Сапожки весело похрустывали по выпавшему еще с ночи снегу, пока я на всех парах спешила к машине.

– Прости, что так долго, – облачко пара сорвалось с моих губ и растаяло в морозном воздухе.

– Мне кажется, я уже начинаю привыкать, – Вадим картинно закатил глаза, – ты самая большая копуша из всех, кого я знаю, Снеж.

– Да что ты там знаешь? – Я тихонько ударила его кулачком в теплой варежке в грудь, – пока покормила Бантика, быстренько перекусила и оделась, время и прошло.

– Час, – парень хмыкнул и припечатал меня осуждающе.

Черт! Я даже не заметила, как время пробежало. Точно, копуша.

– Аааа… ну, – быстро потянулась к его губам и обхватила ладонями шею. Поцелуй – один из самых действенных способов уладить любую мелкую ссору и с Вадимом отлично прокатывает.

– Снежа, – он со смехом увернулся и подтолкнул меня к своему потрепанному внедорожнику, припаркованному у подъезда, – в этот раз не сработает и у нас нет на это времени.

– Но попытаться все равно стоило, – тихонько бурчу себе под нос, пристегиваясь на пассажирском сиденье, – ты говорил, нас никто ждать не будет.

– Не будет, – Вадим резво заскочил в машину и выжал сцепление, – готова ехать?

– Да, – откинувшись на подголовник сиденья, я повернула голову в сторону водителя, – расскажешь, что за место?

– Добираться часа четыре, поэтому я и переживал из-за твоего опоздания, – машина плавно покатилась по придворовой территории, ловко лавируя между утыканными в любом свободном месте нашего узкого двора, автомобилями, – сейчас легко встанем в пробку.

– Прости, – прикусываю нижнюю губу и строю бровки домиком, – обещаю в следующий раз быть более оперативной.

Вадим лишь пожимает плечами и сосредотачивается на дороге, а я тихонько выкручиваю регулятор громкости на магнитоле. Музыка Prodigy агрессивно наполняет салон своим драйвом и Вадим начинает подпевать, беззвучно шевеля губами и постукивая пальцами по рулю, чем вызывает у меня легкую усмешку. Все же отвлекся.

Я отворачиваюсь к окну и растворяюсь в быстро сменяющемся городском пейзаже за окном. Четыре часа в дороге, появилось время о многом подумать.

После Нового года прошло две недели. Я упрямо убеждаю себя каждое утро, что в моей жизни ничего не изменилось и пытаюсь жить дальше. Но это сложно.

Воспоминания об объятьях случайного любовника в новогоднюю ночь так и не отпустили, так же, как и он сам. Миша звонит ежедневно. Все время в разное время и я привычно жду этого контрольного единственного звонка в день. Напряжение в течение дня растет и я бесконечное число раз поглядываю на телефон. Потом вижу его номер, держу смартфон в руках, чувствуя как минуту вибрация от его вызова расходится по ладоням и вместе с отбоем выдыхаю до завтра.

 Уверена, я знаю, что Миша мне скажет. Ему понравилось со мной в ту ночь и он прямо сказал, что не отпустит. Только такие серьезные дяди как он, генеральные директора серьезных фирм, не строят отношения с вот такими обычными школьными учительницами. Максимум заводят с ними короткую связь.

Наша встреча была ошибкой, случайностью и должна остаться в прошлом году вместе с сумасшедшими воспоминаниями о нем. А я буду стараться вести свою тихую обычную жизнь, как и раньше.

Теперь у меня появился Вадим, приятный парень, с которым у меня много общего. Мы вместе ходили в школу, даже были тайно влюблены друг в друга тогда. И вот сейчас у нас есть шанс попробовать построить что-то вместе.

В прошлом году мы оба расстались со своими вторыми половинками и я вижу в этом знак судьбы – мы обязаны попробовать. Да, между нами нет пока особенной химии, но мы постараемся и все получится. Так ведь бывает, что давние знакомые и друзья начинают встречаться. Так почему не мы?

Все это больше похоже на уговоры самой себя, но другого выхода у меня нет.

– Снежа, открывай глаза, – раздается тихо мне в самое ухо и по щеке разливается тепло от прикосновения горячей ладони.

– Приехали? – зеваю и пытаюсь разлепить веки. Сон сморил меня где-то на втором часу нашей поездки, когда мы пробирались по заснеженной трассе и глазу, кроме снега и редких красных стопаков перед нами, зацепиться было не за что. Вадим выключил Prodigy и включил радио с монотонным бубнежом, в салоне стало теплее и мои глаза закрылись сами.

– Да, – он нависал надо мной, открыв пассажирскую дверь и облокотившись о крышу машины рукой, – я пойду расставлять пиротехнику, а ты погуляй. Печка шалит и лучше, чтобы она не работала, пока машина стоит, иначе домой можем ехать без нее.

– Хорошо, – я поежилась, представляя четырехчасовое возвращение домой в холодине, и выбралась из внедорожника. Еще неверные после сна пальцы нащупали молнию на пуховике и быстро застегнулась, пытаясь сберечь тепло. Шапка перекочевала с панели приборов мне на голову, варежки оправились пока в карманы, – тут ведь нет никого? – я задумчиво осмотрелась.

– Поброди вокруг, – усмехнулся Вадим, оправившись к багажнику, – мне потребуется на все час или полтора.

– Не обращай на меня внимания, найду чем себя занять, – отправившись следом за ним, я прислонилась к машине и начала наблюдать, как Вадим вытаскивает большие ящики с пиротехникой, – по какому поводу будут салюты? Праздники уже отгремели.

– Богатей решил порадовать свою подружку, – ящики перекочевали из багажника в снег, рядом с машиной и Вадим разогнулся, переводя дух. Из-за холода, его дыхание вырывалось паром и клубилось вокруг лица, – ты легко оделась.

– Да, – зябко пожав плечами, я все же нацепила на руки варежки, – не думала, что сегодня будет такой мороз и, если честно, на полуторачасовую прогулку тоже не рассчитывала. Думала, управимся быстрее.

– Снежа, – он покачал головой и шумно выдохнул, – рядом с входной дверью в почтовом ящике ключ от дома. Хозяин предупредил, что я могу воспользоваться кухней или ванной комнатой. Так что не мерзни, заходи внутрь и грейся, в доме тепло.

– Может быть попозже, – я бросила неуверенный взгляд на современный двухэтажный коттедж со стеклянными стенами, присыпанный снегом со всех сторон.

– Смотри сама, но я буду работать, так что не замерзну. Не заболей, – парень подхватил верхний тяжелый ящик и потащил к заснеженной лужайке перед домом.

– Не заболею, – тихонько выдохнула и засунула руки в варежках в карманы. Холодно было так, что моя одежда особенно не спасала.

Обернувшись по сторонам, я решила прогуляться по периметру и осмотреться, так хотя бы будет теплее, чем стоять на месте.  Дорогу я проспала и сейчас осознала, что мы находимся в лесу, где дом затерян среди высоких вековых деревьев. Дорога к нему расчищена и прилегающая территория тоже, но не больше. Десяток метров и ты в глуши. Даже немного страшно здесь затеряться.

Я обернулась на Вадима, который увлеченно работал, потом на машину, припаркованную рядом и отправилась обходить дом по периметру.

Через прозрачные стены дома было видно все, что находится внутри. Огромная светлая гостиная с мягкими диванами графитового цвета и пушистым белым ковром, уютная современная кухня, на столешнице которой призывно поблескивал своим хромированным боком металлический чайник, небольшая прихожая.

Задрав голову наверх, попыталась рассмотреть, что на втором этаже. Там наверняка уютные спальни. Но снизу ничего не было видно и я разочарованно вздохнула. Поскрипела по снегу дальше, обогнув дом и упершись в съезд на нижний уровень. Наверняка подземный гараж.

Вытащила из кармана телефон и обнаружила, что вся прогулка заняла у меня каких-то двадцать минут, а впереди еще час. Пальцы в варежках начали подмерзать, так же как и пальцы ног в не очень теплых сапожках. Я опять всмотрелась внутрь дома, который манил своим уютом, а еще там тепло, так сказал Вадим.

Развернувшись на пятках, я все же выбрала понадоедать Вадиму. Возможно, я смогу чем-нибудь ему помочь и это позволит согреться. Но мои робкие предложения помощи были отметены сразу, поскольку пиротехника дело серьезное и ошибаться здесь нельзя. Поэтому и людям, которые в этом ничего не понимают, лучше не лезть, а то бабахнет, кому-нибудь выбьет глаз, а вся вина будет лежать на плечах Вадима.

Я поджала губы и промолчала, поскольку он был прав. Посмотрела на последний ящик, стоящий все так еще у внедорожника и опять на дом. Мороз забрался под тонкий пуховик и ноги сами понесли меня к парадному входу. Если можно войти, значит, нужно войти. Я ничего там не сломаю, просто попью горячего чая и согреюсь. Помою после себя кружку и уберу, если останутся следы от моей обуви. Никто и не заметит, что я побывала внутри.

Ледяными пальцами вставила в замочную скважину ключ, который добыла в почтовом ящике рядом, открыла дверь. На меня пахнуло зазывным теплом и я быстро вошла внутрь. Прислушалась к тишине дома и стащила с себя шапку, на которой образовался маленький сугроб.

Копошащийся перед домом Вадим хорошо просматривался, а вот машина, стоящая в стороне была уже не видна. Сжала и разжала кулаки, пытаясь быстрее разогнать кровь, быстро сняла с себя верхнюю одежду и осмотрелась. Вокруг ни одной вешалки, только огромный зеркальный шкаф. Немного посомневавшись, повесила одежду в него, а сапожки оставила у порога.

Потирая ладони друг о друга, быстро прошла в кухню и нажала на чайник, вода в котором была набрана. Хозяин как все равно был уверен, что чай пить будут. Такой небольшой жест заботы улыбнул.

Забралась на барный стул и осмотрела дом изнутри. Завораживающе красиво и дорого. Живут же люди в таких местах. Взгляд зацепился за лестницу на второй этаж и внутри возникло огромное желание подняться, посмотреть, как там все устроено. Но я себя сдержала, все же дом чужой и туда нас не приглашали. Так что разумно ограничиться кухней.

Чайник закипел и щелкнул, я вздрогнула от этого звука, хоть и тихого, но в таком большом и пустом помещении показавшегося слишком громким. Спрыгнула со стула и отправилась к столешнице, на которой стояли три банки с чаем. Открыв каждую, я втянула в себя аромат. Зеленый с жасмином, черный классический и пряный. Выбрав последний, вытащила из верхнего ящика белую фарфоровую кружку и насыпала заварку, затем налила кипяток и обняла гладкие бока чашки, чтобы отогреть ладони.

Медленно подошла с чаем к окну, разглядывая лужайку. Вадима не было видно, видимо, пошел за последним ящиком пиротехники. Окинула взглядом молчаливый пейзаж из заснеженных деревьев за окном и под ложечкой засосало. Идеальное место, идеальный дом и наверняка, идеальный хозяин. Его девушка, для которой Вадим расставляет сейчас заряды, точно самая счастливая на свете.

А как по-другому, когда у тебя все есть – и благополучие, и любовь.

Сделала глоток обжигающего напитка и прикрыла глаза. Тепло начало разливаться и внутри, размаривая меня окончательно. Был бы это мой дом, забралась бы на один из диванов, накрывшись пледом, и попивала чай с печеньем, залипая на какую-нибудь кулинарную передачу по телевизору.

Сверху донеслись почти неслышные шаги, но я отмахнулась. Быть не может, Вадим сказал, дом пуст. Шаги стали ближе и я вздрогнула, осознавая, что это реальность.

Быстро развернулась, расплескав по пути горячий чай, и чашка выпала из ослабевших дрогнувших рук. Воздух покинул легкие, не позволяя вымолвить ни слова.

– Привет, Снежа, давно не виделись, – он спустился с последней ступени и ледяной взгляд врезался в меня, пригвоздив к полу.

Миша? – я слабо пролепетала и сделала шаг назад, уперевшись спиной в стеклянную дверь дома, – что ты здесь делаешь?

– Живу, – на его лице появилась легкая усмешка и Миша медленно повернул к кухне, длинные изящные пальцы проехались по столешнице и включили подогреваться чайник. Уверенными привычными движениями он вытащил из ящика еще одну чашку и поставил ее на стол, взял в руки коробку с чаем со специями и медленно открыл.

И все, как ни в чем не бывало, будто происходящее сейчас норма. Я нервно сглотнула и отлепила спину от холодного окна.

– У тебя квартира в городе, – я сосредоточилась на луже у своих ног. Чай частично пропитал мои носки и стало совсем некомфортно. Чашка хоть и выпала из рук, но на глянцевом паркете не разбилась, лишь украшала собой лужу из воды и заварки.

– Да, – он кивнул и ладонь проехалась по волосам.

Я помню его таким, в ту самую ночь. Уютный, в светлых хлопковых брюках и футболке. После делового костюма он казался слишком домашним в тот раз, почти не настоящим. И здесь такой же.

– Это случайность, да? – задала я вопрос, в который не верила сама.

– Нет, – его улыбка стала шире и мягче. На столе появилась новая чашка чая, – тебе нужно согреться, ты совсем продрогла.

– Не хочу я греться, – я покрутила головой и сделала шаг в сторону, чтобы не вступить в лужу и не вымочить ноги окончательно, – я здесь не одна и мне нужно идти.

– Нет, – бархатный низкий голос прозвучал бескомпромиссно. Миша уперся локтями в столешницу и посмотрел мне в глаза, – ты не берешь, когда я звоню.

– Не хотела разговаривать, – переступила с ноги на ногу и обняла себя ладонями. Именно этого разговора я и пыталась всеми силами избежать. Но если такой, как Миша хочет, то отказы он не приемлет. Это я тоже понимала, но наивно надеялась, что ему просто надоест названивать и он отстанет.

Не отстал.

– Почему? – его голос остался все таким же спокойным. Но меня не обмануть. Я прекрасно понимаю, что свои эмоции Миша очень хорошо контролирует и за поддельным спокойствием может скрываться даже ярость.

– Потому что мне неинтересны твои предложения, – мой голос дрогнул.

Быть любовницей богатого пресыщенного жизнью мужчины не для меня. А большего, после нашей легкомысленной ночи мне и не предложат. Не вырастают нормальные серьезные отношения из случайного секса, да еще такого, какой был у нас.

– Теперь у тебя будет целых две недели, чтобы передумать, – пальцы подтолкнули чашку по столешнице ближе ко мне. Я встряхнула головой, ошарашенно посмотрела на Мишу и обернулась к двери. То, с какой неотвратимостью и уверенностью в голосе, он это произнес, меня испугало.

– Я ухожу, меня ждет Вадим. Мы встречаемся, – развернувшись, я быстро направилась к двери. Дойти до входной двери у меня получилось без препятствий, но потом сильные руки перехватили меня и вжали грудью в прозрачную дверь. От моего частого дыхания стекло рядом с прижатой к нему щекой запотело.

– Ты никуда не пойдешь, – раздалось хрипло у самого уха и горячее крепкое тело прижалось к моей спине еще сильнее. Уперевшись ладонями, я попыталась оттолкнуться от стекла, но не вышло.

– Пусти, – через все тело прошла мелкая дрожь, – он меня ждет.

– Он уехал, – Миша рывком развернул меня к себе и обнял рукой за талию, вторая до боли сжала лицо, не позволяя укрыться от его пронизывающего ледяного взгляда, – вы не встречаетесь, ты ни с кем после меня не спала. Я знаю, Снежа. Все знаю.

– Пусти, – слабо пискнула в его стальных объятьях, – я хочу уйти и Вадим не мог так поступить.

Мой голос предательски дрогнул. С Мишиными возможностями, ему лишь стоит щелкнуть пальцами и другим ничего не останется, как только дать ему то, что он хочет. Вадим хороший парень, но тягаться с Мишей он бы не стал. У нас действительно не те отношения, чтобы за меня держаться. Поцелуи, поход в кино и поездка с друзьями на шашлыки. Вот и все, из-за такого ради девушки не рискуют. А если еще замешаны деньги, то вообще без шансов.

– Сама в это не веришь, – его хват неожиданно ослаб и я вдохнула полной грудью, – иди пить чай.

– Я хочу уйти, – упрямо прошипела сквозь зубы.

– Отсюда тебе одной не выбраться, – Миша безразлично отвернулся и поднял чашку, что все еще валялась на полу.

– Я вызову такси, – вытащив мобильный из кармана, разблокировала его и нажала на иконку мобильного сервиса, – черт.

– Тут не ловит никакая связь, – донеслось из-за кухни, откуда Миша вышел с полотенцем и принялся промакивать лужу.

– Ты не можешь меня здесь держать, – я мелкими шагами стала к нему приближаться, – у меня работа, кошка, которую нужно кормить. Мама, она будет беспокоиться и меня искать.

Отчаяние пронизывало мой голос насквозь и скрыть его от Миши не получалось. Его игра, которую он затеял, пугала меня до чертиков.

– У тебя отпуск. Кошку покормит соседка. Для мамы, ты выиграла билет на курорт и улетела погреться на солнышке. Все произошло стремительно, поэтому у тебя получилось написать ей только из аэропорта в соцсети.

– Ты сошел с ума, – я вцепилась пальцами в бесполезный мобильник, – нельзя запереть человека в доме без его согласия. Это преступление.

– Хочешь привлечь меня к ответственности? – Он собрал всю воду и заварку с пола, медленно поднялся и бросил полотенце в раковину, – Думаешь, у тебя получится?

– Так нельзя, – я в запале ударила ладонью по столешнице и выкрикнула ему в лицо, – я тебе не игрушка, ты меня понял. Отпусти!

– Мне нравится, насколько ты эмоциональная, Снежа, – Миша вымыл руки и обернулся, – пойдем, покажу тебе дом.

– Нет-нет-нет, – упрямо качаю головой, – я здесь с тобой не останусь, – решительно направляюсь к двери. На улице еще день и если я просто буду все время идти по дороге, то обязательно выйду к какому-нибудь поселку или хотя бы в место, где будет ловить сеть.

Натягиваю сапожки и забираю из шкафа куртку, накидываю ее на плечи. Миша все это время стоит рядом и терпеливо смотрит, не говорит мне ни слова поперек.

Бросив на него последний возмущенный взгляд, открываю дверь на улицу и окунаюсь в снежное безумие. Пока я была в доме, то не заметила, как началась метель. Снег начал больно жалить лицо и все открытые части тела. Мороз забрался под расстёгнутую куртку и промокшие ноги вообще не помогали.

Быстро застегнув куртку и натянув шапку с варежками, я поспешила в ту сторону, откуда мы с Вадимом приехали. Внутри разгоралась дикая обида на то, что он смог вот так со мной поступить. Привез в лапы к этому маньяку и преспокойно укатил домой. Сволочь, дай только мне время добраться до тебя, все лицо расцарапаю.

– Думаешь, далеко получится уйти? – Миша поравнялся со мной. Он все так же был в тонких домашних брюках и футболке. Босиком. Я поежилась и сжала на себе воротник куртки, мне было холодно даже так. А он просто расслабленно шел рядом.

– О господи, ты замерзнешь, – бросила я ему, прикрывая ладонью лицо от больно хлещущих в него острых снежинок.

– Еще час и начнется настоящее безумие, – Миша поднял лицо к небу, – обещали оранжевый уровень опасности на всю ближайшую неделю. Ты не выберешься и дорогу заметет совсем скоро.

Я напряженно всмотрелась вперед, где снег миллиметр за миллиметром наращивал свою толщину, прямо на моих глазах превращая дорогу в тяжелопроходимую местность. Мы уже вязли по щиколотку.

Идти вперед это безумие и верная смерть, особенно понимая, что никто не знает где я и меня не ищет. Но и сдаваться вот так просто не хотелось. Я упрямо стояла, стараясь не смотреть в сторону Миши, который был совсем рядом.

– Ты отвезешь меня домой, когда метель закончится? – повернулась на секунду к нему и быстро пробежалась по волосам, которые совсем засыпало снегом, обветренному лицу и тонкой майке на голое тело. Его кожа стала совсем белой. Холодно ведь, ужасно. Ему намного хуже, чем мне, но Миша не показывает. Ужасный упрямец. Да пусть уже скажет, что отпусти, видит же, я хочу уйти! Так нельзя! Ничего не получается…

– Нет, – на мои плечи опустилась тяжесть ладоней и горячий шепот послышался возле уха, – пойдем, Снежа, не мерзни.

Меня развернули и подтолкнули в сторону дома, где призывно была открыта входная дверь. Тепло манило к себе, а холод становился невыносимым. Я безвольно начала переставлять ноги, подчиняясь Мише.

Он прав, оставаться на улице нет больше никакого смысла для нас обоих. Еще немного и выдержка лопнет в любом случае, заставая в тепло уже бежать.

Миша захлопнул за нами дверь и сам расстегнул на мне куртку, стащил шапку и варежки. Я потерла ледяные ладони и несмело на него обернулась. Опять ледяное спокойствие. Мне бы немного такой выдержки по жизни не помешало.

– На кухне чай, – раздалось с легким вздохом, – он еще не остыл.

Не говоря ни слова, я пошла вперед, прочь от входной двери и стала у прозрачной стены с видом на лужайку. Снег кружил и бил в окна, из-за метели на улице стало намного темнее.

Интересно, Вадим успел выбраться? У него внедорожник, но метель такая сильная и стремительная. Я жутко злилась на него, но плохого все же не желала.

– Держи, – Миша приобнял меня со спины и подал кружку, которую я взяла в красные и холодные ладони. Отпила пару глотков и прикрыла глаза. Ситуация получается безвыходной. Я заперта с ним надолго. Как минимум на несколько дней, пока метель не уляжется и дороги не расчистят. Что будет потом, я не знаю.

Может, Мише надоест мое упрямство и он отпустит. А может, покажет, насколько упрям он и я действительно проведу здесь две недели. О его планах на эти дни я старалась не думать. Но и ежу понятно, но не телевизор Миша меня сюда смотреть притащил.

– Хочешь принять горячую ванну? Тебе не мешало бы отогреться. Не хочу, чтобы ты заболела, – его руку обвили мою грудь и талию, нос потерся о висок.

Сердце застучало как шальное от безумия происходящего.

Лес. Мы двое. Он крепко держащий меня в своих объятьях. Мое влечение к нему, которое нет смысла отрицать.

Сломать мою оборону Мише будет совсем несложно. И что тогда?

– Ты обещал показать мне дом, – кладу свободную ладонь на его руку, переброшенную через мою грудь и пытаюсь освободиться.

– Хорошо, – он легко поддается и отступает, – идем.

Его ладонь цепляет мою и переплетает наши пальцы. Мои чувства сейчас слишком противоречивы, чтобы разобраться в них, поэтому я плыву по течению.

Пока просто посмотрю, что Миша будет делать и говорить. Мне нужно разобраться в ситуации и выяснить его мотивы.

– Здесь гостиная, – мы проходим вперед по открытому пространству, где стоят удобные мягкие диваны и постелен огромный белый ковер с толстым ворсом, – тебе нравится?

– Да, очень красиво, – отвечаю вежливо и осматриваюсь по сторонам. Его ладонь сжимает мою, напоминая о том, что мы касаемся друг друга. Вижу, что он делает. Хочет, чтобы я сразу привыкала к тому, что он постоянно рядом, чтобы переставала бояться. А для этого тактильный контакт один из самых важных.

– На кухне ты уже была, так что идем наверх, – Миша обнимает меня за талию и мы вместе поднимаемся по деревянной лестнице с широкими ступеньками. Наверху нас встречает широкий светлый коридор с несколькими дверями.

– Кабинет, моя спальня, – Миша указывает на одну сторону, – а вот здесь твоя, – указывает на другую.

Так. Отдельная спальня – это уже хорошо. Я не готова к близости с Мишей сейчас, несмотря на то, что мы уже спали. Хорошо, что и он это понимает.

– Идем, – он толкает дверь моей комнаты ладонью и пропускает внутрь.

– У меня совсем нет вещей, – задумчиво осматриваю светлую комнату в нежной персиковой гамме, – даже зубной щетки.

– Тут все есть, – Миша проходит вперед и открывает шкаф, – одежда. В ванной все нужные принадлежности.

Оглушено подхожу к шкафу и перебираю висящие на плечиках вещи. Навскидку вся моего размера и любимых цветов и фасонов. Все равно, как будто сама выбирала.

– Ты маньяк, – вырывается из меня мимо воли.

– Если только немножко, – Миша хрипло смеется и целует меня в волосы, – прими ванную.

Когда за Мишей захлопывается дверь, я мешком оседаю на кровать и растерянно смотрю в окно.

Как это все со мной приключилось? Где я в этой жизни свернула не туда?

Наверное, точкой невозврата стало мое беспечное согласие подработать Снегурочкой на корпоративах вместо Лены. Она пообещала, что публика будет богатая, так что денег я заработаю прилично. Может быть, даже найду себе богатого папика.

В папике я не нуждалась, а вот от денег не отказалась бы. Учитель английского языка в обычной школе зарабатывает немного, а подушку безопасности хотелось иметь. Вот я и повелась на ее сладкие речи. С парнем я рассталась, сидеть дома в одиночестве на Новый год не хотелось, ехать к матери в деревню тоже. А провести праздник весело и с огоньком, почему нет.

Вот и провела. Заказчики оказались непростыми мужчинами, особенно Миша. Его глаза загорелись мгновенно, как только он увидел меня в том злосчастном костюме Снегурки, что сшили на заказ для Ленки. На моей худой подружке он смотрелся прилично, а вот на мне «сочно и порочно». Именно так выразился менеджер ивент – агентства.

Новогодняя ночь превратилась в изощренную игру по моему соблазнению, где Влад и Миша соревновались в своем мастерстве. Куда мне, обычной девочкой с минимальным опытом из двух парней, было против этих волчар. Перекусили и не подавились.

Мозг отключился, я позволила себе все, решив, что в моей жизни этот опыт никогда больше не повторится, а Влада и Мишу я больше не увижу.

И вот…

Всхлипываю и тихонько вытираю слезу в уголке глаза. Сижу теперь в роскошном особняке у черта на куличках, а Миша опять начал свою игру.

И как мне ему сопротивляться? Речь больше не идет об одной ночи, которую я проживу ярко и забуду. Впереди две недели и я больше не питаю иллюзий, что он меня отпустит. В шкафу подходящие именно мне вещи, он позаботился даже о девчачьей комнате. Подкупил Вадима, смог обмануть мою маму. Столько сил вложил явно не для того, чтобы через пару дней отказаться от своей затеи.

Что ему от меня нужно? Обычный секс? Вряд ли… Еще в прошлый раз я поняла, что он особенный, не такой, как другие мужчины. В нем чувствовалась особая власть и склонность к контролю, которая заставляла меня подчиняться ему и идти на поводу у его желаний. Секс с ним был незабываемым и обжигающе острым.

Поэтому я и испугалась, сбежала. Мне показалось, что рядом с таким мужчиной я могу потерять себя. А это то, чего мне точно не хотелось.

Сбежала, а он нашел.

Сердце в груди начало бешено колотиться от страха и предвкушения. Я как бабочка готова лететь на его огонь, по дороге ломая собственные крылья.

Нет, так не будет!

Устало поднялась на ноги и поплелась в ванную комнату, включила горячую воду и бросила в нее лавандовую бомбочку с солью.

Даже об этом позаботился.

Сбрасываю с себя всю одежду и забираюсь в ванну. Вода и любимый аромат лаванды мягко обволакивают, расслабляя задеревеневшие от холода и напряжения мышцы.

Прикрываю глаза и погружаюсь под воду полностью. Только тепло и невесомость. Ни единого лишнего звука, лишь легкие всплески воды. Так бы и провести ближайшие две недели, но кто мне позволит?

Выныриваю и укладываю голову на бортик. Все, что мне действительно остается – это принять ситуацию как есть. Вечно Миша не сможет меня удерживать и я уверена никогда не причинит настоящего вреда.

Две недели пройду, он озвучит свое предложение и если меня оно не устроит – я все так же смогу уйти. Я уйду! Мне хватит для этого сил и разумности. Ведь неглупая дурочка, которая жизни не знает.

Да, в отношения с мужчинами не искушенная, но в остальном – я девочка дворовая, умею постоять за себя и что лучше для меня знаю. Так что Миша и тебе придется быть осторожным со мной, я легко твоим чарам не поддамся.

Лежу в ванной до последнего, пока вода не становится прохладной и только тогда выбираюсь, не спеша вытираюсь полотенцем и увлажняю тело нереально пахучим маслом. Девочки, такие девочки. Даже в такой ситуации, а хочется себя порадовать, особенно если все эти красивые баночки стоят на полочках и манят.

Медленно сушу свои длинные рыжие волосы, брызгаю на них уходовые средства и с удовлетворением отмечаю, как красиво они рассыпаются по плечам.

В спальне раскрываю шкаф и начинаю полную инспекцию содержимого. Рассматриваю полку и за полкой и в самом конце нервно сглатываю.

Нигде нет нижнего белья.

Вот черт!

Жар обдает тело и я бессильно хватаюсь за полки шкафа. Две недели придется расхаживать здесь без белья? Да я даже дома так не хожу. Обожаю комфортное хлопковое белье. И как я без него?

Да я не ханжа, но в белье реально удобно.

Сволочь, Миша!

Хватаю с полки трикотажное платье и натягиваю на обнаженное тело, долго и пристально рассматриваю свое отражение. Грудь облегает как вторая кожа, соски выделяются, виден каждый изгиб. Да это почти что голая.

Как в этом спуститься к мужчине, который и так меня хочет?

Это же как вертеть приманкой перед очень голодной и кровожадной акулой.

До боли кусаю губы и присаживаюсь в кресло, которое расположено у окна. Отложить свое появление перед Мишей хочется до последнего.

Но спуститься придется в любом случае, чтобы хотя бы перекусить. Я позавтракала чашкой кофе и омлетом, в расчёте на то, что после поездки, мы с Вадимом засядем в каком-нибудь уютном кафе и пообедаем.

Чертов предатель Вадим, вернусь и пристукну!

Высидев несколько часов, я сдаюсь и медленно спускаюсь на первый этаж, чувствуя, как приятные запахи готовящейся еды заставляют слюну собраться во рту.

И готовить он умеет! Сатана, а не мужчина.

Очень тихо переступаю босыми ногами по деревянным ступенькам и застаю Мишу колдующим за плитой. На плече полотенце, в руках нож, точно рассекающий свежие помидоры, рядом открытая бутылка вина.

Ой легко мне не будет.

– Хочешь? – Миша даже не поворачивается, – его пальцы прикасаются к бокалу с вином и поглаживают ножку.

– Не больше бокала, – выдыхаю я и поспешно складываю руки на груди, – почему в шкафу нет белья?

– В доме жарко, так что носить его смысла нет.

– Вообще? – пялюсь на его задницу в домашних брюках.

– Да, – Миша поворачивается и перелавливает мой взгляд, отчего я тут же заливаюсь краской, – присаживайся, – он указывает на барный стул с другой стороны столешницы и я быстренько на нем располагаюсь.

Отлично, мы оба без белья…

– Ты готовишь, – подаю голос, медленно опустошив уже половину поставленного передо мной бокала вина.

Сиденье в тишине меня всегда напрягало и хочется разбавить вечер непринужденным общением. Миша присел на корточки и посмотрел как обстоит дело с мясом в духовке, затем поднялся на ноги и развернулся ко мне.

– Да, – в его руках появилась бутылка вина и он поднес ее к моему бокалу, но я накрыла его ладонью, показывая, что больше мне не требуется, – люблю.

Он лишь пожал плечами и переставил своей бокал с рабочей поверхности у стены на стол передо мной. Легко плеснул прозрачную янтарную жидкость в него и отставил бутылку.

Впервые вижу, чтобы мужчина любил готовить, впервые вижу, чтобы мужчине так шло пить вино. Не крепкий алкоголь типа виски или коньяка, а именно вино. И видно, Миша хорошо в нем разбирается. Пьет маленькими глотками, катает вкус на языке, наслаждается. Ему это идет и ни капли не умоляет его мужественности.

– А ты любишь готовить? – раздался встречный вопрос. Похоже, у нас намечается вечер с классическим свиданием, где мы будем лучше узнавать друг друга.

– Никогда не задумывалась, – отвечаю честно, – мама учила меня готовить с детства, чтобы я могла позаботиться о себе, пока она на работе. Со временем это вошло в привычку и я просто делаю это на автомате. Когда живу одна, это приходится делать не так часто и, пожалуй, я могу сказать, что мне нравится. Но когда живешь с кем-то, то готовка начинает раздражать. Вечно болит голова, что на ужин, что приготовить с собой и все такое. Вот тогда не люблю точно.

– Ты не любишь готовить для своего мужчины, – Миша прикусил губу и уперся ладонями в столешницу. Его заинтригованный взгляд блуждал по моим губам и вырезу в платье, который из-за отсутствия лифчика и моего четвертого размера выглядел очень провокационным, – знаешь почему?

– Не люблю лишнюю работу?

– Нет, – он улыбнулся и склонил голову набок, – ты по-настоящему не была влюблена в того, для кого это делала.

– Возможно, – я откинулась на спинку барного стула, – а ты был влюблен?

– Не думаю, – он прищурился, – но готовить все равно люблю. Мне нравится процесс, он успокаивает и расслабляет.

– А меня иногда бесит. Никогда не готовлю, когда нервничаю, потому что обязательно все испорчу. Поэтому когда у меня проблемы, я перехожу на доставку и фастфуд.

– Думаю, ты обязательно приготовишь что-нибудь для меня, пока мы здесь и я уверен, процесс тебе понравится.

– Самонадеянно, – прячу улыбку за бокалом вина.

– Если только совсем чуть-чуть, – улыбается нахал.

Миша попросил меня засервировать стол в гостиной, пока сам разбирался с мясом и дорезал салат. Я расставляла фарфоровые тарелки и постоянно поглядывала в сторону кухни. Глаза словно приклеенные следили за высокой спортивной фигурой с широкими плечами и узкими бедрами. Все же, мужчина у плиты это умопомрачительно сексуально.

– Я ничего о тебе не знаю, – с удовольствием поедая идеальный стейк, я даже глаза от удовольствия прикрыла, – вкусно.

– Спасибо, – Миша встряхнул салфетку и разложил ее на коленях, – и что же ты хочешь узнать?

– Общие сведения для начала, – я нахмурилась. По сути, мне о нем не известно вообще ничего. Даже где и кем он работает, – я так понимаю, обо мне ты знаешь все.

– Почти, – не стал запираться он, – все официальные данные, что можно достать.

Не так уж мало, но и немного.

– Я родился в Москве, у моего отца была своя компания по работе с драгоценными металлами. Когда он умер, она перешла ко мне.

– Что-то мне подсказывает, ты хорошо справляешься, – у Миши железная хватка, в бизнесе он скорее всего еще более крут.

– Так и есть, – кивнул он, – не женат и не был, детей тоже нет. Люблю экзотические страны, готовить и зарабатывать деньги.

– Отличные увлечения, – отпив глоток вина, я задумалась, – мне нравятся языки, люблю их учить.

– Английский, итальянский, французский, немецкий и китайский.

– Да, – даже не удивившись его осведомленности, опять принялась за еду.

– Почему не работаешь переводчиком? Это было бы более логично, чем учитель английского в школе.

– Привыкла и мне нравится учить несмотря на то, что иногда ученики всю душу из меня достают, – я отложила приборы и неловко осмотрелась по сторонам, – я устала и хотела бы отдохнуть, ты не против?

– Нет, – Миша сложил ладони в замок и уперся в них подбородком. Его прозрачные глаза льдинки продолжили меня буравить, – здесь есть огромная плазма и очень большая коллекция фильмов, если хочешь – можем вместе посмотреть.

– Я бы хотела побыть одна, – поднявшись на ноги, я одернула платье и нервно разгладила ткань на бедрах.

Слишком много Миши для меня в этом дне. Нужна очередная передышка. Рядом с ним я в постоянном напряжении и расслабиться окончательно не получается.

Хотя он и ведет себя адекватно, но я все равно понимаю, что все происходящее сейчас ненормально.

– Хорошо, – он не стал настаивать и, выдохнув с облегчением, я быстро поднялась на второй этаж.

В комнате привалилась спиной к двери и тихо рассмеялась. Совсем я не готова к происходящему.

На часах было семь и еще час я просидела все в том же кресле, пялясь на метель за окном. Потом долго готовилась ко сну, переделав себе все возможные процедуры, которые придумала с тем набором косметики, что обнаружила в ванной.

Стоя перед кроватью, обнаружилась еще одна дилемма. Так же, как в шкафу не было белья, не было там ночных сорочек или пижам.

Можно, конечно, спать и в майке, но на шелковом белье, наверное, приятнее всего спать голышом.

Опасливо посмотрев на дверь, я сбросила с себя одежду и забралась под одеяло. Быстро погасив свет прикроватной лампы, закрыла глаза. Несмотря на усталость и эмоциональную вымотанность за этот день, сон не шел совсем.

Я крутилась с боку на бок, вздыхая и пытаясь считать. Потом затихла и сосредоточилась на темном потолке.

Дверь в комнату с тихим скрипом приоткрылась и я инстинктивно натянула на себя одеяло до самого подбородка.

– Знаешь, – раздался в тишине вкрадчивый тихий голос, – я столько всего себе наобещал и одним из пунктов было, что не стану трогать тебя, пока ты сама не будешь готова.

Миша медленно приближался к кровати абсолютно обнаженным. В темноте был виден лишь его силуэт, подсвеченный скупым светом из окна, но он все равно производил впечатление.

Большой, хищный, неумолимый. Я издала звук похожий на тихий писк и поднялась выше к изголовью.

– Но когда ты оказалась в моей доме, вся такая вкусная на вид, оказалось, что у меня совсем нет сил держаться, Снежа.

Его ладонь ухватилась на край моего одеяла и оно поехало вниз.

Хватаюсь за одеяло, чтобы удержать его и не позволить Мише увидеть собственную наготу, но ничего не получается. Его хватка стальная, а шелк слишком скользкий. Моя защита соскальзывает вниз по телу с легким шуршанием, оставляя совершенно беззащитной и открытой на белой простыни.

– Идеальная, – хрипло выдыхает он, – неспешно рассматривая меня и разметавшиеся по подушке рыжие волосы, – никто бы не удержался.

– Миша, – умоляюще вглядываюсь в черноту его глаз, – пожалуйста, не надо.

Он нависает над кроватью и тянет меня к себе за щиколотку, тело едет по шелку и я отчаянно и бессмысленно пытаюсь уцепиться пальцами за простыни, сминая их.

– Не могу, прости, – Мишин голос становится совсем тихим, – я слишком часто думал об этом, когда ты не брала трубку и игнорировала меня все эти дни.

Его ладони упираются мне в колени и широко разводят их в стороны, позволяя ему легко податься вперед и оказаться со мной лицом к лицу. Я быстро дышу, стиснув зубы и все еще хватаюсь за простыни. Внутри теплится маленькая надежда, что Миша отступится и послушает меня.

– Ты не можешь вот так просто, даже не спрашивая, – выдыхаю ему в губы надтреснутым голосом.

Меня накрывает горячей тяжестью и внизу сводит диким спазмом, когда горячий ствол проезжается по моему животу и оказывается прижатым к коже, весь подрагивающий от нетерпения.

– Я буду делать это все две недели, – припечатывает Миша меня словами. Ладонь обхватывает мой подбородок и его губы накрывают мои. Из груди вырывается шумный стон и я изо всех сил упираюсь кулаками в его голую грудь. Сердце бешено грохочет, сливаясь с шумом метели за окном. На улице ад, и в этом доме тоже. Кошмарный, невыносимый, сладкий.

Сопротивляться Мише, это как сопротивляться самой себе. Ведь все эти дни, пока я каждый раз держала в руках мобильный, напряженно всматриваясь в цифры номера и чувствовала вибрацию в своих ладонях, меня шарашило возбуждение от одних только воспоминаний, что Миша со мной вытворял. Безумно хотелось снять трубку, услышать его голос, увидеть его, позволить повторить ему все снова и снова. Удерживал только здравый рассудок. И только на расстоянии.

Сейчас мы настолько близко, что все мое здравомыслие отлючилось, а тело дрожит от нетерпения. Ненавижу себя за это. Его руки перехватываю мои запястья и заводят за голову. Дергаюсь под ним, скулю от бессилия, но Мишу это только больше распаляет.

– Шшш, Снежа, – раздается над ухом возбужденный шепот, – сегодня мы далеко не зайдем, будет просто секс, – влажный язык обрисовывает ухо и скользит по шее, отчего внизу все безумно сводит и я сжимаю бедра Миши, – умница, девочка, – он разводит бедра шире и горячая головка члена легко скользит по влажной промежности, – и такая мокрая. Прямо как я люблю.

Сволочь! Сволочь! Сволочь! Мысленно рвется из меня. Но вслух раздаются только нетерпеливые всхлипывания и стоны. Миша подается вперед, насаживая на себя до упора и я предательски издаю удовлетворенный стон, наслаждаясь первым глубоким толчком.

Одной ладонью Миша удерживает мои запястья над головой, вторая обхватывает плотно шею. Не душит, но заставляет помнить, что весь контроль сейчас находится у него.

Резкие рваные толчки выбивают из меня весь дух, каждый раз расходясь острой сладкой истомой по телу. Его язык пошло ласкает мой рот. Такой длинный и упругий, он просто трахает меня им, как и членом внизу. И все пошло, развязно, без налета романтики, который мне всегда казался необходимым.

Замираю на подступах оргазма и ловлю этот одуряющий момент, когда от предвкушения размякает все тело и даже в горле начинает щекотать. Потом меня добивает особенно мощный толчок и тело на миг каменеет в спазме. Дыхание перехватывает и я перестаю слышать Мишу и все звуки вокруг, только собственное сердцебиение, которое замерло, а потом начало новый разгон. Удовольствие вспрыснулось в вены и побежало по телу, сладкие спазмы скручивающие внизу все внутренности заставили зайтись в собственном крике.

Миша уткнулся мне в шею и прикусил нежную кожу, пока и его колошматило разрядкой. Мы оба оказались слишком голодны до этого удовольствия. У меня секса не было ни с кем и у него, похоже, тоже. Знаю, что это лишь предположение и я никогда не спрошу об этом, но становится приятно от одной только мысли, что в ту ночь я зацепила Мишу настолько сильно, что он не захотел быть ни с кем другим. Ведь не зря притащил сюда именно меня, даже наплевав на Влада.

– Ты так красиво кончаешь, – прохрипел он мне в шею, – что даже секс не нужен, я готов разряжаться даже от этого зрелища.

Миша разжал мои запястья, которые ныли в статичном положении и я прижала ладони к груди. Робко посмотрела ему в глаза, осознавая, что меня никто еще не отпускает. Эта сволочь держит контроль до последнего, давая понять, что даже расслабленная и удовлетворенная, насытившая его, я не отпущена.

Член медленно выскальзывает, задевая чувствительные точки внутри и я прикусываю губу, чтобы не застонать снова.

– Я научу тебя не сдерживаться, – раздается его тихий смех, – и просить.

Хочется выплюнуть Мише в лицо, что такого точно никогда не будет. Но я уже ни в чем не уверена. Он получает, что хочет и лишних поводов ломать мое сопротивление давать Мише не хочется.

– Пошел ты, – все же не удерживаюсь.

– Ох, – Миша улыбается шире, – ты не представляешь, сколько применений твоему острому язычку я смогу придумать, Снежа. Чувствуешь его? – он проезжается носом и языком по моей шее от яремной впадины до подбородка, – предвкушение. Можешь не отвечать, знаю, что чувствуешь. И не переживай, я оправдаю все твои ожидания.

Миша легко отжимается от кровати и поднимается на ноги, тело начинает холодить без его жара.

– В следующий раз будь хорошей девочкой и не огрызайся, тогда мы обязательно продолжим, – продолжил этот гад ровным голосом и укрыл меня одеялом, что валялось все это время на полу у кровати. Его ладони нажали на одеяло по обе стороны от моего тела, заставляя почувствовать себя связанной, опять под его контролем, – спокойной ночи, Снежана. Я рад, что ты приехала.

Рад, что я приехала. Прозвучало, как издевательство и я отвернулась.

Почувствовав, что меня больше не удерживают, повернулась на бок, чтобы не видеть, как Миша уходит и уставилась на черное безумие за окном. Стеклянный дом в лесу, кто такое придумал? Ощущение единения с природой почти абсолютное.

Захотелось плакать и я тихонько вытерла подступающие к глазам слезы. Мне все это не нужно. Я этого не хотела. Миша для себя старается, а не для меня. Мои желания не учитываются и дальше ничего не изменится.

Радует только, что это не навсегда. Две недели и я отсюда выберусь. Уйду и пусть Миша забавляется с кем-нибудь еще. Мне нужны нормальные отношения и обычный парень, так что пусть говорит что хочет, пусть думает, что хочет, Мише меня не сломать и под себя не настроить. Куклой для его игр я не стану.

С этими мыслями проваливаюсь в сон, пустой и глубокий, именно такой, какой требуется моему измученному телу и разуму. Просыпаюсь вместе с рассветом, который пробивается сквозь свинцовые облака редкими лучами. Один из них сосредоточился на моем лице и заставил поморщиться. Нащупав на тумбочке пульт, я нажимаю на «шторы» и комната вновь погружается в темноту. Так-то лучше. Закутываюсь в одеяло, как в кокон и утыкаюсь лицом в подушку, пусть бы меня так и нашли весной. Как медведя после спячки. Сон опять потихоньку меня срубает, чтобы отсчитать часы до конца моего двухнедельного заточения.

В дверь раздается тихое настойчивое постукивание и я вздрагиваю. Надо же, в этот раз решил быть предупредительным. Лучше бы Миша ночью о такой деликатности позаботился.

Я молчу, поэтому дверь распахивается и раздаются уверенные приближающиеся шаги, звук которых почти заглушает ковер.

– Доброе утро, а точнее день, – на столик рядом с кроватью опускается небольшой поднос, на котором я успеваю рассмотреть кофе и блинчики с сиропом.

Накрываюсь с головой и отворачиваюсь от Миши. Не хочу видеть и слышать, вообще никаких контактов с ним не хочу.

– Тебе лучше так не делать, – раздается холодный голос и одеяло с меня стаскивается, – позавтракай и спускайся.

Я все так же смотрю куда-то мимо него и молчу. Если Миша думал, что я тут лужей растекусь перед ним после оргазма, то он точно просчитался. Не дождавшись моего ответа, он оставляет меня наедине с завтраком и закрывает за собой двери.

Выдыхаю и сажусь на кровати, прислонившись спиной к изголовью, тоскливо смотрю на еду. После ночи накатила апатия и осознание грандиозности катастрофы, происходящей в моей жизни.

Незнакомый мужчина. Лес. Мы наедине. У него власть, у меня ее нет. И еще не известно, насколько огромные тараканы у Миши в голове. Ночью он сказал, что мы ограничимся лишь сексом, а это значит, что дальше будет куча всего другого. Только чего?

Я никогда особенно не интересовалась половыми извращениями и сексуальными играми. Мне нравился ванильный нормальный секс и точка. И то, что что-то другое в постели мне подошло или подойдет, еще не значит, что мне это нужно.

Я просто не хочу!

И заставлять меня нельзя!

Поднимаю чашку кофе с подноса и медленно подношу к губам, выпиваю его маленькими глотками. Кофеин голову не проясняет и я иду в душ, проигнорировав блинчики. Долго стою под прохладной водой, пытаясь прийти в себя. Опять немного текут слезы, но я заставляю себя завязать с саможалением. Не хватало только показывать Мише эту свою слабость.

Закутываюсь в халах и выхожу в спальню, сегодня у меня нет желания прикасаться к баночкам с косметикой, даже кремом для лица пользоваться лень.

Раскрываю шторы и забираюсь в большое кресло у окна, чтобы опять пялиться на метель, которая возобновилась после небольшого перерыва. Погода тоже против меня, она заодно со своим дьяволом – морозом, который смотрит на меня своими ледяными льдинками вместо глаз так, что царапает все внутри. После этого дома и Миши я точно буду ненавидеть зиму, может, даже перееду куда-нибудь, где тепло.

У Миши терпение лопается через час, потому что дверь открывается без предупреждения и со стуком ручки о стену. Быстрые шаги по ковру и мощная фигура загораживает мне вид из окна.

– Снежана, ты слышала, что я тебе сказал? – раздается сверху.

Киваю в знак согласия.

– Посмотри на меня, – мужская ладонь обхватывает мой подбородок и дергает его наверх, заставляя встретиться с полными холодной ярости глазами, – почему ты не поела?

– Я люблю здоровые завтраки. Блины и сироп к ним не относятся, – отвечаю ему так же ровно и холодно.

– Смотрю, ты решила поиграть, – большой палец его руки с нажимом прикасается к моим губам, – не пытайся строит тут из себя снежную королеву, Снежа, со мной не прокатит.

– Да пошел ты, – выплевываю, глядя прямо ему в глаза.

– Сразу знал, что ты строптивая, – он закатывает глаза к потолку, – поэтому на первый раз тебе простительно, но больше не рискуй.

– Руки от меня свои убери, – с силой бью по его ладони, которая все еще удерживает мое лицо. Этот его учительский тон раздражает, я и сама так умею. Со мной не прокатит.

Поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь, чтобы не видеть Мишу. Выхожу прочь из спальни и направляюсь вниз. От безысходности душит. Тут вообще никуда от него не деться. Дом, хоть и просторный, но в нем не спрятаться. Весь первый этаж единое пространство, на втором спальни и в моей сейчас он.

Как загнанный зверь хожу туда – сюда по гостиной и с ненавистью смотрю за окно. Мои эмоции сразу же перескакивают и на Мишу, стоит ему только появиться в зоне моей видимости.

– Я хочу отсюда убраться, – сжимаю кулаки и чувствую как сводит от злости скулы, – ты меня слышишь?! Меня тошнит от этого дома и того, что ты делаешь, я тебе не кукла, ты меня понял?! – повышаю голос до крика.

– Мы можем спокойно все обсудить, – Миша присаживается напротив меня, – орать не обязательно.

– А я хочу!

Бесит! Миша бесит! Его спокойный тон бесит! Дом этот стеклянный бесит! Погода за окном просто убивает!

– Не доводи, Снежа, – раздается тихое предупреждение, – не надо.

Но я его уже не слышу. Обида и злость совсем застилают разум и все, чего хочется в эту секунду – ударить побольнее, чтобы понял как это, чтобы почувствовал, чтобы стереть это дерьмовое напускное спокойствие с лица нахрен!

– Да пошел ты! – выкрикиваю ему в лицо, – знаешь, почему я не отвечала тебе? Да потому что знала, что ты псих! Что в тебе есть изъян и ты не нормальный! Я не хотела связываться с таким, как ты!

– Я нормальный, – чеканит он.

Сидит все так же расслабленно на вид, но я же вижу, что Миша весь натянут внутренне. Ежедневное общение с кучей подростков и их родителями, у которых своя правда у каждого и она всегда разная, научила меня видеть в людях если не все, то многое.

– Нет, ты ненормальный, чтобы ты себе не придумал, – я экспрессивно размахиваю руками, – ты затащил женщину в свой дом без ее согласия. Ты заставляешь, принуждаешь и давишь, морально и физически. Ты долбаный псих! И как только я выберусь отсюда, я накатаю на тебя заявление в полицию, ты меня понял?

– Мне никто и ничего не сделает, Снежа. Так что давай обойдемся без пустых угроз, – на лице Миши появляется хищный оскал, – в последний раз сказал, успокойся и сядь. Мы поговорим спокойно.

– Я не хочу с тобой разговаривать, я не хочу тебя видеть и слышать. Я хочу отсюда убраться!

– Я тебя предупреждал, – он медленно поднимается на ноги и нависает надо мной.

– Нахер иди со своими предупреждениями, – уворачиваюсь от его руки и спешу наверх в спальню, там забегаю в ванную комнату и придвигаю к двери комод, потому что замков ни на одной двери нет.

– Открой, – раздается требовательно из-за двери и ручка дергается.

– Убирайся, – ору ему через дверь и приваливаюсь спиной к комоду, присев на пол, чтобы не дать Мише войти.

– Ты меня, блядь, вывела, – кулак с грохотом ударяет в дверное полотно, что пугает меня до чертиков и комод вместе со мной начинает отъезжать. Что бы я не делала, силы наши совсем неравны и через пару мгновений Миша входит внутрь и тянет меня за руку на себя, заставляя подняться.

– Пусти, – ударяю ему кулаком грудь и слышу, что нормально говорить уже не получается, он меня до истерики довел.

– Нет, – Миша сгребает меня в охапку и выносит в спальню. Бросает мое тело, словно пушинку на кровать и я пытаюсь отползти, – даже не думай, – опять дергает меня на себя и перебрасывает через свои колени.

– Что ты делаешь? – бью руками и ногами по одеялу и пытаюсь задеть Мишу, – пусти меня, сволочь поганая.

– Лучше заткнись, а то будет намного хуже, – цедит он и прижимает меня ладонью к кровати. Я часто дышу в матрас и сжимаю простынь кулаками. Извращенный подонок, чтоб он сдох! – Знаешь, – Миша вдруг усмехается, – давно меня никто так не доводил.

Чувствую, как ползет по ногам мой халат и оголяются ягодицы. Горячие пальцы с нажимом скользят по обнаженной коже, заставляя меня всю сжаться. Что он удумал такое? Быть не может!

– Тебя когда-нибудь пороли?

– Ты спятил! – взвиваюсь я и пытаюсь выскользнуть из его рук, но Миша только сильнее удерживает меня на своих коленях.

– Значит, нет, – его ладонь сжимает мою ягодицу, – уверен, тебе понравится.

– Не смей, – ударяю кулаком по матрасу, – это насилие.

– Тут я согласен, – цокает он и я чувствую первый легкий шлепок, – но ты сама виновата, Снежа.

– Я взрослая, со мной нельзя так, – цежу сквозь зубы и по моим ягодицам прокатывается легкий ветерок, за которым следует звонкий удар.

Вскрикиваю и дергаюсь не столько от боли, сколько от неожиданности и обиды. Даже в детстве мама меня по заднице не шлепала, мы всегда обходились порицательным разговором. И тут какой-то псих возомнил, что может вот так запросто перебросить меня через коленку и отшлепать.

Пальцы впиваются в нежную кожу и ногти царапают, мучительно скользя по ягодицам. Замираю у Миши на коленях, понимая, что через эту унизительную и болезненную процедуру мне придется пройти в любом случае. Сжимаю зубами простынь на следующем ударе и мысленно в который раз матерюсь на Мишу последними словами.

– Хорошая девочка, помолчи, – раздается удовлетворенно сверху, – совсем башка разболелась от твоих криков, – новый хлесткий удар и потом еще один. Миша наращивает силу и в какой-то момент мне кажется, я не выдержу этой боли, рыдания разрывают грудь и я иступлено цепляюсь зубами и кулаками за простынь. Мне кажется, при каждом ударе боль молниеносно разносится по всему телу, отзываясь в каждой клеточке. Все, чего хочется, это чтобы пытка скорее закончилась.

Так продолжается какое-то время, нескончаемые секунды и минуты и я уже готова сойти с ума, но постепенно боль притупляется. Кожа на ягодицах немеет от постоянных шлепков, словно привыкая к этой процедуре. Сверху раздается протяжный выдох и удары прекращаются. Молюсь о том, чтобы на этом все и закончилось. Я больше не буду ему перечить, пусть делает со мной, что хочет, я потерплю проклятые две недели или сбегу, как только получится. Пусть только перестанет.

Поворачиваю голову вбок и в поле зрения попадает огромное зеркало, перед которым я еще вчера крутилась, примеряя купленное Мишей для меня платье. А сейчас там совсем другая картина. Моя голая оттопыренная задница, вся раскрасневшаяся от порки и его ладонь, мнущая ее. Это еще не конец, мне дали лишь маленькую передышку. Миша полностью сосредоточен на процессе, взгляд расфокусирован и мягок. Он шлепает, гладит, проходится по коже ногтями. Все происходящие приносит ему неслабое удовольствие. Мише нравится делать мне больно. Сволочь последняя. Больной ублюдок.

Порка выматывает меня морально и физически, мышцы от перенапряжения совсем устают и я обмякаю. Все мысли из головы уходят и остается только ожидание следующего удара, который мне нужно пережить и я смогу выдохнуть с небольшим облегчением, чтобы через десяток секунд все повторилось заново.

– Ты такая сладкая, Снежа, когда послушная, – доносится сверху довольный шепот и его глаза встречаются в зеркале с моими. Все тело обливает кипятком, словно меня только что застали за подглядыванием и хочется отвести глаза, но не получается. Уголок Мишиного рта ползет вверх и на лице расползается блядская порочная улыбка. Он нарочито медленно скользит пальцами по воспаленной и разогретой коже и, не отрывая от меня глаз, погружает пальцы глубже в промежность. Я чувствую, насколько там влажно и скользко. Кусаю губы, чтобы не охнуть от удивления и стыда. Не может быть, чтобы мой организм так реагировал.

Пальцы медленно скользят, задевают клитор и погружаются внутрь меня. Хочется вырваться, сбросить с себя Мишины ладони и это возбуждение, которое расползается по телу. Это все чертов адреналин, все из-за него. Я была возбуждена ссорой и потому так необычно отреагировала. Черт, я так не хочу.

– Расслабься, – Миша убирает пальцы и опять начинает меня поглаживать, – слишком много думаешь, Снежа. Сосредоточься на ощущениях, – следом за его словами на ягодицы обрушился новый удар его ладони. Я вскрикнула и Миша успокаивающе погладил, подул на саднящую кожу. Пальцы опять вернулись к ласкам. Неспешные размеренные движения вводили в транс, удовольствие накатывало как прибой и следующие за ним удары больше не казались такими ужасными. Они отзывались внутри сладкой болью и истомой.

Мишин взгляд не отпускал мой. Он перескакивал с глаз на губы, которые я постоянно кусала, чтобы заглушать рвущиеся наружу стоны, и обратно. Мне хотелось умолять его отпустить, но слова не шли. Так ведь неправильно, он должен это понимать.

Ощущения начали путаться окончательно и в какой-то момент сама порка стала отзываться в теле удовольствием. Возбуждение достигло своего предела, все тело сжало и Миша удовлетворенно кивнул мне в зеркале, ударяя последний раз. Глаза закатились, все тело прошило запредельным удовольствием, слишком острым, чтобы сдержаться. Я услышала свой крик, который потом перешел во всхлип и бессильно затихла.

То, что Миша делал, было одновременно ужасно, стыдно, но запредельно порочно и сладко. Как будто внутри меня есть еще одна женщина, мне незнакомая. Она может получать удовольствие от причинения боли и унижения. Я была с ней незнакома, а Миша увидел и захотел вытащить на свет божий для своих забав.

– Иди сюда, – Миша ласково шепчет и переворачивает меня у себя на коленях. Он прижимает меня к своей груди и затаскивает нас обоих в постель, укрывая одеялом, – все хорошо, Снежа.

Его пальцы стирают слезы на моей щеке и ладонь, ласково и утешающе, поглаживает спину. В груди полный штиль, потому что все закончилось. Оргазм выпотрошил эмоции окончательно и все, чего хочется – это прикрыть глаза и провалиться в дрему, не думая о том какая я и какой он. Именно это я и делаю под убаюкивающий шепот Миши о том, насколько прекрасной я была.

Открываю глаза и обнаруживаю себя в одиночестве. Я опять в этой спальне и в этом доме. Сажусь на кровати и морщусь от боли в ягодицах. Значит, мне не приснилось и меня действительно выпороли.

На часах семь, а это значит, что я проспала большую часть дня. Потихоньку сползаю с кровати и отправляюсь в ванную, где принимаю душ, смывая с себя пот и воспоминания о Мишиных руках. Просто блок. Не хочу ничего из того, что он со мной делать помнить! Забыть бы как дурной сон и отправиться домой, в свою маленькую уютную квартирку, где до меня и дела никому нет.

Но эта сволочь меня теперь везде достанет.

Мише понравилось то, как я реагировала на порку и его ласки, он выглядел расслабленным и удовлетворенным после, несмотря на то, что оргазм получила только я. И я понимаю, что именно такой реакции он от меня и добивался. Хотел и получил. А меня опять не спрашивали.

Желудок напоминает о себе голодным спазмом и, накинув на себя первое попавшееся под руку платье, я отправляюсь вниз. Сталкиваться с Мишей не хочется, но и трусливо прятаться тоже.

– Ты проснулась как раз к ужину, – он улыбается и отпивает вино из бокала, – я приготовил пасту с морепродуктами.

– Круто, – стараясь не смотреть на Мишу, присаживаюсь за стол и морщусь от боли. Ягодицы до сих пор саднят.

– Вино? – он ставит передо мной пустой бокал и поворачивается за бутылкой.

– Нет, – качаю головой, рассматривая собственные подрагивающие руки, – я буду воду.

– Хорошо, – Миша пожимает плечами и мой бокал заменяется стаканом с водой, – как ты?

– Плохо, – выпиваю воду большими глотками и ставлю опустевший стакан на стол.

– У меня есть хороший крем, через пару дней все пройдет, – передо мной опускается тарелка с пастой и Миша передает мне вилку.

– Твоя забота впечатляет, – я усмехаюсь, – только если бы ты меня не избивал, не пришлось бы потом с этим ничего делать.

– Я тебя не избивал, – раздается надо мной вкрадчивый голос.

– Видимо, мы видим одни и те же вещи очень по-разному, – запихиваю в рот пасту и пережевываю. Может она и вкусная, но мне сейчас совсем не до этого. Хочется насытиться и избавиться от Мишиного общества как можно скорее.

– Мы с тобой все видим одинаково, – его ладони, прижатые к поверхности стола напрягаются и пальцы белеют, – тебе понравилось, не смей отрицать.

– Ты сделал со мной то, чего я не хотела, так что это не важно.

– Важно.

– Не важно. Можно мне еще воды? – указываю вилкой на стакан и продолжаю есть, не поднимая глаз на Мишу.

– Это чистое упрямство, – наполненный стакан опускается передо мной, – в «Eshak» и у меня в квартире тебе все нравилось. И даже сейчас, ты кончаешь так сладко, как не все могут, и все равно несешь эту чушь.

– Ты больной, Миша. Садист, – с насмешкой смотрю ему в глаза, – тебе лечится нужно.

– А ты мазохистка чистой воды, я это сразу понял, когда мы переспали первый раз. Ты так текла от страха, что у меня крышу сорвало.

– Это бред, я нормальная, – бросаю вилку на стол и забираю стакан с водой, – я спать.

– Нет, ты отлично выспалась, – цедит Миша.

– Тогда что ты хочешь? Поболтать? Кино вместе посмотреть? Опять меня избить или трахнуть? Что ты хочешь? – выплевываю с пренебрежением.

– Не провоцируй, – Миша шумно выдыхает и вдруг смеется, – мы, конечно, можем все повторить, если тебе очень хочется и я даже не против, но может хотя бы пару дней подождем, пока задница твоя придет немного в норму.

Меня от его слов перекашивает и я с силой ставлю стакан на стол, от чего вода в нем расплескивается. Опять хочется послать Мишу к черту и прокричать, как ненавижу, но слова застревают в горле, повторять я ничего не хочу.

Вместо этого демонстративно отворачиваюсь от него и ухожу в гостиную. Застываю перед стеклянной стеной, за которой видна заметенная снегом лужайка. Она выглядит идеальной и не тронутой, но я знаю, что спрятано под слоем снега. Те заряды, что Вадим ставил, красивые цветные фейерверки, которые с шумом вырываются из патронов и уносятся словно маленькие ракеты в воздух. Там вспыхивают радужными шарами, даря всем наблюдающим с земли эстетическое разноцветное удовольствие.

Как он мог привезти меня сюда и отставить наедине с этим чудовищем? Ненавижу!

И Лену ненавижу, тоже мне подруга. Из-за нее я встретила Мишу.

Сволочи, оба. Все только и держатся за свою шкуру, а до других, даже близких людей, дела нет. Сидят себя сейчас по своим норам спокойно, и думать забыли о глупой Снеже. А я выбраться не могу из этой тюрьмы!

– О чем думаешь? – доносится со спины Мишин голос, на который я не оборачиваюсь.

– О том, как сильно я разочарована в людях. Вот находишься рядом с кем-то, доверяешь. А потом в один момент отворачиваешься, а они тебе нож в спину всаживают.

– Ты о Вадиме? – раздается ближе.

– И он, и Лена. Никому верить нельзя, оказывается.

– Ты можешь верить мне, – на мои плечи опускается тяжесть его рук и я оказываюсь прижатой к его груди.

– Ни-ког-да, – чеканю ему спокойно, – ты меня понял? И руки убери.

– Понимаю твою злость, – руки ползут по моему телу и обвивают, словно канаты, а вкрадчивый голос начинает нашептывать на ухо, – я поступил не слишком честно, когда надавил на твоего хилого дружка и подружка твоя оказалась тупой дурой, но это ее проблема. Это все больше не важно, Снежа. Ты здесь, со мной. Тебе хорошо в моих объятьях и нравится все, что я делаю. Тебе придется простить меня за уловку, которая привела тебя ко мне, потому что я поступил правильно.

– Нет, – качаю головой и с силой царапаю его руки, которые меня не отпускают.

– Да, моя сладкая, – Миша проводит губами по моему виску.

Опять качаю головой, но Мише, что горохом об стену. Меня он не слышит, только себя и свои желания.

– Идем, – Миша разворачивает меня к себе и переплетает наши пальцы. На свежие царапины, что я только что оставила на его руках, даже не обращает внимания.

Он пятится к дивану и утаскивает меня к себе на колени. Опять в моем личном пространстве слишком близко и опять не отклониться и не убежать. Его запах проникает в мой нос, дыхание обжигает губы и упрямые глаза встречаются с такими же упертыми моими.

Миша складывает пальцы в замок за моей спиной и замирает. Наши гляделки продолжаются минуты. И я все жду, когда он надавит, зайдет дальше, ему же хочется, черт возьми!

Но ничего не происходит.

Упираюсь ладонями в собственные бедра на его коленях и чувствую, как они повлажнели. Я нервничаю, хотя рядом с Мишей это мое постоянное состояние.

– Ты дрожишь, – он прерывает тишину своим глубоким бархатным голосом.

Прикрываю глаза и тихонько выдыхаю. Действительно дрожу.

– Снежа, я всегда знаю, где черта.

– Нет, – прикусываю губу, – мне было слишком больно.

– Но ты не умоляла меня остановиться. Почему? – глаза сверкнули адским огоньком, – и я знаю ответ, сладкая. Тебе было в самый раз, – эти слова как удар, от них становится жарко и внутри опять нарастает буря протеста.

– Нет, – качаю головой и выдерживаю его взгляд, – это было ужасно.

–Я видел твое лицо, видел твой оргазм, – голубые льдинки сосредоточились на моем приоткрытом рте, через который вырывалось неровное дыхание, – все было настолько ужасно, что ты кончила?

– Я не хочу так, – упираюсь кулаками ему в грудь.

– Хочешь, иначе ничего не получилось бы, – Миша проводит кончиком языка по краю верхних зубов, – ты говоришь одно, а чувствуешь совсем другое.

– Ты бы все равно не остановился, – упрямо цежу ему.

– Откуда ты знаешь? – он насмешливо поднимает бровь, – ты должна была попробовать меня остановить, если все на самом деле было так невыносимо. Всего пара слов, Снежа. Ты могла сказать «стоп». Но тебе ведь было проще договориться с самой собой, чем со мной, так?

– Ты ненормальный, – качаю я головой.

– Мы оба нормальные, я и ты. Слышишь? – Мишины пальцы на моей пояснице приходят в движение и начинают слегка поглаживать кожу через тонкую ткань платья.

Дорожка поцелуев пробегается по моей шее и линии подбородка, его губы подкрадываются к моим, но целуют лишь уголок.

– Нет ничего плохого в том, чтобы чувствовать острее, глубже, насыщеннее. Таких оргазмов как со мной, у тебя ни с кем не будет. Только позволь себе, забей на глупую мораль и обиду. Я же все равно не отпущу.

Его шепот у моих губ, на ушко, россыпью слов по шее дурманит. Мужские ладони пропускают через пальцы мои длинные рыжие волосы. Миша сжимает их в кулаке и слегка оттягивает, заставляя запрокинуть голову навстречу его неумолимым глазам:

– Прекрасное пламя, которое сводит меня с ума. Ты идеальная, Снежа… поэтому так сложно удержаться. Но я обещаю, ты не пожалеешь.

Его руки, губы, шепот. Миша вокруг меня, обнимает, обволакивает, затягивает и пробирается под кожу. Когда он так ласков, сопротивляться ему почти невозможно. Слова туманят мозг, прикосновения разжигают огонь внизу живота и вся злость растворяется в тягучей лаве возбуждения.

Теплые губы накрываю мои на мгновение и отстраняются.

– Мы можем посмотреть кино или ты можешь пойти к себе.

Я вздрагиваю и промаргиваюсь, чтобы сбросить с себя возбуждение. Ловлю себя на том, что сама тянусь следом за его губами и отстраняюсь. Кино? Сейчас?

– Нет, – выдыхаю, – я пойду к себе.

– Хорошо, – Мишины руки больше не удерживают и я быстро соскальзываю с его колен. Опять возникает желание бежать. Даже вот от такого спокойного и располагающего.

Разворачиваюсь на пятках и направляюсь в сторону кухни, где забираю свой стакан с водой. В горле от частого дыхания и нервов совсем пересохло. Поднимаясь по лестнице, чувствую Мишин взгляд, сверлящий мою спину, но не оборачиваюсь. Не хочу давать ему ни единого шанса для еще одного срыва.

В комнате привычно пусто и тихо. Ставлю на тумбочку пустой стакан, воду я жадно выпила еще по дороге и присаживаюсь на край кровати. Осматриваюсь вокруг. Ни музыкального центра, ни телевизора – ничего, на что можно было бы отвлечься.

А сделать это очень хотелось, потому что вопросы, которые задавал Миша, не давали мне покоя.

Почему я его не остановила? В самом деле, он ведь бил сильно, но я просто сжимала зубы и терпела. Только ли в упрямстве дело?

Но если бы Миша не остановился с поркой и продолжил, я бы кричала. Точно, кричала… Но он остановился вовремя и теперь уже не ясно, каким бы был исход, если бы он продолжил. И вот сейчас, Миша же не настаивал, отпустил.

Черт! Это все его уловки. Миша пудрит мне мозг, манипулирует и получается у него отлично. Я уже сомневаюсь.

Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну, за которым метель постепенно стихает. Возможно, уже завтра будет нормальный день.

Смотрю в сторону дороги, по которой мы с Вадимом приехали. Она вся заметена, как и территория рядом с домом. Снега намело по колено, не меньше.

Интересно, сколько до ближайшего населенного пункта? Я всю дорогу проспала и даже примерно сориентироваться не могу. Но смысл Мише селиться в доме совсем на отшибе, мало ли что может случиться. Должен быть вариант добраться до людей своим ходом или на лыжах.

Прислоняюсь лбом и ладонями к холодному, разрисованному морозом стеклу. Мы в зимнем домике. Здесь наверняка должны быть лыжи или снегоступы. На них я легко доберусь по этой дороге до людей. Только нужно выбрать момент и я убегу.

Все, что мне нужно, это чтобы Миша не был постоянно начеку и не нервничал. А он нервничает, хоть и не подает вида.

Мне нужно показать, что я тоже иду ему навстречу. От напряжения в кончиках пальцев начинает покалывать и я встряхиваю ладони, прохожусь по комнате и медленно подхожу к двери.

Просыпаюсь я не столько от рассвета, разлившегося за моим окном, сколько от противного тихого звука. Он тоже слышится откуда то извне и я быстренько сползаю с кровати и приклеиваюсь к холодному стеклу окна. Глаза цепко инспектируют прилежащую к дому заснеженную девственную территорию и я замираю.

Сердце ухает и начинает трепетать. Я его не вижу полностью, но это точно он – трактор. Старенький, с облупленной синей краской на боку и белой крышей, а еще с огромным ковшом, который выворачивает собранный снег возле обочины. Он смотрится здесь как что-то инородное, разрушающее гармонию природы, которую та творила последние дни. И мне это нравится.

Это настоящий знак! Оставаться в этом доме мне больше не нужно!

Тревожно оглядываюсь на собственную дверь. Миша должен еще спать, его спальня с другой стороны, а это значит, звуки трактора до него не должны долететь.

Быстро бросаюсь к одежде и натягиваю на себя приготовленный костюм и носки, подхватываю телефон в карман и на цыпочках покидаю комнату, стараясь не шуметь дверью. В этом доме все сделано на совесть. Засовы не скрипят, как и деревянные половицы на полу и лестнице.

Крадучись спускаюсь вниз и осматриваю пустую гостиную и кухню, бросаю последний взгляд наверх, где в спальне спит ничего не подозревающий Миша. Это его мир, его жизнь. Но не моя, мне здесь не место.

Осторожно открываю шкаф-купе рядом с входной дверью и забираю свою верхнюю одежду, в которой меня сюда привез Вадим. Всего каких-то пара дней прошла, а ощущение, что целая вечность.

Торопливо накидываю на плечи куртку, шарф и шапку. Натягиваю сапожки, сожалея, что в такую поездку собиралась по-быстрому и оделась довольно легко. Но ничего, я буду быстро идти, а если получится, то успею догнать трактор и меня подвезут. Ни разу в жизни на такой штуке не каталась, но сейчас я готова на любой эксперимент.

Открываю дверной замок, поворачиваю ручку, толкаю дверь и ничего не происходит. Первая мысль, что замка здесь два и второй я просто не вижу. Но потом до меня доходит.

– Дурында! Тут же снег по колено и он привалил собой входную дверь, – нажимаю на полотно двери и чертыхаюсь. Будет очень глупо, если у меня так и не получится сбежать из этого дома по такой банальной причине.

Наваливаюсь сильнее и дверь отъезжает, впуская в помещение сухой морозный воздух. Я с наслаждением втягиваю его в свои легкие и бросаю последний взгляд на безмолвный дом.

– Прощай, – шепчу в пустоту и делаю широкий шаг в снег. Очень аккуратно прикрываю за собой дверь, чтобы мое отсутствие не обнаружилось раньше времени и с трудом передвигаюсь по тому месту, где должна быть дорожка до выезда.

Ноги вязнут и проваливаются, но добраться мне нужно только до дороги. Там будет легче. Упрямо разрушаю идеальность снежного наста своими следами и до дороги скорее доползаю, чем дохожу. Ступив на твердую, выгрызенную ковшом трактора дорогу, сгибаюсь пополам и упираюсь руками в колени. Тяжело дышу, щедро выпуская облака пара из легких. Сложно далось. Но дальше должно быть легче.

Разгибаюсь и расправляю спину, смотрю с надеждой вперед. К сожалению трактор оказался намного проворнее меня и давно скрылся из вида, но я не унываю. По такой свежерасчищенной дороге я точно быстро доберусь до людей.

Делаю первые шаги по скрипучему утрамбованному снегу и оборачиваюсь назад. Таким я видела дом, когда приехала сюда. Загадочным, укрытым снежной шапкой, словно ожидающим чего-то или кого-то. Внутри тоскливо защемило, как будто что-то важно осталось там, но я стиснула зубы и отвернулась навстречу своей замаячившей свободе.

Миша должен уяснить раз и навсегда – нельзя поступать с людьми так, как это делает он. Деньги и власть не может быть никаким оправданием тому, чтобы хватать интересного тебе человека, тащить его в глушь, запирать в доме и принуждать к исполнению своих фантазий.

Когда он проснется и обнаружит, что меня нет на месте, поймет, что вот так беспардонно и жестко, не считаясь с чувствами, могут поступить и с ним. Миша даже записки прощальной не заслуживает. Мой молчаливый уход и так достаточно говорящий, чтобы поставить в наших нездоровых отношениях точку.

Интересно, как далеко до населенного пункта? Трактор далеко может заехать, конечно, но не хотелось бы, чтобы это было дальше нескольких километров.

Нет, точно дальше. Если связь не ловит, а она не ловит. Вытащила мобильный и проверила сеть. Значит до ближайшей вышки далеко. Может пять или десять километров.

Ничего, бодрым шагом я доберусь относительно быстро. Немного сушит с утра, потому что я не догадалась выпить даже стакан воды, но ничего. Скоро буду сидеть в каком-нибудь кафе и попивать кофе или чай.

Прячу варежки в карманы, потому что пальцы в них начинают подмерзать и спешу по лесной расчищенной дороге.

Если забыть о цели моей прогулки, то вокруг очень даже красиво. Стволы вековых деревьев уходят ввысь, заканчиваясь белыми шапками, через которые начинает пробиваться зимнее солнце. Вокруг раздаётся только торопливый скрип моих сапожек и редкие вскрики птиц. Через двадцать минут интенсивной ходьбы лес расступается и я выхожу в поле. Ледяной ветер беспрепятственно хлещет со всех сторон, забираясь под мою куртку и я с надежной смотрю на новый участок леса, виднеющийся впереди. Убраться с открытого пространства хочется как можно скорее. Глаза слезятся, щеки и нос от ветра уже не чувствуются.

Почти бегом добираюсь до новой полосы леса и останавливаюсь постоять, чтобы отдышаться. Все же, нужно увеличить в зале время на кардио, слишком я неподготовленная для подобного рода прогулок.

Сделав глубокий вдох и выдох, опять семеню по дороге. Уже не так бодро, но все еще очень упрямо. Мама учила никогда не сдаваться. Даже если все вокруг против тебя – делай так, как считаешь нужным. Жизнь одна, живешь ее для себя, не для других. Главное не потерять себя.

И я не потеряю, только выберусь отсюда и все. К черту школу с ее бесконечными уроками и нравоучением начальства. Я же переводчик, столько языков знаю, найду себе что-нибудь поприличнее и заживу. Посудомойку куплю, сделаю ремонт, который миллион лет хотела, но все руки не доходили. Разберусь с Леной и Вадимом. Схожу к психологу на всякий случай.

