она пообещала в случае проигрыша назвать главного героя моим именем. Но проиграл-то я! И мне пришлось ремонтировать машину, которая, к слову, уже была на ходу.

Черт.

Даже не ожидал, что книга окажется сюрпризом и для меня тоже.

Я убрал роман в конверт и отправился в ювелирный магазин, чтобы забрать кольцо, которое я выбрал еще пару недель назад. На пороге меня встретил хозяин, одетый в строгий, элегантный костюм.

— Добрый день, мистер Рашмор. Мы подогнали кольцо по размеру.

— Прекрасно. Большое спасибо.

Я наклонился над витриной, где были выставлены десятки бриллиантовых колец.

— Посмотрим, что у вас вышло.

Ювелир открыл бархатную коробочку и показал мне колечко с бриллиантом в два с половиной карата.

Я легонько провел пальцем по ободку.

— Какая красота! Надеюсь, ей это понравится.

— Если вас все устраивает, мы можем перейти к оплате. После этого вы заберете кольцо домой.

— Прекрасно. Давайте все оформим.

От пакета я отказался, спрятав кольцо во внутренний карман куртки. Мне не хотелось, чтобы Джиа ненароком его обнаружила.

Только вернувшись к машине, я обнаружил, что оставил телефон на сиденье. На экране высветились пропущенные звонки и сообщения. Все они были от Джии.

Чувствуя, как бешено колотится сердце, я быстро набрал ответ.

Я выждал с минуту, но ответа так и не последовало. Тогда я решил прослушать голосовые сообщения.

«Раш, не знаю, где ты, но очень хотелось бы, чтобы ты успел. Врачи только что осмотрели меня и сказали, что роды вот-вот начнутся. Если услышишь это, поторопись».

Я как раз выехал на шоссе, которое вело к больнице, и тут же попал в пробку.

Я отчаянно засигналил, но все без толку. Машины впереди выстроились плотными рядами.

Но ждать я не мог. Заметив на обочине парня с велосипедом, я выпрыгнул из машины и поспешил к нему.

Откопав бумажник, я вытащил оттуда все до последней купюры. Получилось не меньше пяти сотен.

— Моя подружка рожает, а я застрял тут посреди дороги. Я отдам тебе все свои деньги в обмен на велосипед. И можешь до вечера пользоваться моей машиной.

Парень бросил взгляд на мой «Мустанг», который стоял с открытой дверцей.

— Идет. — Он кивнул.

Я понимал, что это рискованно, но сейчас мне плевать было на машину. Только бы у Джии все обошлось.

Мы быстро обменялись телефонными номерами, после чего я вскочил на велосипед и покатил по дороге. Прошло уже бог знает сколько времени с тех пор, как я в последний раз ездил на велосипеде, но навыки, к счастью, сохранились.

До больницы я добрался еле живой, отдуваясь и жадно хватая ртом воздух.

Первым делом я бросился к приемной стойке.

— Где тут родильное отделение?

— Четвертый этаж.

Я рванул к лифту и в нетерпении заколотил по кнопке.

Наверху я поспешил к комнате медсестер.

— Моя подружка, Джиа Мирабелли, рожает в вашей больнице. Помогите мне найти ее.

— Вы отец ребенка?

— Да.

— Как вас зовут?

— Ра… — я вовремя остановился. — Хиттклифф Рашмор.

— Удостоверение личности?

Я вытащил из бумажника водительские права и вручил ей.

— Минуточку, — женщина встала и скрылась за дверью.

Какого дьявола она бросила меня тут?

И где Джиа?

Медсестра вернулась с пластмассовым браслетом, который закрепила у меня на запястье.

— Идемте со мной, — она улыбнулась.

Чувствуя, как бешено колотится мой пульс, я поспешил за ней по коридору. Взглянув на браслет, я увидел имя Мирабелли и кучу циферок.

Она открыла дверь в палату Джии, и я в волнении шагнул внутрь.

Мне вдруг показалось, будто время остановилось. Джиа лежала на кровати, прижимая к груди очаровательного младенца.

Ребенок жив.

Мой малыш жив!

— Мне так жаль, что я опоздал, — прошептал я, не сводя глаз с ребенка. — Я так торопился, но там была пробка, и я…

— Все в порядке. Скорее всего, ты бы все равно не успел. Все случилось так быстро. Прошло минут десять, как я приехала сюда, а она уже появилась на свет…

— Она? — Я непонимающе моргнул.

