– Проходи… – в дверном проеме показалась фигура хозяина дома, и я, перешагнув порог, дрожащими руками стянула пальто.

– Здравствуй… – горло сдавило, когда пронизывающий взгляд сканером прошелся по мне, и в нем мелькнуло одобрение.

Отвела глаза, стараясь не смотреть на мощную фигуру напротив. Но образ мужчины слишком остро отпечатался в моей памяти, посылая к чертям самообладание. Широкие плечи были обтянуты темно-синей рубашкой, налитые мышцы проступали сквозь тонкую ткань, дразня воображение. Темные брюки идеально сидели на бедрах, привлекая внимание к упругой заднице.

Приблизился, и кожа, словно наэлектризованная, покрылась мурашками, когда забрал пальто из моих рук.

Меня окутал тонкий аромат свежести, и я на миг прикрыла глаза, пытаясь унять охвативший тело озноб.

– Идем, – на долю секунды показалось, что он напряжен так же, как и я, а может чуть больше, но это же абсурд. Именно он хозяин положения, у него нет причин нервничать.

Кивнула и двинулась за своим палачом в сторону спальни.

Последний раз.

Сейчас все ощущалось иначе. Атмосфера словно потрескивала, отчего мелкие волоски на теле приподнимались.

Не могла объяснить, с чем это связано, но чувствовала себя странно. Вина и стыд смешались с ощущением неуместной грусти.

– Тебе холодно? – кажется, он заметил мое состояние, и я торопливо мотнула головой.

Произнести вслух не могла – говорить не хотелось. Совсем. Казалось, если заговорю, нарушу еще одно негласное правило.

В груди, под ребрами, ржавым гвоздем скребло дурное предчувствие.

Что-то не так.

Ответ я получила через секунду после того, как массивная фигура скрылась в спальне, и я вошла следом.

Это что, шутка?

На столике у подножия кровати стояла бутылка шампанского и два бокала, а рядом тарелка со спелой клубникой, на которой все еще поблескивали капли воды.

– Чёрное, – Кремлёв приблизился и замер в нескольких сантиметрах от меня. Он почти касался меня своей грудью. Сделай один из нас глубокий вдох, и тут же ощутит прикосновение.

– Что всё это значит? – прямой вопрос и такой же прямой взгляд, отчего в синих глазах мелькнула искорка раздражения.

– Ты не забыла, что это наш последний вечер? – отвел он прядь моих волос от лица и аккуратно заправил за ухо, но руку не убрал. Большой палец скользнул по щеке, отчего я ощутила непреодолимое желание отпрянуть. Или податься навстречу. Не знаю, что это было, но просто стоять было невыносимо.

– Нет.

Я помню.

Последний раз.

Слишком поздно поняла, что совершила ошибку, взглянув в его глаза. Теперь он не давал мне возможности отвернуться. То, что я видела в них, ускорило мой пульс и сбило с ритма сердце.

Пришлось сделать резкий вдох, отчего моя грудь скользнула по его.

Кремлёв опустил взгляд на мои губы, когда я непроизвольно облизала их, и сглотнул. Его кадык дернулся, и в моем мозгу всплыли воспоминания, когда я еще любила прикасаться к его шее.

Целовала, покусывала, зализывала укусы.

– Я хочу, чтобы ты сделала это.

Непонимающе моргнула, стряхивая наваждение. Яркие образы растворились, словно дым, и я попыталась вспомнить, о чем мы говорили.

– Что…

– Кончи со мной.

Резко вскинула голову и наткнулась на серьезность в синих глазах.

– Это исключено.

– Почему?

Я не могу.

Поддел мой подбородок, не давая отвернуться.

Почему?

Это читалось в его взгляде, витало в воздухе, отражалось в напряженных плечах.

– Не могу!

– Можешь, – обхватил он мое лицо руками и продолжил: – Я чувствую это. Каждый раз, когда это случается со мной, ты на грани, но не позволяешь себе сделать это. Почему?

Он снова давил, как делал всегда, и я ненавидела его за это.

Последний раз.

– Лера, – склонился он ко мне, пытаясь поцеловать, но я отвернулась, и его губы скользнули по моей щеке.

Стиснул челюсть и отступил, мазнув по мне льдом синих глаз.

– Считай это последним требованием, – Кремлёв, как ни в чем не бывало, принялся расстёгивать манжеты белоснежной рубашки. Словно не он только что подвел черту, после которой я уже никогда не смогу смотреть в глаза мужу.

Последний раз.

Как загипнотизированная, я наблюдала за его плавными движениями. Стряхнул расстёгнутую рубашку с плеч и взялся за пряжку ремня, а я так и не смогла заставить себя пошевелиться.

Мое нежелание было для него привычно, и он в который раз поджал губы. Молча подошел и встал сзади, так и не сняв брюки. Перекинул мои волосы вперед, открывая молнию платья.

Ощутила, как ткань разошлась, и пальцы Кремлёва провели невидимую дорожку вдоль позвоночника, отчего я непроизвольно повела плечами. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как шелковое платье черной лужицей упало к моим ногам.

Грудь этого зверя была горячей. Под атласом кожи ощущался стук сердца. Хотя иногда мне казалось, что у него нет сердца.

Он подвел меня к зеркалу и заставил смотреть. Черное кружево почти не прикрывало мою грудь, а тонкие трусики были лишь формальностью, дополняя комплект. Кружевные резинки чулок выделялись на нежной коже бедер, делая картину слишком порочной.

Невыносимо.

Губы коснулись чувствительного места за ушком, и я, не выдержав переполнявшего душу ощущения невесомости, прикрыла глаза.

– Я не хочу тебя отпускать, – его голос сел, отчего больше походил на хриплый шепот.

Пальцы коснулись лямочек, и те скользнули с плеч, еще на шаг приближая меня к гибели.

Бюстгальтер упал на пол, и огрубевшие, но до боли нежные руки обхватили мою грудь, слегка поглаживая розовые соски. Губы продолжали путешествие по нежной коже шеи, то и дело заставляя меня вздрагивать от мучительных прикосновений.

Хотелось унять пожар, разгоравшийся внутри, и я открыла глаза, стремясь прогнать это чувство. Но это было ошибкой. Омут синих глаз в отражении затянул меня, и губы невольно разжались в попытке вдохнуть ставший раскаленным воздух. Тщетно. Грудь сдавило, и я не смогла сделать такой желанный глоток кислорода.

Горячая ладонь оставляла огненную дорожку на животе, и как только пальцы проникли под кружевную преграду, я резко втянула воздух, отчего грудь колыхнулась.

– Ты сводишь меня с ума. Почувствуй это, Лера, – он уперся в меня сзади каменным стояком, прикрытым тканью темных брюк, и продолжал поглаживать грудь. – Не смей отворачиваться. Смотри.

Поймал и удержал взгляд в отражении, второй рукой медленно подбираясь к чувствительной точке.

А я уже поняла, что проиграла, хотя он еще не касался меня там.

– Смотри… – сводящий с ума шепот на ухо, и палец проник внутрь, легко скользнув по влажным складкам. Закусила губу, чтобы не выдать себя тихим стоном, но Кремлёв не обратил внимания на мою попытку.

Позади меня стоял человек, сгорающий в агонии: в глазах жидкая лава, дыхание сбившееся, бешенный стук сердца, который я ощущала своей кожей.

– Смотри, – растер влагу по клитору, и снова проник внутрь, срывая с моих губ стон наслаждения, рожденного мучительно острым желанием.

Не успела понять, как крошечные трусики оказались на полу. Кремлёв сорвал их, и, развернув меня, дернул на себя, заставляя обхватить его талию ногами.

Грохот ударов сердца в ушах не позволял сосредоточиться, а глаза игнорировали мир вокруг, цепляясь за озверевший взгляд голубых глаз.

Хищник.

Впился в мои губы, срывая порывистый поцелуй и отстранился, словно не веря, что это происходит наяву.

А я, не отдавая себе отчета, послала к чёрту весь мир, и, растеряв остатки самоконтроля, сама потянулась к его губам.

Наши дни

Музыка долбила по мозгам, но еще больше долбила бутылка вискаря, которую я влил в себя.

А может, это стук о стену податливого тела эскортницы так раздражал.

Уже минут пятнадцать никак не могу кончить, мешает навязчивая мысль, что ищейка нашел её.

– Да, еще… – протяжный стон заставил отвлечься. – Не останавливайся.

Она еще что-то соображает. Думал, пара бокалов абсента форматнули жесткий диск в ее голове, но, видимо, ошибся.

– Я скоро кончу! – выкрикнула, пришлось немного ее притормозить. Вынул член, получая в ответ возмущенный возглас, опустил крышку унитаза и сел, притягивая ее тело на колени.

– Поработай сама, – достал сигареты из кармана брюк, пока девушка устраивалась сверху, и закурил. Может, это поможет расслабиться и не думать?

Эскортница задрала подол своего платья выше, позволяя рассмотреть пирсинг в ее пупке, и начала остервенело насаживаться на стояк, а я сделал глубокую затяжку, выпуская дым в полоток.

Пять лет.

Пять грёбанных лет эта сучка мешает мне жить своим присутствием в моих мыслях. Пять грёбанных лет не дает забыть о…

– Дай мне, – девушка вырвала сигу из моих губ и затянулась, томно выпуская дым в потолок. Не стал забирать – позже раскурю новую. Вместо этого опустил вырез ее черного платья с аппетитной груди и сжал сосок.

Она вскрикнула, и в глазах блеснуло явное удовлетворение.

Снова силикон. Как уже осточертели эти штампованные куклы, пихающие в себя все, что только можно, лишь бы выглядеть красивее. Но такие манипуляции им не помогали. Они все равно выглядели так себе. На раз перепихнуться.

– Сильнее!

Это уже начинало напрягать. Она, кажется, реально ловит кайф, а я даже не чувствую приближения разрядки. Надо завязывать с бухлом.

Руки на бедра девушки, задавая темп. Может, если сосредоточиться, все получится?

– Да! Да! Аааааааа…

Эскортница забилась на мне, и я ощутил, как ее лоно сжимается вокруг моего члена, и это, кажется, немного помогло приблизить желаемое. Дождался, пока она кончит, а потом заставил опуститься на колени и стянул презерватив, наблюдая, как охотно она принялась отрабатывать таблетку, которую я ей подогнал.

Да, без резины гораздо лучше, но я все равно предохраняюсь. Так спокойнее.

Никогда не позволял себе забыться, всегда таскал в кармане гондоны.

Хотя мысли тут же приняли нежелательное направление, подсовывая в мозг воспоминания о той, с кем я…

Чёрт!

Девушка заглотила член, и я ощутил, как головка толкается в ее горло. А она умеет сделать приятно.

Прикрыл глаза, и в мозгу снова возник образ Леры. Темные волосы разметались по подушке, в глазах безумный, сводящий с ума блеск похоти, губы искусаны мной, когда я не мог сдерживаться, стремясь раствориться в ней.

– Да… – выдохнул сквозь стиснутые зубы, наматывая на кулак длинные пряди этой сучки. Она застонала, но, уверен, не от боли.

Ты мой кайф.

В голове снова и снова звучал знакомый до боли под ребрами голос, заставляющий прикрыть глаза в надежде, что снова увижу ее.

Зеленые глаза, не мигая, гипнотизировали мой взгляд, и я почувствовал, как под кожу проникают мелкие иголочки экстаза. Она тянет руки ко мне, и я вижу, как в любимых глазах плещется нежность.

– Ты… – дыхание перехватило, и я выпрямился, сжимая в кулаке волосы девушки. Хорошо, что не произнес вслух. Не хватало еще, чтобы она слышала, как я разговариваю с воспоминаниями…

– Тише, – заставил ее сбавить темп, пока кончал в этот грязный ротик. – Полегче.

Когда последние спазмы оргазма отпустили, разжал кулак, позволяя эскортнице подняться с колен.

– Есть курить? – как ни в чем не бывало, одернула она платье, даже не глядя на разорванные стринги, которые валялись под ногами.

Протянул пачку, она затянулась, и, бросив томный взгляд на прощание, вышла из кабинки.

Дождавшись, когда останусь один, встал и, подойдя к раковине, плеснул в лицо ледяной водой.

Это просто невыносимо.

Мозг снова начал взрываться.

Я думал, что она больше не сможет управлять моим сознанием, но ошибся.

Стоило только представить ее, как тело мгновенно отреагировало, и я тут же кончил, хотя до этого не удавалось.

Настрой находиться в клубе пропал, и я, в последний раз глянув на себя в зеркало, на секунду замер.

Красные глаза, которые легко можно спрятать за темными очками, сейчас смотрели как-то отрешенно. Пустота. Вот что было внутри них. Внутри меня. И я ненавидел эту сучку за то, что она сделала это со мной.

Обросший. Сбился со счета, сколько дней я не держал в руке станок. Еще чуть-чуть – и меня начнут путать с бомжом.

Щеки ввалились, не мог есть. Вся еда просилась наружу. Организм отказывался поддерживать нормальное состояние, принимая только алкоголь и сигаретный дым.

Мысленно порадовался, что завязал с наркотой. Иначе сейчас уже валялся бы где-нибудь под толстым слоем земли, в специально сколоченном для меня гробу. И никогда не узнал бы о том, что эта сучка потеряла бдительность и спалилась.

Каким-то чудом. И совершенно не вовремя. Я думал, что начинаю о ней забывать, но теперь…

Теперь я просто обязан воспользоваться такой возможностью.

Звонок ищейки пару часов назад заставил меня выйти из клуба на сырой тротуар.

– Я нашел ее.

Эти слова вышибли остатки воздуха из моих легких, и если бы не неизвестно откуда взявшаяся сила воли, я бы, наверное, сразу сдох.

Но гребаное возбуждение, заставляющее сердце забиться быстрее, швырнуло лошадиную дозу адреналина в мой мозг, заставляя остальные чувства отойти на второй план.

– Где?

Хотелось прямо сейчас все бросить, но я боялся, что снова все испорчу.

– Здесь. На этот раз она решила затеряться в большом городе.

С третьего раза удалось подкурить. Руки не слушались, пульс грохотал в глотке, и ярость в купе с эйфорией мешала трезво мыслить.

Совсем рядом. Решила спрятаться на виду.

– Когда?

– Завтра дам подробную информацию. Только… – Голос затих, а потом ищейка снова заговорил. – Вы бы не лезли в это дело, иначе она снова уйдет. Как в прошлый раз.

Телефон захрустел, когда рука сжалась. Постарался держать себя в руках, хотя хотелось, чтобы вместо телефона я стискивал ее горло.

– Завтра. Она. Должна. Оказаться. У меня. Иначе ты труп.

Отключился, ничего не видя перед собой. Она уже почти у меня в руках.

Эта мысль вновь и вновь крутилась в мозгу, но я старался не дергаться раньше времени.

Нужно еще немного подождать, и я смогу делать с ней все, что захочу, а пока…

Пока надо отвлечься.

Первая встреча с моим персональным монстром

Что вы чувствуете, когда за вами следят?

Каблучки выбивали ритм на мощеном тротуаре, шум в ушах мешал сосредоточиться. Чертово сердце колотилось в районе горла, заставляя непроизвольно морщиться, когда каблук то и дело угождал в прорехи между брусчаткой.

Несмотря на середину лета, ночь выдалась довольно прохладной. Шифоновая блузка кремового оттенка отлично подошла бы для теплого вечера в компании подруги, но никак не для прогулки по городу в три ночи.

Да, мы засиделись в клубе. Да, решили не ехать на такси. Какой в этом смысл? Летние ночи – моя слабость. Хочется до рассвета разгуливать по пустынным улицам, вдыхая аромат цветущих трав и цветов, посаженных в клумбах.

Но наслаждаться прогулкой мешало ощущение, что за мной хвост.

Бегло оглядевшись, попыталась успокоиться: никого сзади меня нет. Это просто больное воображение. Но волоски на затылке вставали дыбом, а в районе желудка появлялось неприятное ощущение, похожее на тревогу.

Сегодня мы со Светкой как обычно зависали в Соколе. Этот бар подруга присмотрела еще в прошлом году, но из-за постоянной занятости возможность встретиться появлялась редко.

Светка работала мерчендайзером на сигаретах, а я проводила все время на учебе. А в свободное от института время писала курсовые и дипломы на заказ.

Работа не бей лежачего! Как говорится, нашел подходящий материал в интернете, копировал-вставил, и получил заслуженный гонорар. Иногда, конечно, приходилось попотеть, если дело касалось дипломов. Но там и ценник был повыше, поэтому я не жаловалась.

Сзади послышался гул голосов. Значит, не почудилось.

Едва я проводила Светку домой, через парк направилась в сторону дома. Благо сквер был хорошо освещен, позволяя чувствовать себя в полной безопасности. То тут, то там прогуливались прохожие: влюбленные парочки, компании друзей. Несмотря на поздний час, тут было довольно оживленно.

Миновав кованые ворота, вышла на финишную прямую – еще пара кварталов и я дома.

Дом – это я так ласково называю свою съемную квартиру на Ленина.

Когда два года назад я приехала поступать в наш местный институт, выяснилось, что общаги тут не предусмотрено, и придется искать альтернативу. И тогда родители сняли для меня квартиру. Классическая однушка – комната, небольшая кухонька и ванная. Просто и очень уютно. Именно то, что доктор прописал.

Постепенно, освоившись, я начала зарабатывать сама, и смогла оплачивать счет и даже откладывать понемногу на черный день.

Гул голосов стал ближе, заставляя меня прибавить шаг. Еще чуть-чуть – и его можно будет принять за бег. Дыхание стало сбиваться, но не от нагрузки, а от волнения. За мной точно кто-то следит.

Шаги за спиной все ближе, запах табачного дыма ядовитее.

С замиранием сердца обернулась и застыла…

– Эй, милашка, куда-то спешишь?

Холодок прошел по спине от этого мерзкого голоса. Да ладно, никакой он не мерзкий. Просто неприятно, когда среди ночи тебя для чего-то окружают трое парней с нехорошими ухмылками.

– Может, проводить?

Взгляд метался от одного лба к другому, подмечая мельчайшие детали: старые спортивные костюмы, сбитые костяшки, прокуренные голоса, обманчиво ровное выражение лица, пугающий азарт в прозрачных глазах.

– Идем с нами, мы тебя не обидим… – один из них приблизился и попытался схватить меня за плечо, но я оттолкнула его руку и отступила на шаг.

– Я сказал, пошли! – вторая попытка, но я снова увернулась и что было сил бросилась прочь. Шум в ушах мешал оценить их реакцию на мой побег и понять, гонятся ли за мной. Стук каблуков эхом разносился по пустынным улицам, отсчитывая секунды до неизбежного.

– Стой, сука!

И голос совсем рядом!

Решила, что по прямой мне от них не уйти. Юркнула во дворы и тут же наткнулась на кого-то. Ноги от неожиданности подкосились, и я начала заваливаться назад, но крепкая рука вернула мою тушку на исходную, в вертикальное положение.

Взгляд невольно метнулся к человеку напротив, но рассмотреть его не удалось – сзади послышались голоса преследователей.

– Ну вот ты и попалась, девочка…

Бросив умоляющий взгляд в сторону незнакомца, я резко обернулась и встала к нему спиной, мечтая лишь об одном: чтобы он не был одним из них. Хотя о чем это я? От него пахло дорогим парфюмом и едва уловимым запахом сигарет. И мои преследователи были с ним явно незнакомы.

– Эй, парень, ты че тут забыл? – один из лбов злобно прищурился, глядя мне за спину. Обветренные руки принялись засучивать рукава. Для чего ему это, знать не хотелось, но я как загипнотизированная наблюдала за приятелями, повторявшими действия своего главаря.

– Отдай ее нам и не пострадаешь, – сердце билось о ребра с настойчивостью отбойного молота, ладони вспотели, а дрожь в теле стала заметна невооруженным взглядом. Невольно отступила и наткнулась спиной на незнакомца. Вздрогнула, когда его широкая ладонь легла на мое плечо и оттеснила меня назад. В испуге подняла глаза и наткнулась на спокойную решимость в его взгляде.

Широкая спина заслонила меня от преследователей, и я чуть не разрыдалась от облегчения. Но неприятная мысль заставила опомниться: их больше. А что, если он не справится с ними?

Закусила губу в нерешительности и не сразу сообразила, что один из обидчиков уже лежит на асфальте, держась за нос, из которого фонтаном бьет кровь.

От увиденного в глазах помутнело. Поэтому момент, когда второго уложили рядом с первым, пропустила тоже. А вот третий оказался гораздо умнее: просто бросился наутек.

Итог: мои преследователи повержены, а молчаливый защитник даже не запыхался, лишь во взгляде появился стальной блеск. Поняла это, когда залипла, глядя в синие как океан глаза. Вздрогнула, услышав его бархатистый баритон. Не сразу сообразила, о чем он спросил.

Истерика понемногу улеглась, и я попыталась взять себя в руки. В прямом и переносном смыслах. Обхватила себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться.

Собеседник повторил свой вопрос.

– Где ты живешь, чудо? – а вот теперь я поняла и даже немного зависла от улыбки на красивом лице. Дрожь почти прошла, но я все равно с запинкой произнесла адрес, отчего мой собеседник нахмурился.

– Они не тронут тебя больше, можешь не волноваться. Идем, провожу.

Я боязливо огляделась по сторонам и с удивлением обнаружила, что обидчики скрылись, оставив меня наедине с незнакомцем.

Коротко кивнув, сделала шаг, но остановилась, наткнувшись взглядом на его руку, протянутую ладонью вверх. Короткий взгляд на его лицо, и я неуверенно вложила свою кисть в его, почувствовав приятное покалывание во всем теле. Он аккуратно стиснул ладонь и зашагал к моему дому.

Я шла, вдыхая терпкий аромат одеколона и мысленно начала молиться, чтобы он спросил мое имя и номер телефона.

Наши дни

– Мам, мы что, снова переезжаем? – тоненький голосок вывел меня из транса.

– Почему ты так решил?

Послышался тяжелый вздох, и маленькое синеглазое чудо заговорило:

– Ты снова сердитая.

Укол совести оказался настолько сильным, что пришлось закусить щеку. Стало стыдно. Погладила светловолосую голову сына и притянула его к себе в объятия. Он такой взрослый. Все понимает и видит. Значит, пришло время поговорить…

Слова давались с трудом, но я понимала, что больше скрывать нельзя. Открыла было рот, чтобы объяснить ребенку то, что терзало меня, но звонок сотового заставил замолчать.

На том конце провода послышался знакомый голос, и я облегченно вздохнула.

– Паспорта и визы готовы. Сегодня после трех за вами заедет такси. У водителя заберете документы и деньги. Он доставит вас в аэропорт. А дальше сами.

Выдох получился каким-то истерическим. Все потому, что я вот уже сутки была на взводе.

Он снова объявился. Снова как снег на голову. Как гром среди ясного неба. Нехороший такой, пугающий, пронизывающий до костей гром. Перехватила телефон удобнее.

– А как быть с квартирой? Кому передать ключи?

Голос в трубке дрогнул.

– Отдай таксисту, – на этом соединение прервалось.

Отложила телефон и оглядела знакомое помещение: просторная гостиная – диван и пара кресел бежевого оттенка, в окнах отражается полуденное солнышко. Довольно уютно. Жаль, что приходится снова переезжать.

У Андрюши появились друзья в садике, мне удалось найти работу по душе. Я думала, что всё наконец наладилось, но один звонок посреди ночи заставил снова достать чемодан из шкафа и начать судорожно скидывать туда шмотки.

– Мамочка, ты снова сердишься, – я перевела взгляд на сына и сердце сжалось от любви. Какой же он еще маленький! Через три месяца ему стукнет четыре. Всего четыре! Господи, как мало прошло с того рокового дня.

– Все хорошо, милый. Просто я немного задумалась, – я потрепала светлые вихры на маленькой головке. – Ты выбрал игрушки, которые хочешь с собой взять?

Андрюша опустил глаза и теснее прижался ко мне.

– А мы можем никуда не уезжать? – его слова заставили меня замереть. Крепче обняла сына и подняла глаза вверх, чтобы сдержать предательские слезы.

А что ты хотела? Думала, он все время будет молчать? Он взрослеет, и понимает, что постоянные переезды – это не нормально. Ну, ладно. Постоянными их назвать сложно. Они вынужденные – раз в полгода.

– Нет, любимый. Нам нужно уехать. Но обещаю, это в последний раз, – улыбнувшись, заглянула в грустные глаза. – А хочешь, по дороге купим тебе мороженого?

Маленькое лицо просияло, и я мысленно поздравила себя с верной стратегией.

– Клубничного?

– Можем и клубничного!

На сборы ушло еще около часа. Убедившись, что ничего не забыли, перенесли багаж к входной двери.

Такси не заставило себя ждать: черный седан подъехал в назначенное время к назначенному месту. Сев на заднее, притянула на колени сына и начала мысленно отсчитывать минуты.

Вот еще один город остался позади. Еще одна жизнь закончилась, толком не начавшись. Что нас ждет дальше? Быть может, за границей он не сможет до нас добраться? Верилось в это с трудом, но надежда умирает последней, правда?

– Мамочка, ты обещала мороженого, – тихий голосок заставил вынырнуть из тяжелых мыслей.

– Да, маленький, конечно, – перехватила в зеркале заднего вида взгляд таксиста. – Вы не могли бы остановить у ларька с мороженым?

Водитель замялся. Он был прекрасно осведомлен о щекотливости ситуации.

– Не желательно светиться вам сейчас… – но я прервала его речь своим жалобным:

– Пожалуйста.

Послышался тяжелый вздох, и машина замедлила ход.

– Вон за тем зданием продают мороженое. Только не долго: купите и сразу возвращайтесь.

Благодарно улыбнулась таксисту и, выйдя из машины, подцепила крошечную ладошку сына. Он выглядел таким несчастным, что мне захотелось сжать его в объятиях и не отпускать, но времени было мало, поэтому смогла лишь опуститься рядом с ним на колени и попытаться взбодрить малыша.

– А клубничное в шоколаде или без? – заметила искру улыбки в синих глазах и продолжила: – А может, с джемом?

Лицо ребенка просветлело, и я, исцеловав его щечки, поднялась и повела его в сторону ларька.

Но хорошего настроения Андрюши хватило ненадолго, уже через несколько метров он снова повесил голову.

Остановилась и присела около сына, заглядывая в грустное лицо.