Чувствуя, что опять запыхалась, останавливаюсь и озираюсь по сторонам. С правой стороны в лестной прогалине на белоснежном искрящемся снегу что-то мелькает и я пытаюсь присмотреться. Разворачиваюсь в сторону обочины и промаргиваюсь, даже щурюсь, чтобы понять, что мне не показалось.

Есть движение.

Плавное и еле уловимое, отливающее серебром.

По позвоночнику пробегает мороз.

Волки.

Безумный страх наполняет всю меня до краев. Стая замерла и прижалась к снегу. Они тоже заметили, что за ними следят. Как давно они идут следом? Как давно выслеживают?

В голове стреляет тысяча и одна картинка из новостей, как какую-нибудь несчастную растерзали собаки в промзоне или насмерть загрыз медведь, волк, стая. Меня от таких новостей всегда передергивало, даже замерзнуть заживо не так страшно, как если тебя будет терзать десяток голодных зверей. По живому, неумолимо отгрызать от тебя части, пока не останется ничего.

Боюсь пошевелиться и понимаю, что смысла бежать нет. От них не убежишь, только сильнее распалишь азарт охоты за слабой добычей и призовешь смерть. Беспомощно оглядываюсь по сторонам, в надежде на присутствие хоть какого-нибудь укрытия. Но вокруг пусто. Гладкие стволы деревьев уносятся вверх, вокруг снежная гладь и дорога. Трактора не слышно уже давно и на мои крики никто не явится.

Под курткой как все равно наступило лето, морозный воздух перестал беспокоить, а вместо него опаляющий страшный жар разливается по венам от осознания того, что со мной будет. Движение передо мной возобновляется и волки больше не идут следом, на приличном удалении. Это не нужно. Стая поняла, что их слежка больше не является тайной и осмелела, начала надвигаться на меня открыто.

Как загипнотизированная слежу за их осторожным крадущимся движением. Сколько их, глаза перескакивают с одного на другого, лихорадочно считая противников. Шесть.

Противников…. Даже звучит смешно. Это мои убийцы, самые настоящие и неумолимые. Жалость не для этих голодных животных, выживающих в ледяном, застывшем лесу. И осуждать их я не могу, все хотят кушать, а уж если еда сама идет к тебе, то кто станет отказываться?

Но жить так хочется. Увидеть маму, сказать, как сильно люблю. Моего единственного и самого важного человека в жизни. Она столько сделала для меня, а я даже не за все поблагодарила. И, наверное, слишком редко говорила ей о том, насколько она значима для меня.

– Мама, – маленькое облачко пара со слабым рыданием вырывается из напряженного горла. Абсолютно иррационально всегда просишь помощи у того, кто для тебя тот самый центр, к кому бежал с разбитой коленкой, от соседского индюка или просто чтобы положить голову на теплые колени и почувствовать прикосновение шершавой ладони. Услышать, что все сможешь, что все у тебя будет хорошо, – помоги…

С каждой секундой волки приближаются. Уже не прячась и не прижимаясь. Идут нагло, понимая, что добыче некуда деться. Вожак впереди, остальные рассредоточились за ним.

Еще немного и смогу рассмотреть их звериные глаза и оскалы, на которые солнце льет своей яркий зимний свет сквозь дыры в шапках высоких деревьев.

Господи, пожалуйста, я не хочу так.

До меня всего десяток метров и стая замирает, прислушивается и пригибается к земле. Мне ничего не слышно и я боюсь оторвать взгляд от вожака, который смотрит на меня не мигая. Он словно гипнотизирует. Через пару мгновений гул приближающегося автомобиля долетает и до меня.

Я стискиваю зубы, молясь, чтобы это был Миша. Больше и некому ехать с той стороны. Он отчаянный, сильный, крепкий мужчина, он поможет. Только бы успел.

Где-то в удалении, на периферии зрения, мелькает черное пятно и несколько волков начинают потихоньку пятиться назад. Раздаётся резкий звук автомобильного сигнала и еще двое из стаи разворачиваюсь в сторону леса, унося ноги.

Только бы успел, Господи, пожалуйста, Миша!!!

Нервы совсем на пределе, все внутри стянуто тонкой леской. Я даже дышать нормально не могу, лишь хриплыми поверхностными урывками. Мои глаза в плену вожака, который не намерен отступать. Несмотря на шум и приближающийся автомобиль, он делает последние быстрые шаги по снежному насту и застывает всего в паре метров от меня.

Машина совсем рядом, я слышу ужасный, разрывающий тишину леса звук, он окончательно пугает стаю. Но только не вожака, он слишком упрям и голоден. За свою добычу готов побороться даже с человеком с оружием.

Стою не шелохнувшись, всем своим телом ощущая присутствие Миши. Хочу развернуться к нему, укрыться в его руках, но стоит мне только сделать шаг и волк кинется. Любое мое движение спровоцирует прыжок.

Облизываю дрожащие и пересохшие губы, вздрагиваю, понимая, что расстояние сократилось до критического и с ужасом осознаю, что в мою сторону летит серая оскалившаяся громадина. Его белые клыки и огромные адские глаза жаждут лишь одного – меня. Не успеваю зажмуриться, просто не могу физически прикрыть веки, чтобы закрыться от этого кошмара.

Еще один разрывающий тишину выстрел и перед моими глазами застилает кровавый туман из брызг. Резкость зрения падает и я лишь слышу, как под моими ногами с грохотом приземляется тело.

– Миша, – с треском вырывается из меня и я делаю неверные шаги назад, упираясь в каменную грудь за мной. От напряжения все тело скованно, рот жадно хватает воздух и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть наверх.

– Убежала? – с хрипом вырывается из Миши и мой локоть сжимается в стальной хватке. Его глаза абсолютно безумные и дикие, сродни тем, что я видела только что у зверя, который хотел меня загрызть. Отшатываюсь от Миши, но он только со злостью встряхивает меня, как тряпичную куклу, – убежала?

– Пожалуйста, – вытаскиваю, наконец, руку из кармана и сбрасываю варежки. Ладони тянутся к лицу, где слезы смешиваются с чем-то пахнущим ржавчиной и безумием. Провожу ладонью по глазам, стирая влагу, что слепит и мешает видеть. Тянусь к Мише и робко прикасаюсь к щеке, оставляя красный след от своих пальцем, – Миша. Пожалуйста.

– В машину, – швыряет он меня в сторону капота и видя, что я не в состоянии идти сама и совсем дезориентирована, сам тащит в сторону пассажирской двери, – блядь, Снежа! Ты совсем без мозгов. Тупая безмозглая дура! – меня запихивают на пассажирское сиденье и пристегивают ловкие пальцы, – сука, как тебе в голову пришло тащиться через лес?

Его рвущий перепонки голос вдавливает в сиденье и заставляет молчать. Прав, во всем прав. Какая же я дура, чуть насмерть не загрызли ведь.

Бросаю последний затравленный взгляд на тушу волка, лежащую перед машиной. Серебристая шерсть раскрашена красным и головы совсем невидно. Вокруг волка растеклось кровавое пятно.

Вот так и мои останки могли бы здесь лежать. В такой же луже. Не было бы больше Снежаны вообще. Какая же дура.

Миша стремительно обходит капот, забирая оттуда ружье и заваливается в салон. Оружие летит на заднее сиденье, и он с таким же диким выражением еще раз осматривает меня с ног до головы. Пальцы крепко сжаты на руле и только сейчас я замечаю, что одна ладонь перевязана какой-то тряпкой и вся вымазана в крови. Откуда это?

– Миша, – бросаю умоляющий взгляд на него. Сжимаю на коленях ладони и стараюсь не смотреть на них, потому что на коже видны следы крови. Наверняка, во время выстрела попала и на меня. Куртка темная, но стоит до нее дотронутся, и я пачкаюсь в кровь.

– Лучше помолчи, – травмированная рука со всей силы ударяет о руль и повязка окончательно промокает и становится красной, – блядь, Снежа!

Дорога обратно до домика проходит в гробовой тишине, но воздух в салоне настолько сгустился, что его можно резать ножом. Не могу оторваться от Мишиного профиля, устремленного на дорогу. Губы нервно подрагивают, желваки на скулах застыли как камни и стеклянные глаза смотрят через ветровое стекло.

Он только что убил. Да, зверя, не человека. Но убил. Ради меня.

Тихонько сглатываю и очень осторожно прикасаюсь к наспех перевязанной руке. Миша дергается и шипит, но в мою сторону даже не смотрит. Понимаю, что разбудила в нем дьявола и мне это еще аукнется.

От страха уже перед Мишей забиваюсь в угол машины и обнимаю себя руками. Глаза расфокусировано смотрят в лобовик, где место из которого я так неосторожно убежала, уже появилось на горизонте.

Двор перед домом больше не выглядит нетронутым и девственным, с обратной стороны дома тянутся следы автомобиля, который с трудом продвигался по снегу, буксовал и застревал. Видны следы откапывания. Лопата, несколько досок, утопленных в снег. Мише было тяжело добраться до меня на машине.

Мои идиотизм приобретает в моих же глазах вселенские масштабы. Миша не знал, как давно я ушла и как далеко, поэтому бежать пешком за мной и не отважился. Но машину через нерасчищенный двор протащить оказалось непросто. Он спешил, волновался, поранился. Наверняка, проклинал все на свете и меня дуру. Но не бросил.

Машина с разгона врезается в снег и буксует. Миша матерится и смотрит на меня недобро.

– Выходи, – цедит он неожиданно севшим и спокойным голосом.

– Миша, – жалобно смотрю на него.

– Выходи, Снежана, – в интонациях появляется предупреждение и я всхлипываю. Неверные пальцы с трудом нащупывают кнопку ремня безопасности, но я так и не отваживаюсь на нее нажать. Просто сижу, сжавшись на сиденье в комок и закрыв лицо ладонями. Не хочу я никуда идти. Не хочу!

– Блядь, – его голос срывается на рык и пассажирская дверь хлопает так, что кажется странным, что стекло в ней до сих пор цело. Через минуту моя дверь распахивается и сильные руки буквально вырывают меня из салона, сдирая защитный ремень. Я упираюсь ему в грудь, пытаясь вырваться, но хватка не ослабевает, несмотря на топкий снег вокруг нас. Миша упрямо тащит меня к входной двери и буквально забрасывает внутрь.

– А у тебя хорошо получилось вчера изображать из себя хорошую девочку, даже учить не надо, – он с силой хлопает дверями и начинает срывать с себя куртку, – понравилось от меня бегать?

– Миша, не надо, – пячусь от него, выставляя ладони вперед. Я слишком выпотрошена ужасом, дорогой и холодом, чтобы проявлять хоть какое-то физическое сопротивление. Но и к его агрессии, направленной на меня, не готова. Я не выдержу.

– Надо, блядь, – орет он так, что даже окна вздрагивают, – тут пятьдесят километров до ближайшей деревни и в прошлом году волки загрызли охотника. Как тебе в голову пришло идти одной через незнакомый лес? Дура, ты бы не дошла, замерзла нахрен на таком морозе!

– Я хотела уйти, – пячусь от него в сторону кухни, оставляя после себя лужистые снежные следы.

– И как? – Миша надвигается на меня как каток, – получилось? – его голос становится тихим и вкрадчивым.

– Я больше не буду, – мои ладони беспомощно свисают по швам.

– Ты блядь, как нашкодивший ребенок. Не будет она! – пальцы бесцеремонно расстегивают замок на куртке и стаскивают ее с меня. На пол лети шапка и Миша вытряхивает меня из ботинок и флисового костюма, оставляя в тонкой майке и шортиках, которые я поддела вместо белья, – один раз научу и конечно не будешь.

Миша стремительно исчезает за кухонной столешницей и начинает рыться в ящике, полностью вытаскивая его и бросая на стол. В его руках появляется длинная пластиковая стяжка, которой он легко перетягивает мои запястья. Я только смотрю за его действиями, не в силах вымолвить даже слова. Мишины глаза больны и безумны, достучаться до него не получается.

Он рывком тянет меня за стянутые руки в сторону гостиной, по пути скидывая с ног ботинки и оставаясь в джинсах и майке. Картина на стены летит на пол с грохотом, а мои руки повисают на металлическом крюке, торчащем из стены. Слабо дергаю запястьями, оглядываюсь на Мишу и кусаю до крови губы.

– На всю жизнь запомнишь, – пряжка ремня на его поясе щелкает и выделанная кожа скрипит в его сжатой ладони.

– Не надо, – упираюсь лбом в шершавую стену и жмурю глаза.

За мной слышится звук рвущейся на спине майки и дрожащие пальцы с нажимом едут по позвоночнику.

– Нет – нет – нет, – качаю головой и в ответ мою кожу обжигает ударом, от которого весь воздух из легких выбивается и я захожусь в крике. Боль растекается в каждую клеточку тела, разрушая и выворачивая, заставляя рыдания вырываться из груди.

– Чуть заживо не сожрали, – доносится до меня бешеный крик.

– Не надо, не смей меня бить, – бьюсь локтями и коленями о стену, – я не хочу! Не хочу! Не надо! Стоп! Ты меня слышишь, стоп!!!!

Дыхание за моей спиной свистит и рвется из мужской груди и я все жду следующего удара, дрожа всем телом и бессильно рыдая. Но минуты тянутся, а удар все не следует.

Ремень падает на пол с глухим звуком и Миша разрезает ножом стяжку на моих запястьях.

– Иди к себе, – раздается сдавленно и холодно.

И мне два раза повторять не нужно. Опрометью взбегаю по ступенькам и залетаю в спальню. Приваливаюсь спиной к двери и сползаю на пол. Ладони обхватывают колени и я утыкаюсь в них, рыдая от пережитого ужаса и шока. Все тело колотит в нервном отходняке, даже зуб на зуб не попадает. Жива. Осталась жива. И черт с ним, со всем остальным. Господи, мне не сожрали заживо и я здесь. Жива!

Немного оправившись от адреналинового шока, я поднимаюсь на ноги и, пошатываясь, отправляюсь в ванную. Сразу отворачиваюсь от зеркала, чтобы не видеть своего в нем отражения. Кожу стягивает от запекшейся на ней крови волка и видеть себя в ней я не хочу.

Нажимаю на горячую воду в душе и шагаю под тропический ливень. Ладони упираются в кафель, мокрые волосы оттягивают голову и по спине раздается горячая барабанная дробь. Как не пытаюсь удержаться на ногах, но все равно складываюсь и растягиваюсь на полу. Сворачиваюсь в позу эмбриона и потихоньку дышу.

Этот день теперь смело можно помечать в календаре как второй день рождения и я однозначно буду его праздновать. Миша, мой ангел – хранитель, хоть и с черными крыльями и адовыми глазами, но все равно ангел. Спас. А я даже спасибо не сказала.

Отлежавшись в душе и немного придя в себя, поднимаюсь на ноги и заворачиваюсь в пушистый махровый халат. Сейчас все хочется трогать, смотреть, ощущать. Я же живая. А всего этого могло со мной и не быть.

Отжимаю волосы полотенцем и прочесываю пальцами, распределяя по плечам. Решительно смотрю на двери. Миша обычный человек и нечего его бояться. Да, был зол, хотел наказать. Но остановился же. Хватит моего постоянного упрямства, только не сегодня.

Все же с легкой опаской выскальзываю из спальни и тихонько спускаюсь по лестнице, проверяя как там обстановка. Одежда все так же валяется по дому, лужи вокруг моей и его обуви расползлись, картина с разбитым стеклом лежит на полу.

– Ладно, хватит трусить, – шепчу себе под нос и на цыпочках иду в гостиную.

Миша сидит у прозрачной стены с видом на лужайку и застрявшим в снегу внедорожником. Его спина привалена к спинке дивана, в руках бутылка виски, из которой он потихоньку отпивает.

– Завтра откопаю и отвезу тебя в город, – тычет он бутылкой в сторону машины и прикладывается к горлышку.

Я со вздохом смотрю на машину, которую монотонно заваливает снегом и качаю головой. Похоже, улучшение погоды было временным.

– Хорошо, – присаживаюсь перед ним на колени и осторожно беру его израненную ладонь в свои, – ты не против, если я посмотрю? – заглядываю в глаза, которые все так же смотрят мимо меня.

– Не против, – Миша отставляет бутылку и врезается в меня своими голубыми арктическими льдинками. Похоже, основная буря улеглась и теперь он снова стал привычным и собранным Мишей, которого я знала.

– Сейчас вернусь с аптечкой, – провожу пальцами по кровавой повязке и аккуратно кладу его руку обратно на пол. На кухне выпиваю стакан воды, чтобы хоть как-то вернуть себе потерянную с утра влагу и забираю с верхней полки коробку с аптечкой. Ее я приметила еще вчера, пока занималась готовкой салата и искала специи. Как это было давно…

Возвращаюсь к Мише и присаживаюсь на колени. Аккуратно разрезаю ножницами узел на ладони и стаскиваю с нее пропитанную кровью ткань.

– Порез небольшой, но глубокий, – прикусываю губы и открываю бутылочку с перекисью.

– Жить буду? – усмехается Миша и опять отпивает из бутылки.

– Будешь, – перехватываю у него бутылку и делаю обжигающий глоток, от которого все тело передергивает, – почти не кровоточит, так что сейчас обработаю и заклею пластырем.

Наливаю на большой кусок ваты перекись и протираю место вокруг раны и всю ладонь, чтобы максимально стереть кровь. От ее вида меня уже мутит, но я стараюсь не подавать вида. Заклеиваю пластырем и складываю все обратно в аптечку.

– Лучше бы швы наложить, – опять беру его ладонь в свои и осторожно поглаживаю подушечками пальцев горячую кожу, – спасибо.

– За что? – уголок Мишиной губы слегка дергается и криво едет вверх.

– За то, что спас мне жизнь, – всматриваюсь в его прозрачные глаза, в которых на секунду вспыхивает удивление.

Черт! Да умею я быть благодарной и не такая дура, как Миша себе придумал.

– В город, значит, завтра? – оборачиваюсь на скрывающуюся под усиливающимся с каждой минутой снегом, машину и возвращаюсь к нему.

– Да, – его голос становится задумчивым, – до обеда отрою и завезу куда хочешь. Хватит, Снежа.

– Ты прав, – с облегчением усмехаюсь сама себе. – Хватит.

– Не могу рядом с тобой, крышу сносит. Да и вся затея была глупой с самого начала.

– Была…

– Мне казалось, тебя зацепило так же сильно, как и меня в ту ночь. Но это не так, я ошибся.

Прикрываю глаза и молчу. Зацепило, Миша даже не представляет как. Поэтому и сопротивлялась так отчаянно. Страшно. И в первую очередь оттого, что оказывается, я совсем себя не знаю. Как вообще можно себе признаться в том, что нравится, когда тебе причиняют боль. Порка. Серьезно? Я же не настолько больная.

Все эти извращения прерогатива вот таких пресыщенных жизнью, как Миша. Когда все можно, когда ты все попробовал и надоело. Вот тогда и доходит дело до всяких извращений.

А я простая училка. У меня опыт всего два мужчины в прошлом. Обычный скучный секс, не всегда приводящий к оргазму. А потом Новый год и этот взрыв. Адреналиновый секс в туалете. В туалете!!! Да как я докатилась до такого? А на балконе. В мороз? В минус двадцать пять? Блядски прыгать на голом мужике и позволить ему даже не предохраняться.

Безумные секс сразу с двумя мужчинами одновременно. Они брали меня друг у друга на глазах. Вместе. А я бесстыдно кончала, просила еще, сама проявляла инициативу. Как я могла? Это же грязь для нормальной женщины. Я зарекалась не жалеть. Сделала и сделала. Но потом все равно накрыло, я начала стыдиться себя такой и воспоминания захотелось похоронить. Начала цепляться за Вадима. Такого нормального и обычного. Как те, кто был у меня до него. Я увидела в нем шанс все отмотать и опять стать такой, как раньше. Не выходило, но я продолжала себя уговаривать и пытаться из последних сил. Проблема стала тем самым большим слоном в тесной комнате, которого ты слепо не хочешь замечать.

Но хуже всего было то, что Миша продолжал звонить. Я же ждала этих звонков каждый день, чтобы удостовериться, что он все еще обо мне помнит. Но не брала, понимая, что ни о каких отношениях не может быть и речи. Как может нормальный мужик хотеть женщину, с которой у него был тройничок по пьяни? Не начинается с такой ошибки ничего хорошего.

Неужели и так не ясно, чего я хочу? Чувствую, как к лицу приливает краска и отвожу глаза. Вот сейчас Мишин напор очень бы пригодился, но он просто сидит и не двигается. Манит собой, своим горячим дыханием и мужским терпким запахом.

– Тебя, – выдыхаю совсем тихо и смотрю вниз на свои ладони, которые я до боли сжала в замок.

– Но ты же понимаешь, Снежа, что милого и романтичного мальчика из меня не получится. Ты сама сказала, кто я, – в его хрипловатом голосе отчетливо слышны насмешливые нотки.

Сказала…

Все прекрасно знаю и понимаю.

А еще вынуждена себе признаться, что милый мальчик мне и не нужен. Я хочу Мишу таким, способным защитить меня, вырвать из лап неминуемой смерти, готовым даже убить. Все эти качества не присущи ранимым мальчикам. Они могут концентрироваться только вот в таком мужчине, большом, решительном, бескомпромиссном, четко понимающем, чего он хочет и не согласным на меньшее.

И это заводит. Чертовски. То, что Миша именно такой.

Таким я видела его с самой первой встречи, таким он врезался в мое сознание и захватил его. Я глупо бежала, упрямилась и злилась не только на него. Злость была такой сильной еще и от осознания того, что рядом с ним я сдаюсь, поддаюсь ему и его безумию.

Дело во мне.

Миша для меня с первой же встречи не был простым любовником на одну ночь. Уже тогда я безумно хотела большего, но понимала, что ему этого не нужно. Ни тогда, ни сейчас, Миша не говорит о нормальных чувствах или отношениях. В его глазах горит лишь желание и похоть. Он хочешь мое тело. И я уверена, предложил бы деньги, если бы был уверен, что я возьму.

А я хочу его целиком.

Страсть и чувства, что она разжигает в груди опасная штука… и если Миша сделал столько, чтобы я оказалась здесь, то возможно у нас и будет шанс. Эти две недели только наши. И когда они закончатся, ему будет так же сложно отпустить меня, как и мне его.

– Миша, – кусаю губы и нерешительно поднимаю на него глаза, – я хочу попробовать то, что ты предлагаешь.

– Будешь послушной девочкой? – голос становится бархатным и чувственным. Пальцы легко поглаживают меня по щеке и цепляют подбородок, – что скажешь?

– Буду, – нетерпеливо облизываю губы и смотрю как его подрагивают и изламываются в ухмылке.

– Такой, как сегодня? – большой палец проезжается по моим влажным губам и прикасается шершавой подушечкой к кончику языка во рту.

– Такой, как ты захочешь, – убираю его руку и подаюсь вперед, чтобы поцеловать такие манящие меня губы. Я хочу попробовать. Узнать обо всем, что ему нравится и понравится ли это мне. Страх перед ним ушел. Если Миша остановился в такой критический безумный момент, услышав мое «стоп», то сможет контролировать себя со мной и дальше.

– Ты сама попросила, – его ладонь уперлась мне в шею и сжала, удерживая на расстоянии и пресекая инициативу. Миша сам легко подался вперед, потерся о мою щеку своей, проехался губами по линии подбородка, прикоснулся к уголку губ. Я лишь нетерпеливо продолжала теребить пальцами его футболку и не отваживалась на большее.

– Идем, – пальцы на шее сомкнулись сильнее и потянули вверх, заставляя встать на ноги. Я растерянно посмотрела за окно, где машину припорошило окончательно и сейчас можно было рассмотреть под снегом лишь ее очерченные контуры. Никуда мы отсюда в ближайшее время не уедем.

Миша сжал мой локоть и подтолкнул к центру гостиной, заставляя остановится там. Его пальцы бесцеремонно дернули за пояс халата, который сразу поехал и развязался, не сдерживая больше ткань, которая разъехалась на груди, обнажая полоску кожи.

Захотелось укрыться от его пытливого взгляда, скользнувшего от яремной впадины до пальчиков ног, но я не посмела закрыться. Миша увидел легкое смятение у меня на лице и прикусил губу. Ему все нравится. И моя внутренняя борьба с самой собой тоже.

Мужские пальцы грубо столкнули халат с моих плеч, от чего ткань мягко опустилась кучей у моих ног. Я задышала интенсивнее, видя как жадно и внимательно Миша рассматривает мое тело. Пальцы очертили ключицы, легли на колыхающуюся от волнения грудь и сжали розовые соски.

– Вот сейчас и проверим, насколько послушной ты готова быть, – с легкой издевкой произнес он и поднял с пола ремень, который валялся в стороне. Провоцирует все время и проверяет мою решимость.

Дыхание сразу остановилось и иголочки страха расползлись по телу. Черт, он не сделает ничего слишком ужасного. Я верю.

Мягкая выделанная кожа коснулась моего живота, поехала вверх и пальцы, вместе с ремнем подняли мой подбородок наверх.

– Может хочешь сказать стоп? – прозрачные глаза пронзили арктическим холодом.

Я лишь покачала головой и сосредоточилась на его губах.

– Умница, – Миша обошел меня вокруг и пальцы коснулись воспалённой кожи, где он полоснул ремнем совсем недавно. Ощущения были покалывающими, терпимыми и даже возбуждающими, заставляющими кровь быстрее бежать по венам, – заведи руки за спину, – раздалось вкрадчиво на самое ухо.

Беспрекословно подчинилась и мои запястья оказались сжаты в кольце ремня. Сзади послышался шум снимаемой и падающей на пол одежды. Я замерла в предвкушении. Все мое естество жаждало лишь одного, его прикосновений. Грубых, мужских, властных.

Миша прижался к спине своим твердым телом и меня словно ошпарило кипятком. Его ладони бесцеремонно сжали мои бедра и гулкий шлепок со звоном обрушился на все еще чувствительную кожу ягодиц.

– Понравилось бегать? – прозвучал издевательский вопрос.

– Нет, – я покачала головой и зажмурилась. Дурацкая была идея с побегом. Дурацкая и детская. Полностью в моем репертуаре.

– Хочешь еще? Может тебя отпустить? – ладони грубо сжали грудь и я почувствовала горячее прикосновение его члена, который проехался по ягодицам и копчику.

– Нет, – судорожно сглотнула и ладонь властно надавила мне на плечи, заставляя подогнуть колени и опуститься на ковер.

– Сейчас ты мне очень нравишься, – раздался хриплый возбужденный голос на ухо и моя щека оказалась прижатой к высокому ворсу ковра. Горячее дыхание за спиной стало совсем рваным и меня придавило тяжестью мужского тела.

Пальцы огладили бесстыже отставленную попу и горячая головка члена уперлась во влажный и горячий вход. Мгновение и все тело прошило сладким удовольствием, смешанным с легкой болью из-за приличного размера Миши.

Я выдохнула и расслабилась, полностью отдаваясь безумию, что сейчас происходило между нами.

Миша не нежничал, он наказывал, раз за разом врезаясь в мое податливое тело. Грубо, мощно, на всю длинную. И мне нравилось, глаза сами закатывались от удовольствия, а с губ срывалось его имя, смешанное с криками и стонами.

Хотелось еще, больше, до самого предела. На мою шею легка горячая ладонь и потянула наверх, перекрывая доступ к кислороду, жесткие губы впились в пульсирующую венку, проложили мокрую дорожку до уха и буквально вгрызись в податливый рот, гася все звуки.

Миша наращивал скорость до сумасшедшей, заполняя все пространство вокруг звуком пошлых шлепков наших тел. Внутри все горело и сжималось в ожидании подступающего оргазма. И он будет мощным, это чувствовалось по тому, как жар из центра живота расползался по всему телу, накатывал адреналиновым безумием этого дня. Задышала чаще, поверхностнее, теряя последний разум.

– Жди меня, – раздалось сипло в ухо и взрыв, который должен был случиться отступил, лишь запредельно повысив чувствительность и превратив огонь внутри в пожарище. Я стиснула зубы и растворилась в Мишиной гонке, чувствуя как и его добивает. Тяжелое тело надо мной окаменело и замерло, освобождая удерживаемый взрыв внутри вместе с выстрелом горячей спермы. Мой собственный оргазм послушно последовал за ним. Разрядка накрыла мощно, до срыва голоса и неконтролируемой дрожи. Тело било в сладких спазмах и Миша каждый раз добивал, подаваясь синхронно вперед.

Горло засаднило от криков и я облизала губы, чувствуя что все еще похоронена под Мишей. Тяжело, но безумно хорошо и правильно сейчас.

Не хочу ничего анализировать, потом, когда все закончится – у меня будет на это время. А сейчас никакого анализа. Только он и я.

Миша отстранился и сдернул ремень с моих запястий, которые ныли. Я растеклась по ковру и перевернулась на спину, рассматривая своего любовника.

Захватывающее зрелище. Миша хорош. Большой, тренированный, с четко очерченными мышцами и рельефным прессом. Хорош и знает об этом.

Смотрит сверху как победитель на своей трофей. И я готова им быть сейчас для него. Сопротивляться нет ни сил ни желания.

– Ты же не думаешь, что мы закончили? – усмехается довольно.

У меня хватает сил, только чтобы покачать головой. Я вообще ни о чем думать не могу.

Миша опирается на ладони по обе стороны от моего лица и продолжает смотреть. Глаза бегают по лицу и расметавшимся вокруг него волосам, будто пытаются впитать все детали моей внешности, запечатать их в памяти.

– Так прекрасна, – его взгляд становится жестким, – я бы ни за что не отдал тебя какому-то волку. Ты – моя.

– Твоя, – отвечаю чуть слышно и веду пальчиками по его идеальным чертам. Мишу не портит ничего и даже появившиеся морщины лишь добавляют образу брутальности и мужественности. На него хочется смотреть и смотреть.

Прикрываю глаза, когда его губы прижимаются к ключице, чувствую как острые зубы прикусывают кожу и выгибаюсь, опять хватаю ртом воздух. Миша скользит зубами по груди, прикусывает и оттягивает соски, сжимает кожу на животе. Его укусы болезненные и возбуждающие. На коже наверняка останутся метки, которые заставят еще несколько дней с содроганием вспоминать о моей встрече в лесу со стаей и представлять что было бы, если бы шесть голодных челюстей вонзились в мою плоть.

Миша и сам сейчас как хищник, но от него уже не убежишь.

Меня снова наполняет толчками, раскалывающими и распаляющими. Тело не отошло еще после первого оргазма, все внутри чувствительно и откликается мгновенно. Иступлено царапаю его грудь, хватаюсь за плечи, впиваюсь губами в шею и опять теряю контроль.

– О боже, как хорошо, – распластываюсь под ним и захожусь во втором оргазме.

Прикрываю глаза и проваливаюсь куда-то в себя. Слишком этот день был насыщенным. Моему мозгу требуется перезагрузка, возможность отключиться и разложить все по полочкам, чтобы проснувшись посмотреть на все произошедшее свежим взглядом.

Чувствую, как мое тело отрывается от ковра и прижимается к Мишиной груди. Обвиваю его шею ладонями и прижимаюсь губами. Не хочу отлипать от него ни на секунду. После череды шагов по лестнице и коридору, меня вносят в комнату и опускают на кровать.

Миша хочет разомкнуть мои пальцы, но я только сильнее их сжимаю и утыкаюсь лицом в его шею. В ответ раздается протяжный вздох и он вместе со мной забирается под одеяло.

Жмусь к его груди, веду носом по коже и закидываю на Мишу ногу. Хочу чувствовать его как можно ближе. Пару минут мое дыхание восстанавливается и выравнивается. По спине порхают мужские пальцы, в висок доносится легкий ветерок дыхания. Меня, наконец, отпускает и сознание погружается в сон.

Сновидения прерываются фазами покоя, чтобы потом снова ворваться в них оглушающими звуками выстрела, ржавым запахом брызнувшей на меня крови. Золотисто – желтые глаза все не отпускают, заставляют всматриваться в их бездну, в которой лишь голод и поджидающая меня смерть. Смертельный оскал обнажается и летит на меня, заставляя цепенеть, молиться о пощаде и громко кричать.

Мне кажется я кричу на самом деле и далеко не один раз, но теплые надежные объятья окутывают раз за разом, заставляя вынырнуть из отчаяния и страха, почувствовать себя вновь живой и в безопасности.

Над ухом раздается успокаивающий шепот и я постепенно прихожу в себя, забываюсь, погружаюсь в сон, чтобы через какое-то время все повторить.

Проснувшись утром первое, что я чувствую, это напряжение в пальцах. Открываю глаза и понимаю, что все так же цепляюсь мертвой хваткой за Мишину руку. Он мирно дышит, раскинувшись на кровати, а я подобно зверьку обвила его своими конечностями.

Судя по напряжению в теле, так я вела себя всю ночь. Улыбаюсь его выдержке и рассматриваю красивый профиль.

– Сейчас хотя бы отпустишь? – раздается хрипло и губы разъезжаются в улыбке, – у тебя стальная хватка.

– Так уж и быть, – тихонько бормочу и убираю с его тела ногу и руку, – можешь быть свободен.

– Спасибо, – Миша поворачивает ко мне лицо, – ты много разговариваешь во сне.

– А еще кричу и зову маму, судя по всему, – вздыхаю и утыкаюсь лицом в подушку.

– Это стресс, – он поднимается на ноги и потягивается всем телом, – я в душ.

– Давай, – провожаю Мишину спину, когда тот скрывается в дверях моей спальни и укутываюсь обратно в одеяло.

Вот и закончилась мой побег попыткой быть съеденной заживо волками и потрясающим сексом с садистом Мишей.

Точно больная.

Обычно на стрессе люди страдают, копаются в себе, истерят. Им вообще не до низменных потребностей. А ты забралась к Мише в койку и пообещала быть послушной.

Рехнулась ты, Снежана…

Поднимаюсь с кровати, все еще кутаясь в уютное одеяло и так в этом коконе и подхожу к окну. Снежная буря утихла и пейзаж за окном опять выглядит девственно нетронутым. Все следы вчерашнего безумия похоронены под белым покрывалом. Будто и не было ничего.

С тихим вздохом разворачиваюсь в комнату и сбрасываю одеяло на кровать. Ненадолго застываю рассматривая измятые простыни и вспоминая тревожную и полную кошмаров ночь. Все же, без последствий встреча с волками для меня не осталась. Страх и тревога прорвались в мои сны и долго мучили. Хорошо, что Миша был рядом.

От скомканных и смазанных воспоминаний о том, как он успокаивал, целовал и прижимал к себе, каждый раз, когда я вскакивала и орала как дурная, становится теплее на душе. Ради человека, который тебе равнодушен, так стараться не будешь.

Миша, возможно и сам не осознает, что я значима для него. Но это придет, ему от меня никуда не деться, по крайней мере в ближайшее время.

Принимаю бодрящий душ и долго стою перед шкафом, хочется выбрать что-то поэффектнее, но и повода для излишнего самодовольства Мише давать не хочется. Поэтому выбираю нейтральное белое трикотажное платье. Освежает, с рыжими волосами, стянутыми в высокий объемный пучок на голове, смотрится эффектно.

Прислушиваюсь к желудку, который неприятно урчит из-за того, что еды в нем не было довольно давно и спускаюсь на первый этаж.

Тут все так же, как мы оставили вечером, только вода вокруг одежды и обуви высохла. Отношу обувь к порогу, а разбросанные по кухне и гостиной вещи собираю для стирки. Заняться чем-нибудь, что займет руки будет для меня не лишним. Долго держу в руках собственную куртку, пахнущую псиной и ржавчиной. Он впитавшейся и высохшей крови ткань стала дубовой и с багровым грязным оттенком. Опять накатывает страх и фантомные воспоминания. Сердце начинает биться учащенно и кожа покрывается мурашками.

– Решила заняться домашней работой? – сзади меня обнимают крепкие руки и это помогает справиться с напряжением. С Мишей сразу же приходит спокойствие. Горячие губы чувственно целуют в шею и ладони сжимают ягодицы, заставляя вспомнить сколько всего было между нами вчера.

– Моя единственная куртка, нужно привести ее в порядок, – выдаю немного заторможено, потому что все внимание теперь сконцентрировано на жарких объятьях.

– В шкафу у вдоха висит голубой пуховик как раз твоего размера, – зубы тихонько прикусывают мочку уха и куртка из рук кучей оседает на пол.

– Не заметила, – облизываю мгновенно передохнувшие губы.

– Это я уже понял, – Миша со вздохом отстранился, не забыв провести ладонями по полной груди, – что хочешь на завтрак?

– Омлет и кофе, – поднимаю куртку и одежду, – пойду заброшу в стирку. А где стиралка? – осматриваюсь вокруг.

– В подвале есть прачечная, – обойдя меня с одеждой в руках, он направился к кофе машине.

Отлично…

– А подвал где?

– Вон та дверь, – Миша указывает пальцем в сторону двери, рядом с шкафом-купе у входа.

Белая, глянцевая… А слона то я и не заметила.

– Отлично, – направляюсь к ней и спускаюсь по витой лестнице в подвал. По дороге щелкаю кнопкой выключателя и осматриваюсь. Передо мной вытянутый коридор с несколькими дверями. Прачечная находится сразу, дверь в нее приоткрыта и я сразу сваливаю одежду в свободную корзину. Сама возвращаюсь в коридор и продолжаю осматриваться.

Одна дверь ведет в гараж, сейчас пустой. Вторая в кладовку с несколькими холодильниками и полками, забитыми продуктами. Тут можно и всю зиму просидеть, при таком количестве еды. Еще в одном помещении небольшой склады всякой всячины – коробки, швабры, инструменты и прочее.

Замираю перед последней дверью. Она отличается от всех своим ярким алым цветом. Дергаю за ручку. Закрыто. В груди неприятно ноет. Подвал, странная комната. Глупо, конечно, но ассоциации с синей бородой тревожно накрывают. А что если Миша периодически возит сюда вот таких вот ничего не подозревающих девушек и творит с ними все, что его извращенной душе угодно.

Уху… и что? Складывает их трупы за красной дверью? Закатываю глаза и обзываю себя дурой. Смысл? Труп, если что, проще в лесу бросить – тут его волки быстро растерзают и следов не останется.

Из меня вырывается нервный смешок. Уже про трупы думаю. С моей фантазий в такие места нельзя, могу и спятить. Разворачиваюсь на пятках и врезаюсь в Мишу, от которого в испуге отскакиваю и впечатываюсь спиной и затылком в красную дверь.

– Все хорошо? – на лице Миши играет заинтересованная улыбка.

– Да, – спохватываюсь и заливаюсь краской, представляя насколько неадекватной сейчас выглядела, – ты меня напугал. Нельзя же так подкрадываться.

– Я не хотел, – он пожимает плечами, – увидел, что ты такая вся задумчивая стояла вот и решил спросить, все ли хорошо.

– Да все отлично, – расплавляю плечи и гордо марширую мимо Миши, – осматривала твой подвал.

– Нашла что-нибудь интересное? – разворачивается он следом за мной и идет по пятам.

– Гараж, склад, кладовая, прачечная и вон та закрытая комната, где ты хранишь трупы тех, кто на твое предложение не согласился, – оборачиваюсь на Мишу и вижу, как один уголок его губ дергается и раздается заливистый хохот, усиленный эхом в вытянутом и пустом коридоре подвала.

– Снежа, мне определенно нравится твое чувство юмора, – он глубоко дышит, пытаясь отдышаться и широко улыбается.

– Ну если не трупы, тогда что там?

– Не скажу, – становится он серьезнее.

– И вот тут мне нужно испугаться, видимо?– я закатила глаза и вошла в помещение прачечной. Куртка полетела в одну стиральную, светлые Мишины джинсы, мой флисовый костюм и всякие мелочи в другую.

– А ты не боишься? – он стоял подперев плечом косяк двери и неотрывно следил за моими действиями.

– После того, как меня чуть не сожрали заживо? – прижимаюсь бедрами к стиральной машинке и постукиваю пальчиками вытянутой руки по ее крышке, – вряд ли ты сможешь переплюнуть волков, так что нет.

– Думаешь, я безопасный? – его голос и движения стали нарочито небрежными. Миша приблизился ко мне вплотную и навис сверху, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. Ладонь плотно обхватила мое лицо и наши глаза встретились. Его ледяные и мои беспокойные, – что скажешь?

– Я тебя не боюсь, – тихо шепчу ему в самые губы, а сама неосознанно цепляюсь пальцами за машинку и поверхностно дышу.

– Очень зря, – Миша прикрывает глаза и проводит своей легкой щетиной по моей скуле, – волки в лесу, а я здесь.

Он отпускает меня так же быстро и отступает к двери:

– Буду ждать тебя наверху минут через десять на завтрак. Не опаздывай, я этого не люблю.

Оставшись в одиночестве, я присела на небольшой диванчик в углу прачечной и сосредоточилась на крутящемся барабане стиралки. Кровь начала отходить от куртки и закрасила собой всю воду. Опять полезли в голову нехорошие воспоминания, но я быстро постаралась выбросить из головы, не позволяя стать заезженной пластинкой, которая будет меня постоянно мучить.

Да, случилось вот такое ужасное событие в моей жизни. Но это не значит, что теперь нужно начинать бояться каждого шороха рядом. Я все так же буду гулять в лесу у мамы в деревне, потому что волки там не водятся и это безопасно. И даже зимой. Вот как только приеду к ней через пару недель, так и схожу прогуляться.

И Мишу не боюсь, просто робею. Он большой и взрослый мужчина, сильный и властный, но не ужасный и страшный. Это все вещи разные.

Рассеянно проследив за часами на стене, я разумно отправилась наверх, рассудив, что испытывать Мишино терпение на прочность буду в другой раз. Сейчас хочется есть и желательно много. Аппетит проснулся зверский и свернул все внутренности в узел.

– Омлет, – Миша указал на стол, – овощи, бутерброды с сыром и кофе, – он отодвинул мне стул и помог сесть.

– Спасибо, – я втянула в себя запах еды и взялась за вилку, – голодная как волк, – сама же чуть не подавилась от своего каламбура.

– Хорошо, что ты сама это сказала, – он с усмешкой сосредоточился на своем беконе и яйцах, пожаренных всмятку.

– Чем думаешь сегодня заняться? – завела я беседу на отвлеченную тему.

– Хочу откопать двор и машину. Нужно загнать ее обратно в гараж.

– Ты прав, – я бросила взгляд на возвышающийся во дворе холмик, – и часто трактор сюда ездит дорогу чистить?

– Думаешь, когда устроить следующий побег?

– Не думаю, что это понадобится, – беру в руки бутерброд с сыром. Вообще не ем хлеб, но сейчас хочется сделать исключение. Он всегда добавляет сытности любой еде, – уверена, ты отвезешь меня в город, если я тебя об этом попрошу.

– Отвезу, только попроси, – летит мне в ответ, – но на этом все и закончится.

– Я знаю, – запиваю бутерброд крепким кофе. Немного взбодриться мне не помешает. Интересно, что будет дальше и какие забавы помимо ремня его интересуют? Тянет спросить, но и форсировать события не хочется. Слишком все было рвано и дергано эти пару дней, что я здесь. Хочется спокойствия и плавности. Выдохнуть, насладиться моментом затишья за окном и в доме тоже.

После завтрака Миша натягивает на себя куртку, рукавицы и спешит на улицу с лопатой, где принимается откапывать двор от снега. Слежу за ним, присев в тепле на уютном диване и попиваю чай. Миша работает быстро, выдыхая облачка теплого пара, который оседает на светлых волосах и бровях инеем. Настоящий дедушка мороз.

Мне тоже хочется на улицу, вдохнуть свежий воздух и немножко пройтись, поэтому я натягиваю угги и пуховик, которые действительно нашлись в шкафу в прихожей и выхожу на улицу, прихватив с собой чашку с горячим чаем.

Миша уже откопал тропинку вдоль дома и сейчас прокладывал себе путь к машине, увлеченно орудуя лопатой и не замечая меня. Знаю, совсем глупый поступок, но не слепить снежок и не бросить в этого задиристого сноба было выше моих сил.

Тело в распахнутом пуховике с лопай замерло. Ладонь проехалась по волосам и отряхнула с них снег, забралась за мокрый шиворот и вытащила половинку снежка. Ауч, холодно наверное. Я даже поморщилась, закутываясь в свой пуховик сильнее и отпивая горячий чай.

– Воздухом подышать вышла? – развернулся Миша ко мне и в его глазах заплясали адские огоньки.

– Решила спросить, может ты захочешь горячего чая? – невинно хлопнула глазками, будто к снежку и варварской атаке на его шиворот и голову я не имею никакого отношения.

– Ну да, ну да, – тяжело дыша, он отбросил лопату в снег и пружинистой походкой подошел ко мне. Стащил с одной руки рукавицу и обхватил ею мою ладонь с чашкой. Губы прижались к ободку и Миша сделал несколько жадных глотков, – спасибо, действительно очень хотелось пить.

– Пожалуйста, – я тоже отпила горячий напиток, – прогуляюсь вокруг дома, раз тут расчищено.

– Давай, – спокойно раздалось мне в спину и я, внимательно глядя в отражающую стеклянную стену дома, проворно увернулась от летящего мне в спину снежка.

– Ты такой меткий, – обернулась и подмигнула Мише, быстренько скрываясь за углом дома. Он на мои слова только рассмеялся и опять принялся за работу.

Ходить вокруг дома было интересно только первых два круга, затем стало напоминать прогулку осужденного по тюремному дворику – скучно, пейзаж не меняется, за тобой все время присматривают.

Сдавшись, я вернулась обратно в дом и растерла ноги, которые успели довольно сильно замерзнуть. В следующий раз нужно будет хотя бы штаны надеть. Не хватало только заболеть. Пуховик отправился в шкаф, а я на кухню, где внимательно осмотрела холодильник. Раз мужчина занят во дворе, то мне, как его спутнице: временной, угнетаемой, порабощаемой. В голове завертелась куча синонимов, от которых стало смешно и слегка грустно … Короче, следует приготовить мужику мамонта, чтобы он меня саму не проглотил с голодухи.

На нижней полочке обнаружился хороший кусок свинины, который отлично подойдет для запекания, так что ничего сверхъестественного я выдумывать не стала. Справившись минут за десять, я опять отправилась к окнам, чтобы посмотреть как идет работа во дворе. Миша почти отрыл машину, так что через час должен закончить. Как раз и еда будет готова.

Он оборачивается и ловит мой взгляд, который беззастенчиво рассматривает его в одной тонкой кофте и джинсах. Пуховик, в котором стало жарко, был брошен на снег. Миша втягивает воздух носом, ведет ладонью по взмыленной шее и повлажневшим волосам, облизывает губы.

Ммм, красавчик, глаз не оторвать. Прикусываю губу и подхожу к стеклу вплотную. Миша тоже идет навстречу, замирая в метре от прозрачной стены. Рукавицы сдергиваются с рук и летят в снег, руки складываются под грудью и ладонь трет подбородок.

Чего он ждет?

Поднимаю удивленно бровь и одна его ладонь делает характерный жест, а по губам читается:

«Сними»

– Что? – я застываю с открытым ртом и тяну вниз подол платья.

Наглый, беспардонный взгляд застревает на моих губах и скользит по шее. Кончик языка показывается между зубами и с нажимом проходится по ним, а насмешливые глаза смотрят оценивающе и нетерпеливо. Он действительно хочет, чтобы я разделать и показала что там под платьем.

Оглядываюсь на пустой дом за моей спиной, на засыпанный снегом пейзаж на улице и понимаю, что нас тут двое и никто точно подсматривать не будет. Да сюда фиг доберешься сейчас. По коже начинает рассыпаться пупырышками напряжение и пальцы несмело подцепляют подол.

Раздеться так раздеться. Ну что он там не видел в конце концов. Только ощущения странные, будто я в аквариуме сейчас и выставлена напоказ как какая-нибудь экзотическая рыбка.

Кончики пальцев застывают на линии одежды, постукивают, тянут немного вверх, оголяя бедра, но все еще не показывая самое интересное. Слегка покачиваюсь, добавляя сексуальности и Мишин взгляд намертво приклеивается к подолу. Это дико заводит, смотреть на то, как он нетерпеливо переступает с ноги на ногу на снегу и не замечает холода, потому что зрелище перед его глазами само по себе слишком горячее и заставляет кровь бежать по венам быстрее, согревая и распаляя.

Сжимаю ткань на бедрах сильнее и поворачиваюсь попой, медленно обнажаю половинки и смотрю на Мишу из-за спины. Черт, он даже не мигает, только грудная клетка начинает ходить ходуном и руки свешиваются вдоль туловища. У меня от осознания того, насколько сильно Мишино возбуждение и саму начинает потряхивать. Нетерпеливо тяну ткань платья вверх и снимаю его через голову. Неинтересная тряпка летит на пол и я изящно подцепляю заколку в виде длинной заточенной палочки волосах, медленно вытаскиваю, позволяя волосам тяжелым водопадом рассыпаться по плечам и спине, свеситься до самой попы. Закидываю голову и слегка покачиваю, запускаю в шевелюру пальцы и пропускаю через них локоны.

Миша упирается ладонями в стекло и кончики пальцев белеют от напряжения. Он тяжело сглатывает слюну. Стыдливо разворачиваюсь к нему, опустив голову и прикрывая полную грудь и местечко между ног ладонями, посматриваю на него из-под опущенных ресниц и краснею. Вот так откровенно и напоказ раздеваться перед мужчиной мне еще не приходилось. Обычно все более буднично.

То, что происходит сейчас заводит ужасно и хочется продолжить, заставить Мишу сходить с ума.

«Убери руки» читается по губам нетерпеливая команда и я сначала отпускаю грудь, а потом немного нехотя убираю ладонь от треугольничка между ног. Длинные волосы перебрасываю частично вперед, немного завешивая свою наготу. Они приятно щекочут кожу, отливая на выглянувшем солнце медным блеском.

Ладони проезжаются по телу, обхватывают розовые соски, которые от возбуждения и так стали острыми, скользят вниз по животу и средний палец замирает между складочками, слегка разводя их.

Миша матерится следя за моей рукой и нетерпеливо барабанит пальцами по стеклу. Ну сам же хотел шоу, так что… Выдыхаю и проезжаюсь пальцами по промежности, растирая уже скопившуюся там влагу и показывая Мише блестящие пальцы. Опять возвращаю пальцы на возбужденный клитор и легонько его массирую. Все тело прошивает истомой и стоять на ногах становится тяжело. Упираюсь одной ладонью в стекло в том же месте, где Мишина и чувствую его тепло, словно он реально меня касается.

На меня сразу накатывают воспоминания о его терпком запахе, вкусе его кожи, низком и хриплом рычании, когда Миша властно меня берет. Все в животе сразу скручивает спазмом от предвкушения.

Смотрю постепенно пьянеющим взглядом на Мишу, который мечется от моих пальцев, ласкающих себя к лицу и губам, слабо выдыхаю и постанываю, наслаждаясь запредельной развратностью происходящего. Такой открытой и наслаждающейся собой я не была еще никогда и ни с кем.

Пальцы нетерпеливо наращивают темп и меня срывает, заставляя качнуться вперед и упереться лбом в стекло. От оргазма, который накатил мощно и быстро, потрясывает. Так хорошо. Так расслабленно.

Облизываю пересохшие от частого дыхания губы и отклоняюсь от стекла. Миша быстро смаргивает и нажимает ладонью на возбужденный пах. Джинсы в районе ширинки натянулись, показывая насколько ему понравилось то, что он видел. Меня от вида его прикасающегося к своему члену через ткань опять потряхивает и я прикусываю губу.

«Блядь» Миша растирает ладонями лицо и выдыхает большое облако пара, подхватывает со снега рукавицы и начинает медленно натягивать на руки. Мы оба возвращаемся в реальность. Мне становится немного неловко от наготы и я опять прикрываю рукой грудь, на что он скептически выгибает бровь.

Пффф. Разворачиваюсь к нему спиной и подхватываю платье, что валяется на полу, опять натягиваю на себя и тянусь за заколкой, чтобы заколоть пучок на голове. Слежу за тем, как Миша возвращается к работе и с удвоенным усердием принимается расчищать путь от машины к гаражу. Его пробрало, еще как.

Что ж, надо и мне заняться делами. Опять спускаюсь в подвал, где находится прачечная и вытаскиваю одежду из стиральных машин. Перегружаю большую часть в сушилку, а над своей курткой разочарованно вздыхаю, отстирать ее окончательно не получилось. Бурые пятна основательно въелись в ткань. А может оно и к лучшему, не хочу думать о том, как снова надену на себя эту вещь. Откладываю куртку отдельно, чтобы выбросить и потихоньку выхожу в коридор, где взгляд опять цепляется за загадочную дверь.

И что Миша там хранит?

Блин, ну точно не рыболовные снасти. Их на замке держать не нужно, тем более от меня. В груди нарастает неясное волнение и алая дверь манит собой. Осторожно подхожу к ней и опять нажимаю на ручку. Ожидаемо закрыто.

Разочарованно возвращаюсь в прачечную и плюхаюсь на диванчик. Интересно, когда Миша покажет мне, что за ней. А в том, что он точно это сделает, я не сомневаюсь.

Где-то через часа полтора Миша возвращается с улицы весь изможденный и раскрасневшийся. От него так и веет холодом.

– Я приготовила обед, – тихой поступью иду ему навстречу, забирая пуховик и вешая его в шкаф, – устал? – мои ладони проезжаются по промокшему от пота насквозь свитеру и обнимают шею.

– Очень, – пухлые губы трогает едва заметная улыбка и крепкие руки сжимают мою талию, – я в душ. Спущусь минут через десять.

– Хорошо, – пытаюсь медленно отступить, но Миша не отпускает. Его глаза на моих губах и через секунду он сдается, наклоняется вперед и целует.

– Ты была великолепна, – раздается горячий шепот мне в губы.

– Спасибо, – кусаю губы и неловко отстраняюсь. Мысль, что он хвалит меня сейчас за мастурбацию слегка смущает.

После душа Миша возвращается и мы вместе обедаем, затем смотрим телевизор. Я опять приклеиваюсь к его груди, пока Миша лежит на диване и тихонько посапываю, готова уснуть. И как его не срубает после такой физической работы, которой он отдал все утро, не понимаю….

Фильм, который я вроде и сама выбрала, меня больше не цепляет и я отвлекаюсь на небольшую библиотеку, которая собрана на полках, рядом с телевизором. Пальцы порхают над корешками, пока я вчитываюсь в названия и авторов, пытаясь понять, понравится ли мне что-либо. Тут у Миши пара книг по шахматам, книги по бизнесу, какие-то своды законов, даже конституция. Есть книги о металлах, драгоценных камнях, какие-то справочники. Похоже, он тут не только хорошо проводит время, но еще и работает. Подходящей для меня художественной литературы не наблюдается.

Чтобы хоть как-то себя развлечь, вытаскиваю огромный атлас и принимаюсь рассматривать картинки, сидя на кресле недалеко от Миши. Он давно забросил просмотр фильма и сейчас лежит на диване, широко раскинув ноги и подперев лицо пальцами. Расслабленный взгляд опять следит за мной.

За эти дни я привыкла к постоянному его наблюдению и больше не дергаюсь и не раздражаюсь. Это даже естественно и приятно. Мише нравится за мной наблюдать.

– Хочешь бокал вина? – раздается спокойно.

– Почему нет, – пожимаю плечами и захлопываю объемный талмуд. Я мало где была в этом мире, но окинув сейчас взглядом карту, мне кажется, я побывала бы везде. Нужно будет подумать над этим, когда вернусь из нашей с Мишей поездки. Вопрос, что будет с нашими отношениями является открытым.

Миша отправляется на кухню за вином и я следую за ним. Сидеть надоело и хочется немного размять ноги. Останавливаюсь перед кухонным столом и немного разминаю шею, прислоняюсь к кухонной столешнице бедрами и слежу, как Миша выбирает вино в шкафчике для вин.

– Белое, красное?

– Все равно, – пожимаю плечами и слегка покачиваюсь на пятках.

– Просто скажи, чего бы тебе хотелось, – Миша отставляет бутылку и поворачивается ко мне.

– Ммм, вообще я не любитель вина, – убираю с лица выбившуюся прядь, – если честно, больше всего люблю «Сингапурский слинг».

– Сейчас посмотрим, что можно с этим сделать, – он усмехнулся себе в губы и полез по нижним ящикам, извлекая джин и набор ликеров: Вишневый, «Трипл-сек», «Бенедиктин», еще гренадин, ананасовый и лимонный сок, биттер «Ангостура».

– Ты знал, – я стаскиваю со стола бутылку ликера «Бенедиктин» и рассматриваю этикетку, – набор слишком специфический, чтобы случайно оказаться в лесном домике за тучу километров от города и любого бара.

– Знал, – Миша довольно вытащил шейкер и лед из холодильника. Его пальцы принялись виртуозно откручивать крышки, смешивать с помощью мерного стаканчика ингредиенты и перемешивать все это в алкогольно-сладкое безумие в нержавеющем шейкере.

– Ты мог бы стать неплохим барменом, – я зачарованно наблюдаю за его точными движениями.

– Подумаю над этим, если с бизнесом возникнут проблемы, – передо мной появился высокий стеклянный стакан, в который был перелит коктейль, с образовавшейся сверху вкусной пенкой. Миша отправился к холодильнику и вытащил оттуда маленькую баночку с вишенками для коктейлей. Одна приземлилась прямо на мой напиток и следом за ней длинная трубочка, – почему этот коктейль?

Я присела за стол и отпила немного через соломинку освежающий и сладковатый алкоголь .

– «Сингапурский слинг» – это один из самых стремных фильмов, что мне приходилось видеть. В ЧБ и 1990 года, вроде. Однажды ночью наткнулась на него на ютубе. Жуть, но затягивающая. Как и коктейль. Пью не больше трех, потому что хоть и вкусно, но пьянею основательно. Странно, выпиваешь целиком и хмель не чувствуется вообще.

– Очень обманчивое впечатление.

– Да, а потом минут за пять очень медленно и незаметно алкоголь ударят по голове и становится поздно. Прямо как тот фильм. Я еще долго ходила под впечатлением.

– Надо посмотреть.

– Не надо, – качаю головой. С Мишиными наклонностями такое вообще лучше не смотреть, а то мало ли.

– Ладно, – он хмурится и наливает себе белого вина.

– Знаешь, как я понимаю, что уже пьяна? – втягиваю остатки коктейля через трубочку и беру вишенку, лежащую на кубиках льда сверху в рот.

– Как? – Миша отодвигает стул и присаживается напротив.

– Вот так, – вытаскиваю изо рта ножку от вишенки, связанную в узел языком и кладу на стол между нами, – обычно после третьего сделать так уже не получается.

Мишино расслабленное настроение мгновенно куда-то улетучивается и вся его поза становится напряженной. Воздух между нами сгущается.

– Очень умело, – он поднимает узелок и крутит в пальцах.

– Спасибо, – мой язык проходится по губам, слизывая последние капли сладости.

– Хочу тебе кое-что показать, – Миша поднимается на ноги. Его глаза начинаю лихорадочно поблескивать, – пошли.

– Куда, – я оглядываюсь вокруг.

– В подвал.

– Звучит очень неоднозначно и пугающе, – я прикрыла ладонями нервную усмешку.

– Боишься? – он сощурился и протянул мне руку.

– О да, – кивнула я и тихонько поднялась на ноги, – меня все еще мучает подозрение о складе убитых и замученных девственниц за твоей красной дверью.

– Меня не интересуют девственницы, – Миша пошло ухмыляется, – с ними нечем заняться.

– И что, в твоей жизни не было ни одной?

– Нет, – не дождавшись, что я подам ему руку, Миша подхватил меня за локоть и поднял на ноги, – пошли.

– А может еще коктейль? – я поднимаю на ноги и ударяюсь о его грудь, – ну для храбрости.

– Не хочу, чтобы ты была слишком пьяна, – Миша разворачивает меня и направляет к двери в подвал.

– Вот так и начинаются фильмы ужасов, – сообщаю я дрожащим голосом, – не одну невинную жертву в подвале замучили насмерть.

– Ты не невинная, так что тебе не грозит, – разносится над ухом тихий смешок и меня подталкивают в открывшуюся дверь в подвал. Выключатель щелкает, освещая пространство внизу и я медленно, босыми ступнями, спускаюсь по деревянной полированной лестнице.

– В данной ситуации то, что я рассталась с девственностью еще два года назад, выглядит скорее плюсом.

– Так поздно? – Миша удивленно поднимает бровь.

– Двадцать два очень даже нормальный возраст, – спускаюсь с последней ступеньки и обнимаю себя ладонями, – не понимаю тех, кто делает это в четырнадцать или шестнадцать. Для меня это еще был возраст детских игр.

– Потом расскажешь, – твердая грудь напирает сзади, подталкивая меня все ближе и ближе к алой двери.

– А давай твой первый опыт обсудим, – торможу я, – интересно до чертиков.

– Четырнадцать, моя няня. Я был в шоке, – доносится равнодушно.

– Шок прямо чувствуется, – тревожно усмехаюсь.

– И правда, надо было еще коктейль, – Миша вздыхает из-за спины.

– Так может поднимемся? – оборачиваюсь я с надеждой.

– Нет, – говорит от безапелляционным тоном и подталкивает еще ближе, – я потом тебя сюда вообще не заманю.

– Заманишь? – у меня от самого этого слова начинает сосать под ложечкой, – я передумала.

– Поздно, – Миша вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает. Он дергает за ручку и распахивает дверь передо мной.

Нас встречает темнота и я судорожно сглатываю.

– Готова? – по моей шее проезжается влажный язык и совсем тихий шепот шелестит у самого уха.

– Нет, – отвечаю также тихо и качаю головой.

– Вот и отлично, – удовлетворенный кивок головы и Миша нажимает пальцами на выключатель, расположенный на уровне опущенной ладони.

– Ужас, – я жмурюсь и закрываю глаза ладонями. Ноги не идут, так что Миша сам вносит меня в помещение и закрывает за нами дверь на ключ.

– Чтобы не сбежала, – комментирует он.

– Ты знаешь, что ты больной извращенец? – я очень медленно убираю ладони от лица и осматриваю комнату. Она квадратная, просторная, со стенами, обитыми черным бархатом. Кругом огромные зеркала, в которых отражается обстановка и мы.

В центре комнаты установлена большая кровать. Она заправлена красным шелковым бельем и украшена красными и черными подушками. На вытянутом длинном столе лежат какие-то плетки и непонятные мне приспособления. И главное – у одной стены приколочен крест.

– Андреевский? – тихо осведомляюсь я.

– Да, – Миша прячет ладони в карманы свободных домашних брюк и все так же стоит у двери не шелохнувшись. Наверняка, чтобы меня не испугать. Вот пусть там и стоит, извращенец махровый.

Медленно сдвигаюсь со своего места и начинаю обход комнаты. Слегка походит на проституцко-пыточную. Застываю на минуту у кровати, рассматривая кованное изголовье с наручниками и разного рода креплениями. Между ног начинает приятно ныть. Махровый извращенец здесь, однозначно, не только Михаил.

Отклеив взгляд от шелковых простыней, легкой походкой отправляюсь к Андреевскому кресту. Дерево черное и полированное, на ощупь очень гладкое, теплое и приятное. В помещении в принципе тепло, даже на градусов пять выше чем в остальном доме.

– Тут тепло, – упираю кулаки в боки и продолжаю свой обход.

– Чтобы было комфортно находиться долгое время обнаженной.

От его слов по телу разливается горячая волна и я отворачиваюсь, чтобы скрыть нахлынувшее возбуждение. Беру в руки небольшой хлыст и размахиваю им в воздухе.

– Как интересно все устроено в твоей голове, – бормочу, еще раз осматривая комнату в целом.

– Спасибо, – Мишин голос становится ниже. В нем тоже читается возбуждение, – тебе нравится?

– Не знаю, – неуверенно пожимаю плечами, – а что ты собрался тут со мной делать?

– Все, что захочу, – раздается в ответ.

– Ух, – крепче сжимаю в руках хлыст и кладу его на место.

– Снеж, – Миша начинает очень медленно приближаться ко мне, но останавливается на полпути, – ты ведь знаешь, что подходишь мне. Наверняка были какие-то моменты, которые выдавали твои пристрастия. Были же, – он говорит с нажимом.

Были… и если признаваться, но это тот самый момент. Почему нет? Миша открылся и показал кто он. Зачем мне молчать.

– Нуууу, – тяну я и верчу в руках прозрачную каплевидную приспособу на ножке, что заприметила на столе, – у меня не все так интересно, – обвожу ладонью помещение, – Но есть моменты. Например, я смотрю фильмы ужасов и после них чувствую себя жутко возбужденной, мне хочется заняться сексом. И не просто, а как вчера ты со мной делал.

Отворачиваюсь, чтобы не было видно, что я вспыхнула как помидор.

– Ты заешь, в Испании есть один парк аттракционов, очень известный, – продолжаю задумчиво.

– Порт Авентура?

– Да, – сжимаю в кулаке стеклянный девайс от волнения, – там есть башня Феррари.

Жуткая штука высотой в 55 метров, летя с которой можно испытать свободное падение и нереальный выброс адреналина в кровь.

– Да, я на ней катался.

– А я на ней кончила, – закрываю лицо ладонью, потому что стыдно до ужаса, – мы ездили туда с моим бывшим и он поспорил, что больше одного раза на ней прокатиться не сможет никто, посчитал, что я трусиха, – от одних воспоминаний у меня все внутри начинает сворачивается, – там такое ощущение, когда летишь вниз, оно просто размазывает. Почти как секс в тот самый пиковый момент, как падение в пропасть. В первый раз я не совсем поняла, а вот во второй, – поднимаю на Мишу глаза, – мой парень решил, что мне стало плохо. Но как ты понял, на самом деле, мне было очень даже хорошо.

– Да ты совсем плоха девочка, Снежа, – раздаётся восхищенно в ответ.

– Увидела у бывшего на ноуте порно со связыванием один раз и потом долго фантазировала, как он это делает со мной. Но это ведь фантазии и случайность на аттракционе, я все это не связывала. И уж тем более не пробовала ничего столь экстремального, – настороженно поднимаю глаза к потолку, откуда свисают цепи и еще какие-то приспособы.

– Пока по пристрастиям: бандаж, секс-качели, spanking*, начнем с последнего, – Миша приблизился ко мне совсем близко и прикоснулся к стеклянному девайсу, который я все еще вертела в руках, – нравится?

– Ммм, а что это? – по его насмешливо изогнутым губам сразу было понятно, что что-то неприличное, как и все в этой комнате, но все же…

– Анальная пробка.

– Себе засунь, – от шока мои глаза округлились и стекляшка с глухим звоном покатилась по столу.

– Черт, – Миша прикрыл рот ладонями и рассмеялся, – зря я к девственницам не присматривался, неопытность очень забавна и даже очаровательна.

– И где тогда ты встречал всех свои подружек, которым это вот все нравилось сразу? – я кивнула в сторону Андреевского креста и протиснулась мимо Миши, близкое присутствие которого на меня основательно давило.

– Тематические клубы и специализированные сайты.

– Ясно, – огибаю стол с девайсами и становлюсь напротив, – брюнеточки с овечьим взглядом и без буферов, я помню. Не вписываюсь я, Миша… совсем.

– Не вписываешься, – он упирается ладонями в стол и играет пальцами кожаными полосками одной из плеток, – ничего не знаешь и не умеешь, с послушанием совсем беда.

– Ужас, – качаю головой, – и зачем же ты тогда похитил меня и притащил в свой развратный подвал посреди зимнего леса?

– Оказалось, трахать рыжую заразу, даже неопытную и доводящую временами до белого каления весьма приятно.

– Рыжую заразу, значит?

– Да.

– Доводящую до белого каления?

– Угу.

– Неопытную?

– Все поправимо, – Миша протянул мне ладонь и сплел наши пальцы, принуждая обойди стол и вернуться к нему, – ты готова?

– Нет, – я начала прокручивать в голове мысли, чтобы еще немного потянуть время, – а если мне не понравится?

– Скажи стоп. Если есть какие-то табу или сильные страхи – можешь предупредить.

– У меня клаустрофобия. Ненавижу тесные лифты в старых многоэтажках, – мой голос дрогнул, – и бешено боюсь насекомых. Тараканы, пауки, большие мухи. Черт, еще мышей и крыс тоже боюсь.

– Впечатляющий список, – Миша хмыкнул и вытащил меня в центр своей развратной комнаты, – обязательно учту.

– Хорошо, – неожиданно повлажневшими от волнения ладонями я провела по бедрам и с тревогой осмотрелась по сторонам еще раз.

– Тебе понравится, – на мои плечи опустились его ладони, они проехались по рукам и талии, спускаясь ниже до самого края платья, который подцепили ловкие пальцы и очень медленно потащили вверх, – давай уберем все лишнее.

– Как скажешь, – я лихорадочно облизала губы, глядя в его темнеющие от возрастающего возбуждения глаза.

– Мне нравится, что ты уже поняла в чем весь смысл, – он по-блядски прикусил губу и оттянул ее. Платье улетело в сторону входа и приземлилось на полированный деревянный пол. Мишины пальцы пробежались по ключицам, бесцеремонно ущипнули соски, отчего я сразу сжала зубы и постучали по плечам с возрастающим нажимом. По коже побежали колючие мурашки и дыхание участилось. В ответ на давление пальцев, мои колени сами подогнулись и опустились на пол, – такая умница, – он похвалил.

Мишины слова были одновременно волнительными и дискомфортными. С одной стороны, ну я же не маленькая девочка, чтобы называть меня умницей уж тем более хвалить за то, что я на колени перед ним стала. А с другой стороны, было в этом какое-то темное удовольствие, позволить Мише быть главным, выше, отдать ему всю власть.

Моей щеки коснулась теплая ладонь и слегка, по-хозяйски потрепала в знак одобрения, будто я ему питомец какой-то. Пальцы подхватили опущенный подбородок и подняли, заставляя смотреть Мише в глаза. В них так и читалось самодовольство.

– И что, мне называть тебя теперь хозяином? – не удержалась я.

– Надоело, – губы изломились и на лице появилась печать пресыщения, – хозяин это вообще как-то в общем. Да и мне нравится мое имя, так что Миша подойдет. И, кстати, не надо больше кричать «о господи», когда я тебя трахаю, это раздражает. Тем более, что к твоему оргазму он никакого отношения не имеет. Все ясно?

– Конечно, Миша, – я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Никто не любит конкуренцию. А тут еще такое дело.

– Для первого раза я не буду очень строг, – Миша взял со стола небольшую плетку с кожаной лопаточкой на конце и оттянул ее, показывая насколько девайс гибкий и упругий.

– Спасибо, – в моем голосе явственно прочитался сарказм и плетка, рассекая воздух с легких ветерком, обожгла нежную кожу груди. Я вскину на Мишу полный обиды и злости взгляд, обернулась к закрытой двери прикусила губу.

– Такая понятлива, – издевательски ухмыльнулся он, – ну что ж, раз все правила ясны, давай продолжим.

Плетка еще раз легко ударила по груди, уже не принося боли, но все равно создавая волнение в груди от прилива адреналина. Кожаный кончик очертил ключицу, шею и линию подбородка, скользнул между губ, позволяя почувствовать мягкость материала и легкий привкус выделанной кожи.

– Значит, не любишь быть покорной? – легкое сожаление считалось в голосе Миши, – сейчас будем это исправлять, – он шагнул обратно к столу и выдвинул полку, которую я сразу не заметила, замер ненадолго перед ней и вернулся с ошейником и цепочкой. Мои брови поползли вверх. Что, реально на меня наденет? – не обрадуйся так сразу, это ошейник для игр. Если ты проявишь себя достойно и заслужишь мое расположение, то я подарю тебе именной, с гравировкой.

Ну спасибо… всю жизнь мечтала.

Довольно широкий ошейник из черной кожи с блестящими клепками окольцевал мою шею и Миша застегнул так, чтобы он сидел свободно, но тем не менее создавал определенный дискомфорт и напоминал, что ошейник все время на мне, заставляя думать, что свобода выбора окончательно уплыла из моих рук.

Довершила этот эффект цепочка. Миша намотал блестящие позвякивающие звенья на кулак и слегка потянул к себе. Ошейник впился в кожу и я инстинктивно подалась вперед, приподнимаясь и цепляясь руками за скользкие металлические звенья. Меня всю затопило ощущением полной беспомощности смешанной с сильнейшим возбуждением. Как на той чертовой горке. От тебя больше ничего не зависит, ты пристегнут и летишь в пропасть ко всем чертям. И эта пропасть, она сейчас прямо перед тобой в голубых льдинках, которые смотрят на тебя так, будто ты принадлежишь этому человеку полностью, до самой последней клетки. Вся, без остатка.

– Нравится? – Мишин голос стал совсем низким, даже мороз по коже пробежал. Он намотал на кулак последний свободный отрезок цепочки и прижал меня к себе, заставляя щекой впечататься в ее пах. Ткань домашних брюк была мягкой и тонкой, она позволяла легко ощутить, что за ней скрыт уже возбужденный и подрагивающий член. Это заставляло чувствовать ноющее предвкушение между ног и интенсивнее сглатывать слюну, в большом количестве скопившуюся во рту, – вижу, что нравится, – послышалось легкое одобрение, – посмотри, как идеально ты смотришься.

Свободная Мишина ладонь указала на одно из зеркал напротив нас и я задохнулась от нереальной пошлости зрелища. Обнаженная на цепи у его ног. Мозг отказывался обрабатывать собственный образ, ведь всю жизнь я знала себя совсем другой. Порядочной, обычной, скучной и одна встреча с Мишей перевернула все, превратила меня вот в это. А превратила ли? Может он как лучший в мире фокусник, просто вытащил вот эту Снежу из той скучной, взял и показал, что внутри я именно такая.

Облизываю пересохшие губы и несмело перевожу взгляд со своего отражения на Мишино. Он смотрит пытливо, наблюдая за обуревающими меня чувствами и сомнениями, наслаждаясь внутренней ломкой. Не знаю в чем дело, в том ли, что температура в комнате выше нормы или в возбуждении, которое окутывает меня, но все тело горит. Кожа пылает, чувствительные соски заострились, внизу жжет. Я хочу Мишу, хочу того, что он делает, как делает.

– Ползи, – цепочка соскальзывает с его ладони и превращается в поводок. Миша спиной отступает и натягивает цепочку, заставляя двигаться следом за ним. Мои ладони опускаются на теплый деревянный пол, гладкий и приятный на ощупь. Я легко прогибаю спину и осторожно двигаюсь, пытаясь прочувствовать и привыкнуть ко всему новому, что со мной происходит.

Через десяток шагов Миша останавливается и опять натягивает цепочку, на этот раз заставляя подняться во весь рост. За его спиной виднее крест и я с тревогой заглядываю ему в глаза.

– Заметил, как тебе понравился, – он ласково проводит пальцами по моей щеке, – и не только он. Помнишь, как ты кончила, когда я пытался тебя наказать? – я возмущенно задыхаюсь, вспоминая порку и из-за чего я тогда злилась, но молчу, видя в его глазах легкую насмешку. Подначивает сволочь. Он же тут главный, начну возражать и буду опять наказана. Мише только повод дай, – что молчишь? – он нетерпеливо дергает за цепочку, встряхивая меня.

– Помню, – отвечаю торопливо и опускаю глаза.

– Скажи, Снежа, а приличные девочки разве так делают? Кончают, когда их пытаются отхлестать больно по заднице?

– Нет, – качаю головой и от стыда голова падает еще ниже.

– Значит, ты у нас плохая, оказывается?– крепкая ладонь сжимает мою шею и поднимает к неумолимым насмешливым глазам – льдинкам.

– Да, – отвечаю почти неслышно и по позвоночнику бегут мурашки.

– А что надо делать с плохими девочками, а Снежа? – в тоне явно появляется издевка, – ты же у нас училка, давай, скажи.

Сволочь!!!! Боже, никто в этой жизни меня так еще не бесил, как Миша.

– Наказывать? – нерешительно выдыхаю и отвожу глаза.

Миша на секунду прикрыл глаза и повел плечами, расправляя их и шумно втягивая теплый воздух комнаты через ноздри.

– Рад, что мы с тобой сходимся во мнениях, – Миша обошел меня и подтолкнул ближе к кресту, заставляя врезаться грудью в полированное черное дерево. Он перехватил мою ладонь и закрепил на одном конце креста с помощью кожаного фиксатора, который плотно обхватил запястье. Проделал то же самое со второй рукой и ногами.

Ощущение беспомощности вышло на новый уровень, теперь я не могла сдвинуть широко разведенных ног или оторваться от креста. Полностью обездвиженная и доступная.

– Ну вот, – Миша удовлетворенно выдохнул мне на ухо и прижался к моей спине голой грудью. На нем уже отсутствовала майка, – что, малышка, в таком положении упрямиться не получится? Или хочешь попробовать?

– Нет, – качаю тихонько головой и наслаждаюсь прикосновениями Мишиных рук, которые невесомо бродят по моей обнаженной и чувствительной сверх меры коже. Его дыхание становится более глубоким и рваным, пальцы оглаживают мои бедра и скользят по ягодицам, ныряя между половинок, – блядь, какая ты мокрая, – раздается хрипло и с придыханием на ухо и длинные пальцы начинают быстро и жестко меня наполнять, – такая развратная сука, а строила из себя пай-девочку, я даже чуть не повелся.

Прикусываю губу и прикрываю глаза, откидывая голову Мише на плечо, впитывая его развратные слова, пошлые звуки, с которыми пальцы врезаются в мою мокрую промежность, удовольствие, которое подступает слишком быстро, заставляя даже пальчики на ногах сжаться.

Тихонько всхлипываю, ожидая разрядки, но пальцы выскальзывают, оставляя меня ни с чем. От возмущения дергаюсь на кресте и получаю хлесткий удар ладони по заднице.

– Оргазм, значит, захотела? – Мишин хриплый смех опаляет голую кожу на загривке, – его придется еще заслужить.