Джиа улыбнулась.

— Да, у нас с тобой дочка.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное.

— Дочка?

— Да.

Джиа просто лучилась от счастья.

Я с благоговением наблюдал за тем, как Джиа пытается пристроить ребенка к груди.

— Как же я мог так ошибиться? — рассмеялся я, целуя головку моей малышки.

Пока мы сидели так, глядя на нашу дочку, я почувствовал укол страха. Все мои мечты о том, как я буду растить сына, обернулись ничем. Что я знал о воспитании дочерей? Да ничего. Я знал только, что эта девочка мне дороже моей жизни. Ну что ж, на первое время этого хватит.

В палату вошел врач.

— Мои поздравления. Пришел посмотреть, как у вас дела.

Он повернулся ко мне:

— Я доктор Барнс. А вы?

— Я? Я в полной заднице. У меня дочь. Вот это номер!

Прошел всего-то денек, а мне казалось, что она всегда была с нами.

Пока что мы так и не назвали нашу малышку. Мы заранее подобрали имена для мальчика, но про девочку даже не подумали, так что с этим еще предстояло разобраться.

Раш только что принес обед из мексиканского ресторанчика, расположенного неподалеку. Малышка мирно спала рядом со мной в своей колыбельке. Мой папа только что ушел, и у нас как раз образовалось окошко, чтобы спокойно перекусить.

Я только-только развернула буррито, когда в дверях появился нежданный посетитель.

— Эдвард… — сказал Раш, ошеломленно глядя на дверь.

— Хитклифф, — его отец кивнул.

Раш встал и заслонил собой колыбельку. Было такое чувство, будто он инстинктивно пытается защитить нашу дочь.

— Что ты здесь делаешь?

— Лорен сказала мне, где вас можно разыскать. Я пришел взглянуть на внучку… и поговорить с тобой.

Странно было увидеть здесь Эдварда. Не только из-за его неладов с Рашем, но и потому, что плохое здоровье обычно держало его дома.

— Девочка — красавица, — сказал Эдвард. — Вся в мать.

Я нервно сглотнула.

— Спасибо.

— Не могли бы мы поговорить где-нибудь? — спросил Эдвард у Раша.

— Если хочешь, говори здесь.

— Ладно. — Тот тяжело опустился на стул. — Есть одна вещь, которая тяготит меня в последнее время.

— Слушаю… — Раш тоже опустился на стул.

— Когда ты пришел с Эллиотом ко мне в больничную палату, чтобы заключить соглашение, я сказал кое-что… что мне хотелось бы объяснить. А именно: что твое присутствие в моей жизни всегда было для меня обузой.

— Не стоит повторяться. Я и в тот раз хорошо расслышал.

Сердце у меня сжалось. Вот мерзавец! Зачем он только сюда заявился?

Было видно, что Эдвард пытается собраться с мыслями.

— На самом деле в этом не было ни слова правды. Просто я знал, что нужно сказать, чтобы убедить Эллиота подписать ваше соглашение. Ему во всем требуется мое одобрение. И я говорил то, что могло дать тебе желанную свободу. Это было самое меньшее, что я мог сделать для тебя.

Раш молча смотрел на Эдварда.

— Я слышал многое из того, о чем ты говорил мне, пока я лежал в больнице. Я не мог открыть глаза, не мог обмолвиться ни словечком, но это не значит, что твои слова остались неуслышанными. Ты даже не представляешь, до чего я тебе благодарен… и как я горжусь тобой. — Эдвард с трудом перевел дыхание. — Я сожалею вовсе не о том, что ты появился на свет. Больше всего мне жаль, что я никогда не был тебе настоящим отцом. Это то, о чем я буду жалеть до конца своей жизни.

Наступило неловкое молчание. Наконец Раш взглянул на отца.

— Это все, что ты хотел сказать мне?

— Нет. — Тот медленно поднялся. — Я открыл счет на имя твоей дочери. Она получит приличную сумму, когда ей будет восемнадцать.

— Нам не нужны твои деньги…

— Это уж не тебе решать. Деньги положены на ее имя, и она сама решит, что с ними делать.