– Эй, герой, в чем дело?

Малыш всхлипнул и прошелся под носом тыльной стороной ладони.

– За нами что, гонятся плохие люди?

И тут мне самой пришлось всхлипнуть и притянуть ребенка в объятия. Господи, неужели он так быстро вырос?

Стараясь сделать голос как можно более беззаботным, заговорила, оглядываясь по сторонам:

– Один очень нехороший человек хочет забрать нас с тобой. Но мы ему не дадим, правда?

Андрюша отважно кивнул, чем вызвал мою непроизвольную улыбку. Сердце снова сжалось от любви. Господи, как он похож на отца!

– Поэтому предлагаю скорее купить мороженое и отправляться в путешествие!

Второй кивок и мне удалось-таки стереть с маленького лица гримасу грусти.

Расстояние в пару шагов преодолели очень быстро. Сынок встрепенулся и принялся выбирать лакомство.

Кто-то дернул меня за плечо и я, вздрогнув, обернулась.

Женщина средних лет затараторила, тыча мне в лицо картой города:

– Вы не подскажете, как пройти к памятнику Ленина? Мы с мужем договорились встретиться там, но я не могу понять, как туда пройти…

Я оглянулась и, убедившись, что сынок по-прежнему рассматривает стенд с мороженым, попыталась на пальцах объяснить женщине дорогу.

Она то и дело кивала, сверяясь с картой.

– То есть он сейчас от нас наискосок, через два квартала?

Я кивнула, и собеседница широко улыбнулась, протягивая мне шоколадку.

– Спасибо вам большое, ах! Чтобы я делала без вас?

Распрощавшись с туристкой, обернулась к ларьку и замерла.

– Андрей? – голос растворился в шуме улицы. Сердце забилось как бешеное, но я постаралась не паниковать раньше времени.

– Андрюш, любимый, ты где?

Обошла ларек вокруг. Да что там обошла, обежала! И, кажется, паника подступила к горлу, стало даже подташнивать от страха.

– Андрей! – мимо проходил какой-то мужчина, дернула его за плечо, затараторив о невысоком мальчике, но собеседник лишь отрицательно мотнул головой и пошел дальше.

А я закусила губу и принялась озираться по сторонам и выкрикивать самое любимое имя на свете.

Имя сына, которого только что похитили у меня из-под носа…

– Повторите еще раз все по порядку, – следователь задумчиво смотрел на меня, вертя в пальцах ручку. – Вы утверждаете, что вашего ребенка похитили около ларька с мороженым, но свидетелей происшествия нет.

Всхлипы прекратились на мгновение, но лишь для того, чтобы я смогла набрать в грудь побольше воздуха и снова зашлась в новом приступе плача.

Следователи переглянулись и вздохнули.

Уже около часа они пытались вытянуть из меня информацию, но непреходящая истерика мешала сосредоточиться.

Один из офицеров протянул мне стакан воды и я, благодарно кивнув, залпом осушила тару. Стало немного легче, но внутри все равно была агония.

– Мы п-п-подошли к ларьку, и я н-н-на секунду отв-в-вернулась, и он исчез. П-п-просто испарился…

– Хорошо, хорошо. Постарайтесь успокоиться. Сейчас приедет майор Силуков, повторите ему всё, что рассказали нам, только спокойно.

Я кивнула и попыталась успокоиться.

Вдох, медленный выдох. Вдох. Выдох.

– Лера, как ты? – в кабинет ворвался разъяренный Игорь. Следователи подскочили, недоумевая, как гражданскому удалось войти на режимный объект. Но за Игорем вальяжно вошел начальник поста, поэтому все в кабинете притихли. Даже я немного растерялась, увидев его суровое лицо.

Игорь тем временем направился ко мне, игнорируя посторонних.

– Мы найдем его, обещаю! – фраза, произнесенная участливым тоном, заставила меня снова закусить губу в попытке побороть истерику. Мой мальчик! Моё солнышко! Господи, снова…

– Тише, тише… – сильные руки стиснули меня, позволяя полностью отдаться горю. Игорь поглаживал меня по спине, возможно, немного интимнее, чем это было позволено другу, и, заметь я это, обязательно одернула бы его, но в таком состоянии я мало что замечала.

Сколько я проплакала, я не знаю, но, отстранившись от мужской груди, обнаружила, что мы в кабинете одни. Неловко высвободившись из объятий, попыталась привести себя в порядок, благо на столе кто-то предусмотрительно оставил пачку салфеток.

– Как тебе удалось сюда войти? – голос звучал глухо, может из-за заложенного носа, может из-за охрипшего горла.

– Димас, начальник поста, одноклассник мой.

Промычала что-то невразумительное в ответ и потупилась.

Наверное, нужно рассказать вам, кто такой Игорь.

Игорь Арефьеф. Мой старый знакомый, имеющий кучу иногда так необходимых связей. Именно он раздобыл для нас документы и помог с неудавшимся побегом. И он давно уже довольно недвусмысленно намекает, что хочет видеть меня своей женой. И ему даже наплевать, что у меня есть сын от другого мужчины.

Только вот я не горю желанием связывать жизнь с человеком, которого не люблю. И уверена, что не полюблю. За всю жизнь мне доводилось любить лишь дважды. За одного я вышла замуж, а второй…

– Если бы ты согласилась на мое предложение, этого бы не произошло.

Надо отдать ему должное: он хотел привести меня в чувство – он привел. Только не учел, что этим чувством окажется ярость.

– О чем ты? – мысленно приказывала себе сделать голос тише, но после той истерики, что я устроила час назад, полицаи ничему больше не удивятся.

– Я говорил тебе, говорил, что нам нужно пожениться. Я бы увез тебя за границу на время, и нанял людей, чтобы разобраться с этим твоим преследователем.

Коснулась горящего лица ладонями и провела по волосам. Неужели он не понимает?

– Я говорила! Говорила уже, что была замужем! И это не спасло! Никто не сможет меня спасти от него! Ни ты, ни покойный Пашка, ни Андрей! – я подошла к столу и буквально рухнула на стул рядом, облокотившись об обшарпанную столешницу. – Никто!

Невидящим взглядом впилась в гладкую поверхность и закусила губу.

И шальная мысль, которую я тут же отогнала, снова проникла в мозг.

А может, сдаться ему?

– Нет! Лера, ты не понимаешь! Я предлагаю тебе не любовь, – подняла голову, глядя, как Игорь стушевался. – Ну и это, разумеется, тоже. Но я не питаю иллюзий. Ты дала понять, что шансов нет… Аааа… Господи. Я предлагаю тебе укрытие. Свою спину. И пусть только попробует тронуть тебя, пока ты моя жена.

На этой эффектной ноте нам стоило закончить разговор, но Игорь допустил ошибку. Подошел и попытался поднять меня, сграбастав в объятия.

Ненавижу, когда он нарушает мое личное пространство!

Поднялась так резко, что ножки стула скребнули по линолеуму. Отпрянула и отошла, обхватывая себя руками.

– У него мой сын. Мой маленький Андрюша. Крошка, который и дня не прожил без мамы, сейчас в лапах этого чудовища!

– Ты не можешь быть уверена…

Он совсем не понимает!

– Украсть ребенка мог кто угодно, сейчас это не такая уж большая редкость.

– Нет! Я уверена, что это сделал он. И ты меня не переубедишь.

Замолчала, ощущая, как липкий страх снова проникает под кожу. А что, если Игорь прав? Вдруг Андрюшу украл кто-то другой?

Но в глубине души я знала ответ.

Кремлёв вполне мог сделать это, чтобы получить желаемое.

И сейчас я даже рада была бы сдаться ему, только бы знать, что с сыном все хорошо.

– Возьми, – Игорь протягивал мне ключи. Настороженно посмотрела на него, пытаясь сосредоточиться. – Тебе надо отдохнуть, привести себя в порядок. Поезжай. А я останусь в участке и постараюсь разузнать как можно больше.

При любых других обстоятельствах его предложение было бы уместно, но только не сейчас, когда нервы были похожи на натянутые струны.

Он что, не понимает?

– У меня украли ребенка! Неужели ты думаешь, что я в состоянии сейчас думать о чем-то другом? – я отчеканила эту фразу и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Господи, пожалуйста, пусть Андрюша будет жив и здоров! Я все сделаю, только бы с ним все было в порядке!

На крыльце отделения было тихо и безлюдно, но как только я вышла, ко мне присоединился офицер, который брал заявление о пропаже.

– Найдется.

Не сразу удалось вынырнуть из транса, когда услышала его уверенный голос.

Парень закурил. Мне до безумия захотелось тоже, но трясущимися руками не удалось сделать это. Он забрал у меня сигу и, раскурив от своей, протянул обратно.

От первой затяжки я закашлялась. Вторая пошла уже лучше. И тут же почувствовала, как меня понемногу отпускает.

– Я молюсь об этом…

– Нет. Я серьезно. Найдется, – парень снова посмотрел на меня с той же непоколебимой уверенностью, и я опять почувствовала предательские слезы. – Просто нужно подождать.

Всё отдала бы, чтобы его слова оказались пророчеством. Хотелось сесть на крыльцо и зарыдать. Но я понимала, что должна быть сильной. Вот когда смогу прижать к себе любимого ребенка, тогда и дам волю эмоциям, а пока…

– Я могу что-то сделать? Чем-то помочь? Может, нужно куда-то ехать, или отве…

– Нет. Вы будете только мешать. Поезжайте домой, но постарайтесь быть на связи. Новости могут появиться в любой момент.

Он докурил и бросил бычок в урну, кивнув мне на прощание. А я отвернулась и спустилась со ступеней.

У здания не оказалось ни одной лавочки, зато через дорогу у магазина было сразу две. Перебежала на другую сторону и опустилась на скамью, лихорадочно соображая.

А что, если Кремлёв спланировал похищение, чтобы досадить мне?. Если так, то он уже должен был позвонить с требованиями. Но сотовый молчал, прожигая ладонь.

Позвонить самой?

А что, если это не он?

Но мысль, что сынок где-то там совсем один заставила отбросить сомнения.

Поискала незнакомый номер во входящих и нажала дозвон.

После третьего гудка трубку подняли, но на том конце провода по-прежнему была тишина.

Почувствовала, как пульс мгновенно скакнул, ладони повлажнели, а горло стянуло спазмом.

Надо что-то сказать.

Но я не могла.

Мысль, что этот ублюдок сейчас потешается над моей беспомощностью, заставляла скрежетать зубами.

В трубке по-прежнему молчали, и я уже было подумала, что перепутала и нечаянно скинула звонок, но на экране шли секунды вызова.

– Малышка.

Одно слово. Одно гребанное слово, и я утратила возможность дышать.

Под ребрами стало больно, когда услышала его вздох.

– Он у тебя? – получилось слишком тихо, но Кремлёв все равно услышал. А отвечать не спешил. Услышала, буквально ощутила, как он затянулся, а потом выдохнул дым своих излюбленных Капитан Блек.

– Ты уже готова прийти ко мне?

Захотелось швырнуть телефон на асфальт, но я понимала, что этот зверь просто дразнит меня. Намеренно.

Сволочь!

– Где ты? – от осознания, что снова увижу его, желудок скрутило в комок. Но я иду на это ради сына. Только ради своего малыша.

– Гораздо ближе, чем ты думаешь.

Словно током по нервам долбанул страх. Что-то странное. Пугающее. Но мозг с трудом анализировал. Моргнула, потом еще. И осознала.

Эту фразу я слышала не из динамика телефона. Голос раздался за моей спиной.

Почувствовала аромат его сигарет и, не оборачиваясь, рванула с места.

Плевать, что, возможно, это выглядело странно. Первой мыслью было бежать на дорогу, вдруг удастся перебежать ее, пока поток машин не такой плотный. А там уже участок и…

Ноги ступили на серый тротуар, но меня тут же дернули за шкирку, спасая из-под колес белого внедорожника.

– Совсем с катушек слетела? – Крёмлев орал на меня, пытаясь удержать, а я билась, царапала его, пинала, стремясь высвободиться из железной хватки. – Прекрати, Лера!

Он в последний раз встряхнул меня, и я почувствовала себя котенком в лапах хищника. Мои удары для него ничто.

– Это ты! Ты забрал его! Я ненавижу тебя! – прохожие оборачивались на крик, а один мужчина хотел подойти, чтобы выяснить, в чем дело, но Кремлёв метнул в его сторону предостерегающий взгляд, и тот отступил.

Тоже мне, защитник!

Зверь потащил меня к припаркованной у обочины машине, а я пыталась привлечь как можно больше внимания, но крик не успел сорваться с губ – мой рот тут же зажали. Два шага, и меня швырнули на заднее сиденье, торопливо захлопнув дверь.

Попыталась открыть дверцу, но сработал блок.

Нужно вернуться в участок и обо всем сообщить. Они схватят его и выяснят, куда он дел моего мальчика.

Машина рванула с места, когда Кремлёв сел за руль.

– Выпусти меня! Люди видели, как ты похитил меня, тебе не уйти. Долбаный извращенец!

Руки крепче сжали руль, и Кремлёв заставил меня замолчать одной гребаной фразой:

– Ты хочешь увидеть сына?

Весь запал мигом испарился, и я обмякла на сиденье, впиваясь глазами в зеркало заднего вида.

– Он у тебя?

Кремлёв вернул мне полный ненависти взгляд и заговорил, чеканя каждое слово:

– Ты идиотка, ты могла погибнуть под колесами! Ты совсем не соображаешь?

– Мой сын у тебя? – не унималась я. Будь моя воля, я бы придушила этого типа, но была вероятность, что он знает, где Андрюша. И это охладило мой пыл.

– Лучше молчи, пока я еще могу держать себя в руках, – он резко перестроился в правую полосу, а я затаила дыхание, глядя, как Кремлёв подрезал чей-то седан.

Мне повезет, если останусь жива после этой поездки. Движения водителя были резкими, он перестраивался, подрезая машину за машиной, отчего периодически звучали клаксоны возмущённых.

Сотни вопросов готовы были сорваться с языка, но я боялась разозлить Кремлёва, поэтому помалкивала, страдая от этой ужасной неизвестности.

Центр города я знала относительно хорошо, но когда привычный пейзаж сменился промзоной, я занервничала.

Куда мы? Этот район был мне незнаком. Попыталась сориентироваться, но тщетно.

– Пожалуйста, скажи: он у тебя? – мольба в голосе не возымела действия, Клемлёв упорно молчал, игнорируя мои вопросы.

– Куда мы? Пожалуйста! Я должна знать, что с Андрюшей все в порядке!

Игнор продолжался, и я не придумала ничего лучше, кроме как толкнуть в плечо это животное, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание.

Взгляд синих глаз опалил меня ненавистью в отражении зеркала, и тишину салона нарушил рык этого зверя.

– Предпочитаешь ехать в багажнике?

Закусила губу, отворачиваясь к окну. Он издевается, снова! Я так и не узнаю, где мой сын. Почему все так сложно? Почему этот тип не может мучить кого-нибудь другого? Зачем ему я?

От этих мыслей на душе стало еще поганей, и я моргнула, стряхивая с глаз набежавшую влагу. Не успел Кремлёв ворваться в мою жизнь, как все снова пошло наперекосяк.

Когда пять лет назад я приняла решение порвать с ним, была на все сто права. Он всегда превращал мою жизнь в ад, одним лишь щелчком пальцев.

Сволочь!

Не заметила, как, миновав черту города, мы оказались на пустынной трассе.

А вот это уже не смешно. Он что, везет меня в лес?

Хотела снова заговорить, но в памяти все еще были свежи воспоминания о его словах про багажник, поэтому продолжала молчать.

Взгляд невольно прошелся по салону и зацепился за широкие плечи Кремлёва.

Еще один большой его минус – это привлекательная внешность. Да. Он как яркое, но ядовитое растение, красота которого направлена на то, чтобы убивать подошедших слишком близко бедняг. Стоит только расслабиться рядом с ним, тут же погибнешь от смертельного яда.

Но как бы там ни было, на свою жизнь мне плевать, лишь бы Андрюша был жив и здоров.

Мой мальчик. Как он там без меня? Мысленно снова и снова возвращалась к тому ларьку. Интересно, если бы я не выпускала его руки из своих пальцев, этого бы не произошло? Ведь тогда никто не смог бы выкрасть моего малыша, я бы просто убила того, кто посмел коснуться ребенка.

Но я сглупила. Нет, не так. Это слишком мягко сказано. Дура!

Машина свернула с трассы, и мы поехали по дороге, по обе стороны от которой простиралась лесополоса.

Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Рома вел машину, но рука на руле была по-прежнему стиснута до побелевших костяшек.

Со стороны он мог показаться безмятежным, но только тем, кто его не знает. Я же видела, как его плечи напряжены, а между бровей залегла морщинка.

Острый взгляд голубых глаз прошиб до дрожи, и я торопливо отвернулась, мысленно ругая себя, что спалилась за разглядыванием.

Высокие многовековые сосны стали реже, и мне удалось рассмотреть огромный дом, выделяющийся на фоне леса.

Дорога уперлась в массивные ворота, которые начали открываться, когда Кремлёв нажал кнопку брелока.

Значит, закапывать он меня не планирует. Это обнадеживает. Хотя, возможно, я рано радуюсь…

– Выходи, – короткий приказ, и я перевела взгляд на мужчину, открывшего мне дверь.

Черная футболка, джинсы. Не хватает только бензопилы и толстовки, чтобы сошел за серийного маньяка.

Вероятно, ему показалось, что я слишком долго думаю, потому что он многозначительно вскинул брови и одним молниеносным движением выдернул меня из машины.

Ударилась о его грудь, вскрикнув от боли, прострелившей запястье.

И тут же отпрянула, почувствовав возникшее между нами напряжение.

Резкий скачок пульса, выброс адреналина, заставивший кровь вскипеть, а дыхание сбиться.

– Мой сын, – все так же глядя в глаза зверю, выдавила фразу. Он смотрел на меня как-то странно. Слишком задумчиво.

– Идём, – рука на моем запястье разжалась, и Кремлёв направился к дому, не оборачиваясь и не проверяя, иду ли я за ним.

Он и так понимал, что пойду.

Кремлёв скрылся за дверью дома, и я, опомнившись, рванула за ним.

Неужели я наконец-то увижу своего мальчика?

Широкая спина мелькнула на лестнице на второй этаж, и я влетела следом, не обращая внимания на обстановку вокруг.

В комнате, куда вошел Кремлёв, было пусто и тихо. Я шагнула в дверной проем и застыла.

– Где он? – с трудом сдержалась, чтобы не сорваться на крик. Мой провожатый обернулся и сверкнул раздраженным взглядом. – Где мой сын?

– Как видишь, не здесь, – его манера говорить снисходительно меня в конец достала, поэтому я резко развернулась и хотела выскочить из комнаты, но Кремлёв преградил мне путь, оказавшись в дверном проеме раньше. Он телепортировался?

– Дай пройти!

– Лера, тебе лучше остаться.

Не будь я так зла, рассмеялась бы ему в лицо. Остаться здесь? Да за кого он меня принимает?

Толкнула его в грудь, но он продолжал стоять, не сдвинувшись ни на сантиметр.

– У тебя хоть раз отбирали ребенка? Ты хоть можешь себе представить, что я чувствую? А что чувствует он? – прекратила я сдерживаться и перешла на крик. – Тебе не понять! Ты же бесчувственное животное! Тогда просто поверь мне на слово, и дай уйти! Мне нужно его найти!

Он схватил меня за плечи и отодвинул от себя, не давая ударить кулачками в грудь. Желваки заиграли на его скулах, и он отчеканил:

– Ты можешь сколько угодно кричать, никто здесь тебя не услышит, – охнул, когда один из моих ударов достиг цели. Тут же перехватил мою руку и придавил своим торсом, не давая больше пошевелиться. – Пора тебе понять: ты никуда отсюда не уйдешь. Я не отпущу. Поэтому просто смирись и успокойся.

– Но я хочу увидеть Андрюшу… – я поняла всю тщетность попыток борьбы с ним и всхлипнула, больше не пытаясь выбраться из хватки. – Мой малыш…

Отвернулась и зажмурилась, когда по щекам скользнули слезы. Душу разрывало от ощущения беспомощности. Я ничего не могу сделать. Мой ребенок где-то там, совсем один, а я так глупо попалась в лапы этому зверю и не могу спасти сына! Почему все идет не так?

Кремлёв выпустил меня из хватки и вышел из комнаты. Я безвольно опустилась в кресло и дала волю эмоциям. Беззвучные рыдания заставляли вздрагивать. Я подтянула колени к груди и обхватила их руками.

Надо позвонить Андрею.

Больше нельзя скрывать от него правду. Он может помочь. И он единственный, кому я могу доверять.

Почему же я поняла это только сейчас?

В дверном проеме показалась знакомая фигура.

Кремлёв вернулся в комнату, держа в руках стакан воды и таблетки.

– Выпей и поспи, – короткий приказ, и на столик рядом со мной опустился стакан. Кремлёв протянул мне таблетки и с нажимом произнес: – Выпей. Иначе я заставлю.

Настороженный взгляд на пилюли и вверх, в глаза зверя.

– Что это? – я не спешила забирать у него таблетки. Еще чего. Мало ли что это за препарат…

– Успокоительное. Тебе не помешает немного отдохнуть, – смотрел он на меня сверху вниз и все больше хмурился. – Лера. Пей.

Что-то в его голосе заставило меня протянуть руку и забрать успокоительное. А вдруг он не шутит? В том, что он мог заставить меня, я не сомневалась. Не хотелось вновь испытывать его терпение.

Как только таблетка была выпита, я отставила стакан с водой и нахмурилась.

– Что?

Кремлёв стоял надо мной, ожидая чего-то.

– Иди в постель, – безапелляционный тон. Он вообще умеет разговаривать как-то иначе?

– Я побуду тут, – видимо, ему мой ответ не понравился, потому что сильные руки рывком подняли меня с кресла, и Кремлёв поволок меня к кровати.

Чертов псих!

– Отстань от меня, пусти! – выкрикнула я ему в лицо, и он тут же замер, так и не дойдя до кровати.

Странное выражение, мелькнувшее в его взгляде, заставило меня напрячься, но я поздно поняла, что он задумал.

Как только его губы смяли мои, я резко втянула воздух в легкие, но отвернуться не удалось. Язык нагло скользнул внутрь, и я растерялась от неожиданности.

Кремлёв отстранился и со злостью прорычал:

– Выпей эту чертову таблетку!

Да. Я спалилась. Хотела выплюнуть, как только он оставит меня одну, а он почувствовал её, когда целовал меня. Значит, сделал это намеренно…

Уже поняла, что проиграла, поэтому проглотила ненавистную таблетку и вздохнула.

А Кремлёв проследил за моими действиями и одобрительно кивнул. Но тут же снова застал меня врасплох, прижавшись в очередном поцелуе.

Не успела среагировать, лишь ощутила грубоватую ласку его жестких губ, и тело мгновенно отреагировало. Словно молнией пронзило неуместное сейчас желание, сосредоточившись внизу живота.

Обхватил мое лицо ладонями, продолжая пробовать на вкус мои губы. Прошелся языком по нижней, слегка прикусив ее, отчего я не выдержала и рвано выдохнула, ощутив ответную реакцию.

Он прижался теснее. Поцелуй стал настойчивее, руки нетерпеливее, и я невольно почувствовала себя воском в руках скульптора. Хотелось растаять, податься навстречу, позволить ему делать то, что захочет, только бы эти ощущения не заканчивались.

Сознание плавилось вместе с каждой клеточкой тела, и я не сразу поняла, что происходит.

Клемлёв замер, а потом отстранился, цедя тихие ругательства. Опустил руки и отошел, вынимая из кармана трезвонящий сотовый.

Господи, что я творю!

Не знаю, что со мной, может, это действие успокоительных?

Почувствовала неимоверную усталость. Тело стало ватным, а мысли рассеянными.

Взгляд уперся в кровать, которая теперь казалась божественно удобной. Пара шагов, и я рухнула на подушку, блаженно потягиваясь на мягкой перине.

Это все таблетки.

Таблетки.

Уже засыпая, услышала рев двигателя удаляющейся машины.

А потом пустота поглотила остатки разума.

Проснулась, не спеша выныривая из сладкой дрёмы. Открыла глаза и несколько секунд лежала, соображая, где нахожусь. Тьма мешала разглядеть комнату, но в мозг уже прокралась мысль, что я не в своей кровати.

А потом как ушат холодной воды на меня обрушилось понимание. Кремлёв привез меня сюда и уехал, оставив одну. Резко села на постели и зашарила по покрывалу поисках телефона. Он нашелся под бедром, но толку от него не было: нет сети.

Прекрасно! И как мне отсюда выбираться?

Встала и, включив фонарик, направилась в сторону выхода из комнаты.

В доме стояла гробовая тишина. Остановившись на секунду, задержала дыхание, пытаясь понять, есть ли тут кто-нибудь еще, но, как оказалось, нет. Пусто. Тихо.

Входная дверь поддалась легко, значит, он предпочел не закрывать её. Отлично. А я боялась, что придется потратить драгоценное время на поиски ключа.

На улице было тепло, несмотря на глубокую ночь. Я проспала до двух. И потеряла столько времени впустую.

На небе яркими бриллиантами блестели звезды. Редко удавалось увидеть такое количество во всем их великолепии. В городе из-за смога их почти не видно, но здесь… Сейчас их было столько, что глаза приклеились к небосводу, и я как завороженная рассматривала созвездия.

Выцепила самую яркую из них и мысленно помолилась: мой сынок сейчас находится под этим же небом, пускай ему не будет страшно, пусть он знает, что мама скоро придет к нему и защитит от всех бед.

Бриллианты стали превращаться в светлые кляксы, и я опустила голову, смаргивая слезы. Пора идти.

Во дворе сети не было тоже, поэтому подошла к калитке и хотела выйти, но та оказалась заперта. Прекрасно. Придется перелезать. Сделать это оказалось несложно, перекладины на воротах позволяли взобраться на них без особых усилий.

Оказавшись наконец на свободе, торопливо зашагала по дороге, по которой Кремлёв привез меня сюда. И уже через полчаса почувствовала, как внутри начинает закипать гнев.

Какого хрена он потащил меня в эту глушь? Явно не за тем, чтобы показать, где мой сын. А я, как дура, повелась, без сопротивления следуя в ловушку. И что в итоге? Я одна посреди ночи на загородной трассе.