Жар мужского тела исчезает вместе с его хозяином и мне становится холодно, несмотря на комфортную температуру в помещении. Я ерзаю и шумно дышу, пытаясь прийти в себя. Но это непросто, тело слишком возбуждено, а ощущения слишком необычны.

– Плохая девочка, – по моей спине проезжаются тонкие полоски кожи и я безошибочно определяю в них ту плеть, что Миша теребил на моих глаза на столе, когда мы разговаривали. Судорожно сглатываю и сжимаюсь, страшась того, что будет дальше, – моя.

*spanking – порка.

Первые удары почти ласковые, они как своеобразный душ, разогревают кожу, полоски широким веером стекают по спине, лишь расслабляя и вводя в транс. Внутреннее волнение и дрожь постепенно отпускают и я обмякаю, поддаваясь ударам, не ожидая угрозы или боли. Наслаждаюсь процессом, который немного напоминает, когда тебя парят веником в бане. Ощущения примерно те же.

Удары прекращаются и я даже чувствую легкую жалость, что все так быстро случилось. Моей кожи на спине касаются теплые губы и язык, который пересчитывает выпирающие позвонки, ладони скользят по возбужденной разогретой коже и я обязана себе признаться – мне хорошо, как никогда.

Мишины губы исчезают и их заменяет кожаный наконечник другой плетки. Та самая, что была в начале, которой ударял по груди. Гибкая, но точно не такая ласковая, как предыдущая. Я опять начинаю волноваться и дышать чаще.

– Лучше расслабься, – раздается из-за спины, – я же обещал, что на первый раз не буду очень строг, – плетка скользит по спине с легким нажимом, – всего ударов будет пятнадцать и я хочу, чтобы ты считала. Мне так нравится слушать твой голос.

Рядом с разгоряченной кожей разносится легкий ветерок и через всю спину полосует резкий и тонкий удар. Он словно рассекает меня, заставляя дыхание замереть и крик срывается с губ.

– Не слышу, – раздается рядом с ухом.

– Один, – отвечаю быстро и поворачиваю к Мише лицо. Мне больно и я не уверена, что смогу еще.

– Умница, – его губы касаются моей шеи, голос смягчился и в нем скользит восхищение. Мишина реакция подстегивает попробовать еще раз, а стоп-слово сказать потом. Еще один раз.

Я опять слышу за спиной замах и на этот раз расслабляясь, принимая неизбежный удар. Он такой же хлесткий и обжигающий, как и в прошлый раз, но я понимаю, что терпимость к боли балансирует на грани. Больше я бы точно не смогла выдержать, но это вполне.

– Два, – тихо выдыхаю и кусаю губы. Мишины пальцы невесомо прикасаются к месту удара, легонько поглаживая и успокаивая. Может и ерунда, но мне так нужна эта его поддержка и одобрение сейчас. Я же стараюсь и все делаю правильно, я могу.

Дальше удары следуют один за одним с небольшим перерывом, считать с каждым разом все тяжелее и соблазн использовать стоп-слово все сильнее. Но после шести на меня наваливается монотонность и ощущения притупляются. Цифру пятнадцать выдыхаю со слезами и почти не чувствую боли. Облегчение оттого, что все закончилось, обрушивается ощутимым теплом, расслабление расползается по всему телу подобно прибою. В голове звенящая пустота и ни одной посторонней мысли, словно я достигла какой-то точки, состояния, момента, где все, что за пределами этой комнаты больше не важно. Есть только здесь и сейчас и это ощущается так остро.

Мои лодыжки и запястья отстегиваются от креста и тело обмякает у Миши в руках. Я растекаюсь по его уже полностью обнаженному телу как воск, чувствую сильную эрекцию своими ягодицами. Желание ощутить его в себе становится нестерпимым.

Мое тело соскальзывает по его и я опять становлюсь на колени, бесцельно блуждая затуманенным взглядом по комнате. Миша нажимает ладонью мне на саднящую спину и заставляет упереться в пол ладонями. Боль больше не острая, но тупая, заставляющая шипеть кошкой от его прикосновений.

– Кайфанула, сука?* – Миша дергает за цепочку ошейника, который все еще на мне, а я уже и забыла. Прогибаюсь в спине и упираюсь взглядом в наше отражение.

Мои зрачки расширены, а выражение лица полностью потерянное. И то, что происходит прямо сейчас внутри меня действительно кайф, но мне нужно еще чуть-чуть, совсем немного. Я это чувствую, мне надо!

Миша видит мой голод, что зажигается в глазах и его губы изламывает ухмылка, порочная и надменная. Он словно говорит «это я дал тебе это, а ты глупая не хотела и сопротивлялась». Нетерпеливо высовываю язык и провожу по губам, пошло облизываясь, сильнее оттопыриваю ягодицы ему навстречу.

– Не смей кончать без меня, – разносится четкий приказ и меня наполняет одним грубым толчком. Ощущения разрывающие, заставляющие выкрикнуть его имя и с мольбой посмотреть в глаза. Еще, только не останавливайся. ЕЩЕ!!! Миша видит мою мольбу и накрывает своим телом, обхватывая шею ладонью и кусая предплечье, его движения быстрые, жадные, животные. Он тоже получает свой кайф. Это словно обмен, где каждый сделал для другого чуть больше и мы оба в итоге получили то, что обычным способом с обычным партнером не получить никогда. Запредельное удовольствие, запретное и порочное.

Невыносимый жар, скручивающийся внизу живота распространяется по всему телу и я с трудом удерживаю его, не позволяя вспыхнуть раньше времени. Миша заслужил получить то, что хочет. Слышу его горячее дыхание, животное рычание, рвущееся из груди и затихаю в предвкушении. Он совсем близко и мне важен только этот самый момент.

Миша замирает, навалившись всем телом и заставив мои руки подогнуться и разъехаться по полу, отчего я щекой прижимаюсь к теплому дереву.

– Снежа, – тихий всхлип, царапнувший по нервам удовольствия и его оргазм, разливающийся во мне горячим потоком спермы, запускает и мой оргазм. Шар удовольствия словно лопается, обрушиваясь на каждую клеточку моего тела, заполняет, заставляя кричать и биться в спазмах, которые прошивают все тело, не позволяя даже удержаться на коленях. Мне так хорошо, до безумия и потери себя. Все, чего хочется – это принадлежать ему, чтобы позволять каждый раз почувствовать вот это. Только с ним.

Опустошённость накатывает с такой силой, что глаза закатываются сами собой, погружая в подобие сна. Я чувствую и понимаю все, что происходит словно на фоне, разлепить веки или пошевелиться нет ни сил, ни желания.

Ощущаю себя у Миши в руках, как он поглаживает мои волосы и прижимает к себе, даря ощущение безопасности и безусловного принятия сейчас. Для меня это любовь, такая, которой еще не было. Это словно, возникшее в голове слегка будоражит и потом исчезает, опять заменяясь расслабленным теплом и повтором пережитого только что удовольствия.

Мое тело, завернутое в одеяло опускается на кровать и я открываю глаза, чтобы осмотреться. Уже не так тепло и я понимаю, что мы больше не в его комнате для игр.

Миша нежно целует в губы и отстраняется, он словно забирает с собой все тепло, позволяя холоду проникнуть внутрь меня. Я тянусь за ним, накрывая его ладонь своей.

– Останься, – шепчу тихо, пытаясь всеми силами сделать голос не таким жалким.

– Тебе нужно поспать, – он мягко улыбается и качает головой, – сессия закончилась.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – расстроенно наблюдаю за тем, как его ладонь выскальзывает и одиночество и тревога опять наполняют меня.

– Так будет лучше для тебя, – Миша отступает и смотрит на меня серьезно и отстранённо.

Вот, значит, в чем дело! По телу пробегает дрожь, от несправедливости происходящего у меня даже перед глазами темнеет. Всю негу и расслабленность как рукой сняло.

– Нет, так будет лучше для тебя, – демонстративно откидываю одеяло и поднимаюсь на ноги, спокойно прохожу мимо Миши в сторону ванной.

– Что ты собралась делать? – доносится в спину.

– Сессия закончилась, – отвечаю ему так же холодно, как и он мне, – покинь мою комнату, я хочу побыть без тебя.

Тихо закрываю за собой дверь и включаю прохладную воду, чтобы прийти в себя. Миша дурак, если не понимает, что я вижу, что происходит. Он не хочет привязываться, ставит барьеры между нами. Ему нужно только то, что было в той комнате. Именно это он получал от своих послушных девочек.

Но со мной так не будет, из меня он послушную куклу, которая будет подчиняться и безропотно ждать всякий раз, когда ее поманят пальчиком, не сделает.

В спальне с грохотом хлопает дверь, возвещая, что Миша ушел не особенно счастливым, но мне все равно. Это даже вызывает усмешку. Мы еще посмотрим, за кем последнее слово останется.

Сабспейс* – особый тип трансового состояния в БДСМ-практике. Внутри субкультуры БДСМ словом сабспейс обозначается специфическое изменённое состояние сознания партнёра, возникающее вследствие физических воздействий (таких, как порка) и сопутствующих им эмоциональных переживаний.

В данном состоянии деятельность коры головного мозга затормаживается, а в кровь выбрасывается большое количество эндорфинов. Субъективно действие эндорфинов проявляется в ощущении восторга, радости, счастья и тому подобных ощущений, потере чувства времени и реальности. Объективно оно определяется снижением психомоторных реакций на боль или другие негативные раздражители. Как и в состоянии обычного транса, внешними признаками могут быть расфокусированный взгляд и расслабленная лицевая мускулатура.

В практике БДСМ усиленное выделение эндорфинов наблюдается главным образом при физических воздействиях. При этом выделение эндорфинов зачастую напрямую зависит от силы воздействия.

Если речь идет о порке, то введение подчиняющегося партнёра в состояние транса в большинстве случаев достигается ритмичным нанесением ударов одинаковой силы. Чем стабильнее и монотоннее ритм, тем быстрее подчиненный партнёр достигает изменённого состояния сознания. В принципе, глубину транса можно контролировать, меняя ритм и силу воздействия. Серьёзное влияние оказывает также фон – музыка и обстановка, располагающие к впадению в транс.

Даже прохладный душ не помог мне прийти в себя, усталость и опустошенность навалились с двойной силой, стоило мне только коснуться головой подушки. Не было ни единого сновидения и я проснулась удивительно отдохнувшей. Внутри все еще бродило чувство полного удовлетворения после сессии и даже злость на Мишину реакцию после ничего не могла с этим сделать. Мне было хорошо.

Настенные часы показывали пять утра, время было совсем ранним, но валять в постели и дальше не хотелось. Я с удовольствием приняла душ, приготовила для себя простой завтрак и попила кофе в абсолютном одиночестве.

За окном все так же шел снег, заметая и сводя на нет все Мишины старания по расчистке придворовой территории. Присела в удобное кресло и укрыла ноги пледом, наблюдая как с монотонным поскрипыванием по подъездной дорожке к нашему домику начал подбираться трактор. Буквально каких-то пара минут и он развернется, опять уедет.

В груди кольнуло. Мне просто нужно увидеть еще какого-нибудь человека. Настоящего. Из плоти и крови. Перекинуться парой слов. Спросить как дела. Может быть, даже предложить чай или кофе. Водители снегоуборочного транспорта тоже должны пить кофе по утрам, особенно если начинают работать так рано.

Подрываюсь на ноги, чуть не расплескав по белому ковру кофе и аккуратно ставлю недопитую чашку на столик. Сама бегу в прихожую и накидываю на плечи пуховик, а на ноги натягиваю сапожки. Внутри появляется легкий мандраж, как будто я собралась сделать что-то запретное, но я быстро отгоняю от себя это чувство. Я же не бегу, а просто перекинусь с человеком парой слов.

На улице меня встречают крупные хлопья снега, что сыплются с неба медленно и плавно. Ветра нет и температура поднялась. Наверное, где-то около нуля.

Дорожки засыпало по щиколотку, но я не обращаю внимания, бегу навстречу трактору, который как раз подъехал к нашей лужайке и машу водителю руками, вынуждая остановиться. Старенькая техника кряхтит, потом затихает и дверца трактора со скрипом открывается.

– Доброе утро, – подхожу ближе, чтобы рассмотреть водителя, который оказался молодым парнем лет двадцати, возможно, чуть старше. Он одет в утепленную куртку, из-под шапки торчат рыжие пряди.

– Доброе, – парень обаятельно улыбается и спрыгивает в снег, – как вы тут? Не засыпало?

– Почти, – обвожу рукой двор и с надеждой смотрю на парня. Хочется задержать еще хотя бы немного, – может вы могли бы нам немного помочь, а то Мише приходится все откапывать лопатой. Хотите горячего чая или кофе?

– Кофе, – парень потягивается, разминая все тело после долгого сидения и вытаскивает из-за уха сигарету, – вам только вокруг дома или все почистить?

– Все, – прикусываю губу, – может вам заодно пару бутербродов сделать?

– С колбасой, если можно, – парень подносит сигарету к губам и щелкает зажигалкой, – не успел дома позавтракать. Я, кстати, Федя.

– Снежа, Снежана, – складываю руки на груди и втягиваю в себя запах табака. Почти забытая университетская привычка.

Я совсем глупо подсела на сигареты, когда почти все одногрупники отправлялись в курилку, сидеть в пустой аудитории было уныло. Так что я начала ходить с ними. Потом у кого-то затянулась, чтобы попробовать, потом еще раз, затем стрельнула сигаретку и так втянулась. Отвыкать было намного сложнее.

– Сигарету? – Федя протянул мне пачку крепкого Винстона, – далеко вы забрались. Каждый раз езжу и удивляюсь, что можно делать в такой глуши, сидя тут сутками.

– Особенно нечего, – вытаскиваю из пачки подбитую поближе ко мне сигарету и подношу фильтр к губам. Федя тут же подносит зажигалку и я глубоко затягиваюсь. От непривычки слегка душит кашель.

– Только далеко не ходите, – парень задумчиво окидывает меня взглядом, – я пару дней назад видел в округе стаю волков. Они сейчас голодные.

– Хорошо, – мой голос дрогнул и я опять судорожно затянулась, пуская в легкие горький дым, – пойду сделаю вам кофе.

– Тебе, – Федя подмигнул и, сделав последнюю тягу, бросил окурок в снег.

– Тебе, – киваю ему и разворачиваюсь в сторону дома. Свою недокуренную сигарету тушу о снег и выбрасываю окурок в урну на кухне. В доме все так же тихо, на часах семь. Возможно, Миша вообще проспит весь приезд Феди.

Делаю парню несколько бутербродов и складываю на тарелку, наливаю большую чашку кофе. Все время поглядываю в окно, как резво трактор расчищает снег.

Когда работа по чистке двора почти закончена, выхожу на улицу и еще какое-то время наблюдая снаружи, как лихо парень управляет своей старенькой, но юркой техникой.

– Ну вот и все, красавица, – трактор замер почти у порога и Федор слез, чтобы перекусить и передохнуть.

– И когда в следующий раз?

– Дней через пять, – парень отхлебнул горячий кофе и откусил сразу половину бутерброда, – снега на ближайшие дни не предвидится, так что смысла нет.

– Действительно, – сильнее кутаюсь в пуховик и оборачиваюсь к дому, заглядывая внутрь через прозрачную стену. Миша уже спускается по лестнице и легкая тревога пробегается по телу.

– Муж проснулся, – Федя расплывается в улыбке и закатывает глаза, – а тут я. Почти как в анекдоте.

– Почти, – прикусываю губу и не оборачиваюсь, только слышу, как хлопает входная дверь и на мои плечи опускаются собственнические ладони.

– Спасибо, что почистил двор, Федор.

– Всегда пожалуйста, – парень быстро допивает кофе и забирает с тарелки оставшиеся бутерброды, – на обратную дорогу, спасибо.

– Пожалуйста, – сжимаю в пальцах тарелку с чашкой и провожаю взглядом опять взревевший и понёсшийся прочь от дома трактор.

Звук стихает и мы с Мишей опять остаемся наедине. Мысль, что я в принципе могла бы уехать с Федей в сторону города возникает в голове. Успей я в прошлый раз чуть раньше и меня бы точно здесь не было. А сейчас, я сама хочу остаться.

– Кофе? – тихонько разворачиваюсь и захожу в дом, пока Миша следует за мной.

– С бутербродами, – раздается в ответ ровно и он вешает свою куртку в шкаф.

– Хорошо, – отдаю Мише свою верхнюю одежду и спешу на кухню. Чувство неловкости все не отпускает.

Повторяю все по новой и делаю еще один завтрак, ставлю его перед Мишей и приношу из гостиной чашку со своим остывшим кофе, который отправляется в раковину.

– Курила? – Мишина ладонь подпирает все еще сонную голову, пока он откусывает бутерброд и запивает его кофе.

– Сделала пару тяг, – пожимаю плечами завариваю себе свежий кофе.

– Ты знаешь, что я по этому поводу думаю, – звучит недовольно.

– Что целовать курящую женщину, все равно что пепельницу. Я помню, – присаживаюсь напротив Миши и натягиваю вежливую улыбку, – обещаю, во время следующей сессии не курить.

В ответ на мой выпад не следует никакой реакции и это даже слегка нервирует. Миша продолжает завтракать с непроницаемым лицом, лишь изредка на меня поглядывая.

– Думаю, нам нужно обсудить вчерашнюю сессию, – наконец, роняет он задумчиво и отставляет пустую тарелку, – ты готова?

– Да, давай, – неловко обхватываю свою чашку ладонями и отправляюсь в гостиную, где выбираю себе уютное кресло, во избежание тесного контакта с Мишей на диване. Сейчас мне самой хочется установить дистанцию между нами.

– Тебе понравилось? – он присаживается в центре дивана и раскладывает руки по спинке. Смотрит на меня открыто и оценивающе.

– Да, – отпиваю кофе и постукиваю ноготками по фарфору. То, что мне понравилось, более чем очевидно, так что отпираться смысла нет, – всегда так?

– Нет, – Миша откидывается головой на спинку дивана и рассматривает потолок, – не всегда.

– Почему? – поднимаю бровь и вся превращаюсь вслух.

– Все разные, Снежа. Кому-то достаточно даже того, что удовольствие получаю я.

– Как это? – хмурюсь.

– Ну вот ты сделала мне завтрак, проявила заботу и тебе приятно, так?

– Допустим.

– И в сексе может быть так же.

– Поняла, – я отставила от себя кофе. А было бы мне достаточно того, что хорошо только Мише, видеть, что моя боль и смирение доставляет удовольствие только ему? Эгоистично нет. Мне нужен равноценный обмен. Странные все же бывают женщины, готовые терпеть что-то лишь ради мужчины.

– Не поняла, – отвечает он холодно, – тебе этого не понять Снежа. Я твои мысли насквозь вижу.

– Хорошо, мне не понять, – опускаю глаза и нервно разглаживаю ткань трикотажного платья на коленях, – и много у тебя было таких как я?

– Не много, но были, – он не вдается в детали, – ты хочешь продолжить?

– Хочу, – отвечаю быстро, даже не задумавшись. Еще в тот момент, когда Федя только подъезжал к дому, я уже знала, что ни за что не уехала бы сама, потому что хочу узнать и попробовать все, – скажи, а у меня так будет получаться только с тобой или партнер не важен? – к концу фразы мой голос стал почти не слышен.

– Хочешь кого-то другого? – его глаза превратились в две щели и между бровей пролегла глубокая морщина.

– Нет, не в этом дело, – я прикрыла глаза, – я хочу знать о себе все.

– Тебе нужен правильный партнер, тот, кто не переборщит и четко поймет, что тебе подходит. Но в целом, буду это я или другой опытный доминант, неважно.

– Спасибо, – я прикусила губу, – а что со мной не так? Не всем же женщинам понравится такое.

– Что не так? – Миша закатил глаза и выругался себе под нос, – сколько можно, Снежа? Все с тобой так, со всеми все так. Просто каждому свое. Вот кому-то нужно под одеялом с выключенным светом в миссионерской позе и с ними тоже все так, и с теми, кому вообще секс не нужен, с ними тоже все так. И геями, кстати же, как и с лесбиянками. Блядь, со всеми все так. Даже с теми, кто трахается втроем и вчетвером, если это никому не мешает. И по-правде всем похуй, что там тебе нравится, если ты только свой Андреевский крест на красную площадь не вынесешь.

– Ужас, – в голове вспыхнула мысль, что при вчерашней нашей с Мишей сессии могли бы присутствовать люди и меня обдало горячими мурашками.

– Но если сильно попросишь, я соглашусь сделать это прилюдно, так уж и быть.

– Нет, – отрезала я и прижала ладони к горящим щекам.

– Ну, конечно, нет, – Миша усмехнулся, – самое твердое нет, что я слышал.

– Я к такому не готова, – огрызаюсь ему.

– А я и не предлагаю, – он барабанит пальцами по кожаной обивке дивана, – я сказал, что если попросишь, я для тебя это сделаю.

– Не попрошу.

– Тут все равно нет людей, – Миша цокает, – только если опять Федора дождаться.

– Он просто почистил нам двор.

– Сигареткой угостил, подмигнул, взгляды свои сальные на тебя бросал.

– Ничего такого, – отворачиваюсь и кусаю щеку, понимая, что все так и было. Федя флиртовал немного, а я не сильно-то его и осекала.

– Блядь, у тебя это в крови.

– Что? – обернулась к нему с расширенными глазами.

– Бесить меня, – Миша провел ладонями по лицу, – хочешь еще о чем-нибудь спросить?

– Есть какие-то правила?

– Одно, Снежа, – он подался вперед, – слушать, что я говорю.

– Во время сессии?

– Пока мы здесь.

– Ясно, – кивнула и опять начала жевать губы.

– Ты не саба и никогда ей не станешь, – Миша безнадежно выдохнул, – но давай хотя бы оба получим удовольствие от этих двух недель.

– А какая она, идеальная саба? – я несмело подняла на него глаза.

– Послушная.

– А если я попробую?

– Быть послушной?

– Да, – внутри все затрепетало, – это же игра, так?

– Для тебя да, – он ответил тихо.

– Я могу, – соскользнула коленями на пол и опустила ладони в пушистый ворс ковра, – только скажи и я сделаю все, что хочешь. – Словно кошка, я двинулась ближе к Мише и села на колени у его широко разведенных ног. Ладони обхватили голые лодыжки и поехали вверх по мягкой ткани домашних брюк.

– Вообще не то, – Миша покачал головой, – я всегда должен проявлять инициативу.

Я зажмурилась. Ну что за черт? Почему все так сложно?

– Миша, – поднимаю на него глаза и вздыхаю, – зачем ты меня сюда привез? Ты же знал, что я не подхожу.

– Думал, у меня получится это исправить, – пальцы обхватили мой подбородок и проехались по щеке, лаская кожу. Ладонь зарылась в волосы, вынимая заколку и распуская их, – но в тебе этого просто нет.

– Ты сам сказал, Миша. Со всеми все так, – робко протягиваю пальцы и прикасаюсь ими к его упругим губам, между которыми вырывается горячее дыхание, – и если во мне нет чего-то одного, значит, есть что-то другое. Дай нам шанс.

– Будешь послушной? – его губы скривились в усмешке и зубы прикусили подушечки моих пальцев.

– Да, – подаюсь вперед и слегка целую.

– Но ты же понимаешь, что если не будешь – накажу.

– Накажи, – хлопаю ресничками.

– Ты сама попросила.

Быть послушной…

Легко сказать и очень трудно сделать. Это я вам как учитель скажу. И прав Миша, это в человеке либо есть, либо нет. И видно прямо с детства. Кто-то за партой спокойно не может высидеть сорокаминутный урок без замечаний, а кто-то весь день слушает учителя и делает, как ему велят.

Миша выбирает один из роликов и разворачивает его на все восемьдесят пять дюймов, перед которыми мы лежим. Я явно ошиблась, когда назвала его скучным доминантом. Умеет Миша мучать весело и с выдумкой.

Он помогает удобнее уложить мне голову на его грудь и приступает ко второй части пытки. Его ладони бесцеремонно прикасаются, лапают, пощипывают и похлопывают. Пока связанную по рукам и ногам девушку на большой плазме профессионально натягивает какой-то здоровенный мужик, Миша умудряется синхронно повторять все, что тот делает руками. Называется, ощути эффект мать его присутствия.

И я ощущаю. Еще как. Все тело словно наэлектризовано, куда ни прикоснись, мгновенно отзывается импульсом между ног и пробка только усиливает эффект. Мне кажется я так сильно теку, слушая крики и стоны с экрана, что вполне могу пошло оставить лужу на кожаном диване.

Миша разворачивает меня и укладывает спиной на свою грудь. Его пальцы скользят по телу вниз и начинают ласкать внутреннюю сторону бедра, половые губы, иногда задевая клитор. Он перевозбуждения хочется скулить и плакать. И все Миша понимает, наслаждается моей агонией и только продолжает ее. В голове вспыхивает тревожный вопрос, а умереть от такого невозможно? Нет, ну я вообще перестаю соображать, когда он на пробку нажимает, а внутри влагалища оказываются пальцы.

– Миша, – как можно шире развожу ноги и пытаюсь двигаться, чтобы дойти до разрядки. Мне хватит и пары движений. Но он не позволяет, просто держит их внутри и возбужденно дышит мне в шею. Сволочь. Последняя! Садист!

– Нравится меня провоцировать, Снежа? – горячо шепчет на ухо, – смешно тебе было?

– Нет, Миш, прости, – нажимаю задницей на его пах и чувствую как горячий член под тканью проезжается между моих половинок, – я была такой плохой. Но я больше не буду, честно.

– Врешь, сучка, – он вытаскивает мокрые пальцы и засовывает мне в рот, оставляя терпкий и солоноватый вкус на языке, – соси.

И я подчиняюсь, вся комната перед глазами кружится, мне уже даже не до фильма. Наверное, я кончу просто от его пальцев во рту.

Миша сталкивает меня на пол, от чего я как кошка приземляюсь на колени и руки и недовольно смотрю на него. Его ладони скользят по лицу, а безумные почерневшие глаза не отрываются от меня. Мне кажется, там даже присутствует ненависть или дикая злость помимо самого возбуждения.

Стягиваю резинку и волосы рассыпаются по плечам, сама присаживаюсь напротив Миши на колени, всем своим видом изображая покорность. Он тоже присаживается на диване и смотрит вниз. Облизываю губы, пробегаюсь пальчиками по его ступням, преданно заглядываю в глаза. Ну вот наверное как-то так выглядит это гребанное послушание.

– Блядь, у тебя никогда не получится, – закатывает Миша глаза.

Сзади меня на экране здоровяк уже дотрахал свою связанную жертву и та в оргазме визжит от восторга, на что я с завистью обернулась и опять вперила глаза в ковер.

Миша соскользнул с дивана вниз ко мне и без слов развернул, уложив животом на стеклянный кофейный столик. Кожа соприкоснулась с прохладным стеклом и покрылась мурашками, а соски болезненно заныли. Мишина ладонь оставила несколько хлестких ударов на ягодицах и я еле сдержалась, чтобы не попросить еще. С пробкой ощущения были совсем другими, нереально острыми, обещающими удовольствие, которого я еще не пробовала.

– Давай, расскажи, Снежка. Чего ты хочешь?

– Чтобы ты занялся со мной сексом, – упершись лбом в прохладную поверхность столика, я выдохнула горячее дыхание на его поверхность и стекло запотело.

– И как ты хочешь? – палец проехался по клитору, возбужденному входу во влагалище и нажал на пробку.

– Так, – я прохрипела и сильнее прогнулась в спине.

– Как так? – моей спины коснулась Мишина грудь и зубы прихватили шею у линии роста волос.

– В попу, – я зажмурилась, – хочу попробовать.

– Какая развязная и пошлая училка, – на мои ягодицы опять обрушились звонкие шлепки и я обхватила ладонями край столика, чтобы удерживать себя на месте.

Пальцы в последний раз нажали на пробку и потянули ее из меня медленно, заставляя изнывать от предвкушения. Рядом на стол упала разорванная упаковка от презерватива. Я задохнулась и застыла, когда вместо твердого стекла к колечку сфинктера прикоснулась крупная головка. Миша осторожно толкнулся внутрь и начал медленно насаживать меня на себя.

Возбуждение во всем теле было настолько сильным, а желание разрядки настолько одержимым, что если дискомфорт и должен был быть, то я просто отказывалась его чувствовать. Глаза закатились, когда Миша вошел полностью. Его пальцы нажали на клитор, погладили внутреннюю стенку влагалища. Все и сразу, о таком умелом любовнике я никогда в своей жизни не могла и мечтать. Все, что было до Миши – просто неловкое дерганье в постели двух особей, которые толком не понимаю что, куда, как и зачем.

Он навалился сверху, всем своим весом размазывая меня по столику, хрипло выдыхая в шею и ощутимо прикусывая плечо. Движения члена оставались все такими же плавными, хотя темп и наращивался. Мое возбуждение давно достигло пика и оргазм мог произойти в любую секунду, стоило лишь позволить себе, но мне уже привычно хотелось сделать это с Мишей.

– Кончай, – он сдавил мою шею одной ладонью, а второй отвесил звонкий шлепок по ягодицам и пружина, что была сжата внутри вдруг лопнула, выстреливая во все тело сильными повторяющимися спазмами, от которых горло заходилось в надсадном крике.

Прийти в себя после оргазма получилось не сразу, а только минут через пять или десять. Я опять обнаружила себя распластанной на Мише. На нас уже был накинут тонкий плед. Легко потерлась о его обнаженную грудь щекой и прикрыла глаза. Пусть думает, что хочет, мне хорошо, я отсюда никуда не уйду, с него не слезу. Ладонями обхватила его торс и сильнее прижалась, устраиваясь ко сну. Если захочет меня куда-то переложить – пусть сам занимается. Но только с собой, сегодня я свою добычу из рук не выпущу.

Никогда не думала, что спать вот так всю ночь может быть комфортно. Ничего не могу сказать о Мише, который все еще дремлет с закрытыми глазами, придерживая ладонью мою задницу от падения на пол. Но мне удобно. Тело подо мной большое и горячее, голова отлично примостилась у Миши под шеей, которую я по-хозяйски заодно обняла рукой. Вторая вцепилась Мише в руку, а ноги обвили торс и бедра.

Тихонько выдохнула и провела носом по колючей щеке. Жажда мучила по страшному, но будить дремлющего доминанта не хотелось. Интересно, почему мы тут спать остались вчера? Он просто смирился и решил меня побаловать или все же не смог отодрать от себя спящую.

– Доброе утро, – раздалось сверху тихое хриплое покашливание.

– Доброе, – осторожно убрав ладонь с его шеи, я переместила ее Мише на грудь и ласково погладила, – уснули на диване.

– Деваться было некуда, у тебя хватка, как у бульдога, – послышался тихий смешок.

– Пить хочу, – я смущенно посмотрела на столик, на котором валялись использованные пробка и презерватив. От воспоминаний о том, насколько было хорошо, сладкое томление разлилось внизу живота.

– Пить, конечно, – Миша с сарказмом хмыкнул и посмотрел на меня сверху. Я покраснела и отвела глаза в сторону кухни, на столе которой лежали фиксаторы. Та сцена тоже вспыхнула в голове и я сглотнула. Хороший вечерочек вышел у нас с Мишей, я бы с удовольствием повторила. Даже от пытки на диване с порно по телику не отказалась бы. Черт, похоже, он во мне нимфоманку разбудил, которая о сексе готова думать прямо с самого утра.

– Пойду, попью, – я неловко оттолкнулась от горячего Миши и, закутавшись в тонкий плед, отправилась на кухню за водой, трезво рассудив, что мне без покрывала расхаживать стыднее и холоднее чем ему просто лежать.

Опрокинув в себя большой стакан воды, я обернулась на Мишу, который уже поднялся и бесстыже потягивался всеми своими конечностями, не смущаясь заодно показать первоклассный утренний стояк.

– Хоть бы не ослепнуть, – процедила себе под нос и направилась в сторону лестницы на второй этаж, – я в душ, – сказала громче и поспешно скрылась в спальне, не давая Мише шанса возразить что-либо.

Плед полетел на кровать, а я направилась в ванную, где после минутной борьбы между душем и ванной, я выбрала второе.

Все тело ныло после вчерашних утех и хотелось продлить это состояние еще немного. А заодно хоть как-то смириться с тем, что мне понравился анальный секс. Однозначно, я думала мне до такого не докатиться. И вот тебе, пожалуйста, сама же и попросила. Извращенка последняя.

Вытащила из шкафчика ароматную бомбочку и бросила в воду, сама забралась следом. Воздух наполнил аромат морской соли и иланг-иланг. Ладони сами скользнули по влажной коже, оживляя фантомные воспоминания пережитых удовольствий. Пальцы спустились ниже, где возбуждение уже начало нарастать. Возникло непреодолимое желание довести себя до разрядки самостоятельно.

Я провела пару раз пальцами по клитору, сжала сосок и свела ноги. Без Миши не то. Мне мало самого факта оргазма, хочется, чтобы он вот такой огромный, сжимающий до хруста косточек и я маленькая и беззащитная у него в руках, которые ни за что не отпустят.

Погружаюсь с головой под воду, выпуская из легких весь воздух и на пару секунд замираю, ощущая себя полностью в тепле и безопасности. Всегда любила вот так окунуться после трудового дня и застыть, ощущая себя тотально наедине с собой.

Выныриваю и долго с наслаждением мою голову, глупо плескаюсь в воде, включив режим джакузи. Жаль в мою крошечную ванную такой агрегат не запихнуть, а то я бы даже денег не пожалела ради удовольствия вот так каждый вечер расслабляться.

Долго сушу волосы, устраиваю сеанс легкого самомассажа лица, делаю освежающую масочку и наношу вообще все, что нахожу на полочках. Короче как можно сильнее оттягиваю момент, пока опять Мише в глаза посмотрю… после анального секса.

Ладно, это мне стыдно. А ему-то не в новинку. Он так со всеми, наверное. И вот это со всеми больно колет. Миша хочет, чтобы я была как одна из них, а вот мне это точно не нужно и обращаться с собой, как с временной игрушкой точно не позволю.

У нас с Мишей всего два варианта после окончания двух недель в этом домике, либо я начинаю значить для него что-то большее и мы встречаемся, либо расстаемся. От мысли, что все прекратиться внутри становится холодно и все сжимается. Он уже стал для меня намного большим, чем просто любовником. Но я не оступлюсь, потому что я достойна другого. Если Миша не сможет этого мне дать, значит придется уйти.

Оставляю волосы распущенными и выбираю себе платье. На этот раз пусть будет нежно-голубое на тонких бретельках. Натянула на себя и огладила ткань на бедрах. От такой красоты невозможно отказаться, Миша не сможет. В конце концов, он обычный мужчина. Да, искушенный и со своими пристрастиями. Но все человеческое ему точно не чуждо.

Медленно спускаюсь по лестнице, где Миша уже свеженький, одетый в белую майку и шорты, орудует на кухне. Следы вчерашней ночи исчезли из виду, спасибо за его деликатность.

Тихонько подхожу к застывшему у кухонной столешницы мужчине и нежно обнимаю его руками сзади, утыкаюсь носом в спину. Потом будет ругать меня за свои заморочки, а сегодня будет день небольшого неповиновения.

– Ты вкусно пахнешь, – шепчу ему в майку и забираюсь ладонями под нее, чтобы легонько оцарапать ногтиками живот.

– Спасибо, – Миша оборачивается, – долго ты, я уже думал идти спасать, вдруг ты утонула в ванной.

– Захотелось расслабиться, – трусь щекой о мужскую спину, пропитываясь запахом его свежей туалетной воды. Когда влюбляюсь, становлюсь ужасно тактильной и тогда мужчине от меня никуда не деться. Первое время оба бывших даже раздражались, но потом смирились. И Мише придется, – и как после вот этого, – заглядываю через его плечо, чтобы проследить как длинные ловкие пальцы заворачивают кружочки с тестом и защипывают края, – можно серьезно относиться к тебе как к грозному доминанту?

– Ты все равно не саба, так что тебе можно, – обреченно вздыхает он и ведет шеей туда-сюда.

– Не саба, – тоскливо хнычу, – а кто тогда?

– Маза, – кидает мне Миша и подмигивает.

– Маза это от вмазать? – заныриваю к нему под руку и прижимаюсь спиной к груди, вблизи рассматривая процесс приготовления пельменей.

– Думаю, можно и так сказать, – он смеется мне в волосы, – тебе так вообще одно удовольствие.

– Из-за характера или размера попы? – на всякий случай интересуюсь.

– Оба варианта, но бить ладонью вот по этой упругой и круглой заднице – чистый кайф, Снежа.

– Не зря в зале потею трижды в неделю, – жмурюсь и сладко сжимаю ягодицы. Если Миша такой фанат, то, возможно, придется взять еще одну тренировку чисто на булочки, чтобы добить до его идеального идеала. – Можно я с тобой? – осторожно прикасаюсь к уже готовому идеальному пельменю, – правда, что вот так идеально получится, я не обещаю.

– Давай, отложу потом твои неидеальные себе на тарелку и уничтожу как брак.

– Уничтожишь? – оборачиваюсь на него.

– Съем, – пояснять Миша для не очень догадливой меня.

– Тогда ладно, – беру один из нарезанных кружочков и кладу перед собой, отщипываю кусочек фарша и приступаю к лепке, – у тебя так ловко получается. Наверное, потому, что пальцы такие длинные.

– Нравятся мои пальцы? – нос опять прикасается к макушке.

– Очень, – вспыхиваю, думая о том, сколько всякого разврата Миша может ими сотворить.

– Я вижу, как ты покраснела, – доносится до меня самодовольный смешок.

– Жарко, просто, – я прикусываю губу и мозг опять подбрасывает воспоминания о том, что было, когда я в прошлый раз так сказала. Да вот что такое? Никуда от этих мыслей не деться.

– Жарко, – испачканные в муке ладони перемещаются на мое нежно-голубое платье в районе груди и сжимают его, оставляя белые отпечатки, а твердый торc прижимается сзади, впечатывая в столешницу – ты кругом вся такая мягкая и нежная, как сдоба. Так бы и сожрал.

– Правда? – судорожно всхлипываю, когда его пальцы цепляют бретельки платья и тянут вниз, оголяя меня до пояса.

– Откуда ты вообще такая взялась на мою голову? – ладонь забирается под платье и сжимает ягодицу. Его пальцы неожиданно везде, сжимаю талию, поглаживают между ног, возвращаются кверху и опять ласкают мою пышную грудь.

Всегда немного стеснялась такой своей фигуры и завидовала худенькой Ленке, на которой любая одежда, как в каталоге смотрелась. Мне кажется, даже парни мои предыдущие были не то чтобы в восторге от моих округлостей. Саша воспринимал ровно, только все время норовил посадить на диету или одеть совсем плотное белье, чтобы ничего не колыхалось. Коля вообще ушел к девчонке с нулевым размером. Так что себя я скорее принимала, чем любила.

Но Мише нравится, так голодно смотрит, так прикасается, что вместе с ним я сама заново в свое тело влюбляюсь – вот в такое фигуристое, с попой и роскошной грудью, с мягким, хоть и подтянутым животиком, с покатыми плечиками. Чувствую себя по-настоящему женственной и желанной рядом с ним и не хочу, чтобы это заканчивалось.

Какая же я глупая дурочка, так влюбиться и в самого неподходящего для этого мужчину.

Миша разворачивает меня в своих руках и быстро стаскивает платье, усаживая попой на столешницу. Пельмени забыты и теперь вместо теста умелые пальцы мнут меня. Очень профессионально и качественно мнут.

Тяну майку вверх, нетерпеливо ерзая в его руках и запускаю ладонь в шорты.

– Прости, – прикусываю губу, понимая, что вся моя попытка быть хоть сколько-нибудь послушной и не проявлять инициативу окончательно провалилась.

– Хватит, из тебя все равно ничего толкового не получится, – Миша просто заваливает меня спиной на стол и сразу входит в мое податливое тело, – так что не изображай ничего, – его пальцы, выпачканные в муке прикасаются к скуле, а глаза пьяно смотрят на мои подрагивающие губы, – ты мне и так нравишься, зараза рыжая.

– Миша, – обхватываю его бедра ногами и сильнее прижимаю их пятками, – я обещаю, честно, вот с завтрашнего дня, прямо как ты захочешь, все что захочешь, – начинаю лепетать.

– Уже слышал, – он затыкает мне рот поцелуем и начинает бешено вколачиваться, так что даже мебель под нами поскрипывает. Цепляюсь за его плечи и тихонько поскуливаю Мише в рот от удовольствия. Его губы перемещаются на грудь, терзают соски, заставляя выгибаться и терять контроль окончательно. Все, что могу, только бесконечно повторять его имя. Четыре буквы, которые сводят с ума. Боже, в его руках я как самый тонко настроенный инструмент – звучу и чувствую себя идеально.

Он отклоняется и кончает в меня, нажимая на клитор, как на спусковую кнопку. Тело прошивает разряд и я совсем раскрываюсь перед Мишей, позволяя волнам оргазма прокатываться и сотрясать мое тело ему напоказ. Провожу ладонью по губам и пытаюсь сфокусироваться на мужчине перед собой, пьяно улыбаюсь и облизываюсь.

– Полепили пельменей.

– Да, отлично вышло, – Миша устало присаживается на стул передо мной и рассматривает, как сперма стекает по внутренней стороне бедра и капает на пол. Я пытаюсь прикрыться ладонью, но он убирает руку, пошло размазывая липкую влагу по бедрам и животу.

– Извращенец, – прикусываю кончик ногтя и свожу ноги, чтобы закончить с этим развратом.

– Иди в душ, – он помог мне слезть со столешницы и на всякий случай шлепнул по заднице еще раз, – а я долеплю. А то, если мы будем делать это вместе, то помрем тут с голодухи.

– Хорошо, – окидываю себя и свои волосы, которые все в муке, критическим взглядом. Подбираю такое же выпачканное мукой платье и шлепаю обратно в спальню, даже не скрывая дурацкой улыбки, которая к моему лицу приклеилась.

Ничего из меня не выйдет, значит… Но, может, и так сойдет?

На этот раз забираюсь под душ и смываю с себя последствия шалостей на кухне. Миша слишком зациклился на тех, кто был до меня. Не зря Карина сказала про то, что она его девушек знает, какие они. Значит, все на одно лицо. А я другая. Мише нужно просто увидеть разницу, понять, что со мной ему будет намного лучше, чем с ними.

После душа я заново сушу волосы, повторяю уход для лица и выбираю одежду. К моему возвращению на кухню Миша налепил стратегический запас пельменей, которого точно хватит еще на месяц пребывания здесь и отправил в морозильник.

Все равно не могу привыкнуть никак. Мужчина на кухне – это что-то из ряда вон для меня. Миша все время ломает шаблоны, что есть в моей голове.

– Пахнет вкусно, – присаживаюсь за стол и смотрю на десяток идеальных пельменей у себя на тарелке, – у меня только мама в детстве лепила их, у самой терпения не хватает. Вообще все, что связано с тестом – это не мое.

– Наговариваешь, – Миша ставит тарелку для себя и указывает вилкой на кривенький пельмень, – очень неплохо получилось.

– Расскажешь, как на вкус, – я хохотнула и прикусила губу, – прямо ювелирная работа. Мой точно выбился из унылой массы одинаково идеальных твоих.

– Уверен, он не подкачает, – хмыкнул Миша и налил мне и себе сметаны.

Качаю головой и с удовольствием слежу за всеми Мишиными движениями – четкими, выверенными, мужскими.  У нас осталось не так много времени здесь, всего пара дней и нужно будет возвращаться. От осознания, что придется уехать, внутри поселяется тоска. Вот так все может очень резко измениться. Сначала ты упираешься, убегаешь сломя голову от чего-то, а потом думаешь лишь о том, как сильно хочется остановить время и продлить момент.

Время до отъезда проходит идеально. Мы выбираемся гулять, играем в снежки как подростки, носимся друг за другом по лужайке. Миша валяет меня в снегу, забирается ледяными ладонями под майку, морозит и затем согревает своими поцелуями.

Я готовлю для Миши свое коронное блюдо – плов. Когда-то мама очень долго и нудно объясняла мне как все правильно делать, готовила вместе со мной. И теперь я рада, что все же была усердной и научилась готовить его на отлично.

– Очень вкусно, – Миша высоко оценивает мои старания и сметает все с тарелки. А я вспоминаю, что он когда-то в самом начале пообещал, что я обязательно приготовлю для него и мне это понравится. И тут оказался прав. Миша вообще во многом оказался прав насчет меня. Столько всего видеть в другом человеке, когда он сам по отношению к себе слеп, это прямо какой-то дар или суперспособность.

Миша показал мне весь ассортимент своих игрушек, мы многое попробовали и мне понравилось почти все. Вид креста или плеток больше не пугал, лишь вызывал интерес. Если отбросить в сторону стыд и боязнь того, что о тебе могут подумать другие, то становится намного проще жить и получать удовольствие от всего. Особенно от секса.

После ужина я застыла у панорамной стены вместе с бокалом вина. В отличие от города, здесь ночное небо с миллиардами ярких звезд просматривалось очень хорошо. Масштабность и красота картины завораживала.

– Показать тебе маленькую медведицу? – откидываюсь на грудь Мише, который незаметно подошел ко мне и обнял со спины.

– Давай, – его губы легко коснулись моего виска.

– Вон тот ковшик, – я ткнула в небо бокалом вина, – а рядом большая. Если честно, только их я и могу найти на небе.

– Хочешь посмотреть на еще кое-что очень красивое? – Миша загадочно улыбнулся и забрал у меня бокал, из которого сделал глоток.

– Хочу, – я с любопытством посмотрела на него.

– Сейчас, – он прошелся к выключателю и погасил весь свет на первом этаже, – надеюсь, сработает.

Миша обнял меня за плечи и опять развернул к окну. В его руках появился маленький пультик, на котором он нажал всего одну кнопку и в небо в тот же момент взмыли десятки искрящихся маленьких зарядов, которые начали взрываться разноцветными, радужными шарами.

Фейерверки. Вадим. Я уже и забыла о его существовании.

– Нравится? – Мишины руки сжали меня в своих медвежьих объятьях.

– Да, – я кивнула и продолжила сосредоточенно следить за фейерверком, пока все заложенные заряды не отстреляли, – и что он получил за меня?

– Деньги, – немного помедлив ответил Миша, – очень приличную сумму.

– Ясно, – я обернулась к нему, когда последние вспышки погасли и вокруг стало темно. Из окна лил лишь рассеянный лунный свет, тускло обрисовывая силуэты и обстановку вокруг, – и как? – я прижалась к Мишиной груди щекой, – не пожалел потраченных денег?

– Я ни о чем не жалею, – его ладони бережно обняли мое лицо, – это были потрясающие две недели.

– Для меня тоже, – я попыталась улыбнуться, но получилось слишком грустно. Хорошо, что ночь скрывает мое лицо и ту боль и беспокойство, что на нем появляются. Всего один вопрос, как заезженная пластинка, ездит по кругу в моей голове: что будет дальше? Но я боюсь его задать, опасаясь услышать ответ: ничего.

Мне хочется продлить моменты моего счастья и безумной влюбленности в Мишу как можно дольше. Меланхолично затихаю у него в объятьях, позволяю подхватить себя на руки и унести в его спальню, где мы вместе провели все последние ночи. Миша больше ничего не требовал и не просил у меня за стенами своей развратной комнаты. Правила остались только там. Это было одновременно тревожно и восхитительно. Наши отношения стали такими, какими я хотела бы видеть их для себя. Но не уверена, что Миша хочет того же.

Все же, я лишь неискушенная девочка со своенравным характером. Достаточно ли того, что есть во мне, чтобы зацепить его и заставить влюбиться по-настоящему? Я в этом не уверена.

Этой ночью я буквально рассыпаюсь в его руках, напитываюсь Мишиным запахом, запоминаю каждый его изгиб, рваный вздох, торопливые движения. Сейчас Миша весь мой. Жадно целую его губы, собственнически тяну за шею к себе, бесконечно выдыхаю его имя и тону в водовороте ощущений.

Мы долго не можем оторваться друг от друга и засыпаем практически к утру. Я, как всегда, мертвой хваткой вцепляюсь в Мишу, а он даже не сопротивляется, понимая, что бесполезно.

Утро наступило мгновенно и я была к нему не готова. Торопливые сборы, завтрак на скорую руку, обсуждение поездки. Миша обошел дом, проверил все ли заперто и выключено, отнес сумку со своими вещами в машину.

Я не взяла ничего, кроме голубого пуховика. Так и не смогла заставить себя надеть свою старую куртку, кровь волка от которой так и не отстиралась. Миша предложил забрать остальные купленные им вещи, ведь это подарок, но я вежливо отказалась. Не хочу ничего, пока не пойму, какими дальше будут наши отношения.

Дорога до города прошла в молчании под аккомпанемент тихой и спокойной мелодии. Миша все время держал меня за руку, теребя и поглаживая пальцы. А у меня в голове не получалось думать вообще ни о чем. В ней была лишь звенящая пустота и неясное ожидание развязки.

Машина дернулась и замерла у моего подъезда, заставляя полностью вернуться в реальность. Дом. Город. Люди. Прошлое. Моя настоящая жизнь.

Миша расцепил наши пальцы и медленно выбрался из машины, чтобы открыть дверь с моей стороны. Я взялась за его ладонь и выбралась наружу, спрыгнув с подножки внедорожника в грязный и раскисший снег.

– Тебя проводить до квартиры? – его внимательные глаза задержались на моем лице.

– Нет, – я обернулась на облупленную и неработающую дверь подъезда, – где мой кот?

– У соседки из квартиры напротив.

– У Марины, – я сжала его теплые пальцы и тихонько выпустила из своих, – я пойду?

– Да, – Миша сжал пальцами переносицу и зажмурился, – подожди, – он шумно выдохнул, – нам еще нужно будет кое-что обсудить.

– Что? – я криво улыбнулась. Вот так о чувствах точно не говорят… «кое-что обсудить».

– Я позвоню завтра, хорошо? – он засунул руки в карманы джинсов и с тревогой посмотрел на меня.

– Хорошо, – делаю несколько шагов, что разделяют нас и медленно встаю на цыпочки, чтобы оставить на его губах робкий прощальный поцелуй, – буду ждать.

– Да, пока, – Миша отступает на шаг назад и застывает, опять становится холодным и отчужденным. Таким он меня пугает и вся моя уверенность в себе рассыпается. И я не знаю, что делать дальше. Все превратилось в какой-то фарс. Он не говорит о своих чувствах, хотя мои душевные терзания видит насквозь. Мишино молчание заставляет и мой язык прилипнуть к небу.

– Пока, – роняю тихо и разворачиваю в сторону дома. Слезы сами собой начинают капать из глаз и все передо мной расплывается пятнами. Смаргиваю и быстро шагаю в сторону подъезда. Ничего не получилось у меня.

Черт! Почему? Миша ведь тоже не притворялся. У него есть чувства. Есть! Так зачем это глупое упрямство, почему не махнуть рукой на все и не попробовать? У нас может все получиться. Главное, чтобы он просто открылся мне, сделал шаг навстречу.

Захлопываю за собой дверь пустой квартиры и оседаю на банкетку у входа. Стираю капающие слезы и прислоняюсь затылком к стене. Все внутри разрывается. Неужели у Миши не так? Неужели уехать от меня было легко и я во всем ошиблась?

Скидываю с ног ботинки и вешаю куртку в шкаф. Устало тащусь в кухню, где завариваю себе крепкий кофе. Продукты в холодильнике почти все испортились и только большая пачка печенья на верхней полке в шкафу все еще годна к употреблению в пищу.

Забираюсь на стул с ногами и смотрю в окно на то место, где каких-то двадцать минут назад стоял Мишин внедорожник. Его уже и след простыл, а мне кажется, я все еще вижу его и Мишу рядом с ним. Широкоплечего, высокого, с задумчивым выражением голубых глаз.

Нельзя было привязываться вот так легко, открываться, верить в то, что у нас может все получиться. Получается, я сама себя обманула и винить мне некого.

К вечеру забираю у Марины кота. Соседка сильно удивлена, что после отдыха на море, я вообще не загорела. Сваливаю все на бледную от природы кожу, которая абсолютно не воспринимает жаркое солнце. Так что мой удел на курортах – широкие зонтики и крема с максимальным spf.

Марина жалостливо кивает и предлагает в следующий раз лучше ехать на горнолыжный курорт. Не море, так снег. Я соглашаюсь, что это тоже неплохой вариант и быстро ретируюсь в сторону своей квартиры.

– Ну что, Бантик? Как тебе было у Марины две недели? Смотрю, откормила она тебя, – тереблю упитанную мяукающую тушку за ухом и отпускаю заново осваиваться в квартире.

В доме еды нет, но тащиться в магазин нет ни сил, ни желания. До завтра я вполне способна протянуть и на пачке печенья. Плюс где-то в кухонных шкафчиках завалялось несколько пачек лапши быстрого приготовления, насколько я помню. С этим запасом можно не выходить из дома еще и завтра. А в понедельник уже на работу. Там точно будет полегче.

В дверь звонят около двенадцати и я подскакиваю как ужаленная. Первая мысль – Миша. С участившимся пульсом спешу к двери и разочарованно отклоняюсь от глазка.

Не Миша.

В кармане куртки, которую я запрятала в шкафу, звонит телефон.

– Да, – поднимаю знакомый красивый номер.

– Привет, – Мишин голос звучит доброжелательно и спокойно, – открой двери, там тебе доставка.

– Хорошо, – поворачиваю ключ в двери и удивленно осматриваю коренастого дядечку в костюме, который протягивает мне большой запечатанный конверт.

– Что там? – спрашиваю холодно, все еще не беря конверт в руки.

– Открой и увидишь, – Миша вздыхает, – я подожду.

– Спасибо, – забираю из рук мужчины конверт и он тут же исчезает. Закрываю за ним дверь и не спеша несу посылку на кухню, где роняю ее на стол.

– Открыла? – голос в трубке становится нетерпеливым.

– Нет еще, – присаживаюсь на стол и замираю перед конвертом. Ладони становятся влажными от волнения и неприятных догадок.

Тяну за край и рву бумагу, вытаскивая наружу стопку белой бумаги.

– Это шутка? – провожу дрожащей ладонью по плотным белым листам. Не может быть, чтобы это происходило на самом деле. Просто отказываюсь в это верить.

– Нет, Снежа, послушай, – Миша запинается.

– Контракт, – читаю я слово сверху, – ты решил предложить мне работу? – криво усмехаюсь.

– Нет, – доносится в ответ терпеливо, – это стандартная практика для таких отношений, как у нас.

– Очень мило, – в мой голос просачивается яд, но Миша не обращает на это внимания.

– Я хочу, чтобы ты его прочла. Если будут какие-то вопросы, можешь записать и мы вместе все обсудим. Но это очень важно.

– Ясно, – отбрасываю от себя бумаги, – у меня есть время подумать?

– Снежа, ты можешь прочитать прямо сейчас, я повишу на линии и мы обсудим детали.

– Нет, – роняю холодно, – не хочу сейчас.

– Неделя, – Миша замолкает, – я могу подождать неделю. Не больше.

– Ясно, пока, – отключаю звонок и швыряю телефон на бумаги. Слезы опять катятся по щекам, а я раздраженно их вытираю. Не хочу я плакать! Не хочу! Черт, да почему я такая дура?

Засовываю бумаги обратно в конверт и забрасываю на холодильник с глаз долой. Не хочу их открывать и не хочу знать, что там написано. Просто не хочу. Знаю, как только сделаю это, всему конец.

Миша хочет уложить наши отношения в рамки, сделать меня частью своей идеальной жизни, вписать именно так, как он привык. А я жить в рамках не хочу. Для любви их нет и быть не может.

Быстро набираю справочную железнодорожного вокзала и выясняю, когда ближайшая электричка, которая идет в сторону маминой деревни. Нервно бросаю взгляд на часы и бегу собирать сумку. У меня есть полтора часа. Вполне достаточно, чтобы собраться и домчать на такси до вокзала, где нужная мне электричка будет делать остановку. Недовольный Бантик опять отправился к Марине.

На вокзале успеваю купить несколько газет со сканвордами для мамы и пачку тонкого парламента для себя. Опять хочется курить.

Вещи летят на выделенное мне место, а я сама отправляюсь в тамбур. Тут курить, конечно, нельзя. Но поскольку ночь, всем глубоко фиолетово. Прислоняюсь спиной к серому пошарпанному металлу вагона и медленно затягиваюсь, втягивая в себя большую порцию никотина.

– Миша не любит курящих, с ними целоваться, как с пепельницами, – бормочу, усмехаясь себе под нос, и делаю еще одну глубокую тягу. С Нового года прошел всего месяц, а моя спокойная и предсказуемая жизнь превратилась вот в это. Бегу среди ночи из города. От Миши, от воспоминаний, от самой себя. И от чертовых бумажек, что остались в квартире.

– Не против, если составлю компанию? – Невысокий парень в армейской куртке выныривает из вагона и становится напротив меня. Сонный и взъерошенный, он зевает и сладко потягивается.

– Пожалуйста, – я пожимаю плечами и скольжу по его заросшему щетиной лицу и заинтересованным карим глазам. Года на три меня старше, внешне довольно приятный. Он вытаскивает из кармана пачку крепкого Мальборо и прикуривает, выдувая дым через ноздри. На пальцах нет кольца, он так же быстро скользнул и по моим рукам, проверяя, а не замужем ли я.

– Далеко едешь?

– До Кузнецово, – опять затягиваюсь и отворачиваюсь к окну, где мелькает лишь размазанная черная каша.

– Мне раньше, – он прикусывает губу и я краем глаза замечаю, как он заглядывает в мою расстёгнутую куртку, шаря глазами по тонкому трикотажному гольфу и обтягивающим джинсам, – к родителям?

– К парню, – тушу сигарету, не обращая внимания на его разочарованный вид и возвращаюсь в полупустой вагон, где все спят. Забираюсь на свое место и прикрываю глаза, пытаясь хотя бы немного поспать, чтобы отключить гудящий мозг.

Глупо бежать от проблем, я это понимаю. Но вот прямо сейчас взять и столкнуться с ними нет сил, мне нужна хотя бы небольшая передышка. Мама, конечно, будет в шоке, что я вот так, как снег на голову, даже не предупредив, но ничего. Мне сейчас поддержка близкого человека очень нужна.

Проводница будет меня через три часа, возвещая что через пятнадцать минут будет остановка на моей станции. Передо мной появляется дежурный стакан чая в железном подстаканнике и свежая булочка. Я сонно потягиваюсь, понимая, что мерный стук колес и покачивания вагонов сделали свое дело. Мое сознание провалилось в сон и силы немного восстановились.

Забрасываю на плечи дорожный рюкзак и по поскрипывающему снегу отправляюсь от станции в сторону деревни. Уже почти рассвело и зимний лесной пейзаж радует глаз.

Здесь все не так, как было в той стороне, где домик у Миши и это радует. Сплошь кусты, смешанный лес, тут и там специальные места для отдыха и шашлыков. Через десять минут показываются первые дома деревни и на душе становится совсем легко – тут невозможно подохнуть в одиночестве и страданиях, никто не даст.

Заворачиваю на последнюю линию и устало бреду к дому на отшибе, где живут мама с теткой Тамарой. Пар из легких валит большими клубами, щеки раскраснелись, а куртку пришлось расстегнуть. Неплохой марш-бросок получился от станции.

Тихонько открываю калитку, отпихивая от нее снег, что выпал за ночь и вхожу во двор. В центре него стоит древний деревянный сруб, выкрашенный в голубой цвет и несколько построек по бокам. Хлев, где две женщины организовали себе мини-ферму с одной козой, коровой и парой японских свинок. И гараж, где стоит старенькая лада.

Вот такой вот домик в деревне и никакого тебе панорамного стекления. Неловко стучу в дверь и топчусь на пороге. Все же приехать надо было хотя бы на пару часов попозже, чтобы не пугать ни маму, ни тетку. Но уж как вышло.

Через две минуты тишины и возни в доме, дверь распахивается и на меня удивленно пялятся сразу четыре зеленых глаза.

– Прямо с моря? – острит мама разглядывая меня бледную. Наряженная в длинную ночную сорочку, она отошла в сторону и пропустила меня внутрь.

– Угу, – поджимаю губы и вхожу, окидывая взглядом деревенский дом изнутри. Печка, большой деревянный стол, тканые коврики на полу и стенах. Часы с кукушкой в углу и несколько дверей, ведущих в другие комнаты.

– А загорела-то как, – всплескивает ладонями тетка в такой же сорочке.

Блезняшки, блин. Мало того, что один в один, так еще и шутят одинаково.

– Я тебе говорила, что это развод, Рита, – тетка Тамара косится на мою мать и отбрасывает за спину рыжую косу, – да какой может быть выигрыш?

– Развод, – киваю я повинно и роняю рюкзак на стол, сама плюхаюсь на стул рядом.

– Денег немного выманили? – мама обеспокоенно подходит и обнимает, обволакивая меня свои таким родным теплом.

– Неа, ни копейки, – цокаю я, – ничего, где наша не пропадала.

– Везде, – тетка отправляется к чайнику, чтобы заварить чай, – надолго, Снежок?

– На пару дней, – поднимаюсь и начинаю раздеваться, – вообще завтра на работу, но у меня еще есть пара отгулов, так что потерпите меня.

– Снежа, – мама вешает мою куртку на крючок и возвращается, опять сжимает в объятьях, – ты знаешь, мы тебя всегда ждем.

– Знаю, спасибо, люблю вас двоих, если б вы знали как, – всхлипываю и целую маму в висок, а за ней и подоспевшую тетку. Три рыжих макушки опять рядом, прямо как в детстве. Только теперь две из трех подернуты сединой.

– Случилось, что? – мама настороженно поднимает на меня глаза.

– Нет, мам, – всхлипываю и утираю влагу в уголках глаз, – соскучилась я, больше месяца не виделись.

– Слава богу, а то я испугалась совсем, – мама с облегчением выдохнула, – у нас вишневый пирог.

– Буду и даже два куска, дома еды вообще нету, – вытаскиваю из кармана телефон и выключаю его, чтобы не дергаться хотя бы эти пару дней. Все, нет больше Снежи для оставшегося мира.

Зима. Лес. Я. Тишина.

Стою в окружении деревьев и нервно втягиваю носом воздух. Все же встреча с волком не прошла бесследно. Чувство безопасности исчезло. Хотя я знаю наверняка, нет здесь диких зверей. Каждое дерево знаю, каждую полянку. Через три километра в одну сторону будет еще одна деревня, через два в другую железнодорожные пути. А дом, вон от всего в десятке метров за спиной.

И все равно страшно. Все равно эти оскаленные морды перед глазами и звук разрывающий перепонки в ушах. Миша спас мне жизнь, это ведь должно что-то значить и для него тоже.

Топчусь на месте, пока не чувствую, как мороз начинает пробираться под одежду и только тогда разворачиваюсь в сторону дома.

Рядом с мамой и теткой хорошо. Они стали отличной терапией для меня эти три дня. Смешливые и легкие на подъем. Неунывающие и сплоченные. Глядя на них, я жгуче завидую их связи. Иметь сестру, самого близкого человека рядом, настоящий подарок судьбы. А особенно такую, как Тамара или Рита. Жизнь была длинной, полной разочарований и потерь, но не озлобила и не очерствила обеих. У тети муж умер четыре года назад, сын уехал за границу, у мамы мужа никогда не было, но обе как-то справились со всем и живут сейчас, даже хозяйство содержат.

Открываю заднюю калитку и спешу через двор в сторону дома, где меня, наверняка, уже ждет чай и какая-нибудь очередная сказочная на вкус выпечка.

– Снежа, – раздается в форточку, – там к тебе приехали.

– Что? – подхожу ближе и смотрю на тетку, которая высунула свою рыжую голову на улицу.

– Приехали к тебе, глухая что ли? – повышает она голос, – мужчина какой-то, он на улице, мы его во двор не пустили.

– И правильно сделали, – я тихо сглотнула и по телу пробежала горячая волна. Приехать мог только один человек. Как нашел? И зачем? Я же сказала, что мне нужно время.

Огибаю дом и направляюсь по расчищенной дорожке в сторону калитки. Из дома за мной с тревогой наблюдают две рыжих макушки. Теперь еще и перед ними придется отчитываться. А этого хотелось избежать больше всего.

Большой внедорожник замер прямо посреди улицы, смотрясь как что-то чужеродное в этой милой маленькой деревушке. Хорошо, что соседи относительно далеко и никто из-забора не пялится. Но уверена, по дороге машина все равно была замечена и куда поехала тоже, так что разговоры о том, что к Риткиной дочке приезжает москвич на крутой тачке точно будут.

Миша в черном расстегнутом пальто привалился к боку внедорожника и выжидающе застыл. Глаза серьезные, цепкие. На лице ни тени улыбки.

– Привет, – он начал первым, когда я вышла за калитку.

– Привет, – подошла ближе, сложив руки на груди старой потрепанной куртки и качнулась в своих валенках по самое колено, – что ты здесь делаешь?

– Ты три дня не берешь, – Миша оттолкнулся от машины и засунул руки в карманы брюк. В голосе сквозонуло обвинение. Ну да, он же у нас главный, а я опять веду себя как непослушная дурочка.

– Телефон выключила.

– Зачем?

– Не хотела ни с кем разговаривать, – я отвернулась в сторону дома, где мама с теткой все так же неотрывно продолжали смотреть за нами обоими.

– Я так понимаю под «ни с кем» ты подразумеваешь со мной, – он закатил глаза, – что за детское поведение, Снежа?

– Не тебе обвинять меня в детском поведении, – я стащила перчатки и засунула их в карман, – я же сказала, что подумаю. Ты дал неделю. Она еще не прошла. Как ты узнал, где я?

– Отследил твой телефон по GPS.

– Он выключен, – я нахмурилась.

– Это не проблема, – Миша нетерпеливо поморщился.

– И не законно, – тихо добавила я, – ты не имеешь права за мной следить.

– В отношении тебя я имею право делать все, что захочу.

Очаровательно!

– Ты невозможен, – растерянно смотрю Мише в глаза.

– Бумаги у тебя с собой? – Миша подошел ближе и остановился совсем рядом, на мои претензий даже не обратил внимания. От него пахнуло знакомой туалетной водой, которая разбавила морозный воздух терпкой морской солью и я отступила на шаг, чтобы не дышать им.

– Нет, дома остались.

– Снежа, – он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, всем своим видом показывая насколько терпелив и как ему сложно, – когда ты собираешься в город?

– Сегодня вечером.

– Я тебя отвезу, – он кивнул в сторону машины.

– Нет, – я покачала головой, – у меня билет на электричку.

– Почему ты такая упрямая? – процедил он сквозь зубы.

– Какая есть, – я опустила глаза, – уезжай.

– Черт, – Миша тянет меня за руку к себе и прислоняет к машине, скрывая таким образом от внимательных взглядов мамы и тетки. Его ладони ловят мои и подносят к горячим губам – ты замерзла.

– Сейчас пойду в дом и отогреюсь, – мой голос дрогнул, потому что Миша оказался совсем близко. Навис надо мной и запер между собой и внедорожником, как в ловушке.

– Пригласи меня, давай поговорим сейчас, я все расскажу, – он склоняется ниже и его губы оказываются в опасной близости. До меня долетает горячее дыхание и в голове опять начинает вариться розовая каша. Что, если на все согласиться? Вот прямо так, даже не читая? Мише хочется взять и довериться. Пусть делает со мной все, что хочет, чертова сволочь.

– Нет, – неуверенно смотрю себе под ноги, – тебе пора, Миша.

– Я так не думаю, – он сжимает пальцами мой подбородок и тащит наверх, накрывая мои губы своими. Его дыхание проникает в меня, теплыми потоками разносясь по телу и заставляя забыть о холоде, который за несколько часов на улице пронизал меня насквозь. С Мишей всегда так, стоит поддаться и все вокруг тут же перестает существовать.

Слышу, как замок моей куртки расходится, как горячие ладони начинают нетерпеливо и голодно шарить по телу и не принимаю никаких попыток его остановить. Хочу чувствовать его везде. Прошло всего несколько дней, а я истосковалась, как безумная. И Миша это видит, чувствует, пользуется.

Влажные губы касаются шеи, зубы слегка царапают кожу, дыхание из размеренного срывается на бесконтрольное и рваное. Миша тоже скучал. Пальцы беспардонно вытаскивают водолазку из джинсов и добираются до голой кожи. Спина, живот, тянут за чашку лифчика вниз.

– Снежа, поехали со мной, – долетает до моего сознания его хриплый шепот, – я же вижу, как ты хочешь, зачем тогда сопротивляться?

– Пусти, ты дал мне время подумать, – зажмуриваюсь и упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь сбросить с себя сладкую истому, что не дает нормально соображать. Мы больше не в домике в лесу, я дома. Пора начинать думать и пользоваться мозгом, пока не поздно.

Миша отступает, тяжело дыша. На лице злость и разочарование.

– Пока, – отталкиваюсь от машины, не давая нам обоим время опомниться и быстро иду в сторону калитки, закрывая ее за собой. На ходу поправляю растрепанную одежду и запахиваю куртку. Обернуться и посмотреть на Мишу нет сил. Он стоит там как самый ценный в мире приз, манит собой, соблазняет. И всего-то нужно, согласиться на его условия.

А в его приоритетах точно нет того, что нужно мне. А что там есть, мне даже страшно открывать и смотреть.

Хлопаю входной дверью и хмуро смотрю на этих двух красавиц, что сидели только что у окна.

– Это кто? – первой начинает допрос мама.

– Не важно, просто знакомый, – я сбрасываю куртку и вешаю на крючок рядом с дверью. Валенки ставлю аккуратно рядом.

– Просто? Да что ты врешь? – она поджимает губы, – слышала я, как он о тебе спрашивал и как глаза у этого кота загорелись, тоже видела.

– Мам, – я быстро растираю заледеневшие на холоде ладони, – все в порядке.

– Ничего не в порядке, – ее голос дрогнул, – Тома, ты видела, что она творит.

– Видела, – тетка поставила на стол передо мной большую чашку с чаем.

– Да что вы обе начинаете, – я с силой отодвинула стул и присела на край.

– А то, хочешь как я? – в мамином голосе дрогнули слезы.

– Мам, господи, – я уперлась локтями в стол и уронила лоб на сложенные ладони. Сейчас опять начнем обсуждать заезженную тему. Достало!

– Что господи? Твой отец такой же был. Деньги, связи, крутился вокруг меня, не отлипал. А когда справку увидел, где было указано, что беременна – быстро все закончилось.

– Знаю, – тоскливо смотрю на мать, – подкинул тебе денег на аборт, – я уронила ладони на стол и подняла голову на обеих женщин, что окружили меня как два ястреба, – мам, теть, я не дура и контрацепция нынче шагнула далеко вперед. Пью волшебные пилюли.

– Снежа, такие как он просто так не отлипают, – мама присела рядом, – этот даже сюда приперся. Когда денег куча, ни стыда ни совести не остается у мужиков. Чай не замуж зовет, раз ты его от нас прячешь.

Права мам, как же ты права….

Она опускает глаза и переходит на шепот:

– Хочешь, я отцу твоему позвоню?

– Мам, это бред, я с этим человеком общаться не буду, – обнимаю чашку с горячим чаем, – больше двадцати пяти лет прошло.

– У него нет детей, – мама бросила на сестру взгляд, прося поддержки, – недавно развелся в последний раз.

– Нет, – я отрезала, – даже не думай. Я руку не подам человеку, который мое убийство оплатил, – кулаки сами сжимаются от злости.

– Снежа, в тебе говорит обида, – тетя Тамара присела рядом.

– А я что, права не имею? – смотрю на обеих и горло дерет от застрявшего крика, – он тебе денег дал, чтобы от меня избавиться. Глупой влюбленной дурочке. У самого бабок было куры не клюют, но только не на то, чтобы о собственном ребенке позаботиться. Ты все делала, на всем экономила. Что я не помню, как ты в две смены пахала, чтобы мы еду нормальную есть могли? Чтобы одеть меня не хуже всех? Каждую минуту свою свободную мне отдавала. И что теперь, мне может пойти и поближе с ним познакомиться? Отношения наладить как взрослым людям?

– Он твой отец, – мама стерла слезу, – у нас так уж вышло. А тебе помощь нужна. Ты в школе прозябаешь своей, вон мужики какие ездить к тебе начали. Я не хочу, чтобы случилось что.

– Не случится, мам, – усмехаюсь, – и он мне не отец, а просто донор спермы. Вот как я к нему отношусь. Не вспоминаю, не думаю, не сожалею. Он свой шанс на то, чтобы присутствовать в моей жизни упустил. Так что пусть деньгами своими подавится.

– Ты слишком молода Снежа, – Тамара примирительно подняла ладони, – подумай. Если у него действительно никого, то дочери обрадуется, позаботится. Рита даже может тебе имя его сказать и фамилию, а ты присмотришься, потом решишь.

– Нет, – я поднялась на ноги и вытащила пачку сигарет из кармана куртки, – благодаря маме, а не ему, я здесь, а не зарыта как бракованный биоматериал где-нибудь на свалке медицинских отходов. Вот мама и получит все, а он пусть в одиночестве так и подыхает.

Хлопаю дверями и выхожу на улицу, приваливаюсь плечом к косяку и вкладываю тонкую сигарету между губ. Тема отца всегда была острой и болезненной. В детстве его дико не хватало, я мечтала о встрече с ним, хотела показать «вот, посмотри папочка, какая умная я у тебя выросла и красивая».  Дура.  Постепенно с годами до меня дошло, что есть ошибки, которые человек может совершить один раз и они не прощаются. Отец свою совершил, так что пусть живет себе дальше как хочет, нет меня для него. И его для меня тоже.

Затягиваюсь горьким дымом и выбрасываю сигарету. Так и подсесть можно заново. Оборачиваю и смотрю в окно, где тетя утешает плачущую маму. Черт, не хочу так, чтобы сердце разбили и потом всю жизнь одной.

Миша в одном очень похож на отца. Слишком высоко задирает планку для других мужчин. Я на парня, что в электричке пытался познакомиться, даже не взглянула, потому что сравнить было с чем. Не хочу так, не хочу всю жизнь быть несчастной и одинокой после того, как Миша наиграется.

Возвращаюсь в дом и обнимаю маму, целую во влажные щеки.

– Мам, прости, – смотрю на нее виновато, – не будем ругаться, ладно?

– Хорошо, – она тихонько вытирает слезы носовым платком, – расскажешь про своего Мишу? – пользуется мама моментом своей слабости. Умеет же…

– Да нечего рассказывать особенно, – усаживаю маму и тетку за стол, а сама принимаюсь вынимать из духовки утятницу с пловом, – познакомилась во время новогодних корпоративов. Закрутился небольшой роман, но мне кажется, ничего не получится.

– Ты такая красива у меня, – мама тепло улыбается, – а в костюме снегурки, так вообще, наверное.

– Поищу для вас фото, когда примеряла костюм в салоне – менеджер мне сделал на память.

– А тот Вадим, что ты мне по телефону рассказывала, совсем разонравился? – осторожно прощупывает мама.

– Разонравился, – пытаюсь улыбнуться. Вот как за бабки меня Мише продал, так окончательно и разонравился. Надо бы встретить его, в глаза посмотреть этому «предпринимателю».

Спешу за телефоном в спальню и после включения мне приходит несколько отчетов о пропущенных вызовах и сообщения. Десяток звонков от Миши и смс:

«Снежа, возьми трубку»

«Снежана, если ты не возьмешь, я приеду»

«Снежа, не шути со мной»

«Снежа, возьми трубку»

– Очень содержательно, – невесело усмехнулась себе под нос и отправилась обратно к маме и тете, попутно изучая остальные звонки и сообщения.

«Снежана Юрьевна, зайдите к директору, как только появитесь на работе»

Всенепременно. Самовольное продление отпуска без расшаркиваний и выпрашиваний, пусть и законными отгулами мне просто так никто не спустит.

«Привет. Как твои дела? Как корпоративы? Лена»

И месяца не прошло с Нового года, милая подружка. Ты бы еще к лету объявилась. А лучше бы вообще не напоминала о себе. Раздражение накатило с новой силой. Черт, Лена, если бы не ты – я бы даже никогда не узнала, кто такой Миша.

Интересно, а они с Владом Лену тоже вот так поимели в Новогоднюю ночь? Ушла она под занавес с Демидом, но до этого вечеринок и возможностей было много. Со мной эти двое очень неплохо повеселились. Или это я с ними?

Прикусываю губу и набираю номер подруги:

– Привет, Ленка.

– Привет, – раздается настороженно и тихо.

– Как простуда? – спрашиваю с легкой издевкой.

– Уже лучше, – тяжело выдыхает она, – как Новый год?

– Ммм, – оборачиваюсь на маму и тетку, которые превратились вслух, но делают вид, что увлеченно поедают мой плов. Им бы обеим в разведке служить, слежка и притвориться цветочным горшком в углу это прям про обеих, – неплохо. Может, встретимся завтра?

– Не уверена, что у меня будет время, – Ленкин голос дрогнул.

– А ты найди, Ленусик, – нажала я, – давно не виделись, соскучилась очень и хочу поболтать. Могу в гости заехать.

– Давай лучше в кафе, – быстро ответила она, – часов в семь.

– «Paul» на Интернациональной.

– Да, отлично, – вяло прокомментировала Лена, – до завтра.

– До завтра.

Повесив трубку, я как ни в чем не бывало, села за стол и принялась за свою тарелку. Плов и правда получился отменным, такой же вкусный, как и для Миши готовила.

Черт, все мысли вокруг него крутятся. Нужно завтра же вытянуть из Лены все, что она о нем знает.

 Ну привет, Ленка…

Я невесело улыбнулась, следя за подругой, уже можно спокойно добавлять приставку «бывшей», что неспешно в своей коротенькой белой шубке и обтягивающих ее худые кости белых кожаных лосинах, пробиралась через череду столиков, выстроившихся от входа в шахматном порядке.