Эдвард подошел к колыбельке. Наклоняясь, он коснулся пальцем щеки малышки, после чего повернулся ко мне.

— Мои поздравления.

— Спасибо.

Похоже, только это я и могла произнести в его присутствии.

Эдвард развернулся и вышел из палаты.

Раш, сидевший до этого с каменным лицом, перевел дух. По щеке его скатилась одна-единственная слеза. Взглянув на меня, он вытер глаза.

— Ты этого не видела, ладно?

— Ладно, — улыбнулась я.

В палату с документами в руках вошла медсестра.

— Не хотелось бы торопить вас, но тут у меня свидетельство о рождении. Будет лучше, если вы выберете имя для дочки до того, как выпишетесь из больницы. Так мы сможем помочь вам с оформлением. Я оставлю бумаги здесь, на столике.

— Черт… нам лучше поторопиться, верно? — Раш взглянул на меня. — Знаешь, в чем проблема? Ни одно имя не кажется мне достаточно хорошим для нашего ангелочка.

И тут меня осенило.

Вот оно!

— Почему бы не назвать ее Ангелой? — спросила я.

Раш поскреб подбородок.

— Интересная мысль, — неожиданно на лице его расцвела улыбка. — Знаешь, а мне нравится. Отныне нашего ангела будут звать Ангелой. Лучше и не придумаешь!

В тот вечер я услышала, как Раш беседует с нашей дочкой. Сама я лежала, отвернувшись к стене, и он решил, должно быть, что я сплю.

«Знаешь, детка, я еще не раз успею облажаться. Уж как пить дать. Придется тебе быть поснисходительней к своему папочке. Конечно, я не собираюсь огорчать тебя намеренно, но никто не гарантирован от случайностей».

Я улыбалась, слушая этот вдохновенный монолог.

«К примеру, ты только появилась на свет, а я уже умудрился завалить все. Пропустил твое рождение. Ну что я после этого за отец? Теперь мне не остается ничего другого, как только ругать себя последними словами, — момент-то уже упущен».

Было слышно, как он целует малышку.

«Когда-нибудь я расскажу тебе, почему опоздал… Ну ладно, уговорила, — продолжил он после паузы, — скажу сейчас. Знаешь, нам с твоей мамой… пришлось пережить немало трудностей. Иногда мне казалось, что мы уже не будем вместе. Даже при том, что мне нравится в ней абсолютно все… Но я отвлекся. Я как раз говорил, почему я опоздал. Видишь ли, я планировал нечто особенное. Собирался купить твоей маме чудесное колечко, чтобы сделать ей предложение до того, как ты появишься на свет. Но из этого ничего не вышло, потому что ты поторопилась родиться. А я ведь так долго готовился просить ее руки. Ты ведь знаешь о том, что твоя мама написала книгу? Я собирался устроить ей сюрприз, вручив первый, только что отпечатанный экземпляр и вложив внутрь колечко — в качестве второго сюрприза. Но и этого уже недостаточно. Смотри, что она сделала — подарила мне тебя. Вот и я должен придумать что-то совершенно сногсшибательное… Как думаешь, удастся мне сделать лучшее в мире предложение руки и сердца?»

Улыбаясь, я закрыла глаза.

Ты только что сделал это, Раш.

— Ну же, порадуй меня, — подначивал я.

Джиа только покачала головой.

— Мне в это просто не влезть.

— Конечно, он не сядет, как прежде, но потому-то я и хочу увидеть тебя в нем… все твои округлости, — я умоляюще сложил руки. — Пожалуйста! Это же мой день рождения.

— Твой день рождения только на следующей неделе.

— Назовем это ранним подарком.

Я пытался уговорить Джию надеть ее старый купальник-бикини. У меня остались самые приятные воспоминания от тех времен, когда она искушала меня этой вещицей. Проблема лишь в том, что сейчас она была на восьмом месяце беременности и считала, что ей просто не натянуть эти тряпочки.

Я продолжал посматривать на нее умильным взглядом, пока Джиа наконец не сдалась.

— Ладно, — сказала она со вздохом.

Растянувшись на кровати, я замер в предвкушении. Джиа наклонилась к ящику, чтобы достать бикини, и мне открылась ее поясница, где красовались два крылышка — татуировка, которую я сделал после того, как родилась наша крошка Ангела… и перед тем, как Джиа снова забеременела.