Прекрасно, Лера, просто блеск!

Ах, да, забыла! С бесполезным телефоном, который не ловит сеть.

Дошла до развилки и задумалась. Я не обратила на нее внимания, когда Кремлёв вез меня сюда, но сейчас почувствовала неуверенность: в какую сторону стоит свернуть?

Никаких опознавательных знаков не было, да и в какой стороне город, я сейчас могла бы сказать с большим трудом. Вокруг вековые сосны, среди которых тонкая полоса асфальта просто терялась, что уж говорить о моем умении ориентироваться.

Вздохнула и наугад двинулась влево. Буду надеяться, что выбрала верное направление.

Спустя еще около получаса меня ждал сюрприз. Телефон наконец-то поймал сеть. Дрожащими руками набрала номер, который знала наизусть, и приготовилась ждать.

Несмотря на то, что уже четвертый час ночи, ответили быстро.

– Лера? – сонный голос Чёрного звучал чуть хрипловато, и мне стало стыдно, что вынуждена поднять друга с постели.

– Андрюш, мне нужна твоя помощь.

Андрей мгновенно проснулся, потому что голос стал бодрее.

– Где ты?

А вот с этим могут возникнуть проблемы.

– Я на трассе. Не уверена в правильности направления, но скорее всего к югу от города.

– Какого хрена ты там делаешь? Андрей с тобой? – да, после смерти Пашки его лучший друг получил право отчитывать меня как полагается. И заботиться. И защищать. Только со всеми моими переездами делать это становилось в разы сложнее.

– Нет, – горло сдавил спазм, и я с трудом вытолкнула из себя фразу. – Его похитили.

На том конце провода послышалась отборная ругань, и Чёрный бросил приказ, прежде чем отключиться:

– Включи геолокацию, и как только найдешься, скинь мне координаты. Позвоню из машины. Оставайся на месте, никуда не уходи.

Господи, ну почему я сама до этого не додумалась? Хотя в последнее время я вообще не блещу умом. Умудрилась проморгать похитителей сына, позволила Кремлёву увезти себя в эту глушь, а что дальше?

Горизонт окрасил свет фар какой-то машины, и я торопливо юркнула на обочину, прячась от неизвестного водителя.

Кремлёв? Возможно. Но проверять не хотелось, поэтому замерла, стараясь дышать ровнее.

Геолокация действительно незаменимая вещь. Оказывается, направление я выбрала верное, и теперь находилась всего в сорока пяти километрах от города. Н-да, идти пешком было бы совсем не весело.

Машина проехала, и я, выглянув из укрытия и убедившись, что трасса пуста, вышла на обочину.

Сбросив Андрею координаты своего местоположения, я двинулась по дороге в сторону города. Стоять и ждать было бы невыносимо. Тем более, если пойду ему навстречу, гораздо быстрее увижу друга.

Отгоняя дурные мысли о том, что сынок у чужих людей, быстрым шагом направилась в сторону, откуда должен был появиться Чёрный.

Он позвонил почти сразу, и я услышала на заднем фоне звук мотора. Он уже в машине. Значит, будет через минут тридцать, от силы сорок.

На горизонте снова появился свет, и я по привычке юркнула в кювет. Дождавшись, когда встречка проедет мимо, вышла, проверяя, как далеко продвинулась на пути к городу. Телефон мигнул, оповещая о том, что батарея садится. Только этого не хватало.

Выключила локацию и уменьшала яркость экрана. Должно хватить.

Пройдя еще минут пятнадцать по прямой, услышала звонок Андрея, тот оповестил, что уже на подъезде, но звонок оборвался. Телефон выключился.

Чёрт! Теперь придется действовать вслепую.

Остановилась, мысленно отсчитывая минуты. Андрей уже подъезжал, значит, скорее всего, через пять минут будет у меня.

И действительно, спустя какое-то время я увидела свет фар. В этот раз прятаться не стала, замерла на обочине, глядя, как машина едет мне навстречу. Он гнал так быстро, что чуть не проехал мимо. Лишь в последний момент начал оттормаживаться, заметив мою фигуру.

В голове промелькнуло: «когда он успел купить себе Инфинити, у него же была BMW?»

А следом за этой мыслью накатила паника. Взгляд в сторону водителя, и резко рванула в кювет, стремясь скрыться за редкими деревьями.

Сука! Как же не вовремя!

Ноги несли меня по пролеску, прутья кустов царапали кожу рук, хлестали по лицу, но я бежала, ощущая, как сбивается дыхание. Хруст веток позади подсказал, что преследователь близко. Оборачиваться не рискнула, но и уйти не удалось. Мгновение, и меня в медвежьих объятиях стянул Кремлёв.

– Какого хрена, Лера?

Он встряхнул меня, когда попыталась вырваться, ударив его в пах. Промазала.

– Одна ночью на трассе! Хочешь, чтобы тебя кто-нибудь… ах, чёрт!

Он запнулся в конце фразы, попытавшись подобрать слово.

А я в который раз поразилась своему умению выводить его из себя.

Кремлёв был в бешенстве. Я чувствовала, что он готов был рвать и метать, но не вымещал злость на мне. Лишь сграбастал в объятия и двинулся к брошенной машине.

– Ты хотя бы знаешь, сколько уродов ездит по ночам? Одинокая девушка посреди ночи на пустынной трассе для них легкая добыча! – он продолжал волочить меня к машине, попутно читая нотации. – А если бы это ехал не я, а компания пьяных мужиков?

Казалось, он сам еще больше распаляется, отчитывая меня.

Кремлёв поставил меня на землю только у машины, и тут же прижал к металлу, опираясь руками по обе стороны от моих плеч.

– Ты сплошная головная боль! Твои выходки… – повел он подбородком, отворачиваясь, явно пытаясь совладать с собой. – Ты сводишь меня с ума, женщина!

Он все орал, а я смотрела на него и…

Сбоку показались огни фар еще одной машины, но Кремлёв не обратил на них внимания. А вот это зря.

Черная матовая BMW так резко затормозила, что на асфальте остался след от протектора шин.

Андрей выскочил из машины и замер, глядя на Рому.

– Какого хуя ты здесь делаешь? – Чёрный не верил своим глазам, вглядываясь в лицо моего преследователя, который оттолкнулся от машины и повернулся к Черняховскому, заслоняя меня спиной. – Или твой батя больше не боится за свою карьеру?

Плечи Ромы напряглись, и он не глядя подцепил мое запястье, придвигая ближе, пряча за спиной. Не сразу поняла, зачем ему это, пока сбоку не донесся еще один голос с истерическими нотками.

– Отпусти ее и отойди! – хрупкая девушка орала, глядя на Рому, и теперь стало ясно, почему он напрягся.

В руках брюнетки был пистолет.

– Аня, я сказал тебе ждать в машине! – голос Чёрного нарушил воцарившуюся тишину. – Опусти пистолет.

Брюнетка перевела взгляд на Андрея, по-прежнему держа на прицеле Рому.

– Не проси меня об этом, – ее голос надломился, а рука дрогнула, но девушка продолжала стоять, не меняя позы.

Я попыталась выглянуть из-за спины Ромы, но тот очень спокойно и тихо оборвал мою попытку.

– Лера, не смей.

Его желание заслонить меня от пули сыграло со мной злую шутку. В голове мелькнула мысль, что теперь я должна спасти этого зверя.

Наплевав на запреты Ромы, я выступила из-за его спины и встала перед ним, не думая о последствиях. Адреналин сносил крышу, кровь шумела в ушах, а тело начала бить дрожь, но я попыталась говорить спокойно.

– Оставьте его, – прямой взгляд на Чёрного, и чуть не улыбнулась, глядя, как вытянулось его лицо. – Пожалуйста.

Андрей бросил давящий взгляд на брюнетку, и та молча опустила пистолет.

За спиной послышался вздох облегчения. Казалось, даже плечи Чёрного расслабились.

– Давайте уедем… – умоляющий взгляд на Андрея. – Сейчас.

Тот кивнул и повернулся к машине, но звук выстрела заставил всех замереть.

Звон в ушах на секунду оглушил. Мозг запульсировал, и словно сквозь сон ощутила, как Рома дернул меня на себя, накрывая своим телом, но выстрелов больше не было.

– Аня! Какого хрена? – Черный орал на свою девушку, позабыв о нашем с Ромой присутствии. – О таком надо предупреждать!

Брюнетка опустила пистолет, с удовлетворением глядя на пробитую шину Роминого инфинити.

Где она научилась так хорошо стрелять?

Запах жженой резины витал в воздухе. Сильные руки постепенно разжались, и Кремлёв выпустил меня из хватки.

– Ты как? – его голос звучал немного глухо, глаза напряженно вглядывались в мое лицо, и я покорно кивнула, ощущая как зверь едва заметно расслабился.

– Нормально, – поняла, что скорее всего вижу его в последний раз, и больше такого момента может не выдаться. – Уходи, уезжай, пока Чёрный не передумал. Оставь меня, с ним я в безопасности. И не возвращайся. Пожалуйста, – на лице Кремлёва отразилась мука. – Я прошу тебя. Оставь меня в покое. Оставь…

Бросила последний взгляд на того, кто долгие годы заставлял меня бежать.

Убегать от него.

От самой себя.

И, сглотнув ком в горле, направилась к машине Андрея.

Первые пятнадцать минут в машине царило молчание. Никто из нас не спешил нарушать тишину, даже радио из-за помех пришлось выключить. И после этого всеобъемлющая тишина стала ощущаться еще острее.

И она давила. Давила огромной недосказанностью, которая витала в воздухе. Я чувствовала, что Андрей готов был задать сотни вопросов, но молчал. Почему? Неужели боялся услышать ответ?

Аня, его девушка, всю дорогу сидела, отвернувшись вправо. Разглядывала проносящийся мимо пейзаж. А может, пыталась привести в порядок мысли.

А она не промах.

Кто бы мог подумать, что хрупкая пацанка вроде нее будет так уверенно размахивать пушкой.

Аня была похожа на подростка: драные джинсы, черная футболка и толстовка. С капюшоном на голове девушка скорее напоминала бы мальчишку, если бы не длинные волосы, ниспадающие почти до пояса.

И где только Андрей откопал ее?

Сам же Чёрный был одет в своей привычной манере: темные брюки и джемпер. Ему бы не помешало научить подружку хорошо одеваться. Может, она бы стала больше походить на девчонку.

Андрей бросил взгляд на Аню, и я ощутила беспокойство, промелькнувшее в его взгляде. Хотя мне сложно судить, он лишь мельком повернулся к ней, но что-то в его облике натолкнуло меня именно на эту мысль.

Правая рука Чёрного скользнула по бедру девушки, и он чуть сжал пальцы, давая понять, что она не одна. Хрупкие плечи на секунду дернулись, а потом маленькая ладошка накрыла кисть Андрея, и их пальцы переплелись.

И в этот момент я заметила, как Чёрный едва заметно расслабился. И в моем мозгу мелькнула мысль, что между ними все гораздо серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Это касание…

От интимности этого жеста мне стало трудно дышать, и я отвернулась, пытаясь стать еще незаметнее. Не хотелось нарушать их негласный диалог. Несмотря на то, что эти двое были такими разными, чувствовалось, что они понимают друг друга и думают об одном.

– Лера, – голос Андрея рассек тишину салона. Бросила робкий взгляд в зеркало заднего вида и встретилась с Чёрным глазами. – Пора вас познакомить.

В красивых глазах мелькнула искорка озорства, и я попыталась сдержать улыбку, когда Андрей представил свою спутницу.

– Это Аня, моя будущая жена.

От этой новости мой рот непроизвольно открылся, что со стороны выглядело, скорее всего, смешно. С переднего пассажирского послышалось фырканье, и на лице Чёрного тут же появилась довольная ухмылка.

– Мы договаривались, что поженимся после того, как я окончу учебу.

Спокойный голос Ани заставил меня перевести взгляд на его хозяйку. Она повернула голову в пол оборота и пояснила:

– Андрей готов был жениться сразу, как только мы… Начали встречаться. С трудом удалось его уговорить немного подождать.

Поймав лукавый взгляд своего жениха, Аня улыбнулась и ответила ему таким же.

– Аня, это Лера. Жена моего друга, – на последнем слове голос его стал чуть тише, отчего мое сердце сжалось. Да, Паша был лучшим другом Андрея. С самого детства.

– Значит, это ты мама Андрюхиного крестника? – её голос прозвучал жизнерадостно, но при упоминании моего малыша все хорошее настроение мигом испарилось, и я опустила глаза на сцепленные руки.

– Да.

Больше я ничего не могла сказать. Ком в горле снова давил, мешая сделать элементарный вдох. Нос заложило, и я почувствовала, как глаза защипало от непролитых слез.

Аня заметила мою реакцию, и, кинув взгляд на Андрея, едва заметно пожала плечами, мол «я не знала…».

– Его украли. Вчера, – до боли закусила губу и продолжила: – Когда мы покупали мороженое, меня отвлекла туристка, а когда я повернулась, Андрюши уже не было…

Всхлипнула, не сумев сдержать эмоции. Где-то на горизонте забрезжил рассвет, и на улице стало стремительно светать. Начинается новый день, а поиски малыша по-прежнему не продвинулись.

Господи, только бы он был жив!

Оставшуюся дорогу до дома в машине царила привычная тишина. Я тихонько плакала на заднем сиденье, давясь тихими рыданиями.

Андрей и Аня тактично молчали, но по их нахмуренным лицам было видно, что они в глубокой задумчивости.

Как только машина остановилась у их дома, Андрей обернулся ко мне и отдал очередной приказ:

– Поднимайтесь и ждите там. Я заскочу в пару мест и приеду.

Я потянулась к дверной ручке, но голос друга заставил замереть.

– Мы найдем его. Завтра. Максимум послезавтра. Даю слово.

Его слова согрели мою душу и подпитали надежду, которую я боялась отпускать. С полными слез глазами кивнула и вышла на прохладный утренний воздух. Через несколько секунд ко мне присоединилась Аня.

– Курить будешь? – она протянула мне пачку и я, благодарно кивнув, вытянула оттуда сигарету.

Подкурила, заметив, что собеседница так и не стала закуривать.

– А ты?

– Бросила, – она пожала плечами и плюхнулась на скамейку. Заметив мой вопросительный взгляд, Аня пояснила: – Ношу по привычке. На случай, если у Андрюхи закончатся.

И в подтверждение ее слов я закашлялась, осознав, что сигареты слишком крепкие для девушки.

Дождавшись, пока я докурю, Аня проводила меня в квартиру на верхнем этаже здания.

Открыв входную дверь, она небрежно сбросила кроссовки и прошла в кухню, приглашая следовать за ней.

Зашумел чайник, и я вспомнила о выключенном телефоне.

– Зарядка на микроволновке, – она кивнула в сторону розеток, и я смогла наконец-то включить телефон.

Пять пропущенных от Игоря.

Дрожащими руками набрала его номер и замерла в ожидании. А вдруг у него есть новости?

– Лера! – его голос звучал озабоченно. – Где ты? Я приехал домой, а тебя нет. Я чуть с ума не сошел, думал, пора обзванивать все больницы!

Его забота не принесла ничего кроме раздражения. Я дождалась, пока он закончит свою тираду, и без предисловий спросила:

– Есть новости об Андрюше?

Игорю смена темы пришлась не по душе, и он снова начал причитать:.

– Пока не скажешь, где ты, я ничего не скажу.

А вот это уже не смешно.

– Игорь!

– Где. Ты. Что, так трудно ответить? – он все не унимался, и мне пришлось сдаться.

– Я у друзей. Со мной все в порядке. Ты что-нибудь выяснил?

Судя по всему, мой ответ ему не понравился, и Игорь проигнорировал вопрос.

– У каких еще друзей? За сутки обзавелась друзьями? А не тот ли это тип, который преследовал тебя? Трахаешься с ним, пока я занимаюсь делом?

Слушать это было просто невыносимо, поэтому я просто положила трубку и отложила телефон.

Что-то подсказывало мне, что, если бы у Игоря были новости, он выложил бы их в первую очередь.

– Тебе бы помыться. А потом надо обработать руки.

Моргнула, выныривая из раздумий. Нахмурилась, не понимая, о чем говорит Аня, и та, словно прочитав мысли, указала на мои плечи. Те были в мелких царапинах. Скорее всего, от тех самых веток, которые царапали, когда я бежала по лесу.

Странно, что я не заметила их раньше.

– Сходи в душ, Андрей приедет часа через два. Ты успеешь.

Спорить не было сил, и я кивнула и поплелась за девушкой.

Душ немного освежил, и я почувствовала себя лучше. Войдя в комнату, обнаружила на постели стопку белья и переоделась в светлые джинсы, которые оказались мне по размеру – таких обтягивающих вещей я давно не носила, но, надо отдать должное, сидели они неплохо. Серая футболка, на груди которой красовался Мики Маус, заставила меня улыбнуться.

Андрюше бы понравилась.

Вошла на кухню и взяла протянутую Аней чашку зеленого чая.

Не люблю такой, но, говорят, успокаивает.

В молчании, царившем за столом, сквозила умиротворенность. Странно. Мы знакомы всего день, но эта девушка умела поддержать одним своим присутствием. Складывалось впечатление, что она гораздо мудрее своих лет. Её молчаливая поддержка придала мне сил и уверенности.

– Андрей надежный, – Аня нарушила тишину, глядя в свою чашку. – Если он дал слово, значит, сдержит.

– Ты любишь его, – это был не вопрос, и собеседница поняла. И неожиданно выбила почву у меня из-под ног.

– Да. Готова отдать за него жизнь, – она отпила чай и снова заговорила: – Я хочу знать.

Аня отставила чашку и перевела прямой взгляд на меня.

– Почему ты, не зная меня и моего умения обращаться с оружием, встала между мной и Ромой, заслоняя его от пули.

Тошнота подкатила к горлу, и руки мелко задрожали. Пришлось отставить чашку.

– А если бы я выстрелила? – она не упрекала меня. Просто изящно ткнула носом в очевидный факт. – Откуда ты знаешь сына мэра? И что связывает вас?

Кремлёв. Наши дни

Маленькая сука!

Сплюнул на обочину, глядя на пробитую шину своей инфинити, и злость снова заставила меня проклинать эту чокнутую!

Кто ей вообще дал в руки пистолет?

Телефон сел, зарядка от прикуривателя отказывалась заряжать его хоть на пару процентов, чтобы я мог вызвать эвакуатор.

Достал из багажника запаску, но она оказалась проколота до этого. Ехать на спущенном колесе – убивать мою ласточку, поэтому пришлось стоять на трассе и голосовать.

Капец какой-то.

Трасса пустая, да и рассвет еще только занялся, значит, мало кто рискнет тормозить ночью посреди леса у машины незнакомца.

Короче, как вы поняли, я в жопе.

И еще этот хер приехал и увез Леру у меня из-под носа. Стоило неимоверных усилий найти ее спустя столько лет, и теперь все труды насмарку!

Она, конечно, наивно полагала, что я оставлю ее в покое. Даже просила об этом. Но не учла, что я не собираюсь так просто отпускать ее в этот раз, тем более она больше не замужем.

Думал, что наконец-то она у меня в руках, но тут появился этот хрен и забрал ее.

Сука.

Пнул спущенное колесо и открыл водительскую дверь, доставая из бардачка сиги.

А ведь хотел бросить.

Когда-то давно Лера говорила, что, если мы поженимся, она отучит меня курить.

Интересно, предложение еще в силе?

Думаю, нет.

Она так яростно сопротивляется, что иногда кажется, что общее прошлое мне приснилось.

А ведь тогда мы были счастливы.

Раньше.

Кремлёв. Воспоминания. Начало конца

– Ты уверен? – Лера стояла напротив меня и постоянно расправляла платье, разглаживая на нем невидимые складки.

– Малышка, – склонился и чмокнул ее в лоб, чтобы хоть как-то успокоить. Внутри я чувствовал такой же мандраж, но никогда в жизни не стал бы ей этого показывать. – Все будет хорошо.

Мы стояли в гостиной моего дома и ждали, когда отец приедет домой.

Для меня обстановка была привычной, а вот Лера украдкой оглядывалась, рассматривая интерьер. Никогда не задумывался об этом, но сейчас чувствовал, что обстановка вокруг слишком пафосная. Панели из красного дерева, старинная мебель.

Батя специально выбирал подобный стиль, чтобы подчеркнуть свою статусность. Мне было плевать на это ровно до сегодняшнего дня. Сейчас стало неловко за такие дешевые попытки строить из себя мажора. Но моих прежних друзей это устраивало.

Им было по кайфу общаться со мной, ведь круто иметь в друзьях сына такого бати.

А Лера…

Она другая.

Она никогда не велась на эти дешевые понты. Она смотрела лишь на меня самого, а не на заслуги отца и не на его бабло.

Она оказалась в сотни раз достойнее, чем люди, которых я встречал до этого. И в сто раз искреннее.

Лера прижалась ко мне и обняла так, будто это последние в нашей жизни объятия. Она всегда обнимала меня так. Как человек, который любит всем сердцем. По-другому она не умеет. Это же Лера.

– Расскажи о нем? – что я мог сказать об отце? Он мэр города и привык все и всегда контролировать. Собственно, поэтому я и парился. Он даже мою жизнь расписал от и до. И то, что я влюбился в девушку, которую встретил сам, а не по его наводке, в его планы, естественно, не вписывалось.

– Он очень властный, но это издержки профессии. На самом деле он нормальный мужик, – если не идти против его воли. В противном случае он сделает так, что ты останешься в проигрыше в любом случае. Но он еще не знает, на что способен я.

– Звучит жутковато, – Лера нервно рассмеялась и отскочила от меня, когда послышался стук в дверь.

– Роман Александрович, ваш отец дома, – Тамара, наша домоправительница, стояла в дверях и улыбалась, бросив на Леру беглый взгляд.

Домоправительница. Говорил же про дешевые понты.

На самом деле Тамара классная. Она мне заменила мать. И я с гораздо большим удовольствием предпочел бы познакомить Леру с ней, нежели с отцом.

– Спасибо, Тамара, – по моему лукавому взгляду она поняла, что я хочу что-то сказать, и замялась в дверях. – Познакомься с моей девушкой, Лерой.

Я притянул малышку ближе и обнял сзади, положив руки ей на пока еще плоский живот.

– Здравствуйте, Валерия. Очень приятно познакомиться с девушкой Романа, – она акцентировала внимание на последней фразе, а потом спохватилась. – Извините меня, нужно распорядиться, чтобы подали ужин. Проходите, пожалуйста, в столовую.

После ухода Тамары Лера повернулась ко мне и заглянула в глаза, хитро щурясь.

– С девушкой Романа? – прижался теснее, утыкаясь в любимое место на ее шее. За ушком. Лера тут же рвано выдохнула и зарылась пальцами в мои волосы.

– Ну. Ты моя первая официальная девушка, – безумно нравилось это ее платьице: черное закрытое, но подчеркивающее ее умопомрачительную фигурку. Опустил руку ниже, чуть задрал подол и пробрался под ткань трусиков, но Лера, опомнившись, зашипела и отпрянула.

– С ума сошел? Мы же посреди гостиной!

Меня забавляло, когда она пыталась строить из себя недотрогу. Я-то знал, какой она может быть, когда мы остаемся вдвоем…

– Решила поиграть в скромницу? – я поймал её и сорвал с губ победный поцелуй.

– Роман Александрович, я не понимаю, о чем вы…

Рассмеялся, прижимая Леру ближе.

– Люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Покашливание из-за двери заставило нас напрячься.

Малышка попыталась снова от меня отпрянуть, но я намеренно сжал руки, не давая ей возможности отойти. Лера бросила на меня затравленный взгляд и тут же перевела его на фигуру, появившуюся в дверном проеме.

– Здравствуйте, – она безошибочно определила, кто перед нами, и я украдкой сжал ее руку, давая понять, что она не одна.

– Отец, познакомься с Лерой. Я тебе о ней рассказывал, – я показательно не отпускал малышку из объятий, не давая ей отстраниться. Отчасти, чтобы поддержать Леру, отчасти, чтобы насолить отцу. Ведь я и правда рассказывал ему о ней, но он лишь дежурно отмахнулся, намекая, что какая-то девка не стоит внимания его драгоценного сыночка. Пусть знает, что у меня к Лере серьезные намерения.

– Здравствуйте, Валерия, – отец шагнул в комнату и протянул руку малышке. Вот сука. Все-таки заставил меня разжать объятия.

Лера шагнула к отцу и сложила свою маленькую ладошку в его, и тот перехватил ее кисть, кладя к себе на сгиб локтя.

– Не думал, что наступит день, когда мой охламон приведет домой девушку.

Сказано было таким шутливым тоном, что Лера не удержалась и улыбнулась в ответ. Напряжение отступило, и она расслабилась рядом с отцом. А я, напротив, напрягся. Слишком хорошо знал, что за такой улыбкой может скрываться.

Отец повел малышку к выходу из комнаты, и я как чертов коршун двинулся следом. Пусть только попробует сказать что-то обидное в адрес Леры, я за себя не ручаюсь.

Войдя в столовую, отец помог Лере усесться и сам занял место во главе стола.

Он был очень радушен и улыбчив. И Лера, будучи человеком со стороны, поверила в его искренность.

А я нет.

И с каждой минутой меня все сильнее трясло.

Эта его улыбочка могла означать только одно: как только за Лерой захлопнется дверь, он тут же найдет сто причин, по которым нам следует прервать отношения.

– Валерия, расскажите о себе.

Отец вел себя так, будто никогда еще не встречал такой чудесной девушки: заглядывал малышке в глаза, ловил каждое ее слово, отпускал невинные шутки, заставлявшие Леру улыбаться. Со стороны это выглядело как разговор двух хороших знакомых. Именно двух. Я почти не принимал участия в этом фарсе. Не мог. Казалось, что если открою рот, тут же заору на отца за то, что он снова лезет в мою жизнь.

Красивый голос Леры успокаивал, и я постепенно расслаблялся. Она говорила о себе, то и дело бросая в мою сторону теплые взгляды.

Хотелось сграбастать ее в объятия и унести отсюда подальше. Чтобы никто никогда не смел обижать мою девочку.

Но вместо этого я продолжал молча сидеть и наблюдать за спектаклем, который разыгрывал отец.

К концу ужина он сумел убедить Леру, что безумно рад знакомству, что никогда так хорошо не проводил время. Малышка светилась от счастья.