У нее на лице застыло настороженное выражение и вымученная улыбка. Лена пару секунд потопталась у моего столика не раздеваясь, а потом все же решилась и принялась медленно расстегивать пуговицы.

– Привет, – она виновато спрятала глаза, – хорошо выглядишь.

– Спасибо, – я пододвинула к себе чашку с горячим шоколадом, что услужливо поставил передо мной официант и повазюкала по густой пенке маленькие белые зефирки, – ты тоже. Вылечила за месяц свою простуду, а? – облизала я ложечку.

– Вылечила, – Лена присела за стол и схватила подрагивающими от напряжения пальцами меню.

Ленка всегда была неплохой подругой и вместе нам было весело. Но есть в ней кое-что, что жутко меня раздражает – неумение признавать свои ошибки, идти навстречу и извиняться. Она себя позиционирует так эгоистичную стерву, которая именно такой и была рождена – какая есть, такую и берите. Мама моя однажды про нее сказала: говно – человек. Тогда я не согласилась, а вот сейчас, пожалуй, повременю и подумаю.

– Мне зеленый чай и вот этот ПП-десерт, – она ткнула пальцем в меню и спешно отдала его официанту, – как Демид?

Ого. Я удивленно подняла бровь? Интересно, почему мы начинаем именно с этого вопроса.

– Выглядел отлично, когда я видела его последний раз , – сейчас даже смешно становится, вспоминая как он пытался со мной торговаться. Надо было узнать у Миши последнюю сумму. Интересно все же, во сколько твое тело оценивают в денежном эквиваленте.

– Понятно, – Лена сцепила свои длинные худые пальцы с ярким сиреневым маникюром в замок и в ее глазах мелькнуло пренебрежение.

– Одуреть, –  я подвинулась ближе к своей подружке, – это что за осуждающие взгляды? Ммм?

– И за сколько ты с ним ушла? – она прикусила накрашенную красной яркой помадой губу и посмотрела уже откровенно враждебно.

– Ни-за-с-ко-ль-ко, – произнесла я четко и по слогам.

– Не ври, – она откинулась на стуле и обхватила свою стройную фигурку худенькими ручками, – он не берет с самого Нового года, значит, нашел себе кого-то получше, – Лена махнула ладонью в мою сторону, – не думала, что Демид на все это поведется, но, видимо, я его вкус плохо за последний год раскусила.

– Вы встречались? – мои брови поехали вверх.

– Не совсем, – она сглотнула, – ты точно с ним не спала?

– Нет.

Мы ненадолго прерываем разговор, пока официант ставит перед Леной десерт и чай, а также спрашивает, все ли нам у них нравится.

– Все отлично, – отвечаем мы с Леной синхронно и нервно улыбаемся. Раньше мы думали, что хорошо чувствуем друг друга, а теперь это обычное совпадение.

– Тогда отдыхайте, подойду попозже, – одаривает нас сияющей улыбкой парень и исчезает.

– Почему? – продолжает немного печально разговор Лена, – деньги хорошие.

– Не могу так, – так же печально смотрю на нее, – никогда не могла.

– А я смогла, – она нервно приглаживает своей длинный светлый хвост на плече и теребит идеальные кончики волос, – с Демидом хорошо, когда у него есть на меня время.

– И часто он его тебе уделяет? – отпиваю тягучий горячий шоколад и прикрываю веки, наслаждаясь сладкой вязкостью и густым, насыщенным вкусом на языке. Обожаю это кафе именно за этот напиток и готова ходить сюда трижды в неделю только ради него.

– Четыре раза брал меня с собой отдохнуть в этом году, – Лена с расстроенным лицом застывает над своим чаем, – последний раз осенью и сказал, что я ему очень нравлюсь, больше чем другие.

– О Господи, Лена, – я тяжело вздыхаю, – это ты по нему сохла и все уши мне прожужжала, насколько классный мужик.

– Да, – она с кислым лицом отпивает чай, – он даже спрашивал меня, свободна ли я на Новый год, – ее голос дрогнул, – но, наверное, нашел кого-то лучше. Он с кем-то был?

– И что же ты сама не пошла и не посмотрела, а? Чего меня послала? – от этой банальной драмы «богатый мужик – модель нижнего белья – бабки» меня слегка замутило, хотя Ленкина продажность новостью для меня не была. Каждый крутится как может, а моя подружка вот так.

– Встречаться еще раз с Кариной, Зерновым и сумасшедшими кавказцами желания не было вообще. Да и смысл, идти и смотреть на новую девку Демида в костюме снегурки? Унизительно.

– Понятно, – я сглотнула, – проще послать меня во все это было. Черт, Лена, а больше никого не нашлось?

– Я долго думала, а в самый последний момент согласилась только ты, – она взглянула исподлобья, – и то только потому, что с Колей рассталась.

– Тут тебе повезло, – я задумчиво кивнула, – как раз думала, как развеяться после расставания – вот и развеялась.

– Да брось, ты со своими спиногрызами в школе и не такой стресс переживаешь – подумаешь стишок с табуретки в белье почитать или гимн спеть.

– Угу, – я заулыбалась, – а я сообразительнее тебя оказалась, даже раздеваться не пришлось. И без гимна обошлось.

– Круто, – Лена сжала свои кулачки.

– Кстати, в обморок у кавказцев не бахнулась и проституткой себя перед Демидом не выставила.

– Какая молодец, – скрипнула она зубами, – а я вот дура и шалава, – она невесело расхохоталась, – еще и с морозом переспала в ту ночь, – Лена досадливо отвела глаза, – думала сначала с ним замутить, но после Демида уже без шансов, конечно.

– С морозом? – у меня дыхание перехватило. Похоже у Миши в приоритете не только послушные брюнеточки. На Новый год идет все. И рыжая дура и блондинистая шлюха. Молодец он все же, вносит разнообразие в свою жизнь.

– Да, – она закатила глаза, – вот только давай без осуждения. Не понимаю, как ты вообще удержалась? Они же оба красавчики и при деньгах.

– Красавчики, – я осторожно проехалась пальчиком по ободку кружки и в голове мелькнул наш тройничок в лифте, – но Демид с его предложением явно обскакал Мишу, как я вижу.

– Мишу? – Лена поближе пододвинула к себе своей полезный десерт и принялась лениво его ковырять, – он же волком был.

– Волком? – я без энтузиазма проследила как она шинкует на кусочки взбитое чудо из растительных сливок и фиг знает чего еще и отставляет в сторону даже не попробовав.

– Угу, Миша кучерявый, ходил грозовой тучей за своим развеселым товарищем, с которым мы очень неплохо зажигали всю ночь. Даже переспали на заднем сиденье, пока этот невозмутимый камень машину вел. Слова не сказал, представляешь?

– Не очень, – прошептала я.

– Влад классный, – Ленка разблокировала телефон и полезла в папку галереи, где у нее фотки с любимыми мужиками отдельно собраны. В прошлый раз я двадцать пять штук насчитала, – вот, я бы реально с ним замутила, но бывшая ему звонила сто раз и я видела, фиг он ее бросит, – в голосе Лены появилось сожаление и она погасила экран, с которого пьяный Влад в шапке деда мороза и она в костюме снегурки, который и в половину не смотрелся так хорошо, как на мне, улыбались, обнимаясь на фоне стриптиз-клуба Зернова. Наверное, Миша фоткал. Класс.

– Парень, – подружка без особенных церемоний и стеснения махнула нашему официанту, что задумчиво застыл у стойки, – ванильный раф и два берлинера с клубникой.

– Решила развязаться?

– Все равно на острова никто не везет, – натянуто улыбнулась Лена.

– Демид не везет, – поддеваю я.

– Демид, – она с тоской проследила, как на стол перед ней опустились два пирожных и принялась с наслаждением их поглощать, – прости, Снежа, сука я.

– Сука, – я кивнула.

– И шалава, – она криво улыбнулась с набитым ртом.

– Шалава.

– Какая есть, – Ленка виновато потупила глазки.

– Ну да, – я положила деньги на стол. Даже извиняется она всегда в одном и том же стиле.  Права мама… говно-человек, – пока.

– Пока, – Лена сморщила свой точеный носик, – звони, если захочешь увидеться.

– Конечно, – я накинула себе на плечи куртку и улыбнулась ей на прощание.

На выходе из кафе меня встретил колючий снег в лицо и ветер, заставляющий задохнуться от пронизывающие легкие холода. Тяну на голову капюшон и топаю к остановке, что находится в десяти метрах. До дома общественный транспорт будет везти в три раза дольше чем такси, но мне именно это и нужно чтобы оттянуть время до того, как я опять вернусь в свою одинокую квартирку.

Забегаю в теплый автобус и присаживаюсь на свободное кресло за местом водителя. В остальном автобусе практически пусто, только стайка студентов забилась на задний ряд и весело гогочет.

Наша дружба с Ленкой тоже так началась, еще во время студенчества. А закончилась сегодня. Или месяц назад. Нет, я больше на нее не злюсь, но исчезло чувство доверия, а без него и дружбы не бывает, как и любых отношений, в принципе.

Расстегиваю пару верхних пуговиц пуховика и оттягиваю шарф, чтобы дышалось легче. В руках задумчиво верчу мобильный, раздумывая о том, чтобы набрать Мише. Так хочется услышать его голос, сил нет. Словно в ответ на мои мысли телефон оживает и высвечивает его имя.

– Да, – подношу к уху трубку и расслабленно откидываюсь на обитую кожзамом твёрдую спинку сиденья.

– Привет, не отвлекаю? – Мишин голос в трубке звучит слегка напряженно.

– Нет, я еду в автобусе, – оборачиваюсь на компанию, которая опять выдает порцию хохота и включает на мобильном реп.

– У тебя там все хорошо? Могу забрать, если хочешь, – продолжает он обеспокоенно.

– Все в порядке, тут просто студенты веселятся, – усмехаюсь в телефон, – видимо, сессию хорошо сдали и едут отмечать.

– Скоро будешь дома?

– Минут через сорок или пятьдесят, – устраиваюсь поудобнее на дубовом сиденье и вытягиваю вперед ноги.

– Понял, – в трубке повисла тишина, – Снеж, ты же еще не смотрела бумаги?

– Не было времени вообще, – закатываю глаза к потолку, где кто-то черным маркером размашисто намалевал «Блядь» и думаю, что как-то прямо в тему, однако.

– И хорошо… я бы хотел сводить тебя в одно место сегодня. А потом мы сможем вместе все обсудить. Что думаешь?

– Что за место?

– Тебе понравится, – голос Миши становится ниже, – в прихожей тебя ждет подарок от меня. Заеду за тобой через полтора часа.

– Подарок, – я жмурюсь, – и откуда у тебя ключи от моей квартиры?

– Мне действительно нужно объяснять?

– Нет, – сдаюсь я с легкой обреченной усмешкой.

Миша совсем не собирается меня отпускать. Окружил по всем фронтам и следит за своей добычей, лишь иногда давая возможность понюхать свободу. И я как полная дура сама еще к нему в руки и рвусь, позволяя привязывать все сильнее.

И поход этот сегодня не просто так. Миша все продумывает и знает, чем приманить меня поближе. Опытный охотник и, похоже, не мне с ним тягаться. А если так, то если вообще смысл?

В прихожей действительно стоит коробка. Осторожно приоткрываю крышку с надписью «Alexander McQueen» и заглядываю внутрь.

– Я у Миши вместо Барби, – вытаскиваю кожаное платье-чехол, за которым обнаружилась еще одна небольшая коробка с туфлями в том же стиле.

Быстро принимаю душ, завязываю высокий хвост и заплетаю из него косу. Наношу яркий макияж. Все же кожаное платье, да еще с ремнем и металлическими вставками задает определенный тон образу.

Сюда бы еще тот кожаный ошейник, что Миша на меня надевал и съемку для тематического журнала или фильма можно считать открытой.  Учитывая, как часто эксплуатируется образ сексуальной училки, я бы попала в десятку.

Миша звонит и я сбрасываю его номер, чтобы он не поднимался. Накидываю на себя длинное черное пальто и завязываю пояс. Пристально рассматриваю себя в зеркале прихожей.

Такая женщина-вамп получилась, что даже самой немного страшновато. Надеюсь, Миша к этому готов.

– Именно такая, как я представлял. Ты восхитительна, Снежа, – Миша помог мне снять пальто и передал его администратору. Пальцы пробежались по моим голым рукам, вызывая дрожь, и губы оставили нежный поцелуй на плече. Сердце в груди предательски застучало, в который раз показывая, насколько сильно я успела привыкнуть и как теперь радуюсь его вниманию.

– Спасибо, – делаю шаг от Миши, чтобы нормально вдохнуть и осматриваюсь. Все, что я пока могу сказать о месте, в котором мы находимся – это очень дорого и со вкусом.

Похоже, раньше здесь был какой-то старинный особняк, интерьер которого был сохранен и доработан согласно стилистике. Черные матовые стены и восстановленный паркет. Огромная мраморная лестница с вкраплениями золотых жил и витиеватой балюстрадой. Само собой, хрустальные люстры, свешивающиеся с потолка и рассеивающие по помещению теплый свет, старинные подсвечники, зеркала в тяжелых рамах, винтажная готическая мебель. Звуки приглушены, нет суеты, а персонал ходит вокруг как прозрачные тени, не мешая гостям чувствовать некоторую пустынность и мрачность этого места.

– Мне нравится, – я подняла лицо к потолку, украшенному темной фреской с изображением ангелов с черными крыльями, – это ресторан?

– На втором этаже, – Миша указал в сторону лестницы, – можем потом сходить. Или давай для начала посидим там, как хочешь?

– Ты спрашиваешь мое мнение? – поднимаю бровь и зависаю на том, как Миша поправляет манжеты черной рубашки своими длинными пальцами.

Как так может быть, что каждое его движение, даже самое простое это чистый секс для меня? Быстро смаргиваю и возвращаюсь к улыбающемуся лицу, чтобы не выставлять себя дурой озабоченной, которая готова покраснеть и возбудиться от вида одних пальцев. Господи.

– А почему нет, думаешь, я неспособен тебя услышать? – с легкой ухмылкой поинтересовался Миша и приобнял меня за талию, подталкивая в коридор справа, который я не заметила.

– Именно потому, что ты способен меня услышать, мы идем не в ресторан? – уточняю на всякий случай.

– Ты слишком долго думала и пялилась на меня, Снежа, поэтому я принял решение за нас обоих, – самодовольно заявил нахал.

Просто супер.

– Находчиво, – я распрямила плечи и легкой походкой от бедра пошла рядом с Мишей. В принципе, подождет ресторан, если здесь есть что-то более интересное, на что можно посмотреть, – и где мы? – переспросила я, когда мы подошли к высокой деревянной двери с кодовым замком. Пока мы шли сюда, ни один человек нам не попался и это немного насторожило. Что вообще за место такое секретное и не людное, да еще и с таким замком? Это заставило нервничать.

– «Кроличья нора», если ты смотрела «Матрицу»

– Оу, именно по этому поводу я вся в коже? Буду изображать Тринити? – спросила я со смешком.

– Если захочешь, – Миша набрал цифровой код и открыл для меня двери, пропуская вперед, – здесь можно быть кем угодно, – шепнул он тихо прямо на ушко и провел ладонью по бедру.

Дверь за нами захлопнулась и мы очутились в длинном коридоре. Звуки шагов гасило темно-бордовое ковровое покрытие, дорогу освещала подсветка по периметру. Красная.

– Такое ощущение, что мы спускаемся в ад, – я замерла перед лестницей, что ожидала нас в конце коридора.

– Как трагично и одновременно символично, – мой персональный дьявол усмехнулся и в красной подсветке его образ стал на секунду пугающим, – ты веришь в бога, Снежа?

– Нет, – я пожала плечами, – в космосе лишь пустота, скопления звезд и черные дыры.

– Ну, тогда и ада нет, – Миша стал спускаться по ступенькам, утягивая меня за собой.

Конечно, нет, кроме того, что мы сами организуем внутри своей головы.

– Ты прав, – иду следом, вслушиваясь в нарастающие звуки музыки и тихий гомон голосов. Люди здесь, все же есть.

У подножья нас встречает еще одна девушка-администратор, одетая в черное платье чехол. Они здесь все немного похожи. Худенькие, в черном, волосы убраны в аккуратные пучки, на лице доброжелательная улыбка. Девушка приняла Мишину платиновую карту и надела нам на руки по браслету.

– И что это значит? – поднимаю я свой тонкий золотистый браслет.

– Что ты занята, – Миша показывает такой же свой.

– Ауч, нас окольцевали на вечерочек? Но я же еще не сказала да, – ерничаю и обхожу Мишу, чтобы проследовать за администратором. В ответ получаю звонкий шлепок по заднице и прикусываю губу. Вожделение теплой волной плеснулось по телу.

– Ваш столик седьмой, – девушка оставляет нас в довольно просторном помещении ресторана, – если будут вопросы – вы знаете, где меня найти.

– Спасибо, – Миша приобнимает меня за талию и тащит в зал.

– Здесь тоже обычный ресторан, – разочарованно замечаю я и быстро осматриваюсь. Обстановка и стиль такие же, как и наверху.

– И часто ты видишь в ресторане голых? – шепчет мне на ухо Миша.

– Что? – слежу за его взглядом и шокировано замираю. Черт, такого я точно не ожидала. Быстро моргаю, чтобы прогнать виденье, но ничего не получается. Все такая же обнаженная. Кожа в приглушенном освещении подсвечников на столах и редких бра на стенах смотрится волшебно идеальной, объемной и я бы сказала вкусной. Волосы широкой волной струятся по плечам, прикрывая половину лица, на котором самым притягательным объектом являются сочные алые губы. Это вообще законно все?

– Не пялься так, людям не комфортно, – Миша сдвигает мою статую в сторону нашего столика и усаживает рядом с собой. Тихонько сглатываю и провожу ладонью по своей шее и ключицам, кажется, я взмокла от увиденного.

– А ей не холодно? – мои глаза все еще не в силах отлипнуть от миловидной девушки, которая сидит за столиком полностью обнаженной, пьет из бокала вино и о чем-то непринужденно болтает со своим спутником, кстати, полностью одетым.

– Не знаю, – Миша заказал напитки для нас обоих подоспевшему официанту, такому же не запоминающемуся как и вся обслуга здесь.

– Не справедливо это, – шок слегка прошел и меня вдруг так и подмывает это самое чувство, – почему это именно она голая, а не ее мужик, например?

– Видимо потому, что ей захотелось, да откуда я знаю? – жмет Миша плечами и закатывает глаза к потолку, – тебе раздеваться нельзя.

– И не собиралась даже, – сильнее тяну на себе лиф платья и отворачиваюсь от Миши, чтобы лучше рассмотреть публику, – это секс-клуб, – проговариваю скорее сама себе, – не знала, что такие на самом деле существуют. Мне казалось, только в кино такое возможно. Помнишь, «с широко закрытыми глазами»?

– Да, классный фильм, но слишком много ужаса там нагнали. Маски эти все и плащи, – Миша покачал головой, – ну ерунда же.

– А если тебя увидят тут? – быстро поворачиваюсь к нему, – или меня. Может маски это не самая худшая идея?

– Увидят, конечно, – он смотрит на меня, как на маленькую, – сюда люди приходят знакомиться и искать себе партнера. В масках это как делать?

– Ну не знаю, – задумываюсь я.

– Успокойся. Тут очень хорошая система безопасности. Мобильный я у тебя в машине отобрал и свой оставил. Связь глушится и сигнал не проходит. На выходе на всякий случай осмотрят. Но ты не заметишь даже, все дистанционно. Расслабься, Снежа, все продумано.

– Ладно, – упираюсь локтями в стол и складываю пальцы в замок, – я простая училка, мне то что, это вы тут все богатые извращенцы. Вас, если что на желтых страницах и разорвут первыми, а я уже буду в хвосте, никому не интересная.

– Вот именно, – Миша прыскает мне в плечо, – И ты даже не представляешь насколько богатые и какие извращенцы, так что не отходи от меня далеко, а то украдут.

– Ни на шаг, – смотрю на него тревожно. В Мишиных глазах улыбка исчезла, так что я действительно решаю от него не отлипать.

Так, что это я? Собиралась же публику рассмотреть. Бросаю заинтересованные взгляды в зал, на это раз стараясь ни на ком не застревать и не смущать. В основном все одеты плюс минус как мы. Костюмы, платья. Но некоторые очень оригинальны в выборе одежды – латекс, тематически костюмы из секс-шопов, правда, точно не дешевые, а на заказ. Кто-то голый полностью, кто-то по пояс. Мимо прошла парочка в купальниках. Дорогущих и в стразах, но купальниках.

– Знаешь, мне кажется этому пузатому мужику стринги не очень, – прокомментировала я дефиле его и его тощей бабы-модели.

– Тебе лишь бы осудить, – Миша откинулся на мягкий диванчик и принялся попивать вино, которое оказалось у нас на столе, а я даже не заметила, – откуда столько снобизма?

– Что? – я задохнулась от возмущения, – из нас двоих снобом можешь быть только ты, – я указала на мизинчик, который он по привычке оттопырил пока пил свое вино.

– Ничего от тебя не скрыть, – в ответ только тихий вздох из бокала.

– Знаешь, вот не справедливо.

– И что?

– Женщины все красотки, а мужики местами так себе.

– Черт, Снежа, – Миша отставил бокал на стол и заржал себе в кулак, – а чего ты ожидала? Богатые извращенцы в основном мужики. А пока богатеют, до спортзала не все добираются.

– Ты добрался же, – не успокаиваюсь я.

– Повезло тебе.

– Повезло, – не могу не заулыбаться, – а девочки откуда?

– Модели, актрисы, просто увлекающиеся темой. Для них есть определенный отбор.

– Ясно, – я потянулась за своим «Сингапурским слингом», – а мне, значит, повезло?

– Ты со мной, – Миша с трудом оторвался от моего глубокого декольте.

– И чем займемся? – нетерпеливо заерзала на своем месте.

– Будем тебя развращаться, – тихий шепот вперемешку с горячим дыханием коснулся шеи и мурашки побежали по всему телу.

Да куда уж дальше, Миша…..

Прикрыла глаза и слегка отклонила голову, подставляя шею под поцелуи. Губы прихватили мочку, мужская ладонь властно потянула за косу, заставляя выгнуться сильнее для Мишиного удобства:

– Надеюсь, ты не забыла мои предпочтения? – влажный язык и губы продолжили терзать шею, пока его свободная рука опустилась на колено. Ладонь скользнула вверх, забираясь под платье и я выдохнула хриплый стон, когда пальцы прикоснулись к голому лобку и погладили влажные половые губы. От понимания, что мы в общественном месте, хоть и жутко развратном, а вокруг нас люди и они вполне могут догадаться о том, что творит Миша под столом, стыд жаркой волной начал расползаться по телу, заставляя меня пылать. И надо убрать его руку, просто прекратить это, но я безвольно подаюсь ближе, пытаясь сделать наш контакт только теснее и продлить ласку, – умница, ненавижу белье на тебе.

Испанский стыд. Господи, я же преподаватель английского в школе, переводчик, пять языков знаю. У меня слово «приличие» должно крупными буквами на лбу быть выбито.

Миша убирает ладонь из-под платья и забирает коктейль, который все еще у меня в руке. В его глазах светится азарт, когда он отпивает через трубочку.

– Хочется спросить, – я облизываю пересохшие губы и оглядываюсь по сторонам, чтобы проверить, следил ли за нами кто-либо. Но окружающим действительно пофиг на все. В нашу сторону ни одного заинтересованного взгляда, – а ты в трусах?

– Не ношу никогда, – весело раздается в ответ.

– Даже на работу? – с трудом отрываю свое тело от спинки диванчика, – и что? На важных совещаниях так сидишь? А когда к родителям ездишь, тоже без белья?

– Снежа, – Миша приставляет к моим губам коктейль и я делаю пару глотков свежего, прохладного алкоголя, – ты, видимо, забыла, что помимо белья, на мне еще одежда. Так что проблема в чем?

– Ни в чем, – приглаживаю кожаную юбку влажными ладонями. Действительно, да что я зациклилась, никто же не проверяет – есть белье или нет его. А даже если и нет, да кому какое дело.

– Ну раз самое важно мы уже обсудили, может, пройдемся?

– Куда? – заторможено оглядываюсь.

– Посмотрим, кто и чем тут занимается, – Миша поднимается на ноги и протягивает мне руку, – коктейль возьми с собой, тебе точно не помешает.

– Хорошо, – вкладываю свою ладонь в его и поднимаюсь следом. Миша направляет нас обоих в сторону бара, за которым виднеется еще один коридор, который я сразу не заметила.  – Я так понимаю, тут ты и находил своих сабочек? – пробегаюсь взглядом по занятым барным стульям, на которых восседают девушки и молодые люди, почти у всех на запястьях серебряные браслеты.

– Да, – Миша незаинтересованно мазнул взглядом по бару и направил меня в сторону коридора. Одна из девушек, что сидела совсем близко к нам, задержала на Мише робкий взгляд и слабо улыбнулась. Брюнеточка, хрупкая, миловидная и совсем худенькая. Она его узнала. Миша ей точно нравится и сильно, слишком растерянный и печальный взгляд, от которого мне стало неуютно, будто я отобрала его. Болезненные мурашки выступили на коже и я сжалась, не столько жалея эту девушку, сколько страшась представить себя на ее месте.

– Все в порядке? – Миша сжал мой локоть и прислонил к стене, когда мы оказались в коридоре, его внимательный цепкий взгляд пробежался по моему лицу.

– Да, – сбросив с себя грустные мысли, словно наваждение, я уперлась ладонью ему в грудь и улыбнулась, – немного нервничаю. Первый раз в секс-клубе, знаешь ли.

– Мы можем уйти в любой момент, ты же понимаешь это? – Миша прикоснулся тыльной стороной ладони к моей щеке и тихонько погладил.

– Понимаю, – киваю и с любопытством смотрю в глубину коридора, который в конце раздваивается, – и куда мы повернем?

– Направо оргия, так что пойдем налево.

– Оу, оргия, – мой голос сам собой стал выше, – то есть все голые и трахаются?

– Угу, – в голубых глазах заплясали адские огоньки, – тебе нельзя.

– Раздеваться на публике нельзя, участвовать в оргии тоже, – я закатила глаза и немного нервно рассмеялась, – только зря пришла, получается.

– Острячка, – Миша оторвал меня от стены и крепко обнял за талию, – уверен, тебе и без этого впечатлений хватит.

– А ты был там? – киваю в сторону правого коридора, от которого мы удаляемся, проводя взглядами несколько парочек, направляющихся на оргию.

– Был, – раздается бесстрастно в ответ.

– Почему тогда мне нельзя? – осторожно оборачиваюсь на него.

– Потому что я тобой делиться ни с кем не намерен, – отрезает Миша.

– Это хорошо, – на моих губах расплывается довольная улыбка и я прячу ее, отпивая коктейль. Участвовать в оргии я бы точно не стала, даже если бы Миша и предложил. Но то, что делиться для он не намерен, для меня хороший знак, значит, дорожит мной, – ого, – мы опять подошли к развилке и я покрутила головой, пытаясь рассмотреть, что в обоих коридорах, – мы в лабиринте? А выбраться отсюда сможем потом?

– Лучше держись меня, – раздался над ухом смешок и ладонь пихнула меня в спину, отчего я нырнула в ближайшее ответвление. Коридоры эти с высокими потолками, готическими раскрытыми дверями и подсвечниками уже пугали. Хотелось куда-нибудь дойти сегодня.

– Надеюсь, задумка не в том, чтобы всю ночь по ним плутать, – я допила свой коктейль и оставила его на небольшой этажерке, где уже стояло несколько пустых стаканов.

– Пришли, – Миша выдохнул, – ты же любишь смотреть?

– Люблю. Кино, театр, цирк с воздушными гимнастами. На все, что красиво и интересно, – мы врезались в небольшую толпу человек из десяти, что оккупировала следующий пролет коридора. Все зачем-то пялились в стену и это настораживало, – о господи, мать моя женщина, они трахаются, – я быстро отвернулась от зрелища, за которым все наблюдали и уткнулась лицом Мише в рубашку.

– Очевидный факт, – Мишины плечи ходуном ходили от смеха, – только не кричи так, ты смущаешь окружающих.

– Это они меня, – я еще пару секунд перевела дух и медленно отклонилась, – прямо как витрина в магазине, – шепнула я Мише и сосредоточилась на людях, что занимались сексом за стеклом, вставленным в стену коридора. Передо мной стояло несколько человек, так что рассмотреть все было сложно и я придвинулась ближе, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Небольшая комната за стеклом напоминала спальню. Большая кровать, пара тумбочек, входная дверь. С потолка свисала люстра в форме сферы, рассеивая мягкий свет на главных участников действа, что расположились на кровати.

Девушка с точеными формами и высокой грудью извивалась между двумя крепкими мужскими телами. Короткие выбеленные волосы и бледная кожа сильно контрастировали с ее загорелыми партнерами, которые бесстыдно лапала девочку. Я сглотнула и сделала еще шаг ближе. Парень рядом со мной посторонился, пропуская вперед. На его лице не было особенного интереса, скорее пресыщенность. Но он с интересом следил за моей реакцией.

Опять поворачиваюсь к представлению, разглядывая и впитывая в себя образы, звуки и стоны. Крепко держу за руку Мишу, который все время стоит за моей спиной. Мужчины жадно целуют девушку, один пристроился сзади и имеет ее, а второй вложил своей член в хрупкую ладонь, показывая как ему больше нравится. Малышка совсем не смущается и не теряется, ей даже комфортнее, чем им. Она что-то шепчет парню, что прижался к ее груди, направляет его член к своему животу и трет об него головку. Мужчина порочно ухмыляется, показывая свои белые идеальные зубы и двигается ближе, бросая что-то второму. Легкая заминка, девичий смех и возбужденный стон. А потом эти двое просто осаживают ее на себя.

У меня в глазах темнеет от порочности происходящего. Сразу двое внутри. Мы с Владом и Мишей до такого в новогоднюю ночь не дошли. Даже секс конкретно втроем был всего раз, а потом они делали это со мной по очереди. Малышка закрывает глаза и я читаю по ее губам «кайф».  Вижу, как ей нравится, но не понимаю до конца. Я так и не ощутила этого удовольствия, когда ты с двумя мужчинами. Скорее дискомфорт, когда разрываешься между двумя и больше тянешься лишь к одному, отчетливо понимая уже в процессе, что второй лишь досадная помеха.

– Мы не будем повторять, – Мишин голос над моим ухом звучит сухо и отстраненно. Я слышу в нем ревность, хоть он и пытается себя контролировать. Тяжелые ладони опускаются на мою поясницу и по-собственнически тянут назад, впечатывая в Мишину грудь.

– Зачем ты вообще согласился? – я обернулась на его голос и посмотрела наверх в голубые льдинки, которые были сосредоточены на меня, а не на трио перед нашими глазами.

– Мне казалось, если я трахну тебя с ним, то не захочу потом никаких продолжений, – ответил Миша серьезно и я развернулась в его руках, отгораживаясь от представления и воспоминаний, – ты мне не подходила, это сразу было понятно, – он задумчиво провел носом по моей скуле, – так что почему бы все не испортить?

– Не вышло, – я напряженно выдохнула, – мы были втроем, но я помню только тебя.

– Влад нам обоим был не нужен.

– Ты прав, – я потерлась щекой о его грудь, – я надеялась, что вы оба останетесь просто сумасшедшей выходкой, которую я буду иногда вспоминать, а вместо этого думала о тебе каждый день, – я обернулась и мои глаза сфокусировались на людях за стеклом, которых совсем накрыло и они двигались в унисон. У них все было идеально и органично, совсем не как у нас, – я хочу уйти.

– Пойдем, – Миша потянул меня прочь, – забудь, Снежа, это просто опыт.

– Ну да, – я покачала головой, – ты в оргиях участвовал, тоже опыт, кстати.

– Тебе лучше не знать.

– О черт, – я зажмурилась и промаршировала мимо следующего пролета, где народу было больше раза в два.

– Ханжа, – раздался смешок в спину.

– Они геи, – я ошарашенно ударила Мишу кулачком в грудь и снизила голос до шепота, – а такой опыт у тебя был?

– Нет, – Миша прикрывает свою улыбку кулаком, – а вот такой был, – он кивает в сторону еще одного окна, перед которым тоже собралась публика.

– Их двое, – я смотрю на двух девушке, удовлетворяющих друг друга в позе шестьдесят девять, – ты спал с двумя девушками, – задумчиво кусаю губы, – и как?

– На один раз, – он жмет плечами, – надо же было попробовать.

– Можно было и с парнями попробовать по той же схеме, – беру его ладонь в свою и тащу прочь.

– Нет, – Миша вертит головой.

– Пусто, – я разочарованно оборачиваюсь к Мише и киваю на черное стекло.

– Мы туда не пойдем, даже не думай, – на этот раз он тащит меня прочь, – извращенка.

– Да я не предлагала ничего такого, – шокировано таращусь на Мишину спину.

– Конечно, – бросает он из-за спины, – вижу я, как твои глаза горят.

– Ничего не горит, – опускаю взгляд в пол, – ты это специально все, издеваешься.

– Да, – не таится Миша, – нравится тебя поддевать, ты так ведешься.

– Рада, что веселю, – закатываю глаза, – как тут вообще не потеряться? На входе карты должны выдавать, – хмурюсь, когда мы проходим еще два черных стекла и упираемся в очередную развилку.

– Пару раз сходим и запомнишь, – Миша тащит меня опять влево, – давай на что-нибудь тематическое посмотрим.

– Я, кстати, удивлена, что нас со входа с плетками и кнутами не встретили, – делюсь своим наблюдением. – Мне казалось, что если клуб про секс, то все это будет в первую очередь.

– Тематиков не так много, как тебе кажется, – он усмехается, – не все настолько отбитые, как мы.

– Вообще не звучит, как комплемент.

– Таких мазочек как ты на порядок меньше, чем саб. Подчинение любят многие, а реально кайфуют от жестких практик единицы.

– Кто бы мог подумать, – меня от Мишиных слов прошибает холодным потом, – единицы, значит.

– И я рад, что ты моя, – мы подходим к закрытой двери, у которой стоит еще один администратор. Парень в черной кожаной рубашке и ошейнике. Он открывает для нас дверь и пропускает в очередной зал клуба.

– Еще не твоя, – поддеваю я Мишу, –  договор не подписан.

Он дергается и до хруста сжимает мою ладонь.

– Подпишешь, – говорит ровно и утвердительно, – завтра я хочу увидеть бумаги. Ты поняла, Снежа?

– Я все изучу, – отвечаю нейтрально и заглядываю за Мишину спину, чтобы получше рассмотреть место, куда мы попали.

– Подпишешь, – Миша разворачивается, все еще заслоняя собой все вокруг, – ты меня слышишь?

– Мы больше не в лесу, окруженном волками, Миша, – смотрю на него упрямо.

– Думаешь, это тебя спасет? – улыбка на его губах становится кривой и холодной.

– Уверена, – поднимаю голову и обхожу Мишу, чтобы рассмотреть людей вокруг.

– Я бы на твоем месте на это не рассчитывал, – врезается предостерегающе в спину.

– Тема, – выдыхаю себе под нос и мурашки табунами бегут по рукам и ногам. Во рту мгновенно пересыхает, когда я вижу вокруг знакомые предметы и девайся.

Андреевский крест у стены, к которому привязана нагая девушка. Мужчина рядом охаживает ее плеткой, от вида которой в теле простреливают фантомные отголоски моих удовольствий, связанных с болью. По периметру вытянутого пространства выставлены кожаные диваны, на которых сидят наблюдающие. Здесь костюмы намного откровеннее и интереснее, чем я увидела в ресторане. Кожаные ремешки, клепки, замки, ошейники, цепи. Одежды минимум, особенно на девушках. В воздухе пахнет выделанной кожей и напряжение буквально искрит.

Обращаю внимание, что некоторые девушки не сидят рядом с мужчинами, а примостились у их ног. Так же делает и юноша в углу, что приклеился к длинной ноге своей эксцентричной госпожи. Девушка буквально излучает силу, ее взгляд прошибает и подавляет. И мне нравится. С ней хочется познакомиться поближе.

По центру расположены большие пуфы и подушки, на которых развалился народ. Здесь у всех тоже браслеты и легко понять, кто занят, а кто свободен.

Возбужденно оборачиваюсь на Мишу, который смотрит на меня с хищной улыбкой. Быстро моргаю, ощущая внутри предвкушение.

– Присядем? – он утягивает меня на свободный диван у стены и прижимает к себе, по-хозяйски укладывая ладонь на бедро, – мне не нравится, что ты без ошейника, в следующий раз надену.

– И так понятно, что я занята, – показываю свой браслет.

– Это ничего не значит, – Миша откидывается на спинку и прижимает меня за плечи к себе, его ладонь обхватывает мою шею и потирает кожу на ней большим пальцем, – браслет показывает, что мы просто пришли вместе и не больше. Ошейник покажет, что ты принадлежишь мне.

– Ясно, – обхватываю браслет пальцами и обращаю внимание на то, как несколько мужчин жадно пробегаются по мне взглядами. От этого вспыхиваю как лампочка и робко смотрю на Мишу, который тоже видит это повышенное внимание.

– Вот именно, – он затыкает мой рот быстрым жёстким поцелуем, при котором сталкиваю наши зубы, а его язык проталкивается до самого горла, – в следующий раз никто даже не посмеет так смотреть.

Мишин голос становится жестким и ревнивым. Уже во второй раз за вечер чувствую эту эмоцию в нем. Раньше я не задумывалась, насколько Миша может быть ревнив. В лесу ревновать было не к кому, потом мы не виделись при других людях. И вот теперь Миша открывается мне с совершенно новой стороны.

– Помню, ты говорил, что выпорешь меня прилюдно, если я захочу, – задумчиво смотрю на парня, который продолжает играть с девушкой у креста, – ты правда это сделаешь?

– Когда подпишешь бумаги, я обещаю над этим подумать, – он поднимает небольшой планшет, что лежит рядом с нами на диване и выбирает алкоголь.

– Можно мне шампанского? – я заглядываю в меню и тычу пальчиком в бутылку «Moet»

– Можно, – Миша нажимает на него и выбирает для себя вино.

– А где здесь дамская комната? – неловко шарю по помещению глазами.

– Вот на дверь, – слежу за Мишиным кивком и поднимаюсь на ноги. – Не смей ни с кем заигрывать по пути, – он дергает меня обратно, – ты бы уже должна знать правила, но поскольку договор еще не читала – я предупрежу на словах.

– Не буду, – придвигаюсь к Мише ближе и робко провожу пальчиком по его губам. Облизываю свои.

– Зараза, – раздается глухо и тяжелая ладонь сжимает мой затылок вместе с косой, чтобы притянуть для поцелуя, – уже не терпится объездить тебя, – губы обрушиваются на мои, жадно вытягивая из моих легких кислород, замещая Мишиным дыханием и вкусом. Мне достаточно только этого, чтобы существовать сейчас.

– Я согласна, – с трудом отлипаю от Миши и восстанавливаю сбившееся дыхание. Опять медленно поднимаюсь на ноги и поправляю на бедрах платье. В последний раз бросив на Мишу осторожный взгляд, отправляюсь в сторону двери, на которую он указал.

Проходя мимо тематиков, не упускаю момент и жадно их рассматриваю. Все же люди, которые насколько схожи с тобой хоть в чем-то, кажутся ближе всех остальных. В остальном клубе у меня такого чувства не было. Ловлю на себе заинтересованные взгляды, которых много и чувствую, как сильно это мне льстит. Миша говорит, таких как я не так уж много.

Толкаю дверь и попадаю в очередной коридор, только с низким потолком. Медленно иду по нему, разыскивая нужную дверь, которая находится за поворотом. Захожу внутрь и закрываюсь, привалившись спиной к полотну двери. Оборачиваюсь к своему отражению в зеркале рядом.

– Вот это «Кроличья нора», Алиса, – отталкиваюсь спиной от двери и упираюсь ладонями в раковину, рассматривая свои лихорадочно блестящие глаза в отражении. Даже самой себе признаться стыдно, насколько мне здесь уютно и хорошо. Именно в этом зале, среди этих людей. Миша не промахнулся, приведя меня сюда сегодня. Он знал, что меня затянет со старта, на это и был расчёт. Показать, дать пощупать, представить себя здесь снова и снова.

Освежаюсь и не спеша поправляю прическу и макияж, бросаю на себя последний критичный взгляд перед выходом и только тогда открываю двери, перед которыми замечаю мужчину. Он стоит в двух метрах, спрятав руки в карманы. Глаза, в которых жгучий интерес, устремлены на меня.

Он что, ждал меня?

Отпускаю ручку двери и она с тихим хлопком закрывается за моей спиной. Изучающе смотрю на парня перед собой.

Высокий, спортивный, с красивыми руками, на которых видны чернильные рукава под закатанной белой рубашкой. На запястье серебряный браслет. Он шумно втягивает воздух и делает ко мне шаг, который гасится ковровым покрытием, что выстелено под ногами.

– Привет, – голос низкий, с хрипотцой.

Хорош. Густые черные брови, прямой нос, острый, как лезвие взгляд. Образ идеального брутала довершается отросшими черными волосами, карими глазами, в которых даже не рассмотреть радужку и темной кожей. Он весь темен, как и его загадочная порочная ухмылка. А еще красив.

– Привет, – легко выдерживаю пристальный взгляд и делаю шаг вперед и в сторону, чтобы его обойти.

– Впервые вижу тебя здесь. Новенькая? – последнее слово он выдыхает с легким стоном, будто оно само по себе доставляет ему удовольствие.

– Да, – прикусываю губу и ровняюсь с ним. В тесном коридоре наши руки почти соприкасаются и его агрессивная дымная туалетная вода наполняет мои легкие.

– Вкусная мазочка, – он облизывает губы.

– Но занята, – поднимаю запястье с браслетом и машу перед его лицом.

– Не считается, – его глаза жадно скользят по голой шее, – Андрей.

– Снежа, – делаю еще один небольшой шаг вперед, но он делает шаг назад и наши тела опять рядом.

– Хочу познакомиться поближе, – парень дотягивается ладонью до стены и преграждает мне путь.

– Невозможно, – смотрю на его руку всю в чернильной геометрии перед собой и не решаюсь прикоснуться, чтобы убрать со своего пути.

– Пока возможно все, – его пальцы оказываются у моей шеи и проводят линию в воздухе, но к коже не прикасаются, – приходи в следующий раз одна.

– Я не член клуба, – пожимаю плечами.

– Легко помогу, – Андрей вытаскивает из кармана визитку и опускает в карман моего платья, что располагается на бедре.

– Ты не понимаешь, – поджимаю губы, – я действительно занята, – растерянно смотрю в сторону двери, с возрастающим беспокойством.

– Жаль, но я на всякий случай буду ждать твоего звонка, – оттолкнувшись от стены, Андрей все еще нависает надо мной.

– А как ты узнал? – я с интересом посматриваю на него, – что я именно маза?

Его взгляд становится насмешливым, будто я не вижу очевидного.

– Ты как пантера, грациозна и независима. Расхаживаешь тут, вызывая у мужской половины неконтролируемое слюноотделение и трепет в штанах, – Андрей облизывает губы и, не удержавшись, проводит пальцами по моим рыжим волосам, заплетенным в косу, – а сабочки, они другие. Больше похожи на бездомных котят в дождь. Сидят себя ровненько и ждут, пока кто-нибудь подберет их и заберет к себе домой, чтобы обогреть.

– А меня не нужно обогреть? – не могу подавить улыбку, услышав его сравнение.

– Неа, – он задумчиво качает головой, – такая горячая, что от тебя можно легко прикуривать.

– Ох уж эти беспощадные мужские комплементы, – из груди вырывается смешок.

– Не знаю, кто твой мужик сегодня, но я подойду идеально, так что подумай, – его голос становится совсем низким, а глаза гипнотизируют мои губы, – не обижу ничем.

– Я пойду, – пячусь от него в сторону выхода. Сердце тарабанит, что дурное.

– Снежа, рад знакомству, – Андрей расслабленно улыбается, – можешь звонить в любое время дня и ночи.

– Буду иметь ввиду, – бросаю на него последний взгляд и выхожу в зал, где сразу же натыкаюсь на испытующий Мишин взгляд.

Вот же где….

Быстро пересекаю зал, аккуратно проходя мимо занятых диванов и плюхаюсь рядом с ним. На подлокотнике красуется поднос с напитками и я забираю свой бокал.

– Ничего не пропустила? – оборачиваюсь в сторону креста, на котором уже никого нет.

– Долго ходила, так что все закончилось, – Миша отпивает вино и цепко смотрит на меня.

– Не сразу нашла дамскую комнату, – с досадой слышу, как мой голос дрогнул и опять отпиваю шампанское, – очень вкусное.

Черт, вот вообще не хочется Мише рассказывать про этого Андрея. Так ведь и не было ничего. Просто парой слов перекинулись да и все. Вообще внимания не заслуживает, так что и смысла рассказывать тоже.

– Ммм, – он ставит локоть на спинку дивана и подпирает кулаком щеку.

– А что еще тут интересного есть? – по моей спине пробегает холодок, потому что Миша все еще слишком внимательно смотрит.

– Тематические комнаты, где можно развлечься и остаться на ночь, – отвечает он прохладно.

– А мы туда сходим? – невинно хлопаю глазками и смотрю на него с надеждой.

– В следующий раз, – Миша ведет шеей и его взгляд окончательно застывает, когда он упирается в Андрея, что вышел следом за мной и, не дойдя до нас, опустился на один из мягких пуфов. Парень стрельнул глазами в мою сторону и начал болтать с девушкой, что сидела рядом с ним.

Я сглотнула и опустошила свой бокал. Пальцы предательски задрожали, обхватывая высокую ножку.

– Пойдем, – Миша поднялся на ноги и потащил меня за локоть следом за собой.

– Миша, послушай, – начала я оправдываться, понимая, что врунья из меня вообще никакая получается.

– Сейчас расскажешь, – его пальцы больно впились в кожу и меня почти вышвырнули из зала, на который я успела бросить последний тоскливый взгляд. Не хочу уходить, хочу побыть здесь еще. Мне мало!

Выйдя в коридор, я вдохнула полной грудью и расправила плечи, сделав пару шагов вперед. Миша расслабленной походной шел следом. Но на лице ни одной эмоции не читалось вообще.

– Я не заигрывала, – начала я с самого главного и быстрее пошла вперед. Какая-то глупая ситуация получается. Ведь реально не заигрывала.

– Ммм, – Миша покачал головой и легко нагнал меня. Тяжелая ладонь легла на мою талию и дернула в сторону, впечатывая в стену, – давай поподробнее вот прямо с этого места.

– Парень проявил интерес, но я отказала, я с ним не флиртовала, – растерянно смотрю на Мишу, от которого веет антарктических холодом и опасностью. Все тело начинает покалывать словно иголочками, – он сказал, что раз на мне нет ошейника, то это не считается, – я подняла запястье с браслетом и сжала металлическое кольцо второй ладонью. – Но я не согласилась.

– Вот как, – ладонь опускается на мою шею и ощутимо сдавливает, – ты вообще можешь делать то, что тебе говорят, а? – в тихом вкрадчивом голосе было отчетливо слышно предостережение.

– Могу, – выдыхаю и обхватываю Мишино запястье, – это не повторится.

– Никогда, – пальцы на шее разжимаются и обхватываю мой загривок, – мне надоели твои игры, Снежинка моя, – в Мишином голосе нарастает угроза, – завтра же пописываешь все и отдаешь мне документы. Я встречу тебя после работы и мы обсудим все детали и твои вопросы. Ясно?

– Да, – сглатываю и примирительно кладу ладони ему на вздымающуюся грудь. Опять ревность и ее наличие опять обжигает меня, радует своим наличием. Может и нет в этом чертовом контракте ничего ужасного? Глупо дальше тянуть. Мучаю и себя и Мишу. Не хватало только, чтобы он сорвался из-за моей нерешительности.

– Тогда идем, – отвечает Миша уже спокойнее и отстраняется.

– Куда?

– Отвезу тебя домой, – он подхватывает меня за талию и ведет по коридорам в сторону выхода, – в следующий раз придешь сюда в ошейнике. Уяснила?

– Да, – поджимаю губы, но не смею возражать, лишь кручу головой, опять рассматривая людей вокруг себя. Развратный коридор полностью заполнился желающими и теперь все окна были освещены. Там были уже совершенно другие люди и возле каждой витрины хотелось задержаться.

– Вуайеристка, – раздается насмешка над моим ухом, а мне хочется закатить глаза.

– Да, – киваю, продолжая бесстыдно рассматривать людей вокруг. Прошел всего час, а все как будто раскрепощеннее стали. Кто-то целуется у стены, кто-то начинает обниматься прямо у ростовых стекол, пытаясь повторить то, что люди делаю внутри. Это все окончательно путает мою голову, не позволяя больше различать хорошо и плохо, норму и поступки, выходящие за грань. Тут всем хорошо, вокруг все норма.

Шампанское ударяет в голову окончательно и я торможу у самого выхода в ресторан, дергая Мишу за руку:

– Я хочу кое-что, – облизываю губы и смотрю на него с вызовом,  – мы не можем уйти просто так.

– Что? – Миша разворачивается и прячет руки в карманы.

– Хочу посмотреть, – киваю в сторону правого коридора, – пожалуйста, – добавляю поспешно.

– Шутишь? – он щурится.

– Нет, – делаю к Мише маленький шажок, – позволь мне, пожалуйста.

– Моя маленькая развратница хочет сходить на оргию?

– Посмотреть, – выдыхаю и краснею до корней волос.

– Ммм, как трахается толпа народа?

– Да, – киваю с энтузиазмом.

– Блядь, Снежа, ты к такому не готова.

– Пожалуйста, – скольжу пальчиками по его рубашке, – я буду самой послушной.

– Врешь, – он прикрывает глаза.

– Клянусь.

– И бумаги подпишешь?

– Завтра бумаги будут у тебя, – отвечаю без запинки.

– Не отходишь от меня ни на шаг, – Маши качает головой, сам не веря в то, что соглашается.

– Так и будет, – разворачиваюсь на каблуках и тяну его следом за собой в правый коридор.

Все тело начинает вибрировать от болезненного возбуждения. Там же будет толпа народа и все будут заниматься сексом. Блин, я такое даже в порно не видела, потому что никогда не интересовалась.

– Страшно? – донеслась до меня тихая насмешка.

Мы уже достигли конца коридора и оказались перед высокой закрытой дверью. Я провела ладонью по резной черной поверхности и обернулась на Мишу, в глазах которого застыло ожидание. Думает что мне слабо.

– Нет, – нажала на полированную прохладную ручку, – ты же со мной.

– Тогда пошли, – Миша толкнул дверь и та тихо отъехала в сторону, позволяя нам окунуться в царство запредельного порока.

Я вдохнула полной грудью и медленно вошла, жадно вглядываясь в скупо освещенное помещение. Первое – здесь нет толпы. Пусто. Я удивленно обернулась к Мише, на лице которого отразился скепсис.

– Ну не думала же ты, что тут реально сто голых человек трется задницами и трахается напропалую в одном тесном помещении.

– Эмм, ну, – я отвела глаза. Черт, так я и думала.

– Господи, – Миша терпеливо пошел следом за мной и махнул ладонью в сторону нескольких шкафов и вешалок у стен, – да все впереди, не переживая. Тут можно оставить одежду при желании, чтобы не таскаться с ней в процессе.

– Понятно, – я поджала губы и медленно пошла вперед по пустому коридору, отмечая остальные детали новой обстановки. Здесь было намного теплее, чем в остальном клубе и мне сразу вспомнилась Мишина развратная комната, где было так же. «Чтобы можно было долго находиться голой», – всплыла в голове его реплика и в груди кольнуло. Жаль, то время уже не вернуть.

По периметру расставлены все те же черные кожаные диваны и кресла. Через каждые несколько метров установлены вазы на высоких подставках. С любопытством заглядываю внутрь и обнаруживаю кучу презервативов в каждой.

– Продумано, – бормочу себе под нос, выуживая один золотой квадратик, – а где люди?

– Положи на место, – Мишина ладонь ударяет по моей, заставляя расстаться со своим трофеем, – сейчас увидишь. Если дойдешь, конечно.

– Иду, – стискиваю кулачки и оглаживаю ими бедра. В конце коридора еще одна дверь, перед которой я застываю и тихонько выдуваю из легких воздух. Мне кажется, это та самая дверь.

– Не упади в обморок, – усмехается мой сопровождающий в бездну порока и открывает еще одну дверь.

Жмурюсь. Вхожу. Открываю глаза и задыхаюсь.

Оргия.

Вот точно!

Самая, мать ее, настоящая.

– Ужас, – шепотом выдаю Мише, который врезается грудью в мою спину и толкает тихонько вперед.

– Опять осуждаешь, – долетает откуда-то сверху.

– Ага, – облизываю пересохшие губы и украдкой смотрю на окружающих.

Тут в принципе так же, как и в прошлом зале-коридоре. Диваны, кресла, пуфы… Только они заняты людьми. Красивыми, молодыми и голыми. Все очень неприлично и в то же время прилично. Странное сочетание, но по-другому охарактеризовать не получается.

С одной стороны многие занимаются сексом, а с другой тут нет месива из тел, как я себе рисовала. Все очень достойно, что ли.

Вот на одном диване сидит очень даже спортивный парень в одних джинсах, на его коленях расслабленно лежит обнаженная девушка. Они не занимаются сексом, просто пьют вино и смотрят на остальных. Переговариваются, посматривают на нас. Парень кивает Мише в знак приветствия и проводит ладонью по груди своей девушки, приглашая присоединиться. Девушка подмигивает мне. Я заливаюсь краской и не понимаю, как на это реагировать. Мой беспокойный взгляд мечется к Мише, который закатывает глаза и опять подталкивает вперед, не позволяя застревать на месте.

Парень на диване лишь пожимает плечами и опять сосредотачивается на своей спутнице и остальном безобразии вокруг. Я, собственно, тоже.

В центре установили кровать, сделанную явно на заказ – длинная, резная, с шелковым бардовым бельем, на котором очень эффектно смотрятся шесть человек. Позы причудливые, никто не смущается друг друга. Стоны разносятся по помещению, возвещая, что некоторые очень близки к оргазму, а кто-то даже только что кончил.

Прохожу совсем рядом, чувствуя жар тел, желание, пронизывающее всех. Участники словно в трансе, сосредоточены лишь на себе и тех, кто в той же постели, до меня дела нет. Заглядываю в глаза женщин, чтобы понять, что там, прочувствовать. Зрачки расширены, наполнены до краев похотью. И это гипнотизирует, накрывает, передается по воздуху мне.

Вот так, всего в каких то-то двадцати сантиметрах от меня, это совсем не то же самое, что было за стеклом в другом коридоре. Тут ты прямой участник, хоть сексом и не занимаешься. Эмоции затягивают, вожделение заставляет намокнут и ощутить приличный дискомфорт между ног. Я даже протягиваю ладонь, но вовремя одергиваю себя и заставляю ноги идти вперед.

Прав был Миша, я к такому не готова. С порно невозможно даже сравнить. После похода сюда мне точно будет скучно смотреть эти неживые картинки по телевизору, зная, что все может быть гораздо острее в одном из таких мест.

Миша подхватывает меня под руку, понимая, что двигаюсь я как черепаха, и ведет в следующий зал, двери в который распахнуты. Здесь ничего особенно не меняется. Опять красивые люди, опять секс. Навстречу мне двигается обнаженная блондинка. Она чувствует себя свободно, контраст между нами одетыми и ею обнаженной не смущает девушку. Она слегка притормаживает рядом с нами, рассматривает сначала меня, затем Мишу, подмигивает ему. Меня это, ожидаемо, дергает и поднимает внутри волну ревности, заставляя сжать его руку сильнее.

Миша качает головой и блондинка огорченно проходит мимо нас. Я оборачиваюсь и обнимаю Мишу за талию, смотрю девушке вслед. Мне интересно увидеть ее дальнейший выбор, как это происходит.

В помещение следом за нами вошел парень, тоже полностью одетый, он так же заинтересованно озирался по сторонам, как и я. Его взгляд зацепился за блондинку, она поравнялась с ним, пара неслышных фраз, его пальцы на ее подбородке, затем на соске и между ног.

Мое сердце забилось быстрее от понимания, что люди незнакомы друг с другом и вот сейчас у них будет секс. Возможно, даже имен друг друга они не узнаю. Парень толкает девушку на свободный мягкий пуф, переворачивает на живот и быстро пристраивается сзади. Мой пульс зашкалил, когда я словила взгляд блондинки. Она повернула лицо набок и пошло улыбнулась мне, повиляв своей задницей, которую уже гладили и ощупывали мужские ладони. Разорванная упаковка с презервативом, пара секунд, чтобы приспустить брюки и натянут защиту, а потом первый толчок, от которого глаза девушки расширились и волна удовольствия прокатилась по всему телу. Я сморгнула и отвернулась. Быстро зашагала дальше.

Все вокруг начало давить, жара помещения пробралась внутрь меня, заставляя дышать все быстрее. Капельки пота начала отделяться от кожи, скользя под платье, которое было не в состоянии его впитать. Влага покрыла все тело, заставила волосы прилипнуть к шее. Кожаное платье скользило на мне, раздражая и возбуждая все сильнее. Его хотелось содрать, просто чтобы прекратить это.

Сама того не осознавая, набираю скорость, чтобы быстрее уйти отсюда. По сторонам, откуда доносятся стоны и крики больше не смотрю, но он них не укрыться. Секс вокруг, он пропитывает помещение, мебель, людей, меня. По чувствительной коже разносятся разряды, внизу живота все стягивается жгутом, а бедра внутри настолько влажные, что при ходьбе натирают и идти становится не комфортно.

– Содом и Гоморра, – нервно выдыхаю и в следующий момент застываю, чуть не врезавшись в кровать, что незаметно выросла перед моими глазами в следующем помещении, – черт!

На простынях лежит обнаженная девушка, с широко расставленными ногами, которую вылизывает парень. Мое внимание привлекает тонкая цепочка, что тянется от ее шеи к мужчине, который стоит рядом с кроватью полностью одетым и наблюдает. Видимо, может быть и так. Доминант легко делится своей сабой с кем-то еще в рамках оргии.

На подгибающих ногах подхожу ближе, смотрю на сосредоточенного на кровати мужчину, потом на занимающихся сексом. Взгляд цепляется за возбужденные соски девушки, в которые вставлены маленькие сережки в форме кружочков, за ее идеальный живот, за напряженные ладони, что утонули во вьющейся черной шевелюре парня и прижимают к промежности плотнее. Хочется выругаться, отвести глаза, но не получается. Они словно примагничиваются к этой троице намертво. Все, что мне нужно сейчас это увидеть развязку, как ее накроет. Ладонь сама проезжается по платью в районе груди, с досадой отмечая, что кожаная ткань совсем не позволяет почувствовать собственное тело, слишком плотная для этого. Стягивает меня как чехол. Пальцы опускаются ниже подола, прикасаются к чувствительной коже бедра, вызывая собственный непроизвольный стон.

– Не смей, – раздается у самого уха и две крепкие ладони прижимают меня к Мишиной груди. Черт, я уже и забыла, что не одна. Растерянно вскрикиваю, но отвести глаз от девушки все равно нет сил. Мои руки цепляются за Мишины, его аромат из смеси туалетной воды и мужского запаха дурманит, а эрегированный член в штанах, что упирается в мои ягодицы, окончательно мутит разум.

Разрядка начинает простреливать по телу, вызывая напряжение в сосках и мурашки, что крупно покрывают кожу и заставляют волоски встать дыбом. Ноги подрагивают, отказываясь держать тело, которое перестало ориентироваться в пространстве и тонет в порочных влажных ощущениях.

Со мной так уже было на глупом аттракционе или во сне.

– Не смей, – Миша изо всей силы встряхивает меня и разворачивает к себе, заставляя столкнуться с его разъяренным взглядом.

– Не могу, – хриплю с придыханием и глаза опять мечутся вокруг, откуда потоки похоти вливаются прямо в мою голову, опять заставляя все внутри простреливать и сжиматься.

– Блядь, – он до боли сжимает мой локоть и тащит вперед, заставляя практически спотыкаться.

Я дезориентировано оглядываюсь, упираюсь, не в силах отпустить то, что требует срочного освобождения внутри.

– Миша, мне надо, – отчаянно дергаю руку, но он не слушает и через несколько шагов распахивает передо мной дверь, в которую толкает. Меня встречает прохладный пустой коридор и хочется выть, что он Миша все испортил. Я топаю от злости ногой и ударяю кулаком его в грудь.

– Шагай, блядь, – Миша неумолимо опять впивается в мой локоть и куда-то тащит.

Мы быстро доходим до конца коридора, поворачиваем в еще один, где проносимся мимо прогуливающихся парочек, поднимаемся по лестнице в еще один коридор, от вида которых меня уже мутит, и Миша вталкивает меня в какую-то дверь.

На неверных, подворачивающихся и гудящих от быстрой ходьбы, ногах, вваливаюсь в помещение и с опаской озираюсь. Тут темно, прохладно и в центре кровать.

– Где мы? – оборачиваюсь в темноте на Мишу, который заходит следом и с силой хлопает дверями.

– Вообще страх потеряла, да? – разносится его звенящий, надрывный голос по помещению.

– Прости, – запинаюсь, пытаясь осознать, что только что со мной происходило, – я больше так не буду.

– Что, блядь? – в Мишином голосе отчетливо прорезается бешенство.

– Я не хотела.

– У меня от твоего вранья уже глаз дергается, – слышу, как в тишине комнаты щелкает пряжка ремня и он медленно выезжает из петель на поясе брюк, – чуть на блядской оргии не кончила и еще упиралась.

– Мишенька, оно само, – начинаю всхлипывать и стираю слезы, которые катятся по щекам. Это все обида, ну зачем он так со мной? Я же ничего не могла сделать, оно само. Сжимаю в кулаках подол платья, потому что возбуждение так и не отпустило, оно засело внутри, давит, опять разжигается уже из-за Миши, который опасно рядом, да еще и наэлектризованный, злой, подавляющий. Мой долбаный триггер, который у меня не получается игнорировать.

– Ты, блядь, еще скажи, что послушной будешь, – скалится он и щелкает сложенным вдвое ремнем. Звук хлесткий и резкий, от него все тело прошивает болезненным спазмом и тянет подойти к Мише ближе.

– Буду, – шепчу в ответ и делаю к нему шаг.

– Сука, – он сильнее сжимает в руках ремень, так что я даже слышу скрип, – развратная. Только об одном думаешь.

– Мишенька, – неверные пальцы не с первого раза цепляют собачку молнии за спиной и тянут вниз, расстегивая платье. Спихиваю лямки с плеч и плотная ткань горкой падает у моих ног. Шумный вдох и пальцы сами скользят по влажному от пота и возбуждения тела. Прикасаются к соскам, животу и ныряют между мокрых бедер.

– Руки убери, – раздается сипло в темноте и щелкает выключатель, от чего мягкий свет заливает комнату.

Всхлипываю и убираю руки за спину, в одних чулках и туфлях подхожу к Мише совсем близко и заглядываю в глаза. Голубую радужку затопил черный от возбуждения зрачок, оставивший лишь тонкий ободок. Дыхание вздыбливает грудь и вырывается изо рта с рваными свистами. Мишу самого всего колотит и бьет от возбуждения.

Прикусываю дрожащую губу, прохожусь по ней влажным языком и подаюсь немного вперед, чтобы потереться напряженными сосками о влажную от пота ткань его рубашки. Я больше не могу ждать и готова провоцировать любым способом не взирая на Мишины запреты.

Сглатываю и робко прикасаюсь к его рубашке, тяну за край, чтобы вытащить из брюк. Пальцы упираются в пояс.

– Накажу, – цедит он хрипло, а я тяну за пуговицу, расстегивая брюки и вжикаю молнией. Обреченно всхлипываю и опускаю глаза.

– Накажи, – рука падает вдоль тела и пальцы накрывают лобок, чтобы раскрыть половые губы и нажать на возбужденный клитор. Из груди вырывается протяжный стон и я поднимаю на Мишу свои блядские глаза. Пошло все, мне совсем не стыдно.

– Сука развратная, – скрипит он совсем севшим голосом.

– Ты повторяешься, – уголок моей губы ползет вверх.

Миша перехватывает мою ладонь, быстро разворачивает к себе спиной и толкает к кровати, на которую я падаю плашмя. Упираюсь ладонями в скользкое одеяло и пытаюсь подняться, хорошенько выгибая спину и оттопыривая попу. Изнываю от каждой секунды промедления и удовлетворенно выдыхаю, когда ягодиц касается ремень.

– Такую испорченную даже наказать не получается, – усмехается он обреченно, – тебе же все понравится.

Так и есть. Упираюсь лбом в одеяло и замираю в ожидании, пока, наконец, холодок рядом с ягодицами не щекочет кожу, а следом за ним боль горячей волной не разливается по телу. Я настолько напряжена, что мне нужно совсем чуть-чуть. Закатываю глаза и прогибаюсь сильнее, щека скользит по прохладному шелку и я поворачиваюсь к Мише, чтобы посмотреть и спровоцировать очередной улыбкой.

Он прекрасен сейчас, настолько, что дух захватывает от одного вида моего мужчины. Волосы от пота стали влажными и разделились мелкими завитками, капли пота бисером рассыпались по лицу и мощной шее, на которой от напряжения бьется жилка. Черты лица заострились, губы напряглись и изогнулись. Ноздри подрагивают, гоняя жаркое дыхание.

Все его тело, обычно расслабленное и плавное, сейчас скованно самоконтролем, движения рваные и дыхание сбилось. Рубашка совсем потеряла свой аккуратный вид. Несколько пуговиц сверху вырвано с мясом, наверное, ему было сложно дышать, так же как и мне. Ткань прилипла к коже, обрисовывая скульптурные мышцы, брюки расстегнуты и проглядывает полоска кожи с полоской жестких волос, белья ведь нет. Член под тканью подрагивает и мой рот наполняется слюной. Я хочу взять его в рот. До того Миша мне нужен, что кажется, облизала бы всего, каждый сантиметр его идеального тела. Только бы позволил.

Миша ловит мой восхищённый, изнывающий взгляд и сжимает зубы сильнее, губы дергает легкая ухмылка. Прикрываю глаза, когда он замахивается и опять полосует по моей разгоряченной коже, добивая и запуская цепную реакцию освобождения в теле. Пружина, что сжималась последний час постепенно, сейчас выстреливает с бешеной силой. Первый спазм настолько сильный, что все тело сковывает, а дыхание останавливается. Нет сил даже выдохнуть или издать стон, крик. Только оглушающее безмолвие внутри, катарсис и полная потеря себя.

Я не осознаю тот момент, в который меня придавливает сверху словно бетонной плитой, а мое тело разрывает от чужого проникновения. Его одежда больно царапает пылающую кожу, а член с пошлым, чавкающим звуком словно поршень быстро погружается в меня.

Хриплые стоны у самого уха рвут барабанные перепонки, слезы бесконтрольно сочатся из глаз и становится опять невыносимо, пока тело не реагирует следующий болезненным оргазмом, который окончательно добивает мой бедный мозг и заставляет выключится, провалиться в черноту своей опустошенности. Через вакуум пробивается надтреснутый шелест слов, о том, что я одним взглядом выжигают всю душу и рядом со мной он теряет себя. Мне хочется ответить, что рядом с ним я чувствую то же самое, но губы не слушаются, а мгла затягивает все глубже.

Осознаю себя лежащей в коконе рук и ног, что вжимают в мужское тело до дискомфорта и боли. Медленно приоткрываю глаза, пытаясь сориентироваться где я. Обвожу пересохшим языком немного треснутые губы и тихонько оборачиваюсь назад.

Мишины глаза прикрыты и ровное дыхание раздувает мои волосы на шее. Спит.

Тихонько ерзаю и с трудом отдираю от себя его руки, чтобы выбраться из плена. Мне банально нужно сходить в туалет. Встаю пошатываясь, цепляюсь за изголовье, невольно оборачиваюсь на так и не проснувшегося Мишу.

То, что произошло между нами можно назвать только помешательством и никак иначе. Я утратила контроль и Миша вслед за мной. Он сильный, но иногда все мы не в состоянии удержать себя в руках. Так уже было однажды в том домике.

Иду в туалет, а следом в душ. Включаю массажные насадки и пытаюсь расслабить мышцы. Они забиты и двигаться получается очень механически. Под струями стою долго, бесконечное число раз прокручивая сегодняшний вечер или уже вчерашний. Впечатлений и эмоций было слишком много для одного раза. Миша был прав, нам следовало уйти и вернуться в другой раз. Тогда бы я смогла себя удержать и не повелась на поводу у обрушившихся на меня эмоций чужих людей.

Выбираюсь из ванной и застываю у зеркала, исследуя свое обнаженное тело, которое сплошняком оказалось в засосах и следах от мужских пальцев. Эту часть секса я помню вспышками. Она была долгой и самой выматывающей. Не уверена, что вообще осознавала происходящее тогда.

Накидываю на синюшное безобразие халат и отправляюсь в комнату, где на журнальном столике у стены натыкаюсь на бутылку воды, которую опрокидываю в себя.

– Пришла в себя? – раздается со стороны кровати и я дергаюсь.

– Да, – осторожно оборачиваюсь и разглядываю Мишу, который развернулся на спину и расслабленно развалился на простынях. Пытаюсь понять его настроение.

– Иди сюда, – он манит рукой и я подчиняюсь, подхожу к кровати. Миша тянет за рукав халата и заставляет себя оседлать. Пальцы бесцеремонно распахивают полы. Все движения нарочито грубоваты, без нежности. Миша показывает, что до сих пор злится на меня за мои выходки.

А мне хочется нежности и я осторожно наклоняюсь к его губам, ласково целую, краду его горячее дыхание. Мишин рот подергивает слегка печальная улыбка, он проводит пальцами по моим губам и подминает под себя.

– Чертово рыжее проклятье, – его губы смыкаются на моем соске, заставляя выгнуться и растечься под Мишей.

Ночь слишком вымотала нас обоих, чтобы воевать и дальше. Секс получается тягучим и нежным, где руки и ноги сплетаются словно корни, путая и стягивая наши тела в одно целое. Хочется напиться этой ночью, ее безумием и тишиной.

Бесконечно повторяю Мишино имя и тереблю вьющиеся волосы, целую лицо и шею, слизываю солоноватый пот. Мой мир сужается до размеров в этой комнаты, за пределами которой ничего и никого не существует. Эти минуты хочется растянуть до бесконечности, напитаться ими, унести с собой драгоценными воспоминаниями.

Так интимно и близко между нами не было еще никогда. Для меня наши отношения с Мишей это давно не просто секс, это любовь и ужасная зависимость, от которой мне кажется, я уже никогда не смогу избавиться. И мне хочется, чтобы для Миши я стала такой же необходимостью, без которой он не сможет жить дальше.

Я тянусь к нему, доверчиво раскрываюсь и все что хочу, это получить взамен такой же отклик. Если его не будет, не знаю, как смогу дальше дышать.

Домой Миша привез меня только в четыре утра. Я сбросила платье в ванной и завалилась спать, предусмотрительно поставив пять будильников в промежутке от семи до семи тридцати.

Голова была абсолютно пуста, а тело ломило от нагрузок этой ночью, так что со сном проблем не возникло. Глаза открылись только на четвертом будильнике и я с трудом отняла голову от подушки. Потерла глаза, потрепала Бантика по загривку и принялась собираться на работу.

Чашка крепкого кофе, омлет с овощами и горсть витаминов составили мой завтрак. Еда была необходима, чтобы поддержать организм и унять головокружение, а кофе, чтобы рассеять туман в мозгу. Чашки оказалось мало и срочно пришлось варить в турке еще одну. Вот за ней я и начала теребить в руках конверт с документами, что вручил мне человек Миши.

Надо почитать, выписать вопросы и сделать пометки. Именно этого хотел Миша и так мне следует сделать. Посмотрела на часы, с грустью отметила, что до выхода времени в обрез и запихала контракт в сумку, чтобы просмотреть его на уроках. У 5 «Б» сегодня будет большая контрольная, так что сорока минут мне вполне должно хватить, чтобы ознакомиться с условиями, выполнение которых позволит мне быть рядом с Мишей и дальше.

Нанесла нюдовый макияж, натянула бежевый костюм с высокими брюками и свободным пиджаком, подхватила сумочку, теплое зимнее пальто и отправилась на выход. Оставаться наедине с самой собой и дальше становилось все сложнее. Хотелось к людям, услышать их речь, смех, обменяться репликами, немного разбавить тревожный монолог, что крутился в моей голове.

Дорога до школы заняла десять минут быстрым шагом и я погрузилась в свои привычные будни. Уроки, бегающие и кричащие дети, хмурое начальство, тетради, дневники, школьный журнал оценок. С каждым уроком мондраж внутри все нарастал и к четвертому, когда подходила очередь 5 «Б» нервы натянулись капитально.

– Ложкин, – я терпеливо нависла над самый непоседливым учеником, который, почти не скрываясь, списывал у девочки, что сидела за ним, – еще раз повернешься и получишь задание со звездочкой.

– А почему не на английском? – забубнил он недовольно.

– Ты же все равно потом скажешь, что не понял и попросишь перевести. Так что давай сразу, не смущай Лену, пиши сам.

– Окей, зер гуд, – долговязый Ложкин склонился над своим листочком и принялся что-то там царапать.

Я вздохнула, понимая что ничего он там не напишет, но и потворствовать постоянным списываниям желания не было никакого. Тихо прошлась вдоль рядя, заглянула в контрольные листочки и направилась к своему месту.

Вот сейчас мне было максимально комфортно. Родные стены, где я и сама когда-то училась, мои ученики, с которыми контакт давно налажен, старенькая мебель вокруг, к которой я привыкла. Мой реальный мир, в котором я привыкла существовать. Когда я здесь, в реальность Миши верится с трудом.

Но если мы будем вместе, то хотелось бы другую работу. Все же не просто так я училась на переводчика и столько зубрила языки. Из зоны комфорта хотелось выйти, найти солидную компанию, начать хоть что-то из себя представлять. Не бегать в мыле после нескончаемых уроков и дополнительных, не отмывать с рукавов мел, не выслушивать постоянные нотации и жалобы от родителей, а стань кем-нибудь более значимым. Может тогда и Миша ценил бы меня больше? Может и контракт бы такой не предложил? А так, простая училка, что со мной церемониться?

Бросаю на класс строгий взгляд и вытаскиваю из сумки контракт. Постукиваю по верхнему листу пальцами и аккуратно открываю первую страницу.

Контракт.

Заключается между господином и рабыней… очень мило. В дальнейшем именуемой «Сабмиссив». Действительно, звучит как-то приятнее. Прикусываю губу и растираю ладонью грудину, потому что внутри начинает покалывать от волнения.

Основной целью является изучение моей чувственности и пределов допустимого с должным уважением к моим потребностям, а так же душевному и физическому состоянию. Поднимаю глаза от контракта. Получается, что он вроде как мне нужен судя по тексту.

Действительно?

Дальше идут пункты о безопасности, здоровье, конфиденциальности и обязательства сторон.

Из обязательств следует, что я обязана безоговорочно соглашаться на обучение, наставление или наказание в любой форме, определяемой доминантом.

Контракт вступает в силу после подписания и действителен год, продление только на усмотрение доминанта. Супер, буду плохо стараться, видимо, не заслужу.

Доступность.

Сабмиссив предоставляет себя в пользование Доминанту каждую неделю, начиная с вечера пятницы и до второй половины воскресенья в течение всего срока.

Доминант имеет право отказаться от услуг Сабмиссива в любое время и по любой причине. Сабмиссив может попросить об освобождении от выполнения обязанностей, Доминант принимает решение по своему усмотрению.

Встречи проходя на нейтральной территории или в тематических клубах. Аренда отелей и любые расходы ложатся на доминанта. Просто отлично… домой меня никто не пригласит.

В горле распухает ком, который мешает нормально сглотнуть. На глаза наворачиваются слезы.

Доминант.

Обязуется обеспечить Сабмиссиву необходимую тренировку и воспитание, чтобы научить ее служить Доминанту надлежащим образом. Обеспечивает безопасность, имеет право наказывать, чтобы она полностью осознала свое подчиненное положение, а также с целью предотвращения нежелательного поведения.

И вот тут я ощутила себя питомцем. Собачкой, мать ее неразумной.

Сабмиссив.

Ну что ж.. почитаем, что должен делать питомец.

Заниматься самоудовлетворением нельзя. Ух, класс. Придется ждать выходных. Очень мило, Миша.

Пить таблетки. Служить любым угодным для Доминанта способом и всегда стараться доставить удовольствие.

Блядь, да я сама себе такого раба хочу.

Еду мне будут доставлять самую лучшую и каждый день, одежду купят, в новую квартиру, которая останется мне после истечения контракта, перевезут.

Еще из плюшек у меня будет салон красоты раз в неделю, спортзал трижды в неделю, отпуск на море раз в квартал и, естественно, очень красивая сумма на счет.

Курить и пить нельзя. Трахатся с другими мужиками тоже.

О том, что там можно Мише ни слова. Но ему, как центральному божеству сия опуса, естественно, можно все.

Просто потрясающий документ. Гениальный!!!

Нервно смеюсь и с опаской смотрю на класс, чтобы не выдать степень безумия, что меня в данный момент накрывает.

Быстро пролистываю подробную анкету, где мне положено отметить все что нравиться и нет, описать свои фантазии и табу. Собираю разъехавшиеся по столу бумаги обратно в конверт и прячу в сумку.

Документ оказался для меня ледяным душем.

– У вас осталось пятнадцать минут, – поднимаюсь со своего стула и осматриваю макушки ребят, – сидим тихо, пишем быстро. Вернусь и соберу листочки перед звонком.

Класс немного оживляется и я тихонько прикрываю за собой дверь, отправляясь в курилку на этаже. До контрольной дела больше нет и вряд ли я найду силы на ее проверку, так что даю ребятам небольшое послабление сегодня.