Ну да, я снова обрюхатил ее через пару месяцев после рождения Ангелы.

Клянусь, я сделал это не нарочно. Случайность, да и только. Впрочем, я ничуть не пожалел о случившемся. Это позволило мне еще девять месяцев любоваться ее роскошным телом, которое беременность только украсила.

Признаться, мы считали, что забеременеть труднее, пока кормишь грудью. И вот на тебе! Конечно, мы бы предпочли, чтобы между рождением детей прошло больше времени, но и в нынешней ситуации были свои плюсы. Теперь мы сможем забыть на время о деторождении… если Джиа вообще захочет еще детей. Я-то точно захочу, но рожать ей, а стало быть, ей и решать.

Спустя месяц на свет должен был появиться наш сын, Патрик. Это значит, Патрик и Ангела станут так называемыми «ирландскими близнецами» — детьми, между рождением которых прошло меньше года.

Джиа повернулась, чтобы продемонстрировать мне бикини, которое еле-еле прикрывало ее фигуру.

— Я одолжила этот купальник у Райли, но так и не вернула — уж очень он мне понравился. — Джиа выставила напоказ попку. — Ну, что ты об этом думаешь?

Я многозначительно кивнул на свои плавки.

— Что, по-твоему, я об этом думаю?

Прикусив губу, она уставилась на мое «богатство».

— Ты хоть понимаешь, что за все время нашего знакомства я не была беременной только два месяца?

— Да уж, звучит странновато, — я притянул ее к себе. — Иди сюда.

Несмотря на беременность, Джиа помогала мне содержать нашу семью. Она заключила контракт на новую книгу, которую и писала днем, а по вечерам помогала мне управлять «Высоткой». Ангелу мы на это время оставляли с Тони. Отец Джии досрочно вышел на пенсию и перебрался в Хэмптонс, чтобы быть ближе к дочке. Он устроился работать охранником на пляж и снимал себе маленькую квартирку неподалеку от «Высотки».

Мы с Джией так пока и не поженились. Я предпочел, так сказать, жить во грехе, пока она ходила беременной. Хоть она и носила на пальце мое кольцо, мы решили отложить свадьбу до тех пор, когда родится наш сын.

Наш сын.

По сути, я был прав, когда говорил в начале нашего романа, что у Джии родится мальчик. Просто я немного ошибся со сроками.

Крошка Ангела мирно спала, пока мы с Джией были заняты друг другом. К счастью, Эллиот ни разу не нарушил условий контракта, который мы заключили перед рождением девочки. Лорен простила мужа, и в скором времени у них родилась своя дочь. Насколько мне известно, Лорен так и не узнала правду про Ангелу.

Вынув из ящика солнцезащитный крем, я выдавил на ладонь желтоватую массу.

— Что ты делаешь? — Джиа изумленно взглянула на меня.

Прежде всего нам хотелось бы поблагодарить тех замечательных блогеров, которые поддерживают нас и с охотой распространяют новости о новых книгах. Не будь вас, многие читатели даже не узнали бы о наших романах, так что мы искренне признательны вам за преданность и поддержку.

Джули — и в радости, и в беде ты всегда с нами. Спасибо тебе за дружбу. И это не конец нашего сотрудничества!

Илейн — спасибо, что не сердишься, когда мы сводим тебя с ума своим безумным расписанием и внезапной сменой планов.

Ида — мы признательны тебе за корректуру и последнюю, завершающую отделку наших трудов.

Луна — жаль, что приходится делить тебя с другими, но такой талант не удержишь в тайне. Мы искренне рады тому, что твое новое дело развивается и процветает! www.heartandsolgraphics.com

Эрика — спасибо за то, что помогла нам справиться с этой дилогией, благодаря чему она только выиграла.

Саммер — невозможно и пожелать лучшей обложки для романа! Спасибо, что помогла нам оживить историю Раша.

Дани — спасибо за помощь в выпуске книги и за активную поддержку.

Наш замечательный агент Кимберли Брауэр — Ари Голд ничто по сравнению с тобой! Спасибо, что всегда отстаиваешь наши права.

Ну и, самое главное, огромное спасибо нашим читателям! Лучше вас не найдется во всем мире. Мы признательны за тот энтузиазм, с которым вы встречаете наши книги. Благодаря вам наши мечты становятся реальностью.