А я лишь смотрел в ее глаза, пытаясь держать себя в руках.

Никому её не отдам.

Что бы ни сказал отец.

Как только ужин закончился, отец тепло распрощался с малышкой, и, ссылаясь на занятость, скрылся в своем кабинете, а я вызвался отвести Леру домой.

– Он и правда нормальный мужик. Ты был прав во всем.

Усадил малышку на переднее, а сам стиснул челюсть, обходя машину. Я бы все отдал за искренне хорошее отношение отца к Лере, но так не бывает. Только не в моей жизни.

– Почему ты молчишь? Я что-то не так сделала? – малышка повернулась ко мне, хмуря брови, и я заставил себя расслабиться и посмотрел в любимые глаза.

– Ты была великолепна. Думаю, ты произвела хорошее впечатление на отца, – не будь он таким… – И на меня, – я скользнул взглядом по ее фигурке, чуть задержавшись на задравшемся подоле платья. – Самое хорошее впечатление.

Лера тут же просекла фишку и облизала губы, намеренно дразня меня.

– Может, уже поедем? – она потянулась к ремню безопасности, усаживаясь ровнее.

– Как скажешь, малышка…

Лера. Воспоминания

– Лера, какой приятный сюрприз.

Остолбенела, заметив в коридоре ВУЗа отца Ромы. Он-то что тут делает?

Многие студенты, как и я, косились на этого мужчину, явно узнавая, но подходить не решались. Несмотря на то, что сейчас разгар лета, многие еще сдают хвосты и долги, а я как человек, пишущий дипломы за других, вынуждена в два раза больше времени проводить в этих стенах. Поэтому появление мера в полупустом коридоре вызвало легкий ажиотаж.

Но Александр Романович привык к такому, ведь ему каждый день приходится выступать перед сотнями людей.

Кстати, что привело его сюда?

– Здравствуйте! – пролепетала, замечая, как все любопытные взгляды обращаются ко мне. – Как поживаете?

Совершенно растерялась, глядя на этого представительного мужчину. Вчера мы разговаривали так открыто и тепло, что сейчас я невольно задумалась: поддержать такой же шутливый тон или общаться официально, вес-таки мы не у него дома.

– Рад, что нашел тебя так быстро, – он приблизился, и, встав слева, положил руку мне на плечо. – Нам нужно поговорить.

Серьезность в его голосе заставила меня напрячься. Я тут же почувствовала, что живот скрутило от дурного предчувствия. Машинально приложив к нему руку, слегка надавила.

Не волнуйся, маленький, мама с тобой.

– Идем, я знаю, где мы сможем поговорить без посторонних глаз.

Он повел меня по коридору на второй этаж, туда, где располагались кабинеты преподавателей и деканат.

Ноги отяжелели, но я продолжала переставлять их, послушно следуя за отцом Ромы.

Сердце то и дело сбивалось с ритма, стоило мне подумать, чем вызвана такая встреча.

Неужели что-то случилось с Ромой?

При одной мысли об этом сердце до боли сжалось. Нет. Его отец слишком расслаблен. Значит, Рома в порядке.

Это все я проговаривала мысленно, надеясь, что его визит просто дань вежливости. Но внутренний голос подсказывал, что это не так…

– Мы ненадолго, – Кремлёв-старший толкнул дверь, впуская меня в кабинет декана, и зашел следом.

Сергей Аркадьевич, декан социально-экономического, поднялся, приветствуя нас, и тут же вышел из кабинета. Значит, они успели договориться заранее.

А вот эта мысль неприятно кольнула мозг. И я снова машинально погладила живот, стремясь защитить пока еще крошечную, но уже вполне реальную маленькую жизнь.

– Валерия. Я пришел, чтобы сказать вам кое-что, – Александр Романович указал на кожаный диван, призывая меня присесть. Я опустилась на самый край, мечтая оказаться подальше отсюда.

Хотя кабинет выглядел вполне обычно: светлые стены, огромный стол из темного дерева, справа на нем сложенный ноутбук. Вдоль одной из стен шкафы с папками, у второй – диван, а над ним всевозможные рамки с грамотами и сертификатами.

Я бывала тут несколько раз, но еще ни разу не нервничала так сильно. Казалось, еще чуть-чуть – и сердце выскочит из груди. Ну сколько можно тянуть?

– Как давно вы знаете моего сына? – меня не удивил такой поворот беседы, хотя я предпочла бы поговорить о ничего не значащих вещах, как вчера.

– Несколько месяцев, – я взглянула в глаза Кремлёва-старшего, и стало ясно, от кого Рома унаследовал этот необычный цвет радужки. – А в чем дело? С Ромой что-то случилось?

Выпрямила спину, тревожно глядя на собеседника.

Кремлёв-старший вдруг неуловимо изменился: плечи ссутулились, лицо исказила гримаса боли, но он тут же взял себя в руки и надел маску деловой вежливости. Но голос все еще принадлежал несчастному человеку.

– Я должен сказать тебе. Должен предупредить. Чтобы ты знала, на что идешь.

Смена выражений лица заставила меня заволноваться еще больше.

Да что, в конце концов, происходит?

– Мой сын – наркоман.

Слова произвели эффект взорвавшейся бомбы. На секунду в кабинете воцарилась гнетущая тишина, пока слова не проникли в мой мозг. Едва я осознала, что он сказал, тут же соскочила с дивана и сжала кулаки.

– Вы лжете! – Рома много раз оставался у меня ночевать, да и виделись мы часто, я бы обязательно поняла, если бы он вел себя странно. – Этого не может быть, с чего вы взяли?

Снова рука на живот, и надавила, заставляя успокоиться мою крошку. Но в пояснице уже появилась ноющая боль, которая распространялась на весь низ живота.

– Валерия, послушай меня! – он тоже встал и перешел на «ты», но я даже не заметила этого. Отступила, продолжая пристально следить за каждым движением собеседника. Выискивая в его лице признаки лжи.

– Я слишком мало времени уделял воспитанию сына, и не заметил, когда это случилось впервые. И теперь жалею об этом.

Я все так же пристально смотрела на его лицо, и в ужасе поняла: он не лжет.

– Нет. Я не верю! – мотала я головой, пытаясь выдрать из мозга мысль, что наш с Ромой ребенок зачат, когда…

– Да. Он и сейчас продолжает принимать наркотики, – выставила руку ладонью вперед, создавая преграду между мной и словами этого человека.

– Как вы можете говорить такое? Вы же отец! Это неправда!

Кремлёв-старший подошел ближе, отбрасывая мою кисть, а я ощутила, как режущая боль в животе усилилась. Собеседник схватил меня за плечи и встряхнул.

– Лера, очнись! Рома лечился в клинике, недавно прошел курс и вернулся из Калифорнии. Но один из его друзей сказал, что мой сын снова начал принимать дурь! Он болен, Лера! Болен! – он уже почти орал мне в лицо, а я зажмурилась, чувствуя, как раскалывается голова и соленые капли заливают лицо.

– Вы лжете! – на выдохе, ощущая, как последние крупицы кислорода покидают легкие. – Лжете!

Кремлёв-старший прижал меня к себе, а я рыдала, уже не замечая той боли, что сводила живот.

Рома не мог! Он не такой!

Он здоровый и сильный. И он никогда при мне не принимал наркотики. И никогда не стал бы обманывать, зная, что я беременна.

– Я познакомился с тобой только вчера, – голос Кремлёва доносился издалека, словно я находилась внутри какого-то кокона, а отец Ромы пытался докричаться до меня. – Но я понял, что такая чудесная девушка как ты должна знать правду…

Я молчала, продолжая всхлипывать от сотрясавших тело рыданий, а собеседник говорил, говорил…

– А что, если вы решите пожениться и завести детей? – я вздрогнула, и рука, гладившая меня по голове, на долю секунды замерла. Он понял. – Дети, зачатые наркоманом, могут родиться с отклонениями.

Ну и что. Я готова помочь ему справиться с этим. Готова рискнуть ради него.

Едва эта мысль возникла в голове, я тут же ощутила облегчение.

Да, я смогу! Что бы ни случилось, я буду рядом с ним! Всегда!

– Я помогу ему, – мой слабый голос заставил Кремлёва-старшего отстраниться и заглянуть мне в глаза. Странное выражение на его лице тут же сменилось раздражением.

– Ты не понимаешь! Когда он принимает наркотики, он неадекватен! Он участвует в драках, оргиях и вообще делает то, что нормальный человек никогда не позволил бы себе, – он произнес это с долей раздражения. Словно объяснял что-то глупому ребенку.

– Собственно, для чего я все это начал… – Кремлёв-старший разжал объятия, и я замерла, глядя, как он подошел к столу и взял лежащий на нем белый конверт. – Вот взгляни.

Смотрела на конверт, а внутри все переворачивалось. Не хотелось брать. Не хотелось смотреть. Хотелось уйти из кабинета и никогда больше не видеть лица Кремлёва-старшего.

– Бери! – он раздраженно толкнул мне конверт и отошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

А я смогла лишь обессиленно опуститься на диван и распечатать белую бумагу.

Руки дрожали так, что мне не с первой попытки удалось вынуть содержимое конверта. Глаза щипало от слез, но я упрямо продолжала дергать стопку фотографий, пытаясь достать их. В конечном итоге, плюнув на все, я просто порвала конверт и тут же отшвырнула лежащие в нем фотографии.

Рома.

На них был мой Рома.

Руки против воли потянулись к фото, и я сквозь боль в сердце начала перебирать снимки.

Вечеринка. Куча парней и девушек. Полуголые, пьяные, с безумными глазами. На фотках Рома был то с одной, то сразу с несколькими. И это не самое страшное.

Глаза сами закрылись, пытаясь оградить меня от этого, но я упрямо заставляла себя смотреть.

Тот, кто делал эти снимки, был либо идиотом-извращенцем, либо таким же наркоманом, как присутствующие на вечеринке люди.

Оргия. Девушки, парни, все уже голые, безумные, озверевшие.

Тела блестят от пота и…

– Господи…

Фотографии выпали из рук, и я прижала ладонь ко рту. Боль внизу живота стала уже привычной, но один резкий спазм заставил меня согнуться пополам.

– Эти фотографии сделаны неделю назад. Я нанял детектива, чтобы он следил за сыном, пока тот в отъезде.

Кремлёв-старший говорил, а я не верила.

Не верила, что Рома, зная о моей беременности, делал все это…

Неделю назад.

Он уезжал по делам, примерно на четыре дня.

Сказал, что привезет мне сувенир из Калифорнии.

Внутренности скрутило, и я почувствовала, как тошнота подкатила к горлу. Попыталась сделать глубокий вдох, но новый приступ боли заставил снова согнуться пополам.

– Я думаю, комментарии тут излишни…

Голос Александра Романовича доносился издалека, а я вдруг ощутила, что мир вокруг расплывается и земля приближается.

– У вас с Ромой нет будущего… – собеседник обернулся и тут же кинулся ко мне, заметив мое состояние.

Твердость пола заставила поморщиться. Бедра свело от боли, и я инстинктивно потянулась рукой вниз, пытаясь унять это чувство, но почувствовала влагу.

Кремлёв-старший подскочил к двери кабинета и, распахнув ее, крикнул:

– Скорую, живо!

А я ощутила, как проваливаюсь в бездну.

Последнее, что помню – дикая боль, заставившая все тело сжаться, а потом темнота поглотила окончательно.

Проснулась под мерное тиканье. Открыла глаза и долго не могла сфокусировать взгляд. Размытые силуэты, светлые стены, убийственно яркий свет из окна.

Зажмурилась и сделала вторую попытку осмотреться.

Небольшая палата примерно три на четыре. Окно и две двери. Стены бежевые, как и короткие шторы на окне. Почему не задернули? Всего одна кровать, на которой лежу я. Рядом тумба и стул. Больше никакой мебели нет.

Попыталась привстать, но трубки от капельницы, присоединенные к сгибам локтей, помешали опереться на руки. Пришлось упасть обратно на подушку.

Прислушалась к своим ощущениям. Безумно хочется в туалет, в горле пересохло, раскалывается голова и ноет живот. Но теперь хотя бы мир перед глазами перестал расплываться.

Кое-как села на постели и тут же покачнулась, ощутив неимоверную слабость. Будто еще чуть-чуть – и в обморок.

Но я умру, если не схожу в туалет.

И что делать с трубками?

Замерла в нерешительности, а потом выдернула катетеры из вен и встала на ноги. Мир покачивался, пока я шла к двери туалета. Больничная сорочка была надета на голое тело, поэтому долго возиться не пришлось.

Сил едва хватило доползти обратно до кровати, и я рухнула на нее, услышав, как открылась входная дверь.

– Вы вставали? – медсестра в светло-зеленой форме всплеснула руками и покачала головой. – Вам же нельзя.

– Хотелось в туалет, – осипшим голосом проскрипела я.

– Нужно было меня позвать, я бы помогла, – она досадливо качала головой, закручивая трубки капельниц. – Как себя чувствуете?

Было странно, что я почти ничего не помнила. Только момент, когда упала на пол в кабинете декана, а дальше провал. Словно кто-то выключил телевизор, а когда включил, полфильма уже прошло.

– Так себе… – я положила подушку повыше, устраиваясь полулежа. – Скажите, как я к вам поступила?

Затаила дыхание, ожидая ответа медсестры, а та фыркнула, снимая капельницы со стоек.

– Не помните что ль? – она отложила одну на тумбу, обошла кровать и сняла вторую. – И кто только их сюда прикатил?

Будто сама с собой разговаривает.

Ладно. Попытаемся еще раз.

– Не помню. Когда поступила? – перехватила я запястье и заставила девушку посмотреть на меня. – Скажите, а ребенок?

Осеклась, заметив, как та опустила глаза и покачала головой. И словно тумблер щелкнул, выключая для меня мир. Ответы на остальные вопросы стали не важны. Я опустила руку и потупилась. Но лишь на секунду.

А потом подняла глаза к потолку, и подбородок задрожал. Сжала губы, пытаясь подавить всхлип, но не помогло. Рыдание все равно вырвалось наружу, и я тут же отвернулась от медсестры и свернулась калачиком, подтянув колени к груди.

Вот почему ноет живот. Они забрали его. Забрали моего малыша. Господи!

Плечи вздрагивали, а воздух не попадал в легкие, но может, оно и к лучшему? Зачем мне теперь жить?

Сердце разрывалось от боли, а рыдания рвали душу, кромсали на куски, оставляя внутри лишь пустоту.

Его нет. Его больше нет, и я чувствую себя так, будто вместе с ним умерла часть меня. А лучше бы я сама…

Не знаю, сколько я так пролежала, но, когда успокоилась, медсестры в палате уже не было, а небо заволокло тучами, и солнечный свет сменился плотной моросью дождя.

Аккуратно поднялась на ноги и умылась, глядя на осунувшееся лицо. Надо же. Такой вид, будто не спала полжизни.

Вернулась в палату и села на кровать, размышляя, что делать дальше.

Нужно найти вещи и позвонить маме. А потом уточнить у доктора, могу ли я идти домой. Оставаться в больнице решительно не хотелось. Какой в этом смысл?

Да и в чем он теперь, этот смысл? После того, что произошло, я уже не знала, как жить дальше. До того, как узнала о беременности, я и подумать не могла, какое это счастье. А теперь…

Казалось, вся радость в одно мгновенье покинула мою жизнь, и я больше никогда не смогу улыбаться.

– Ужин, – в палату вошла все та же медсестра, неся поднос с едой. Тарелка каши, кусочек хлеба и компот. – На вот, поешь. Глядишь, и силы появятся.

Она расставила посуду на тумбочку и собралась уходить, но мой скрипучий голос остановил её.

– Мои вещи, – подняла я заплаканные глаза на медсестру, и та кивнула.

– Сейчас принесу.

Примерно через десять минут она внесла в палату пакет и неодобрительно покосилась на нетронутый ужин.

Я вытряхнула содержимое пакета на кровать и перебрала.

– Это не моё, – подняла я взгляд на девушку, но та лишь безразлично пожала плечами.

– Что было велено передать, то и передала…

– Кем велено? – замерла я в полусогнутом над кроватью, буравя медсестру суровым взглядом.

– Дядей вашим. Я почем знаю, кто он там. Приехал с вами, проследил, чтобы в палату платную разместили, и уехал. Оставил пакет, – кивнула она на кровать. – Вон смотри.

Я опустила глаза на кровать и непонимающе моргнула. Вибрация.

Пошарилась, разгребая вещи, и нашла сотовый. Тоже не мой.

Номер не определен.

– Это не мои вещи, вы что-то перепутали, – повернулась, но медсестра уже вышла, оставив меня наедине со входящим вызовом.

Чёрт знает что творится…

– Алло, – уверена, что сейчас к телефону попросят какую-нибудь Машу или Таню.

– Валерия, как вы?

Ноги подкосились, и я опустилась на кровать поверх вещей. Это что, какая-то шутка?

– Уже лучше, спасибо…

Кремлёв-старший облегченно вздохнул, и вновь заговорил:

– Разместили в палату? Вам что-нибудь нужно? – он говорил таким заботливым голосом, что я невольно напряглась. Слишком обходителен.

– Где мои вещи? – в голове была каша после того, как я узнала, что моего малыша больше нет, и в висках стучало, отчего тошнота то и дело подкатывала к горлу, но я попыталась взять себя в руки и говорить спокойно. – Телефон, одежда…

– Лера, ваши вещи испорчены, – он замялся и продолжил. – Одежда в крови, а телефон разбит… Я понимаю, что сам виноват, что расстроил вас, поэтому решил хотя бы отчасти искупить свою вину.

Искупить вину.

– Не стоило этого делать. Я справилась бы сама, – попыталась напрячь память и вспомнить, когда успела разбить телефон, но на ум ничего не приходило. Только голова еще больше разболелась.

– Я сочувствую по поводу вашей утраты… – голос выражал глубокую скорбь, но мне начало казаться, что тон насквозь фальшивый. А может, все дело в препаратах, которыми меня напичкали.

Ничего не понимаю.

– Я бы хотела назад свой телефон. Я оставлю эти вещи в приемном покое, заберите, мне они не нужны.

– Валерия, – так резко и безапелляционно, что я невольно поморщилась от звона в ушах.

– Я должен перед вами извиниться. Нужно было раньше пресечь ваше общение с сыном. Но кто же знал, что все зайдет так далеко?

При упоминании Ромы сердце сжалось, и слезы снова выступили на глазах.

Хотелось, чтобы он обнял меня и утешил. Разделил со мной горечь утраты так же, как делил радость, когда узнал о беременности.

Но я была слепа. Тот Рома, которого я знала, оказался лжецом.

– Не нужно извинений. Все в порядке…

Кремлёв-старший услышал слезы в моем голосе и замолчал, а я пыталась взять себя в руки и скрепить остатки гордости.

– Спасибо за все и всего хорошего…

Собралась положить трубку, но отец Ромы снова меня окликнул.

– Лера, – его голос зазвучал тише, словно он отодвинул трубку от лица, а потом снова поднес. – У меня к вам просьба.

Он замолчал, дождавшись, пока я возьму себя в руки и отвечу.

– Ммм?

– Не пытайтесь связаться с моим сыном, – удивило направление беседы, поэтому я лишь ошарашенно притихла, прислушиваясь к голосу в трубке. – Я уговорю его пройти новый курс лечения в клинике. Пока он… – Кремлёв-старший прокашлялся. – Пока он окончательно не втянулся в это.

Я молчала и не перебивала, но чувствовала, как зияющая пустота в груди становится все объемнее.

– Вчера он снова пришел домой под кайфом, и я полночи пытался привести его в чувство, – отец Ромы ненадолго замолчал, а потом снова продолжил кромсать мое сердце словами. – Он притащил с собой какую-то наркоманку, и мне стоило огромного труда выпроводить эту девку.

Закусила губу, борясь с отчаяньем и жуткой всеобъемлющей ревностью, которая вмиг заполнила пустоту внутри, сменяя боль яростью.

– Вы сказали ему о ребенке? – это чувство придало сил, и я на секунду почувствовала себя живой.

– Я попытался поговорить с ним и все объяснить, но он даже слушать не стал, только орал, чтобы я оставил его в покое и не отвлекал от новой знакомой.

Кремлёв замолчал, а я ощутила, как пульс начал отбивать эхом в мозгу и потерла виски.

– Если вам что-то понадобится, свяжитесь со мной по этому номеру. Но не пытайтесь связаться с моим сыном. Это кончится плохо для вас обоих.

Не до конца поняла значение последней фразы, но собеседник не дал мне заговорить.

– Берегите себя, Валерия. И еще раз простите, – а потом он бросил трубку, и я услышала короткие гудки.

Подтянула колени к груди и обхватила руками. Голова раскалывалась от тяжелых мыслей, и я прилегла на кровать, прикрыв глаза.

Нужно немного передохнуть, а потом подумать, что делать дальше.

Немножко передохнуть. И жить дальше.

Позже.

Сентябрь 2014

Кремлёв. Воспоминания

Не видел ее уже… Сколько? Месяц? Два?

Не хотелось думать об этом, вспоминать, при каких обстоятельствах мы… расстались.

Но память разве спрашивает у нас, хотим ли мы что-то забыть?

Каждый раз, стоило закрыть глаза, я вспоминал красивое лицо этой суки, и кровь превращалась в яд, отравляя внутренности, заставляя меня ощущать непреодолимую ненависть к ней. К её поступку.

Не мог представить, что был так слеп. Так ошибался в человеке.

А ведь она всегда казалась такой… Идеальной.

Замахнул стопку и поморщился, пытаясь смыть горечь от воспоминаний.

– Смотри, там твоя что ли? – Богдан подтолкнул меня локтем, и я проследил за направлением его взгляда.

Лера.

Кровь вскипела в жилах с такой силой, что меня мгновенно бросило в жар. Эта маленькая дрянь пришла в клуб, зная, что я тоже здесь буду. Для чего?

Постарался скрыть охватившую меня ярость за безразличным выражением лица. Дернул плечом, равнодушно глядя в сторону танцпола.

– Бывшая.

Слова сорвались с языка, оставив во рту привкус того самого яда, растекающегося по венам, проникающего в мозг.

Да. Бывшая.

Вторая стопка пошла гораздо проще, а третья даже не ощущалась на языке. Прекрасно. Напиться и увести с собой более-менее симпотную телку. Вот и весь план на сегодня.

И на завтра.

И на послезавтра.

– Че за хрен к ней подкатил?

Друг как бы между делом бросил фразу, сорвавшую с цепи остатки самоконтроля. Так резко повернул голову, что из стопки в руке выплеснулась пара капель.

Че за х…?

На танцполе около Леры терся какой-то парень, говоря ей что-то на ухо. А она улыбалась и позволяла ему прижиматься к себе все ближе. Она в курсе, что искушает судьбу?

И тут все пошло по наклонной: девочка влепила ему пощечину, и парниша довольно быстро отвалил от нее, убираясь с танцпола. Понятливый.

Не понял бы с первого раза, пришлось бы объяснять самому. А светиться сейчас не хотелось.

Одно дело в тихую дубасить тех, кто решился к ней подкатить, и совсем другое делать это при Лере, рискуя снова нарваться на ее колючий взгляд и очередную истерику, что не даю ей нормально жить.

Она не всегда была такой. Но мне не хотелось думать, что это я сделал с ней это.

Бабы. Их не поймешь.

Не заметил, когда Богдан поднялся из-за стола и свалил к барной стойке. Но скучать одному пришлось недолго. Друг привел с собой пару девок.

Подвинулся, давая одной из них пристроиться рядом.

Ниче такая, если не брать в расчет наглый блядский взгляд, метнувшийся к моим часам. Готов поспорить, она уже прикинула, сколько они стоят, и сколько она сможет выдоить из меня. Меркантильная тварь.

То, что доктор прописал.

С такими, как правило, не нужно было заморачиваться. Чувства с ними излишни. Они с тобой лишь для того, чтобы пользовать, пока не найдут рыбу покрупнее. И это меня устраивало.

До встречи с Лерой.

А потом она показала мне другую реальность. Послала к чертям мой прежний мир, подарив новый, более яркий, реальный. Мир, сгоревший заживо, когда мы поссорились.

– Серьезно? Бокс? – телка, сидящая около меня, прервала ход моих мыслей, пристальнее рассматривая Богдана.

Да, это его фишка. Он всем вешает лапшу на уши, что занимается боксом. Хотя на деле просто ходит в качалку.

Его ложь я не поддерживал, но и не развеивал.

Телки текут, когда чувствуют рядом с собой самца, зачем же переубеждать их в этом, да?

– А ты, Ром? – не понял, откуда она узнала мое имя. Повернулся к девке, на ходу оценивая степень ее опьянения. Пара стопок, и можно уводить.

– Я не боксер, если ты об этом. Мне больше нравится другой спорт.

Она не дура, и я с удовлетворением отметил, что в ее глазах зажегся интерес.

– Какой? – вопрос-формальность. Она уже облизала губы, и я понял, что обойдемся и без пары стопок.

– Идем, покажу, – рука на спинке дивана за ее спиной, большой палец вырисовывает круги на голом плече.

Девка сверкнула глазами и, оглядев меня призывным взглядом, поднялась на ноги, цепляя мои пальцы.

Встал следом и, прежде чем вести ее в туалет, наклонился и поцеловал, зная, что за нами наблюдает Лера.

Сама на это шла. Теперь смотри.

Девка прижалась ко мне всем телом, отвечая на поцелуй, а я в который раз порадовался, что выпил. И чувства притупились, и теперь не будут терзать так сильно.

Повел ее по длинному проходу в сторону танцпола, нарочно проходя мимо Леры и ее подружки. Музыка долбила, но я все равно ощутил воцарившееся за их столом молчание.

Прекрасно.

Бросил взгляд на лицо бывшей, и чуть было не улыбнулся.

Игнор. Полный игнор. Даже ее подруга спалилась, разглядывая девушку рядом со мной, зато моя гордая девочка не повернула и головы, чтобы дать понять, что заметила нас.

Заезженный ход.

Предсказуемый.

Повел девку в сторону туалетов, проталкиваясь через танцующую массу, и кожей ощутил взор зеленых глаз.

До одури захотелось повернуться. Встретиться с ней взглядом. Прочесть по нему ее чувства.

Да к черту!

Какого хрена снова превращаюсь во влюбленного идиота?

Открыл дверь, пропуская девку вперед, и не выдержал.