Прячусь в небольшой комнатке для курения и дрожащими пальцами вытаскиваю из сумочки сигареты. Зажигалка срабатывает только с третьего раза и я глубоко затягиваюсь, задерживая дыхание.

В сумочке раздается вибрация и вытаскию смартфон, прикусив сигарету зубами.

– Да, – отвечаю на звонок и выдыхаю дым.

– Привет, – Мишин голос звучит настороженно, – можешь говорить?

– Да, могу, – затягиваюсь снова и опираюсь затылком о кафельную стену помещения.

– Хорошо, – в трубке повисает молчание, – ты ознакомилась с контрактом?

– Да, – открываю форточку и стряхиваю туда пепел с сигареты, опять делаю затяжку.

– И? Тебе все понятно?

– Да, – киваю сама себе.

– Есть вопросы, ты хочешь что-то уточнить?

– Нет.

– Я заказал столик в «Веге» на семь. Заеду за тобой.

– Не нужно, я на такси, – перебиваю Мишу.

– Снежа, – в голосе появляются нотки раздражения, – я заеду.

– Нет, – переступаю на каблуках и делаю последнюю затяжку. Бычок, скуренный до фильтра отправляю в банку, – мне нужно идти, Миша. Встретимся вечером.

– До вечера, – сдается он, – остальное обсудим при встрече.

– Да, так будет лучше, – рассеянно смотрю на наручные часы и вешаю трубку. Сдержанности хватило лишь на короткий разговор. А впереди еще и встреча лицом к лицу. Мне действительно хочется поговорить с ним, еще раз посмотреть в глаза и попробовать донести свою точку зрения.

Я не хочу терять Мишу и готова на многое. Но у любого человека есть его предел, за который он заступить не в состоянии ни при каких обстоятельствах. Миша должен это понять.

Следующие два урока проходят как в тумане. Думать и общаться с учениками не получается, так что там я тоже даю самостоятельные работы, а сама лишь высиживаю время за столом, внутренне пытаясь успокоить себя и настроиться на встречу.

Под занавес заглядывает завуч и ставит в известность о дополнительных учебных часах, от которых я не имею права отказаться. Молодой педагог должен проявлять гибкость и терпение. Вот так.

Опять тянет написать заявление на увольнение и послать все к черту, что я непременно сделаю на следующей неделе или даже завтра. Но только не сейчас.

Закрываю кабинет и накидываю на плечи пальто, прощаюсь со встретившимися по пути учителями и забираюсь в такси, которое приехало как раз вовремя. Сжимаю в руках сумочку, что покоится на коленях и пытаюсь унять ухающее в бешеном темпе сердце. Мне больно, обидно и подкатывает злость, но показывать себя больной истеричкой не хочется.

Черт, мне двадцать четыре, я умею все решать цивилизованно, как взрослый человек. Передаю водителю деньги за проезд и выпархиваю из такси у «Веги». Ежусь на холодном воздухе после теплого салона и заглядываю в призывно сверкающие витрины заведения. Так где-то внутри меня уже ждет Миша.

Нервно переступаю с ноги на ногу на утоптанном снегу перед входом и никак не могу заставить себя войти внутрь. Так и стаю в расстегнутом пальто, пока ледяной воздух не пробирается под одежду, а снег не начинает сыпать с неба.

Да как же решиться?

Окончательно задубев на морозе и обозвав себя глупой дурой, захожу в ресторан. Растерянно осматриваюсь, пока ко мне не подходит администратор.

– Вас ждут? – она протягивает руки и забирает мое пальто.

– Да, Миша, – тяну неуверенно и сцепляю заледеневшие пальцы в замок.

– Столик на Михаила, – она заглядывает в записи, – я вас провожу.

– Спасибо, – иду следом за вышколенной девушкой в черной юбке и белой блузке, отмечая, что к семи весь ресторан забит желающими приятно провести время.

Даже знакомые лица не удивляют. Демида я не видела давно и надеялась, что наша встреча не повторится, но «никогда не говори никогда». Он восседает за столиком в довольно большой компании и меня не замечает. Это и к лучшему, потому что даже здороваться с ним нет никакого желания.

Меня проводят на второй этаж, где у столика рядом с панорамным окном сидит Миша. Он в деловом костюме, волосы зачесаны назад, а глаза лениво изучают сыплющийся на столицу снег за окном. Погода опять разыгралась после небольшого потепления и морозы вернулись, что лично у меня вызывает досаду. Ненавижу холод, зиму и все, что с этим связано. Даже мое зимнее имя с этим никак не помогает.

– Привет, – застываю перед столиком, привлекая к себе внимание.

– Привет, – Миша отбрасывает от себя меню и поднимается на ноги. Его близость предсказуемо волнует. Миша подходит совсем близко и оставляет на моих губах неспешный поцелуй, ладони проезжаются по моим рукам в пиджаке, – присаживайся, – он галантно отодвигает для меня стул напротив и садится обратно на свое место. Всего один день прошел, а такое ощущение, что между вчера и сегодня целая вечность.

Вешаю сумочку на спинку стула и кладу ладони на стол перед собой, нервно тереблю пальцы.

– Что будешь? – Миша кивает на меню рядом со мной. Он сейчас полностью собран и от этого мне еще хуже. Я волнуюсь, мне сложно. Хочется и от него примерно таких эмоций. А не вот этого фирменного спокойствия и равнодушия.

– Кофе, – поворачиваюсь к подоспевшему официанту и делаю заказ.

– Что-нибудь из еды, ты же после работы.

– Не хочу, – дежурно улыбаюсь и жду, пока официант скроется из вида.

– Ты волнуешься, я вижу, – Миша подается вперед и накрывает мою ладонь своей, – для тебя это все непривычно, я понимаю. Но нам в любом случае нужно обсудить этот момент с контрактом, чтобы дальше не возвращаться к нему, ты же понимаешь?

– Да, – прикрываю глаза и делаю глубокий вздох. Разворачиваюсь к своей сумочке и вытаскиваю из нее конверт, который кладу между мной и Мишей, – вот, держи.

– Отлично, – Миша оттаивает и на его лице появляется облегчение. Он вытаскивает стопку листов из конверта и смотрит на последнюю страницу. Опять меняется в лице. На этот раз на нем появляется раздражение, – ты не подписала.

– И не подпишу, – отвечаю глухо и начинаю рассматривать белоснежную скатерть, чтобы не смотреть на Мишу.

– Так, – он отшвыривает от себя документы и сцепляет руки, – почему? Давай обсудим.

– То, что там написано не для меня.

– Почему? – с нажимом спрашивает он.

– Почему? – из моей груди рвется смешок, – хотя бы потому, что я не проститутка.

– Да о чем ты? – Миша сжимает челюсть.

– Ты заплатишь деньги за секс, – растерянно смотрю на него, – купишь год моей жизни за квартиру, счет в банке и побрякушки.

– Блядь, Снежа, я просто хочу позаботиться о тебе.

– Ты врешь, – нервно заправляю прядь за ухо, – ты откупаешься, вот и все.

– Ты слишком остро реагируешь. Контракт написан не для того, чтобы ущемить тебя, а наоборот, чтобы защитить твои права, как сабы.

– Я не саба, – предупреждающе выставляю ладонь перед собой.

– Вот именно, а мне нужна именно она, – упрямо гнет Миша свою линию.

– С пятницы по воскресенье на твоих условиях, – от всего сказанного у меня уже начинает болеть голова и я растираю пальцами виски.

– Ты не подходишь, но я не хочу отказываться от наших отношений полностью. Нам ведь хорошо друг с другом. Тебе все нравится. А сколько я тебе еще покажу?

– Не подхожу, – эхом повторяю следом за ним. Вот так все просто. Целиком не нравлюсь, но если пользоваться мной, как шлюхой по выходным, то вполне сгожусь.

– Снежа. Я дам тебе еще время подумать.

– Не нужно, – качаю головой.

– Я привык только к таким отношениям.

Рассеянно киваю:

– А то, что было в домике в лесу. Зачем было все это?

– Я не хотел излишнего сближения, но там получилось только так, – Миша отвернулся к окну, – мне жаль, если ты рассчитывала на что-то большее.

– Ясно, – мой голос переходит на слабый шепот, – значит, ты ко мне ничего не чувствуешь?

– Чувства – это не про меня, – отвечает он терпеливо.

– А что про тебя? Что вообще тебе от женщины нужно? Я не понимаю.

– Снежа, – он вздыхает.

– Просто трахаться с пятницы по воскресенье? А не мало будет? Тебе хватит? – меня вдруг клинит, – или это только со мной так, а на другие дни недели у тебя будет кто-то еще, более подходящий для всего остального?

– Моя жизнь вне рамок сессий не должна тебя волновать, – Миша откидывается на своем стуле и оттягивает галстук.

– А почему она тогда волнует тебя? – в моем голосе появляется яд, – я, судя по контракту, даже мастурбировать сама права не имею, не говоря уже о других мужчинах.

– Воздержание – это важная часть практик, ты станешь более страстной в нужные дни, если не будешь распыляться.

– Для тебя, – уголки моих губ ползут вверх, – но тебе для меня так заморачиваться не нужно.

– Тебе хватит, – отрезает Миша.

– Нет, – развожу руками, – я хочу мужчину рядом с собой каждый день. И в своей постели и просто рядом. Разговаривать, ходить в кино, вместе ужинать и даже ездить к родителям.

– Ты говоришь об отношениях, – качает он головой.

– Вот именно, мне нужны именно они, – выдыхаю очевидный факт.

– У меня нет на них времени.

– Тогда ты мне не подходишь. Вместо того, чтобы потратить год на то, чтобы уныло ждать выходных, я лучше найду того, кто будет любить меня каждый день, – поднимаюсь на ноги, – спасибо, что раскрыл эту мою особенность и помог увидеть, какая я на самом деле, – вешаю свою сумочку на плечо, – но дальше я, пожалуй, сама.

– Ты не сможешь вернуться к обычным отношениям, – Миша зло усмехается, – сама через месяц прибежишь и обратно попросишься.

– Миш, – складываю руки на груди и смотрю на него в упор, – ты не единственный доминант в Москве, а я хороша. Ты сам сказал, таких как я не много. Думаю я смогу найти человека, который удовлетворит все мои потребности.

– Сука, – Миша сжимает кулак и на его щеках начинаю играть желваки.

– Прощай, – круто разворачиваюсь на каблуках и спешу вниз. Бросаю номерок в раздевалке и быстро набрасываю на плечи пальто.

– Мы не договорили, – в мой локоть вцепляются стальные пальцы и до боли сжимают, заставляя вскрикнуть.

– Пусти, – ударяю Мишу по ладони и с силой рвусь из его хвата, толкаю при этом дверь на улицу и выбегаю прочь.

– Иди сюда, – Миша в два шага преграждает мне путь и прижимает к стене ресторана, его ладони упираются в ледяную стену по обе стороны от моей головы, – думаешь, такая умная? Тебя не пустят ни в один тематический клуб, ты поняла? – ледяная ладонь обхватывает мое лицо, – у тебя может быть только один вариант – это я. Смирись и перестань упираться.

От несправедливости того, что он говорит я начинаю задыхаться. Какое право Миша имеет так со мной обращаться? Везет куда хочет? Трахает, как хочет? Контракт этот ущербный мне в руки сунет и предлагает суррогат отношений, вместо чего-то нормального. Так нельзя! Не любишь – отпусти!

Я тоже имею право на свой выбор. И между мужчиной, который не любит меня и собой, я всегда выберу себя! Потому что я достойна большего! Я достойна всего!

Каждый человек, который отказывается от меня – идет на хер. Недоделанный папаша, который хотел избавиться от меня еще до рождения. Коля, Лена, Вадим, Миша. Все нахер!

Сама не осознаю, как изо всей дури бью Мишу по щеке, оставляя на ней царапины от ногтей.

– Руки убери, – толкаю его в грудь и отступаю в метель, пользуясь Мишиным замешательством, – ты меня не получишь, ты понял? Сабочками своими тупыми командовать будешь, а ко мне больше не подходи. Ненавижу.

Разворачиваюсь и бегу вперед не разбирая дороги. Останавливаюсь только тогда, когда Миша остается далеко позади и его больше невозможно различить из-за снега. Все тело в испарине несмотря на ветер и снег, которые беспощадно раздувают полы моего пальто. Провожу ладонями по замерзшим щекам, стираю ледяные слезы и поднимаю лицо к небу. Хочется дышать, сбросить тиски, что сжимают грудь. Взять и забыть последние месяцы, как дурной сон. Вычеркнуть. Начать заново.

Машу рукой, в надежде привлечь хотя бы одно такси, что проносится мимо меня и один из водителей сжаливается. Забираюсь в теплый салон и благодарю его за остановку.

– Такая метель, побоялся что замерзнешь, – усмехается парень, – кто ж в расстегнутом пальто гуляет в феврале?

– Вы правы, – неловко поправляю на себе полы пальто и называю домашний адрес. Машина разворачивается и проносится мимо «Веги», опять царапая меня образом Миши.

Не знаю, как я переживу расставание с ним и не сломаюсь…

Рыдать можно очень долго и со вкусом смакуя подробности собственной унылой жизни, где я никому не нужная и не достойная счастья и любви глупая дура. Но бутылка крепленого маминого вина, пара таблеток успокоительного и снотворное сотворили со мной маленькое чудо – вырубили к чертям мое мозг до самого утра.

В глубине души я знала, что у нас с Мишей вот так все закончится. Он не распылялся даже на красивые слова и обещания. Давал только секс, а все остальное я придумывала сама. И сама вкладывала в Мишу качества, которых в нем и в помине нет. А значит и злиться мне остается только на собственную глупость и наивность. Да и зачем я богатому зажравшемуся мужику, которому все приелось, кроме как для экспериментов в постели?

Пробуждение в семь утра было не сладким. Голова гудела, перед глазами никак не спадала пелена тумана, а во рту все пересохло так, что язык ворочался с большим трудом.

Плохое самочувствие хотя бы немного притупляло чувства, спасибо ему за это. Я с трудом сползла с кровати, осознав, что все еще во вчерашней одежде. Чертыхнулась, снимая с себя измятый бежевый костюм и поползла в ванную. Под прохладным душем простояла час, уткнувшись лбом в прохладную кафельную стену и глотая хлорированную воду, что стекала по волосам и лицу. Не вкусно, наверняка вредно, но вообще до лампочки. Хотелось пить и сдохнуть. Мишу убить тоже хотелось, но до него я уже не дотянусь.

Завернувшись в халат, пошатываясь, вышла из ванной и направилась в кухню за чашкой кофе и парой таблеток парацетамола. Ненадолго вырубило прямо на стуле, но придя в себя, поняла, что это было к лучшем. Голову немного отпустило.

Часы показали начало первого урока в школе, телефон на столе начал разрываться от сообщений и звонков. Потеряли училку. Плохую. Безответственную. Служащую отвратительным примером.

Надо увольняться.

Обреченно подняла трубку на третьем звонке, выслушала о себе много хорошего, со всем согласилась и поставила в известность, что через два часа приду писать заявление по собственному желанию.

И да, свинское поведение с моей стороны, но сил быть эффективной, ответственной и со всех сторон ровненькой у меня нет. Последние несколько месяцев совсем подкосили. Расставание с Колей, потом чертов Новый год. Лена с ее подставой, Вадим со своей. Все это, я бы, наверное, кое как пережила и забыла в конце концов. Но Миша добил.

Изо всех сил пытаюсь не дать себе озлобиться на судьбу, что размазала меня как муху по лобовому стеклу, но сил держаться просто нет. А делиться с окружающими вот этим эмоциональным дерьмом, что внутри меня неправильно, особенно с детьми. Им нужен адекватный человек, который будет сосредоточен на процессе подготовки к экзаменам, способный увлечь предметом, создать вокруг себя благоприятный для учебы климат. Я больше ничего отдать не могу. Внутри выжженная земля и пепел.

Оделась в черный строгий костюм, наложила плотный слой тональника и только после этого отправилась в школу.

Сложно адекватно воспринимать действительность вокруг, когда внутри ад. Дети бегают, улыбаются, некоторые подходят и пытаются завести разговор, чтобы узнать, не заболела ли я. Чувствуют, видят, что мне плохо. Детей фальшивой улыбкой не обмануть.

А я смотрю на них таких беззаботных и пытаюсь держаться изо всех сил. Предательская слабость бьет тело, заставляя руки дрожать, дышать сложно от стянувшего грудь обруча боли. В голове шум. Мысли разъезжаются, их сложно собирать в предложения. Все силы уходят только на то, чтобы не плакать.

Секретарь директора приняла заявление без лишних разговоров, сообщив, что замену мне уже нашли. Я только безразлично кивнула и отдала ей заполненный бланк. Отработка в две недели не радовала, но уйти прямо сейчас мне все равно не дадут. Отпуск только что закончился, как и отгулы, так что прикрыться нечем.

По коридорам разносится звонок к уроку и гомон детских голосов стихает. Вокруг становится пусто и тихо. Медленно бреду по знакомым коридорам, слушая собственные гулкие шаги, спускаюсь по лестничным пролетам, выхожу на крыльцо.

Вытаскиваю из кармана пачку тонких сигарет и глубоко затягиваюсь, усмехаюсь подрагивающему в пальцах красному огоньку. Пальцы до сих пор нервно дрожат.

Какая-то слишком высокая плата за неоправдавшиеся надежды. А трагедия в чем? Ну бросил мужик. Очередной мудак в моей жизни. И сколько таких ударов приготовила судьба впереди?

Если убиваться вот так каждый раз, то можно стать камнем в итоге. Озлобленной бабкой с сорока кошками, на которую будут жаловаться соседи за скверный характер и вонь из-за двери.

Затягиваюсь горьким дымом еще раз, впускаю никотиновый яд в легкие. Подсела. Снова. Ничему жизнь не учит, даже на собственных ошибках. Бросила же, помнила, как сложно это было. И теперь все заново. Да еще и по самой дурацкой причине – Миша не любит курящих баб, с ними целоваться, как с пепельницами.

Какой-то месяц, а человек сумел вывернуть меня на изнанку, разломать как чертов кубик-рубик и собрать обратно, как ему самому понравилось. И все ради шутки, ради собственного удовольствия. И что мне теперь делать вот с такой новой самой собой? До конца не знакомой и до сих пор немного чужой?

Скуренная сигарета летит в урну и я вытаскиваю вторую, опять подкуриваю и зажимаю фильтр между губами. Ноги уверенно несут меня к дому, не давая мозгу вообще никакой дополнительной работы по продумыванию маршрута. Этой дорогой я ходила не один год, так что даже пьяная и на автопилоте смогу притащить свое тело в родные стены.

В соседнем дворе, рядом со своим подъездом Вадим загружает в новенький ярко голубого внедорожник свое пиротехническое оборудование. Он увлеченно пересматривает что-то в коробках и дергает плечами в такт музыке, льющейся из салона. Опять «The Prodigy».

– Привет, – я остановилась в паре шагов от его машины и оценивающе пробежалась по новой машине, – классная тачка.

– Привет, – Вадим дернулся и медленно повернулся. В его руках застыл какой-то маток со шнурами, который в следующую секунду полетел в багажник, – как дела? – Мужской голос дрогнул, а глаза смотрели куда угодно, только не на меня.

– Хреново, – я опять затянулась горьким дымом и бросила недокуренную сигарету под колеса его тачки. Руки спрятала в карманы пальто и носком туфли толкнула раскисший под ногами черный снег.

– Он что-то сделал тебе? – с тревогой в голосе Вадим подошел ближе.

– Да, много чего, – мои губы дергает кривая ухмылка отвращения. Ничего не могу с собой поделать. Он же сам привез меня к Мише. Деньги взял. А потом уехал и забыл. Вот так просто. Словно я вещь. И даже не поинтересовался, а что со мной стало после. Он бы вообще вспомнил обо мне или продолжил разъезжать на новой тачке радуясь, как много за живой товар выручил?

– О господи, он сказал, что тебе ничего не грозит, – Вадим стащил рукой шапку и нервно провел ладонью по шее. Бросил на меня загнанный взгляд, опять отвернулся и замолчал.

– А еще денег подкинул, чтобы слова звучали более убедительно. Сволочь ты Вадим, – бросив последний взгляд на мужчину, я продолжила движение в сторону своего дома.

Не собираюсь его жалеть или облегчать жизнь. Каждый сам выбирает, как поступать и договаривается со своей совестью. Вадим обязан был мне все рассказать!

– Подожди, – за спиной раздались торопливые шаги и он меня обошел, – может написать заявление в полицию?

– Совесть, я смотрю, замучила сейчас? – заглядываю в полные раскаяния и тревоги глаза, – а эти три недели ты как спал, нормально?

– Снежа, он угрожал, – в его голосе прорезалась истерическая нотка.

– Автомат тебе к голове приставил? Маму твою в заложники взял? Может, избивал до полусмерти? – не выдерживаю я глупых оправданий, – что там за угроза вселенского масштаба была, что ты завез меня в его чертов дом в лесу, откуда не сбежать и бросил?!?

– Пообещал устроить проблемы, – Вадим выдохнул тихо, – а что я против него?

– Да пошел ты! – выкрикиваю ему в лицо, – не смей даже подходить ко мне понял. Ненавижу тебя и таких как ты, – ударяю Вадима ладонью в грудь и быстро обхожу. Не могу больше слушать его. Не могу! Проблемы, господи! А если бы меня убили и закопали, что тогда? Молчал бы?

Как добираюсь до квартиры, не помню. Сбрасываю сапоги в пороге и пальто сваливаю прямо на банкетку. Меня всю трясет от нервов. Знаю, что банально сорвалась на Вадиме. Он, может и не заслужил, но удержаться не получилось. Прохожу в кухню и щелкаю чайником, затаскиваю мяукающего Бантика на колени. Глажу кота по мягкой шёрстке, прижимаю к себе, чмокаю в мокрый нос. Так хочется, чтобы хоть кто-нибудь меня сейчас пожалел, обнял. А у меня теперь даже подруги нет, потому что и она оказалась сукой!

С отвращением смотрю на кофе и вытаскиваю из холодильника бутылку с домашним вином. Вишневое, крепленое. Как раз то, что мне сейчас нужно. И если с подружкой надраться и обсудить очередной свой провал в личной жизни не получается, то придется делать это в одно лицо. Да, пьянствовать в одиночку так себе вариант, но я никому не скажу.

Наливаю первый бокал и потихоньку отпиваю. В голову опять лезут мысли о Мише. Он уже нашел себе кого-то вместо меня? Неужели он сможет так легко меня забыть? А если мне ему позвонить или приехать? Я же знаю адрес. Он меня выставит? Дверь передо мной захлопнет? Черт, я же пощечину ему влепила, послала! Это ведь точно все, Миша не потерпит такого к себе отношения. И бумаги эти чертовы! Ну не могу я так, как в них! Не могу! Одна встреча раз в неделю? Да что бы это было? Я бы жила только ради этих выходных, только чтобы увидеть его, побыть рядом. А потом снова одиночество и так целый год? Я бы не выдержала! Не смогла…

Миша не звонил три дня и, когда набрала я, не взял трубку. От злости заблокировала его номер. Хотя смысла в этом ноль, он все равно не наберет. Эти дни отчаяние сменяла надежда и обратно. Я себя ругала, уговаривала, плакала, торговалась, но без толку. Меня тянет к Мише стальными канатами, отчаяние накрывает с головой и я действительно готова приползти к нему обратно, только бы принял. Ненавижу себя за это. И его.

Из еды в доме не осталось ничего кроме двух пачек доширака и бутылки маминого вина. Было их шесть, но запасы за последние дни растаяли словно в воздухе.

Видеть людей не хотелось от слова совсем, так что я воспользовалась услугой доставки продуктов и мирно ждала свои пакеты из пятерочки, чтобы последнюю бутылку вина было чем закусывать. Доширак это хорошо, но мало.

В дверь позвонили ближе к обеду и я обрадовалась, что в этот раз доставка не приехала к ночи.

– Мне деньги не нужны и спать с тобой я не буду, – пытаюсь захлопнуть неосторожно распахнутую только что дверь, чтобы глаза мои не видели визитера.

– Снежа, ну что ты такая негостеприимная? – Демид всунул ногу между дверью и стеной и не позволил мне ее закрыть.

– Потому что тебя не звала, – я отпустила дверное полотно и скрестила руки на груди, преградив мужчине дорогу, – зачем пришел?

– Соскучился, – он обаятельно улыбнулся и, сжав мою талию, внес нас обоих в квартиру. Еще пара секунд и дверь была закрыта, а куртка этого наглеца повисла на вешалке, – мне кофе и что-нибудь сладенькое, – глаза Демида нагло поползли по моей чрезмерно облегающей фигуру майке и легинсам.

– Обувь снимай, – я кивнула на его ботинки, – тапочки в шкафу, – развернулась и направилась в кухню. Выгнать Демида просто так не получится. Все равно заставит выслушать, я его настойчивость уже знаю.

– А что так бедненько и плохо живем? – донеслось из ванной под звук льющейся воды, – Миша экономит на своих любовницах? – Мужчина вошел в кухню, вытирая руки небольшим вафельным полотенцем и застыл в проеме. Его глаза брезгливо пробежались по хоть и аккуратному, но уже старому ремонту и остановились на мне, – Это он зря, конечно.

– Мы с Мишей не встречаемся и я ему не любовница, – наливаю в турку воду и ставлю на плиту.

– Видел вашу эффектную ссору в ресторане, – Демид встряхнул полотенце и аккуратно повесил его на вешалку возле раковины. В моей и так тесной кухоньке стало еще теснее, когда он оказался слишком близко.

– Садись, – кивнула через плечо в сторону стола и занялась кофе, – пришел посочувствовать?

– Утешить, – донеслось мне в спину с табуретки у окна, – ни разу не пробовал.

– Что именно? – я повернулась к нему и подняла бровь, заметив с каким интересом он рассматривает упаковку дошика, – да ты шутишь?

– Неа, – Демид покачал головой, – а еще еда есть?

– Нет, – пожимаю плечами, – но если хочешь, могу поделиться последним бич-пакетом.

– Вот как это называется, – он перевернул пачку и прочитал состав. Нахмурился и кивнул мне, – давай. Когда еще будет такая возможность.

– А ты любишь экстрим, я смотрю, – наливаю в чайник воду и ставлю кипятить. Из навесной полки достаю вторую пачку доширака и бросаю на стол, – так зачем пришел?

– Никакого подтекста, Снежа, – Демид поднял раскрытые ладони, – лишь желание проявить заботу.

– Оу, – я усмехнулась. Миша тоже любит проявлять заботу, как он говорит. Деньги и квартира за секс – это я так хочу о тебе позаботиться, – я спать с тобой не буду, – говорю ему на полном серьезе и заливаю доширак кипятком, вытаскиваю из шкафчика китайские палочки и вручаю Демиду.

– Спасибо, – он профессионально вертит их в пальцах и кивает в сторону выкипающей турки, – кофе не испорти.

– Да ни за что, – подхватываюсь и отключаю газ, – сахар, быстрорастворимые сливки из растительного молока?

– А давай, – он расплывается в улыбке, – если уж травиться, то сразу всем.

– Как скажешь, – я пожала плечами и вытащила пачку сливок. Сделала кофе и поставила его перед Демидом, – Лена по тебе скучает.

– А я по ней не очень, – он перемешал палочками лапшу в пластиковой таре и принюхался, – прилипчивая она и деньги очень любит, больше чем меня. А это, знаешь ли, не очень приятно.

– Так ты бы не начинал отношения с торгов, может тогда девушки и видели бы в тебе что-то, кроме денег, – я вытащила из холодильника последнюю бутылку вина, – хочешь?

– На нем даже этикетки нет, – Демид закинул в рот лапшу и принялся пережевывать, – а нечего так.

– Вино домашнее, мама моя делала, –  я поставила перед нами два бокала и налила, – ну ты же хотел попробовать прям все.

– Была не была, – он проглотил лапшу и взял в руки бокал с вином, – за встречу?

– За встречу, – мы чокнулись и я сделала маленький глоток.

– Крепкое и вишневое. Я бы отнес его скорее к настойкам. Неплохо.

– Передам маме, – я взялась за палочки и принялась ковырять лапшу. Есть и так не очень хотелось, а с приходом Демида аппетит пропал напрочь. Вот и что ему нужно?

Мимо воли задержалась на Демиде. Вообще, внешне он вполне неплох – высокий, жилистый, весь собранный и уверенный в себе. Сейчас в обычной черной майке и джинсах не производит такого впечатления, как на Новый год, но тоже неплохо. Прям человечный, что ли.

– Запала? – он продолжил есть лапшу и запивать вином, – могу остаться сегодня у тебя.

– Нет спасибо, – я отложила палочки, – что ты хочешь?

– Говорю же, посочувствовать и помочь. Могу материально.

– Не возьму, – сжимаю кулаки и отвожу глаза.

– Гордая какая, – Демид поднялся на ноги и стащил с вешалки полотенце, вытер им губы и сел обратно, – деньги тебе не нужны, а что нужно?

– Работа, – я усмехнулась.

– Это я могу, – он заинтересованно подвинулся поближе, – ты у нас кто?

– Переводчик, – подпираю ладонью щеку и отпиваю еще глоток вина, – английский, итальянский, французский, немецкий и китайский.

– Немецкий и китайский это отлично, – он задумался и вытащил телефон, – завтра можешь приступать.

– Не могу, – я облизала сладкие от вина губы и опять взялась за палочки, – отработка в школе еще две недели.

– А ты училка, оказывается? – его губы изогнулись в пошлой улыбке.

– А ты не знал? – передразнила его я.

– Знал, – он прикусил нижнюю губу и состроил виноватые глазки, – не боись, училка. Решим с твоей отработкой. Заберешь завтра документы с утра и дуй ко мне в офис, покажу тебе свой большой кабинет.

– И что у тебя за фирма?

– «LagutinGold»

– Ух ты, – я сглотнула, – очень солидная.

– Вот именно, так что не упусти свой шанс, – Демид потянулся за бутылкой вина и налил нам еще, – за сотрудничество.

– За него, – я задумчиво чокнулась с ним бокалом и поставила его обратно на стол.

На самом деле у меня ведь ужасная жопа сейчас в жизни. Из школы я ушла, но взамен ничего не присмотрела, накопления не такие уж и большие. Через пару месяцев вопрос станет ребром и что тогда делать? Опять в школу? Если в старую не возьмут, то в другую? Или искать фирмочку, где мои услуги будут востребованы.

Везде нужен опыт и проработай я в солидном месте хотя бы пару месяцев или полгода, потом было бы легче найти себе что-то более достойное. Надо решаться. Помогать мне в жизни все равно никто не будет.

Вариантов немного – или через постель или вкалывать. От первого я уже отказалась, расставшись с Мишей. С Демидом спать не хочу, но поработала у него с радостью бы. Переводчик не сотрудник первой необходимости, с ним руководитель не так часто общается. Мы с Демидом может и видеться часто не будем. Ну, будет приставать, но я всегда могу послать и отшить, ему надоест. Если совсем прижмет – уволюсь. Но попробовать нужно.

– А уровень мой проверить не хочешь?

– Завтра и проверим, – он доедает свою лапшу и забирает мою, – будет делегация из Китая, там их человек десять.

– Хорошо, – смотрю на Демида с осторожностью, – я с тобой спать не буду.

– Господи, – он поднимает глаза к потолку, – я сотрудниц не трахаю.

– Тогда зачем тебе все это? Только честно?

– Интересно понять, что в тебе Миша нашел. Ни разу не видел, чтобы он так за бабой бегал, – в глазах Демида блеснул азарт.

– Ясно… Демид, мы расстались. Так что если ты думаешь, что моя работа у тебя как-то Мишу заденет или рассчитываешь еще на что-то, то я сразу предупреждаю тебя – зря.

– Расстались и расстались, – он поднялся на ноги, – проводишь гостя?

– Да, – поднимаюсь на ноги и иду следом за ним к выходу.

– Завтра в десять, – он накинул на себя куртку и натянул ботинки, – и надень что-нибудь приличное. Не хватало, чтобы китайцы начали предлагать мне гуманитарку, – он кивнул в сторону моей майки и легинсов.

– Не переживай,  так не приду, – процедила я сквозь зубы и открыла для него дверь.

– Рад, что ты все понимаешь, – он застыл в пороге, – до завтра, училка.

– До завтра, – закрываю дверь и отправляюсь обратно в кухню. Выбрасываю пустую тару из-под лапши и завариваю себе кофе.

Черт! И во что я ввязалась? Только бы не пожалеть потом. Но я же всегда могу уволиться, так что ну что такого может случиться?

Вчера вечером я совершила глупость, разблокировав Мишин номер и написав ему сообщение с просьбой о встрече. В ответ мне была лишь тишина, так что прямо сейчас происходит глупость номер два – я нахожусь в офисе Демида и жду, когда он меня примет.

– Это я подписал, это отдай на подпись Ветрову. В двенадцать собери всех на совещание, – Демид вышел из своего кабинета в деловом костюме и навис над секретаршей, которая внимательно ловила все его слова и указания. Сегодня от вчерашнего душки-Демида ничего не осталось. Выражения лица деловое и отстраненное, взгляд цепкий и замораживающий. Расчётливый делец, впрочем, именно таким он и является в реальности.

– Снежана, – он даже не обернулся ко мне, – документы принесла?

– Да, – я разгладила и так идеальный лацкан моего бежевого пиджака и поднялась на ноги.

– Отлично, – Демид подписал еще какие-то документы и бросил их на стол секретарше, – отдай Кире. Оформишься в отделе кадров – это этажом выше и камон въебывать, китайцы будут через час.

– Хорошо, – я почувствовала, как мандраж разлился по телу и положила трудовую и документы на стол секретарше.

– Идем, покажу тебе кабинет, – Демид прошел мимо, а Кира остановила на мне заинтересованный взгляд. Наверняка не каждому новому сотруднику генеральный кабинет показывает.

Мда… да будут сплетни и разговоры у меня за спиной.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась обоим и проследовала за Демидом.

– Неплохо, – он кивнул на костюм, – но не подходит. Аванс тебе выдадут, магазин Кира, – он махнул ладонью в сторону своей секретарши, – тебе назовет и карту выдаст. Советую прислушиваться к советам консультантов, они мое отношение к дресс-коду знают.

– Как скажешь, – сжала повлажневшими ладонями ремешок от сумочки, что болталась на плече, – вернее, как скажете Демид Всеволодович.

– Умница, даже отчество выучила, – он насмешливо подмигнул и открыл для меня дверь в комнату, где находилось тридцать столов, за которыми сидели сотрудники, – это наш опенспейс.

– Уху, – я обвела глазами современную офисную мебель в стиле хай-тек. Все белое, со вставками прозрачного пластика или стекла. Тонкие мониторы со светящимися яблоками сзади и погруженные в дела сотрудники. Опять поправила на себе пиджак. Костюмы действительно нужно купить.

– Идем, – Демид кивнул долговязому парню, что обратил на нас внимание и тронул меня за локоть, – там еще пять кабинетов, один из них твой. Самый маленький.

Мы прошлись вдоль столов и свернули к небольшому коридору, где и правда находились кабинеты. Он распахнул для меня дверь последнего и вошел следом.

– Очень современно, – я пробежалась взглядом по моему будущему месту работы с прекрасным видом на деловой центр из окна.

– Вложено до хуя бабла, – Демид засунул руки в карманы брюк и усмехнулся, – так что спрос с тебя в том числе будет соответствующим. Не думай, что получится прохлаждаться.

– И не рассчитывала, – я поставила сумочку на стол.

– Переговоры важные, второй переводчик на подстраховке. Если будешь лажать – он быстро тебя сменит, все ясно? – в карих глазах блеснула сталь.

– Да, – я нервно сглотнула.

– Немцы будут завтра, так что и второй тест-драйв не за горами. И запомни, – Демид подошел ближе и я инстинктивно попятилась назад, врезавшись бедрами в стол. Он навис надо мной и наклонился, так что наши лица оказались совсем близко, – подведешь меня – накажу.

– Уволишь, – я согласно кивнула.

– Нет, – он достал руку из кармана и провел костяшками пальцев по моей щеке, – разжалую в подстилки.

Я вспыхнула и задохнулась от его прямолинейности.

– Я с тобой спать не буду, – упрямо повторила.

– Тогда не лажай, – он облизал губы, – или лажай. Блядь, мне все интересно будет. Испытательный срок три месяца, там посмотрим.

Мне уволиться захотелось вот прямо сейчас. Но показывать свою слабость глупо и точно не в моем характере. Справлюсь. Докажу. Не облажаюсь. Не дождешься, сволочь. Я тебе не кукла для секса, я действительно хороший специалист!

Демид легкой походкой отправился на выход и хлопнул дверью, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я осела на стол и попыталась расслабиться. Напряжение вообще не помогает хорошо работать. Мне нужна собранность, а не этот непонятный мандраж.

Помедитировав пару минут на закрытую дверь, вернулась в опенспейс, прошлась мимо сотрудников, которые в отсутствие начальника разглядывали меня без стеснения и отправилась в отдел кадров. Там меня быстро и без лишних вопросов оформили и пожелали приятного рабочего дня. Я вернулась к секретарше, которая ввела в курс текущих дел и показала, где у них переговорная.

Китайцы приехали четко ко времени, как обычно вежливые и собранные. Уже в ходе встречи я поняла, почему мне ее доверили. Была она первой, так сказать, организационной. Так что любые мои ошибки не были бы фатальными. Все переговоры я периодически поглядывала на второго переводчика Дениса, но он так и не предложил меня сменить. В финале я с облегчением выдохнула и попрощалась со всеми.

– Снежана Юрьевна, – второй переводчик, который оказался молодым парнем с приятным голосом и внешностью, подошел ко мне, – пройдемся.

– Да, – я немного напряглась, – было много ошибок?

– Нет, – он улыбнулся и пропустил меня вперед, – но я дам вам список литературы, которую нужно будет изучить. У нас своя специфика.

– Понимаю и буду рада, – благодарно улыбнулась ему.

– Может кофе? Как раз время обеда, – парень пошел рядом со мной по коридору, в конце которого китайцы шумной толпой решали куда им заехать пообедать.

– С удовольствием, – кивнула Денису, проходя мимо наших будущих партнеров, – попью кофе и поеду менять свой гардероб.

– Все меняют, Демид Всеволодович на имидже заморочен, – мы застыли у лифта, и когда двери открылись, набились с китайцами плотной толпой. Я зажмурилась, в который раз думая о том, как резко моя жизнь сделала вираж на этот раз. От училки до переводчика. Не зря говорят, как встретишь Новый год, так его и проведешь. Мой был сумасшедшим. Так что от остального года придется, видимо, ждать того же.

– Идешь? – Денис прикоснулся к моему плечу и я поспешила выйти из лифта, который уже давно освободили китайцы, – ресторан на первом этаже, так что никуда ходить не придется. Демид Всеволодович часто дергает в любое время и будет проще, если ты всегда на связи и в зоне доступа.

– А как же нормированный рабочий день? – я подняла бровь, прошла к столику, за который нас проводила администратор.

– У нас такого не бывает, – Денис хохотнул, – ты что, не знала, куда шла?

– Нет, – честно призналась я, – то есть в общих чертах я в курсе чем занимаетесь и все такое.

– Тогда приготовься, – Денис расслабился и слегка оттянул галстук, – работа нервная. Зато зарплата космос.

– Последнее радует, – я заказала себе кофе и салат.

– Могу спросить? – Денис откашлялся.

– Давай.

– Демид же у Марецкого тебя переманил?

Знакомая фамилия резанула ухо. Я ее в Мишином дурацком договоре увидела. Красивая, ему идет.

– С чего ты взял? – я постаралась улыбнуться как можно естественнее.

– Сложил два плюс два, – парень хмыкнул, – ты же снегуркой на новый год к нам приезжала вместе с ним. Тебя невозможно было не запомнить.

– Ясно, – я залилась краской. Меня запомнили в том вызывающем костюме. Само то, для новой работы.

– А Демид с Марецким прямые конкуренты, хоть и друзья. Но насчет второго я не уверен.

Переманил у конкурента звучит лучше, чем привел любовницу. Так что пусть лучше так и будет.

– А он тебя просто переманил или вы с Демидом? – Денис понизил голос и всмотрелся в мое все еще красное от смущения лицо.

– Нет, – отрицательно покачала головой, – только работа и ничего личного.

Я принялась за свой салат, который в меня не лез. Но ела принципиально. Не хватало только от голода бахнуться где-нибудь.

– Завтра немцы приезжают.

– Да, но там проще. Выдам тебе одного конкретного, с ним и будешь забавляться.

– Спасибо.

– У нас переводчик – это затычка во все дырки, чтобы ты знала. Раз все равно при клиенте, то и проследишь, чтобы поселили нормально, досуг организуешь, все проблемы решишь. Не стесняйся дергать всех, кого потребуется. Свои к тебе обязательно прислушаются, потому что мы команда. Любой саботаж карается жестко.

– Учту, – отпиваю кофе и по привычке проверяю входящие. От Миши ожидаемо ничего.

– Занята?

– В смысле? – поднимаю от телефона глаза на Дениса.

– Встречаешься с кем-нибудь? – в его голосе появляется заинтересованность.

– Нет, – блокирую телефон и переворачиваю его экраном вниз, – но на работе предпочитаю исключительно деловые отношения.

– Понял, – он разочарованно нахмурился, но больше эту тему поднимать не стал.

Дальше я Дениса слушаю с большим интересом. Он рассказывает о тонкостях работы, пересылает мне списки литературы, которую следует прочесть. Высылает документы для изучения. К счастью, парень оказался без заморочек и очень ответственный. Я с людьми подобного склада обожаю работать.

После обеда, попрощавшись с коллегой, спешу в салон, визитку и скидочкою карту, куда мне выдала Кира. Администратор встречает с улыбкой и проводи в зал, где аккуратными рядами вывешена одежда.

– Последние актуальные коллекции, – Маша, как я прочла на бейджике, критично осмотрела мою фигуру и сама отправилась выбирать комплекты. Я же присела на диванчик, чтобы скоротать ожидание за журналом.

Выбирать одежду я люблю, но не в этот раз. Слишком боюсь наложать, как говорить Демид. А для меня это чревато.

– Проходите в примерочную, – Маша вежливо улыбнулась, – я буду постепенно приносить еще.

– Спасибо, – я скрылась за шторкой и прикоснулась пальцами к дорогой ткани белого брючного костюма. Что ни говори, а новая одежда всегда поднимает девочкам настроение. Особенно если она брендовая и дорогая, особенно, если половину стоимости платит фирма.

– Два брючных костюма, два с юбкой, три коктейльных платья, одно вечернее, туфли, сумочки, перчатки, и пальто, – перечислила Маша на кассе, списала сумму моего аванса с карты и поздравила с накопительной скидкой.

Я на сумму посмотрела лишь вскользь, надеясь, что если аванс был таким, то зарплата точно не разочарует и вызвала такси. Другого варианта перевезти этот ворох одежды в мою квартиру не было.

Домой вернулась уставшей и эмоционально выпотрошенной. На скорую руку перекусила и забралась под одеяло. Может работа у Демида и ошибка, но она помогает мне сейчас справляться хоть как-то. Лучше бороться с реальными проблемами, чем со своими мыслями и сожалениями.

Номер Миши опять отправился в бан в который раз. Не знаю, зачем я это делаю. Он ведь все равно не позвонит, но у меня создается хоть какая-то иллюзия нашего взаимодействия.

Зато общения и реального взаимодействия с Демидом у меня хоть отбавляй. Он всю неделю таскается с немцами, ездит с ними на производство, водит в дорогие рестораны и клубы. Я везде хвостиком за ними. И это при том, что с немецким у Демида нет проблем. Все он понимает, но упорно общается через меня.

В ночном клубе мы уже третий час, я пью второй «Сингапурский слинг» и мечтаю о своей теплой кроватке. Но веселью этих снобов нет предела. Дорогой алкоголь льется рекой, разговоры и комплементы в мою сторону становятся все развязнее, а Демид опять изображает душку.

– Уже два, – тоскливо поворачиваюсь к нему, игнорирую мозгодробительный микс местного ди-джея, от которого начинает болеть голова, – я бы поехала домой.

– За сверхурочные тебе заплатят, – Демид игнорирует усталость написанную на моем лице и подсаживается ближе. Его рука проезжается по спинке диванчика за моей спиной и поглаживает тонкую лямку коктейльного платья на плече.

– Ты же знаешь немецкий, – обвиняюще шиплю ему в ухо, – к чему этот цирк?

– Снежка, глупенькая ты моя девочка, – его ладонь спускается по моей спине, заставляя непроизвольно выгнуться и прижимает за талию к его телу. Меня это не радует, но изображать сору с начальником перед тремя будущими партнерами, хоть и знатно выпившими, желания нет. Они о чем-то тихо переговариваются между собой и поглядывают на Демида с уважением и завистью. Наверняка записали меня в его любовницы.

– И почему это? – цежу сквозь зубы и пытаюсь незаметно отодрать от себя его руку, которая решила спуститься ниже на мою филейную часть.

– Я только что был в сартире, – Демид наклонился ниже и прошептал мне в шею.

– Лишняя информация, – закатила я глаза.

– Так вот эти три бухих соловья сцали рядом и обсуждали пару интересных мне тем. Идиоты ж не в курсе, что я понимаю.

– Очень умно, – я прикусила губу, – много тайн выведал?

– Угу, – ладонь все же переместилась на бедро несмотря на мои жалкие попытки ее стряхнуть и сжала ягодицу, заставляя охнуть.

– Это не профессионально!

– Насрать, малышка, я тебя спасаю, – Демид перехватил с подноса официантки еще один коктейль и всунул мне в руки.

– И как то, что ты пристаешь ко мне на глазах у партнеров, мне поможет? – я заерзала, потому что три пары внимательных глаз с дивана напротив за моим моральным падением следили неотрывно.

– Так вот, пока мы там сцали все, помимо ценной информации, я услышал еще кое-что важное для тебя.

– Не томи, – обреченно тяну через трубочку коктейль.

– План такой, напоить меня хорошенько и подсунуть какую-нибудь шлюху, а тебя увезти в номера. Чуть не передрались кто будет тебя трахать, но сошлись на варианте, что если и на троих распишут, то в обиде не будет никто.

– Что? – трубочка выпадает из моих губ, а алкоголь застревает в горле, – не может быть.

– Ты хоть раз немецкое порно смотрела?

– Ну допустим, – украдкой бросаю взгляд на мужиков напротив. Блин, да не могли они до такого додуматься.

– Те еще извращенцы, Снежок, так что подумай, с кем бы хотела сейчас сидеть поближе, – Демид небрежно скинул свою руку, но я на всякий случай вернула ее на место.

– Это ничего не значит, – прошептала я ему и расплылась в широкой улыбке немцам, – суки развратные.

– Ты себе не представляешь, что они в прошлый раз творили. Пришлось потом выплачивать компенсацию Кире. Малышка покрыла первый взнос по ипотеке за счет этих троих.

– Жесть, – я сглотнула, – отвезешь меня домой и я больше не пью, – быстро ставлю уже пустой стакан на стол и затравленно забиваюсь к Демиду под мышку.

– Так уж и быть, подкину, – его нос трется у моего виска, – охуительно пахнешь.

– Не переигрывай, – стреляю в Демида взглядом.

Немцы еще через час попойки совсем расслабились и даже переключили внимание на трех девочек, что им мой начальник подсуетил. Сволочь, все три рыжие. И где только взял?

– Поехали, – Демид поднялся на ноги, когда мужчины начали откровенно тискать и сосаться со шлюхами, – или присоединимся?

– Нет, – я нервно одернула платье, – столько рыжих баб на квадратный метр это слишком.

Кивнула на прощанье немцам, которым до меня уже дела не было и быстро выскочила из випки следом за начальником. Демид прихватил меня за талию и потащил на выход, не давая из его лап освободиться. Отбиться удалось только у раздевалки, где я быстро натянула пальто и вызвала себе такси через приложение.

– Сама доеду, – прокомментировала свои действия и пошла на выход, стараясь не обращать внимание на замутнённый алкоголем похотливый взгляд Демида, который молча шел следом.

На крыльце он так же молча стоял рядом, а когда такси приехало, запихнул меня на заднее сиденье и плюхнулся рядом.

– Подвезешь, – нагло ухмыльнулся и удобно развалился, вжав меня в дверь. Всю дорогу рассматривал мои коленки и профиль даже не прячась. И вот я все понимаю, но тупо молчу, чтобы не провоцировать еще больше.

Когда такси, наконец, остановилось у подъезда, дернула за ручку, но Демид удержал на месте.

– Мужик, погуляй, – сунул водителю сложенную купюру и тот быстренько ретировался, хлопнув водительской дверцей.

– Демид, пусти, – я сглотнула и вжалась в дверь, – я не шутила, спать с тобой я не буду.

– Глупости, Снежок, – он нагло обхватил мою талию и прижал к себе. Запах дорогого виски пахнул мне в лицо, когда Демид придвинулся вплотную, – давай переспим по бухлу.

– Нет, – я уперлась ладонями в его грудь и сжала зубы.

– Нахрена ты упираешься? – в темноте тесного салона я чувствовала себя в западне. Его глаза блеснули не добро, а губы искривились, – трахну не хуже Марецкого, а может тебе даже больше понравится.

– Нет и я увольняюсь, – мой голос загнанно дрогнул, – пусти.

– Такая наивная, – Демид хохотнул и обхватил пальцами мое лицо, – видно, что контракт плохо читала.

– У меня испытательный срок, – мое сердце забилось от нехорошего предчувствия, – так что пока его легко расторгнуть.

– Точно, не читала, ай-яй-яй, – он отвернул воротник моего пальто и зарылся носом в шею, – завтра обязательно открой.

– Сволочь, – вдавила ногти в его кожу через рубашку и отчаянно отпихнула от себя. От одного его запаха меня уже мутило. Но Демид только сильнее прижался, впиваясь губами в шею, а пальцами в бедро.

– Как будто ты не в курсе была и все равно сама ко мне пришла, не считаешь, что это верх кретинизма, Снежок? – хрипло выдохнул он.

– Напишу на тебя заявления, – я сжала зубы от боли.

– Страшно пиздец, – он отклонился и небрежно поправил на мне одежду, не общая внимания на дрожь, что начала бить мое тело, – иди спать, завтра чтобы в восемь была на работе, пройдемся с тобой по всем пунктам твоего контракта, – Демид открыл для меня дверь и толкнул из машины, – шагай, сотрудница.

Дважды повторять не пришлось, я пулей выскочила из салона и понеслась в сторону подъезда, не обращая внимания на сальную усмешку таксиста, который курил в стороне. Пешком поднялась по лестнице и захлопнула за собой дверь.

Вот это я попала. Дура! Дура!! Дура!!!

Крупный шрифт в бумагах я почитала, а с мелким даже не соизволила ознакомиться. Черт, да там всегда одно и тоже пишут. Но только не в этом случае, видимо.

В настойчивости Демид с Мишей похожи. Оба готовы на крайние меры, если желают получить что-то или кого-то. Методами не гнушаются никакими. И то, что Демид сейчас остановился не значит ничего, эта сволочь и дальше будет переть напролом. Если в случае с Мишей я и сама этого хотела, поэтому не сильно сопротивлялась, то с Демидом все не так. От его внимания меня натурально колотит.

Следующий день в офисе начался не с кофе, а с разговора в кабинете Демида. Помимо нас присутствовал еще и корпоративный юрист, который долго и нудно читал подписанный мной же договор, останавливаясь на всех важных пунктах, которые я по своей тупости хорошенько почитать не удосужилась. Многое меня удивило своей новизной и, взяв контракт в руки, я поняла, что на момент подписания листов в нем было меньше.

Материть себя хотелось нескончаемо и жестко, а еще лучше привязать к кресту как делал Миша и выдрать хлыстом. Заслужила за свою безалаберность.

Когда юрист добрался до неустоек и штрафов я уже даже не поднимала глаза, чтобы не видеть торжество в глазах Демида, который всем происходящим искренне наслаждался.

– Спасибо, Клюев, свободен, – пропел Демид и мы оба сопроводили взглядами юриста до самого выхода, пока дверь за ним не захлопнулась. Я тоскливым, он торжествующим.

– Ты – сука, – не смогла удержаться я и с ненавистью посмотрела на начальника.

– Надо было и маты вписать, – вздохнул тот, – но ничего, в следующий раз.

– Уволиться я не могу, – поднявшись на ноги, я поправила на себе дорогущий белый костюм, – но спать с тобой по прежнему не обязана. Прикинь, в текс рабочего договора трах не включить не под каким соусом, это даже я знаю.

– Консультировался по этому поводу у пары очень беспринципных юристов, – он печально вздохнул, – и действительно никак.

Засунув в папку свою копию контракта, чтобы сходить на всякий случай к независимому юристу, я направилась на выход.

– Стоять, Снежок, – скомандовал Демид. Он своим новым статусом практически моего рабовладельца в рамках офиса решил пользоваться по-полной, – на вечер для тебя будет задание. Так сказать сверхурочные.

– Опять потащишь меня с этими извращенцами в клуб? – я напряглась, вспоминая вчерашний поход в клуб.

– Не угадала, – он поднялся из-за стола. Нарочито медленно обошел меня, разглядывая фигуру и даже не стесняясь облизался, – вечером прием, мне нужен эскорт.

– Это в мои профессиональные обязанности не входит, – я сложила руки на груди.

– Возможно, там будут иностранцы, – он пожал плечами, – а я не хочу ударить в грязь лицом, поэтому переводчика на всякий случай возьму с собой.

– Класс.

– Угу, пойдешь сейчас с Кире, она тебе все инструкции выдаст. Уйти, чтобы подготовится, можешь на два часа раньше, я тебя по дороге на прием захвачу.

– А по какому поводу вечеринка?

– У Захарова очередной утренник, – без особого энтузиазма Демид отправился обратно за свой стеклянный футуристичный стол.

– Что за он? – я нахмурилась.

– Плохо не знать мужика, который тебя такими сережками одарил, – он усмехнулся, а я провела пальцами по мочкам ушей, откуда серьги, подаренные на Новый год с того самого дня и не вынимала. Они были настолько шикарными, что расставаться с ними не хотелось вообще, – не сама же ты их купила. И раз в холупе без ремонта до сих пор живешь, значит и Марецкий с тобой щедрым не был. Хотя это не понятно, чего он бабло жал? – Демид заржал, – ой прости, забыл. Ты ж у нас принципиальная училка. На бабло не ведешься.

– В тебе вообще хоть что-то человеческое есть? – я отвернулась и нажала на ручку двери.

– Что за мелодрама, Снежок? Завязывай, – раздалось уже в спину, – я эти сопли терпеть не могу, ну кроме тех случаев, если этот бред моя баба несет. Так что хочешь наладить контакт – раздевайся.

Я обреченно рассматривала свое отражение в одном из самых дорогущих салонов Москвы, куда меня направила Кира. О моем приезде и по какому поводу меня собирают, сотрудники были осведомлены, поэтому никто и ни о чем меня не расспрашивал.

Мне сделали кофе, усадили в удобное кресло и приступили: маникюр, макияж, прическа. Потом подъехал дизайнер с чехлом и подобрал мне платье, сверху небрежно набросил роскошную шубу и туфли. Вкус у всех был идеальным, так что даже придраться было не к чему.

Алое длинное платье с обнаженной спиной сидело как влитое. Ткань приятно ласкала тело и белоснежная шуба в пол, наброшенная на плечи, однозначно делала меня королевой.

Довольный Демид в смокинге ввалился в салон, критично осмотрел и повесил на мою шею дорогущее колье, шепнув, что ровно в двенадцать конфискует, ибо для не любовницы подарок слишком шикарный.

За минет обещал отдать, но я тихо послала его на х*й. Демид не обиделся.

– Весь год буду брать тебя с собой, – промурлыкал он в лимузине, – такого роскошного эскорта у меня еще не было. Зря я на баб исключительно с тройкой и меньше смотрел. Такое парнушное золото упускал, ммм.

– Можно без вот этого? – я напряженно поправила шубу на груди.

– Неа, – Демид открыл бутылку с шампанским, что стояла в специальной подставке и налил два бокала, – выпей и расслабься, вечер обещает быть интересным. Обычно все скучно проходит, но с тобой, я уверен, будет огонь.

– Я тебе не обезьянка, – сделав маленький глоток из бокала, я откинулась на сиденье лимузина.

– Меньше трагизма, – он осушил бокал разом, – пошли.

Лимузин подкатил к роскошному ресторану, где вся парковка была забита дорогими машинами. Водитель остановился у самого входа и Демид галантно помог мне выбраться из машины.

– Веди себя прилично, – он приобнял меня за локоть и повел в ресторан, – сделаешь хоть что-то, что заденет мою репутацию и я тебя прибью, – на лице Демида промелькнула звериная ухмылка, – не фигурально, Снежок, а реально.

Я кратко кивнула и смиренно поплелась рядом. Выхода у меня нет, так что остается только расслабиться. О том, сколько знакомых лиц я могу на этом празднике жизни встретить, думать не хотелось.

В фойе Демид помог мне расстаться с шубой и мы вошли в огромный банкетный зал, битком набитый приглашенными. На стене красовалась огромная надпись из золотых шаров с черными цифрами и буквами. «Захаров Тимур. 60 лет»

Осмотревшись по сторонам знакомых я не увидела и облегченно выдохнула. Но на лицах некоторых приглашенных, особенно мужчин, читалось узнавание. Новый год бы всего полтора месяца назад, так что эффектную рыжую снегурку, которая приезжала на праздники тех, кто сегодня здесь, многие запомнили.

– Меня узнают, – я бросила на Демида озабоченный взгляд.

– Забей, это не проблема, – он потащил меня к столику, на котором были карточки с нашими именами, – ты показала себя намного достойнее Лены, так что тебя вывести в свет не стыдно.

– А кто еще здесь будет? – мой голос дрогнул.

– Зернова не позвали, – Демид отодвинул для меня стул и сально заглянул в декольте, – я наслышан, как он слизывал кокос с твоих роскошных близняшек.

– Ужас, – меня обдало жаром и щеки начали гореть.

– Я бы тоже не отказался, – он присел на соседний стул и ухмыльнулся, – даже кокоса куплю, ты только скажи.

– Даже не думай, – я покачала головой и задохнулась.

Перед столиком возникла фигура в смокинге. Поднимать голову, чтобы встретиться со знакомым взглядом смысла не было. Достаточно было рук. Крупные, с длинными пальцами и маленьким шрамом на левом мизинце. Я обожала смотреть, как они сжимают плетку или ремень, как ласкают мое тело.

Знакомым движением он отодвинул стул, помогая своей спутнице занять отведенное ей место и сел рядом.

– Привет, – Демид кивнул Мише, – давно не виделись.

– Дел много, – знакомый ледяной голос проник в сердце подобно игле и заставил его замереть.

– Лиза, ты как всегда потрясающе выглядишь, – не унимался мой спутник.

– Спасибо, – идеально поставленный музыкальный голос заставил вздрогнуть и я отважилась посмотреть на нее.

Потрясающая, Демид прав. Худенькая, грациозная брюнетка в черном шифоновом платье с открытыми плечами. Огромные карие глаза, пухлые губы, идеальная бледная кожа и острый носик. Каждое ее движение было плавным и выверенным.

– Мою Снежинку, думаю, представлять не стоит, – Демид положил свою ладонь поверх моей и сплел наши пальцы. Силы совсем меня покинули, так что я даже не сопротивлялась. Да и смысл? Говорить что мы не вместе? Оправдываться? Перед Мишей, который давно нашел мне замену и выбросил из своей головы? Зачем?

– Не стоит, – ответил отстраненный Мишин голос, – привет, Снежана.

– Здравствуй, – собрав все силы, я подняла на него глаза и выдержала испытующий, слегка пренебрежительный взгляд. За время разлуки я ужасно истосковалась и хотела его увидеть. Но, естественно, не так. Сейчас мы как никогда далеки друг от друга и этого уже не исправить.

– Да ладно, снегурка, – раздался громкий смешок сбоку, который разбил наш с Мишей зрительный контакт, – вот это сюрприз, Демид, – Карина в белоснежном комбинезоне, расшитом камнями и украшенном органзой села на стул, отодвинутый Владом. Она оказалась Мишиной соседкой, а мой второй новогодний любовник расположился рядом со мной.

– Здравствуй, – я заторможено повернулась к Владу. Волчаре, о котором я вообще старалась не думать и слабо улыбнулась.

– Привет, Снежа, – он, как ни в чем не бывало, широко улыбнулся и обвел всех присутствующих за столом, – отличная компания подобралась сегодня.

– Скучно не будет, – Демид закинул руку на мое кресло, – обожаю наши праздники.

В зале грянули залпы конфетти и в центре появился именинник. Тот самый заяц, что одарил меня сережками. Захаров, как и в прошлый раз, был при костюме и с дикой самоуверенностью на лице. Ну еще бы, лучший ювелир города. А это считай и всей страны.

Он бодро поприветствовал всех в микрофон, пообещал роскошную шоу-программу, вместе с фейерверками и звездной певицей, имя которой пока тайна. После оглушительных аплодисментов, Захаров отправился к столу в центре зала, за которым его ожидали гости и молоденькая блондиночка.

– Он с дочкой или с любовницей? – проследил за Захаровым Влад.

– Дочка сидит рядом с блонди, – усмехнулась Карина, – она старше любовницы лет на пятнадцать.

Официанты разнесли закуски и все сосредоточились на еде. Периодически с разных сторон зала звучали громкие тосты и пожелания, в помещения вносили огромные букеты цветов и коробки с подарками. Звездный ведущий рассыпался в бесконечных комплементах и даже рассказал стих, куда зарифмовал всю шестидесятилетнюю историю именинника. Бурные овации не заставили себя ждать.

Мне есть не хотелось, салат я ковыряла лишь для вида, чтобы не пересекаться взглядами с присутствующими. Видеть не хотелось никого.

Лиза все время что-то кокетливо шептала Мише и поглаживала его по руке, ее серебристый легкий смех вызывал у меня лишь одно желание – удушить эту суку. Он же сто процентов с ней спит. И не просто, а так, как со мной.

– Потанцуем, – шепнул мне ну ухо Демид и поднялся на ноги. Только после его предложения я обратила внимание, что в зале звучит легкая музыка и многие гости с энтузиазмом отправились на танцпол.

– Да, конечно, – вложила свою ладонь в его и поднялась на ноги. Не стала возражать, когда он по-собственнически приобнял за талию и даже тогда, когда прижал к себе и поцеловал в висок. Мне было все равно.

– Мог бы и предупредить, – я бросила украдкой взгляд на наш стол, где остальные остались сидеть. Карина о чем-то бурно рассказывала, а остальные смеялись и поддерживали ее. Всем было комфортно.

– Ну ты же не собираешься тут расплакаться из-за Марецкого и его любовницы, – Демид прижал меня к себе в танце и заглянул в глаза, – будет выглядеть очень жалко.

– Мне все равно, – ответила я тихо и с расстановкой.

– Ему тоже, – с легким сожалением усмехнулся Демид.

– Теперь ты разрешишь мне уволиться?

– Нет, – пальцы Демида погладили мою обнаженную спину под волосами, – на целый год ты моя, Снежок, смирись.

– Да зачем это тебе? Я все знаю, – моя ладонь на его груди сжалась в кулак, – вы с Мишей конкуренты, а я всего лишь способ его задеть. Но ты же видишь, ему все равно. Так в чем смысл?

– Не злись, – его ладонь медленно поднялась к лопаткам и опять спустилась вниз к талии, лаская мою обнаженную кожу, – отпущу, когда наиграюсь.

– Сволочь, – просипела я и отвернулась.

– Первосортная, – Демид убрал руку со спины и закружил меня вокруг оси, – шикарная ты у меня все же, Снежок.

– Демид, – сбоку к нам подошел именинник с блондиночкой, повисшей на его руке. Вблизи она казалась совсем юной. Лет восемнадцать или двадцать, не больше, – и Снегурка наша, – он хохотнул, – Новый год не прошел даром.

– И не говори, – Демид остановился и притянул меня к себе. Он опять стал обаятельным и милым во всех отношениях парнем, – с днем рождения, Тимур. Праздник шикарный и спутница твоя тоже.

– Милана, – он прижал к себе малышку, – через выходные выезд только своими в «Царицынскую усадьбу», будешь?

– Да, надо бы кое-что обсудить лично.

– Приезжай, обсудим, – Захаров бросил заинтересованный взгляд на наш стол, – пойду с Мишей и Владом перекинусь парой слов. Еще увидимся.

– Давай, – Демид подхватил меня под локоть и потащил в противоположную сторону, по дороге перекидываясь шуточками с присутствующими. Мне же ничего не оставалось, как отыгрывать роль его идеального эскорта.

Я то и дело посматриваю на наручные часы, следя за растягивающимся до бесконечности временем. Кажется, что этот дурдом будет длиться вечно. Мы с Демидом кочуем от стола к столу, где один и тот же ритуал повторяется раз за разом. Мы здороваемся, восхищаемся друг другом. Мужчины обязательно меряются у кого спутница моложе и краше. Затем идет обсуждение какой-нибудь горячей новости или скандальной сплетни, обязательный глоток алкоголя и прощание до следующе встречи. Интересно было только первые пару раз, потом все стало однообразно.

– Пойду, покурю, – ставлю на стол очередной опустевший бокал от дорогого шампанского и вежливо убираю руку Демида, что на весь вечер намертво приклеилась к моей талии.

– Курить вредно, – недовольно хмурится он, – у тебя пять минут.

– Постараюсь уложиться, – бросаю на него насмешливый взгляд и отправляюсь к нашему столику, на котором остался мой клатч. Миша стоит недалеко под руку со своей сабочкой. А это именно она, я не сомневаюсь, и непринужденно болтает с еще одной парой.

Прохожу мимо, он даже не поворачивает головы. Ну что ж, чужие люди и больше нас ничего не связывает. Горько и больно, но как уж есть. Что бы он себе не думал, да и Демид тоже, не будет никаких слез и жалостливых взглядов. Все эмоции дома, за закрытыми дверями, где меня никто не увидит.

Забираю сумочку и спешу на выход, в холле захожу в туалетную комнату. Критически осматриваю себя, замечая неестественную бледность и вытаскиваю из сумочки небольшую косметичку, чтобы добавить себе румянца. Я пришла блистать, так что нечего ходить хмурой бледной молью. Не дождетесь! Провожу языком по водостойкой алой помаде и добавляю слюной блеска. Вот так, вполне неплохо.

Расправляю плечи, поднимаю подбородок и выхожу в холл, где забираю в раздевалке шубу. Осматриваю себя в зеркало рядом, отмечая, что так дорого и стильно я, пожалуй, не выглядела еще никогда. Жаль, нет подходящего настроения, чтобы насладиться собой и праздником в полной мере.

В отражении на заднем плане замечаю Мишу и отвожу глаза, торопливо вытаскиваю из сумочки длинную сигарету и направляюсь к выходу. Мне хочется уйти как можно быстрее, чтобы не пересекаться с ним. Слишком боюсь сорваться, потерять самообладание и натворить каких-нибудь глупостей. Плевать на предупреждение Демида, не хочу терять остатки собственного достоинства.

– Спешишь? – раздается над ухом и на моей руке сжимаются тиски. Даже через мягкую объемную шубу мне больно.

– Пусти, – не поднимая на Мишу глаз, дергаю руку.

– Не скандаль, – раздается сверху предупреждение и он выводит меня из холла в дверь, что находилась в стороне. Нас встречает длинный пустой коридор и куча дверей с табличками. По спине пробегает холодок и я пытаюсь вырваться, но Миша тащит меня за собой, дергает двери, пока не находит открытую и впихивает внутрь.

Мы с Мишей опять занимаемся любовью. В комнате полумрак, его дыхание обжигает мою кожу. Слышу его хрипы мне в шею, несвязные матерные выкрики, чувствую размеренные толчки, наполняющие меня раз за разом и уносящие в нирвану. Выгибаюсь на простынях вся липкая от пота, хватаю губами воздух, облизываюсь.

Отчаянно обхватываю его торс ногами, руками за шею и тереблю влажные волосы. Миша мой, никому его не отдам. Кричу его имя, тяну к себе для поцелуя. Мне нужны его губы, его вкус, его шепот. По щекам катятся предательские слезы, они капают на простынь, пропитывают ее, разливаются лужей по полу. Я так хочу, чтобы они смыли все. Мои чувства, нашу с Мишей ссору, его ужасные слова обо мне.

– Продажная сука, что ж ты сразу не сказала, как много тебе надо? Я тоже мальчик не бедный. Заплатил бы за такую дорогую игрушку, – ледяные глаза напротив моих, они замораживают, заставляет дрожать от холода.

– Прости, – протягиваю к нему мокрые ладони, пытаюсь приподняться из озера, в котором мы оба тонем, – забери меня, пожалуйста.

– Ты мне не нужна, – он удаляется, толкает меня ладонью в грудь, заставляя полностью погрузиться в ледяную воду. Кричу, захлебываюсь, но вынырнуть не получается. Тяну к Мише руку, но он далеко, где-то там за толщей воды. До него не добраться. Он меня не простит.

В ушах нарастает шум, вода проникает легкие, разрывая их и я отчаянно стремлюсь выплыть. Молочу руками, тянусь к свету, что затухает надо мной. Накрывает паникой. Я не хочу так. Быть одна. Здесь. На дне.

Резкий звук разрезает пространство, свет слепит через веки и я резко сажусь на кровати. Тревожный сон все еще держит в своих лапах, не давая себя стряхнуть, но я все равно понимаю, что происходит что-то странное.

Мне слишком мокро, в дверь все еще колотят и звонят.

– О господи! – Шокировано вскакиваю с кровати и оглядываюсь. По стенам льется вода, с потолка капает прямо на кровать и вся постель насквозь мокрая. На полу лужа.

Резко разворачиваюсь к двери, падаю на мокром линолеуме и медленно встаю. Все тело продрогло, зубы стучат. Это что за ад такой?

Распахиваю дверь в квартиру и встречаюсь с водянистыми и, похоже, пьяными глазами соседа сверху.

– Топим, – он заглядывает в мою квартиру и морщится, – ну пиздец.

– Вы что? – оборачиваюсь в коридор, где обои начитают отходить от стены, – ужас какой! Вы в ЖЭС звонили? Сделайте что-нибудь! – ошарашенно опять смотрю на соседа, который вместо того, чтобы раскинуть мозгами разглядывает мою майку, которая промокнув, стала прозрачной, – хватит пялиться, Витя. В ЖЭС звони!

– Телефон отключили за неуплату.

– Блядь, – сон окончательно слетел и все, что хочется сейчас – это утопить Витю, – я наберу, иди воду перекрывай или что там у вас?

– Краны сорвало в ванной, старые совсем, – он пошатывается и шагает ко мне в квартиру.

– Вали домой, – толкаю его в плечо и хлопаю перед его носом дверями.

Только этого козла мне сейчас и не хватало. Хватаю с тумбочки мобильный, набираю в дежурную, чтобы быстро обрисовать ситуацию и начинаю собирать тряпками воду, что скапливается лужами на полу.

Вижу, что никакого эффекта нет, начинаю уже отчаиваться. Да ну что такое в моей жизни происходит? Да что за бардак?! Все как будто сговорились сделать ее невыносимой! Хоть ты к маме в деревню отправляйтся и там все беды пересиживай.

И я бы поехала, но Демид меня точно прибьет, сволочь.

Демид.

Работа!

Смотрю на время, набираю Славе, который, как оказалось, рядом с подъездом и быстро докладываю о происшедшем. Ну Демид же сказал обращаться к нему, если вдруг что. Вот я и обращаюсь.

Слава поднимается через минуту и его я встречаю уже в халате. Быстро осматривается по сторонам, морщится, кому-то набирает.

– Сантехник только через минут двадцать подойдет, – сообщаю ему унылым голосом и переступаю с ноги на ногу на мокром линолеуме.

– Демид Всеволодович дал четкие указания, вы на работе должны быть не позднее чем через час.

– Да, там немцы, – я беспомощно оглядываюсь на поток, что льется по стенам, – но я же не могу вот так все бросить.

– Я решу, – шкаф Слава со стрижкой под ноль протискивается мимо меня в квартиру, – похоже, у вас намечается ремонт, – улыбается он.

– А тебе весело, я смотрю, – цежу я сквозь зубы и направляюсь в ванную.

– И чего мне переживать? Квартира-то не моя, у меня вообще дом. Так что никто и никогда не затопит, – он застывает в центре зала стараясь ни к чему не прикасаться.

Я зло хлопаю дверью ванной и быстро привожу себя в порядок как могу. Забираю в шкафу брючный костюм алого цвета и одеваюсь тоже в ванной, слушая из-за двери, как матерится сантехник. Дрожащими руками даже наношу макияж, потому что не могу позволить себе явиться на работу в бледном виде. Волосы закалываю в объёмный пучок и выхожу к Славе и рабочим, которые тоже нарисовались здесь в ближайшие минуты. Уныло бросаю последний взгляд на квартиру, которая стала напоминать место боя и семеню за Славой, который спускается по лестнице.

– Нужно поторопиться, а то можем не успеть, – констатирует он и открывает для меня пассажирскую дверь.

– Я бы хотела проследить за всем. Там же мои вещи, вся жизнь. Кота соседке напротив отдай.

– Не переживайте, все будет нормально с котом Снежана Юрьевна, я все решил.

– Решил? – с подозрением смотрю на Славу, – во что мне это все обойдется. Не бесплатно же?

– С Демидом Всеволодовичем обсудите.

– Ясно, – отвечаю сухо и смотрю на окна своей квартиры, пока мы отъезжаем. Урон слишком сильный, я даже не смогу дома переночевать. Все в воде. Придется искать временное жилье.

У меня есть небольшая денежная подушка. Но этого будет явно мало. Ремонт, аренда квартиры, покупка новых вещей взамен испорченных. Опять хочется рыдать. Да за что мне все это?

На работе все ожидаемо. Демид все переговоры весел, счастлив и чуть сдерживается. Когда немцы испаряются, он сдерживаться перестает. Спрашивает про планы на ночь? Под каким мостом ночевать собралась или чью постельку решу согреть? Предложил свою, что расположена в пентхаусе на последнем этаже нашего офисного здания. Я молча слушала, желая расцарапать его довольную морду. Сдерживала себя, зная, что провоцирует.

Очень хотелось спрятаться в кабинете и залезть на сайт аренды жилья, чтобы найти хоть что-то временное. Но Демиду на мою жизненную ситуацию было глубоко наплевать, потому времени мне ни на что не дали.

Даже обед был деловым. Немец, к которому меня приставили, развил бурную деятельность и не отпускал до самого вечера. Рабочий день давно закончился, но я сидела с ним в переговорной, помогала с документами и всячески делала вид, что все отлично. Штефан по десятому кругу перечитывал договор с нашей фирмой, заказал китайскую лапшу и поил меня кофе из кофейни за углом.

Ближе к восьми мы все закончили, документы были готовы и идеально выверены. Штефан отправился домой на такси, а я потащилась к лифту, думая о любой гостинице, в которой смогу снять эконом-номер. На ум ничего не приходило, поэтому я опять залезла в интернет.

– Куда собралась моя бездомная переводчица? – Демид шагнул из лифта ко мне навстречу и довольно осмотрел меня усталую.

– Поеду в гостиницу, – я отвела глаза и опять сосредоточилась на телефоне. За день я настолько вымоталась и из-за потопа и из-за постоянной нужды держать лицо перед Штефаном, что сейчас эмоции были на нуле.

– Выше нос, Снежок, – он подошел и приобнял меня за плечи, – так уж и быть, помогу тебе.

– Это как же? – я нервно сбросила его руки, – и Слава сказал, что по поводу потопа и его нейтрализации – это к вам. Во сколько мне все это обойдется?

– Ой да брось, – Демид небрежно пожал плечами и затащил меня в лифт, – денег не возьму, но, ты всегда может отблагодарить натурой.

– Даже не думай, – дергаю у него свою руку, – и хватит меня хватать, я тебе не кукла.

– Не тебе, а вам, Демид Всеволодович, – он прислоняется к стенке лифта и нажимает на кнопку, – можешь добавить господин. Мне будет очень приятно.

– Мне на первый, – я напрягаюсь, – я к вам, Всеволодович Господин, не поеду.

– Плохо со зрением? – он скосился на меня, – я живу вот тут, – его палец поднялся намного выше и указал на последний этаж, на котором даже не было указания номера этажа, – а тебя везу сюда, – палец спустился ниже на кнопку всего на пять этажей выше нашего офиса.

– И что тут? – я нахмурилась и замешкалась, когда лифт распахнулся на нужном этаже.

– Корпоративная квартира, – Демид толкнул меня на выход и выудил из кармана ключи, – так уж и быть, живи пока здесь. Ты такая бедовая, что у меня просто нет другого выхода, как только позаботиться о тебе, Снежок. Кто его знает, вдруг завтра пожар приключится или в подворотне нападут?

– Сплюньте, – я застыла на пороге, не решаясь войти, – лучше я в гостиницу.

– Шагай, – он, не церемонясь, толкнул меня внутрь и захлопнул дверь. В небольшой прихожей меня ждали мои чемоданы. Два, что покоились на шкафу в зале. И несколько чехлов с одеждой на вешалке.

– Мои вещи уже здесь, – беспомощно оборачиваюсь на Демида, который как ни в чем не бывало проходит в небольшую квартиру-студию с открытой планировкой. Кухня и гостиная с прихожей совмещены. В стороне виднеется небольшой коридор в спальню, откуда выглядывает край кровати.

– Слава привез, – мужчина осматривается по сторонам, – правила просты, животных не заводим, из мужиков привести можно только меня.

– Да пошел ты Господин Демид, – зло прохожу следом за ним, – это ты все устроил, да?

– Не докажешь, – скалится он, – но сосед сверху у тебя классный. Ай, душевный мужик.

– Сука, – я начинаю задыхаться, – да зачем?

– А может, я так хочу подкатить?