На одну секунду. На один миг. Бросил взгляд в сторону Леры.

И замер.

Она смотрела на меня, а в глазах плескалась такая боль, что я почувствовал, будто кто-то одним ударом вышиб весь воздух из моих легких. Попытался вдохнуть, но гребаный кислород застревал в глотке, не давая пошевелиться.

Девочка.

Лера отвернулась, а я как под гипнозом двинулся в ее сторону.

Может, сейчас нам удастся поговорить, и тогда…

Не знаю. Что тогда? Помиримся?

От этой мысли сердце пропустило удар. Так примитивно. Но так ощутимо, что я невольно приложил ладонь к груди.

Готов ли я забыть о ее поступке?

…

– Лера, – не заметил, как оказался у ее столика и протянул руку, желая поднять девочку с дивана.

– Убери от меня руки! – она закричала так громко, что несколько человек за ближайшими столиками повернулись в нашу сторону.

– Малышка, послушай…

– Хватит, Рома! Ты и так достаточно поиздевался! Оставь меня! Не хочу больше тебя знать!

Если на тебя орет мужик, то тут все просто. Бьешь ему в морду, и он затыкается.

А как быть с девушкой? Хрупкой, маленькой истеричкой, которую до одури хочешь?

– Руки убрал, слышь…

Повернулся и наткнулся на того самого парня, который подкатывал к Лере на танцполе.

Адреналин в крови мгновенно вскипел, и я оскалился, радуясь, что появился повод съездить ему по роже.

Лера. Наши дни

Желание пить чай пропало, как и желание находиться в кухне вместе с Аней. Захотелось просто встать и уйти, но, во-первых, это было невежливо после того, как они выручили меня, во-вторых, я понимала, что рано или поздно придется все рассказать. Хотя я предпочла бы оттянуть этот момент, но выбора не оставалось.

И я отставила чашку и встала, подходя к окну. Аня молчала, и я чувствовала, что она ждет ответа. Не знала, с чего начать, поэтому решила рассказать в общих чертах, не вдаваясь в подробности, заставляющие истерзанную душу снова кровоточить.

– Около шести лет назад мы с Кремлёвым познакомились. Встречались полгода, потом расстались. После я встретила Пашу и вышла за него замуж. Рома еще пару раз появлялся в моей жизни, но я старалась избегать общения с ним.

Повернулась к Ане, пытаясь понять, устроил ли ее мой короткий ответ.

– Ты знаешь, что Рома чуть не изнасиловал меня?

Эта фраза царапнула за живое, но я попыталась сохранить невозмутимое лицо.

Аня поняла без слов и продолжила:

– Он и его дружки похитили меня и увезли в лес, и там… – голос ее дрогнул, Аня обхватила кружку руками, стараясь согреться, словно в комнате мгновенно понизилась температура, и, поежившись, вновь заговорила: – Чёрный успел как раз вовремя. Он остановил их, не дав сделать это со мной.

Она замолчала, а я боялась нарушить эту тишину. Казалось, скажи я хоть слово, и этот разговор станет реальным подтверждением жестокости Кремлёва. А пока мне безумно хотелось верить, что это всего лишь слуховая галлюцинация.

– И это не единственный случай, когда он вел себя жестоко по отношению ко мне.

Я обхватила плечи руками и закусила губу. Такое чувство, что Аня говорила о совершенно другом человеке, но я не смела возражать. Андрей выбрал её, значит, она надежный человек.

– Я не знаю, что сказать, – глупая фраза, я это понимала, но действительно была в замешательстве. – Рома никогда не проявлял ко мне физического насилия. Он шантажировал меня, но никогда не брал силой. И никогда не бил.

Осеклась, понимая, что выдала себя. Хотелось откусить себе язык, и я мысленно чертыхнулась, заметив на лице Ани понимание.

– Шантажировал?

Теперь не было смысла увиливать, поэтому я вздохнула, принимая неизбежное, и продолжила:

– Мы расстались врагами. Но какое-то время Рома исчез с радаров, но когда всплыла новость о моей свадьбе, он снова появился…

Пару часов спустя приехал Андрей.

Мы с Аней сидели в гостиной и бесцельно тыкали телек, но как только услышали звук открываемой двери, тут же прекратили свое занятие и соскочили с кресел.

– Ну что, выяснил что-нибудь? – мы задали этот вопрос почти хором, но по лицу Чёрного было невозможно разгадать ответ.

Андрей окинул нас взглядом черных глаз и жестом указал следовать за ним. Я словно во сне наблюдала, как он повел нас в какую-то комнату, судя по всему, кабинет. В голове роились сотни вопросов, но задавать их я пока не решалась – казалось, что любое развитие событий не по сценарию лишь собьет их общий ход. Бред, но я как послушная девочка следовала за Черняховским и Аней в кабинет.

Едва мы вошли, Андрей опустился в кресло и откинул крышку ноутбука. Аня села на край его стола, а я в кресло напротив.

Чтобы хоть как-то унять разгулявшиеся нервы, пришлось зажать трясущиеся руки между колен и попытаться выровнять дыхание. Секунды тянулись со скоростью десятилетий, и мне хотелось заорать, чтобы время шло быстрее, но это всего лишь нервы. Я это понимала, но ничего не могла изменить. Меня распирало нетерпение.

– Где мой сын? – попыталась произнести эту фразу как можно мягче и тише, но истерические нотки все равно просочились в голос.

Вместо ответа Чёрный слегка нахмурился и, кинув последний быстрый взгляд на экран, одной фразой заставил меня вскочить с места.

– Как давно ты знакома с Игорем?

Вцепилась в край коричневого стола и, не отрывая взгляда от лица друга, выпалила:

– Несколько лет. Ты хочешь сказать, в этом замешан он?! – не верилось! Казалось, это абсурдно. Оттолкнулась от гладкой поверхности столешницы и начала мерить шагами комнату. Приложила ладонь к голове, но тут же отдернула и снова глянула в лицо Андрею, когда тот заговорил.

– Я не могу пока доказать это, но есть информация, что это может быть он.

Продолжала сверлить Чёрного взглядом, но он молчал, словно ожидая чего-то от меня.

– Что? – господи, когда я снова смогу разговаривать с людьми нормальным голосом, а не тоном истерички?

– Ты должна рассказать мне, – Андрей сказал это и продолжил пристально меня разглядывать, а я бросила беглый взгляд на Аню, убедившись, что она поняла мой намек, отвернулась и подошла к окну.

Не знаю, откуда в мозгу взялась эта мысль, но мне казалось, что как только я начну свой рассказ, наши отношения с Чёрным уже не будут такими, как раньше. Я боялась этого. Боялась потерять друга и его уважение. Он – последняя ниточка, что связывала меня с прошлым. Казалось, если он уйдет, то образ Пашки в моей голове померкнет навсегда. Я не беру в расчет нашего с ним сына. Андрюша – мой ангел, но после разговора с Аней мне стало неуютно думать о том, что, возможно, Паша не его отец.

Все эти годы я и мысли не допускала, что Рома отец моего ребенка. Не хотелось знать реальное положение вещей. Проще было находиться в своем иллюзорном мире, где нет места никому, кроме моей маленькой семейки: Андрюши и образа Паши, который так заботливо выбирал вместе со мной кроватку и маленькие распашонки.

Ком в горле лишил меня возможности говорить. Попыталась сглотнуть, но тут же ощутила, как одинокая слезинка лизнула щеку.

– Мне нужно знать, с кем ты общалась за последние несколько лет, – Андрей был деликатен, его голос звучал удивительно мягко. Казалось, что он обволакивал меня своим теплом, давая понять, что я среди близких. – Пойми, я не смогу действовать, не зная, где ты была и что делала за то время, пока мы не виделись.

Я понимала, что в этих словах был смысл, поэтому спорить не стала. Собравшись с мыслями, попыталась решить, с чего начать свой рассказ.

– После похорон Паши я какое-то время провела в нашей квартире, заботилась о сыне, перебирала вещи, – купалась в боли. Но это я говорить не стала, Андрей и так понял меня без слов. Он молчал, глядя, как я пытаюсь сдержать эмоции. – Но когда Андрюше стукнуло полгода, я решила, что пора съехать, иначе сойду с ума, поэтому собрала вещи и…

– Уехала на Дальний Восток, – закончил за меня фразу Чёрный. А мне стало жутко. Откуда он…

– Да, я навел справки.

– Ты не имел права копаться в этом!

Тишина, воцарившаяся в комнате, заставила меня пожалеть о произнесенных словах. Андрей лишь пытается помочь, а я веду себя как последняя дура.

Тогда зачем он спросил об этом меня?

– Хотелось бы услышать от тебя, что заставляет мать-одиночку скитаться по стране с ребенком на руках.

– Андрей… – Аня попыталась разрядить обстановку, но короткий взгляд Черного в ее сторону, и она замолчала, виновато глядя на меня.

– Я убегала! – крикнула я, и тут же ощутила молчаливую поддержку Ани, когда та подошла и приобняла меня, защищая от демонов, что терзали изнутри мою душу. – Я пыталась скрыться от него, уйти. Доволен?

Сбросила чужие руки и вылетела из кабинета, ощущая, как земля вокруг покачивается и пропасть между мной и моим прошлым становится все больше.

В коридоре было еще темно. Попыталась разглядеть в куче обуви свою, но сильные руки развернули меня, и я тут же оказалась прижата к мужской груди.

– Прости.

Это все, что он сказал, но одной короткой фразы хватило, чтобы я ощутила, как силы покидают меня и плечи начинают содрогаться от сдерживаемых до этого рыданий.

Чёрный теснее обнял меня, а я просто стояла и молчала. Рыдания рвали сердце, заставляя вздрагивать, пока друг удерживал меня в объятиях.

Не знаю почему, но казалось, ему стыдно, за то, что пытался на меня давить. Я никогда не видела, чтобы Андрей прогибался или давал слабину. Такое было лишь раз, в день, когда мы потеряли человека, которого любили оба.

Но сейчас, спустя несколько лет после Пашкиной смерти, Андрей снова сделал это. Позволил мне выплакаться на его груди, ни о чем не спрашивая. Ничего не говоря. Просто дал возможность излить свое горе. Как заботливый старший брат.

– Я не хотел обидеть тебя, – слова давались ему с трудом, это чувствовалось по его хрипловатому голосу. – Я не имел права копаться в твоей жизни…

Он замолчал, а я почувствовала укол совести. Сама же просила его помочь, а теперь закатила истерику, когда он спросил меня о прошлом.

– Я тоже была не права. Ты должен знать, – помолчала, пытаясь набраться храбрости. – Но я боюсь.

Андрей молчал, ждал. И я сказала то, что мучило меня, терзая душу.

– Боюсь, что ты не захочешь больше знать меня.

Объятия стали на миг теснее, а потом Чёрный разжал руки и заглянул в мое заплаканное лицо.

– Я обещаю: каким бы ни было то, что ты скажешь, я никогда не брошу вас с Андрюшкой.

Эти слова такие простые и одновременно важные заставили меня ощутить прилив неимоверного облегчения. Андрей никогда не бросал слов на ветер. И мы оба знали это.

Я кивнула и вымученно улыбнулась, заметив, как в черных глазах мелькнула искра тепла.

– Хочешь выпить? Это немного успокоит нервы.

Истерически хмыкнула, понимая, что не я одна заметила, что стала дёрганой и неуравновешенной. За какие-то сутки.

– Думаю, мне это не помешало бы.

Позволила Чёрному приобнять себя и двинулась рядом с ним в гостиную, где нас уже ждала Аня.

Сейчас случится одно из двух: я смогу излить душу другу, и мы попробуем решить, с чего начать поиски сына, либо Черняховский впервые нарушит свое слово и выгонит меня из дома за то, что посмела обманывать его друга все эти годы…

Чёрный молчал, невидящим взглядом прожигая пространство перед собой.

Я рассказала, и теперь ждала вердикта строгого судьи, который только что узнал, что полжизни провел рядом с лгуньей.

Лера. Воспоминания

– Лера! Game over*! – слова девочек растворялись в басах клубной музыки.

Юбки подружек невесты были сделаны из разноцветного фатина: красный, зеленый, желтый, голубой – все эти цвета образовывали пеструю радугу, оттеняя белоснежное платье, выбранное мной для девичника.

– Стриптиз в студию!!! – заорали хором, когда в дверях показалась сексуальная фигура качка.

Визг девчонок долбил по ушам, заставляя невольно морщиться.

Да что мне до какого-то танцовщика, когда есть Пашка?

Улыбнулась, глядя на колечко на безымянном пальце правой руки. Платиновый ободок венчал бриллиант в два карата. Пашка сказал: настоящий, но мне хотелось верить, что он пошутил. Не то чтобы он не мог себе позволить такого кольца, но все равно было страшновато осознавать, что ношу на себе несколько соток тысяч. Не привыкла к такому. Но осознание, что у меня теперь есть жених, приятно будоражило кровь, словно шампанское с пузырьками, которое бьет в голову, стоит лишь отпить глоток.

– Лера, идиииии! – Сашка вытолкнула меня из-за стола навстречу танцовщику, который тут же оттеснил меня к стулу в центре помещения.

Интересно, стриптиз – это подарок подруг?

Качок извивался, демонстрируя каждую мышцу под визг пьяных баб. Его загорелая кожа блестела от глиттера, и я в который раз поймала себя на мысли, что он мало похож на настоящего нормального мужика…

Завизжала, когда парень одним резким движением сдернул с себя остатки тряпья. Теперь его шикарное тело было прикрыто лишь черными стрингами, из которых практически вываливалось его внушительных размеров достоинство.

Боже! Мои щеки просто горят от смущения! А может, виной тому алкоголь?

Рассмеялась, глядя, как брюки стриптизера полетели в сторону орущих баб. Господи, они же разорвут их!

– Давай! Покажи! Покажииии!

Девочки кричали, а я старалась не смотреть на то, как стриптизер, поддев большими пальцами резинку стрингов, начал стягивать их, оголяясь окончательно.

Господи, какой он огромный!

У меня было не так много партнеров, точнее, всего два, но этого достаточно, чтобы понять, что у этого танцовщика слишком большой член. Даже у моего будущего мужа раза в два меньше.

Но это не мешало мне ловить кайф каждый раз, когда мы с ним спали. Наверное, все-таки верно говорят: главное не размер, а умение пользоваться.

– Лера, шлёпни его, шлёпни!

Снежа орала, перекрикивая остальных девчонок, а стриптизер подставил моему взору свой упругий зад, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как отвесить ему легкий шлепок, отчего из-за стола снова послышались визг подруг. Вот извращенки!

Постепенно танец закончился, и парень, бросив в нашу сторону последний томный взгляд, скрылся за дверью служебного помещения, а я наконец то смогла выдохнуть с облегчением.

Странно, но мне было неловко наблюдать за его номером. Создавалось впечатление, что я изменяю любимому, отчего в глубине души появилась навязчивая тяжесть.

Я не заслуживаю Пашку…

Поднялась и, маякнув подругам, что скоро вернусь, направилась в сторону туалетов.

Господи, что я творю?

Пашка прекрасный человек, он достоин самого лучшего, достоин верной любимой женщины, которая будет ждать его с работы, готовить ему борщ и отдаваться по ночам так, будто он ее единственный.

А я…

Я просто девушка, занимающая место, которое ей не принадлежит. Рядом с человеком, которого не достойна. В жизни, которой у меня не должно быть.

Шла сквозь толпу на танцполе и почувствовала, как чья-то ладонь легла на мою талию.

Обернулась, пытаясь оттолкнуть нахала, но замерла, так и не сумев пошевелиться.

– Мои поздравления прекрасной невесте, – издевательский тон утонул в гуле музыки и криках людей, беснующихся под грохот клубняка. – Тебе понравился мой подарок?

Кремлёв смотрел на меня сверху вниз взглядом собственника. Циничная ухмылка заставила меня отступить на шаг, и я тут же почувствовала, как его рука возвращает меня на место, вплотную к нему.

– Пусти! – попыталась я оттолкнуть его, но едва заметный наклон головы пресек мои попытки к бегству.

– Пройдемся? – не успела ничего сообразить, как меня потащили прочь с танцпола, в сторону служебных помещений. Огляделась в надежде, что кто-нибудь заметит, куда мы, но ни один человек не обратил внимания на мужчину, насильно уводившего сопротивляющуюся девушку.

Скоро девочки хватятся и пойдут искать меня. Только бы они не увидели меня с этим…

– Тебе идет белый, – в помещении, куда меня втолкнул этот урод, было темно. Замерла, боясь дышать, и услышала, как закрылась дверь и щелкнул замок.

Нет.

– Пожалуйста, оставь меня в покое! – прошипела эту фразу, нервы сдали, отчего голос прозвучал истерически. – Хватит! Прекрати!

Но руки шарили по телу в поисках молнии на платье.

Почувствовала твердость стены за спиной и невольно вскрикнула, когда рука этого зверя оттянула назад мои волосы, позволяя ему завладеть моими губами.

– Малышка, ты такая сладкая… – язык скользнул по сомкнутым губам. Я попыталась увернуться, но кулак снова дернул волосы, и я поняла тщетность попыток.

– Лера, – мое имя из его уст всегда звучало как ласка, но теперь, после того как я узнала истинное лицо этого зверя, его голос вызывал лишь отвращение. – Расслабься, я все равно трахну тебя сейчас.

Кремлёв отстранился, глядя на меня со звериной решимостью.

– Либо ты сделаешь это добровольно, либо…

Презирала его за эту многозначительную паузу. Сволочь! Ублюдок! Ненавижу его!

Усилием воли заставила себя расслабиться в его руках и позволила этому животному наконец поцеловать себя по-настоящему.

И словно по волшебству его прикосновения стали нежнее, мягче, рука разжалась, выпуская мои пряди из хватки, и тут же опустилась ниже, к краю подола, задирая его выше.

Изо всех сил пыталась не заорать от отвращения и ненависти.

Вместо этого игнорировала реакцию своего тела на его грубовато-требовательные прикосновения. Зверь! Ненавижу!

Сильные руки подхватили меня под ягодицы, и я машинально, чтобы не упасть, вцепилась в широкие плечи ублюдка, ощущая, как он аккуратно, но настойчиво сдвинул в сторону белое кружево трусиков.

Палец проник внутрь, и я резко втянула воздух в легкие, ощутив губами улыбку Кремлёва.

– Ммм. И после этого ты говоришь, что не хочешь меня? – он отстранился, вглядываясь в мои глаза. А я почувствовала себя еще хуже. Его пальцы внутри нагло дразнили мои нервы. – Такая влажная, упрямая малышка…

Знала, что играю с огнем, но до зубовного скрежета хотелось стереть с лица довольную ухмылку этой сволочи.

– Я представляю на твоем месте Пашу… – выплюнула эту фразу, заметив, как резко изменилось его поведение.

Кремлёв вжал меня в стену, и буквально вдолбился внутрь, срывая с моих губ вскрик боли.

– Сука! Ты. Сама. Напросилась, – каждое слово сопровождалось выпадом. Член настойчиво проникал внутрь, заставляя меня морщиться каждый раз, когда чувствовала, как глубоко он внутри меня…

Руки перехватили меня чуть ниже, пальцы раздвинули бедра шире, и теперь он беспрепятственно входил внутрь, плавно скользя по увлажнившимся складкам.

Отвернулась, молясь, чтобы это поскорее закончилось. Но зверь не обращал внимания на мое отвращение. Он все так же неистово насаживал меня на свой член, а я закусила губу, заглушая стон, когда ритм заставил мою кровь течь быстрее, ускоряя пульс.

Нет! Нет!

– Да, Лера. Я чувствую, какая ты влажная. Не сопротивляйся, кончи для меня.

Его шепот раздавался над самым ухом, дыхание сбивалось, и я закусила губу сильнее, почувствовав привкус крови во рту.

– Никогда больше.

Чувствовала, что оргазм близко, но старалась противиться этому, намеренно заставляла мозги работать, думать о чем-нибудь другом, только бы не дать ему то, чего он хочет.

Горячие губы приникли к моей шее, и язык принялся срывать остатки моего самоконтроля.

Кремлёв продолжал трахать меня, и я с ужасом осознала, что разозлила его, и он не надел презерватив.

Сука, ненавижу!

Последний толчок, и он замер, тяжело дыша мне в шею. Чувствовала удары его сердца своей грудью. Сбившееся дыхание щекотало нервы, а внизу живота плескалась жидкая лава.

И этот жар мог означать только одно: он кончил.

А я молилась, чтобы алкоголь не влиял на эффективность противозачаточных.

Лера

Наши дни

Кафе, в котором должна была состояться встреча, было переполнено. Во время обеда тут яблоку было негде упасть, именно поэтому я назвала Игорю этот адрес.

Заказала себе кофе и села за столик у окна. Ключ от Аниной машины грел карман, и я с удовлетворением поняла, что соскучилась по вождению. Раньше, когда мы только начинали встречаться с Пашкой, он настоял, что я должна сдать на права. И я, поддавшись уговорам, получила водительское, но ездить боялась.

Потом понемногу Паша приучил меня к неспешной езде по городу на его Лексусе. Огромный серебристый теленок был слишком массивным для такой маленькой девочки, как я.

Но Пашка всегда произносил заученную речь:

– Вот если какой-нибудь идиот в тебя въедет, пусть лучше коробит тачку, которую хрен сомнешь, чем давит под колесами бабскую малолитражку, Лера. В Лёшке у тебя хотя бы есть шанс отделаться парой царапин. А в малолитражке…

Сердце окутало грустью, когда вспомнила слова покойного мужа. С Пашкой я всегда чувствовала себя защищенной. Он заботился обо мне, а я порой даже сама не замечала, как это важно, пока не потеряла его.

И теперь мне остается только чтить его память и с любовью воспитывать сына, с детства прививая ему мысли, что его папа был самым лучшим мужем.

– Ну и место ты выбрала… – Игорь плюхнулся на диванчик напротив меня и брезгливо огляделся. – Тут хотя бы есть официанты?

Н-да, интересное начало беседы.

– Есть новости? – наклонилась к столу, в упор глядя на Игоря, но тот лишь раздраженно поморщился.

– Идем в другое место, Лера. Туда, где нам удастся поговорить без посторонних глаз, – он потянулся к моему запястью, но я убрала руку под стол.

– Игорь, пожалуйста, – мой умоляющий взгляд заставил друга принять неизбежное и сдаться.

– Ладно. Давай останемся тут, – он откинулся на спинку дивана и вздохнул, устало глядя на меня. – Новостей нет, но Дима прилагает все силы, чтобы найти Андрюшку.

Вжалась в сиденье, понимая, что впустую трачу драгоценное время. Закусила губу и обхватила себя руками. Одно дело предполагать, что в похищении виновен Игорь, и сын, возможно у него, и совершенно другое – услышать, что поиски ребенка не продвигаются.

– Есть одна лазейка, – Игорь заговорил, и я повернулась к другу, не совсем понимая, о чем речь. – Я знаю, как спрятать тебя от преследователя.

Господи, да о чем он толкует?

– Мне плевать на него, слышишь? Я уже не прячусь! Сейчас главное найти Андрея. Остальное неважно! – прокляла себя за новую вспышку раздражения, но не удержалась, нервы снова сдали.

– Уж извини, что я забочусь о тебе! Только не надо срывать свою злость на мне!

– Срывать злость… – я отвернулась к окну, пытаясь успокоиться. Срывать злость. Идиот.

– Я говорю тебе о реальных вещах, Лера. Выслушай, прежде чем отвергать мое предложение.

Как он достал меня с этим!

– Я не выйду за тебя замуж!

– А если это ускорит поиски сына?

За столом воцарилось гробовое молчание.

Чёрный был прав. Чёрт его возьми, он был прав!

Настороженно смотрела на Игоря, а тот, заметив мой интерес, улыбнулся и вошел в роль доброго самаритянина.

– У меня есть связи в разных кругах… – он многозначительно посмотрел на меня, а я в который раз попыталась удержать на лице ровное выражение и не разораться посреди кафе. – И я могу обратиться к ним за помощью…

Вы видите открытую шкатулку, а в ней красивые камушки. Они блестят и манят. Вам хочется рассмотреть их ближе, увидеть, как они засверкают, если поднести их к свету.

Ненавидела его за то, что тянет время. От всей души ненавидела.

Вы тянете руку, и тут…

– Но при условии, что нужно найти сына моей законной жены, а не постороннего человека.

Бац.

Шкатулка захлопнулась, едва не прижав ваши пальцы.

И в этот момент я убедилась в правильности догадок Чёрного.

Игорь подстроил похищение, чтобы вынудить меня выйти за него.

Занавес. Антракт.

Вот козел!

– Соглашайся! – он перехватил мою руку и сжал, целуя пальцы. – Я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы Андрей нашелся скорее.

Надо же! Так искренне улыбается и смотрит в глаза, и так же искусно врет.

– Ты же знаешь, я на все согласна, чтобы поскорее найти сына, – аккуратно высвободила кисть и поднялась, бросая беглый взгляд в окно, где неподалеку стояла машина Чёрного.

– Мне нужно в туалет. Скоро вернусь.

Развернулась и зашагала вглубь кафе.

Нужно срочно набрать Черняховскому и сообщить, что я выяснила. Руки чесались выхватить телефон прямо сейчас, но я терпеливо шла, делая вид, что ничего не случилось. Игорь наблюдал за мной, я знала это. Поэтому постаралась создавать видимость спокойствия. Шаг, другой, и я скрылась в арке, которая вела к туалетам.

Трясущимися руками выхватила аппарат из кармана и нашла исходящий, но палец замер в паре миллиметров от экрана телефона.

Остановилась, не дыша, лишь глаза в сторону, пытаясь рассмотреть пространство вокруг. На первый взгляд и не скажешь, что что-то не так, но я нутром почуяла приближение неизбежного. Господи, только бы я ошиблась…

– Лера, – голос проник под кожу, ускоряя пульс. Снова он! Но как?

Опустила телефон и обернулась к Роме, воровато оглядываясь по сторонам. Краем глаза заметила Игоря, идущего по залу в нашу сторону.

Если он увидит…

Дёрнула Кремлёва за руку и толкнула в кабинку, ступая туда следом. Щелкнула задвижка, и я затаила дыхание, пытаясь унять дрожь.

Услышала шаги, доносящиеся из коридора, а затем звук льющейся воды.