– Или Мишу в очередной раз задеть, – стаскиваю с усталых ног сапоги и прохожу в кухню, бросаю телефон на стол. Демид загоняет меня в угол и я ничего не могу с этим поделать. Уверена, он даже уйти мне из этой квартиры сейчас не даст. Или даст? – я поеду в гостиницу.

– Нет, – он заходит следом за мной и присаживает за барный стул, – Слава, кстати, все так же рядом.

– Ты больной, – отхожу к окну и отворачиваюсь, – что Миша тебе такого сделал, что ты так заморачиваешься? Тем более со мной. Пойми ты, у нас нет ничего! Мише плевать на меня.

– А вот и он, только помяни черта, – ладонь Демида накрывает мой телефон, который мелко вибрирует на столе, – какая приятная неожиданность.

– Не смей, – холодею и оборачиваюсь к нему. С бешено бьющимся сердцем наблюдаю, как он демонстративно поднимает трубку и прикладывает ее к уху.

– Привет, Миш, – вещает он весело, – а я смотрю, у моей Снежинки номер твой высветился. Что так поздно и чужой женщине решил набрать?… Ммм, она в душе. И не звони больше ей, это не приемлемо. Если какие-то вопросы, сразу лучше мне…. Извини, пойду, меня девушка заждалась. А тебя Лиза ведь тоже. Ну пока.

– Я тебе не девушка, – на подкосившихся ногах оседаю на стул, – ты зачем это цирк устроил?

– Спасаю Мишины отношения, – Демид грубо отшвыривает от себя мой телефон, – бедная Лиза год за ним тенью ходит. Пусть будет счастлива девочка. Ты же не из таких? Как их там? Разлучниц?

– Ты можешь уйти? – говорю совсем тихо, потому что силы меня покинули.

– Снежок, не переживай ты так, – он подходит совсем близко и пальцами прикасается к моей щеке, – ну хочешь, утешу?

– Да пошел ты, – ударяю его по ладони и меня перекашивает от злости.

– Да что в нем такого? – взгляд Демида становится жестким, – понять не могу, что он с вами делает, что бы как идиотки за ним со щенячьим визгом таскаетесь.

– Он у тебя девушку увел? – осеняет меня догадка.

– Давно было, – кивает он безразлично, – я ее сразу предупреждал, хрену у них что получится. Так и оказалось, через полгода разбежались.

– И ты мстишь?

– Глупышка, я рад, что от потаскушки избавился вовремя. Не Миша, так кто-нибудь другой. Если девка смотрит по сторонам, то это не лечится. Так что пусть то золотко кому-нибудь другому достанется.

– Тогда что Демид, что? – в отчаянии сжимаю кулаки.

– А может ты мне банально нравишься, Снежинка? – он подмигивает и резко разворачивается к двери.

Через мгновение я слышу хлопок и остаюсь в одиночестве. Дрожащими пальцами беру в руки мобильный. Набираю Мишин номер. Даже не знаю, что хочу ему сказать. Но это и неважно, потому что он все равно не берет.

Всю неделю работаю по инерции, пытаясь отгородиться от мыслей, что все время скачут в голове. Демид. Миша. Лиза. Мой жилищный вопрос…

Сглатываю вязкую слюну, что скопилась во рту, на мгновении оборачиваюсь, чтобы убедиться – это действительно он.

Миша.

– Привет, – расправляю плечи и пытаюсь освободить свои ладони, что намертво вжаты в столешницу барной стойки, – не ожидала тебя увидеть.

– А я вот знал, что появишься. Это был лишь вопрос времени, – его нос утыкается в мои волосы и жадно втягивает воздух, вызывая табуны мурашек по телу.

– Как ты узнал? – мой голос дрогнул.

– Это действительно важно? – его голос стал насмешливым, – ну, если хочешь. Тебя сняли еще в первое посещение по моей просьбе и ты в базе. О твоем появлении здесь или в другом заведении подобного уровня я узнаю сразу. И знаешь, тебя не должны были пустить, – интонации становятся жесткими, – но, видимо, тот мудак, что клеил тебя в прошлый раз и сделал приглашение. Так?

– Да, – подтверждаю, понимая, что скрывать смысла нет.

– Больше не прокатит, – Миша убирает свои ладони с моих и разворачивает на стуле к себе. Если лед умеет пылать, то это именно то, что сейчас вижу в его глазах, которые жадно сканируют меня. – И что же ты одна? Демид не разделяет твоих новых увлечений?

– Не считаю нужным его посвящать, – провожу ладонями по рукам и складываю их на груди, – пока.

– Вот как? – Уголки Мишиных губ пренебрежительно дергаются, – не закрывайся, знаешь же, что не люблю.

Руки сами падают вдоль тела и сжимают обивку. Черт, нельзя так реагировать. Дергаю их обратно, но Миша прижимает к стулу.

– Почему ты не оставишь меня в покое? – я смаргиваю, потому что его взгляд меня гипнотизирует.

– Я тебя не отпускал, – его ладонь по-хозяйски накрывает мое колено и ползет вверх.

– У тебя Лиза, – накрываю его ладонь и пытаюсь сбросить.

– У тебя Демид, – он безразлично дергает плечами, – но это не мешает нам ходить сюда трахаться, так? Ты же за этим пришла?

– Да, – смотрю на него с вызовом.

– Тогда пошли, – Миша отступает и дергает меня со стула на себя, – сделаю все в лучшем виде. Останешься довольна, – опять холодная насмешка, но я чувствую и вижу, насколько он возбужден.

А я ведь не хочу никого другого.

Только Мишу.

Не думаю, что мне хватило бы смелости действительно дождаться Андрея. Другой мужчина, чужие прикосновения. Невыносимо представлять себя с ним. Позволить ему делать с моим телом все те вещи, что делал Миша. Такой уровень доверия незнакомому мужчине – я не готова.

Возможно, я бы сделала это через силу, просто назло Мише и себе. Но не хочу. От этого шага мне будет только хуже.

Мишина ладонь смыкается на моем запястье и он тащит следом за собой. Передо мной опять коридоры, в которых можно потеряться.

Мы доходим до первой развилки и Миша прижимается сзади, вдавливая меня в себя.

– Хочешь, пойдем потрахаемся на оргии? Ты же в прошлый раз хотела остаться? – нашептывает его голос, – сможешь выбирать себе любых партнеров, а я посмотрю.

– Нет, – по моей коже пробежал холодок от его предложения. Не хочу, чтобы Миша видел меня с другими. И не хочу быть с ними.

– Тогда идем дальше, – он отстраняется и ведет за собой, пока мы не доходим до развратного коридора, где парочки и не только, выставляют напоказ свой секс.

В первом окне классическая пара, нежно любящая друг друга. Я на секунду задерживаюсь на них. Все их движения, прикосновения и ласки выглядят очень искренними и настоящими. Они полностью сосредоточены друг на друге и даже не смотрят на зрителей. Тогда зачем?

– Так? – Миша опять нашептывает, запуская ладони под короткое платье и оглаживая ягодицы, – ты в трусиках, какое упущение.

– Не хочу так, – отворачиваюсь от стекла и прохожу между зрителями, что залипли на парочке. На этот раз я тащу Мишу за собой. Мне уже неинтересно, что за соседними стеклами.

– И что же тогда ты хочешь? – Миша дергает меня за руку и останавливает движение. Вжимает собой в стену коридора, по которому снуют остальные посетители, абсолютно не обращая на них внимания.

Обнимаю ногой его бедро, прижимаю к себе, скольжу ладонями по рубашке и тяну за галстук. Миша беспардонно шарит по моему телу, трется об меня стояком и распаляет. Мне кажется, он может взять меня даже здесь и сейчас, ни на кого не глядя.

Его губы обрушиваются на мою шею, оставляя на ней влажные дорожки, зубы прихватывают кожу совсем неосторожно. Я тону и задыхаюсь в нем, совсем забывая, где мы.

– Ну же, Снежинка, – он зло кривит Демида, который повадился называть меня именно так, – говори, ты же пришла сюда в поисках новых ощущений.

Облизываюсь, обрисовываю пальцами губы Миши, проникаю ими ему в рот, ощущая покусывая на кончиках пальцев. Слегка болезненное, но такое острое, что внизу живота прошивает спазмом.

– Накажи меня, как ты любишь, – произношу одними губами и целую. Его губы на вкус слаще сахара. Прикасаюсь своим языком к его, сплетаюсь в нежном танце, от которого улетаю, растворяюсь. Мне кажется это в последний раз между нами, и я хочу взять все, что Миша мне даст.

Так люблю его, что схожу с ума. Но быть с ним зная, что есть и другие, Лиза… я не выдержу.

У нас есть сейчас, а потом все. Никаких экспериментов. Я забуду о мире, в котором есть наслаждение через боль вместе с Мишей. С другим мужчиной этого не хочу.

Мишина улыбка становится хищной, дыхание учащается, а ладони впиваются в ягодицы до боли, вырывая мой хриплый стон. Он сам сделал меня такой и сейчас наслаждается своей властью, тем, что пришла сюда несмотря на его предупреждение, тем что опять попала в его руки.

– Идем, – отрывает меня от стены и тянет за собой.

Механически переставляю ногами, больше не оглядываясь по сторонам. Все мое внимание сосредоточено на Мишиной широкой спине, обтянутой дизайнерским пиджаком. Интересно где его застала новость о моем нахождении здесь, если он все еще в деловом костюме?

В какой-то момент плутание по коридорам заканчивается и Миша прижимает карту к черной двери, такой же, как и все в этом удаленном тупике. Внутри темно, но он не торопится зажигать свет, лишь легко подталкивает меня войти.

Делаю пару робких шагов и замираю в темноте, оборачиваюсь к двери, где темная фигура Миши подсвечена рассеянным светом из коридора. Сейчас он кажется мне тем самым львом, который загнал свою добычу, прижал и сейчас начнет терзать. Он него прямо исходят эти наэлектризованные темной энергией волны.

Чтобы он ни говорил, его тело, голос и поступки твердят о другом – ему не все равно. Пусть не любовь, а банальная ревность к игрушке, которую отобрали, но она есть. И все что он предлагал сейчас, имело лишь одну цель – уничтожить и эту совсем истончившуюся связь между нами. Но мне не хочется, чтобы ему было так легко.

Я хочу, чтобы Мише было так же больно, как и мне. Хочу, чтобы он страдал. Чтобы чувствовал. Хочу свою боль сделать его, окунуть в сожаления, внушить чувство потери. Чтобы вкус горечи напоминал о том, что не случилось между нами и был не только моим постоянным спутником, но и его. Всегда. Каждую встречу, когда увидит меня издали. С другим. С тем, с кем он думает я стану счастливой. А он все упустил. Сам отказался. Потерял.

Дверь закрывается и мы оказываемся в полной темноте. Прикрываю глаза, пытаюсь привыкнуть к ней, но не выходит.

Моих обнаженных плеч касаются ладони, заставляя встрепенутся, оглянуться, начать жадно искать его взгляд во тьме. Пальцы нащупывают молнию на спине и тянут вниз, отчего ткань соскальзывает с моего тела с шелестом, теряясь где-то в темноте.

Вся подрагиваю и всхлипываю, когда Миша прижимается ко мне со спины и обнимает ладонями грудь, перекатывает соски между пальцами, касается влажными губами виска и щеки.

Полностью отдаюсь ощущениям, прикрываю глаза и выгибаюсь, втягиваю носом легкий аромат, исходящий от его одежды и кожи. Впитываю горячее дыхание, опаляющее шею.

Ладони отпускают грудь и скользят по коже живота, гладят пупок, спускаются ниже. Упершись в трусики, слышу недовольный вздох, за которым следует треск рвущегося кружева и я остаюсь совершенно неприкрытой.

Пальцы начинаются порхать телу, дразня, обрисовывая мои изгибы, словно Миша на ощупь вспоминает меня. Его дыхание становится размеренным и трансовым, заставляющим и меня быть с ним на одной волне. Мы словно продолжение друг друга сейчас – дышим и двигаемся в унисон. Стоит ему прикоснуться, как тело стремительно отзывается и льнет к его пальцам, чтобы сделать контакт плотнее.

Мне уже ничего не нужно, пусть именно так все и будет. Миша дразнящими движениями поглаживает мои бедра, с внешней стороны, переходит на внутреннюю. Пальцы раскрывают мои половые губы и прикасаются к влажной и горячей промежности, нажимают на клитор, заставляя пошатнуться на каблуках и едва ли не упасть. Спасает мое равновесие только твердая Мишина ладонь, вовремя подхватившая и прижавшая к его торсу.

Пальцы проникают в меня, тягуче медленно лаская. Миша знает каждый сантиметр моего тела, каждую реакцию и сейчас пользуется этим, доводит до исступления. Дышу все быстрее и поверхностнее, цепляюсь за его руки, все еще скрытые слоями одежды, разочарованно хнычу, потому что недостаточно! Мне нужна его обнаженная кожа, ее бархат и вкус.

Совсем разомлевшая откидываюсь ему на грудь и закатываю глаза в ожидании подкатывающего оргазма. Пропускаю момент, когда на мою шею опускается его тяжелая ладонь и сдавливает, перекрывая кислород.

– Готова продолжить? – раздается тихий шепот над ухом и разгоряченное лоно покидают пальцы, так и не дав мне того, что я хотела.

– Да, – отвечаю шепотом и хватка на моей шее ослабевает. В темноте слышится легкое позвякивание и я понимаю, что Миша что-то извлекает из кармана. Тонкая металлическая цепочка холодит кожу на груди. Следом на шее смыкается ошейник.

Провожу пальцами по витиеватому сплетению звеньев. До боли кусаю свою щеку изнутри. Раньше я не чувствовала этого, но сейчас безумно хочу, чтобы Миша отметил мою принадлежность себе именно так, надев ошейник, как и говорил раньше. Принадлежать тому, кого безумно любишь – это самое восхитительное, что может быть.

Но я себя останавливаю, ведь это все только иллюзия. Игра на одну ночь.

Опора за моей спиной исчезает и в комнате щелкает выключатель. Мягкий свет от небольшого прикроватного светильника заливает часть комнаты, подсвечивая кровать, стоящего рядом Мишу и лишь обрисовывая более удаленные объекты. У стены виднеется уже не пугающий меня деревянный крест, стойка с плетками и длинный хромированный стол с различными девайсами. С другой стороны кресло, прикрепленные прямо к стене различные фиксаторы и свисающие с потолка цепи и веревки.

Пытаюсь рассмотреть Мишу, но он опять стоит спиной к свету и я вижу лишь хорошо очерченный силуэт. Он прячет руки в карманы и медленно подходит ко мне, обходит вокруг, осматривает, но не прикасается.

Через одно затянувшееся мгновение он останавливается ровно передо мной и его ладонь принимается наматывать цепочку, делая ее довольно короткой. Миша дергает меня на себя, заставляя приподняться на цыпочки и упереться руками в его грудь. Заглядываю в черные провалы вместо глаз, пытаюсь в темноте прочитать его настроение, но ничего не выходит и я начинаю немного нервничать.

– Тшшш, – свободная Мишина ладонь нежно прикасается к моей щеке и поглаживает, на что я отзываюсь как кошка, лащусь к нему, прикрываю глаза, – умница, – бархатный низкий тембр растекается внутри меня дрожью предвкушения. Ладонь спускается на шею, потом на плечо и мягко надавливает вниз, заставляя опуститься на колени.

Подо мной деревянный отполированный пол, на котором стоять довольно комфортно. В комнате тепло, полумрак смягчает обстановку и делает все происходящее здесь слегка нереальным.

Цепочка на шее натягивается вверх, заставляя меня вытянуться и поднять голову. Миша повернулся и свет упал под другим углом, подсвечивая его лицо со стороны и давая мне лучше его рассмотреть.

Он возбужден, зубы сжаты, губы в тонкой линии, кадык дергается. На лбу поблескивают капельки пота. Это мне голой комфортно, а ему в костюме наверняка уже жарко. Осматриваю его рубашку, цепляюсь взглядом за галстук, проезжаюсь по пуговичкам, которые хочу расстегнуть зубами. Я всю его одежду хочу снять сама.

– Давай, попроси, – Миша перелавливает мой взгляд и дергает за цепочку, напоминая что я у него на коротком поводке.

– Хочу тебя раздеть, можно? – опускаю глаза перед собой и упираюсь в ширинку, которая маячит прямо перед моим лицом. Миша тянет меня на себя, впечатывая в ткань брюк и я щекой чувствую член, уже налитый и упругий. Он отзывается, стоит мне прикоснуться. Открываю рот и обхватываю его зубами через ткань, слегка сжимая.

– Какая нетерпеливая, – Миша хрипло усмехается и опять тянет меня за ошейник, – это десерт, который нужно еще заслужить, начни с пиджака и сделай все так, чтобы мне понравилось.

Сглатываю и несмело поднимаюсь на ноги, стараясь не смотреть Мише в глаза. Мне от чего-то становится совсем дискомфортно. Оглаживаю ладонями его широкие плечи, руки, прикасаюсь к голым ладоням и глажу его пальцы своими. Мне безумно хочется стать его лучшим опытом, такой, какую забыть нельзя.

Трусь щекой о его спину, обнимаю ладонями и аккуратно тяну за лацканы, стаскивая с него пиджак. Вешаю на вешалку у двери и возвращаюсь обратно. Цепочка на шее позвякивает и немного тянет, постоянно напоминая о себе. Мне это нравится. Останавливаюсь перед Мишей и тяну за узел галстука. Скользкая ткань едет по рубашке с характерным звуком. Так интимно в вакууме этой комнаты, что от пальцев прямо к животу идет дрожь.

Галстук распадается в ленту у меня в руках и я перекидываю его через свою шею. Миша прикусывает губу и облизывается, наблюдая за мной. Это делает меня смелее, то, что ему не терпится. Пальцы цепляют первую пуговичку, вытаскивают ее из петли и ныряют под тонкий хлопок, чтобы погладить кожу. Миша втягивает носом воздух и сжимает кулаки плотнее.

Медленно прохожусь по всем пуговичкам и вытягиваю рубашку из брюк. Сосредоточенно снимаю запонки и стаскиваю рубашку, которая вместе с галстуком отправляется на вешалку к пиджаку. Бриллиантовые запонки поблескивают на раскрытой ладони. Дорогой костюм, дорогие мелочи. Как и все у Миши, как и он сам. А действительно ли такой как я по зубам такой мужчина? Может, я глупо замахнулась та то, до чего просто не дотягиваю? Может Миша и прав, что не видит во мне ничего большего, кроме любовницы? Лиза с ее отточенными манерами и поставленным музыкальным голосом, с утонченной внешностью словно рождена, чтобы быть рядом с таким, как он.

Не правда все это, будто каждый при желании и должных усилиях может взлететь хоть до небес. У каждого есть его личный потолок. Может поэтому мне ничего большего и не предложили, потому что у простой училки, которая выросла в самом посредственном окружении и имеет среднестатистические возможности и потолок такой же? Намного ниже того уровня, что Миша готов рассмотреть для своей спутницы жизни.

Усмехаюсь сама себе. Как иногда мало нужно, чтобы развалить собственную самооценку. Унизить себя в своих же глазах.

Кладу запонки в карман пиджака и возвращаюсь к Мише. Обнимаю за голую спину, веду ладонями по гладкой груди, обрисовываю пальцами скульптурный пресс. Идеальный мужчина. И даже если придется его отпустить, сейчас он мой. Втягиваю носом запах его кожи, наполняю себя им, оставляю на спине дорожку из поцелуев, веду влажным языком по позвоночнику, ощущая вкус его кожи.

Не думаю, что Лиза любит его сильнее меня, что сделает для него больше, если потребуется. Но почему-то рядом с ним именно она. Не я. Сожаления слишком сильно просачиваются в меня, разъедают и не позволяют получать удовольствие от происходящего. Это хочется прекратить.

У Лизы будут бесконечные часы и минуты, чтобы наслаждаться всем тем, что мне дано всего на несколько часов. Так что пропади она и все эти мысли пропадом.

Обхожу Мишу и тянусь к пряжке ремня, щелкаю ею и расстегиваю пуговицу, вжикаю ширинкой. Опускаюсь на колени, развязываю шнурки и снимаю обувь, носки. Тяну ткань с бедер, стаскивая с него брюки. Миша переступает через них, позволяя разобраться со своей одеждой и ждет пока я вернусь.

Мы замираем, оценивая наготу друг друга. Не спеша рассматривает. Подаюсь порыву и обнимаю Мишу, прижимаюсь к его груди, оставляя на ней легкие поцелуи. Все же я ужасно тактильна, не могу без этого. Мне кажется, когда я вот так прикасаюсь к человеку, вжимаюсь в него, то отдаю ему частичку своей энергии и напитываюсь его энергетикой взамен. Мне этот взаимообмен всегда казался важным.

Миша не возражает, позволяет себя целовать и гладить. Это так откровенно и эротично, даже больше чем секс. Покрываю поцелуями его всего, не обхожу вниманием упругие ягодицы и член. Не пользуюсь этим временем чтобы возбудить, а просто чтобы подарить свою нежность, оставить свои прикосновения Мише на память. Не знаю, что твориться внутри у него, но у меня целая буря.

Он ловит цепочку и притягивает меня к себе, заглядывает в глаза. Его голубой лед превратился в бушующий океан. Взгляд бегает по моему лицу, словно ищет в нем что-то. Мы молчим и в тишине комнаты раздается лишь наше мерное дыхание.

Миша пятится к кровати и садится на нее край, тянет меня к себе на колени, укладывая поперек них. Его член сладко упирается мне в живот и я укладываю голову на шелковое черное покрывало, пальцами скольжу по приятной ткани и замираю в ожидании.

В отличие от самой первой порки, которая вызвала шок и страх повторения, этот раз разительно отличается. Я уже прекрасно понимаю, что будет и как. Я не просто не боюсь, я этого хочу, жажду. И это то, что Лиза ему не сможет дать, если она просто саба. Для нее порка всегда будет наказанием, которое нужно перетерпеть, чтобы доставить Мише удовольствие, а для меня настоящая награда, которую я хочу получить и наслаждение, которое мы переживем с ним вместе.

Мужские пальцы сминают мою ягодицу, слегка пощипывают и похлопывают кожу. Первые удары совсем легкие, скорее ласкающие. Они позволяют мне расслабиться полностью, войти в ритм. Постепенно удары становятся сильнее, замах больше, жжение в ягодицах нарастает и покалывания расходятся по всему телу, заставляя меня покрыться горячей испариной. Миша не определял количество ударов, я не веду счет и от этого значительно проще. Я могу раствориться сейчас в процессе, каждый раз лишь пропуская через себя болезненные тягучие вспышки. Когда ягодицы совсем привыкают и удары перестают быть столь острыми, возбуждение выходит на первый план. Оно скапливается внизу живота и при каждом шлепке вибрацией доносится до клитора, проходит через все чувствительные точки внутри влагалища и постепенно приближает меня к оргазму.

Так было и раньше – я могла испытать оргазм без непосредственной стимуляции клитора или проникновения мужского члена. Например, во сне или при сильном перевозбуждении лишь сильно сжимая ноги. Но все равно каждый раз я удивляюсь, что это со мной происходит. Кажется слишком ненормальным и нереальным.

Не осознаю, как начинаю стонать в голос, с каждым разом все громче, выкрикивая Мишино имя и захлебываюсь на пике. Все тело скрючивает в спазме и бьет в конвульсиях. Пальцы сжимаю покрывало и влага из глаз пропитывает черный шелк. Слишком откровенно, по голым нервам.

Миша аккуратно поднимает меня и переворачивает на своих коленях, прижимая к своей груди. Его ладонь успокаивающе поглаживает меня по спине, стирает слезы со щеки, гладит длинные волосы, что спутались вокруг моего тела.

Чувствую его губы на своих и слабо улыбаюсь. После острых моментов мне нужна эта нежность на контрасте. Миша отстегивает цепочку от ошейника и бросает ее на тумбочку рядом, а меня укладывает спиной на кровать. Сосредоточенно фиксирует запястья фиксаторами, что протянуты в изголовье кровати. Затем занимается ногами, которые широко разводятся. Лодыжки тоже фиксируются.

Облизываю пересохшие губы и напряженно смотрю на Мишу. Он ненадолго исчезает и возвращается с небольшим ведерком льда и плеткой, которая меня слегка напрягает. Она состоит их кучи кожаных косичек с узелками на конце. Миша кладет ее на кровать рядом со мной и помещает мне в рот кубик льда, утоляя жажду и позволяя немного освежиться.  Сам удобно располагается между моих разведенных ног.

Катаю на языке ледяной кубик и прикрываю глаза. Пропускаю через себя все ощущения, что есть в теле. Хорошо, легко и невесомо. Мы здесь совсем ничего, но мне кажется уже целую вечность. Кубик тает окончательно и я открываю глаза, встречаюсь с Мишиными. Он перестал быть напряженным, в нем сквозить лишь ожидание и немного печали на самом донышке. Ему тоже жаль, что все так глупо закончилось между нами. Я это вижу и меня это радует.

В его руках появляется плеть, которой он начинает поглаживать мою кожу на животе и груди. Обманчиво ласково скользит по бедрам, а потом быстро замахивается и веером обрушивает плеть на мой живот. Выгибаюсь и вскрикиваю, хватая воздух открытым ртом. Удары размеренно опаляют кожу, заставляя ее краснеть и истончаться, реагировать все сильнее. В какой-то момент мне кажется, я даже не выдержу и стоп-слово крутится на языке. Жмурюсь и все прекращается.

Осторожно приоткрываю глаза и смотрю на Мишу из-под опущенных ресниц. Он весь напитан возбуждением. Тело блестит от выступившего пота, пальцы с силой сжимаю член у основания и скользят вверх-вниз. Глаза затянуты поволокой и совсем темны, как море в сильный шторм. Из груди вырывается хриплое дыхание, ноздри подрагивают. Не могу отвести глаза от него такого. Прекрасен как самый настоящий бог.

По всему телу разливается томление от его тягучего взгляда, я горю. А кожа, разгоряченная плеткой, и вовсе ощущается ожогами. Миша опрокидывает ведерко со льдом, что стояло на тумбочке мне на живот и ледяные кубики вперемешку с подтаявшей водой растекаются по коже. Температурный контраст заставляет задохнуться. Его ладонь разносит кубики по всей чувствительной коже. Я чувствую дрожь на кончиках его пальцев, остатки сдерживающего Мишу контроля.

Его губы пошло дергаются и пальцы подхватывают пару кубиков, которыми он проводит по клитору и промежности, заставляя меня извиваться от захватывающих новых ощущений. Всхлипываю и охаю, когда чувствую кубики, которые он проталкивает внутрь меня, разливая прохладу внутри лона.

Дергаю руками, забывая, что они связаны и сжимаю зубы от несправедливости, что не могу к Мише прикоснуться. Он это видит и в его глазах появляются вспышки торжества. Видит, так сильно меня зацепил, как сильно его хочу. Мы оба вонзаем друг в друга свои крючки, тянем за них, чтобы оставить шрамы, которые каждый раз будут напоминать нам друг о друге.

Шепчу его имя одними губами. Умоляю к себе прикоснуться, потому что больше не выдержу и сойду с ума. Миша сжаливается, а может просто не выдерживает сам, и накрывает меня собой. Горячий, потный, подавляющий.

Его сразу много везде. Миша переплетает наши пальцы, запечатывает мой рот поцелуем и медленно входит в мое тело. Сантиметр за сантиметром. От такой медлительно хочется скулить и чуть ли не плакать.

Я издаю удовлетворенный стон, когда ощущаю его в себе полностью, прохлада внутри окончательно тает, уступая место разгорающемуся пожару. Меня наполняют размеренные толчки, которые постепенно набирают темп. Губы Миши путешествуют по моему лицу и шее, прикусывают мочку уха, затыкают рот, когда я срываюсь на крик. Разрядка накрывает быстро, заставляя выгнуться, натянуть фиксаторы, биться в спазмах и своей несвободе, срывающимся шепотом повторяя Мишино имя. Он кончает следом, вгрызаясь в мое предплечье, оставляя на нем свою метку.

Мы долго лежим, приходя в себя. Я с трудом дышу, бесполезно дергая руками и рассеянно рассматривая потолок. Миша дышит мне в шею и мнет руками ягодицы. Его член все еще во мне и все еще стоит. Отстрелялся, но ему мало.

Мужские пальцы тянутся к фиксаторам, освобождая меня из плена. Я с облегчением вздрагиваю, но это была лишь видимость освобождения. Уловка. Миша переворачивает меня на живот и подтягивает на колени и локти, жестко входит и остервенело вколачивается. Первый секс на самом деле был лишь прелюдией вот к этому.

Зубы прикусывают кожу на лопатках, пальцы сдавливают шею, ягодицы, трогают и сжимают везде. Из его груди рвется обвинительный хрип «сука» и он опять кончает, вжимая меня в матрас. Между ног становится совсем мокро, от количества его спермы и моей смазки все хлюпает. Хочется в душ, лишь бы только Миша отпустил.

Он переворачивает меня на спину, долго оценивающе смотрит,  проводит большим пальцем по губам. И я снова вижу в нем голод. Сглатываю, но не сопротивляюсь. Просто позволяю пользоваться собой, ублажаю и выполняю любые прихоти, которых в следующие часы Мишина фантазия подкинула много.

Мы словно животные, терзаем и удовлетворяем голые инстинкты друг друга. Принуждаем к сексу – классическому, оральному, с БДСМ игрушками. Наши тела покрываются соленым липким потом и выделениями. Его запах перемешивается с моим, во рту все время вкус нас обоих и я уже не понимаю, не отдаю себе отчет в том, что происходит. Мы словно стали единым целым – срослись, склеились, сцепились, проникли друг в друга.

Миша дергает за шнур, вырывая лампу из розетки и погружает нас в темноту. В ней становится тепло и уютно, словно мы укрылись одеялом. Усталость наваливает свинцовой плитой и погружает в сон. Беспробудный. Черный. Без сновидений.

Сознание из небытия возвращается медленно. Темнота непроглядна и я не сразу осознаю, где нахожусь. Шарю руками по кровати, натыкаясь на смятые простыни, скомканное одеяло и разбросанные подушки.

Одна.

Медленно выдыхаю, пытаясь осознать, что произошло этой ночью. Наша встреча с Мишей, безумный секс – это все не входило в мои планы еще вечером, а сейчас является моей реальностью, которую не отодвинуть.

Осторожно спускаю ноги на пол и сажусь на кровати, пальцы впиваются в край матраса. Встряхиваю головой, пытаясь отбросить назад спутанные и прилипшие волосы, раздраженно прочёсываю их пальцами и сворачиваю в жгут, который перебрасываю через плечо.

Похоже я здесь одна.

Замираю и прислушиваюсь к тишине, сквозь которую прорывается звук падающей воды из душа. Сердце мгновенно убыстряется.

Остался.

Не уверена, что то, что Миша все еще здесь, к лучшему.

Дверь в ванную распахивается, бросая в комнату яркую полоску света.

– Проснулась? – до меня долетает Мишин будничный тон и он появляется передо мной в одном полотенце.

– Да, – смотрю мимо него.

– Иди в душ, потом отвезу домой, – раздается все так же спокойно и он проходит через комнату к противоположной стороне кровати. Включает вторую прикроватную лампу.

Света в комнате становится слишком много и мне сразу хочется прикрыться.

– Я вызову такси, – кошусь на Мишу, который лениво потягивается и стряхивает пальцами с волос капли влаги.

– Нет, – отвечает он коротко, показывая, что даже начинать спорить нет никакого смысла.

Стискиваю зубы и рывком понимаюсь на ноги, подхватываю платье с тумбочки и закрываюсь в ванной. Злит! Все злит! И Миша и его вечно ровная реакция и самообладание, которое он на себя натягивает как свой дизайнерский дорогой костюм.

Вот поэтому ему и нужны послушные сабочки, которые не мешают в обычной жизни, но когда Миша себя отпускает – преданно принимают его звериную натуру. Я на это была не согласна, но желающие найдутся всегда.

Забираюсь под душ и хорошенько намыливаю тело и волосы, чтобы смыть с себя все последствия ночи. Быстро вытираюсь и сушу волосы, попутно рассматривая свое тело. На этот раз Миша тоже постарался. Все тело в засосах и отпечатках его пальцев. Метил как мог, сволочь ревнивая и мстительная.

Натягиваю на себя платье, но этот небольшой клочок ткани не в силах скрыть всех Мишиных стараний. Рассыпаю по плечам волосы и надеюсь на плащ, который остался в гардеробе. В клубе все равно, а вот потом щеголять такой разукрашенной перед неподготовленными обывателями желания нет.

Подобно Мише натягиваю на лицо маску сдержанного безразличия и возвращаюсь в комнату, где подбираю с пола туфли.

– Готова? – Миша уже в костюме следит за мной из кресла.

– Да, – откидываю завесившие лицо волосы и выпрямляюсь, – мы можем вместе выйти из клуба, если ты так волнуешься, что я могу тут найти кого-то еще, и вызову такси.

– Нет, – он поднимается из кресла с непроницаемым лицом, пропустив мою колкость мимо ушей. Проходит к двери и придерживает ее для меня, – идем.

Его ладонь быстро находит мою и сжимает, увлекая за Мишей в сторону путанных коридоров. Может и к лучшему, что я больше здесь не появлюсь, за два посещения так и не запомнила где тут и что.

Мы медленно идем по коридорам, опять встречая посетителей. Под утро все из зажатых и скромных превращаются в развязных и затраханных. Кто-то спокойно расхаживает голышом и даже сношается у стен. Оргия из отдельно взятого места за ночь распространяется на весь клуб.

Мы проходим мимо развратного коридора, где секс все так же не прекращается и мой взгляд цепляется за третью витрину. Сердце замирает где-то в горле и я спотыкаюсь, дергая Мишу за руку. Он оборачивается, следит за моим взглядом и насмешливо скалится. По нему видно, что он знал.

Для меня же все происходящее настоящий шок.

В парочке, развлекающейся за стеклом, я четко узнала Влада и Карину. Они тоже тематики, но не как мы с Мишей. Влад такой же как и я. Замираю с открытым ртом и жадно впитываю в себя картинку, рассматриваю в деталях все происходящее. В голове миллион вопросов и главный, как же такое вообще возможно?

Карина со стеком в руках дергает его, стоящего голым перед ней на коленях, за ошейник и что-то напряженно выговаривает. В ответ Влад покладисто улыбается и опускает голову.

– Пошли, – Миша с силой дергает меня за собой не давая досмотреть, – или попроситься к ним хочешь? – он оборачивается, – сразу предупреждаю, не возьмут. И, скорее всего, Карина тебя прибьет, если вдруг хоть заподозрит, что ты решила покуситься на ее собственность.

– Пошли, – нервно сглатываю и семеню на каблуках следом за Мишей. Господи, да кто я такая, чтобы осуждать увлечения Влада? Просто мне странным кажется, что в Новогоднюю ночь он вел себя очень напористо и даже агрессивно.

– Влад любит разнообразие, – словно прочитав мои мысли, Миша пояснил, – не заморачивайся.

– Не буду, – в последний раз оборачиваюсь в сторону коридоров и мы выходим в ресторан. Миша приобнимает меня за талию и ведет на выход, где мне возвращают телефон и пальто.

Уже в машине разблокирую мобильный и проверяю входящие. На них пять пропущенных от Демида. Нервно гашу экран мобильного и прячу его в карман пальто.

Миша тоже достает мобильный. Его телефон все это время находился в бардачке. Он даже не смотрит на экран, просто бросает на приборную панель.

В салоне воцаряется тишина, прерываемая только тихим звуком мотора.

– Домой? – Мишины ладони проезжаются по оплетке руля.

– Нет, – откидываю голову на подголовник сиденья и смотрю в свое окно.

– Куда? – спокойно, но слишком напряженно. Ему не все равно.

Отворачиваюсь от пассажирского окна, в котором все равно ничего не было видно и смотрю на Мишин профиль, напряженный и немного хмурый. Тянет все ему рассказать, закончить этот фарс. Но, как всегда, все портят посторонние люди. На экране Мишиного телефона всплывает «Лиза» и дребезжание от вибрации на приборной панели расходится по салону.

– А ты не знаешь, где твой друг живет? – отрываюсь от телефона и поднимаю бровь, холодно бросая на Мишу короткий взгляд.

– Быстро вы, – он сжимает руль до белых костяшек и нажимает на газ, не обращая внимания на телефон. Лизино имя все мелькает на экране, пока звонок не завершается сам и следом не всплывает сообщение о двадцати семи пропущенных от нее.

Двадцать семь не пять… но и Демид мне никто. А она очень беспокоится, где же ее мужчина пропадает всю ночь. Внутри становится мерзко.

До места назначения мы доезжаем в тишине, даже музыку или радио Миша не включает. Утренняя дорога почти пуста, рассвет постепенно смывает с города таинственность ночи.

Миша тормозит у входа и оборачивается ко мне. Впервые за всю дорогу. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на опухших губах, возвращается к глазам.

– И как ты все объяснишь? – он держится, но издевка все равно пробивается в интонациях.

– Это важно? – оборачиваюсь к Мише.

Как же так может быть? Разница всего в несколько часов, но как сильно все изменилось. Мы были так близки, практически одно целое. А сейчас снова две отдельные планеты, которые удаляются друг от друга с бешеной скоростью. Это так больно.

– Нет, – он отворачивается и опять смотрит в лобовое стекло, давая понять, что разговор окончен.

Я еще пару секунд сижу, не в силах заставить себя уйти. Здесь, рядом с ним, в салоне наполненном запахом Мишиного парфюма, с теплом, что исходит от его тела слишком хорошо. Но затягивать нет смысла. Нажимаю на ручку двери до щелчка и впускаю с салон немного холодного воздуха.

– Снежа, – раздается твердо, но равнодушно.

Оборачиваюсь к Мишиному профилю и жду продолжения.

– Тебя больше никуда не пустят, – продолжает он, поняв, что завладел моим вниманием, – захочешь еще, тебе придется попросить об этом меня. Лично.

Отвожу глаза и быстро выхожу из машины. С размаха хлопаю дверью и взбегаю по лестнице, скрываясь в здании. Мишина наглость не знает границ. Думает, подсадил меня на себя, как на иглу и я теперь каждый раз буду приходить за новой дозой.

Бью кулаком по кнопке вызова лифта и кусаю губы, которые подрагивают от подкатывающих слез. Да что мне делать? Он же и есть натуральная игла, моя личная! И эта встреча только усугубила зависимость, из которой и так тяжело было выбраться.

В лифте прислоняюсь к стене и долго смотрю на кнопки, меня даже посещает грешная мысль нажать на этаж Демида. Выбить клин клином… Вот бы он удивился моей капитуляции.

Запахиваю плотнее вырез пальто и выхожу на своем этаже. Такой разукрашенной, Мишиными стараниями, я еще неделю не смогу даже вырез в блузке глубокий надеть, не говоря уже о том, чтобы оголиться перед кем-то. Да и Демид, к черту! Не нужен он мне.

Позвякиваю ключами, открываю замок и вваливаюсь в квартиру. Пустую и одинокую. Сюда бы Бантика перевезти. Что он там у соседки тусуется бедняга? А тут ободрал бы новый ремонт и то дело.

Сбрасываю пальто и вешаю в шкаф, сама отправляюсь в небольшую современную кухню. Жму на кнопку кофе машины, бросаю на стол телефон и отправляюсь в спальню, где переодеваюсь в пижаму.

Силы на исходе и нужно пойти поспать, но я упрямо пью кофе, присев на широкий подоконник в кухне и разглядываю просыпающуюся столицу, пока тихую и пустынную. Глотаю горячий горький напиток и путешествую пальцами по тонкой майке, безошибочно находя места, где Миша оставлял свои метки. Нажимаю на них и прикрываю глаза, снова погружаясь в воспоминания сегодняшней ночи. Так чувственно и проникновенно, так ненасытно у нас не было еще никогда. Ошейник, который Миша так и не снял, напоминает о том, что меня не отпустили. И не зря.

Миша, это его пошлое предложение о новых встречах. Они же ему так же нужны, как и мне. Хотел бы поставить точку, насытился мной, не предлагал бы.

Но я не буду просить. Точно нет…

Все воскресенье я провела словно в трансе. Вино, зависание на подоконнике перед панорамой города, подкаст с расслабляющей музыкой. С мыслями и воспоминаниями о Мише не хотелось расставаться. Их хотелось лелеять и бесконечно ставить на повтор в своей голове.

Он звонил, но я не ответила. Тогда следом пришло сообщение в мессенджере:

«У тебя все хорошо?»

Отличный вопрос… Все плохо, Миша. Мне очень, очень плохо без тебя. Но ты ведь не об этом хочешь узнать. Ты просто хочешь услышать, что Демид увидев твои художества, меня не прибил из ревности. Совесть мучает, наверное.

«Да»

«Если возникнут проблемы – ты всегда можешь ко мне обратиться»

Спасибо, мой темный рыцарь…  именно так хотелось ответить. Но я промолчала. Не хочу жаловаться ему на Демида, не хочу рассказывать правду, не хочу быть жалкой в его глазах. Я со всем могу справиться сама и точка.

Натянула сегодня на себя белый брючный костюм с глухой блузкой и рассыпала по плечам огненные локоны. Тщательно нанесла макияж и оценила себя в зеркале. Вердикт – выше всяких похвал. Захотелось расхохотаться этой своей особенности – чем хуже у меня дела, тем лучше я выгляжу. Своеобразная компенсация душевных страданий.

Учитывая, что аппетита совсем нет – еще и неплохо похудею. Одна проблема, на сигареты подсела плотно.

В офисе рабочая неделя началась спокойно. Все заняты своими делами и на меня внимания не обращают. После моего похода с Демидом на официальное мероприятие, меня стабильно записали в его любовницы и вообще обходят кругами.

Сначала я думала, это будет мешать мне работать, посыплются шуточки, будут пытаться задеть, ставить палки в колеса по работе – ну я же подстилка начальника в глазах персонала. Но нет, Демид внушает ужас настолько, что ко мне относятся чуть ли не благоговейно – вежливые улыбки, обходительное отношение и не дай бог задеть, сразу испуг, что могу пожаловаться и лишить тем самым работы неугодного.

– Доброе утро, – Демид завалился ко мне в кабинет с самого утра и развалился на небольшом диванчике у окна расслабленно зевая, – кофе сделай.

– Одну секундочку, господин Всеволодович, – натянуто улыбнулась, добавив в голосок немного яда и поднялась из своего кресла. Отошла к небольшой кофемашине, что стояла в углу кабинета и поставила на подставку чашку, – вы мне звонили пять раз в пятницу ночью, – нажимаю я на кнопку эспрессо и шум перемалывающихся зерен заполняет пространство.

Демид морщится как от зубной боли и опять зевает.

– Бухой был, не помню, – забирает он чашку из моих рук и разглядывает глухую блузку под горло, – миленько, но не поможет.

Ставлю чашку на стол перед собой и аккуратно присаживаюсь. Демид все это время следит за мной не отрываясь. И бесит этим.

– Вы что-то хотели? – уточняю, отпивая кофе, чтобы и самой окончательно проснуться.

– Угу, – Демид отставил чашку на подлокотник, – Денис слег с короной уже второй раз, так что на неделю или две ты за него на всех важных переговорах.

– Ясно, – я тут же подобралась.

– Помнишь, что будет, если налажаешь? – начальник прищурился и опасно улыбнулся.

– Помню, – я нерешительно кивнула и нервно отбила чечетку ногтями по белой полированной столешнице.

– Очень жду этот момент, – поднявшись на ноги, Демид медленно прогулялся к моему столу и остановился напротив, – поехали.

– Куда? – я вздрогнула и подняла на него глаза.

– Хотелось бы сказать «в номера», но опять рыдать начнешь, – он закатил глаза, а я залилась краской, – так что въебывать поедешь, Снежинка, – оскалился и посмотрел недобро. Будем охмурять очень серьезного дядечку.

– А можно хотя бы документы посмотреть? – я поднялась на ноги и отправилась к вешалке, чтобы накинуть верхнюю одежду.

– Времени нет, – Демид поморщился и пошел на выход, – Главное не дергайся как первоклашка на линейке, понятно? Все четко и по делу.

– Поняла, – затянула пояс пальто и подхватила сумочку из шкафа.

До места назначения ехали долго. Демид все время торчал в телефоне, просматривал бумаги и постоянно кому-то звонил, чтобы дать нагоняй. Я лишь завороженно следила за его действиями.

Он знал на память кучу цифр, любой информацией пользовался умело и каждому выдавал лишь нужную тому часть. За час пути я смогла посмотреть на своего начальника совсем другими глазами – умный, проницательный профессионал, четко организующий бесперебойный процесс работы своей фирмы и контролирующий все и всех. Его не зря боятся. Не зря благоговеют.

И Миша, наверняка, такой же в работе.

– Смотрю, ты на меня уже запала, – Демид словил мой восхищенный взгляд и подмигнул, – советую признаваться в любви прямой сейчас. Я добрый, а это значит – щедрый.

– Самонадеянный, – фыркнула я и отвернулась к окну, пряча улыбку.

– Что есть, то есть, – он сгреб бумаги, что валялись у него на коленях и по салону и засунул их в папку.

– «UZ LAVR», – прочитала я огромную вывеску на стеклянном здании и повернулась к Демиду слегка ошарашенной.

Демид мою реакцию понял по-своему.

– Стыдно не знать, Снежинка, – он усмехнулся, – ты же девочка. А все девочки любят дорогие побрякушки. Ювелирный завод Лаврова.

– Оу, – я отвела глаза и внутренне сжалась. Сюда мне хотелось попасть меньше всего.

– И чего сникла? – Демид вышел из машины и открыл для меня дверь, – или это ты так уже выпрашиваешь для тебя подарочек по бабской схеме. Надуть губки, посмотреть обиженно и получить что хочется?

– Ничего я не выпрашиваю, – шипнула сквозь зубы и сжала его ладонь, выбираясь из машины.

Вдох – выдох, пока поднималась по ступенькам вместе с Демидом. Попытка собрать себя при встрече со Штефаном и Томасом. Контроль сбившегося дыхания пока едем наверх и четкое понимание того, что вот прямо сейчас мне нельзя расклеиваться. Никаких ошибок. Демид меня за них загрызет. Деньги ему важнее всего и вот эти наши с ним амурные шуточки ничего не будут значит, если я лажану.

А я могу, потому что от одной мысли, что придется встретиться с Лавровым глазами, у меня внутри все начинает дрожать.

Мама сразу после моей поездки в деревню не удержалась и сбросила мне имя, фамилию и отчество отца. Лавров Юрий Петрович.

Оказалось, отчество у меня самое реальное. Юрьевна. Лаврова я долго не гуглила и вообще не хотела ничего о нем узнавать. Но потом любопытство пересилило, так что общие сведения о нем я собрала. Трижды женат, опять в разводе. Последняя жена моего возраста, вообще отлично. Владеет ювелирным заводом и несколькими сопутствующими фирмами. Богат, успешен, хорош собой.

Фото его тоже нашлись. Долго и придирчиво их рассматривая, я с облегчением уверилась, что у нас с ним нет ничего похожего. Лавров высокий блондин с серыми глазами, я рыжая с зелеными. Форма носа, губ, скулы, лицо – все разное. Я мамина стопроцентная копия. А от этой сволочи мне не досталось ничего, что к лучшему, поскольку искать его черты в себе и ненавидеть себя за это мне не нужно. Природа правильно все сделала с генами, отдав предпочтение материнским.

Оставляем верхнюю одежду в приемной, где секретарь встречает нашу небольшую делегацию из шестерых человек, поскольку доехали еще и юристы и отправляемся в кабинет Лаврова. У нас все подобные встречи проходят в переговорной, где места больше. Но у Лаврова совсем другой масштаб.

Демид заходит первым, затем Штефан с Томасом, я и юристы в хвосте. Все спокойны и собраны. Бросаю вскользь взгляд на кабинет – огромный, с длинным стеклянным столом для переговоров в центре. Во главе Юрий Петрович. Он сдержанно кивает, на секунду останавливая взгляд на мне.

Это заставляет слегка сбиться с шага, но лишь на долю секунды. Мы чужие люди. Он меня не знает. Вот что мне нужно запомнить.

Присаживаюсь на стул, который отодвигает для меня Томас и сдержано ему киваю. Смотреть стараюсь прямо перед собой, но горящей щекой ощущаю, как Лавров иногда задерживается на мне.

В кабинет входит команда Юрия Петровича и молча занимает места.

Переговоры начинаются и я максимально пытаюсь выбросить личные проблемы из головы. Сейчас есть только работа и мне нельзя ошибаться.

Лавров говорит низким поставленным голосом, периодически кивая кому-то из своих замов. Происходит обмен бумагами. Демид четко обрисовывает свое предложение. Судя по его словам, для Лаврова все очень даже выгодно, особенно учитывая рынок сбыта, который представляют в нашей команде Томас и Штефан. У них огромная сеть ювелирки «Muller and Hellmuth». Ребята расширяются, осваивая и наш рынок.

Я тихо перевожу все мужчинам, периодически посматривая вокруг. На переговорах подобного уровня я не была никогда и все вокруг завораживает. В первую очередь люди и то, как они себя ведут. Эмоции ноль, но инстинкты обострены у всех. Стоит Лаврову повести бровью, как его команда тут же чувствует настроение главного и понимает, учитывает его при донесении информации до нас.

Демид так же тонко читает всех за столом и мне кажется видит чуть больше, чем ему пытаются показать. Он очень проницателен.

Они все сейчас мне напоминают не людей, а две стаи волков. Вот как тогда, когда я встретила их в лесу. Собранные, сплочённые, настроенные на победу. В глазах нет сомнений, только цель. Они бьют друг друга аргументами, выслушивают, в режиме реального времени перестраивают свои стратегии.

И я впитываю это в себя, становлюсь такой же, затыкая свои эмоции куда-то на задний план. Сейчас я, как никогда понимаю Мишу и Демида. Если все время вот так, изо дня в день, то это накладывает определенный отпечаток и в повседневной жизни. Волк не может стать ручным песиком, когда приходит домой и снимает свой дорогущий костюм. Это все уже въелось в подкорку. Вот они и доминируют, загоняют в угол, берут что хотят. Но уже не в бизнесе, а выбирая себе женщин.

– Снежана, Иван и Дима, передохните пока, – Демид поворачивается и мне достается одобрительный кивок, – мы дальше сами.

Быстро встаем, а следом за нами и часть команды Лаврова. Дальше переговоры выходят на новый уровень. И я так понимаю, либо Демид будет переводить сам, либо все перейдут на английский. В любом случае, переводчик будет не нужен.

Выходим небольшой толпой в приемную и сразу чувствуется, как меняется общее настроение. Все немного расслабляются, оттаивают. Лавровские парни о чем-то переговариваются с секретаршей и отправляются по своим рабочим местам. Нам предлагают занять диванчик.

Время тянется словно резиновое, я все никак не могу принять тот факт, что увидела Лаврова лицом к лицу. И то, что он не вызвал у меня отторжения, скорее восхищение. Каким бы ужасным человеком он ни был по отношению ко мне, в работе Лавров профессионал. Огромное успешное предприятие, тысячи созданных рабочих мест, многомиллиардные обороты.

Наверное, он из тех, кто женат на работе. В женщинах рядом не нуждается, поэтому с моей мамой так и поступил, легко отказался от нее и от меня.

Через сорок минут ожидания не выдерживаю и спрашиваю у секретарши, где можно покурить. Вытаскиваю из сумочки сигарету и отправляюсь в небольшую курилку в конце коридора.

Тут пусто и тихо. Из стеклянных окон естественно красивый вид на город. В сумочке раздается тихая вибрация телефона и, порывшись в ней, я его вытаскиваю.

Мама.

Прямо как чувствует.

– Привет, мам, – прижимаю трубку к уху и верчу в пальцах незажжённую сигарету, – соскучилась?

– Еще как, Снежа, – ее голос спокойный и веселый, – Тома пирогов напекла. Просила передать, что в гости очень ждем. И я жду.

– Я тоже скучаю, – мой голос дрогнул, – очень и приеду сразу, как получится.

– Мы ждем. Всегда. Ты же знаешь.

– Да, мам.

– Как ты, Снежок?  Рассталась с Мишей? – она напряженно замирает в ожидании.

– Да, без проблем, – криво усмехаюсь себе в отражении окна.

В трубке слышится вздох облегчения.

– А то, что я тебе прислала, – осторожно продолжает она, – уже и не понадобится ведь?

Жалеет, что имя отца сказала. Я это чувствую.

– Нет, мам, – успокаиваю я ее, – это не важно. Ты же меня знаешь, я в прошлом рыться не хочу.

– И слава богу, – она веселеет, – не стоило мне настаивать.

– Все хорошо, я тебя люблю.

– Я тебя тоже, Снежа. Ты сейчас на работе? Как тебе в новом коллективе? – Переводит мама тему.

– На переговорах, – вытаскиваю из сумочки зажигалку и щелкаю.

– Ого, ты у меня молодец, я знаю. И не зря столько училась, пригодилось же.

– Да… мам, пойду.

– Ой, конечно, не отвлекаю, – щебечет она уже весело, значит получилось ее успокоить.

– Наберу вечером. Не переживай за меня, мам. Люблю тебя.

– И я тебя, Снежок, ждем в гости. Пока.

– Пока, – нажимаю отбой и прячу телефон в сумочке. Щелкаю зажигалкой пару раз, но та дает осечку, – вот же черт, – бурчу себе под нос.

– Не против, если я составлю вам компанию? – от его голоса по позвоночнику пробежал холодок.

Взглянула в отражение окна и за своей спиной заметила вплотную приблизившегося Лаврова. Он оказался на полголовы выше меня, хотя я была на каблуках. Молча обернулась.

Лавров сделал пару шагов, обогнув меня и приблизившись к окну. Он оперся о него плечом и вытащил из кармана зажигалку и пачку сигарет.

– Дурная привычка, – протянул зажигалку ближе ко мне и огонек вспыхнул. Отмерев, я слегка заторможено поднесла к нему кончик своей сигареты и затянулась, – не многие сейчас ей подвержены, – Лавров безразлично скользнул взглядом по пустой курилке.

– Все давно перешли на айкос, – я затянулась глубоко, пытаясь унять внутреннюю дрожь, которая все нарастала внутри. Вот он. Рядом. Человек, которого я все детство так жаждала увидеть и узнать. Тот, кто был нужен в тяжелые времена, когда мать пропадала на работе сутками, а я тихонько ждала ее дома, пытаясь в свои шесть лет приготовить обед, чтобы ее порадовать. И в хорошие времена, когда все у нас было, но чего-то важного так не хватало. Владелец заводов и пароходов, умный, богатый, чужой мне человек.

– А вы, почему нет? – зажигалка щёлкнула еще раз и Лавров прикурил. Его пальцы в отличие от моих не подрагивают. А подрагивают ли они у таких как он вообще, вот вопрос?

– Опять закурила после большого перерыва, – бросаю на него любопытный взгляд, ничего не могу с собой поделать. Что ни говори – плоть от плоти, – пока наслаждаюсь, а думать про айкос начну, когда решу бросить.

Лавров стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, что стояла на подставке между нами и прищурился. Его взгляд, не прячась, оценил меня с пяток до кончиков волос и опять вернулся в глаза. Я затянулась.

У его интереса два варианта. Либо мужской, либо …

Первый. Мы с мамой одно лицо и пусть он не помнит ее образ после стольких лет идеально, но забыть ее вообще вряд ли было возможно, слишком яркий типаж – рыжая с косой до пояса, огромные зеленые глаза, тонкая идеальная кожа с россыпью веснушек на носу. И улыбка – добрая, открытая, манящая. Видела мамины старые фото и понять не могу, как от нее такой можно было отказаться.  Я могла ему понравиться просто потому, что напоминаю ее.

Второй. Лавров определил сходство, прикинул мой возраст и в нем закрались сомнения, что аборт был сделан.

В первом случае он может лишь намекнуть на симпатию и я его осеку, пусть даже и прикрывшись Демидом для верности. А вот второй вариант нежелателен в принципе, мне бы хотелось, чтобы все осталось как есть. На деньги я его не претендую, смогу заработать и сама, а большего он мне дать не может, потому что в любви и поддержке отца я уже не нуждаюсь.

– Прекрасно вас понимаю, сам бросал трижды, – на его лице мелькнула задумчивая улыбка, – и каждый раз был уверен, что навсегда. А потом раз, – Лавров медленно затянулся, глядя мне в глаза и выпустил две струи сизого дыма через нос,  – и ты снова на игле.

– Глупая уверенность, что уже научен и еще раз точно не поведешься, – я переступила с ноги на ногу и тоже прижалась к окну плечом напротив Лаврова. Странное ощущение, стоять вот так напротив и разговаривать с ним очень комфортно. Нет отторжения, только неуемное любопытство, – на эмоциях берешь одну, потом вторую и оказалось, что уже завяз.

– Вы очень занимательная девушка, Снежана…, – сделав паузу, Лавров слегка склонил голову в бок, противоположный окну и замер в ожидании. Его поза стала совсем расслабленной, лицо располагающим, жесты плавными. Сейчас Юрий Павлович разительно отличался от человека, которого я увидела за столом переговоров и не зря. Причина есть. Он сменил тактику. Я не Демид, мне не нужда сталь, с девушкой нужна обходительность. Он гладит по шерстке, настраивая на разговор, потому что хочет что-то важное для себя узнать. И это отозвалось внутри новой волной дрожи. Ему не интересен первый вариант, он думает о втором. Вот сейчас Лаврову хочется начать с малого, узнать мое отчество.

– Можно на ты, просто Снежа, – хлопнула глазками и скосилась на панораму города, понимая, что сейчас у нас будет очень занимательный разговор, в котором мне лучше не совершать ошибок, если ничего в своей жизни я менять не хочу.

– Снежа, красивое имя. Сколько знаешь языков?

– Пять, – стряхнула с тлеющей сигареты дым и посмотрела в серые любопытные глаза. Забавно, мы оба изучаем друг друга по одной и той же причине. Только цели у нас противоположные. Он хочет правду узнать, а я скрыть.

– Что закончила?

– МГИМО, бюджет, – не сумела удержаться, чтобы не похвастаться. Глупо. Но вот хотелось, чтобы он знал, что и без денег можно справиться. Даже если живешь на копейки и на репетиторов не хватает, можно выкрутиться. Главное желание и упорство, умение не сдаваться. Мне было сложно, но я смогла.

– Достойно, – ладонь с сигаретой уехала вбок и он провел большим пальцем по нижней губе, – ты же недавно у Демида?

– Пара недель.

Лавров удивленно поднял бровь:

– Пара недель и сегодня он взял тебя с собой? – намекнул он на уровень их встречи.

– Денис не смог, – я опять стряхнула пепел с сигареты, что бесполезно тлела в пальцах.

– Ерунда, – на лице Лаврова мелькнула холодная усмешка и он затянулся до фильтра, затем затушил сигарету. Следом вытащил вторую и опять подкурил, тем самым удерживая рядом. Я же тоже составляю ему компанию.

Ерунда… Читай – ну что за глупости ты несешь сейчас, девочка. На переговоры такого уровня тебя взяли, потому что соответствуешь. И дело не только в языке. А в уровне встречи в целом.

Я дотянула. До них всех. Иначе в глазах Лаврова сейчас было бы снисхождение, а не уважение. Он общался на равных. Это льстило. И пугало, что его одобрение оказалось столь приятным.

Телефон в сумочке затрезвонил и, затушив окурок, я извлекла его наружу. Опять мама. Прикусила губу и смахнула звонок, чтобы перезвонить позже.

– Беспокоится? – его глаза застыли на четырех буквах, что исчезли с экрана, как только я отключила вызов. В голосе появилась легкая хрипотца, – слышал, как вы разговаривали, когда вошел.

Черт. Он предполагает кто она, кто я. Допускает мысль, что мне звонила именно та, с кем он был близок когда-то давно. Возможная мать его дочери. Той, что стоит здесь. От этой мысли крыло совершенно непонятными эмоциями. Страх, непонятно торжество, боль, злость и почему-то зарождающийся смех в груди. Начало истерики подгребало.

Вытащила вторую сигарету.

– Можно? – вставила фильтр между губами и потянулась за зажигалкой, зажатой в его пальцах. Контакт кожи к коже и меня слегка тряхнуло. Отец! Мать его. Мне двадцать четыре и это наше первое прикосновение в этой жизни. Обмен зажигалкой, как глупо. Он не брал меня на руки новорождённой, не прижимал к себе, когда я ранила коленки, не целовал перед сном, не утешал и не стирал слезы, когда я безответно влюблялась и думала, что жизнь кончена. Он передал мне зажигалку. Щелкнула, затянулась, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание, – беспокоится. Матери они всегда такие.

– Семья, – Лавров пытался выглядеть все таким же расслабленным и спокойным, но пальцы с сигаретой дрогнули, а дыхание сбилось, – часто видишься с родителями?

– Нет, – я покачала головой, разглядывая его лицо. В морщинках, но все еще красивое. Мне кажется, я понимаю маму. Хорош и притягателен, да еще умеет быть таким обходительным. Как на это не повестись? – мама живет в Подмосковье, далеко ехать. Но я стараюсь, как выпадает возможность. Правда, учитывая мою работу сейчас, все стало совсем сложно со свободным временем.

– Мама, – он пропустил остальное мимо ушей, – а отец? – уголок губ немного нервно дернулся, – извини, если вопрос слишком личный, можешь не отвечать.

Угу, конечно. Если я на все твои вопросы не отвечу, ты же капать начнешь. А мне этого не хочется.

– Как и у половины детей этой страны, где-то там, – я указала сигаретой на панораму города за окном.

– Жаль, – раздалось спокойно, даже равнодушно.

– Неа, – я насмешливо посмотрела ему в глаза, – нет смысла жалеть о том, чего никогда не имел. Ибо ты вообще не в курсе, что это такое, – пожала плечами и затянулась, – отец. – Добавила и отвернулась. Искушение сказать это слово тому, кому полагается хотя бы раз в жизни оказалось сильнее меня. А еще так хотелось сделать ему больно, даже ударить. Он же бросил мою маму, меня. Ненависть, взращённая внутри годами, так и не отпустила.

– Глубокое суждение для столь юной девушки, – Лавров отстранился от окна и выбросил в пепельницу, давно истлевшую в пальцах, сигарету, – сколько тебе?

А вот и главный вопрос. Ну что ж....

– Двадцать три, – ровно на год меньше, чтобы ты не смог почувствовать себя отцом, даже если на миг и захотел.

Лавров улыбнулся одними губами. Я затушила сигарету и зажала под мышкой сумочку.

Пора расходиться. Он все выяснил. Смысла трепаться дальше нет.

– Провожу, – Лавров первым прошел к двери и придержал ее для меня. Обратно в приемную мы шли молча. Я цокала каблуками, он задумчиво смотрел вперед.

От него исходил аромат табака смешанный с горьковатым парфюмом. Немного грубый, но мне понравился. Жаль, что все так.

Жаль, что не сложилось по-другому. Черт, владелец заводов и пароходов… неужели я бы тебе помешала еще тогда? И мама…

Не все ведь бросают, разрывая сердце и оставляя после себя выжженную землю? Можно остаться достойным человеком, особенно когда есть возможность.

Увидеть, как твой ребенок растет, подержать его на руках. Гордиться его успехами, направлять по жизни. Я шла рядом и видела, как это могло бы быть. Мы похожи, не лицом, так характером, глупо отрицать. Мы бы нашли общий язык. Я бы старалась оправдать ожидания и игра стоила бы свеч. Вот сейчас, я бы могла так же идти рядом, обсуждать с ним дела, шутить, даже приобнять за руку.

Но нет.

Мы чужие люди.

– Извини, задержалась, – подошла к Демиду, который трепался по телефону и одновременно что-то смотрел в планшете. Он оторвался на секунду и кивнул на выход. В глазах промелькнула ревность, Лаврову достался сдержанный косой взгляд.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Лавров все понял по-своему, усмехнувшись. Ну и ладно, любовница босса, да и пофиг. Буду еще оправдываться. А даже если и работу через постель получила, как думают все, так это все равно не его дело.

– Поехали, покормлю тебя, Снежинка, – подав мне пальто и сжав мои плечи, Демин подтолкнул меня к лифту. Следом за нами потянулась вся наша делегация.

– Как прошло? – я тихо поинтересовалась ему на ухо, пока мы ехали в лифте.

– Пока непонятно, – Демид нахмурился, – мне хотя бы одну реальную точку давления, – он перевел взгляд на меня, скептически поднявшую бровь, – не о том думаешь, – он склонился ниже, – вопросы такого уровня через постель давно не решаются, так что и тут у тебя подзаработать не получится.

– Сука, – прочитал он по моим губам и тихонько заржал.

– Обожаю тебя бесить, – подмигнул и повернулся к остальным, – свободны. Нашим партнерам скажи, что что-нибудь красивое на прощание, – кивнул Томасу и Штефану.

– Как скажешь, босс, – я рассыпалась перед немцами в дифирамбах и прощаниях.

Демид потащил меня в дорогой ресторан, где за обедом непринужденно выяснял о чем мы с Лавровым разговаривали. Информацию я ему тоже выдала дозировано: о курении, моем образовании и похвалилась, что он одобрил его выбор переводчика вместо Дениса. Начальник все выслушал, но полного удовлетворения на его лице я не заметила.

Решил, что что-то скрываю…. Я мрачно себе улыбнулась. Тяжело в их мире. Все слишком умные, проницательные и подозрительные. А я в нем новенькая, поэтому играть по всем правилам и действительно быть на уровне пока не получается. Но я смогу. Мне нужно лишь время.

Пока Дениса не было, нагрузка на меня удвоилась. Я постоянно ездила с Томасом и Штефаном по делам, на переговоры и даже один раз возила к шлюхам. Ну должен же кто-то был озвучить все предпочтения по девочкам от этих двух арийских молодцев. На меня они тоже смотрели с интересом, но авторитет Демида был слишком высок, поэтому даже пробовать увести его любовницу никто не хотел.

Еще несколько раз я побывала на официальных и полуофициальных встречах с Лавровым. В эти разы меня даже из кабинета выходить не просили. Юрий Петрович больше не заговаривал о личном, был сдержан и даже равнодушен, что убедило меня в том, что на мою уловку он купился.

Это и разочаровывало. Наверное, несмотря ни на что мне хотелось, чтобы он дожал. Узнал сам. Попробовал поговорить начистоту. Но Лавров отступил. За что я глупо наказывала его таким же подчеркнутым равнодушием.

В среду на его заводе в выставочном зале устроили показ новой коллекции только для своих. Лица опять были частично знакомы, так что я постепенно начинала ощущать себя в этом террариуме как дома. Всем улыбаешься, мимолетно спрашиваешь как дела, пара слов о мероприятиях, где совместно присутствовали, обсуждение текущего мероприятия и прощание до следующего раза. Вот так я все больше начала понимать Демида и переняла часть его повадок.

Вокруг нас ходили модели в строгих черных платьях, на шеях и ушах которых позвякивали целые состояния. Я невольно заглядывалась на часть моделей. Что ни говори, а девушки действительно любят побрякушки, особенно если они инкрустированы бриллиантами.

– Присмотрела что-нибудь? – навис надо мной Демид и осмотрелся по сторонам.

– С какой целью интересуешься? – я скосилась на своего латентно пристающего ко мне босса и отпила белое сухое вино из объемного бокала.

– Снежинка, бросай видеть во все подвох, – его идеальные губы искривились, – просто спросил, могла бы просто и ответить.

– Вон тот комплект, – я указала бокалом на высокую блондинку, расхаживающую в паре метров от нас. Вроде и ничего особенного и вычурного, но меня украшения зацепили. Кулон на шее в виде куска хрусталя (но это не точно). Словно отломанный, неровный. Грубость матовых частей скрашивалась отполированными гранями. Кулон был пробит вверху и одет на тонкую, почти невидную цепочку из белого золота. В ушах гвоздики подобного плана, но совсем миниатюрные. Они вроде есть и это комплект, но за счет размера не делают ансамбль грузным или чересчур кричащим.

– У тебя хороший вкус, – он привлек внимание блондинки жестом и приказал подойти. Та послушно засеменила к нам, – мы бы хотели примерить.

Девушка на мгновение растерялась и обернулась к Лаврову, тот лишь кивнул и опять отвернулся к небольшой делегации, которой что-то вещал. Блондинка указала нам на стол, застланный черным бархатом и сняла с себя комплект.

Я поняла, что возражать бессмысленно и сняла с себя серьги, с которыми не расставалась с Нового года, послушно развернулась к Демиду спиной и позволила застегнуть на шее цепочку. Блондинка подняла зеркало со стола и позволила мне оценить себя и украшение.

– Красиво, – я прикусила губу, понимая, что вот прямо сейчас хочу эту нереальную красоту себе. Вот дурочка-девочка.

– Ты создана, чтобы носить такие вещи, – пальцы Демида так и остались на моей шее, очерчивая кожу рядом с цепочкой и медленно сползая по плечам. Его дыхание обожгло кожу рядом с ухом и до меня сразу дошло, что что-то не так. Демид та еще сволочь и любит поприставать, но вот так на людях руки никогда не распускает.

Вскинув глаза, я наткнулась на Мишу, который в компании каких-то двух дядечек проходил мимо. Он равнодушно полоснул по нашей парочке своим прозрачным ледяным взглядом и прошел к Лаврову, чтобы поздороваться.

– Куплю, – Демид усмехнулся, наслаждаясь происходящим, – и будешь носить как униформу. В конце концов, ты должна выглядеть достойно. У моей официальной любовницы должно быть все, чтобы никто не думал, что я жадный. Плохо для имиджа.

– Действительно, – процедила я, – а вдруг будущие любовницы решат, что ты скуп. Еще побоятся ноги перед тобой раздвигать по этому поводу, – нервно потянулась к застежке.

– Вот именно, – кивнул от и легонько стукнул меня по пальцам, – серьги надевай.

Неверными пальцами вставила в уши гвоздики и мельком бросила на себя взгляд в зеркало.

– Идеально, – Демид просканировал зал и курсирующих в нем моделей, – я бы и сам лучше не выбрал, купить можно? – перевел он свое внимание на блондинку.

– Только заказать, образцы пока в единственном экземпляре, – она сдержанно улыбнулась и подала мои серьги, которые я спрятала в сумочку.

– Оформляй, – он ухмыльнулся, пока к нам шли Лавров, Миша и еще несколько человек.

Пока все здоровались и расшаркивались, к нашей компании присоединился Томас, на немецком отметивший, что новые украшения мне нереально идут и направился к Лаврову, потащив меня за собой в качестве переводчика.

Сил смотреть на безразличного Мишу, который моему появлению на выставке удивлен не был, у меня не было. Похоже, он знал, что я на Демида работаю. Интересно, что еще он знает? Если о слухах в офисе, то они лишь подтверждают, что я любовница начальника. Осмыслять происходящее у меня сил не было, поэтому я уже привычно постаралась отодвинуть личное на второй план и сосредоточиться на работе. Внимательно вслушивалась в Томаса, стараясь подметить каждый нюанс его речи, переводила четко и без заминок. На стоящем совсем рядом Лаврове тоже старалась не зацикливаться. Он просто бизнесмен, с которым мне нужно работать. Я профессионал. Никаких ошибок с моей стороны быть не должно. Соберись, тряпка!

После непродолжительного обсуждения какого-то сертификата качества, Томас потащил нас к большому стенду с подвесками, где долго и нудно уточнял по поводу нескольких дизайнов. Я почти уснула, когда Томас, наконец, решил, что ему достаточно и отправился педантично доставать кого-то из Лавровских замов, разглядывающих его с некоторой обреченностью. Видимо не впервой.

Лавров протянул мне новый бокал, из которого я успела сделать всего один глоток, когда к нам присоединилась колоритная парочка.

– Bonjour,– Юрий Петрович протянул грузному, но лощёному мужчине ладонь и кивнул его молодой жене.

Французы. Я улыбнулась и тому, что рада попрактиковаться и тому, что Лавров, оказывается, тоже знает языки, кроме стандартного английского. Мужчины начали вести разговор, но молоденькая француженка, которая постоянно дергала и отвлекала мужа, портила все. А разговор, судя по пролегшей на переносице складке у Лаврова, был важным.

–Анет, – я благоговейно осмотрела безумно дорогое колье на девушке и перешла на французский, – тут можно все приметь, – я указала на свой комплект и увидела, как ее огромные глазки распахнулись еще шире, а губки округлились, – хотите?

– Вообще все? – она выпустила руку мужа, к которому была приклеена намертво и осмотрелась. Видимо, жена у этого мужика новая, раз такая неискушенная. Я широко ей улыбнулась и бросила вопросительный взгляд на Юрия Петровича.

Лавров незаметно кивнул одной из помощниц и указал на нас с Анет. Та все поняла молниеносно и включилась в процесс. Ходила тенью за нами по залу, открывала все стенды, останавливала моделей, подавала украшения, а я все фоткала для инсты.

Анет была в восторге. Лавров утащил в сторону ее мужа и тоже не скучал. Я попивала вино и даже немного веселилась, потому что девушка оказалась хоть слегка повернутой на соц.сетях, но вполне приятной в общении.

Через сорок минут, заказав себе пять комплектов и два браслета, она удовлетворенно вернулась к уже освободившемуся мужу, а я к Демиду, что-то напряженно обсуждающему с Мишей и теми дядечкам, что с ним пришли. Незаметно к нам подошел еще и Лавров, находящийся сейчас в отличном расположении духа. Нет, он не улыбался, но общая расслабленность его выдавала. Видимо разговор с французом прошел отлично.

– Женева, апрель, – и кивок в мою сторону. Демид согласно прикрыл глаза.

Внутри дрогнуло. О Женеве последнее время распинался Денис, именно он должен был туда поехать. А теперь еду я. Внутри заскребло.

Миша увел Лаврова, я сдала украшения и поспешила за Демидом на выход. Основные мероприятия прошли и делать нам там было уже нечего.

– Отлично справилась, – сидя в машине, Демид рылся в планшете и печатал что-то в телефоне параллельно, – Рени Пети очень крупная фигура и полезен для Лаврова. Ты помогла, он оценил.

– Уже поняла, – я прикусила губу, – Денис должен был ехать в Женеву.

– А поедешь ты, – не отрываясь от работы сообщил Демид, – вместе со мной. Будем жить в одном номере.

– Это харассмент, Демид, – я сложила руки на груди, – ты вообще этот термин слышал?

– Угу, означает что твой начальник грязно тебя домогается, – он откинул от себя планшет и зевнул, – спасибо, что напомнила, а то я уже и подзабыл определение.

– С…

– Кончай возмущаться, – Демид усмехнулся, – я тебя харассментю и брюлики за это покупаю. Так что все честно.

– Мне не надо, – покачала я головой.

– Поздно, их уже упаковали. Для такой умницы Лавров и единственного образца не пожалел.

– Отлично, – отвернулась к окну и прислонилась затылком к подголовнику сиденья.

– Ты ему интересна, – Демид расслабленно сидел рядом и изучал мой профиль, пальцы выстукивали чечетку по его колену, – приставал? Пытался переманить?

– Нет, – я почувствовала как нервная дрожь опять начинает гулять по телу. В памяти сразу всплыли слова Демида о том, что ему очень хотелось бы иметь реальную точку давление на Лаврова. И если он каким-то образом узнает правду, то обязательно воспользуется.

– Вот это и странно, – воздух в машине сгустился, а его взгляд начал физически давить. Демид просчитывает варианты и у него не сходится. Заодно не сходится и у меня. Лавров действительно был слишком внимателен и щедр. Ну помогла, ну что тут такого. Не стоила моя помощь ни Женевы, ни этого жеста с украшениями. Все не просто так. Может он знает? Черт!

С каждым днем я все больше вляпываюсь в мир Демида, Лаврова и Миши. Не получилось сделать это с рождения, придется наверстывать сейчас. Накатило ощущение неотвратимости и осознание того, что вернуться к обычной жизни мне уже не дадут. Кто-нибудь обязательно достанет, стоит мне дернуться.

– С добрым утром, – прорывается сквозь сон голос моего личного дьявола-мучителя и становится холодно. Шарю вокруг, но одеяло словно растаяло в воздухе.

– Иди к черту, – хрипло отмахиваюсь от кошмара и переворачиваюсь на живот, накрыв голову подушкой. Будильник еще не звонил, значит точно сон. Господи, даже тут от этого козла не спрятаться.

– Рота, подъем, – на лодыжке сомкнулось кольцо железного хвата и меня дернуло, заставляя тело скользить по простыням.

– Какого черта? – ошарашенно взбрыкнула и лягнула обидчика в живот. Свет ударил по глазам, заставляя проморгаться и я села на матрасе, одновременно пытаясь проснуться и осмотреться, – ты как тут очутился? – хрипло откашлялась и убрала с лица спутавшиеся волосы. Резкость зрения была наведена, но мне все еще казалось, что это сон. Быть этого не может.

– Мозг включи, Снежинка, – Демид развалился в кресле напротив кровати и зевнул, – это корпоративная квартира, у меня естественно есть ключи.

– Пошел вон, – я кинула в него валяющуюся рядом подушку, – на работе будешь мне мозг компостировать, а в личную жизнь не лезь.

– Ты время видела? – он даже не отреагировал на возмущенный крик и сосредоточился на моей полупрозрачной майке на бретельках и трусах. Пошло облизался и я быстро свела ноги, потому что сидела в позе лотоса.

– Время? – повернулась набок и потянулась за телефону, – будильник не звонил, – разблокировала экран, на котором высветилось восемь часов и подскочила на ноги, – вот черт!

– Опоздание, докладная, наказание, – довольно хохотнув, Демид перекинул ногу на ногу, – и ты знаешь, каким оно будет.

– Да пошел ты со своими угрозами, – я ломанулась к ванной и одним рывком распахнула дверь. На секунду застыла, потому что ко мне пришло осознание дня недели и я с силой обратно хлопнула дверным полотном. Звук получился оглушающим, – да ты в край охренел! Сегодня суббота! – С перекошенным от злости лицом повернулась к начальнику и ткнула в него пальцем, – я спать хотела до обеда. Ты какого приперся? Вон! – вытянула руку в сторону двери и указала на нее пальцем. Даже горло засаднило от ора и я откашлялась.

– Суббота, – тот кивнул, даже не дернувшись. Вот это, блин, стрессоустойчивость, мне б такую, – и если ты забыла, то я тебе напомню, Захаров нас в усадьбу звал. Расслабимся, шашлыков поедим, вина попьем.

– Никуда я не поеду, – скрываюсь в ванной и возвращаюсь  в спальню в халате, – он тебя звал, весь ваш тесный кружок по интересам. Вот и езжайте без меня.

– Все будут с подружками, так что я один поехать не могу. А поскольку ты у нас официальная любовница – ты тоже едешь. Вот держи, – он вытащил из кармана брюк небольшой мешочек и швырнул на кровать.

– Никуда я не поеду, – присела на край кровати и взяла мешочек в руки, – что это?

– А открыть никак? – усмехнувшись, Демид потер лицо ладонями и поднялся. Потянулся во весь рост, рекламируя свою идеальную фигуру в джинсах и белой футболке.

Пальцы растянули шнурок и я вытряхнула содержимое на ладонь. Цепочка с кулоном и серьги – звездочки, что я примеряла на днях.

– Давай, одевайся и поедем. У тебя час. И чтобы окончательно заткнуть твой фонтан возмущения, сегодня у тебя официально командировка, так что денежку получишь неплохую.

– Класс, – сжала в ладони украшения, – и кто там будет?

– Все свои, – скучающе пройдясь по комнате, Демид поднял меня за локоть с дивана и затолкал в ванную, – у тебя десять минут, потом я зайду и помогу тебе потереть спинку. Стонать разрешу очень громко, – добавил он томно и хлопнул перед моим носом дверью.

– Сука! – ударила в нее кулаком и заскулила. Как я год с ним бок о бок отработаю и не попаду в дурдом непонятно.

Через десять минут из ванной я естественно не вышла, поскольку чтобы просушить волосы  и накраситься, мне в среднем нужно еще минут тридцать. Демид в дверь стучал, угрожал, потом все затихло и через полчаса до меня дошел слабый аромат кофе. Отлично, хоть на что-то полезное отвлекся, демон.

У меня вообще есть сомнение, что с ним хоть одна женщина уживется. С таким характером даже деньги помочь не смогут. Хотя Лена вон сохнет по нему. Дурочка, меркантильная.

– А мне можно завтрак? – я вошла в кухню, где на плите жарился омлет с сосисками и присела за стол.

– Так уж и быть, поделюсь, – Демид на секунду отвлекся от разграбления моего холодильника, – а где нормальная еда, Снежинка, ты же девочка, будущая жена и мать? Тут только стухшая доставка и сосиски.

– Не готовлю, – я протянула ладонь и пододвинула к себе чашку с кофе, которая, явно была сварена не для меня. Демид скривился, проследив за моим манёвром и хлопнул дверцей холодильника.

– Из статуса любовницы в статус жены ты не перейдешь никогда, – он перекинул на своем плече полотенце и раскинул завтрак на нас двоих.

– Ну спасибо, успокоил, – прыснула я и отпила кофе.

– Первый раз вижу, чтобы баба отказывалась от такой перспективы, – поставив передо мной тарелку, Демид подал мне вилку и присел напротив, – молод, богат, трахаюсь как бог. Что с тобой не так, Снежок?

– У тебя отвратительный характер, – я сосредоточилась на немного пригоревших сосисках и стрельнула глазами в сторону начальника, – мне кажется, на нижней полке был помидор.

– Не заметил, – Демид вытащил уже подвявший овощ и помыл под проточной водой, мне отрезал меньшую половину.

– Спасибо, – продолжила я свой завтрак, приготовленный мужчиной, но не тем, которым хотелось бы и постаралась не думать, что увижу сегодня Мишу с другой. Выпить бы по этому поводу бокальчик или два вина, но Демид точно откажет. Приехать на пикник с уже нетрезвой любовницей точно не вариант.

В машине мы дружно слушали техно, он держал меня за руку, мотивируя тем, что пора бы уже привыкать.

– Никогда не заводил служебных романов, – Демид вытащил из бардачка мятную жвачку и отсыпал мне пару подушечек, – думал, будет постоянный треш. А как оказалось, очень удобно.

– У нас нет романа, – скосилась на него обреченно.

– Да брось, Снежинка, все вокруг в курсе, что есть. И в офисе. И вообще, – подмигнул и выдул большой пузырь. Ну как ребенок иногда, – а ты в курсе, что если сказать человеку сто раз, что он дурак, то тот в это обязательно поверит.

– Намекаешь на то, что я должна смириться, поверить и расставить ноги?

– Аха, – растянулся в пошлой улыбке и заглянул мне в вырез шифоновой небесной блузки, – смирись.

Зажмурившись, я ударилась пару раз затылком о подголовник кресла и тихонько взвыла. Раздражает. Бесит. Вызывает острое желание прибить.

– Дыши глубже, а то сознание потеряешь, – донеслось до меня насмешливо.

– И ты обязательно сделаешь искусственное дыхание, – процедила я сквозь зубы, пытаясь вырвать из хвата свою ладонь.

– Приложу свои губы ко всем стратегически важным местам, – раздалось очень тихо рядом с ухом и горячее мятное дыхание обожгло кожу, вызывая неконтролируемую волну дрожи. Тут хочешь не хочешь, а среагируешь.

– Далеко еще? – глубоко вдохнув, отвернулась к окну и уставилась на унылый пейзаж. Снег частично сошел, оголяя проплешины земли и смешался с грязью. Я этот переходной период вообще не любила.

– Минут десять ехать и кратенький инструктаж для непонятливых.

– Начинай, – обреченно пробубнила, метнув раздраженный взгляд на его профиль.

– Для всех ты любишь меня не можешь. Постоянно трешься рядом, обнимаешь и изображаешь оголтелую фанатку.

– Нет.

– Второй вариант, – Демид крепче сжал мою ладонь, – изображаешь меркантильную любовницу-суку, которая брюлики берет, на работу себя взять вынудила, но особенный восторг от меня не испытывает.

– Я за второй, – закатила глаза к потолку дорогого внедорожника, – а ты что изображать будешь?

– Что люблю – не могу, – хмыкнул он, – так что все тебя осуждать будут.

– Переживу, – ответила ему кривой улыбкой.

– Тебе нравится быть стервой, Снежинка, – цокнул Демид, – далеко пойдешь, многих подсидишь.

– Да пошел ты, – стиснула зубы, понимая на что намек, но он все равно озвучил.

– Денис даже не удивился, когда узнал, что в Женеву едешь ты, а не он. И это только начало. Но с другой стороны, тот, что прет наверх, всегда оставляет за собой толпу обиженных.

– Эта поездка не мое решение.

– Знаю, Лаврова, – Демид, наконец, выпустил мою ладонь из своей, потому что мы подъехали к усадьбе и зарулил на парковку, – вчера разговаривал с ним по телефону и нас с тобой пригласили на небольшой банкет для своих. Спросил, как ты работаешь, справляешься ли? – Он затормозил на свободном парковочном месте, – и меня все сильнее мучает вопрос – что у вас с ним, а?

– Ни-че-го, – с расстановкой ответила я и распахнула дверь со своей стороны.

– Конечно, это же в порядке вещей, когда владелец ювелирного завода печется и протежирует бедную переводчицу, в прошлом студенту. При этом даже не трахая ее. Да еще и не против, что ее трахаю я.

– Раз мы уже разобрались кто кого трахает, пусть даже не по-настоящему, может пойдем? – я выскочила из машины и с силой хлопнула дверью так, что стекла в машине задрожали.

– Ебать, Снежинка, в машине же есть доводчики, – вышел провокатор следом за мной и обогнул тачку, – но раз я тебя трахаю хотя бы виртуально, то так уж и быть, ломай. Куплю новую.

– Это никогда не кончится, да? – я поникла, когда он приобнял меня за талию и потащил в сторону рубленой усадьбы, рядом с которой уже собрался народ. Мишу я заметила первым.

– На год ты вся моя, – Демид прижался теснее и поцеловал в макушку, – пошли развлекаться.

В обычной одежде смотреть на эту компанию было непривычно. Джинсы, майки, свитера и обычные парки вместо костюмов, кроссовки и ботинки вместо дорогих туфель. Само собой все это дорогой бренд, а такие детали как эксклюзивные часы на мужчинах и бриллианты в ушах девушек не давали забыться где и с кем я на самом деле нахожусь.

Не все мне были знакомы. Из новых лиц смуглый парень с восточной внешностью, двое мужчин лет под тридцать пять. Один в армейской куртке и с сигаретой в зубах. Коротко стриженый с, похоже, когда-то сломанным носом. Второй сухощавый брюнет с бородой и отросшими волосами. Для меня слишком много растительности на одной голове, только глаза, крупный нос и видны.

Мужчины расслабленно развалились на рубленых лавках, потягивали кальян и жарили мясо. Из дома лилась спокойная музыка и слышались девичьи голоса. Вечеринка в самом разгаре.

– Привет, – Демид расслабленно обвел глазами всех собравшихся, с мужчинами поздоровался за руку и остановившись на Мише, добавил, – знаю, опоздали, но кто-то вообще не умеет собираться. Да, Снежинка?

– Все я умею,  – постаралась смотреть в противоположную сторону от Миши, к боку которого приклеилась его малышка Лиза. Отлично. Шикарно! Все, как и должно быть. Каждый при своей подружке.

– Пошли салаты нарезать, – отделилась от Влада Карина и прошла мимо меня, цепляя за локоть и забирая у Демида, – предлагаю заодно откупорить вино, – насмешливо скользнула она по моему бледному лицу, – и познакомиться поближе.

Поближе… ну что ж… правда,  мне не особенно хочется, учитывая Новогоднюю ночь, но вариантов, видимо, мне не оставят.

– Идем, – на прощание еще раз дежурно кивнув собравшимся в зоне отдыха, я поплелась за Кариной в дом. К нам присоединилась Лиза и Оля. В доме на кухне расположилась Милана, молодая подружка Захарова. Света, жена бородатого и Нарине. Они шарили по пакетам и вытаскивали оттуда продукты. Часть отправлялась в холодильник, часть на стол. Алкоголь в коробках стоял в углу кухни.

– Вот что за блажь? – поджала Милана губы, – не брать на такие вечеринки кейтеринг или прислугу, а?

– Никто не хочет лишних глаз, – Карина в кожаном черном комбинезоне с опушкой отправилась к коробке с алкоголем и вытащила вино и мартини. Развернулась к нам с бутылками и покачала ими, плеская внутри алкоголь, –  Кто что будет?

– Рановато для алкоголя, – Нарине с легким осуждением стрельнула в нее миндалевидными карими глазами, Оля со Светой тоже проявили сдержанность. Милана нажала на кнопку на чайнике и Лиза попросила бросить пакетик и для нее.

Карина закатила глаза, явно раздражаясь подобным примерным поведением девочек и посмотрела на меня с надеждой.

– Вино, – кивнула ей и принялась помогать с пакетами.

– Вот знала я, Снегурка, что ты ничего. Еще в новогоднюю ночь поняла, – Карина подавила ехидную улыбку и вытащила из кухонного шкафчика бокалы.

– На Новой год познакомились? – Лиза подсела ко мне поближе и вежливо улыбнулась. Ее большие детские глаза засветились искренним интересом. На вид она самый настоящий ангел, такая трепетная, невинная и сладкая. Но я уже в курсе, как жестко Лизонька любит и что с ней по ночам Миша делает. Осознание этого диссонанса между внутренним и внешним сбивало с мыслей.

Милана тоже смотрела с интересом. Ее на Новогодней вечеринке я не помню, так что с Денисом они познакомились позже. Но она уже блистала на его дне рождения после и здесь хозяйничает. Быстро у малышки все получилось. Я в свои восемнадцать была совсем скромной ромашкой и целовалась всего-то несколько раз. Богатых мужиков в возрасте и с пузиком в моих девичьих мечтах не было.

– Да, ездила с Мишей и Владом по корпоративам, веселая ночка выдалась, – я забрала у Карины бокал и сделала хороший глоток вина. Алкоголь вообще не почувствовался.

– Помню, – Нарине тоже придвинулась к кухонному островку, за которым мы осели и положила несколько разделочных досок на столешницу, – ты отлично читала стишок с табуретки, – Супер. Значит ее муж работает у Дениса. Оля со Светой переглянулись, явно вспоминая о том же. Что-ж, заочно меня знают почти все в этой компании.

– Я бы на это посмотрела, – Карина рассмеялась в бокал и отпила вино, одновременно закидывая овощи в мойку.

– Да что мы все обо мне, – я и сама рассмеялась. Смысл стесняться чертового Нового года. Ничего уже не сделать, так что осталось просто принять и отнестись с иронией. Тогда и остальные постепенно отстанут, – чувствую себя прямо звездой.

– Получается и с Демидом вы тогда познакомились? –  Лиза с энтузиазмом принялась строгать с девочками салаты. Я нехотя присоединилась.

– Да, – кивнула.

– Хорошо познакомились, – усмехнулась Карина, – вообще не думала, что кто-то сможет взять его в оборот. Но судя по вот этой эксклюзивной красоте, – она обрисовала ножиков в воздухе мою подвеску и серьги, – все серьезнее некуда.

– У вас с Владом тоже, – я кивнула на помолвочное кольцо у нее на пальце.

– Решили попробовать еще раз, – мечтательно прикусила губку она, – опять белое платье, фата, свадебное путешествие.

– Вы так каждый год делать можете, – Нарине немного высокомерно подняла бровь и отпила сок, который налила себе из пакета.

– Ой, простите, у вас же один раз и на всю жизнь, я забыла, – съехидничала Карина.

– Давайте не сегодня, – вклинилась между ними Света, – разнимать драку я не буду.

– А возможна драка? – я поперхнулась.

– У нас все возможно, – отчеканила Оля, – поэтому и обслуги нет.

– Помните, как в прошлом году Денис с Мишей и Владом прорубь бухие топорами прорубили, а потом на спор прыгали, – гоготнула Света и бросила на Карину озорной взгляд.

– Карим нырнул и сидел под водой полторы минуты, – искривила свои аккуратные губки Нарине, – я чуть не поседела. Доказывал, что мороз ему нипочём.

– Я бы тоже поседела, – заулыбалась, потому что напряжение немного отпустила. Вино начало медленно разливаться по венам, расслабляя скованные нервами мышцы.

– Дима уснул в бане, – Оля вздохнула и прыснула, – достали красного, как рака и бросили в снег. Ой, я думала убью.

– Виталик тоже отличился, – Света усмехнулась, – прыгал в снег с крыши, сломал ногу.

– Хорошо отдохнули, короче, – подытожила Карина, – так что я сегодня ехать боялась.

– Весело у вас, – я с удивлением оценила выросшую передо мной  гору огурцов, нарезанных кубиками, – интересно, что в этот раз будет?

Скользнула взглядом по скрещенным на груди рукам, по шее и подбородку, выше к губам и остановилась. Отвела глаза в сторону улицы и затянулась сигаретой, стараясь не выдавать своего взбудораженного состояния.

– Будешь молчать? Что за детское поведение, Снежа? – в его насмешливом голосе ясно считалась усталость.

– Нам не о чем говорить, – пальцами свободной руки обхватила горлышко бутылки и сделала маленький глоток обжигающего крепостью алкоголя. Мда, такой идеальной, как Лиза мне не стать никогда.

– Вот как? – Миша запрокинул голову и выдохнул облачко теплого воздуха. Ладони расслабленно обхватили холодные перила веранды. Мороз, он и есть мороз. В джинсах и майке чувствует себя в минус вполне комфортно.

Вспомнилось, как Миша вышел за мной по снегу босиком, когда вокруг домика мела метель и в груди сдавило от тоски. Тогда все только начиналось – больно, сумбурно, душераздирающе. И с тех пор ничего не изменилось. Вместо сердца образовалась дыра и как исправить это я не знаю.

– Больше никаких встреч, – я стряхнула пепел с тлеющей сигареты и оттолкнулась бедрами от перил. Развернулась в сторону леса, находящегося рядом с нашей усадьбой и попыталась удержать все свое внимание на нем.

– Я не согласен, – Миша сделал пару шагов и облокотился на перила совсем рядом со мной. Поднял бутылку рома и сделал большой глоток.

– От тебя больше ничего не зависит, – я затянулась с нервным смешком и все же нашла в себе смелость посмотреть ему в глаза. Вот так, Миша. Ты больше ничего в моей жизни не решаешь.

Он отпил еще и протянул мне бутылку. Глаза сощурены и опасны, челюсть сжата. Взяла ром за горлышко, чтобы не прикасаться к его коже и отпила.

– А от кого зависит? – Его прохладные пальцы прикоснулись к моей ладони с зажатой сигаретой и погладили кожу. Этого было достаточно, чтобы вся моя смелость и решительность испарились. Захотелось податься вперед, уткнуться носом в его шею, вдохнуть, прикоснуться губами, ощутить его крепкие руки вокруг моего тела, язык во рту и сойти с ума. Вместе. Как это было много раз в прошлом.

– Не делай так, – резко выдернув руку, я немного отступила. Кисть с ромом повисла вдоль тела, но оказалась слишком слаба и бутылка выпала, с глухим стуком ударяясь о деревянный настил веранды и расплескивая темную жидкость лужей вокруг, – я все решаю сама.

– Наслышан, – уголки губ Миши искривились, – говорят, ты делаешь ошеломительные успехи в карьере, – его глаза зацепились за маленькие бриллиантики в моих ушах, голос стал источать яд, – начальство тебя ценит… очень высоко.

– Прекрати, – сердце сбилось с ритма и ухнуло вниз.

– Лавров тоже от нашей звездочки глаз не отрывает, что скажешь? Замаячила еще одна шикарная перспектива?

– Тебе лучше замолчать, – повысила я голос.

– А то что? Пожалуешься тому, – Миша кивнул в сторону дома, – кто в твоей жизни ничего не решает? Или звонок будет кому-то посолиднее? – он шумно выдохнул, – удивила, малышка. Что еще сказать, мне казалось, ты другая.

Дверь дома хлопнула, заставив меня вздрогнуть и обернуться. Демид бросил недовольный взгляд на Мишу и подошел ближе, обнимая со спины.

– Все хорошо? – он вытащил из моих пальцев почти истлевшую сигарету и затянулся. Мужская щетина царапнула мой висок.

– Да, отлично, – я с вызовом улыбнулась Мише. Пусть думает, все что хочет. Отчитываться перед ним я не обязана.

– Эй, народ, – из дома вывалился Денис с Владом и остальными парнями, – в баню пошли. Пока девчонки переоденутся и соберутся, можно будет поддать нормально жара.

– Мы скоро, – ответил Миша, растянувшись в улыбке и перехватив у Влада бутылку с виски, – топор приготовил?

– А как же, – заржал тот, – за баней их четыре наточено, будем рубить на скорость. Я и ты, против Дениса и Карима.

– Проигравшие поют в караоке по три песни на выбор наших дам, – Денис мне подмигнул.

– Репертуар Селин Дион вас ждет, – я плотнее прижалась к груди Демида и улыбнулась.

– Жестокая женщина, – Влад покачал головой и пошел следом за парнями в сторону бани. Я равнодушно посмотрела ему в спину.

Несмотря на то, что мы с ним переспали, никаких эмоций по этому поводу он во мне не вызывает. Все, что хочется – просто стереть из головы эти лишние воспоминания и не думать о тех уколах совести, которые появляются, стоит нам с Кариной начать болтать. Она отличная девушка, мне такие нравятся. Отчаянная, открытая, легко говорит, что думает. В отличие от Лизы, про которую можно сказать «тихий омут». Вот с ними никогда не понятно, что у них там в мыслях.

И вот даже то, что Влад с Кариной не были тогда вместе, не помогает избавиться от гаденького чувства внутри, которое все равно точит. Но и рассказать Карине все, чтобы избавиться от груза тайны я не могу, я же не самоубийца… да и Влада подставлять не хочется. Он вон как старается, на меня ни одного лишнего взгляда, только ровное отношение как к остальным девушкам здесь. Влад поставил точку, с Кариной у них все заново. Так что своими сожалелками я права портить им ничего не имею.

– А это что? – я ткнула пальцем в сторону штук, стоящих у ворот.

– Снегоходы, – Демид выбросил окурок и положил подбородок мне на макушку, – хочешь прокачу?

– Снег почти сошел, это опасно, – Миша подал голос сбоку от нас, отпивая виски.

– Брось, – Демид потянулся и взял из его рук бутылку, – со стороны леса еще сугробы.

– Прокати, – я сделала маленький глоток, когда Демид приставил мне горлышко к губам, – никогда на таких штуках не каталась.

– Ты пьян, – Миша посмотрел на меня.

– Да брось, тут я вряд ли в кого-нибудь въеду, пошли, – Демид отдал виски Мише и повел меня по ступенькам прочь с террасы, на которой тот застыл, привалившись к гладкому столбу у входа.

– Не доставал? – через метров десять мы дошли до снегоходов и Демид перекинул ногу на сиденье.

– Нет, – я, замявшись, посмотрела на небольшой снегоход, напоминающий собой мотоцикл с лыжами.

– Садись, – он повернул ключ и мотор ожил, – обнимать и прижиматься можно сколько угодно, Снежинка.

– У тебя только одно на уме, – я перекинула ногу через сиденье и прижалась к спине в куртке, обхватив поджарый торс руками.

– Ты вообще на себя в зеркало часто смотришь? – Демид оглянулся и посмотрел на мои губы, при этом облизав свои. До меня донесся слабый аромат его дыхания смешанный с виски и сигаретой, – у мужиков на тебя всего один рефлекс.

– Начальник ты так себе, – я уткнулась лицом в его спину и рассмеялась.

– Зато любовник охуенный, подумай над этим, – его плечи дернулись и мы начали движение. Снегоход развернулся и понес нас прочь от усадьбы в сторону леса, где снега действительно было еще много. Я обернулась на Мишу, который все так же не сводил с нас глаз.

– Любишь скорость? – еле уловила из-за ветра реплику Демида и придвинувшись ближе шепнула ему на ухо «да»

– Отлично, – он выжал педаль сильнее, мы сделали пару кругов и проехали через лес, где снег вообще не собирался пока таять.

– Класс, – с замиранием сердца я следила за стволами деревьев, проносящимися мимо нас на скорости и втягивала в себя еловый морозный воздух.

– Замерзла? – раздалось минут через двадцать и я подтвердила, с силой вжимаясь в его спину и пряча заледеневшие руки у Демида под курткой, – тогда поехали обратно.

Снегоход сделал плавный разворот и повез нас в сторону усадьбы. Ветер прилично обжигал заветревшееся лицо и я поморщилась. Нужно будет как приеду, намазаться кремом, иначе буду ходить с красным лицом.

При приближении я легко рассмотрела фигуру Миши, который на этот раз был не один. Лиза стояла рядом с чашкой чая и прижималась к нему, что-то мило щебеча. От вида этой идиллической парочки напряглась и прикрыла глаза. Хочется отдать все что угодно, чтобы только вот сейчас оказаться на ее месте.

За своими невеселыми мыслями я пропустила момент, когда снегоход дернуло и подкинуло, вырывая меня с сиденья и отбрасывая в снег.

Шум мотора стих, пара резких кувырков, во рту появился ржавый привкус крови и снег оцарапал лицо. Уперлась ладонями в заледеневший, хрусткий наст и попыталась оттолкнуться. В голове немного плыло, я была дезориентирована. Закашлялась и перевернулась на спину.

Передо мной было чистое голубое небо без облачков. Оно словно давило, вжимая меня в снег. Тихонько тряхнула головой, понимая, что это слабость и выдохнула стон. Пальцы скользнули по лицу и прикоснулись к саднящей губе. На ладони появился красный след.

Время словно остановилось и я услышала обрывки мужских голосов, приближающихся ко мне.

– Ты как? – Демид навис сверху и с тревогой шарил по моему лицу. Он полностью протрезвел и выглядел озабоченным.

– Нормально, – я уперлась ладонями в снег и осторожно села, пытаясь прочувствовать все мышцы своего тела, – ничего не болит, только голова немного кружится, – тихо рассмеялась и посмотрела на своего начальника, – прокатилась.

– Снежа, – рядом оказался Миша, бледный, с лихорадочно блестящими глазами. Он аккуратно прикоснулся к моей разбитой губе и начал ощупывать через куртку.

– Не кипеши, – Демид повалился на снег рядом со мной, – у Снежинки все нормально.

– Ты встать можешь? – Миша не обратил на него внимания и осторожно потянул на себя.

– Да, – почти полностью придя в себя, я оперлась на его руку и начала подниматься. Миша все еще был в майке и пошатнувшись, я прижалась к его теплому телу. Выдохнула в шею и всхлипнула, даже не понимая почему.

– Я сам, – поднявшись на ноги, Демид потянул меня за руку к себе, – отпусти ее.

– Ты, блядь, вообще без мозгов, – Мишина грудная клетка бешено вздымалась, а рука прижимала к его груди теснее.

– Не заметил пень, – сжав зубы, Демид толкнул Мишу в плечо, – но я уже скинул скорость, так что все обошлось, не накаляй.

– Сука, – Миша выпустил меня из рук и отправил себе за спину.

– Заебал, – Демид выбросил вперед кулак и я зажмурилась.

– Завязывайте, – раздался окрик сбоку и я приоткрыла глаза, различая фигуры Влада и Димы. Она были в полотенцах и быстро приближались со стороны бани. Хорошо, что все случилось считай рядом с воротами и добраться до меня и дерущихся Миши и Демида у них получилось быстро.

– В дом иди, – Влад бросил быстрый взгляд на стоящий рядом снегоход и меня, прижимающую ладонь к разбитой губе.

– Это случайно получилось, – я сглотнула, со слезами оборачиваясь на Мишу повалившего Демида в снег. Слезы заслепили глаза, совсем размывая картинку.

– Пошли, – на шум уже выбежала из дома Карина. Она быстро сбежала со ступенек мимо притихшей на них Лизы и потащила меня за локоть в дом, – сами разберутся.

– Черт, Миша, – я сжала зубы, дергаясь к ним.

– Разберутся, не в первый раз же, – закатила глаза Карина и потащила за собой. Я старалась не оборачиваться, слушая только сдавленные матные возгласы из-за спины и окрики разнимающих, – не вздумай оборачиваться, у Влада полотенце упало, – хохотнула она и толкнула меня к лестнице.

Ошарашенная Лиза переводила глаза с мужчин на меня и обратно. Она поняла, что Миша не просто так полез в драку и смотрела на меня с плохо скрываемой неприязнью.

– Лиза, пошли, – кивнула ей Карина, – мужчины сами разберутся.

Дверь за нами захлопнулась и стало тихо. Оля, Света и Милана, уже облаченные в халаты и шлепанцы, с косметичками наперевес стояли у большого окна и смотрели в сторону драки. Как только мы вошли, оценивающий взгляд метнулся ко мне.

– Демид не хотел, просто не заметил пень, – выдала я вымученно и вздохнула, пытаясь взять себя под контроль.

– Мы видели, – Милана нахмурилась и отвернулась от окна.

– У Влада зачетная задница, – задумчиво выдала Света и прикусила губу, разглядывая багровеющую Карину.

– Отошли от окна, пока глаза не выцарапала, – прошипела та и скинула с себя куртку.

– Надо было реально на деньги спорить, – Оля усмехнулась и прошла на кухню, – чутье у меня на драки.

– Ой да брось, – Нарине спустилась с лестницы второго этажа и проследовала за ней, положив полотенце на стол и потянувшись за бокалом вина, – она есть почти каждый раз. Помнишь, как Карим Владу навалял? Или Диму с Мишей, блин даже не помню, что не поделили.

– Эти из вылазки с охотами, рыбалками и банями – вечная нервотрепка, – Карина прочесала свои длинные светлые волосы и завязала из узлом на затылке.

– Пойду приведу себя в порядок, – отмерев у порога, я направилась в сторону второго этажа. Встречаться с любопытными взглядами девочек мне сейчас не очень хотелось. Особенно жег взгляд Лизы, тихо присевшей на диван у окна и молча на мне сосредоточившейся.

– Провожу, – Карина направилась следом за мной, – мало ли где бахнешься по дороге.

– Не бахнусь, – я устало, но безрезультатно отмахнулась от нее и начала подниматься по ступенькам, – скорость была небольшая, снег мягкий. Только губу об кольцо при падении разбила.

– Угу, – доведя меня до свободной спальни, Карина зашла следом и закрыла за нами дверь. Молча проследила, пока я сняла куртку и отправилась в ванную. Прошла за мной, оперлась плечом об косяк и прищурилась, – значит на вечеринке у Дениса мне не показалось.

– Ты о чем? – мой голос дрогнул и я прикусила губу. Перед глазами мелькнул неубранный темный банкетный зал и злой Миша, впечатавший в стену и целующий до красных засовов на шее.

– Брось, Снегурка. Миша все время на тебя с Демидом пялился и зубами скрипел. Я его не первый год знаю.

– Миша встречается с Лизой, – я опустила лицо в теплую воду, набранную в ладони и аккуратно промыла губу. Рана оказалась совсем неглубокой, так что кровь быстро перестала сочиться.

– Этот их вяленький романчик со святой Елизоветой скоро затухнет, – она подала мне небольшой полотенце для лица и хвостиком прошла в спальню, когда я туда направилась, – вообще не понимаю, как они год продержались.

– Думаешь? – я присела на кровать и привалилась спиной к спинке. Все тело сковала слабость и голова налилась чугунной тяжестью. Видимо адреналин отпустил.

– Уверена, – она скрестила руки на груди и прошлась по комнате, – только вот ты с Демидом встречаешься сейчас, – она остановилась и резко развернулась, – а на Новый год с Мишей зажигала. Я хорошо помню.

– Ты нож у моей шеи держала, – я сглотнула, – я была готова сказать что угодно.

– То есть с Мишей вы не встречались.

Я отвела глаза, думая, что лучше Карине сказать.

– Ясно, – та хмыкнула, – стравила ты мужиков. Их дружба и раньше на ладан дышала, а теперь … Я еще на Новый год, потому как он на тебя смотрел и целовал как оголтелый, поняла, что проблемы будут.

– Ты придумываешь, – подтянув к себе ноги, я обняла колени.

– Ага, вот поэтому вся эта херь на улице и творится сейчас, я придумываю.

– Я могу немного передохнуть? – впечатываюсь затылком в мягкую спинку кровати и прикрыла глаза, – мне действительно немного нехорошо.

– Ладно, – раздалось разочарованно, – если что, мы внизу. Воды принести или может вина?

– Воды, – я приоткрыла глаза, – если можно.

– Хорошо, – Карина развернулась и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В комнате воцарилась тишина и я тихонько выдохнула. Нервы слишком натянулись, а Карина только подлила огня. Все она заметила, блин. А про Влада своего ничего. Правду говорят, влюбленные слепы.

– Ужин для своих? – я осмотрелась по сторонам и усмехнулась. Элитный ночной клуб, закрытый на спецобслуживание, у меня с этим словосочетанием не вязался никак.

На возвышении модный ди-джей выдавал зажигательный трассовый микс, вокруг него по зеркальному пьедесталу ходили модели, выряженные в провокационные коктейльные платья и драгоценности.

Приглашённые прибывали по красной ковровой дорожке и занимали места за выделенными столиками первого этажа и маленьких балкончиках на втором. Среди посетителей я безошибочно определила нескольких звезд эстрады, модных блогеров и политиков. О том, кто остальные, даже предполагать было боязно. Бомонд как он есть.

– А ты думаешь, кто для Лаврова «свои»? – Демид перехватил с подноса официанта, одетого в черное с ног до головы, два бокала шампанского и передал один мне.

– Презентация уже была, – разглядывая присутствующих в поисках знакомых лиц, я отпила маленький глоток нереально вкусного розового шампанского. Такое же как и в прошлый раз, на деталях Лавров не экономит.

– Там были в основном крупные игроки, оптовые покупатели, представители торговых сетей, а здесь розница. Те, что берет обычно всего несколько комплектов, но в общем эта вечеринка может потягаться с месячным оборотом крупной сети.

– Понятно, – я перекатила между пальцами свой кулон из последней коллекции Юрия Петровича.

– Пошли здороваться, – приобняв меня за талию, Демид вальяжно направился ближе к подиуму с моделями, – познакомлю тебя с важными людьми.

– Угу, похвастаешься окружающим в какое платье меня втиснул, – я незаметно обтянула короткий подол дизайнерского платья из сверкающих камней Сваровски. В первый раз, когда увидела его, поверить не могла, что эту тяжеленную сбрую на меня можно натянуть и тем более я смогу в ней выходить весь вечер. Но, как оказалось, дизайнеры все же продуманные люди, платье село как влитое и сейчас я могу затмить собой новогоднюю елку, причем очень дорогую.

– Лесной чуть шею себе только что не свернул, – Демид довольно цокнул.

– И кто этот Лесной? – я поморщилась и отвела глаза, когда встретилась с откровенно раздевающими глазками-пуговичками толстенного низенького мужика, на котором повисла худосочная модель.

– Банкир, – ответил мой спутник скучающе, – я вот думаю, что введу в этом сезоне новую моду.

– Какую? – Кивнув Нарине с Каримом, отнявшим у одной из моделей нитку черного жемчуга для примерки, я вернула свое внимание к Демиду.

– На шикарный сочный эскорт, – он наклонился и втянул запах моей кожи у основания шеи, – с такими формами мне страшно тебя вообще от себя отпустить, Снежинка. Боюсь, увешают бриллиантами с ног до головы и утащат на Рублевку.

– Ну ты и с… – скрипнула зубами и бросила на Демида уничтожающий взгляд.

– Полегче, Снежинка, – хохотнул он и прижал к себе плотнее, пропуская свою ладонь через упругие локоны, над которыми стилист корпел три часа, – это был комплемент. Ты же не стесняешься своей роковой красоты, ммм? Не говори, что с таким богатством, – его голос стал глубоким и томным, а взгляд устремился в глубокое декольте, где квартировала моя объемная грудь, – ты вдруг стесняшкой заделалась.

Показывать свою уязвимость перед этим гадом не хотелось из принципа. Ему же только повод дай, травить свои шутки будет не останавливаясь до конца жизни. Моей. Так что я распрямила плечи, откинула на один бок волосы и глубоко вздохнула, отчего грудь красиво колыхнулась под его жадным взглядом:

– Даже не думала.

– Заметил, – заторможено произнес Демид, медленно моргая и с трудом отрываясь от декольте, – повело меня что-то.

– Не споткнись, – я улыбнулась в бокал и аккуратно переступила край красной ковровой дорожки, которую мы пересекали.

– Сложно, – рассеянно поставив свой уже пустой бокал на поднос проплывающего мимо официанта, Демид взял второй и наконец вынырнул из своих разгулявшихся сексуальных фантазий, – знаешь как говорят, кто женщину одевает, тот ее и раздевает. А я тебя так упаковал, что самому страшно стало. Ни одна любовница так меня еще не разводила.

– Так это потому что это любовницы, у тебя они раз в неделю меняются, – я расплылась в широкой улыбке, – а мы же с тобой друзья. Это гораздо ценнее. Нас вон сколько связывает.

– Друзья? – он скривился и поперхнулся шампанским.

– Ну да, выручаем друг друга и все такое. Я вот делаю вид, что твоя девушка сейчас, а ты пустил меня пожить, когда в моей квартире случился потоп, – умилительно заглядываю Демиду в глаза, – Заботимся друг о друге и при этом не спим. Ты нашу дружбу ценишь, вот и радуешь меня безделушками.

– Безделушками? – стряхнув с рукава капли шампанского, начальник опасно прищурился.

– Да что ты все за мной повторяешь, как попугай, – я невинно хлопнула глазками, – мне наша нестандартная дружба очень нравится. Хотя раньше я считала, что мужчины и женщины дружить не умеют.

– Зараза, – не веря, он покачал головой, – наглая и рыжая. А изображала из себя скромную училку.

– Маскировалась, – прикусив губу, чтобы не расхохотаться, я провела ладонью по соблазнительно узкой в этом платье талии и бедру.

– Уже понял, – донеслось до меня угрюмо.

– Демид, Снежа, – на горизонте появился Штефан. Он быстро расшаркался в приветствиях и дежурных комплиментах, а затем утащил с собой приунывшего начальника. После того, как немцы просекли на какой-то очередной пьянке, что Демид отлично по-немецки шпарит, дергать меня стали меньше, а вот с него вообще не слазят. У меня это вызывает чувство глубоко удовлетворения и злорадства, потому что холерику с педантами ой как сложно держаться и не поубивать их.

Демид пообещал, что вернется через пару минут и попросил бриллианты ни у кого не принимать и на Рублевку ни с кем не ехать пока его не будет. Я закатила глаза и проводила спины обоих мужчин, растворившиеся в довольно плотной прибывающей толпе.

В то, что у него получится быстро вырваться из лап Штефана, рядом с которым наверняка где-то бродит и Томас, я не верила, поэтому отправилась прогуливаться по клубу. На всякий случай поставив телефон на максимум, чтобы не пропустит звонок sos от своего босса, если ему понадобится очередная порция дружеской помощи по вызволению из немецкого плена.

Оставила на небольшом столике у стены пустой бокал, попялись на примадонну российской эстрады, окруженную свитой пару минут, и продолжила блуждать по вечеринке слушая музыку и наслаждаясь тем, что меня не дергают, пока не подошла к четырем стендам со сверкающими камушками и украшениями. Зачарованно принялась рассматривать настоящие произведения искусства за стеклом.

Каждое украшение было неповторимо, притягивало оригинальностью и смелостью дизайна, но в то же время полным отсутствием налета пошлости. Дизайнеры сумели сотворить все это не переступив грань, когда роскошь становится безвкусной показухой вложенных в нее денег.

– Что-нибудь понравилось? – раздался со стороны спокойный и заинтересованный голос.

– Сложно определиться, Юрий Петрович, – я выпрямилась и сдержанно улыбнулась Лаврову. В смокинге он выглядел очень впечатляюще и породисто, даже вызывал некоторую робость при нахождении рядом, – глаза разбегаются.

Вижу Лаврова на подобных мероприятиях уже который раз, но ни разу в его компании не было женщины, хотя они часто на него посматривают с интересом. Это касается и юных моделей на показах, которые вечно вьются вокруг него и остальных состоятельных мужчин. Почему до сих пор один? Развод случился полгода назад.

Мне даже было бы интересно посмотреть, кого он для себя выбирает, что ему в женщинах важно и чего в маме не хватило. Было бы больно, но нашлось бы хоть какое-то объяснение.

– Идем, покажу кое-что, – Лавров тронул меня за локоть и проводил к соседней витрине, – посмотри на браслет в центре.

– Очень красиво, – я залипла на украшении, разложенном на прозрачной подставке на фоне черного бархата. Широкий браслет из мелких снежинок и камушков венчала крупная плоская подвеска. Тоже в виде остроконечной снежинки. Из материалов только белое золото и бриллианты, от которых слепило глаза, – шикарно, – не удержалась и выдохнула с придыханием.

– Думаю нужно примерить, – всего один слабый кивок и перед нами словно из воздуха возникла девушка в шикарном платье и ключами, которая в мгновение ока открыла витрину.

– Не хочу вас отвлекать, – я отвела глаза от мужчины, который стоял в двух шагах от Лаврова, но не осмеливался его отвлечь от разговора со мной.

– Сташевский … подождет, – Юрий Петрович повернулся к ожидающему его мужчине и кивнул в сторону одного из своих замов, расхаживающего недалеко от нас. Показал раскрытую ладонь и произнес одними губами "пять минут"

Лавров принял браслет из рук девушки, которая осторожно вытащила его из витрины, предварительно надев специальные перчатки, и расстегнул застежку увесистого украшения. На мое запястье лег прохладный металл и замочек щелкнул. Увесистое.

– Тебе очень идут украшения, – он задумчиво провел пальцем по россыпи камней и моей коже. Слегка сжал запястье и отпустил.

– Спасибо, – робко и взволнованно улыбнулась, не в силах поднять на него глаза. Получился слишком доверительный жест, как будто что-то значащий для него. Это немного сбило с толку, – дизайн шикарный.

– Стараемся, – Лавров улыбнулся, – пусть побудет на тебе до конца вечера.

– Целое состояние, – нерешительно подняла кисть, рассматривая как сверкают бриллианты под яркими софитами, – страшно носить.

– Это всего лишь камни, Снежинка, – Лавров проследил за моим жестом, – не думай о цене, – Сташевский, что так настойчиво жаждал переговорить, все же подошел и быстро перетянул на себя внимание Юрия Петровича. Чтобы не мешать, я отошла в сторону и продолжила тихонько наблюдать.

Все же я многого о нем не знаю. То, что сейчас Лавров кажется мне нормальным человеком ничего не значит. Последние месяцы четко показали, что в людях я очень плохо разбираюсь. Даже в тех, кого считала друзьями. Так что и сейчас лучше проявить осторожность.

Наше общение ни к чему не приведет, так что было бы неплохо вообще свернуть его. Провела пальцами по браслету и направилась к банкетным столам, где в теории мог быть Демид с немцами. Треп с ними точно поможет мне отвлечься от невеселых мыслей. Взяла с края стола бокал, пробежалась по незнакомым лицам и отошла в сторону. Постою и передохну.

Кожу на голых плечах и шее назойливо царапало словно наждачной. Так было почти с самого прихода, но я старалась не обращать на это внимания, хватит. После последней встречи с Мишей я решила поставить точку и выбросить его из головы, но сделать это было гораздо сложнее, чем с Лавровым.

Бросаю на него, стоящего метрах в пяти с бокалом вина в руках, долгий взгляд. Миша один, он зол, смотрит с упреком и пренебрежением, рассматривая браслет и дорогое платье, в которое я одета. Свои выводы он тоже продолжает делать. Наверняка и с Лавровым видел.

Больно думать, кто я в Мишиных глазах, но оправдываться я не буду.

– Шикарно, – незамеченный мною Демид тихо приблизился и обнял со спины, его пальцы скользнули по массивному браслету, – совсем ты, Снежинка, не потерялась. И кто же спонсор на этот раз?

– Юрий Петрович позволил поносить до конца вечера, – механически отвечаю, не в силах отвести глаз от Миши. Он медленно отпивает вино, стискивает плотно челюсть, когда Демид прижимается сильнее и целует тыльную сторону той ладони, на которой браслет. Начинает дышать быстрее и поверхностнее, когда мой висок обжигает мимолетный поцелуй.

Боль внутри смешивается с мрачным торжеством. Я вижу, что достала его, получилось ударить в самое сердце, заставить жалеть, что видел во мне только игрушку.

И теперь все, что Мише осталось – это стаять и смотреть со стороны, впрочем, как и мне.

Мы оба лишились этого шанса на счастье, глупо упустили.

– Хватит на Марецкого пялиться, а то и заревновать могу, – Демид развернул меня к себе и потащил прочь от банкетной зоны, – у нас столик на втором этаже, прямо на главном балкончике перед сценой. Пошли, оттуда будет лучше видно.

– И за что тебе такие привилегии? – я подняла бровь, лавируя за ним через толпу разбредающегося по своим местам бомонда.

– Не мне, а нам, – оскалился Демид, – Лавров пригласил составить ему компанию. Интересно,  с чего бы это? – полоснул он  по мне и браслету заинтересованным взглядом.

– Тебе виднее, ты же с ним работаешь, – нервно заправив прядь за ухо, я начала осторожно подниматься по лестнице. Узкое короткое платье и высокие каблуки сделали из этого простого действия практически квест.

– Ну как скажешь, – хмыкнул Демид и проводил меня к столику на шесть персон, за которым уже сидела парочка. Тот самый банкир со свинячьими глазками и его тощая модель.

– Повезло, – хмуро прошептала себе под нос, пока Демид отодвигал для меня стул и присаживался рядом.

– Согласен, – он расслабленно положил руку на мой стул и погладил по коже плечика, – хочешь скажем, что мы просто друзья? – издевательски шепнул на ухо, когда увидел, как я напряглась под изучающим взглядом банкира.

– Нет, – мои глаза расширились.

– Не всегда удобно, правда? – хохотнул Демид мне в волосы и поцеловал в щеку, – так уж и быть, промолчу. Но только потому, что я добрый.

– Ты и это слово вещи несовместимые, – я отдала официанту винную карту и попросила смешать мне «Сингапурский слинг».

– Тут шампанское по три штуки за бутылку, вот зачем выеживаться?

– Надоело, хочу слинг, – манерно поджала губки и отвернулась к сцене, – будет что-то еще?

– Небольшой аукцион, – Демид разблокировал телефон и открыл для меня приложение, – лоты можно посмотреть здесь.

– Можно? – вытянула из его рук смартфон и начала просматривать страничку.

– Вот наглая стала, – вздохнув, Демид повернулся к официанту и затребовал себе виски, – тебе ничего не куплю.

– Ну пожалуйста, – я деланно похлопала глазками, – вот этот розовый кулончик в виде сердечка.

– Снежинка, я же его тебе куплю, – он чокнулся своим бокалом с моим, – но только отрабатывать придется года два, ты цену видела?

– Обойдусь, – увидев длинный ряд нулей в цене под сердечком, я заблокировала телефон и передала его Демиду.

– Как вам? – Лавров усадил за стол ту самую девушку, у которой были ключи от всех витрин и сел рядом. Похоже, он тоже предпочитает служебные романы, – не скучно?

За столом нас было шестеро и я оказалась сидящей между Демидом и Лавровым. Это, естественно лучше, чем рядом с банкиром. Черт, забыла как его зовут, но все равно немного неудобно. Как я не собираюсь видеться с Юрием Петровичем меньше, все равно не получается. И это приглашение за один столик… к чему оно? Подозрения, что Лавров обо всем узнал начали разъедать меня с новой силой. И если узнал, то что ему нужно после стольких лет.  Я ведь ни на что не претендую.

– Нет, мне все нравится, – незаинтересованно скользнула по его спутнице и начала рассматривать все внизу. Подиум по которому ходили модели, был быстро перестроен в небольшую сцену и через минуту на ней появился ведущий. Он энергично поздоровался с присутствующими, поблагодарил Лаврова за такое чудесное мероприятие и рассказал, как дальше будет проходить наш вечер.

После небольшого банкета начнется аукцион, где ставки можно будет совершать через онлайн-приложение. Забирать лоты можно будет сразу. При осуществлении особенно дорогих покупок даже пообещал приставить охрану.

Присутствующие оживились и начали вытаскивать свои смартфоны, я поступила так же. Не то, чтобы я собиралась что-то покупать, но проследить за процессом было очень интересно. Рядом со многими украшениями начали появляться красные галочки с минимальными ставками. У розового сердечка несмотря на заоблачную цену желающих было хоть отбавляй.

– Нравится? – Юрий Петрович заглянул в мой смартфон.

– Красивое, – я бросила озорной взгляд на Демида.

– Таких камней немного в природе, да еще такой формы, – Лавров улыбнулся, – уйдет в десять раз дороже начальной цены.

– В десять раз? – я для верности еще раз пересчитала нули. Мне такой суммы на всю жизнь бы хватило, чтобы где-нибудь за бугром на пляжике загорать и не работать больше ни дня. Еще бы и на прислугу с опахалом осталось.

– Думаешь нет? – в голосе Лаврова появился азарт.

– У вас явно больше опыта в таких вопросах, так что спорить не стану.

– И правильно, – Лавров развернулся ко мне и провел пальцем по экрану, – в любом случае, для тебя слишком вульгарно, я бы выбрал что-то такое. Мне кажется, к характеру больше подходит. Это из геометрической коллекции.

– Мне нравится, очень стильно, – я увеличила подвеску в виде тонкой квадратной рамки, на которой в уголке был закреплен красный рубин и несколько тонких кружочков – рамок разного размера. Они были словно оплавлены и наложены снизу. Эффект подтеков был очень интересным.

– У нас новый дизайнер, из художественной школы в глубинке достал. Самородок. Оплатил ему учебу в Лондоне, вот полгода назад вернулся.

– Поддерживаете своих, – я свернула приложение, – это хорошо, – опять рассеянно пробежалась глазами по залу и наткнулась на Мишу, который сидел за столиком внизу. Компанию ему составили Нарине с Каримом и Влад с Кариной. Лизы не было.

Сердце начало учащенно биться. И почему он ее с собой не взял. Неужели все дело во мне?

– Значит вот этот? – Демид забрал мой телефон и принялся рассматривать украшение, – давай сделаем аукцион веселее, – шепнул мне и сфотографировал экран. Переслал сообщение кому-то.

– Ты просто, – я проследила, как Миша его получил и усмехнулся, глядя на Демида, – нет слов.

– Да брось, будет интересно, – он бросил телефон на стол и принялся за еду.

Интересно… Эта их с Мишей война, в которую я оказалась втянута, вконец достала. Я уже не понимаю, я в этой их борьбе лишь трофей или действительно что-то значу хоть для одного из них.

Аппетит пропал совсем, я потихоньку налегала на коктейль и все чаще смотрела на Мишу, который сидел четко напротив и глаз с меня практически не сводил. Его то, что я с другим мужчиной сейчас абсолютно не смущало.

– Думаю, нужно пойти поздороваться, – минут через двадцать после начала банкета, когда многие перекусили и начали общаться между собой в ожидании аукциона, произнес Демид.

– С кем?

– Карим, Влад, Миша, девчонки, давно не виделись, – он поднялся и помог мне встать, – как раз до аукциона время скоротаем.

– Пошли, – кивнула оставшимся за столом и поплелась следом за Дамиром. Ему возражать вообще смысла нет – как танк. Что он, что Миша. Прут вперед не видя препятствий.

– Высоко забрались, – Карина цепко осмотрела меня с ног до головы, – Лавров, я так понимаю, определился с кем работать будет?

– Может, не будем о работе сегодня? – Нарине поморщилась и огладила свое длинное черное платье в пол. Целомудренно и с достоинством.

– Любопытно, блин, – приобняв Влада за руку, Карина зацепилась за мой браслет на руке, – точно подписали.

– Ничего не подписано, – подал Миша голос и поднялся со своего места. До этого времени он сидел в телефоне и что-то быстро писал. Сейчас незаинтересованно глянул на Демида, – и не будет.

– Посмотрим, – Демид прижал меня к своему боку.

От этого открытого соперничества, когда всем все уже ясно, становилось тошно.

– Подойду через пару минут, покурю,  – высвободилась из объятий Демида и отправилась в сторону дамских комнат, которые были расположены в противоположной стороне клуба. Шла специально медленно, давая себе возможность прийти в себя.

В туалетной комнате немного освежилась, поправила и так идеальные локоны и макияж, затем отправилась в сторону улицы. Теплого места для курения в клубе предусмотрено не было.

По дороге то и дело сдержанно улыбалась заинтересованным мужчинам, которые безотказно клевали на переливающееся короткое платье и отвешивали комплементы. Девушки вокруг довольными по этому поводу не выглядели.

Забрала в гардеробе шубку и спустилась по ступенькам, став немного вдалеке от нескольких шумных компаний. Тут опять заинтересованные откровенные взгляды, опять хочется прикрыться. Не привыкла я к настолько откровенному вниманию в большом количестве.

Вытащила из клатча сигарету, тихонько подкурила и уставилась себе под ноги, рассматривая плитку из мелкой крошки с вкраплениями каких-то тусклых, но прозрачных камушков.

– Ты не берешь, – Мишины ботинки появились в поле моей видимости и я подняла глаза.

– Нам не о чем говорить, Миш, хватит уже, – голос дрогнул и я поднесла к губам тонкую сигарету. Затяжка вышла слишком глубокой и дым опалил легкие.

– Я так не считаю, – он выхватил у меня сигарету из пальцев и смял, выбросил в урну.

– Не командуй, – я демонстративно полезла в сумочку еще за одной, но Миша выхватил всю пачку и тоже отправил в урну. – Да что ты хочешь? – я зло топнула ногой.

– Чтобы ты нормальной была, – сквозь зубы процедил он.

– Я нормальная, – сжала кулак и уперлась им в Мишину грудь.

– Вижу, – он перехватил меня за запястье с браслетом и сжал так, что тот оцарапал кожу, – ты с этим старым козлом спать не будешь.

– Что? – я открыла рот.

– Я тебе предупредил. Завтра ты берешь трубку, мы встречаемся и разговариваем как взрослые люди. Хватит за Демидом прятаться.

– И не подумаю, – зло вырвала запястье из его захвата.

– Подумаешь, – ответил он в тон, –  не заставляй меня развязывать войну.

– Все в порядке? – рядом с нами появился Лавров в окружении двух своих замов, тоже вышли покурить… совсем не вовремя!

– Да, все хорошо, – я быстро положила ладонь Мише на грудь, выражение лица которого стало каменным, – мы просто болтаем.

– Вижу, – Юрий Павлович затянулся и прищурился, – Миша прав, курить вредно. Может уже пришло время переходить на айкос?

– Я об этом обязательно подумаю, – покраснела до самых корней, гадая как много он услышал. Хотя возможно лишь видел, как Миша выбросил сигареты. Это был бы лучший вариант.

Черт!!! Да почему все так двусмысленно???

– Я тебя предупредил, – еле сдерживаясь, Миша обошел нас и отправился обратно в зал.

Прикрыла глаза и перевела дыхание. Хорошо, что выдержка у Миши не сдала, по нему было видно, мог бы и Юрий Петрович под раздачу попасть. Миша умеет быть резким.

– Погуляйте, – Лавров кивнул замам и подошел ко мне, – точно все хорошо?

– Да, – я скрестила руки на груди.

– Давно меня никто старым козлом не называл, – неожиданно расхохотался Лавров, – прости, вы слишком громко ругались.

– Извините, он не о том подумал, – я прикусила губу.

– Да все нормально, Миша беспокоится, – он пожал плечами и больше ничего не спросил. Хотя было о чем.... Пришла с одним, мозги делает другой.

– Так и когда последний раз был? – попробовала я перевести тему.

– Когда старым козлом назвали? – Лавров прислонился плечом к стене и затянулся, – бывшая жена, когда уходила.

– Она одного возраста со мной была, так что…

– Да, одного, – он заглянул мне в глаза, – тоже двадцать четыре.

– Мда, – я отвела глаза.

Все он знает и давно. Только не говорит, а я тоже обсуждать это не хочу. Не готова, точно не сейчас.

– Знаешь, из этих двоих, я бы все же Демида выбрал, – неожиданно роняет Юрий Павлович.

– Правда? И почему? – я растерянно захлопала ресницами. Очень неожиданный поворот сейчас случился в нашей беседе. Мы уже моих парней обсуждаем. Не поздновато-ли?

– Более предсказуем и прост, это удобно.

– Юрий Петрович, – я покачнулась на каблуках и спрятала замерзающие ладони в карманы шубы, – почему в таком случае контракт с ним до сих пор не подписан?

Лавров задумался:

– Ты понимаешь, предсказуемость это хорошо.. Но чем больше денег на кону, тем важнее стремительные креативные решения и готовность рисковать. Миша в этом плане идеален.

– Вот и я люблю риск, – запахнув шубу, я прошла мимо, – холодно.

– Иди, – Лавров глубоко вдохнул и посмотрел на меня, будто собираясь что-то сказать, но потом передумал и отвернулся.

Возвращаюсь в зал, разыскивая знакомые лица. Большая часть приглашённых скопилась у сцены, где модели представляют лоты для аукциона. Туда я и направляюсь.

Девушки медленно двигаются по подиуму, кружат в такт ритмичной музыки, что льется из колонок ди-джея, прикасаются своими длинными пальцами к украшениям на шее и груди.

Демид о чём-то переговаривается с  Каримом, стоя с одной стороны сцены, Миша с Владом и Кариной в другой. Напряжение между этими двумя едва ли не искрит, хотя они и не смотрят друг на друга.

В голову лезут неприятные мысли. Они и раньше были, но сейчас оформились во вполне стройную теорию. Все дело в соперничестве и деньгах, а я только трофей в их войне. О чувствах со мной не говорит никто, в ход идут лишь подарки, угрозы, обман и давление.

Миша пытался сделать из меня подходящую для себя куклу. Увёз для этого обманом туда, откуда и выбраться у меня возможности не было. Приучил к себе, залез в душу. И ради чего? Ради контракта и встреч раз в неделю?

А Демид? Увидел нашу ссору и решил воспользоваться мной, как возможностью уколоть и раздразнить соперника по бизнесу. Опустился до потопа в моей квартире и кабального контракта на год.

Сейчас ход Миши. Он хочет серьёзный разговор и не приемлет отказа… бла-бла-бла.

И что дальше?

Сколько они будут вот так дергать меня туда-сюда?

Устала.

Начало торгов вывело меня из оцепенения и плена грустных мыслей. Осмотрелась ещё раз, подошла ближе, лавируя между людьми, увлечённо делающими ставки и обсуждающими лоты.

На кону было то самое розовое сердце, которое должно было уйти по цене в десять раз превышающей первоначальную. Ведущий скороговоркой озвучивал ставки, все время посматривая на планшет, подбадривал участников и всячески рекламировал подвеску.

Ставки росли, напряжение тоже. В какой-то момент все притихли, когда ведущий трижды повторил последнюю ставку и крикнул "продано". Счастливой обладательницей украшения стала блогерша, раздающая советы по питанию более чем для миллиона подписчиков в инсте. Один ее марафон я даже купила, правда толку было ноль. Мотивационный бред вперемешку с прописными истинами меня не впечатлил.

Облагодетельствовал ее плюгавенький невзрачный мужичок, которого я не видела ни в одном из ее постов. Видимо, не формат.

Усмехнулась, кивнула Демиду и отправилась за бокалом шампанского. Мне срочно требовалось немного выпить, чтобы хотя бы немного поднять свое упавшее ниже плинтуса настроение.

Лоты уходили быстро и весело, девушки примеряли украшения прямо на сцене под одобрительные возгласы толпы. У меня же внутри нарастало напряжение, потому что подвеска, что понравилась мне, была скоро.

Мне не хотелось никакого цирка, не было желания видеть очередную драку, которую эти двое затеяли между собой, воспользовавшись мной как поводом. Но цирк случился, стоимость росла, напряжение тоже. А на меня никто из них даже не посмотрел.

Да пошли вы все, – прокричала я у себя в голове и направилась в сторону выхода, выпив залпом шампанское и поставив бокал на поднос скучающего официанта. Дорогущий браслет всунула одному из замов Лавров и вызвала такси.

Ожидать его вышла на крыльцо, не в силах смотреть на эту бессмысленную борьбу за безделушку. Господи, два взрослых мужика, а ведут себя как подростки, у которых напрочь отсутствует критическое мышление.

Машина приехала быстро и я забралась на переднее сиденье. Водитель старенькой мазды пристально рассматривал меня секунд десять прежде чем поздороваться.

Так и хотелось выдать известную фразу "дядя, на мне узоров нету и цветы не растут"

– Поехали, – все же не выдержала.

– Конечно, – он сморгнул, – простите. Я таких только по телевизору видел.

– Очень смешно, – мрачно вытащила разрывающийся телефон и сбросила вызов Демида.

"Уехала домой" – напечатала я сообщение.

"Езжай обратно" – прилетело в ответ.

"Нет"

"Тебе конец, Снегурка" – и смайлик красного дьявола с трезубцем.

"Пошёл ты" – специально полазила в эмодзи и вытащила оттуда здоровенный фак.

Выключила телефон и бросила в сумочку. Интересно, кому все же достался лот?

Квартира встретила тишиной. Шуба полетела на банкетку, туфли и сумочка на пол. Туда же ушуршало и платье, звякнув бесчисленными камушками об паркет.

В одном белье дышать стало проще, но недостаточно. Забралась в холодильник и достала бутылку вина. Киндзмараули всегда хорошо поднимало мне настроение.

Вытащила большой бокал, налила почти полный и сделала пару глотков. Щелкнула застёжкой лифчика, высвободила грудь и прошла в ванную, чтобы набрать воду.

От профессионального макияжа начинало чесаться лицо, ноги от каблуков ныли, голова из-за нервов побаливала. Эти богачи вытягивают силы не меньше чем целый день с пятиклашками.

Забралась в ванну с пенкой, где хорошенько отмокла и чуть не уснула. Через час выбралась и накинула тонкий халат. Была мысль порыдать, но как была, так и сплыла. Эмоциональная вымотанность вышла на новый уровень и превратилась в безэмоциональный похуизм. Чувства словно атрофировались, отчего я чувствовала себя словно в мягком ватном вакууме.

В книге одного умного человека я прочитала, что если убрать из трагедии эмоциональную составляющую, то мы окажемся всего лишь перед проблемой, которую нужно решить. Сказать легко, особенно под тремя бокалами шампанского, одним коктейлем и половиной бутылки красного вина… сделать? Узнаю, как протрезвею.

Мне бы сюда Бантика, всегда так уютно страдалось в его мягкую шерстку или Лену, ей было пофиг, конечно, но рыдать на своем плече и выслушивать мои стенания по десятому кругу с железным терпением она умела. Вот разберусь с Демидом и Мишей, перееду к себе и заберу кота, а потом и с Леной помирюсь. Сучка она, но мне только такие и нравятся. Я уже и с Кариной дружить не против, а это о многом говорит.

Включаю на кухне и в спальне телевизоры с музыкальным каналом, медленно курсирую туда-сюда пытаясь пританцовывать и попиваю вино. Потом зависаю над слезливой мелодрамой, в которой главная героиня просто дура! Размазня, блин. Ну как можно всю дорогу вешаться на мужика, тихонько глотая слезы и этим самым его и добиться?

Да не добиться, я бы сказала – она его «добила», дожала этим вот всем и деться мужику от нее уже было некуда. Жалость, Стокгольмский синдром, боязнь бросить, а вдруг с балкона шуганет, а ты потом всю жизнь виноватым себя чувствуй. Короче не прониклась я и переключила на новости.

После десятиминутной нарезки того, что творится в мире, я как-то резко протрезвела и налила себе еще вина. Телевизор опять начал показывать музыкальный, медленно убаюкивая лихорадочно мечущийся внутри черепушки внезапно отрезвевший мозг.

Ближе к ночи в дверь начали стучать и истошно звонить, насилуя кнопку звонка ежесекундно. Через глазок я рассмотрела пьяного и растрепанного Демида с каким-то видавшим виды веником из красных роз.

– Снегурка, открывай, Дед Мороз пришел, – для верности он набрал меня еще и по мобильному, который я на свою голову включила минуту назад, чтобы посмотреть входящие. Внутренняя мазохистка требовала проверить, а не объявился ли Миша по мою душу.

– Ты точно не Дед Мороз, – я включила на громкую связь и развалилась на мягкой шубе, которая все так же валялась в пороге. Мех приятно щекотал кожу, так что я даже прилегла, опершись головой и плечами о дверь.

– Ты пропустила все самое интересное, – пьяно хохотнул он.

– Опять подрались? – я нашарила в полке комода заначку с сигаретами и зажигалкой.

– До махача не дошло, тебя рядом не было, – я услышала, как Демид мешком осел на коврик перед дверью, – а драться без бабы за бабу как-то не зрелищно и не эффективно.

– Какой тебе смысл в этом? – чиркнула зажигалкой и затянулась.

– Нравишься ты мне, себе хочу, – послышался тихий смех на том конце трубки, – ты там что? Куришь в корпоративной квартире? Снежинка, за это штраф положен.

– А ты докажи для начала, – я хохотнула и выдула плотную струю дыма.

– Умная стала, – цокнул он.

– Поздновато, – прикрыла глаза, наслаждаясь следующей затяжкой, – а то бы контракт твой точно не подписала.

– Ой да брось, тебе что, плохо у меня работается? Зарплата такая, что ты училкой за год бы месячную не заработала.

– Начальник – сволочь.

– Зато какая – первосортная, – Демид тихо вздохнул, – я тебе цветы принес.

– В квартиру не пущу, – я потянулась за пепельницей и стряхнула в нее пепел с сигареты.

– Жаль, – голос наполнился разочарованием, – и что ты в нем нашла, Снежинка?

– Тебе не понять, – мой голос дрогнул.

– Пофиг, еще и тебя я ему все равно не отдам. Чисто принципиально, ясно?

– Яснее некуда, – отвечаю устало, постукивая ноготками по стеклянной пепельнице рядом с собой, – будешь держать меня тут, как принцессу в башне и везде водить под конвоем.

– Не угадала, – послышался тихий смешок, – утром ты собираешь вещи и сваливаешь в новый филиал в Германию, будешь со Штефаном и Томасом от скуки там загибаться.

– Ммм…

– А потом я через два месяца приеду и ты от безысходности и тоски по русским мужикам сама весело и без подсказки прыгнешь ко мне в кровать.

– Отличный план, – я тихонько стукнулась затылком об дверь несколько раз, – вот скажи, Демид, ты же все понимаешь. Ну зачем ты так?

– Ты про то, что твоих нежных чувств к этой ледяной глыбе не хочу замечать?

– Да…. Демид, неужели ты никогда сам не был влюблен?

– Был, – он на минуту затихает и мне начинает казаться, что Демид уснул, – когда мне шесть было, без ума влюбился в соседскую девочку.

– И она не ответила тебе взаимностью, поэтому ты такой черствый, – с легкой издевкой усмехнулась я.

– Ответила, – его пьяный голос стал печальным, – но потом ее не стало.

– Она умерла, прости, – я даже поперхнулась сигаретой.

– Нет, но для меня это одно и то же… нет ее, Снежинка и никогда больше не увижу.

– Хм, брось, ты давно вырос, – моя ладонь потянулась к замку, больно печальным Демид казался. Видимо и вправду какие-то тяжелые воспоминания задела. Щелкнула один раз и остановилась, – ты мне эти слезливые воспоминания сейчас пел, чтобы я расчувствовалась и в квартиру тебя пустила?

– И в постельку, я очень устал, – в трубке послышалось, как он поднимается на ноги и опирается при этом кулаками о дверь, – пусти и пожалей.

– К себе в пентхаус езжай, – я обратно щёлкнула замком.

– Ну как хочешь, а могли бы грязно зажечь, – по лестничной клетке раздались шаги и открылся лифт, – вещи собирай, в аэропорт завтра провожу.

– Хорошо, – я выключила телефон и отбросила его на шубу. Поездка на два месяца за границу – это отличный способ немного проветрить мозг и побыть вдали от Миши и Демида заодно. Штефан и Томас будут надоедать, но это не критично. А может и к лучшему, будут отвлекать своим вялым флиртом.

Утро наступило неожиданно быстро и началось все на той же шубе прямо у двери. Я спала в ней, как в облачке, уткнувшись носом в пушистый мех. Рядом стояли пустая бутылка от вина и пепельница, полная недокуренных сигарет.

– Пора завязывать, – медленно разогнувшись, я потянулась и побрела в сторону кухни. Бутылка отправилась в урну вместе с пепельницей. Прав Лавров, перехожу на айкос, а там и совсем брошу. Наверное.

Под душем простояла около часа, затем не спеша собрала чемодан. Любая мысль о Мише тут же отправлялась в блок. Нельзя о нем думать, иначе раскисну и разрыдаюсь. А я уже договорилась с собой быть сильной.

Чемодан отправился в порог. На себя я натянула удобный брючный костюм, в котором комфортно будет лететь в самолете. Сделала макияж, чтобы скрыть синяки под глазами и землистый оттенок лица. И только после всего этого отправилась завтракать.

На еду смотреть не хотелось, взгляд все время перескакивал на смартфон, который оповещал о входящих звонках и сообщениях. Сварила кофе, присела за стол и подтянула к себе телефон.

– Нам нужно поговорить, – выехала на экране сотня одинаковых сообщений, количество входящих звонков я смотреть не стала.

Ты прав, Миша… как бы там ни было, поступить по-свински и уехать ничего не сказав я не могу.

Выдохнула. Набрала навечно отпечатавшийся в памяти номер и затаила дыхание.

– Снежа, – его голос был ровным и спокойным, – нам нужно поговорить.

– Нужно, – я отставила от себя чашку с кофе и подошла к окну, – я уезжаю, хотела тебя предупредить.

– Ты никуда не едешь, – спокойствие на том конце трубки треснуло и голос стал заметно ниже.

– Ты забыл, Миш, – присев на низкий подоконник, я прислонилась лбом к прохладному стеклу и с тоской посмотрела на панораму еще спящего города, – ты больше ничего не решаешь. Давно, – печально усмехнулась.

– Опять Демидом будешь прикрываться? В чем смысл, Снежа? Ты что не видишь, ты для него – это просто способ со мной поквитаться?

– А для тебя я кто? – поджав под себя ноги, я прикрыла глаза и сглотнула, – ты ведь тоже хочешь использовать меня для тех же целей.

– Нет, – он выдохнул тихо в трубку.

– Не ври… я тебе была не нужна, когда мы вместе были. Все, что ты хотел – сделать меня своей персональной шлюхой. Хотя ты же видел, что для меня все не игра. И все равно кинул мне этот свой контракт, – прикусила губу, чувствуя как горячая дорожка спускается по щеке, – и что ты скажешь сейчас? Что все изменилось? Ты передумал? Чувства появились? Я тебе не верю больше, хватит с меня!

– Я еду к тебе, – в трубке раздался шум шагов и звук открывающихся дверей лифта.

– Ты не успеешь, мне пора, Миш, – нажала на отбой и стерла ладонями слезы со щек. Я сильная, я справлюсь. Я смогу!

Рыдания сдавили грудь, сжимая меня в комок и сотрясая все тело, но я упрямо поднялась. Покачиваясь направилась в ванную, где окунула лицо в холодную воду.

Это ведь не трагедия всей жизни. Мне только двадцать четыре. Я все переживу, смогу Мишу забыть. А потом, может быть даже встречу того, кто действительно будет меня ценить.

В дверь раздался настойчивый звонок и я поплелась ее открывать, прекрасно понимая, кто там заявился.

– Доброе утро, Снежинка, – на пороге стоял Демид, обнимающий две бутылки минералки. Одна была наполовину выпита. Весь его внешний вид сегодня кричал о том, что помимо бессонного вечера, была еще и бессонная ночь.

Щетина отросла, под глазами появились мешки, а волосы топорщились в разные стороны.

– Плохо выглядишь, – отступила на шаг в сторону и впустила Демида внутрь.

– Спал на диване, все тело ломит, – он присел за стол в кухне и поставил на него минералку. Сам принялся за мой кофе.

– Поняла, сварю себе еще, – поставила чашку в кофе машину и выждала минуту, пока горячий напиток налился, распространяя крепкий аромат по кухне.

Демид задумчиво медитировал над чашкой кофе, изредка широко зевая и потирая заросшую щеку. Почему ему так хреново мне было понятно. Лавров, скорее всего решил рискнуть и выбрать Мишу. А иначе зачем перевозить меня в другую страну, как если не для того, чтобы досадить тому, что в бизнесе его переиграл.

И все равно ненависти к Демиду я не испытываю.

– Таблетку дать? – вытащила из кухонного ящика небольшую коробочку с лекарствами, – у меня есть аспирин.

– Давай, – он подпер кулаком щеку и начал на меня пялиться. Мне кажется, он это уже чисто по привычке делает, зная, что я раздражаюсь. – И даже рыдать не будешь?

– А это как-то поможет?

– Неа, но мне будет приятно.

– Врешь, – я набрала стакан воды и бросила туда шипящую таблетку, – ты не такая сволочь, как хочешь казаться.

– Ты не можешь реально так думать, – он забрал у меня из рук стакан и выпил его в три глотка, – давай еще одну.

– Квартиру ты мою утопил, конечно.... и репутацию подмочил, – я вздохнула, – но на работу устроил, со многими нужными людьми познакомил, пожить пустил.

– Тебя все еще вчерашнее шампанское крепит? – он проследил, как я растворяю еще одну таблетку и ставлю перед ним, – я тебя трахнуть хочу постоянно и всячески унижаю.

– Зато мне теперь любая шпилька или сальный комплемент на переговорах до лампочки. Помнишь того козла из «Аспенса», который хотел с нами работать. Он мне телефончик совал и предлагал поехать к нему в номер.

– Вот гад, – Демид усмехнулся, – он же знал, что ты моя любовница.

– Не суть, я даже не смутилась и не покраснела. А потом его так филигранно отбрила, что он даже не понял, что это был посыл на три буквы и в дальнее пешее, – я расплылась в улыбке, – на тебе натренировалась.

– Хочешь сказать, я тебя дипломатии научил?

– Еще почище чем мой директор школы, которому все время нужно было зал лизать, чтобы не оставаться в школе до ночи, – я скривилась, – да еще за копейки.

– Угу.

– Денежки опять же платишь, подарки даришь, – я прокатила подвеску между пальцами, – у меня бриллиантов еще не было и шубы, как облако.

– Могла бы разок и дать, раз я весь такой хороший, – буркнул Демид и допил кофе.

– Неа, это испортит нашу дружбу.

– Мы не друзья.

– Друзья, просто ты еще не смирился, – я отправилась на выход, где накинула на себя шубку. И спать в ней классно и смотрится супер. Универсальная вещь, короче.

– Посмотрим, что ты запоешь, когда среди немцев пару месяцев поживешь, – Демид поднял мой чемодан и потащил к выходу, – точно передумаешь насчет дружбы. Что угодно готов на это поставить.

– Самоуверенный какой, – я промаршировала следом за ним, сжимая в пальцах телефон. Миша больше не звонил.

И мне нужно радоваться, наверное. Он понял, что бесполезно все и решил оставить меня в покое. А в душе все равно болит и рвется. И даже разговоры с Демидом никак не отвлекают от зарождающейся внутри катастрофы. Не сейчас, так в номере отеля, где я поселюсь после перелета, обязательно захлебнусь в истерике. Но пусть лучше потом, сейчас еще есть время немного понадеяться, что все изменится.

Дорога до аэропорта по пробкам заняла прилично времени, так что хорошо, что Демид пришел за мной заранее. Так мы точно успеем. Телефон в ладонях взмок, я в кровь искусала себе все губы. В голове мелькали непрошенные картинки прошлого. Они всплывали перед глазами, сколько я их не пыталась отметать. У нас же было столько всего хорошего с Мишей. И дело не только в сексе. Он чувствовал меня. Видел сразу, что не подхожу, но не сломал, а смирился в какой-то момент. И потом все было идеально в нашем домике в лесу.

Миша готовил, смеялся над моими дурацкими попытками изображать из себя сабу. Мы вместе смотрели кино, рассказывали друг другу про свои семьи, спали в обнимку. Даже в дурацкие снежки играли и смотрели фейерверк.

Именно тогда мне и показалось, что все возможно между нами.

– Пойдем, – Демид открыл машину и подал мне руку, чтобы помочь выйти из машины. Он сплел наши пальцы и потащил в здание аэропорта.

– Тут можно потеряться, – я осмотрелась по сторонам, пытаясь лавировать в плотном потоке людей, окружившем нас.

– Только что самолет сел, сейчас все рассосутся, – он замер перед большим табло и начал искать мой рейс в списке. Через пять минут пойдешь на регистрацию.

– Хорошо, – хрипло сглотнула, стиснув кулаки с такой силой, что ногти вдавились в кожу.

– Все будет нормально, – Демид развернулся и обнял меня за плечи, – там тебя встретил Кирилл, поможет добраться до гостиницы и заселиться. Недельку отдохнешь, так уж и быть, а потом арбайтен.

– Ты даешь мне отпуск? – нервно осмотрелась по сторонам, бесполезно выискивая в толпе лишь одно нужно мне лицо. Он не придет! Я знаю! Миша даже не знает, куда я лечу и что вообще лечу. Это все женская глупость. Нам кажется, что вот если любит, но горы свернет и обязательно появится. Приедет, заберет, спасет, увезет насильно, даже если не хочешь. Ну потому что действительно любит. Потому что действительно нужна.

– Ты меня раскусила, Снежинка, – он прижался своим лбом к моему, – я совсем чуть-чуть не сволочь, только никому не говори.

– Не скажу, а если даже скажу, никто не поверит.

– Тоже верно, – он усмехнулся и осторожно погладил меня по щеке, – не грусти.

Выдавила слабую улыбку в ответ.

– Пора идти.

– Пора…

– Ты никуда не полетишь, – руки Демида исчезают и я врезаюсь в Машину грудь. Не отдаю себе отчет в том, что ладони сразу вцепляются в него мертвой хваткой, забираясь под расстёгнутую куртку.

Приехал. Мой! Миша… Утыкаюсь носом в его шею, втягиваю знакомый запах и прижимаюсь сильнее, боясь, что он может исчезнуть.

Нашел даже здесь, в чертов огромном аэропорту, набитом под завязку людьми. Успел, узнал… Какая же я дура, что хотела уехать. А он здесь, приехал чтобы забрать и не отпустить. Мой Миша.

– Блядь, – раздается возмущенно на фоне голосом Демида, – сколько можно?

– Я ее забираю, а ты езжай подписывай чертов контракт. Бери деньги, – Мишина ладонь по-собственнически проезжается по моей спине, вжимает в него, не давая даже дернуться.

– Что? – поднимаю наверх голову, пытаясь встретиться с Мишей глазами.

– Лавров не согласится, – Демид засовывает руки в карманы и пинает ногой невидимый камень под ногами. Оба меня игнорируют. Опять.

– Я разговаривал с ним пять минут назад, – Миша разворачивается и берется за ручку моего чемодана, – он не против.

– Взамен на Снежинку? – Демид щурится.

– Да, – мне никто не дает опомниться. Демид проходит мимо нас и растворяется в толпе, Миша подталкивает меня растерянную на выход.

Он меня сейчас что, за контракт выменял?

Ошарашенно оборачиваюсь на Мишу, всматриваюсь в его напряженное лицо, с которым он прокладывает нам обоим путь на выход и молчу, потому что произошедшее не укладывается в моей голове.

А как-то по нормальному можно было?

– Потом, – он бросает на меня короткий взгляд, в котором до сих пор плещется напряжение, которое Миша пытается подавить.