Он что, решил удостовериться, что я не соврала и действительно пошла в туалет, а не звонить по сотовому? Как я могла раньше считать его другом?

Кремлёв молчал, лишь напряженно вглядывался в мое лицо, пока я пыталась успокоиться и подумать, как выпутаться из этого положения.

Провела повлажневшими ладонями по бедрам, обтянутым аниными джинсами, и поймала на себе взгляд синих глаз.

Рома вопросительно дернул подбородком, хмуря брови.

А я мотнула в сторону двери, из-за которой доносился шум воды.

И, кажется, только сейчас осознала, что сама же загнала себя в ловушку. Помещение было настолько тесным, что я, вжимаясь спиной в кафель стены, все равно касалась Ромы, как бы ни старалась держаться поодаль.

Странно, но теперь я была уверена, что он не замешан в похищении Андрюши. Точно так же, как до этого была уверена в обратном. Кремлёв, конечно, вел себя в прошлом как последний скот, но никогда не стал бы шантажировать меня ребенком.

Тогда зачем он вез меня к себе за город?

Посмотрела в знакомые глаза, пытаясь найти в них ответы на вопрос, и тут же ощутила вибрацию телефона в заднем кармане. Отлипла от стены и вынула аппарат, читая входящее от Черного.

«Порядок?»

Подняла глаза, заметив, что Рома тоже прочел сообщение, и стиснул челюсть. Он злится?

У меня были секунды на то, чтобы принять решение, от которого зависело будущее. И только теперь я поняла, что давно уже сделала это. Просто не готова была признать правду.

Опустила глаза на экран телефона и набрала ответ.

«Игорь замешан. Предложил сделку…»

Ладонь Кремлёва накрыла мои пальцы, и я непонимающе взглянула на Рому.

Тот на секунду удержал мой взгляд и одними губами произнес.

Прослушка.

Моргнула, удивленно глядя на Кремлёва. Тот кивнул и, взяв аппарат у меня из рук, положил на бачок унитаза, а затем вынул из кармана ключи от машины и протянул мне.

Я отрицательно мотнула головой и показала ключ от бэхи, но Кремлёв забрал и его, вложив в мою ладонь свой.

Хотелось задать ему сотни вопросов, но я боялась, что Игорь все еще за дверью, поэтому лишь пожала плечами, показывая, что не понимаю, что должна сделать.

Кремлев вынул из кармана телефон и написал в заметках.

«Скажи ему, что должна отлучиться, соври. Машина за углом. Уезжай на Гоголя 10 и жди меня там».

Рома вложил в мою ладонь еще один ключ, только теперь от квартиры, на брелоке был номер 108.

Подняла глаза на Кремлёва, не зная, что сказать. Он друг? Больше не враг? Не могла уложить в голове эти мысли, поэтому так и стояла, глядя на него снизу вверх.

Рома мотнул головой в сторону двери, и я, коротко кивнув, взялась за ручку, но замешкалась.

Не знаю, что на меня нашло, но пальцы не слушались, и я ощутила, что дрожь снова пробирается под кожу.

Опустила голову, делая глубокий вдох.

Все будет нормально! Я справлюсь! Все получится!

Сглотнула, и тут же сильные руки прижали меня к груди моего врага. Бывшего врага. Почувствовала тепло его объятий и позволила себе расслабиться. На мгновение. Всего на долю секунды обмякла в его руках, теснее прижимаясь к знакомой до боли груди.

Кремлёв коснулся губами моих волос, а потом отстранил меня за плечи и снова мотнул в сторону двери.

Иди.

Не знаю, как он это сделал, но мне стало спокойнее. Молчаливая поддержка в его взгляде вселила надежду, что все будет хорошо.

Обязательно будет.

Сделала глубокий вдох и покинула кабинку.

Кремлёв

Наши дни

Едва за Лерой закрылась дверь, я услышал приглушенные голоса.

Этот урод действительно пас ее около туалета.

Слова разобрать было сложно, но до моих ушей донесся тон, которым Лера оправдывалась перед собеседником, и я сжал челюсть, злясь на себя за то, что пришлось подвергнуть ее этому.

Лерин телефон снова завибрировал. Еще одно входящее от Чёрного.

Читать не стал, лишь сунул гаджет в карман вместе с ключами и прислушался. По ту сторону двери воцарилась тишина. Значит, они ушли.

Открыл дверку кабины и ступил в узкий коридор, и, минуя обеденный зал, вышел на улицу, оглядываясь по сторонам в поисках нужной тачки.

Вынул брелок из кармана и щелкнул сигналкой.

Интересно, где она взяла эту машину? Чёрный подогнал?

Открыл водительскую и швырнул Лерин телефон на панель. Если в нем прослушка, то, скорее всего, и жучок. Значит, таскать его с собой нельзя.

Закрыл машину и огляделся. Где-то здесь должен был быть он. Если, конечно, Чёрный не конченый идиот и не поехал следом за Лерой.

Взгляд наткнулся на нужную модель, и я зашагал к светофору, чтобы перейти дорогу.

Едва я приблизился к парковке, в крови заиграло бешенство. Ненавидел его. Каждой клеточкой кожи ненавидел этого урода. Но выбора не было. Только он способен защитить Лерку, если меня не станет…

Остановился у капота черной матовой Бэхи и в упор посмотрел на Черного. Мелкая оторва сидела рядом и не сводила с меня напряженного взгляда.

Расслабься, не до тебя сейчас.

Хлопнула дверь и Андрей вышел на улицу, закуривая сигу, которую до этого вынул из пачки.

Я достал свою и закурил, пытаясь успокоиться и не сорваться рядом с этим уродом.

Через пару затяжек почувствовал приятное расслабление и выдохнул дым в сторону, тяжелым взглядом исследуя местность вокруг.

Пора. Лера уже должна быть на подъезде.

Сделал последнюю затяжку и, выщелкнув сигу, вынул из кармана ключ от бэхи и швырнул на капот.

– Какого… – Чёрный рванул ко мне и попытался ухватить за грудки, но я толкнул его, продолжая смотреть в упор.

– Осади.

– Где она? – заметил, что его кулаки сжались, и Андрей замер, готовясь к драке.

– Я скажу, где, если прекратишь быковать, – моя фраза заставила его замереть, но в черных глазах по-прежнему был хищный блеск.

– Говори, – сквозь сжатые зубы. Все еще не может уложить в голове, что я с миром пришел.

– Тачку брось, поедем на моей, – перевел взгляд на одинокую пассажирку на переднем и снова на Чёрного. – И бабу свою бери. Только телефоны в машине оставьте.

Андрей выпрямился и сплюнул.

– Давно ее пасут? – он все понял, и даже не стал спорить.

– Два дня минимум, – снова огляделся и отрывисто бросил: – За углом черный патриот, три тройки, – помедлил, заставляя Чёрного перевести взгляд на меня. – Ствол захвати.

Надо отдать этому гаду должное, ровно через три минуты он и его подружка садились ко мне в тачку.

Ехали молча. Черный впереди, его девушка сзади. Оба с виду спокойны. И даже я почувствовал, что ненависть улеглась. Ненадолго, но всё же.

Специально ехал, выбрав самый длинный путь, чтобы вычислить, есть ли хвост. И уже через несколько минут понял, что есть. Сука.

– Твои? – спросил, не глядя на Черного, но он понял, что обращаюсь к нему. Метнул взгляд в зеркало заднего вида и тут же кивнул. – Тачка не засвечена? Телефоны?

Андрей бросил в мою сторону долгий многозначительный взгляд и отвернулся. Ладно. Понял.

Подъехали к дому и парканулись около подъезда, рядом с тачкой, на которой приехала Лера.

Интересно, она злится?

Парни Чёрного остались в машине неподалеку от нашей, а мы втроем поднялись на лифте на нужный этаж. Дверь открыл Жора, и Аня тут же замерла на пороге. Узнала.

Жора по-уродски ухмыльнулся, но тут же стушевался под взглядом Чёрного.

– Исчезни.

Жора растерянно посмотрел на меня, и пришлось кивнуть.

– В машине посиди.

Он, по сути, толковый парень, хоть и местами ведет себя по-скотски. Но при моем образе жизни такой человек просто незаменим.

Лера сидела в гостиной, и едва я зашел, набросилась с упреками:

– Ты не предупредил! – злится…

– Ты бы не села в тачку, – Да твою же мать, неужели это гребаное притяжение никогда не пройдет?

– Я бы доехала сама! – джинсы в обтяжку и футболка с принтом делали ее похожей на студентку-второкурсницу. Волосы распущены, и никакой косметики. Но от этого она выглядит еще моложе. Как в нашу первую встречу…

Сунул руки в карманы и подошел к окну. Делал все, лишь бы не смотреть на нее и не думать о…

– Вы? – заметила гостей и выдохнула с облегчением, позабыв о своих глупых предъявах.

Неужели думала, что я отправлю ее одну? Без телохранителя и водителя в одном лице? Сама бы она никогда не избавилась от хвоста…

– Как видишь, – Аня улыбнулась и подошла к Лере, усаживая ту на диван. Надо же, как быстро скорешились. А я думал, будут рамсить. – Какой план действий?

Я обернулся, ловя ровный взгляд Чёрного, и посмотрел на Леру.

Красивая.

– Игорь сказал, что если мы с ним поженимся, он с большей охотой впряжется в поиски Андрюши.

Руки в карманах сжались, и я ощутил непреодолимое желание отмудохать этого Игоря.

– Насколько хорошо ты его знаешь? – Чёрный заметил мою нервозность, но виду не подал. Он смотрел на Леру и выглядел совершенно спокойным. А меня колбасило, как проститутку, от одной мысли, что кто-то посягает на моё.

– Не так, чтобы очень… – Лера отвела взгляд, и я понадеялся, что мне почудилось выражение легкого испуга в зеленых глазах. Точно отмудохаю этого недоноска. – Мы с ним около пары лет знакомы.

Чёрный молчал, и девочка продолжила.

– Он помогал мне с документами… – беглый взгляд в мою сторону и тут же отвела. – Андрюша к нему привык. Бывали у него в гостях. В городе и за пределами. Там дача. На Болдинцево.

– С этого места поподробнее… – Андрей внимательно слушал Леру, а я не мог сосредоточиться на разговоре. Сердце сводило от желания прикоснуться к ней.

А весь всего полчаса назад мы были совсем близко. И я не делал попыток коснуться её. Потому что боялся. Не хотел спугнуть. Не хотел снова терять. Может, если она поверит, что я забыл, то прекратит убегать?

И грёбаный мозг снова швырнул меня в нокаут воспоминаниями о том поцелуе в загородном доме. Пусть он был вынужденным. И не таким, каким должен быть. Но я все равно запомнил каждый его миг. Каждое движение губ, каждый вдох, выдающий её немое удивление.

И будь я проклят, если лгу, но уверен: ей это понравилось.

– Дачей это можно назвать с натяжкой. Но Игорь именно так называет это место.

Твою мать, Рома, очнись! Надо найти пацана…

– На карте сможешь показать? – Чёрный хлопнул по карманам, а потом прикрыл глаза, видимо вспомнив, что телефоны остались в машине. – Надо незасвеченную мобилу…

Перевел взгляд на меня и нахмурился. Почему-то было ощущение, что он читает мои мысли.

– Спущусь к парням, пусть прокатятся в магазин. Купить надо что-то?

Отрицательно мотнул головой и тут же перевел взгляд на Аню.

– Я пойду с тобой, – она поднялась и шагнула к Черному.

Не такая она и дура…

Как только за ними захлопнулась дверь, я посмотрел на Леру.

– Кофе хочешь? – надо чем-то занять руки, иначе снова не выдержу.

– Лучше чай, – робкий голос проник в сознание, под кожу, в самое сердце.

Кивнул и мотнул головой в сторону кухни, дожидаясь, пока Лера встанет и пойдет за мной.

Она молчала и была напряжена. Нижняя губа искусана от волнения, поэтому немного распухла.

Только бы хватило сил…

– Зеленый, черный? – дежурные вопросы. Бессмысленные. Я и так знал ответ.

– Черный.

– Сахар?

Отрицательно мотнула головой, и я залип, глядя на грустное лицо.

– Нет, спасибо.

Да. Понял.

Поставил перед ней чашку и оседлал стул напротив.

Лера отпила чай и поморщилась.

Да. Я помню. Надо было разбавить водой. Но я не стал. Хотел проверить, заметит ли.

Поднялась, беря чашку, и, подойдя к раковине, разбавила водой.

Слабак.

Обернулась и вздрогнула, едва не наткнувшись на меня. Забрал чашку из рук, продолжая нависать и оттеснять Леру к столешнице.

– Не надо, Ром, – шагнула назад, но стол не дал сдвинуться дальше. Опустила взгляд на мою руку, скользящую по её талии. И снова в глаза. Нахмурилась.

– Ты же сама знаешь, Лер.

Мотнула головой, скорее машинально.

– Нам нельзя.

Но ведь не отворачивается. И не отталкивает.

Слабак.

Смял её губы, притянул ближе, выпивая остатки её дыхания, мешая его со своим. Язык скользнул по сомкнутым губам, но Лера не ответила. Пришлось прикусить ее нижнюю и втянуть в рот. Рваный выдох и робкое касание её языка к моему. В ответ.

Замер, пытаясь унять дрожь во всем теле. А может, это её?

Ладони под край футболки, по гладкой коже, чуть выше. К ребрам. Там маленькая родинка, которую можно почувствовать пальцами. Прямо под сердцем.

Вздрогнула, когда ощутила, как рука заскользила выше. Но не оттолкнула. Знала, что не стану перегибать.

Отстранился, вглядываясь в затуманенные глаза. И снова поцеловал. Как любимое лакомство, как десерт. Такие сладкие губы, сводящие с ума касания. И снова дрожь. Все-таки её…

Щелчок открываемой двери заставил отскочить друг от друга. До одури не хотелось. Но я понимал, что при них нельзя.

Нам нельзя.

Прикрыл глаза, понимая, что только что заговорил её словами.

Посмотрел на Леру, и пульс снова сбился.

Маленькая хрупкая девочка, которая держит в своих руках моё грёбаное сердце.

Лера. Наши дни

Что ты здесь делаешь?

Зачем пришел?

Уходи!

Нам нельзя!

Вот что я должна была сказать, как только увидела Кремлёва на пороге. Вместо этого растерялась, неожиданно засмущавшись своей наготы под простыней. Тело словно обдало жаром, и я стиснула ткань на груди.

Молча, будто под гипнозом, наблюдала, как Рома шагнул навстречу, сгреб за талию и приподнял меня, сдвигая в сторону. Дверь закрылась и щелкнул замок.

Мои ноги все еще не касались пола. Кремлёв внес меня в комнату и, быстро оглядевшись, сел в кресло, притягивая меня к себе на колени.

А я продолжала хлопать глазками и молчать, даже мозг отключился.

– Спала? – Рома оглядел незастеленную постель, и только сейчас до него дошло, что я, вероятно, голая.

Синие глаза скользнули по телу и замерли на моем лице.

– Что-то случилось? – голос прорезался, но, кажется, поздновато.

Рома продолжал не мигая смотреть на меня, и создавалось впечатление, что он в ступоре.

– Ром…

В его глазах мелькнула грусть.

– Я уже забыл, когда ты называла меня так.

Мурашки по коже от его шепота, согревшего самые потаенные уголки моей души. Он целовал меня всего несколько часов назад, но ситуация, в которой мы оказались сейчас, была не менее интимной.

Мягкий свет ночника погружал комнату в полумрак. Теплый летний ветерок проникал в приоткрытое окно и играл с тонкой шторкой.

По коже снова пробежали мурашки, и я поежилась и повела обнаженными плечами. И дело вовсе не в том, что я замерзла.

– Нет. Ничего не случилось, – Рома вздохнул и, коснувшись волос, склонил мою голову себе на плечо, но руку не убрал. Продолжил аккуратно перебирать пряди, вдыхая едва уловимый аромат шампуня.

Напряжение отпустило, и я расслабилась и даже позволила себе положить ладонь на его грудь.

– Тогда зачем ты пришел?

Его пальцы скользили по волосам, и мои глаза сами собой закрылись. Кремлёв дышал ровно, и это убаюкивало, и постепенно я почувствовала, как проваливаюсь в сон.

– Если бы я только знал, малышка… Если бы я только знал…

У меня было ровно десять секунд, чтобы привести нервы в порядок. Ноги перебирали бетонные ступени, я бежала вниз, лихорадочно стирая со щек слезы.

Почему я позволила себе так сорваться? Кремлёв, конечно, старался меня спровоцировать, но я могла лишь вежливо послать его и уйти, но тема оказалась настолько болезненной, что я, сама того не желая, начала выплескивать наболевший негатив.

Да, с момента нашего расставания прошло немало времени. И я думала, что время залечило все раны. Но стоило коснуться прошлого, и мне сорвало планку. Оказалось, былые обиды не были забыты и похоронены. Нет. Они лишь были убраны в самый дальний уголок сознания, чтобы при первой возможности превратить меня в истеричку, которая так и не научилась жить с этим.

С той обидой, что нанес мне Кремлёв, оставив одну и наплевав на нашего ребенка. Который так и не родился.

Сердце сжалось от боли, но теперь то была не острая всепоглощающая боль, заставлявшая меня скулить, сползать на пол и рыдать, свернувшись калачиком, до синих следов закусывая запястье.

Эта боль была другой. Она лишь напоминала то безжалостное чувство, заставлявшее меня неделями не выходить из дома.

Сейчас, чтобы унять это ощущение, было достаточно сделать глубокий вдох и закрыть глаза на секунду.

Резко выдохнула и толкнула дверь подъезда, ступая на свежий воздух.

Гелик Игоря стоял неподалеку. Окно с водительской стороны было опущено, и Арефьев выпускал в розоватое от рассвета утреннее небо клубы табачного дыма. Странно, обычно он редко курил.

– Привет, – он скользнул по мне беглым взглядом и выщелкнул бычок на тротуар, заводя мотор. – Неважно выглядишь.

Его слова для меня не стали сюрпризом, я и сама прекрасно догадывалась, что выгляжу не лучшим образом, особенно после ссоры с Кремлёвым, когда я так глупо разрыдалась, поддавшись рвавшейся наружу истерике.

– Спасибо, – съязвила, уставившись в окно, а Игорь лишь хмыкнул и перевел взгляд на дорогу. – Есть какие-нибудь новости?

Хотя кому я задаю эти вопросы? Какие могут быть новости, если он держит сына у себя?

– Появилась зацепка, которая поможет выйти на след.

Так резко повернулась к Игорю, что почувствовала боль в шее.

– Зацепка? То есть… Нам не обязательно жениться? – было плевать, обидит ли его мое облегчение – я была настолько ошарашена новостью, что на миг подумала, что, возможно, Арефьев не виноват в похищении. – Тогда чего мы ждем? Надо действовать!

Игорь скрипнул зубами, упрямо продолжая игнорировать мое нетерпение.

– Сначала ЗАГС, Лера, не забывай. Ты дала согласие на брак. А после я помогу тебе найти Андрюшу.

Как же меня достала эта пластинка с браком! Такое чувство, что Игорю пообещали миллион долларов за то, что он женится. Неужели никак нельзя оставить в покое эту тему? Я много раз говорила, что не люблю его, и много раз давала понять, что не стану с ним жить. Неужели этого мало, и он не понимает элементарных вещей?

– Только давай не будем спорить, – Игорь поднял руку вверх, давая понять, что дебаты ни к чему не приведут. – На заднем сиденье одежда для тебя. А вот кольцо.

Он сунул руку за полу тонкой ветровки и вынул квадратную коробочку.

– Надень.

– Игорь! Не заговаривай мне зубы! Ты сказал, есть зацепка. Давай ее проверим!

Арефьев проигнорировал мою гневную тираду и вывернул руль, паркуясь около двухэтажного здания, облицованного зеркальными панелями. Крыльцо из белого мрамора с позолоченными перилами не оставляло сомнений, что мы приехали в местное отделение ЗАГСа.

– Димас сам лично проверяет эту зацепку. Я обещаю, что отвезу тебя в отдел полиции сразу после того, как мы поставим подписи на документах. И если будут новости, ты узнаешь об этом первая! – он выпалил все это и устало глянул на меня. Потом мотнул в сторону заднего сиденья и повторил просьбу: – Переоденься, я захватил тебе платье. В этих джинсах ты похожа на подростка. Я подожду в фойе.

С этими словами Арефьев вышел из машины и зашагал ко входу в здание. А я в сотый раз заставила себя сделать глубокий вдох.

Захватил платье. Как предусмотрительно!

К черту все эти платья! К черту ЗАГСы! К черту всё! Пока моего малыша нет рядом, мне наплевать на все остальное!

Выскочила из машины и хлопнула дверью что было сил. Почти вбежала в здание, куда минуту назад вошел Игорь.

При виде меня он поджал губы и перевел взгляд на девушку на ресепшене.

– Мы готовы.

Короткий кивок в ответ и служащая поднялась, приглашая следовать за ней. Нас проводили в небольшую комнату примерно три на четыре. Стены обиты кремовым шелком. На полу коричневый ковер со старомодными узорами, хрустальная люстра, состоящая из множества бусин, свисает так низко, что подойди я ближе, коснусь их головой.

Девушка встала у белого лакированного стола, на котором лежали наши документы, папка и золотая ручка.

Она указала нам на место перед столом, напротив нее, и мы, не сговариваясь, подошли ближе.

Поскорее бы это закончилось!

– Дорогие молодые! – она выразительно посмотрела на Игоря, а потом так же на меня. – Любовь – это большое сокровище, дарованное человеку. Ваша жизнь как песочные часы, два хрупких сосуда, связанных невидимой нитью времени. Эта нить связала вас, ваши с…

– Простите, – перебила я её, слыша донесшийся сбоку вздох. – Не могли бы вы перейти к делу?

Надо отдать ей должное, девушка не моргнула и глазом, кивнула и продолжила:

– Перед тем, как официально зарегистрировать ваш брак, я хотела бы услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, с открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак?

Всю дорогу до отделения полиции Игорь недовольно сопел. Но мне было плевать на его состояние, хотя стоило бы вести себя более осмотрительно, ведь у него, возможно, мой сын.

Поэтому я просто старалась молчать, отвернувшись в окно и глядя на проносящийся мимо пейзаж: городской парк, многоэтажки, многочисленные магазины и кафе, светофоры, пешеходы – жизнь текла своим чередом, а я уже два дня не живу. Просто существую. Потому что моего мальчика нет рядом.

– Кольцо хоть надень, – Игорь кивнул на коробочку на панели, и я вздохнула, понимая, что он не отстанет.

Откинула крышку и замерла, глядя на огромный бриллиант в окружении маленьких камешков на золотом ободке.

Интересно, рука не устанет носить такой булыжник?

– Не стоило тебе так тратиться, – без эмоций надела кольцо, вытягивая руку перед собой, чтобы лучше рассмотреть это безвкусие. Ужас.

– Я не для себя это делаю, – Игорь как-то обиженно буркнул, не отводя взгляда от дороги. Но иронии в моем голосе не распознал. Ну и чёрт с ним!

Остаток пути прошел в молчании.

В отдел я ворвалась буквально за секунду, как одержимая пронесясь мимо поста в комнату, где у меня брали показания. Не знаю, что у них там за зацепка, но я не собираюсь ждать ни минуты.

– Валерия, добрый день! – Димас, как называл его Игорь, вошел и приветливо мне кивнул. Его оплывшее лицо было таким довольным, что я насторожилась, молча ожидая, что он собирается сказать.

– Здравствуйте…

Он указал на стул около стола, но я отрицательно мотнула головой и продолжила пялиться на него. Начальник поста тяжело вздохнул и грузно опустился на соседний стул, вынимая из кармана какую-то бумагу.

– Вы не против, если я посижу? Ноги болят.

Я пожала плечами, мечтая взять его за грудки и встряхнуть за то, что посмел тянуть резину.

– Садитесь, конечно, – нетерпение в моем голосе не заметил бы разве что глухой, поэтому Димас развернул лист и пододвинул его мне.

На нем была изображена местность со спутника. Какой-то лес и узкая полоса дороги. Я ничего не понимала, как дура хлопала глазами, пытаясь напрячь память и понять, видела ли я когда-нибудь нечто подобное.

– Что это? – сзади подошел Игорь и пожал руку своему однокласснику, не отрывая взгляда от листа.

– Съемка со спутника, – констатировал очевидный факт полицай. И что теперь? Еще бы сказал, что это лист бумаги!

– Это как-то связано с моим сыном? – постаралась я сделать голос ровнее и не скатиться в очередную истерику, хотя дыхание уже участилось, знаменуя приближение бури. – Вы не могли бы выразиться яснее?

Полицай небрежным движением вынул ручку из кармана и обвел на карте какую-то точку, нарисовав кружок. Он все так же молчал, и я сунула руки в карманы джинсов, только бы не вцепиться в лацканы его кителя.

Либо он до одури любит красивые жесты, либо просто конченный идиот. К последнему я склонялась больше, потому что человек, проработавший в отделе полиции столько лет, должен понимать, как важна для меня любая информация, сказанная вовремя и как можно более развернуто.

– Дима, – даже у Игоря сдали нервы, он поморщился, досадливо глядя на друга. – Объясни уже…

– Это дом, где держат вашего сына.

Дыхание перехватило, и жуткое ощущение, что земля уходит из-под ног, заставило ухватиться за край стола.

– Андрюша там? – тише, Лера. Тише. Криками делу не поможешь. – Тогда чего вы ждете?

Вырвала из рук полицая бумагу и впилась взглядом в черно-белое изображение.

– Чего ждете!? – руки так сильно дрожали, что пришлось приложить лист к стене и прижать по бокам, чтобы лучше разглядеть. Но хоть убейте, я не могла сообразить, где это место.

– Нам нельзя вламываться туда без ордера, – словно дурочке, пояснил Димас… И потом тяжело вздохнул, как бы признавая мою безнадежность. – Мы сейчас работаем в этом направлении.

– Откуда вы узнали, что Андрюшка там? – спасибо Игорю, он не стал уподобляться своему другу и спокойно задал вопрос, давая мне возможность рассмотреть карту получше и попутно слушать их разговор.

– Соседка пожаловалась на шум. Она, видите ли, услышала, как рыдает ребенок, и среди ночи пошла проверять, есть ли дома взрослые.

Слова начальника поста звучали странно: на карте было видно, что дом находился в лесу, и поблизости не было других строений.