Слабо киваю и сжимаю его ладонь, смиренно иду следом к машине и забираюсь на пассажирское сиденье.

Мы отъезжаем от здания аэропорта и я то и дело посматриваю на Мишин профиль, кручу радио в поиске расслабляющей волны и делаю температуру в салоне на пару градусов теплее. Своей суетливостью мне хочется хоть как-то заполнить эту звенящую тишину между нами и разбить напряжение.

– Миш, – наконец решаюсь заговорить, заерзав на сиденье, – давай поговорим.

– Ты ж не хотела, – холодно ухмыльнулся он.

– Черт, Миша, – прикрываю ладонями глаза и сжимаю ухающие виски. Я же думала, что все не так, была уверена. А Миша просто расстался с огромной суммой денег, предварительные суммы по контракту я видела. Там действительно было за что драться.

– Приехали, – внедорожник зарулил на подземную парковку и остановился на выделенном парковочном месте. Я все еще сидела внутри, пока Миша выбрался наружу и вытащил мой чемодан, – выходи, – открыл он для меня дверь и подал руку.

Несмело выбралась на парковку и поплелась за Мишей в сторону лифтов. До его квартиры мы ехали молча. Он не спуская с меня своих прозрачных, уже успокоившихся глаз. Я, кутаясь от волнения в шубе и рассматривая хромированную блестящую кабину вокруг нас.

Неожиданно вспомнилась моя предыдущая поездка в этом самом лифте. Тогда нас было трое и план был повеселиться и разбежаться навсегда.

Прошло не так много времени, а как все изменилась. Теперь нас двое и ставки выросли.

– Давай помогу, – Миша ввез мой чемодан в квартиру и помог снять злосчастную шубу, находиться в которой в разных позах и вариантах за эти сутки мне надоело.

Я опять осмотрела холл. Стены светло серые, два удобных кожаных дивана, чтобы можно было присесть и снять обувь, два коридора, уходящих вглубь квартиры. Если направо, в сторону хозяйской спальни, если прямо в сторону кухни и гостиной.

Сбрасываю с ног сапоги на шпильке и несмело оборачиваюсь, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Проходи в гостиную, – повесив свою куртку и мою шубу в шкаф, Миша подтолкнул меня в сторону коридора напротив.

– Хорошо, – тоска и безысходность меня отпустили еще где-то по дороге из аэропорта, но на место них пришел внутренний мандраж. Он нарастал с каждой минутой его молчания.

– Присаживайся, – Миша сел на большой графитовый диван и широко расставил ноги. Он был уже полностью спокоен и вел себя в свойственно ему манере.

– Значит, – я осталась стоять на пушистом ковре, в котором утопали мои ноги, – ты отдал Демиду контракт.

– Да, бешеные бабки, – он равнодушно задержался на моих губах и поднялся к глазам, – еще заработаю.

– Ясно, – я отвернулась и прошлась по ковру в сторону двери на незастекленную лоджию. Посмотрела на центр комнаты, где когда-то стояла большая украшенная ель. А если выйти в боковую дверь, то будет гостевая комната, где я в Новогоднюю ночь спала одна. Миша так ко мне и не пришел. Воспоминания роились внутри, мешались в кашу, заставляя увязнуть в них. Вот я убежала в ванную, потому что испугалась, что мы будем делать это втроем. Потом вернулась и подошла к Мише первому. Он мне был намного более интересен, – зачем?

– Ты все понимаешь, – он устало выдохнул и подался вперед, поманил меня ладонью.

– Хочу услышать, – медленно приблизилась и замерла прямо перед Мишей. Его ладони легли на мою талию и тихонько сжали, а лицо уперлось в живот.

– Соскучился, – раздался глухой смешок и через тонкий топ мой живот обожгло его горячее дыхание.

– Это все? – запускаю пальцы в его вьющиеся волосы и натягиваю на затылке, заставляя посмотреть мне в глаза.

Миша долго разглядывал. Сосредоточенные серьезные глаза путешествовали по моему лицу, все время задевая губы. Молчание затягивалось, заставляя мои нервы натягиваться тугой дребезжащей струной. Мне это нужно! Услышать самое важное, без чего наши с ним отношения невозможны. Если не услышу, то ничего и не будет.

– Люблю, – Мишин голос прозвучал уверенно и он дернул меня на себя, усаживая на колени. – Ты самая упертая и доводящая до безумия женщина, что я видел в своей жизни.

– Правда? – я тихонько всхлипнула. Мои ладони очертили его мощные плечи и легли на грудь.

Всего одно слово, но насколько важное для меня. Теперь я точно знаю – он мой. Мой и никуда не денется, никому не отдам.

– Это не комплемент, – нахмурившись, Миша провел пальцами по скуле и заправил за ухо выбившиеся прядки. Наши лица оказались совсем рядом друг с другом, дыхание с его губ долетело до моих.

– А было очень похоже, – потупив глаза, я пододвинулась еще ближе, оставляя между нами лишь миллиметр, чтобы он мог очень быстро его преодолеть.

– Я тебе купил, – произносит осипшим голосом.

– Да, – отвечаю шепотом, – и что будешь теперь со мной делать?

– Точно больше не отпущу, – его ладонь легла на мою грудь, поднялась выше и легко сжала шею, – чуть не сдох, пока пробовал выбросить тебя из головы, на второй раз меня точно не хватит.

– Я тоже, – прижимаю ладони к лицу, пряча слезы, которые остановить не получается. Они катятся по щекам большими каплями, которые я судорожно стираю.

Улетучилась упрямая гордость. Ушла жгучая обида. Осталось лишь облегчение и ощущения счастья. Они накрывали с головой, вызывая острое желание улыбаться, – мне нужно кое-что тебе сказать. Это важно.

– Говори, – Миша убрал мои ладони от лица и принялся сам вытирать слезы. При этом на его лице не было упрека или растерянности, как это обычно бывает с мужчинами, которых застигают женские слезы. Он мою истерику выдерживал с достоинством.

Из моей груди вырвался нервный смешок:

– Я с Демидом не спала, мы были просто друзьями.

Миша на секунду застыл, потом отклонился на сиденье и пристально посмотрел:

– Вы жили вместе, – раздалось спокойно.

– Я жила в корпоративной квартире над офисом, Демид в своем пентхаусе на последнем.

– Друзья, – Миша словно пробовал это слово на вкус, – у него вообще могут быть друзья?

– Уже не уверена, ведь он их продает, – не удержалась я от шутки и с тревогой посмотрела на Мишу, – ты же рад?

– То есть все это время, ты говорила, что спишь с ним, а на самом деле…

– Это ты говорил, а я просто молчала в ответ. Ты сам делал выводы, – я нервно прикусила губу.

– Вот значит как, – мужские ладони опустились на мои бедра и с силой сжали их, – делал выводы. Обнималась с ним, ходила на все мероприятия, работала у него, подарки принимала дорогие.

– Мне больно, – дернулась я.

– Мне тоже было больно, – раздалось в ответ.

– У тебя была Лиза, – стиснула зубы, стараясь не показывать что до сих пор сильно ревную.

– Хочешь обсудить? – Миша поднял бровь.

– Нет, – помотала головой, прекрасно понимая, что вряд ли он удержался. А подробности мне вообще были не нужны. Мы расстались и каждый имел право устраивать свою личную жизнь, как хотел. Только раньше, не сейчас, – но я должна знать, что у вас все кончено.

– Мы расстались после поездки в усадьбу.

– Хорошо, – выдохнула с облегчением, – я не потерплю измены.

– Знаю, – ладони на моих бедрах пришли в движение и поехали вверх, расстегивая пуговицу на брюках.

– И никаких контрактов подписывать не буду.

– Тоже знаю.

– Я хочу встречаться, как обычные люди.

– Угу, – Миша стащил с меня пиджак и топ, которые полетели на ковер.

– Не совсем обычные, потому что мне нравится все, – я тихонько застонала, когда щелкнула застежка лифчика и пальцы стащили чашечки вниз.

– Что все? – его голос сбился, но нить разговора Миша не утратил.

– Ужасные вещи, что ты со мной вытворяешь, – нетерпеливо потянулась к его ширинке и получила за это шлепок по рукам.

– Ужасные? – Мишина ладонь зарылась в мои волосы и с силой сжала, заставляя выгнуться. Его зубы прошлись по моим губам.

– Ты меня порешь, привязываешь к кресту, – я задрожала всем телом, когда он подул на сосок и прикусил его.

– Учитывая твой ужасный характер и как много ты врешь – мало стараюсь.

– Мало, – сглотнула, уже ничего не соображая и плотнее прижала его лицо к груди.

– Обязательно исправлюсь, – раздался хриплый смешок и я оказалась сброшенной с колен и уложенной грудь на диван, – даже себе не представляешь, как много я всего придумал для тебя за это время, – Миша пристроился сзади и рывком стащил брюки с бельем вниз. Ягодицы опалил хлесткий шлепок и я довольно охнула.

Обернулась к нему, чтобы лучше рассмотреть во всей красе и сама завела руки за спину, сцепив в замке. Миша стащил через голову майку и нарочито медленно принялся расстегивать ширинку, все время не отрывая от меня темнеющих от возбуждения глаз. Идеальный мужчина. Мощный и завораживающий. Мой!

С Демидом мне было просто бороться до последнего, а с Мишей я готова сдаться за одно его «люблю». Против его ласки нет приема.

Ладони приспустили плотную ткань джинов с бедер, обнажая пах и налившийся член. Пальцы обхватили его у основания, натягивая тонкую бархатную кожу, и проехались до головки.

Прикрываю от предвкушения глаза, когда тяжелый и горячей ствол проезжается между половинками и упирается во вход. Головка дразнит, размазывая влагу по половым губам и промежности, заставляет меня вилять попой и выпрашивать. Секса не было так давно, что почти плачу.

– Мишенька, – наконец вырывается из меня, потому что терпеть эту пытку я больше не могу.

– Обожаю, когда ты умоляешь, – он придавливает меня сверху своим телом и прикусывает мочку уха. Пальцы одной руки сжимают мои руки за спиной, а вторая хозяйничает между ног, распаляя еще больше.

Пальцы ныряют внутрь, описываю круги вокруг клитора, сжимают до боли нежную кожу ягодиц. Я окончательно схожу с ума и теряюсь в этой ласке, бесконечное число раз повторяя его имя и мольбы. А Миша слушает их как музыку, наслаждается моей агонией и когда мне уже начинает казаться, что я свихнусь, проникает в меня одним резким движением до упора.

Кричу от наполненности и удовольствия, которое прошивает все тело. Мне хватило одного толчка, чтобы забиться от оргазменных судорог в его руках.

– Плохая девочка, не разрешал, – слышу через марево оргазма и облизываю губы.

Миша вколачивается в мое подергивающееся тело, продлевая оргазм, нетерпеливо гладит ладонями бедра, кусает кожу шеи и предплечья, лижет лопатки. Из его рта доносится возбужденный рык и стоны, потому что он сходит с ума вместе со мной и не может сдерживаться. Его накрывает сильно, заставляя застыть и еще плотнее вжать меня в диван. Член внутри пульсирует, разливая горячую сперму.

В голове пустота, все тело пропитано негой. Моя зависимость от Миши стала стойкой и постоянной. Мне кажется я уже не смогу отказаться от него. Как и он меня, впрочем.

Осторожно разлепляю веки в полумраке большой спальни, потягиваюсь в ворохе скользких черных простыней и шарю руками вокруг.

Ну и где мой личный злобный доминант, который всю ночь беспощадно наказывал?

Рывком сажусь в кровати, прижимая к груди простынь и промаргиваюсь. Шторы плотно закрыты, в комнате тишина, в постели пусто.

– Сбежал, – возмущенно суплюсь и ищу мобильный, чтобы узнать время.

Телефона нет, как и одежды. Ее этот злобный варвар содрал еще в гостиной и надеть после ничего не разрешил, объясняя все тем, что в квартире комфортная для нудизма температура.

Поерзала на кровати и потянулась. Вчерашний день и ночь вышли слишком выматывающими и сейчас тело по полной давало об этом знать нытьем в мышцах и усталостью, которая даже после сна не прошла. Обо всем, что мы с Мишей вытворяли на всех плоскостях в этой квартире вспоминать стыдно, но очень приятно. Да, драл как последнюю шлюху, злобно наказывал и опять разукрасил засосами с ног до головы. Хорошо-то как, лучше чем любая романтика со свечами и цветочками.

Выбираюсь из кровати и неспешно принимаю душ, постепенно приходя в себя. Нахожу на полке любимый Мишин гель для душа, запах которого обожаю и с удовольствием втягиваю аромат. От мысли, что теперь каждый день буду его нюхать, хочется петь и по-дурацки улыбаться.

Хорошо жить в центре, все рядом. Хоть до деловой части города,  хоть до ювелирного завода. Я бы из своей жопы мира сюда часа три на перекладных добиралась. А в компании молчаливого «ласкового» водителя от Мишиной квартиры доехала за полчаса.

– Вас проводить? – Андрей открыл для меня пассажирскую дверь и протянул руку, чтобы помочь выбраться.

– Нет, я знаю куда идти, – дежурно улыбнулась начальнику службы безопасности и начала подниматься по ступенькам. Он так и остался в позе охранника стоять у машины. Интересно, а Лавров поставил его в известность кто я такая и почему ищут?

Поднимаясь в лифте, я вдруг ощутила, как потеют ладони и меня начинает немного штормить. Мы хоть и встречались и разговаривали и даже оба поняли кто мы друг другу, но прямо эту тему не обсуждали, а теперь вот придется.

И что он мне скажет?

Будет ли вообще о прошлом говорить?

Да и что Лавров сейчас хочет от ребенка, который всю жизнь был не нужен? Не просто так ведь больше нет детей. Значит, он принципиально не хотел ни от одной из своих жен, как когда-то и от моей мамы.

Надеюсь, ему не пришла в голову мысль, что я все специально подстроила и хочу в наследницы напроситься. Мне и так больно, а услышать что-то подобно будет невыносимо.

– Здравствуйте, Юрий Петрович на месте? – я вцепилась в мех собственной шубы и нервно его теребила.

– Вы по записи? – строгая секретарша, в идеальном черном костюме, подняла глаза от бумаг и поправила очки. Ее оценивающий взгляд прошелся по мне и шубе. В глазах мелькнуло узнавание и вопрос.

Ну да. Переводчица, которая была здесь в компании одного из возможных партнеров. Теперь уже действующего.

– Нет, – я кашлянула и бросила нерешительный взгляд на дверь, – но Юрий Петрович в курсе, что я приду.

Секретарша только потянула руку к телефону, как дверь кабинета открылась и на пороге появился Лавров, по пути накидывающий на плечи пальто и разговаривающий по телефону. Глаза устремлены на меня.

– Все вопросы после пяти, – он повесил трубку и подошел к нам, – Юль, я отъеду, переводи только экстренные звонки. Для остальных дел у меня два зама, сама знаешь кому и что отдавать.

– Конечно, Юрий Петрович, – она сдержанно кивнула и перевела взгляд в мою сторону, – к вам пришли.

– Снежа, – он улыбнулся теплее, чем обычно, – не против со мной пообедать? Не хочу разговаривать в офисе.

– Хорошо, – выдала я чуть заторможено и опять направилась к лифту, только уже в компании Лаврова. Вниз мы ехали молча. Неловкость преградой повисла между нами и разговор не клеился.

На выходе Юрий Петрович забрал у Ласкового ключи от машины и сел за руль сам.

– Не против? – я вытащила из кармана айкос.

– Нет, все же решилась? – он кивнул на электронку в мои руках, – и как?

– Еще не пробовала, только купила, – я напряженно усмехнулась и нажала на кнопочку сбоку. Крышечка откинулась и вся конструкция с виду стала напоминать большую зажигалку. Вытащила стик, затем заправила сигарету из пачки, что тоже была в кармане и выждала двадцать секунд.

– Мне кажется, пока все это провернешь, уже и курить расхочется, – заметил Лавров, наблюдая за моими манипуляциями.

– Зато, говорят, не так вредно, – я осторожно затянулась и попробовал вкус на языке, – фигня какая-то.

– Брехня все, я погуглил, – Юрий Петрович улыбнулся, видя мое кислое лицо, – возможен эффект двойного привыкания к сигаретам и к этой штуке, да и вообще вреда не меньше.

– У меня план перейти с обычных на электронные, а потом вообще бросить. Говорят, у многих получается. Но это тоже все гугл, – я затянулась еще раз и выдула небольшое облачно дыма, – но вообще вроде ничего.

– У меня за тридцать лет не получилось, так что решил больше и не пробовать, – Лавров вздохнул и отвернулся к дороге.

Тоже вариант, но Миша меня вряд ли поддержит. Похоже, придется запастись никотиновыми пластырями, жвачками и бросать старым дедовским способом. Засунула стик в коробочку и спрятала в кармане.

– И как? – оторвавшись от дороги, Юрий Петрович посмотрел на меня со скепсисом.

– Мне кажется, я просто пересяду с одной привычки на другую, – пожала я плечами и рассмеялась, – провальный был план. Буду бросать как и раньше, терпеть и мучиться пару недель, а потом должно полегчать.

– Приехали, – машина завернула на парковку шикарного ресторана. Тут я еще не была ни разу. Хотя, я мало где бывала в принципе, – надеюсь, ты любишь французскую кухню.

– Да кто ж ее не любит, – я отдала верхнюю одежду на входе и мы прошли в зал. Вежливый персонал сопроводил нас к столику у окошка и разложил меню.

– Хочешь что-нибудь определение? – Лавров подозвал официанта.

– На ваш вкус, – сцепила руки в замок, понимая, что все больше нервничаю. Сейчас все эти церемонии закончатся и поводы, чтобы говорить на отвлеченные темы тоже и нам придется как-то перейти к главной цели встречи.

Лавров сделал заказ и быстро отпустил официанта. Почти мгновенно нам принесли по чашке кофе.

– Вы хотели поговорить, – я встретилась с его пытливым взглядом, который неотрывно меня изучал.

– Беспокоился, если честно, – Лавров облокотился локтями об стол и посерьезнел, – ты не улетела, телефон отключен, а Миша разрывает соглашение, которое практически подписано по телефону.

– И что он сказал, как объяснил? – глаза опустились вниз и сосредоточились на дрожащих пальцах.

– Что не видит перспективы в нашем сотрудничестве, – раздался тихий выдох и Лавров отпил кофе, – но когда я его потряс и припер к стенке аргументами, выдал что есть вещи поважнее денег и бросил трубку.

– Вот как, – я улыбнулась, не смогла сдержаться. Сильно Мишу накрыло, если он не сдержался и заговорил о чувствах с Лавровым.

– Д-да, – Юрий Петрович посмотрел на меня поверх чашки, – я не считаю, что имею право лезть в твою жизнь.

– Не имеете, – коротко посмотрела на него и отвернулась к окну.

– Просто хотел знать, что все хорошо, – закончил он и поставил кружку на место.

– Все хорошо, – я сдержанно кивнула, понимая, что мой взгляд мечется по ресторану и цепляет любые детали, только бы не смотреть на сидящего передо мной человека. И вот я знаю, что мне не нужно перед ним отчитываться, но и чтобы плохо думал обо мне, тоже не хочу.

Я ведь не какая-то там роковая красотка, которая крутит двумя мужиками, а они за нее дерутся, теряя голову и состояния. Неприятно быть такой в его глазах.

– Все не так, как кажется, – не выдерживаю  и скатываюсь до оправданий, – мы с Демидом просто работаем вместе и вроде как друзья. А Миша, мы встречаемся. Были недопонимания, но мы все решили.

– Ясно, – кивает Юрий Петрович и улыбается.

Перед нами материализовался официант и расставил тарелки с очень привлекательными на вид рыбными стейками. У меня даже аппетит проснулся.

– Выглядит хорошо, – я взяла вилку и не спеша принялась за еду. Разговор внутренне для меня был очень сложным, поэтому хотелось небольших передышек.

– Здесь отлично готовят, – нейтрально ответил он и тоже склонился над едой. Наша передышка затянулась минут на семь – десять. Каждый был погружен в свои мысли и не беспокоил второго. Сложно это – начать и сказать вслух неприглядную правду, касающуюся нас обоих, хоть она и так известна.

После рыбы мне принесли потрясающе красивое пирожное и я принялась потихоньку его ковырять.

– Как мама? – Юрий Петрович спросил совсем тихо.

– Хорошо, – ложечка в моих пальцах оказалась зажатой как в тисках и я неловко ударила ей о фарфоровое блюдце.

– Ты же не собиралась мне говорить, да? – по Лаврову было видно, что выдержка дала сбой. Он слегка побледней и в серых глазах появился лихорадочный блеск. Пальцы ладони как заведенные начали постукивать по скатерти.

– Нет, – заставив себя смотреть ему прямо в глаза, я произнесла, – не видела в этом смысла.

– Узнать, что у тебя целых двадцать четыре года есть дочь, о которой даже не подозревал, больно.

– Жить двадцать четыре года без отца тоже, – я пожала плечами. На глаза наворачивались слезы, но я сталась держаться. Не нужны мне эти истерики, не сейчас. Черт, я же взрослая уже. Все отболело.

– Рита должна была мне сказать, – Лавров сглотнул.

– Нет, не должна, – ответила я твердо, – вы сами не захотели ребенка, ушли и настояли на аборте. Дальше вся ответственность по принятию решений легла на мамины плечи. И я очень благодарная ей, что она меня оставила, как бы сложно растить меня одной ни было. Я никогда не упрекну маму за ее решение молчать и не поставлю под сомнение факт ее правоты.

Слеза все же выкатилась из глаза я смахнула ее из уголка. Прошло слишком много лет, они оба стали другими и говорить можно что угодно, а как было бы тогда, скажи мама ему правду, не знает никто. Молодой Лавров мог бы и дожать бедную девочку, чтобы не заводить ненужного наследника.  Или даже забрать ребенка. Когда нет настоящих чувств к женщине, с ней не считаешься. А у Лаврова их не было, раз он ее бросил.

– Рита сказала тебе правду?

– Да… не сразу, конечно, но в старших классах я настояла и мама сдалась.

– А у меня не хочешь спросить, почему так вышло? – Лавров оттянул галстук и облокотился на спинку кресла.

– Я и так знаю, – отложив, так и зажатую между пальцев ложечку,  я сделала пару крупных глотков кофе и аккуратно поставила чашку на блюдце. Горечь обиды смешалась с горечью напитка и жгла язык, – вы не любили ее, поэтому и ребенка не хотели. Все просто.

– Снежа, – его губы болезненно искривились.

– Нет, я на самом деле все понимаю. Миша не первые мои отношения и до этого я уже расставалась несколько раз. Не каждые отношения это навсегда. Не в каждых есть любовь. Я понимаю, – с каждым словом говорить становилось все труднее и голос становился все тише, – просто, когда ты ребенок и это касается непосредственно тебя – это невозможно осознать. Не доходит почему-то.

Тишина, наступившая после моих слов была мучительной. Она душила нас обоих. Эта вся обида, которую я даже через двадцать четыре года не смогла отпустить. Так хотела, но не могла.  Она сидела в сердце ржавым гвоздем и все время давала о себе знать, стоило только коснуться болезненной темы.

И вот эти рациональные слова, понимание ситуации не работают, когда ты внутри нее. Потому что все равно хочется кричать и топать ногами, что несправедливо. Почему именно со мной? Да чем я нехороша? А мама?

– Я не могу исправить прошлое, – проронил он тихо.

– Никто не может, – слабо улыбнулась в ответ.

– Но мы могли бы общаться? Мне кажется, у нас хорошо получается.

– Да, получается,  – я прикусила губу. Сколько не злись, а действительно хорошо. И терять это не хочется, – но мы же можем не спешить? И чтобы меня не искала охрана, это пугает.

– Можно, – Юрий Петрович улыбнулся, – прости, я привык все контролировать.

– Понимаю, – я осмотрелась по сторонам, – мне, наверное, пора.

– Тебя отвезти домой?

– Буду не против, – облегченно выдохнула, что он не стал настаивать на продолжении разговора и поднялась на ноги.

До Мишиного дома мы ехали молча и уже на стоянке Лавров сжал мою ладонь, когда я выходила и вернул в машину:

– Подожди, – он плотно сжал губы, – хотел кое-что сказать.

– Да? – внимательно всмотрелась в его напряженное лицо.

– Мне нравилась Рита. И, наверное, я даже любил ее. Наверняка не так сильно, как должен был бы, но…, – Юрий Петрович отвел глаза, – я долго помнил и наш роман и ужасное расставание. Много раз хотел ей набрать или заехать после, увидеть. Но я не мог, – он сжал мою ладонь сильнее, – как я мог приехать к женщине, которую заставил сделать аборт?

– Спасибо, что рассказали, – я часто заморгала, чтобы опять не заплакать и осталась еще на пару минут посидеть рядом.

Мы курили. Лавров свои крепкие, я айкос. А потом просто попрощались.

Нам обоим нужно было время, чтобы эмоции внутри улеглись.

Со временем станет легче.

– Жареный рис по-тайски с курицей, – я еще раз пробежалась по рецепту в поваренной книге, что нашлась у Миши на кухне и по ингредиентам на столе. Рис, куриное филе, яйца, перец, чеснок, корень имбиря, соевый соус…. пам-парам-пам-пам, – пожевала без энтузиазма палку сельдерея, что вытащила из холодильника и порадовалась, что в магазин идти не нужно. У Миши есть все.

Ради интереса я сделала небольшую ревизию кухонных ящиков и нашла там даже такое, название чего не слышала ни разу. С грустью поняла, что титула хозяюшки в рамках этой квартиры мне точно не видать и легко смирилась.

Но, порадовать своего доминанта после тяжелого трудового дня очень хотелось. Покормлю хорошенько, смотришь и плетку в руках держать уверенней будет. От своих же тупых шуток на Мишин счет меня потянуло лыбиться, главное ему не рассказывать, а то еще заобижается, что я без почтения. Глупо хихикнула очередной плоской шуточке и принялась готовить.

Благодаря пошаговому рецепту с фото, спасибо тебе умный человечек, который это придумал, я почти профессионально приготовила целую сковородку риса по-тайски, который раньше заказывала только в доставке, потому что думала, что это очень сложно.

И вообще, прав был Миша. Раньше мне точно не доставало мотивации, не те мужчины были и готовить для них не хотелось.

В самом конце перемешала все ингредиенты и накрыла крышкой, вдохнув перед этим божественный аромат специй. Слюнки так и потекли. Возможно не вся еда дождется возвращения хозяина домой.

Перебивая мелодичную музыку, что играла на фоне, в коридоре раздались шаги и я тревожно обернулась на встречу.

– Миша? – пробежалась по напряженному мужчине с ног до головы. Он даже туфли грязные с улицы не снял и пальто. Кожаные перчатки так и зажаты в кулаке. Да что случилось? Медленно вытерла руки кухонным полотенцем и отложила его на столешницу, – ты чего так рано?

Он мой вопрос проигнорировал и подошел ближе, замер в двух шагах и скрестил руки на груди. Челюсть плотно сжала, глаза сощурены, ноздри подрагивают.

– Соскучился, – выдал Миша ровно и осмотрелся по сторонам, – чем занималась?

– Посуду помыла, постельное белье поменяла. Только стирать не решилась, не поняла, на каком режиме нужно и решали оставить горничной, – быстро затараторила, одновременно разглядывая его более пристально и пытаясь найти причину столь неожиданного появления и плохого настроения заодно, – а сейчас вот ужин готовлю, – кивнула в сторону сковородки. Нашла у тебя книгу с рецептами.

– И это все? – Миша сделал еще шаг и навис сверху. В голосе послышалось возрастающее нетерпение и угроза.

– Эммм, купила себе айкос в гиппере через дорогу, – сдала я себя с потрохами, – я бросаю. Честно, – начала кусать губы, – но это тяжело. Вот я и решила попробовать электронку, говорят помогает бросить, – закончила я почти неслышно.

– Все? – его ладони уперлись в столешницу кухни по обеим сторонам от моих бедер и уличный холодок от его одежды долетел до меня.

– В чем дело? – поджала губы, – я занималась, чем хотела. У меня же могут быть свои дела или нет? – бросила с вызовом, пытаясь одновременно вжаться в столешницу. От такого вот напряженного и злого Миши хотелось отодвинуться подальше.

– Свои дела, значит, – кожаные перчатки полетели на пол, а меня словно пушинку усадили на столешницу, – я тебя предупреждал.

– О чем ты? – я уперлась Мише в грудь ладонями и тихонько оттолкнула.

– Что ты с этим старым козлом спать не будешь, – разнеслось по кухне громыхание, – Ты нахрена с ним встречалась? На большие бабки потянуло?

– Что??? – я распрямилась и задохнулась от возмущения, – следишь за мной?

– Да мне и следить не надо, всем кому надо – сами позвонят и доложат. Вас видели в ресторане и как вы оттуда уехали вместе, – выплюнул он обвиняюще.

Мишу от ревности уже колотило и он еле сдерживался, ладони на столе сжались в кулаки, а лицо пошло красными пятнами. В глазах место привычного льда бушевал штормящий черный океан.

– Это не то, о чем ты подумал, – я робко протянула руку к его лицу, но тут же одернула и сжала ладони в замок на коленях.

– А что? – Миша обхватил меня ладонью за шею сзади и потянул на себя, почти сталкивая наши лица, – ты же не просто так с ним встречалась? – зашипел он в самые губы, – Лавров явно имеет на тебя свои виды. Пялится, сука, украшения свои на тебя навешивает. Любит трахать молоденьких.

– Только не меня, – От мысли, что Миша может посчитать, что между мной и Лавровым есть что-то интимное, меня корежило, – мы родственники.

Он замер не мигая, пальцы на шее ослабили хват.

– Насколько близкие? – раздалось вкрадчиво.

– Первой линии, – я запнулась.

– Ты Юрьевна, – он удивленно вскинул бровь и немного отклонился, – первой линии. Ты так хочешь сказать, что он твой отец?

– Да, – выдохнула и нервно усмехнулась. Провела ладонями по рукам и шее, ощущая, как за эти пару минут я вся взмокла. Умеет Миша.

– Не понимаю, я твое дело читал, – Миша отступил на шаг и спрятал руки в карманы пальто. Его лицо опять становится хмурым и настороженным, – отец не известен. Ты жила только с матерью. Лавров что, не заботился о собственном ребенке?

– Он не знал, – устало перевожу дыхание и спрыгиваю сама со столешницы, – они с мамой плохо расстались и о ребенке она ему не сказала.

– Насколько плохо?

– Он дал ей денег на аборт, – я беспомощно развела руки.

– Черт, – Миша протянул ко мне руки и очень осторожно прижал к себе, позволяя окунуться в его запах и напитаться его теплом. Я прижалась щекой к Мишиной груди, ощущая биение сердца и затихла. Казалось, в его объятьях я могу пережить любые шторма своей жизни. Просто вот так, ощущая любовь и поддержку, исходящую от него. Именно этого мне всегда и не хватало в детстве. Это я искала в любом парне, с которым встречалась. Мишины ладони погладили мою сгорбленную спину и горячие губы дотянулись до моего виска, – и что он хочет сейчас? – спросил он уже совсем мягким голосом.

– Попробовать общаться, – я слабо улыбнулась.

– Ясно, а ты хочешь?

– Да. Сколько уже можно ненавидеть его? Двадцать четыре года прошло.

– Двадцать четыре, Лавров все пропустил, – Миша задумчиво покачал головой.

– Да, – я осторожно оттолкнулась от его груди, – Хочешь есть?

– Давай, – Миша стащил со своих плеч пальто и скрылся на пару минуту в прихожей.

– Я это мыть не буду, – кинула ему на разводы по полу, когда Миша вернулся, – сами убирайте за собой, ваше доминантское высочество.

– Тут есть моющий робот-пылесос, – усмехнувшись, он нажал кнопку на спрятавшемся в углу круглом домашнем помощнике и тот поехал по паркету.

Разложив еду на тарелкам, я засервировала стол и заварила чай. Все это время искоса поглядывала на Мишу. Все же он с Лавровым и раньше работал, давно знал. А теперь отказался от выгодной перспективы совместной работы с ним из-за его же дочери, как оказалось.

– Вкусно, – он налег на еду, – знаешь, я даже рад, что с контрактом все сорвалось.

– Почему? – я села напротив и налила стакан воды из кувшина.

– У Лаврова не будет возможности на меня давить, – ухмыльнулся он, – ты же не думаешь, что то, чья ты его дочь, хоть как-то повлияет на наши отношения?

– Ммм, – я набрала на вилку немного риса и хорошенько разжевала, – вкусно. И не хуже, чем в доставке, – на секунду задумалась. – И что, ты такой серьезной девочке, дочери важного человека, даже на время плетку не передашь и к иксу себя притязать не позволишь? А на коленках передо мной постоять?

– Даже не надейся, серьезная ты моя дочь важного человека, – Миша прищурился, – и это хорошо, что ты о плетках сама вспомнила.

– Почему это? – я немного напряглась и по телу разошлось легкое покалывание.

– Да так. Думал о тебе все утро и даже успел кое-что интересное на одном милом сайтике заказать.

– И что именно? – я заинтересованно хлопнула ресничками и заерзала на стуле.

– Скоро привезут и увидишь.

– Загадочно, – я пробежалась пальцами по прямоугольной черной коробке у себя на коленях и потянула за матовый бант. Шелест обертки и я поднимаю пальцами крышку. Содержимое скрыто двумя слоями тонкой бумаги. Опять черной, – черный – твой любимый цвет? – Перевожу взгляд на Мишу, что расслабленно сидит в углу дивана. Он закинул пятку на колено второй ноги и тихонько постукивает по ней пальцами руки.  Все же тоже немного волнуется.

– Был, – Миша склоняет голову немного набок и одаривает меня легкой улыбкой, – с некоторых пор я подсел на рыжий. Совсем из головы не выходит.

– Ммм, – отбрасываю крышку на пол и разворачиваю упаковочную бумагу. На самом верху того, что внутри, лежит открытка. Предсказуемо черная, с золотым тиснением «Создано для удовольствия». Перечитываю слова вслух и откладываю открытку. Пальцами касаюсь гладкого блестящего материала, – это что?

– Латекс, – и голос такой тягучий, голодный, с придыханием.

– Понятно, – стрельнула в его сторону настороженный взглядом и опять сосредоточилась на том, что внутри.

– Только пришли, а тебя уже в пучину самого разврата тянет, – Миша осуждающе покачал головой и оторвал ее от спинки диванчика, – может, тут еще посидим, чтобы ты окончательно привыкла?

– Я привыкла, – расслабленно распрямила плечи и заерзала на одном месте, – веди в разврат.

– И кто тут махровый извращенец теперь? – уточнил он осторожно.

– Ты, – я фыркнула, – вон как меня вырядил и на цепи привел, – я дернула за цепочку, пристегнутую к ошейнику, – мне очень-очень стыдно. А когда ты меня в оргишную потащишь, так я вообще там с этого стыда и сгорю.

– Ну конечно, – он поднялся и дернул меня за цепочку на себя, – чтобы ни к кому там не приставала, а то я тебя знаю.

– Миш, ну чего ты? Я же на цепи, – состроила печальные глазки и опустила голову, поникнув латексными ушками, – меня хозяин накажет.

– Выпорет, – уточнил он и, перекинув цепочку себе на плечо, потащил меня следом.

– Само собой.

Дальше я следовала за ним грациозной и послушной кошечкой, изредка постреливая глазками по сторонам. Слишком интересные вокруг были персонажи.

Идеальных женщин по-прежнему вокруг было в избытке. Одетые и в вечерние платья, и в латекс, и в тематические костюмы, а на одной девушке было даже съедобное платье из россыпи драже.  И я бы может и не поняла, что оно съедобное, но два мужика слишком активно стояли на коленях и поедали ее юбку. Вот это шик, до такого я бы в жизни своей не дошла.

Мужчины в отличие от женщин были разные. Наличие такого преимущества как деньги, давало некоторые послабления. Можно было и животик себе нарастить и лысину гордо выставить напоказ. И даже сделать при всем при этом вид, что ты секс – машина, притащив с собой трех скучающих саб, которые лениво поглаживаю тебя со всех сторон.

Короче, все самовыражаются как могут. Мне даже пришло в голову, что у любителей сюда ходить должно быть меньше психологических проблем, чему у остальных людей – они же вон какие открытые.

– Не кончи прямо с порога, – Миша открыл для меня дверь и галантно пропустил в оргишную.

Не знаю как насчет кончить, но в легкий шок я все же впала и прикрыла ладонью рот, тихонько прижимаясь к Мишиной руке.

– Ой кошмар какой, – шепнула ему на ухо.

– Опять осуждаешь, – закатил он глаза.

– Очень, очень сильно, – интенсивно закивала, – все и всех, – я осторожно указала на небольшой пьедестал  у которого все столпились, – особенно вот эту.

Миша лениво осмотрел девушку, распятую лежа в каком-то жутком приспособлении, где искусственные члены очень активно осваивали ее глубокий внутренний эротический мир во все отверстия.

– Секс-машина, но мне кажется она нужна, только если совсем одиноко. Подарю тебе такую, если придется ездить в длительные командировки, – задумчиво прошептал Миша мне на ухо.

– Спасибо, ты очень заботлив, но я, пожалуй, пас, – сглотнула не в силах оторваться от этого перформанса, как и человек тридцать вокруг. Девушка в определенный момент глухо застонала, потому что рот был занят по понятным причинам и затряслась оргазме.

Обмякшую и удовлетворенную, пара крепких самцом в кожаных трусах, сняла ее с машины и закутала в простыню, передав какому-то улыбчивому мужичку. Видимо, они только что проводили тест-драйв перед покупкой и девочке точно зашло.

– Раз не интересует, пошли дальше, – Миша бесцеремонно прижался ко мне со спины и потерся возбуждённым пахом, – но я тебя в этой штуке все же представил. Еще и со связанными за спиной руками, – зашептал горячо в затылок, – у них тут есть комната с такой машиной, как-нибудь зайдем.

– Ой, смотри, там клетки, – убрала с груди лапающие ладони и быстро переключила тему, – пошли смотреть.

– Ну пошли, – меня еще раз публично залапали и засосали, а потом подтолкнули вперед.

– Я думала, только большие бывают, – я прикусила губу, остановившись перед небольшой прямоугольной клеткой, в которой с трудом помещалась голая девушка. Ей там явно было тесно.

Она несчастно цеплялась за металлические прутья и с тоской смотрела наружу.

– Может ее выпустить? – я тревожно посмотрела на Мишу.

– Угу, ты ее оттуда фиг вытащишь, – он прижал меня к себе, пропуская грозного, затянутого с ног до головы в латекс мужика. Вообще всего – голова, даже глаза, нос и рот закрыты.  Не знаю чем он дышит и как видит, но это жуть, конечно.

При виде его наша девчонка оживилась и изобразила ужас. Правда, прикушенная губа и с готовностью приставленная к прутьям для проникновения попа тут же всю эту игру сломала. Блестящий черный мужик опустился на колени, отстегнул на паху полукруглый замочек и вытащил свое хозяйство. Нормальное такое, волосатое и телесное, как у всех мужиков.

Девочка несчастно всхлипнула, пальцами сжала прутья и зарыдала, получая удовольствие.

– Пошли, посмотрим, что там еще, а то обзор загораживаем, – я протиснулась перед Мишей и пошла к другим клеткам, что побольше.

– Ты еще скажи, что она ненормальная, – подначил он меня, обогнав и дернув за цепочку, врезая в свою грудь.

– Нормальная, – я уверенно кивнула, – куда ж нормальнее. Только клетку не покупай, лучше машину.

– Умеешь ты торговаться, – прыснул Миша, – так уж и быть.

С остальными клетками мне было интереснее. В одной две девушки – лесбиянки, танцевали и ласкали себя под музыку. Еще в одной привязанный парень наслаждался услугами искусственной вагины и вакуумными присосками на сосках. В последней и самой просторной дородная дама в латексе порола тщедушного мужичка.

– Что-то в этом определенно есть, – я подошла вплотную к металлическим прутьям и с интересом рассмотрела красную располосованную плеткой спину мужика. Он обреченно считал на каждом ударе, лишь слегка кривясь, когда плетка обжига воспаленную кожу.

– Хочешь взять мастер-класс? Ммм? – елейно зашептал Миша, сжимая мои ягодицы и плотно вжимая в клетку, – думаешь о таком?

– Ну что ты, – я напряженно рассмеялась, – я пошутила.

– Шутница моя, – отодрав меня от клетки, Миша поставил меня на ноги, – я подумаю.

– Правда? – метнула на него быстрый скептический взгляд.

– Я открыт для всего нового, – нагло и в глаза соврал он.

– Уже жду, – сделала вид, что поверила я и, виляя круглой попкой, прошлась вперед  в следующий зал.

Тут тоже было интересно. В центре и у стен стояли кресты, столбы и все такое.

– Это что? – я осторожно указала на деревянную древнюю конструкцию. На невысоком столбе была штука, куда девушка вставила свою голову и руки, сверху лег ограничитель, – мне кажется, я такое видела в кино и музее.

– Только в музее вряд ли любой мог подойти и выдрать ее.

– Знаешь, – я прикусила губу, – мы не можем точно этого знать. В исторических сводках про такое не рассказывают, но произойти могло что угодно, когда ты вот так пристегнут и беззащитен.

– Угу, именно оттуда и пошел весь БДСМ.

– Все возможно, – я проследила, как парень посмелее пристроился к девушке сзади и натянул презерватив. Он прикоснулся к ее бедрам ладонью и девушка вздрогнула, облизала губы и прикрыла глаза. Незнакомец прижался к ее спине своим телом в простой белой футболке и что-то прошептал, раскрыл пальцами половые губы и свободной рукой начал ласкать грудь.

– Я хочу, чтобы это всегда был только ты, – сжала Мишину руку и прижалась к нему.

– Так и будет, – он перехватил мой подбородок и впился в губы, – не могу больше терпеть, остальное досмотрим в другой раз, пойдем.

– Куда? – озираюсь по сторонам, пытаясь понять, куда тут вообще идти. С перестановкой пространство стало совсем другим. Мой взгляд зацепился за крест у стены, где знакомая фигура охаживала плеткой привязанную девушку.

Дверь захлопнулась и Миша аккуратно опустил меня на ноги посередине комнаты. Я слегка покачнулась и встряхнула головой. Несколько минут езды на плече перевернутой то еще удовольствие. К тому же кромешная темнота в помещении не позволяла уверенно почувствовать себя в пространстве.

Выключатель щелкнул и я быстро развернулась в сторону звука. Миша стоял ухода, привалившись спиной к двери и оценивающе меня рассматривал.

– Мур, – захлопала глазками и сцепила пальцы обтянутые латексом. Плохой мальчик Миша пошло ухмыльнулся и потянул себя за узел галстука, стаскивая с себя.

– Кошечка, – галстук полетел на кресло в стороне от Миши. Оттолкнувшись от полотна двери, он медленно продолжил стаскивать с себя остальную одежду. Сначала пиджак, потом начал расстёгивать пуговицы на рубашке, все время не отрывая от меня пожирающего взгляда.

Я немного занервничала. Неловко переступила на высоченных каблуках и потрогала свои латексные ушки. Слишком уж Миша спокойный. Явно что-то задумал.

– Знаешь, а я тут подумал, почему бы и нет? – полностью избавившись от одежды, он подошел ко мне ближе и даже обошел вокруг, легко прикасаясь пальцами к латексу костюма тут и там. В помещении было жарче, чем в коридорах и это вызвало повышение температуры внутри костюма. Капельки пота выступили на коже, делая сцепку ткани с кожей идеальной.

Миша отошел к стене, разглядывая развешанные там на крючках девайсы для порки, и провел по ним ладонью. А я, как обычно, залюбовалась им идеальным. Мощные плечи, узкие бедра и твердые ягодицы. На эту идеальность можно смотреть вечно и никакого огня не нужно.

– Что скажешь? – в Мишиных ладонях появился стек, который он держал за оба конца и изогнул, показывая гибкость.

– Мне нравится, – прикусила губу и потупила глазки. Все же говорить открыто обо всем у меня до сих пор не получается. И я даже не уверена, а нужно ли мне окончательно лишаться смущения. Ведь Миша его так любит.

– Отлично, – он рассек стеком воздух и ударил кончиком по своей ладони, – мне тоже.

Пара шагов голых ступней по полированному деревянному полу комнаты и я, разглядывающая носки своих туфель, увидела и мужские пальцы ног прямо напротив них.

– Приступим, – в поле моего зрения попали колени, а потом и весь Миша, опустившийся на пол передо мной. Его ладонь, сжимающая стек с другой стороны, протянула девайс мне наверх.

– Что? – я даже отступила, ошарашенно разглядывая ручку стека. Не ну в теории это все интересно конечно, и я Мишу даже поддевала шутками по этому поводу. Но вот что он в реальности позволит мне доминировать даже не думала.

Тут явно есть подвох.

– Ты хотела попробовать, тебе интересно, – Миша нагло смотрит снизу, расслабленно расставив колени и сев на пятки. Весь такой себе ленивый лев и ни разу ни саб. Мы конечно, физически с ним местами поменялись. Я типо нависаю и вот прямо сейчас еще и грозный стек в руки взяла. А он такой на коленях в позе подчинения. Но по факту ничего не изменилось.

Это наглое животное так и смотрит на меня как на закуску, а я на него так смотреть не умею. Да мне и неинтересно, если до конца уж быть честной с самой собой.

Стек в руках, а я ощущаю физическое отторжение к такой модели поведения. Крепче сжимаю рукоятку в ладони и опускаю кончик ему на плечо, слегка шлепаю. По мощному телу тут же прокатывает легкая рябь и уголок рта дергается.

Мише неприятно, но он сдерживается и быстро прячет свои эмоции. Если даже вот так ему сложно, то что будет, если я реально замахнусь и ударю. Черт, это уже не про секс и удовольствие.

Внимательнее всматриваюсь в своего доминанта, пытаясь разгадать мотивы. Этот гад просто так ничего не делает. А раз уж вот на такое решился, то и аргумент у него веский перед самим собой, да и передо мной тоже.

– И что, ты хочешь, чтобы я тебя выпорола? – продолжаю исследовать его тело кончиком стека, очерчивая рельефные мышцы на груди и мощную шею, добираюсь до подбородка, в который упираюсь кончиком.

– Ни в чем себе не отказывай, малыш.

И вот тут на долю секунды в его голосе послышалось раскаяние. Уххх, вот в чем дело, оказывается. Видимо, кто-то все же правильно решил, что перетрахать тут весь секс-клуб с горя было не лучшей идеей. Еще и со мной поделился. Хотя правильно. Сообщество тут интересное, все друг друга знают и может быть даже найдется кто-то, кто решит посветить меня в светлое прошлое моего доминанта. А я тут не в курсе была. Скандал может быть…неприятно. Хоть мы и были официально не вместе.

Миша решил все радикально. Признался, плетку дал, давай мол, милая, накажи и забудем. Угу, сейчас…

– Ни в чем, значит? – на всякий случай уточняю.

– Ни в чем, – этот наглец облизывает свои губы и откровенно пялится на мою грудь, – мне кажется меня уже вставляет подчинение и ощущение, что я весь такой беспомощный перед тобой. Смотри, как стоит.

Действительно, стоит. Как башня. Только явно не от подчинения, а от того, что на грудь пялится и представляет, как будет отыгрываться, когда я со своими играми в доминантку закончу. А отыграется точно, у меня даже иллюзий нет никаких.

Но бить мне Мишу неинтересно, потому что удовольствия и удовлетворения ноль. А вот кое-что другое я бы получить хотела.

– Наказание будет не физическим, – шлепаю его тихонько по губам, – но все равно болезненным. Ты готов?

– Не физическим, – Миша хмыкнул и кулаки на коленях расслабились, выдавая явное облегчение, – каким? – добавил деловым тоном.

Он уже понял, что я его маневр раскусила и решил войти в стадию диалога. Взгляд оценивающе поднялся с линии груди и смотрит четко мне в глаза. Бизнесмен проснулся.

– Да пустяк, – мои губы растянулись в широкой невинной улыбке, – отпуск у меня отменился, начальник утром позвонил и потребовал выйти на работу.

– Я все решу, – Миша легко повел плечами.

Уверенный в себе какой, вы только посмотрите. У меня проблема как раз в том, что я не хочу, чтобы Миша что-то решал. Он Демида точно дожмет, чтобы тот меня уволил и контракт кабальный аннулирует. Найдет способ.

Но план в другом.

– Я хочу остаться там работать, мне нравится, – тихонько вздыхаю и туплю глазки, чтобы не видеть, как у Миши лицо от ярости перекашивается. Конечно, он же думал, что мы с Демидом спим, ревновал, до банкротства довести хотел, а меня вообще запереть в своей башне. От его «выход из квартиры по отпечатку пальца» даже мороз по коже пробежал, – контракт всего на год. Там коллектив такой хороший и я уже в Женеву еду. С Лавровым часто видеться буду по работе, опять же.

– Год, – донесся снизу клокочущий рокот, – хочешь, чтобы я от ревности подыхал год? – мои лодыжки крепко сдавили мужские ладони и поползли выше.

Очень хочу!

– Дело не в этом, мы же уже выяснили, между мной и Демидом ничего нет, – шумно сглатываю, потому что в теле начинает расти напряжение.  Доминант даже на коленях доминант. Давит не хуже, чем сверху.

– В этом, – ладони поднимаются до бедер и сжимают ягодицы, – я же видел, как он смотрит. Он тебя хочет. Уверен, даже приставал и руки распускал. Признавайся, – пальцы вдавились в кожу сильнее.

И приставал. И везде с собой, как любовницу водил. И бриллианты дарил. Даже квартиру утопил, чтобы под юбку ко мне забраться, сволочь.

– Но сейчас не будет, мы же встречаемся. И ты меня купил, – напоминаю я про их с Демидом сделку. Купил, правда, только девушку, а не сотрудника, как нагло мне утром по телефону сообщил Демид. Так что давай, Снежинка, арбайтен. Я хотела спросить, бессмертный ли он, но потом передумала. Его дело. Нравится с Мишей и дальше воевать, пусть, – и торговаться ты не будешь, сам предложил.

– Стерва… рыжая, – он схватил зубами кончик стека, что до сих пор маячил перед его лицом и вырвал из моих рук, отшвырнул в сторону и выплюнул, оставив меня безоружной.

Топнула ножкой, чтобы показать свою серьезность и скрестила руки под грудью. К черту, я этого хочу. И чтобы от ревности изводился тоже. Я же извожусь, думая о тех развратных шалашовках, что ходят по клубу в большом количестве и Мишей уже опробованы.

А Мише хватит и одного Демида, чтобы не спать спокойно целый год.

– Как скажешь, госпожа, – ладони на моих бедрах неожиданно расслабились и Мишин голос стал елейным. Не просто так, конечно… Не может быть просто так.

Пальцы дернули за потайной замочек на ягодицах и молния начала расходиться на промежности. Прохладный воздух забрался под костюм, холодя влажную кожу.

Я резко выдохнула, когда горячие губы прикоснулись к клитору и язык размашисто его лизнул. Миша прижался лицом плотнее и прикусил плоть, заставляя меня вскрикнут от острого удовольствия, прошившего насквозь.

Чуть не упала, но он удержал, заставив шире расставить ноги и упереться ему в плечи. Язык хозяйничал в промежности, выписывая кружочки, меняя нажим и вылизывая всю влагу. Пальцы мягко сжимали ягодицы. Я дышала все быстрее, не в силах сопротивляться и сжимала волосы у Миши не затылке, требовательно удерживая его лицо в нужном положении. Немножко доминирования мне определенно нравилось.

Закричала, сжалась и кончила, цепляясь за Мишу. Ватные ноги с трудом держали и я вжималась в крепкое мужское тело, пока он вставал на ноги и занимал положение, которое считал своим по праву.

– Думаю, на сегодня хватит, – Миша стер с блестящих губ и подбородка смазку ладонью и надавил мне на плечо, – тебе же тяжело стоять, – продолжил издевательски.

Бесславно закончилось мое доминирование, но может они и к лучшему.

Провела ладонями по бедрам и уперлась в колени. Села, как до этого Миша. Так мне нравится больше – быть объектом вожделения, игрушкой в его руках. Не наоборот.

Миша вернулся через минуту, заставил меня наклониться вперед и упереться локтями в пол, шире разведя ноги. Его пальцы проникли в промежность, запуская новую волну возбуждения по еще не утихшему от оргазма телу.

Пальцы исчезли и через мгновение их заменило кое-что другое – скользкое, длинное и упругое. Похоже, игрушка из резины или плотного силикона. Я охнула и напряглась сильнее, когда Миша начал проделывать то же самое с анусом.

– Расслабься, госпожа, – раздалось сзади насмешливо, – не хочу делать тебе больно…. сейчас.

Уперлась лбом в деревянный пол. Простонала, ощутив, как распирает и тяжелеет в обоих местах.

– Смотри на меня, – Миша убрал свою одежду и развалился в кресле напротив меня. Ноги широко расставлены, башня все так же стоит и манит, – я так понял, ты у нас любишь удовольствие растягивать, – он цокнул и посмотрел на небольшой пульт в своих руках, – сейчас узнаем насколько.

Села обратно на пол, упершись в него коленями. Ладони положила на ноги перед собой. Покорно посмотрела Мише в глаза, ожидая что будет дальше. По телу прошла вибрация, синхронная от обоих девайсов. Она была легкой и плавной, лишь слегка будоражащей, но я уже поняла, что это лишь начало.

– Нравится? – уточнил Миша, присаживаясь поудобнее и поглаживая свой член свободной ладонью.

– Да, – облизнулась, уже представляя его у себя во рту.

На отвоеванную работу я летела практически на крыльях и даже то, что мой отпуск закончился раньше, меня не огорчало. На следующий день я не вышла, но еще через два дня из-за угрозы срыва важных переговоров, пришлось. И я даже рада. Миша все равно днями торчал у себя в офисе, слоняться по его квартире в одиночку было скучно, а шататься по магазинам это вообще не мое.

Было, конечно, важно дело, на которое я могла потратить несколько выпавших свободных дней. Надо было съездить к маме и рассказать ей о нашей с Лавровым встрече и грядущей попытке наладить отношения. Но я поездку трусливо отложила, решив, что в ближайшие пару недель посмотрю, как у нас с Юрием Петровичем будет все складываться и маме уже буду рассказывать по факту. Может мы вообще встречаться будем лишь по работе и все. Кто знает, после первых эмоций Лавров мог и остыть. Все же мне 24, это не ребенок, а взрослый человек. Какие уж тут отношения отца и дочери?

Первое, что меня напрягло при возвращении, это поджатые губы и осуждающие взгляды коллег. Со мной по-прежнему здоровались вежливо, но льда в глазах окружающих было больше чем обычно.

Секретарша Демида Кира вообще мимолётно кивнула и поспешила пройти мимо. Тут я напряглась окончательно и догнала ее в приемной.

– Кир, случилось что-то, чего я не знаю? – Задала вопрос в лоб, потому что мучиться весь день и гадать я бы не смогла.

– Не строй из себя глупенькую девочку, – она с силой бросила на стол папку с документами и уселась за компьютер, одарив меня презрительным взглядом.

– А можно как-то подробнее? – я сделала над собой усилие, чтобы не опустить голову, потому что у Киры отлично получалось изображать из себя злобную директрису. А я перед такими немного теряюсь. Школьные привычки проходят не сразу.

– Когда ты сюда пришла, мы все как-то смирились, – она с сильной нажала на пару кнопок на клавиатуре и резко ко мне развернулась, – Демид Всеволодовича все уважают и его выбор тоже. Ну окрутила его, на работу к себе взять уговорила, ладно. И когда Дениса подсидела, тоже все промолчали. Даже он сам, бедный не пикнул.

У нее даже губы задрожали он возмущения. А я начала заливаться удушливой краской, вот значит как. Нет ну я примерно так все и предполагала, но что услышу вот это все в лицо, была не готова.

– Мы все терпели, потому что шеф наш голову совсем потерял. Все в курсе, что он тебе бриллианты дарил и жениться решил. Говорят, у Лаврова даже кольцо на помолвку по индивидуальному дизайну заказал.

Ой ну бред… вот это офисные сплетни. У меня аж пачка отпала.

– Демид он сложный, вообще женщинам не верил никогда и тут такой удар в спину.

– Какой? – Я осела на стул напротив нее.

– Издеваешься? – Кира осуждающе подняла бровь, – бросить влюбленного по уши мужчину, ради его друга. Да еще и перед самой помолвкой?

– Да я не… Да мы не…

– Могла хотя бы уйти с достоинством, – тут Кира даже эмоционально всхлипнула, – но тебе же мало, таким беспринципным охотницам плевать на всех. И на то, что после них мужчины из добрых и нормальных становятся вот такими прожжёнными циниками, к которым не подступиться.

Да что она несет??? Демид, наверняка, от рождения такой. Он добрым и нормальным вообще никогда не был.

– Ты перегибаешь, Кир, – покачала я головой.

– Я? – она поднялась на ноги и нависла надо мной? – или, может, ты? Воспользовалась тем, что рабочий контракт не расторгнуть и теперь еще год будешь у него перед глазами мельтешить и напоминать, что сердце ему разбила.

– Нельзя разбить камень, – я поднялась следом за ней, – и мы не встречались.

– Вот теперь, значит, как ты все переиграть хочешь. Типо, у вас и не было ничего? Ага. Может, нам всем показалось, как он тебе на все мероприятия и важные деловые встречи с собой таскал, как жить к себе позвал, когда квартиру твою затопило. Он же тебя любил. А ты как отплатила? Ушла к его другу? Ну, Снежана, я такого от тебя не ожидала.

– Демид, – я развернулась в сторону входа в приемную, куда как раз заруливал наш начальник, – нужно поговорить.

– Снежинка, не сейчас, – он театрально вздохнул и прошагал в свой кабинет.

– Сейчас, – я быстро вошла следом и хлопнула дверью, отрезая от нас любопытную Киру, – что происходит? – указала на приемную ладонью, – ты что про меня наплел?

– Самое забавное, что ничего, – он развалился в кресле и заржал, – вообще, прикинь? Вас с Мишей где-то вечером засекли наши глазастые и самые языкастые сотрудники. Сами выстроили теорию и разнесли по офису. Мне оставалось лишь делать задумчивый вид и тоскливо посматривать на дверь твоего пустого кабинета, когда за Денисом мимо заходил. И все…

– Все считают, что ты женится на мне собирался, а я бросила тебя накануне помолвки, – повышаю голос и начинаю нервно расхаживать по кабинету. Как вообще возможно, чтобы офис до такого додумался?

– Оу, это уже что-то новенькое, – Демид задумчиво поднял на меня глаза, – твое предательство вышло на новый уровень.

– Да ты сдурел, какое предательство? – шокировано хватаю ртом воздух, – да это же ты меня за деньги.

– Я вообще ничего такого не требовал, Миша сам зачем-то расщедрился. И я ему благодарен. Нашей скромной маленькой фирмочке этот контракт ой как нужен, твоя зарплата Снежинка тоже тут будет.

– Ты просто, – я даже слова подобрать не могу.

– Я просто схожу в рекламный, – резко поднявшись из рабочего кресла, Демид прошел мимо меня и направился к выходу, – там у нас работают одни красотки. А я брошен невестой, мне больно и требуется утешение. Кто, если не одна из них. А если сразу несколько, то я тоже не откажусь, – он взялся за ручку двери и подмигнул мне, – спасибо.

– Сука, – бессильно сжала кулаки.

– Арбайтен, Снежинка. Тебя уже десять минут на переговорах ждут, – Демид вышел в дверь и оставил меня одну.

– Одуреть, – беспомощно осмотрелась я по сторонам. Мне же точно никто не поверит. Уволиться теперь что ли?

Увидев меня поникшую и спрятавшуюся ото всех в кабинете, Денис только поржал и заварил кофе покрепче. Он общей волны ненависти не разделял, но не порадоваться моей ситуации не мог. Женеву мне так и не простил.

Ужасно начавшийся день продолжился так же. Уже в конце работы на выходе рядом с офисом меня поджидал человек, которого я хотела бы увидеть меньше всего.

– Привет, Лиза, – неуверенно спустилась по ступенькам, запахнувшись в пальто и подошла к девушке. Она была как всегда идеальна. Черная гладкая шубка, из-под которой виднелись широкие брюки и носки кожаных изящных ботиночек. Она поправила свои идеально уложенные волной волосы и немного растянула губы, изображая улыбку.

– Привет.

– Кого-то ждешь?

– Тебя, хотела поговорить.

– Хорошо, давай, – я махнула в сторону ресторана рядом со зданием офиса, – зайдем?

– Давай, – она уверенно развернулась и застучала каблучками, увлекая меня за собой.

Я осторожно присела за столик напротив нее, уже прекрасно понимая о ком у нас пойдет речь. Единственное, что нас связывает – это Миша.

– Кофе, – она отдала меню официанту и слегка пренебрежительно пробежалась по моей персоне. Не нравлюсь. Хотя и не за что, я ведь мужчину у нее увела.

– О чем хотела поговорить? – говорю как можно спокойнее.

– У вас ничего не получится, на что бы ты там не надеялась, – так же спокойно отвечает Лиза.

– И почему? – чувствую, как внутренне начинаю напрягаться.

– Мише все вот это очень скоро надоест, – Лиза еще раз проехалась по моей излишне пышной груди и застряла на рыжих волосах. – Ты совсем не его типаж, – она усмехнулась, – это все от скуки.

– Думаю, ты ошибаешься, – не удержалась и поправила блузку на груди.

Умеют люди бить с самое больное.

Я и сама всегда считала свою внешность излишне вызывающей. Грудастая, жопастая, да еще и рыжуха. Обидные школьные клички.

Периодически я даже стыдилась и начинала рядиться в какие-нибудь серые мешковатые тряпки, но мама сразу требовала прекратить истерику и гордиться собой. Какая уж родилась. С годами как-то сумела начать относиться к этим своим отличительным чертам, как к достоинствам.

Хотя, когда кто-то вот с таким пренебрежением осматривает, старые комплексы опять лезут наружу.

– Я понимаю, Лиза, ты обижена, но у нас с Мишей все серьезно.

С каждым днем я потихоньку меняюсь рядом с Мишей.

В движениях и характере появилась плавность, расслабленность, уверенность в себе. Плечи расправлены, спина прямая, поступь мягкая и воздушная. Хочется летать и постоянно улыбаться, делиться с окружающими этой наполняющей меня до краев любовью.

В связи с этим возникла странная закономерность, заставляющая меня смеяться, а Мишу доводящая до белого каления. К счастливой женщине хочется тянуться, она привлекает. И мужчины вокруг меня тянутся – делаю комплименты, приглашают на кофе или свидание. Некоторые в наглую игнорируют наличие у меня официального парня.

Срок поездки в Женеву все приближается и Миша не то, чтобы нервничает или злится, но однозначно мрачнеет от моих воодушевленных рассказов об этом городе и сколько всего интересного меня там ждет на протяжении недели.

С Лавровым наши отношения медленно, но уверенно налаживаются. Мы часто встречаемся по работе, поскольку после новости о том, что он мой отец, Демид не преминул воспользоваться этим и все вопросы, где ему хотелось на Лаврова хоть как-то повлиять, вешал на меня. Мотивация проста, дочери нельзя отказать, особенно той, которой двадцать четыре года задолжал.

Так вот эта поездка позволит нам с отцом, иногда про себя я называю его так, сблизиться еще сильнее. Мы будем жить в одной гостинице, ежедневно проводить бок о бок более десяти-двенадцать часов.

С нами будет еще Демид, второй переводчик Денис, которого я у босса отвоевала и который мне за это очень благодарен, и наша неразлучная немецкая парочка Штефан – Томас.

Коллектив подобрался мужской, молодой и Мишу напрягающий.

– Все собрала? – он взялся за ручку дорожной сумки, куда мне приказано было сложить самый минимум и закинул ее за плечо.

– Да, – поправляю на себе модный спортивный костюмчик, который без белья выглядит довольно порнографично и иду к выходу из спальни, – а можно хотя бы примерно узнать, куда мы едем?

– Нет, – Миша пропускает меня вперед, не забывая сально задержаться на моей груди и погладить попу через тонкую ткань.

– Ладно, – грустно вздыхаю и направляюсь к лифту. Как хорошо, что весна в этом году теплая и ранняя, даже ветровку сейчас одевать не обязательно.

Мы загружаемся во внедорожник на парковке и отправляемся в путь. Миша тихонько напевает под любимых Prodigy, постукивает пальцами по рулю и расслабленно везет нас в какое-то сюрпризное место. Я только любопытно и слегка опасливо на него посматриваю.

Днем мы немного гуляем по лесу, бесконечно обнимаемся и целуемся. Рядом с Мишей мне не страшно, хоть вопрос волков до сих пор беспокоит. Они здесь водятся и Миша говорил, в прошлом году загрызли охотника.

– Стаю отловили, – Миша сжимает мою ладонь, – они загрызли человека, и охотились еще на одного, так что оставлять их в лесу было крайне опасно.

Жизнь очень интересная штука. Вот ты живешь ее словно во сне – ходишь на работу, ездишь к маме, завязываешь вялые отношения, ешь, спишь, листаешь новости в телеграме. Рутина, рутина, рутина… И думаешь, что примерно вот так всегда и будет. А потом бам, взрыв, всего одна встреча, одна ночь. И пусть она была самой неправильной и спорной, но привела к ошеломляющим и самым счастливым для меня последствиям. Сегодня я стану женой, а еще через семь месяцев мамой.

Кружусь перед огромным зеркалом в самом потрясающем и воздушном платье, что получилось найти и не могу на себя налюбоваться. Сегодня я это заслужила, как и все, кто трудился над моим образом.

Длинные рыжие волосы уложены упругими объемными локонами и украшены шпильками с камнями. Макияж милый невестинский.  Платье сидит идеально, подчеркивая все еще узкую талию. На пышной груди невероятно дорогое колье, как и серьги в ушах. Этот комплект – подарок отца на свадьбу. За последние месяцы наши с Лавровым отношения стали намного крепче. Нет, до настоящей близости им далеко, но быть друзьями запросто.

– Не уверена, что Миша выживет, – заметила Нарине из своего кресла в просторном номере усадьбы, что была выбрана для свадьбы. Лавров предлагал свой загородный дом, территория там огромная и подошла бы идеальна, но я отказалась из-за мамы. Ей было бы в доме отца неуютно.

Наш разговор с мамой состоялся сразу после Женевы и она приняла новость о том, что с отцом я общаюсь,  довольно спокойно. Только попросила не требовать от нее того же. И я не требую и не убеждаю. Каждый имеет право на свои чувства. И если мама все еще ненавидит его и общаться не хочет – так и будет. Если когда-то передумает – я буду рада. Нет значит нет. Лавров такое ее решение принял как факт.

Сегодня они сидят за двумя удаленными друг от друга столами и не пересекутся, только если сами этого не захотят. Мама на празднике будет рядом с тетей, ее сыном и остальными нашими родственники. Отец с новой молодой пассией – однодневкой. Миша был насчет него прав, тянет Лаврова на молоденьких. Но это тоже его дело, в наши с ним отношения его подружки доступа не имеют.

– Выживет, – усмехнулась Карина, довольно отпив из бокала шампанское.

С ней мы тоже очень близко сошлись.  У меня не было ни единого шанса против нее. Именно так Карина и заявила, когда пересеклась со мной в туалетной комнате «Кроличьей норы», где увидела у меня на шее ошейник. «Доминантить будем тебя с Мишей вместе, просто по-разному», – заявила наглая шутница со стеком в руках и позвала через неделю в караоке.

И все. Отделаться от нее было невозможно да и бессмысленно. Мы с Кариной реально слишком хорошо друг другу как подруги подходим. Она, правда, пытается иногда давить, но мне все это давление давно побоку, я к такому и дома привыкла, так что общаемся налегке.

Встречи с Владом до сих пор немного смущают. Особенно, если мы остаемся наедине, но ничего не поделаешь. Если много куролесишь не думая о последствиях, то потом ходить белым и пушистым не получится. Это мы все трое приняли. Поэтому Влад ни словом ни жестом, даже когда мы один на один, не показывает, что между нами было что-то большее, чем дружба с девушкой лучшего друга. Я веду себя ровно так же. А Миша жестко трахает меня, если вдруг видит что мы с Владом перекинулись парой слов и я ненароком слишком широко улыбнулась.  Очень надеюсь, что после рождения ребенка ревность немного поутихнет.

– Но если вдруг в обморок от такой неземной красоты бахнется, то Влад с Демидом его подхватят, – Лена отбросила телефон, с которым разлеглась на большой кровати и потянулась за вторым бокалом шампанского, – за тебя, подружка.

Возвращение Лены в мою жизнь было неожиданным. Прощать я ее все же раздумала, но Демид зачем-то опять начал с ней встречаться. Не за деньги. «Посмотрим, сколько она продержится», – азартно сообщил он мне, как-то завалившись в мой кабинет попить кофе и пожрать все мои запасы печенек.

И Лена держится. Даже на новую грудь у него просить не стала, а сделала сама. Демид посчитал это показателем самостоятельности и признаком того, что уровень меркантильности в ней снижается,  и уже официально выводит ее в качестве свой пассии в свет.

Я же точно знаю, что Лена просто умная и терпеливая. Но молчу. Мне вот чисто интересно кто из этих двоих кого переиграет и дойдет ли до свадьбы. Миша ставит на то, что дойдет. Я пока еще раздумываю.

– Спасибо, девочки, – я от волнения прижала салфетку к уголкам глаз и собрала выступающую влагу, – да что такое???

– Это все беременность, – авторитетно цокнула Нарине, – я тоже чуть что, сразу в слезы. И по хорошему поводу и по плохому. Карим задолбался различать причины моего плача за девять месяцев плюс кормление.

– Мне бы сейчас бокальчик, чтобы расслабиться, – с завистью посмотрела на шампанское на столике и взяла в руки сок, – но нельзя.

После моего предложения родить малыша, Миша начал стараться с удвоенной силой. После некоторых ночей у меня ноги нормально обратно не сводились. Так его идея завести рыжую мелкую кудряшку воодушевила. А еще возможность отправить меня в декрет и из-под крыла Демида увести.

«– А там и к отцу можешь пойти работать, он наверняка захочет, – как бы между прочим обронил мой доминант, – когда из второго декрета выйдешь.

– Я еще в первый не пошла.

– Не переживай, в оба направлю, – успокоил Миша меня, – лучше, когда у детей небольшая разница в возрасте. Сама же потом спасибо скажешь.»

Вот так мои планы на ближайшее будущее как-то ненавязчиво и определились.

– Время, – заглянула организатор свадьбы и постучала по наручным часам, – все ждут.

– Подождут, – Карина лениво поднялась на ноги и принялась завязывать на запястье ленту с цветами. Все подружки невесты одеты в одинаковые персиковые платья со струящимися юбками. Девочки в них выглядят нереально сексуально, так что никто даже не ныл по поводу того, что все в одинаковом.

– Не больше пяти минут, – я вытащила из вазы свой дизайнерский букет из нежных белых роз и сжала в кулаке, – я уже сама хочу быстрее.

– Совсем ты его помучить не хочешь, – закатила глаза Лена и лениво спрыгнула с кровати, чтобы заняться своей ленточкой.

– У нее токсикоз такой, что мучений Мише и так хватит, – отрезала Нарине, – давайте лучше пожалеем мужика.

– Что его жалеть? – фыркнула Карина, – вы посмотрите на это рыжее чудо с натуральными сиськами. Прости Лена, но твои силиконовые все равно ни в какое сравнение, хоть и дорогие.

– Я такие не потяну, спина отвалится, – она гордо выпятила свою милую троечку в вырезе, – мне и так норм. А Демид вообще в восторге.

– Мда, чувствуя я скоро еще одна свадьба на подходе. В этом сезоне мужики клюют исключительно на размер, что свой, что силиконовый.

– Демид что-нибудь говорил? – оживляется Лена и с мольбой смотрит на Карину.

– Нет, но мне кажется ты его утанцуешь, – хохотнула та.

– Не в штампе счастье, – как-то совсем без энтузиазма возразила Лена.

– Не в нем, – кивнула Карина после того, как расправилась со своей ленточкой на руке, – но мы с Владом поставим еще один на всякий случай. Так что готовность номер один на Новый год. Жениться будем опять под куранты.

– Мило у вас, и свадьбы и разводы в один и тот же день. Еще и Новый год до кучи.

– Снегуркой опять пойдешь? – Карина заиграла бровями и подмигнула мне.

– С пузом, что у меня будет, ни один костюм не налезет, – вздохнула я, – так что Лену берите, у нее тоже хорошо получается.

– Нет, – отрезала та ледяным голосом, – больше одного раза Новый год в вашем кружке ни одна нормальная снегурка не выдержит.

– Ну как знаешь, – Карина вздохнула, – а мне понравилась, как ты гимн поешь.

– И как стишок с табуретки читаешь в белье, – подлила масла в огонь Нарине.

– Да шли бы вы, – Лена аж побелела.

– Не обращай внимания, – я обняла подругу за плечи, – они завидуют просто, что ты такая талантливая.

– Особенно, – заржали синхронно Карина с Нарине, а Лена только головой покачала.

– Пошли уже, а то Миша арку там растерзает, – помогла она мне накинуть фату и приобняла за локоть, – зато я главная подружка невесты, выкусите, стервы.

– Обидно, кстати, – Карина поправила на себе платье, – из меня подружка лучше получилась бы.

Мы шумной стайкой выпорхнули в коридор и потопали в сторону гостиной, откуда через украшенные цветами двери, можно было попасть на лужайку, где была установлена арка и нас ожидали гости.

– Снежа, – Лавров отвлекся от организатора свадеб, которая очень внимательно что-то ему втирала и направился ко мне, – такая красивая, дочка.

Мы нечасто пользуемся этими определениями друг для друга, но сегодня тот самый день, когда они обязательны.

– Спасибо, папа, – опять расчувствованно утерла слезу в уголке глаза, – макияж в норме?

– Да, все идеально, – он застыл рядом со мной, явно волнуясь и поправил на себе идеальный черный костюм, – а я?

– Хорош, – расправила платочек у него в кармашке.

– Спасибо, что позволила вести себя к алтарю, для меня это много значит. Снежа, я буду стараться, – у него тоже увлажнились глаза, – ты мне веришь, моя девочка?

– Верю, – кусаю губы и опять стираю бегущие из глаз слезы.

Идти ли самой к алтарю или попросить Лаврова я думала очень долго. Победило то, что замуж я выйду всего один раз и пусть меня ведет отец. Потом я точно пожалею, если не попрошу его. Свою новую жизнь хочется начать с правильных решений и пусть это будет одно из них.

Двери на улицу открылись и в помещение полилась тихая музыка, которая сразу унесла мои мысли в сторону человека, ожидающего меня в двадцати шагах рядом с аркой. Миша был хорош, как и всегда. Волосы сегодня были уложены назад, костюм сидел идеально, а горящие глаза устремлены на меня.

Ноги стали ватными от волнения и я повисла на руке у Юрия Петровича, который мужественно поддерживал меня всю дорогу и сам светился при этом от счастья и гордости.

Гостей на свадьбе было много. Родственники даже самые дальние, коллеги, деловые партнеры и даже пресса. Праздник получался огромным, но я и не была против. Пусть весело будет всем.

Отец подвел меня к арке и осторожно переложил мою ладонь в Мишину, пожал ему руку и отошел в сторону. А мои глаза застелила пелена слез, сквозь которую я могла видеть только его.

Как вообще такое возможно, чтобы человек настолько глубоко проник внутрь меня, занял в сердце все место и не оставил сомнений, что вот эти чувства между нами навсегда?

– В болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас, – Миша осторожно потянул за край фаты и перекинул ее мне за спину. Его ладони проехались по моим голым рукам и сомкнулись за спиной, привлекая ближе к себе для поцелуя, – я тебя люблю.

– А я люблю тебя, – слабо выдохнула и подалась поцелую. Одному из самых целомудренных, что вообще был за историю наших с Мишей отношений.

Пришлось зажмуриться и закрыться букетом, потому что гости принялись щедро забрасывать нас рисом.

– Горько, – раздалось в самое ухо со всех сторон. Влад с Демидом на время свадьбы отлично спелись, подтянув к себе еще Карима с Сашей, чтобы было веселее.

Миша прижал меня к себе и поднял на руки, неся по проходу. Отовсюду летели лепестки роз, лился смех и радостные окрики. Он поставил меня на ноги и закружил в танце, к которому постепенно присоединились и остальные гости.

Я цеплялась за Мишу, обнимала и прижималась, не веря, что все в одну секунду поменялось. Мы сказали «да» и теперь принадлежим друг другу на всех уровнях, что возможны. Даже по закону.

Праздник вышел замечательным. С кучей тостов и искренних слов. Как бы сильно я ни устала к вечеру, но мне не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Когда в финале рванул фейерверк, я в очередной раз всплакнула и прижалась к мужу. Отныне я могла называет его именно так.

– А теперь я тебя украду, – сжав мою ладонь, Миша провел меня сквозь толпу к дому и затем к внедорожнику, к которому кто-то успел навязать кучу банок и наклеил во весь багажник надпись «молодожены», – тихо не получится.

Миша загрузил меня на переднее сиденье, где я в объёмном платье и фате чуть поместилась, и занял водительское место.

– В наш домик? – обернулась к нему и сжала его ладонь.

– Да, – он усмехнулся, – к этому наряду очень хорошо подойдет ошейник. К тому же я так и не снял подвязку зубами.

– Развратник, – я закатила глаза.

– Извращенец, – закивал Миша сочувствующе.

– Садист, – принялась кусать губы.

– А ты тогда кто? – поинтересовался он, приподняв светлую бровь.

– Твоя невинная жертва, – мои пальчики пробежались по белоснежной фате и лифу свадебного платья, а глаза потупились.

– Так и есть, малышка, – в глазах Миши появилось то самое выражение, от которого у меня все внутри сжималось и по спине бежали мурашки, – и теперь ты только моя.