– И что она выяснила? – я резко обернулась, впиваясь взглядом в рассказчика.

– Она постучала в дверь, но ей долго не открывали. Услышала, что ребенок звал маму, но мужской голос заставил того прекратить рыдать. А потом ей открыли. Она спросила, не нужна ли им помощь, и, получив довольно грубый отрицательный ответ, ушла домой и оттуда позвонила в полицию.

– Но на карте только один дом, – сунула ему под нос бумагу, и Димас отвел руку, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.

– Да этот недавно построился. Та женщина заселилась-то только на той неделе. А услышала чисто случайно. Говорит, ночью плохо спит, и вышла на улицу сосновым воздухом подышать, а из форточки соседей плач донесся.

– Но ведь это может быть соседский ребенок. С чего вы взяли, что это Андрюша? – Игорь задал вполне закономерный вопрос, который уже собиралась задать я.

– Соседка нашла это у калитки соседского дома, – из кармана кителя начальник поста достал прозрачный пакет с моделькой машинки и положил на стол.

Я подошла и, взяв его в руки, начала рассматривать. Но одного взгляда на вещицу хватило, чтобы прикрыть рот ладошкой и успеть подавить рыдание.

Прижала пакетик к груди и зарыдала в голос, не обращая внимания на притихших мужчин.

«No pasaran».

Моделька Пашкиного лексуса была небольшой и помещалась в ладонь. Но я никогда бы не спутала ее с другой, потому что у этой внизу на пластиковой защите была гравировка.

Я забрала эту машинку с панели Лексуса, когда загнала его на стоянку. Сохранила ее в память о муже. А потом и Андрюша попросил поиграть, и я не смогла отказать, хотя боялась, что он может ее потерять. Но сынок относился к вещице бережно, хотя всегда и везде носил с собой, с трудом толкая железную машинку в карман.

– Узнала? – Игорь подошел ко мне и обнял, стискивая в кольце рук. А я продолжала всхлипывать, сжимая в руке вещь, которую совсем недавно держал мой сынок.

– Поехали, – подняла я заплаканное лицо к Арефьеву и как одержимая зашипела, дергая его к двери. – Поехали туда, я должна забрать сына, должна!

Но он не сдвинулся с места, продолжая сочувственно смотреть на меня.

– Лера, нужен ордер. Ты пойми, не можем же мы просто вломиться в дом к чужим людям, это незаконно. Тем более, если Андрюша у них, значит, мы будем рисковать не только собой, но и его жизнью, – он встряхнул меня, пытаясь заставить отвести взгляд от дверей и посмотреть на него. – Мы заберем его, я обещаю. Просто наберись терпения.

– Но если они увезут его в другое место, если снова спрячут? – рыдания разрывали на части, и я с трудом сдерживалась, чтобы не выскочить из отдела и не поехать туда самой.

– У нас связаны руки… – подтвердил начальник поста. – После обеда должны дать добро, и я подтяну ребят из Рос. гвардии.

Я стерла с глаз слезы и попыталась всмотреться в изображение, но страница расплывалась.

– Тебе знакома местность? – он посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на друга. – Дим, это где вообще?

– Поворот на сорок пятом километре на Калинин… Там еще дачи у…

Но я уже не слышала. Пошатнулась, ощущая, как Игорь крепче стиснул мои плечи.

– Что с тобой? Лера?

Ощущение, что я упала под воду: пульс в глотке, голоса доносятся издалека, будто через толщу воды, а в голове одна лишь мысль, заставляющая сжать похолодевшие пальцы и зажмуриться.

Позволить себе вдохнуть эту воду, которая постепенно заполнит легкие, а потом наступит пустота.

И будет проще не чувствовать этого. Просто умереть. Сдохнуть.

Не ощущать. Не знать.

Что Кремлёв предал меня.

Снова.

– Ты знаешь эту местность? – Игорь с силой тряс меня за плечи, заставляя прийти в себя. – Есть нашатырь?.. Она в неадеквате.

Короткий взгляд на начальника, тот крикнул кому-то, и через пару минут в нос ударил резкий запах, заставляющий меня отшатнуться.

– Лера, ты как? – Игорь выглядел озабоченным, и даже его друг растерялся, глядя, как меня колбасит. – Знаешь, где это?

Знаю ли я, где это? Знаю ли я?

– Да…

В руку вложили таблетку и всунули пластиковый стаканчик.

– Выпей и присядь, – Игорь подвел меня к стулу, и я обессиленно на него опустилась. На автомате закинула таблетку и выпила воду. Руки трясло так, что я не с первого раза приложилась к пластиковому стакану губами.

Он предал! Предал меня. Снова!

В дверях появился молодой полицейский, протянувший начальнику поста документ.

– Товарищ майор, ордер, как просили.

Димас кивнул и бросил короткий приказ.

– Собирай парней, выдвигаемся.

– Я поеду с вами.

Фраза заставила всех мужчин в этой небольшой комнате перевести взгляды в мою сторону. Игорь сочувственно посмотрел, но промолчал, понимая, что я не отступлю и бесполезно со мной спорить. Вошедший полицейский посмотрел со странным выражением неверия и восхищения, которое, впрочем, было тут же стерто с лица взглядом начальника поста, сердито брошенным в его сторону. На меня же Димас посмотрел, как на полоумную.

– Это исключено! – он кивнул полицейскому, отпуская того, и перевел взгляд на Арефьева. – Как только все закончится, я с тобой свяжусь.

Нет, ну он издевается!

– Я поеду! – по телу разлилось странное чувство, похожее на оцепенение. Что за таблетку они мне дали? Голос стал слабее, эмоции опустились к нулю, но, несмотря на это, тревога за Андрюшку ощущалась так же остро. – Там мой сын! Вы спасете его, и я буду ждать в машине, только возьмите меня с собой…

– Игорь, – Димас многозначительно кивнул другу и вышел, не вняв моим просьбам.

Жутко захотелось разреветься, но я, кажется, забыла, как это делается. Лишь обиженно вздохнула и встала, намереваясь покинуть участок.

– Лера, тебе нельзя туда.

Перевела равнодушный взгляд на друга и пожала плечами.

– Мне все равно. Я поеду.

Арефьев скрипнул зубами, и подошел ближе, стискивая мои плечи.

– Я же как лучше хочу! Ты пойми, это спец. операция, ребята там не сюсюкают, и баб… девушкам там не место. Хочешь, мы поедем ко мне и подождем звонка там? – я отрицательно мотнула головой, и Игорь продолжил: – В конце концов, это опасно для жизни. Твоей и Андрюшкиной. Просто пойми это.

Я пялилась в знакомое лицо и думала, что он никак не поймет одного-единственного: мать ради своего ребенка готова на все. Была бы там Рос. гвардия или нет, был бы против Димас или нет. Я готова пойти в тот дом и голыми руками поубивать всех, кто посмел обидеть моего сына.

И вот эти вот все разговоры совершенно ни к чему.

– Отойди, – сбросила руки собеседника со своих плеч и вышла, слыша тихие ругательства Арефьева.

– Лера, я все-таки твой муж! Я запрещаю тебе туда ехать!

Чёрт, я совсем забыла…

– Иди лесом, муж.

Это было последним, что я сказала, прежде чем выйти из участка.

Перейдя через дорогу, я села на уже знакомую лавочку и достала из кармана сотовый. Не свой, а тот самый, который мне передали люди Андрея.

Набрав номер, стала ждать, но после второго гудка трубку подняла Аня.

– Лер, ты где? – её обеспокоенный голос отозвался во мне эхом тревоги, но я не сумела ухватиться за это чувство, и оно слишком быстро рассеялось. – Чёрный проверяет Андрюшкину няню, но, кажется, у него тупик.

Мысль, что Аня назвала Черняховского прозвищем, рассмешила, и я против воли улыбнулась.

– Я в участке. Они нашли Андрюшку и сейчас поедут за ним… – на том конце провода послышалось обеспокоенное замечание по поводу моего заторможенного голоса, но я проигнорировала. – Я хочу, чтобы вы отвезли меня туда.

– Ты знаешь адрес? – Аня выслушала мой утвердительный ответ и продолжила. – Сейчас приедем, никуда не уходи.

Она отключилась, а я тупо уставилась на телефон в руке. Нужно было многое обдумать, но мысли никак не собирались в общую картину, заставляя меня потереть руками виски.

Если Рома был замешан в похищении, почему он так много времени проводил с нами? Да и зачем ему это? Но ведь он до этого шантажировал меня лишь для того, чтобы трахнуть. Неужели он и сейчас собирался делать это? Бред какой-то. Все как-то странно. Не стыкуется.

Когда он пришел в квартиру, он мог сделать со мной все, что захотел бы, даже против моей воли, но он не стал. Пальцем меня не тронул. А может, понимал, что скоро сама к нему приду, только бы он не трогал моего сына?

Но в этой теории кругом провисы, и я сейчас была не способна найти им объяснение.

Но нельзя игнорировать один простой факт – Андрюшка в доме Кремлёва. Это подтвердила соседка, и в этом уверен Димас. Хотя, если вдуматься, то слова соседки тоже притянуты за уши.

Ах, чёрт!

Не нужно было пить эти таблетки, мне с трудом удается сконцентрироваться, а сейчас нужно все хорошенько обдумать.

Взгляд упал на руку, где блеснуло в утреннем солнце обручальное кольцо.

Значит, Игорь не виновен в похищении… И я зря выходила за него? Интересно, а можно оформить развод по-быстрому, или на это потребуется время?

Ну где там Аня и Чёрный?

Взгляд скользнул на крыльцо полицейского участка через дорогу, и я заметила там оглядывающегося по сторонам Игоря. Меня ищет? – поднялась и, стараясь не привлекать к себе внимания, юркнула в двери супермаркета. Прохладный воздух тут же окутал кожу, заставив поежиться. И это немного отрезвило.

Сквозь стеклянные двери наблюдала, как Арефьев огляделся и набрал кому-то. Разговор был коротким и эмоциональным: Игорь жестикулировал, явно раздражаясь все больше. А потом положил трубку и едва не бросил телефон на землю. Все это странно.

Зазвонил мой сотовый. Тот, что на прослушке. Игорь. Черт, если там жучок, он без труда вычислит, где я нахожусь.

Огляделась и, заметив неподалеку камеры хранения, сунула в одну из них мобилу и закрыла дверцу, оставляя ключ в скважине. Теперь надо незаметно скрыться с глаз Арефьева и дождаться Чёрного.

Сквозь стеклянные двери было видно, что Игорь стоит на крыльце и переговаривается с начальником поста. Он что, все еще не выехал? Или поручил это дело своим ребятам?

До глубины души ненавидела этого человека, хотя надо отдать ему должное, он нашел-таки, где держат моего сына. Хотя это сделал не он, а его подчиненные. Все равно все как-то странно…

Мобильный в руке зазвонил, и я ответила. Чёрный сказал, что они будут ждать меня за супермаркетом, на параллельной улице. Отлично. Пора.

К участку подъехал уазик, и у меня появился небольшой шанс прошмыгнуть незамеченной, пока вышедшие из служебки полицаи отвлекают начальника и Игоря.

Тихо приоткрыла двери магазина и, убедившись, что путь свободен, аккуратно прошагала к торцу здания, а там почти бегом до дороги, на обочине которой была припаркована серебристая ауди.

Это немного сбило с толку, ведь у Чёрного и Ани бэхи, но я вовремя вспомнила, что они засветили их, и все встало на свои места.

Юркнула на заднее, и на меня тут же набросилась с расспросами Аня, сидевшая на переднем пассажирском.

– Куда едем? Где нашли Андрюшку? Это Игорь подстроил?

Столько вопросов сразу сбили с толку, и я попыталась собрать мысли в кучу, чтобы ответить.

– Едем на сорок пятый километр, туда, откуда вы меня забирали. Там дом Кремлёва, в котором держат моего сына.

Чёрный так резко затормозил на светофоре, что я едва успела выставить вперед руки, чтобы не влепиться в спинку переднего сиденья.

– Рома? – темные брови взметнулись вверх, и Андрей поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. – Ты уверена?

Поджала губы, тяжело вздыхая.

– Он способен на это и на многое другое, – нехотя отметила очевидный факт. Аня нахмурилась, а Чёрный отрицательно мотнул головой, погружаясь в свои мысли.

– Ты все-таки вышла за Игоря? – Аня повернулась ко мне, бегло скользнув взглядом по руке с кольцом.

– Да. Пришлось. Но теперь хочу развестись.

Чёрный вынырнул из своих мыслей, встревая в наш разговор:

– Лера, это не может быть Рома… – и, снова поймав мой взгляд, настойчиво посмотрел в глаза, заставляя засомневаться в этой и без того шаткой теории. – Ты уверена в том, что он мог…

– Андрей, я бы не стала вам врать! Соседка нашла модельку Пашкиного лексуса около дома Кремлёва, а это лучше любых слов подтверждает, что мой сын у них! Поедем на место и сами убедимся в этом.

Андрей непонимающе моргнул, и мне пришлось пояснить:

– Ту, что ты дарил ему. С гравировкой. Я давала ее сыну поиграть. И он повсюду ее с собой таскал. А сейчас она оказалась в полицейском участке…

Рассказала Чёрному и Ане все, что знала о похищении: про недавно заселившуюся соседку, и про ор среди ночи, и про машинку, которую женщина любезно предоставила следакам.

– Допустим, если он запланировал похищение до того, как соседка заселилась, план выглядел бы лучше. Одинокий дом в глухом лесу… Вряд ли кто-то стуканул бы, что в нем держат пацана. Но остальное… – Андрей снова задумался. – Как-то за уши притянуто, что ли…

Мимо нас пронесся полицейский уазик, и Чёрный нажал на газ, следуя за ним.

– Я думаю, мы скоро все узнаем…

Пробубнила себе под нос и отвела взгляд.

Скоро Андрюша снова будет со мной, а остальное не важно.

– Андрей!

В салоне стояла тишина, только мой сердитый голос периодически ее нарушал. Нет, ну правда, сколько можно?

– Ты не может держать меня здесь против воли, я все равно уйду.

Чёрный был непреклонен, и даже умеющая находить к нему подход Аня не могла ничего поделать, поэтому сдалась и молча уставилась в окно.

– Я не стану ломиться в дом, просто открой эти чертовы двери!

Поначалу я старалась выбирать выражения и контролировать тон. Но по мере возрастания моего раздражения сделать это становилось все труднее, и теперь мой голос уже напоминал истеричный вопль, разбавленный огромной порцией раздражения.

– Я позвала тебя не для того, чтобы ты удерживал меня в машине! В том доме мой сын, а эти… – я посмотрела в сторону стоящей неподалеку машины полиции, – совсем ничего не делают. Как ты не понимаешь? Я должна что-то сделать!

Сжала руки в кулаки, когда поняла, что моя речь не возымела эффекта. Я считала Чёрного другом? Вычеркиваем! Теперь он враг, как и все те, кто не позволяет мне вызволить сына!

– Андрюшка там совсем один! Ему страшно! А мама находится в каких-то ста метрах от него и не может обнять и успокоить! – слезы – самое последнее средство, к которому я готова была прибегнуть лишь в крайнем случае, но получилось довольно натурально, может потому, что я говорила правду? – Выпусти меня, пожалуйста.

Чёрный вынул из бардачка сигареты и, приоткрыв окно со стороны водителя, подкурил.

Когда мы свернули на тот самый роковой поворот, где Аня тыкала в Рому пистолетом, атмосфера в салоне сгустилась. К полицейскому уазику вскоре присоединился еще один. Тонированный черный. Андрей сказал, что это, возможно, ФСБшники. Не знаю, зачем они там, но мне начало казаться, что они совершенно лишние. Потому что именно после того, как их машина появилась, полиция перестала действовать вообще.

Уазик ментов припарковался за соседским забором, чуть поодаль встал Андрей на ауди, а фейсеры, не доезжая до дач полкилометра, встали на обочине. И все. Никто ничего не делал. Никто ничего не предпринимал. Цирк какой-то!

Где обещанная Рос. Гвардия? Где Димас со своими парнями? Тут вообще кто-нибудь собирается работать?

– Вы просто издеваетесь надо мной! – ударила я кулаком по сиденью и обессиленно откинулась назад.

И тут царь снизошел до ответа и, поймав мой злобный, сочащийся ненавистью взгляд в зеркале заднего вида, заговорил:

– Лера, ты хотя бы представляешь, как работают спецслужбы? Нет? Так вот. Сейчас, предположительно, фейсеры дождутся, пока из дома выйдет один из людей, держащих Андрюшку взаперти. Хорошенько отходят его, пока тот не расколется, изымут телефон, сделают пару внушений. А потом он просто заведет их в дом, и они без лишнего шума и выламывания дверей окажутся внутри. Твоего сына сразу же передадут психологу, который, скорее всего, уже караулит в машине, и только потом тебе разрешат пообщаться с Андрюшкой.

Звучало как какой-то абсурд.

– А они разве не должны вламываться в дом, круша двери и разбивая окна?

Черный закатил глаза и выдохнул в форточку струю дыма.

– Ты пересмотрела боевиков. Хотя и там с похитителями сначала ведут переговоры, а уже потом работает тяжелая артиллерия. Тут ситуация иная. Андрюша – не заложник. И требований о выкупе не поступало. Значит, действовать нужно иначе.

В голове не укладывалось. То есть никто сейчас в этот дом не пойдет?

– Но ведь те люди могут вообще не выйти, и что тогда?

– Лер, поверь. Если за дело взялись фейсеры, значит, сын скоро окажется у тебя. Только не надо им мешать. Если вломиться в дом и делать как ты сказала, похитители могут причинить вред Андрюшке. Поэтому тут главное не палить операцию. И ждать.

Чёрный затушил окурок о дно пепельницы и закрыл окно. И тут полицейский уазик завелся и вырулил на дорогу, по которой мы приехали. В смысле? Это что еще за…?

– Они уезжают?! – Андрей поморщился от моего крика и пожал плечами.

– Передали дело. Быстро они.

– Как передали?

Чёрный вздохнул и пояснил.

– Полиция не будет мешаться под ногами фейсеров. Это же хорошо. Сейчас дело пойдет быстрее.

– То есть…

– Лера!

Не у меня одной сдали нервы. Ладно. Намек поняла.

Притихла, глядя на сосновый бор за окном.

– А кто подтянул фейсов?

– Я.

Мы, не сговариваясь, уставились на Чёрного. Я с ужасом, Аня непонимающе. То есть при его довольно криминальном образе жизни у него есть там друзья? Ну всё, пожалуй, хватит удивляться. В последнее время жизнь больше походит на какой-то сюрр.

– Ты? – Аня хлопала глазками, глядя как на лице Чёрного мелькнула улыбка.

– Да, я реально мог тебя им сдать. Я не блефовал…

Брюнетка фыркнула и отвернулась к окну, а Андрей подавил на лице очередную улыбку, и тут мы услышали, как открываются ворота.

Из двора похитителей выехал неприметный седан и двинулся по дороге в сторону города.

– Отлично! Поехали за ними?

Андрей моего невроза не разделял. Он продолжил сидеть, не притрагиваясь к рулю, и я сделала глубокий вдох.

Что-то подсказывало мне, что если я снова заговорю, то вполне ощутимо получу по шапке от Чёрного. Иногда казалось, что он держится из последних сил, чтобы не убить меня.

Машина скрылась за поворотом, и я начала считать. Просто считать, чтобы занять чем-то мысли. Один. Два. Три…

Примерно на третьей сотке послышался звук мотора, и серый седан вновь подкатил к воротам. Оттуда вышли четыре человека, причем лицо одного из них было довольно живописно разукрашено кровоподтеками.

Черняховский был прав.

И если я правильно поняла, эти ребята сейчас должны войти в дом, где держат моего сына…

Андрей поймал мой взгляд в зеркале и спокойно с нажимом произнес:

– Без фокусов, Лера. Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал, да?

Его взгляд был таким пронизывающим, что я на автомате кивнула и сглотнула, ощущая, как внутри начинается мандраж. Скоро я увижусь с сыном, и все будет хорошо.

– Поняла.

Чёрный нажал кнопку разблокировки дверей, и мы покинули салон, ступая на ковер из опавших иголок. Они с Аней двинулись к соседскому забору, а я, вспомнив, что видела кое-что в его бардачке, вернулась и, открыв пассажирскую дверь, вынула пистолет и сунула за пояс джинсов, прикрыв футболкой.

Надеюсь, он мне не пригодится… Но всё же.

Мы прошли вдоль соседского забора к тому самому дому и замерли в ожидании.

Примерно пять минут в доме стояла тишина, и я напряженно всматривалась в лицо обеспокоенного Андрея. Со стороны дороги послышался рев моторов. А потом я увидела, как разворачивается апокалипсис.

Черный седан, серебристый финик и туарег свернули на подъездную, и в этот момент из особняка послышались выстрелы.

– Лера, нет!

Но я уже не слушала. Рванула к двери, толкая калитку и буквально вваливаясь во двор. Сзади слышались шаги, но я бежала не оборачиваясь. Дверь дома была распахнута настежь, и я сиганула в нее, не успевая проанализировать свои действия.

В коридоре было пусто, и я, запыхавшись, начала заглядывать во все комнаты подряд, пока со стороны второго этажа не послышался очередной выстрел.

Метнулась к лестнице, сбегавший по ней мужчина толкнул меня, но тут боль прострелила предплечье – он схватил меня и вгляделся в лицо.

– Имя? – его лицо было таким суровым, что мне в голову не пришло даже мысли ослушаться.

– Лера. Где мой сын?

– Твою мать, ты то тут откуда? – он больно дернул меня за руку и потащил к выходу, а я попыталась оттолкнуть его, но тщетно.

– Пустите, мне надо к сыну!

Нехороший прищур серых глаз скользнул по мне, и мои слова снова проигнорили.

– Пусти, слышишь, ты! – размахнулась и угодила в пах тут же согнувшемуся пополам мужчине. Тот взвыл и выпустил мою руку, а я рванула по лестнице вверх, но мои ноги оторвались от земли и спина оказалась прижата к чьей-то груди.

Не может быть, чтобы этот так быстро очухался!

– Какого хрена, Лера? – Рома дернул из-за моего пояса пистолет и, не разжимая хватки, встряхнул меня, когда я попыталась нанести ему побольше ударов.

– Тварь, я ненавижу тебя! Ненавижу! Пусти меня, сволочь! – я схватила его руку, удерживающую меня за плечи, и впилась ногтями в кожу, слыша, как Кремлёв зашипел. – Пусти меня!

– Лера! Хватит! – он рыкнул мне на ухо, но я продолжала биться в его хватке, и Рома перехватил меня второй рукой, буквально впечатывая лицом в стену. – Я не похищал его, слышишь? Это подстава!

Сверху послышались крики и возня, а потом раздался плач ребенка.

Кремлев дернулся, когда до его ушей донесся крик, и чуть ослабил хватку. Это дало мне возможность оттолкнуться от стены и, воспользовавшись его растерянностью, рвануть наверх.

Коридор был пуст, но дверь спальни открыта настежь. Я ввалилась в нее, и взгляд уперся в спину фейсера, вдавливающего какого-то мужика мордой в пол. Второй заворачивал еще одного, а в углу, свернувшись калачиком, сидел мой сын, рядом с которым опустилась на колени девушка в костюме.

– Мама!

Андрей рванул ко мне, не обращая внимания на крик психолога. Фейсер, скручивавший руки одному из похитителей, растерялся, и на долю секунды отвлекся на толкнувшего его ребенка.

Сынок врезался в меня, и одновременно с этим я почувствовала удар сзади, из-за чего буквально рухнула на пол, придавливая собой сына, и почувствовала тяжесть огромного тела, которое накрыло меня сверху, когда прозвучал еще один выстрел.

А потом наступила оглушающая тишина.

Она звенела в ушах, давила на мозг, заставляя жмуриться от боли. Ощутила во рту привкус железа, но не знала откуда. Андрюшка подо мной заерзал, и я попыталась стряхнуть с себя чье-то тело, но сделать это было непросто. Ощущение, что оно вмиг потяжелело, и теперь без помощи посторонних мне от него не избавиться.

Андрюшка снова зашевелился, и тут я ощутила, как стало легче. Тело скатилось с меня, и я смогла приподняться на локтях, рассматривая заплаканное лицо ребенка.

– Ты как, малыш? – задала вопрос и поняла, что почти не слышу свой собственный голос. Как будто он доносится издалека. И какой-то чужой. – Где-то болит?

Сын помотал головой, и тут его нижняя губа задрожала, и он рухнул в мои объятия и зарыдал. Всхлипов я не слышала, чувствовала, как его маленькое тело содрогается от рыданий. Стиснула в руках маленькую фигурку и ощутила, как глаза наполняются слезами.

Господи! Никогда! Никогда больше не выпущу маленькую ручку сына из своей! Какой же дурой я была! Если бы знала, как легко могут украсть ребенка, ни на минуту не оставила бы его без присмотра. Мне повезло, что я все-таки нашла его. А ведь бывают случаи, когда дети пропадают без вести! И это очень страшно!

Не заметила, как разрыдалась, уже не сдерживаясь, и чувствовала, как страх постепенно отступает. Андрюша со мной, значит, теперь все хорошо!

– Да, машину на сорок пятый километр на Калинин. Болдинские дачи. Да. Ждем, – один из присутствующих выругался и сплюнул на пол. – Гребаный огнестрел! Задолбаемся теперь отписываться. Затаскают по начальникам нахер!

– Заткнись, Вова. Иди лучше проследи, чтобы никто не вошел. Семёнов с этой задачей не справился…

Стерев с лица остатки слез, огляделась. И застыла. Рома лежал чуть поодаль от меня, а над ним склонилась девушка-психолог. Одной рукой она прижимала к его груди уже изрядно пропитавшуюся кровью тряпку, а второй мерила пульс на его запястье.

Пульс. Мерила пульс.

– Что с ним?

Девушка вскинула на меня многозначительный взгляд и снова опустила глаза на часики на своей руке.

В комнате, кроме нас четверых, никого уже не было. Видимо, фейсеры вывели остальных участников, и я, сжимая в руках сына, рискнула задать вопрос.

– Кто стрелял? – ответом мне была тишина, и я сделала еще одну попытку. – С ним все в порядке? Скажите!

Взгляд девушки метнулся ко мне, и она заговорила, косясь на ребенка в моих руках.

– Пуля прошла навылет, но нет гарантии, что никакие жизненно важные органы не задеты. Если доживет до приезда скорой, то у него будет шанс.

Ее спокойный голос вышиб остатки воздуха из моей груди, и я закусила губу, пытаясь взять себя в руки.

Взгляд не отрывался от лежащего на полу Кремлёва: неестественно белая кожа покрыта испариной, синюшные губы чуть приоткрыты, чтобы впускать в легкие кислород, которым, казалось, он забыл, как дышать.

– Он дышит? Помогите, пожалуйста, помогите ему!

– Дышит. Но слабо. Я ничего не могу сделать, пока…

– Аптечка! – в комнату влетел мужчина, один из тех, кто скрутил похитителей Андрюши. Он поставил небольшой чемодан на пол, рядом с телом Кремлёва, и заговорил, переводя взгляд с коллеги на нас: – Реанимация едет, дом оцеплен. Скоро наши подтянутся, так что лучше увести отсюда пострадавших.

– Как только ребенка осмотрит скорая, мы уедем в управление. Там и побеседуем, – девушка не отрывала взгляд от чемоданчика, в котором рылась в поисках… чего?

– Зажмите, – короткий приказ, и я не сразу сообразила, что она обратилась ко мне. Вскинула голову, осознав, что мужчина давно вышел, и, аккуратно пододвинувшись к Роме, прижала пропитанное насквозь полотенце к его боку.

Девушка вынула из аптечки прозрачную ампулу и, отломив горлышко, начала набирать жидкость в шприц.

Андрюша затих в моих руках, и мне показалось, что он уснул. Может, оно и к лучшему. Не нужно ему видеть, как рядом истекает кровью человек.

Человек.

Его отец.

Сглотнула ком в горле и сморгнула набегающие слезы.

Рому подстрелили по моей вине.

Если бы не он…

Всхлипнула, ловя на себе неодобрительный взгляд девушки.

Он специально заслонил меня собой, чтобы тот, кто стрелял, не смог причинить нам с сыном вреда. И не важно, был ли он замешан в похищении, мне плевать!

Но теперь я с кристальной ясностью осознала, что не хочу его терять. Не смогу потерять.

Все те годы, что мы провели порознь, лишь укрепили во мне уверенность, что так, как его, я никого никогда не любила. Он один был моим наваждением. Моим помешательством. Моей одержимостью.

И убегала я не от него, а от самой себя. Но зачем?

Вместо того, чтобы страдать вдали от любимого, нужно было просто сдаться ему.

– Прижмите крепче, он и так много крови потерял…

Вздрогнула, когда девушка-фейсер протянула мне чистое полотенце. Я отдала ей второе, и с жутким, выворачивающим наизнанку чувством страха поняла, что с него тонкими струйками стекает кровь.

Бордовая, почти черная, до жути густая кровь, пропитавшая тряпку насквозь.

Стиснула чистое полотенце и надавила на рану, стремясь хоть немного уменьшить поток.

Рома захрипел, а потом медленно заморгал. Но это было скорее неосознанно. Он выглядел таким слабым, что я не была уверена, что он дождется скорой.

Господи! Только не это! Я не вынесу, если потеряю и его… Только не Рому.

– Лера, – он не сказал это, скорее выдохнул мое имя, и я подняла взгляд на затуманенные глаза любимого. – Ты в порядке?

Закивала, чувствуя, как по щекам льются соленые капли.

Промычала что-то в ответ, ощущая, как сердце сжимается от любви и горечи. Руки потряхивало, пульс скакал, горло сдавил спазм, мешая вытолкнуть из него слова.

– А сын? – Рома перевел взгляд на Андрюшку и снова на меня.

Дождавшись очередного кивка, он обессиленно прикрыл глаза, а я снова заплакала, боясь, что он больше их не откроет.

– Ром. Рома… Рома! – неверными губами я произносила его имя, но он не слышал. Вглядывалась в бледное лицо, стремясь увидеть хоть малейшие признаки сознания, и, не найдя их, снова разрыдалась.

– Пожалуйста, не бросай меня. Не уходи!

Всхлипы рвали душу, глаза ничего не видели из-за гребаных слез, а горло, сдавленное спазмом, не пропускало воздух, и я начала задыхаться.

В мозгу возник образ Кремлёва в тот самый день, когда он вернул мне документы, и я поразилась ясности, с которой вспомнила его последние слова…

Пророческие слова.

Ты погубишь меня, Лера. Но я готов принять такую смерть, если ты будешь рядом.

Лера. Воспоминания

Такси остановилось около элитной многоэтажки, и я вышла на промерзший тротуар. Здание светилось сотнями окон, которые как косые взгляды прожигали дыру в моем сердце.

Последний раз.

Он обещал, что больше не станет делать этого со мной.

Консьерж приветливо кивнул, и я, бросив в его сторону вымученную улыбку, прошествовала к лифтам. Их зеркальная поверхность отражала хрупкую фигуру, укутанную в черное пальто.

Последний раз.

Створки лифта бесшумно разъехались, и я ступила в просторную кабину. Всюду зеркала. А мне не хотелось смотреть.

Что я там увижу?

Лицо изменщицы, обманывающей мужа?

Взгляд не отрывался от пола, а мысли громоздились одна на другую.

Неужели это конец?

Если да, то это хорошая новость. Больше не хочется участвовать во всем этом. А что, если нет?

Вдруг он обманет, нарушив слово?

Хотя, наверное, странно верить на слово шантажисту.

Но об этом позже.

Площадка верхнего этажа была пустынной. Стояла зловещая тишина, нарушаемая лишь стуком шпилек о мрамор.

Последний раз.

– Проходи…

В дверном проеме показалась фигура хозяина дома, и я, перешагнув порог, дрожащими руками стянула пальто.

В квартире было тепло, но я почувствовала озноб, заставивший каждую клеточку тела напрячься.

Вздрогнула, когда он забрал верхнюю одежду из моих рук.

– Идем.

На долю секунды показалось, что он напряжен так же, как и я, а может, чуть больше, но это же абсурд. Именно он хозяин положения, у него нет причин нервничать.

Кивнула, и двинулась за своим палачом в сторону спальни.

Последний раз.

Сейчас все ощущалось иначе. Атмосфера словно потрескивала, отчего мелкие волоски на теле приподнимались.

Не могу объяснить, с чем это связано, но чувствовала себя странно. Вина и стыд смешались с ощущением неуместной грусти.

– Тебе холодно? – кажется, он заметил мое состояние, и я торопливо мотнула головой.

Произнести вслух не могла, говорить не хотелось. Совсем. Казалось, если заговорю, нарушу еще одно негласное правило.

В груди, под ребрами ржавым гвоздем скребло дурное предчувствие.

Что-то не так.

Ответ я получила через секунду после того, как массивная фигура скрылась в спальне, и я вошла следом.

Это что, шутка?

На столике у подножия кровати стояла бутылка шампанского и два бокала, а рядом тарелка со спелой клубникой, на которой все еще поблескивали капли воды.

– Чёрное, – Кремлёв приблизился и замер в нескольких сантиметрах от меня. Он почти касался меня своей грудью. Сделай один из нас глубокий вдох, и тут же ощутит прикосновение.

– Что всё это значит? – прямой вопрос и такой же прямой взгляд, отчего в синих глазах мелькнула искорка раздражения.

– Ты не забыла, что это наш последний вечер? – отвел он прядь моих волос от лица и аккуратно заправил за ухо, но руку не убрал. Большой палец скользнул по щеке, отчего я ощутила непреодолимое желание отпрянуть. Или податься навстречу. Не знаю, что это было, но просто стоять было невыносимо.

– Нет.

Я помню.

Последний раз.

Слишком поздно поняла, что совершила ошибку, взглянув в его глаза. Теперь он не давал мне возможности отвернуться. То, что я видела в них, ускорило мой пульс и сбило с ритма сердце.

Пришлось сделать резкий вдох, отчего моя грудь скользнула по его.

Кремлёв опустил взгляд на мои губы, когда я непроизвольно облизала их, и сглотнул. Его кадык дернулся, и в моем мозгу всплыли воспоминания, когда я еще любила прикасаться к его шее.

Целовала, покусывала, зализывала укусы.

– Я хочу, чтобы ты сделала это.

Непонимающе моргнула, стряхивая наваждение. Яркие образы растворились словно дым, и я попыталась вспомнить, о чем мы говорили.

– Что…

– Кончи со мной.

Резко вскинула голову и наткнулась на серьезность в синих глазах.

– Это исключено.

– Почему?

Я не могу.

Поддел мой подбородок, не давая отвернуться.

Почему?

Это читалось в его взгляде, витало в воздухе, отражалось в напряженных плечах.

– Не могу!

– Можешь, – обхватил он мое лицо руками и продолжил: – Я чувствую это. Каждый раз, когда это случается со мной, ты на грани, но не позволяешь себе сделать это. Почему?

Она снова давил, как делал всегда, и я ненавидела его за это.

Последний раз.

– Лера, – склонился ко мне, пытаясь поцеловать, но я отвернулась, и его губы скользнули по моей щеке.

Он стиснул челюсть и отступил, мазнув по мне льдом синих глаз.

– Считай это последним требованием, – Кремлёв принялся расстёгивать манжеты белоснежной рубашки как ни в чем не бывало. Словно не он только что подвел черту, после которой я уже никогда не смогу смотреть в глаза мужу.

Последний раз.

Как загипнотизированная наблюдала за его плавными движениями. Стряхнул расстёгнутую рубашку с плеч и взялся за пряжку ремня, а я так и не могла заставить себя пошевелиться.

Мое нежелание было для него привычно, и он в который раз поджал губы. Молча подошел и встал сзади, так и не сняв брюки. Перекинул мои волосы вперед, открывая молнию платья.

Я ощутила, как ткань разошлась, и пальцы Кремлёва провели невидимую дорожку вдоль позвоночника, отчего я непроизвольно повела плечами. Глаза сами собой закрылись, и я почувствовала, как шелковое платье черной лужицей упало к моим ногам.

Грудь этого зверя была горячей. Под атласом кожи ощущала стук сердца. Хотя иногда мне казалось, что у него нет сердца.

Он подвел меня к зеркалу и заставил смотреть. Черное кружево почти не прикрывало мою грудь, а тонкие трусики были лишь формальностью, дополняя комплект. Кружевные резинки чулок выделялись на нежной коже бедер, делая картину слишком порочной.

Невыносимо.

Губы коснулись чувствительного места за ушком, и я, не выдержав переполнявшего душу ощущения невесомости, прикрыла глаза.

– Я не хочу тебя отпускать, – его голос сел, отчего больше походил на хриплый шепот.

Пальцы коснулись лямочек, и те скользнули с плеч, еще на шаг приближая меня к гибели.

Бюстгальтер упал на пол, и огрубевшие, но до боли нежные руки обхватили мою грудь, слегка поглаживая розовые соски. Губы продолжали путешествие по нежной коже шеи, то и дело заставляя меня вздрагивать от мучительных прикосновений.

Хотелось унять пожар, разгоравшийся внутри, и я открыла глаза, стремясь прогнать это чувство. Но это было ошибкой. Омут синих глаз в отражении затянул меня, и губы невольно разжались в попытке вдохнуть ставший раскаленным воздух. Тщетно. Грудь сдавило, и я не смогла сделать такой желанный глоток кислорода.

Горячая ладонь оставляла огненную дорожку на животе, и как только пальцы проникли под кружевную преграду, я резко втянула воздух, отчего грудь колыхнулась.

– Ты сводишь меня с ума. Почувствуй это, Лера, – он уперся в меня сзади каменным стояком, прикрытым тканью темных брюк, и продолжал поглаживать грудь. – Не смей отворачиваться. Смотри.

Поймал и удержал взгляд в отражении, второй рукой медленно подбираясь к чувствительной точке.

А я уже поняла, что проиграла, хотя он еще не касался меня там.

– Смотри… – сводящий с ума шепот на ухо, и палец проник внутрь, легко скользнув по влажным складкам. Закусила губу, чтобы не выдать себя тихим стоном, но Кремлёв не обратил внимания на мою попытку.

Позади меня стоял человек, сгорающий в агонии: в глазах жидкая лава, дыхание сбившееся, и бешенный стук сердца, который я ощущала своей кожей.

– Смотри, – он растер влагу по клитору, и снова проник внутрь, срывая с моих губ стон наслаждения, рожденного мучительно острым желанием.

Не успела понять, как крошечные трусики оказались на полу. Кремлёв сорвал их, и развернув меня, дернул на себя, заставляя обхватить его талию ногами.

Грохот ударов сердца в ушах не позволял сосредоточиться, а глаза игнорировали мир вокруг, цепляясь за озверевший взгляд голубых глаз.

Хищник.

Впился в мои губы, срывая порывистый поцелуй и отстранился, словно не веря, что это происходит наяву.

А я, не отдавая себе отчета, послала к чёрту весь мир, и растеряв остатки самоконтроля, сама потянулась к его губам.

Лера. Воспоминания

Проснулась, когда первые лучи солнца проникли в окно, окрашивая пушистый ковер в золотистый цвет. Чёрт!

Резко села на постели, оглядываясь в поисках одежды. Платье так и осталось лежать у порога, бюстик и трусики у зеркала, чулки отыскать удалось не сразу, но, порывшись в складках одеяла, нашла и их. Прекрасно. Нужно привести себя в порядок и уезжать.

Свет в ванной резанул по глазам, поэтому на долю секунды пришлось закрыть их.

Изменщица.

Эта мысль теперь плотно засела в голове, то и дело заставляя меня презирать себя за сегодняшнюю ночь. Но ничего не поделаешь.

Ничего уже не вернуть.

Аккуратно умылась, чтобы не потревожить остатки туши на ресницах, и прошлась по волосам, стараясь пригладить взъерошенные пряди.

Изменщица.

Именно это я видела в отражении. Бесстыдницу, вытворявшую такие вещи, за которые могли заживо сжечь на костре за распутство. Лучше бы сожгли. Не было бы так мучительно больно осознавать, что продала душу дьяволу этой ночью.

– Уже встала? – Кремлёв стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Я не закрыла дверь. А надо было. Но, может, даже лучше, что он пришел. Сможем сейчас все решить.

– Ты принес? – надеюсь, мой колючий голос задел за живое это животное, потому что нормального отношения он не заслуживает.

Кремлёв кивнул и вернулся в спальню, оставив меня наедине со своим отражением в зеркале.

Изменщица.

Не думала, что всё будет именно так…

Стоило ему появиться, мой разум тут же начал играть со мной, подкидывая картины прошлой ночи: его широкая спина, исполосованная моими ногтями; озверевший взгляд, который прожигал мою кожу, заставляя плавиться, превращаться в воск; поцелуи, выпивающие без остатка дыхание, осушающие меня, словно стакан прохладной воды, которые он пил, ни на секунду не отрываясь от моих губ, шепча сводящие с ума слова.

Изменщица.

Да. Это подходящее определение.

Я вела себя так, как и положено неверным женам. Отвечала на его ласки, сходила с ума от его требовательных прикосновений, стонала, моля о большем, извивалась под ним, впитывая в себя его горящий взгляд и срывающееся дыхание.

Зверь.

Он брал меня то грубо, но оргазмически приятно, то был нежен, заставляя таять от его неторопливых, как наркотик необходимых ласк. Но нежность принять было больнее. Слишком легко он срывал с меня все покровы, обнажая душу, которая жаждала его. Жаждала быть нужной ему. И при этом не имела на это права.

Зверь.

Он выжег на моем теле свои прикосновения. Оставил тавро, которое теперь уже никогда не смыть. Кожа пылала, стоило мне вспомнить, как он касался меня, сводя с ума от потребности ощущать его грубые, но мучительно нежные руки на своем теле снова и снова.

Его нетерпеливые вторжения заставляли меня срываться на крик, который тут же заглушался губами этого зверя. Он врезался в мое тело, стирая все границы, когда-то разделившие нас. Его толчки убивали меня, заставляя растворяться в невероятных, переполнявших душу волнах сильнейших оргазмов, накатывавших один за другим, стирающих остатки разума, заставляющих забыть, за что я его ненавижу.

Зверь.

Он делал это снова и снова. А я позволяла ему, сгорая в агонии страсти. Каждый раз, венчая очередной шаг к моему падению, он кончал в меня, хрипло рыча в ответ на мой стон удовольствия. А я ловила его озверевший взгляд, раздирала его спину, ощущала, как внутри горячо от свидетельства его взрыва эйфории.

Зверь. Каждое наше соитие заканчивалось этим. И тело, требовавшее ласк, ликовало, получив самое дорогое. Частичку этого зверя, которая навсегда останется во мне.

Моргнула, прогоняя наваждение. Пора заканчивать со всем этим. И возвращаться домой.

Паша сегодня приезжает из командировки. Но думать об этом не хотелось. Было страшно, что не смогу теперь смотреть ему в глаза. Не достойна смотреть в эти любящие глаза, которые не замечают очевидного.

Изменщицу во мне.

Кремлёв сидел в кресле, невидящим взглядом впиваясь в пространство.

Странно, я знала, о чем он думал.

Но предпочла бы не знать.

– Где они?

Вздрогнул, когда мой голос нарушил тишину спальни, еще хранившей воспоминания о прошлой ночи.

Кивком указал на кейс у кровати и продолжил сидеть, но теперь его взгляд не отрывался от меня.

Запоминал. Прощался.

Открыла и проверила, все ли документы на месте. Убедившись, что всё в порядке, захлопнула крышку и перевела взгляд на зверя, безотрывно следившего за мной.

– Звони.

Он стиснул челюсть и набрал номер. На том конце ответили, и Кремлёв бросил короткий приказ.

– Дело о махинациях с налоговой документацией. Закрывай, – он сбросил вызов и перевел взгляд голубых глаз на меня. В них был лёд.

Подцепила кейс и вышла из спальни, ощущая колючий взор зверя.

В прихожей он подал мне пальто и хотел помочь надеть, но я отпрянула. Опустил руки и вздохнул, накидывая куртку.

– Я отвезу.

– Нет, – обрубила его так резко, что Кремлёв невольно поморщился.

– Лера, прекрати это. Я дал слово, что больше не стану тебя принуждать, – под конец фразы его голос дрогнул. Почти незаметно. Едва уловимо. А потом в глазах сверкнул хищный блеск, и зверь оттеснил меня к входной двери.

– С завтрашнего дня… – прижал, подавил, не дал возможности даже попытаться оттолкнуть. Дернул на себя, сминая платье на талии. Руки упёрлись в широкие плечи в попытке остановить его, но тщетно.

Секунда, и он ворвался внутрь, заставляя меня морщиться от грубости нетерпеливого вторжения.

– Ты станешь моей, – от силы его толчка ударилась о стену, тихо вскрикнув. Взгляд потеплел, сильная рука легла на мою поясницу, смягчая толчки, не давая больше биться. – Когда-нибудь я заберу тебя и больше никогда не отпущу…

Обжег дыханием кожу, прикусил мочку и тут же зализал укус. А я снова стала безвольной куклой. Возможно, так проще. Проще принять неизбежное. И не чувствовать стыда. Стыда за жгучее желание, бурлящее по венам.

Еще толчок, меня подбросило вверх, отчего руки сами обхватили шею Кремлёва. Попыталась удержаться, чтобы не упасть.

Да. Успокаивай себя.

Огонь в его взгляде растопил лед голубых глаз, и на месте Кремлёва снова оказался зверь. Тот самый, что заставлял меня вскрикивать от его выпадов. Стонать, когда он вгрызался в мои губы, заставляя так же неистово отвечать на его грубые ласки.

Он вдалбливался в меня, и я снова ощутила подступивший так мучительно быстро оргазм. И позволила себе сорваться в пропасть вместе с моим персональным монстром, крича от переполнявшего душу счастья.

Тишина наступила так внезапно, что можно было услышать учащенный стук наших сердец, бившихся где-то под пылающей кожей груди.

Кремлёв прижался лбом к моему и выдохнул проклятье, после чего снова поцеловал меня с обреченностью человека, идущего на эшафот.

– Ты погубишь меня, Лера, – губы нежно скользнули по моим, и он отстранился, поглаживая щеку пальцами. – Но я готов принять такую смерть, если ты будешь рядом.

Серьезность в его взгляде ударила по нервам, и я попыталась сдвинуться, желая, чтобы он поскорее выпустил из хватки.

Кремлёв в последний раз коснулся моих губ. Очень нежно. Почти невесомо. А потом отстранился, заставляя меня принять неизбежное.

– Я отвезу.

Кивнула и вышла на площадку, ощущая, как сердце разрывается от противоречивых чувств.

Произнести вслух не могла, говорить не хотелось. Совсем. Казалось, если заговорю, нарушу еще одно негласное правило.

Не позволяй ему завладеть твоим разумом и чувствами.

Только тело.

Он возьмет только тело, оставив нетронутой душу.

Тогда и только тогда ты сможешь отмыться.

А иначе…

Иначе сердце будет разрываться. Как сейчас.

И ты уже никогда не станешь прежней.

Как вчера вечером. Перед тем, как вошла в его логово.

И жизнь изменится раз и навсегда.

Ступила в кабину лифта, украдкой стирая со щеки скатившуюся слезинку.

И чувствовала, как по коже бедер стекает обжигающее свидетельство моего падения.

Частичка зверя.

– Готовьте палату. Да. Пациента сразу на пятый поднимем, в операционную.

Медсестра разговаривала с кем-то по телефону, попутно следя, как Рому выносят на носилках. Я продолжала прижимать к себе Андрюшку, ни на минуту не опуская его со своих рук.

Женщина-психолог дождалась, когда фельдшер осмотрит моего сына, и велела идти в машину, которая дожидалась нас у крыльца.

Выйдя из дома, я поразилась, сколько народа собралось поглазеть на произошедшее. Несмотря на то, что никого не пускали дальше ограды, людей все равно было много.

С сыном на руках я ступила на крыльцо и заметила, как Аня, зарыдав, ткнулась в грудь Черняховскому и тот обнял ее, притягивая к себе.

Ворота были открыты, и как только мы сели в черный внедорожник, машина сразу же тронулась с места и выехала на дорогу, минуя толпу зевак.

Откуда они взялись в лесу, я понятия не имела, возможно, они приехали в тот момент, когда начались выстрелы.

Дорога до города запомнилась плохо. Во-первых, потому что все мои мысли были сейчас о пациенте в газели реанимации, которая с ревом и мигалками пронеслась мимо нас. Думала о том, выживет ли Рома.

Сынок вымотался и уснул, поэтому я прижала к себе маленькое тело и откинулась на спинку сиденья, глядя в окно.

Все очень странно. Андрюшу держали в Ромином доме, в то время как сам Кремлёв постоянно был рядом с нами. И зачем ему это? Он ведь мог бы выдвинуть требования, как только сын оказался у него, но делать этого он не стал… Тогда какую цель преследовал? Может, хотел задержать меня рядом с собой подольше? Нет. Вряд ли.

Скорее всего, он говорил правду, и не был замешан в похищении, и это подстава. Но кому она выгодна?

Игорю? Тот как раз добился желаемого – я стала его женой, поэтому украсть сына – неплохой план, чтобы заставить меня плясать под его дудку. Хотя тоже не срастается. Игорь не мог держать Андрюшу взаперти в доме Ромы. Опять осечка. Рома бы знал. Хотя, если он большую часть времени проводил со мной, откуда?

Значит, на поле должен быть еще один игрок, о котором я пока не знаю. А может, даже группа игроков, которые действовали по своему плану. Только вот как разгадать, кто они?

Хотя проще оставить это дело следакам. Пускай разбираются. Моя главная проблема сейчас – оформить развод и уехать туда, где нас с сыном никто никогда не достанет. Только сначала нужно убедиться, что Роминой жизни ничего не угрожает.

Рома…

Не знала, как поступить. Остаться ненадолго и попытаться наладить отношения, хотя бы дружеские? Но ведь он не говорил, что хочет этого. В последнюю нашу встречу мы довольно нехило поругались. И кажется, он очень нелестно отзывался о моих качествах…

Как же он сказал тогда?..

И тут мысль буквально взорвала сознание, заставив меня распахнуть глаза и выпрямиться на сиденье.

Кажется, он что-то говорил про деньги.

Порылась в памяти, припоминая точную формулировку.

Кремлев спросил, зачем я вышла за Пашку. И я ответила, что любила…

…Любила так же, как меня парой месяцев ранее? Любила настолько, чтобы взять предложенные деньги? Сколько стоит твоя любовь, Лера? Скажи, я заплачу тебе!..

О каких деньгах он говорил?

После того, как я покинула приемный покой, все вещи, которые мне оставил Кремлёв-старший, я оставила на вахте. Даже мобильник с симкой сунула в тот пакет. Светка принесла мне мою одежду и обувь, и я ушла, не взяв ни одной вещи, купленной для меня отцом Ромы.

Но, кажется, теперь я начала понимать, откуда растут ноги.

И как только мысль проникла в сознание, все стало на свои места.

И имя еще одного, возможно, ведущего игрока на поле стало мне известно.

Сволочь. Гад!

Ему было мало того, что он испортил мою жизнь пять лет назад, и он решил окончательно добить меня сейчас. Интересно, он действовал в открытую, или через посредников?

Всю дорогу до управления во мне клокотала ярость. Если он обвел вокруг пальца меня, значит, мог и Роме соврать, что я взяла какие-то деньги от него.

Зажала рот рукой, чтобы не выпустить рвущееся наружу рыдание. А я ведь поверила ему, он был таким искренним, и так достоверно врал.

Хотя чего еще я ожидала от политика. И ведь Рома тоже поверил ему. Поэтому и ненавидел меня, бросившую его ради денег.

Не знаю, каким чудом мне удалось не сойти с ума от прожигающего внутренности яда дикой ненависти, но как только мы подъехали к управлению, я попыталась взять себя в руки и не выдать внутреннего состояния. Сейчас не время раскисать. Нужно сначала закончить дела с похищением. А потом…

В управлении нас продержали до вечера. Снова опрашивали, задавали сотни вопросов, и даже изъяли мобильник. После проверки обещали вернуть, но мне было наплевать на телефон. Главное, сын рядом.

С Андрюшей я не расставалась ни на минуту. Когда женщина психолог хотела его увести, он закатил истерику и, несмотря на довольно мягкий голос служащей, ни в какую не отпустил мою руку. Поэтому с ним беседовали при мне. Сынок сидел на моих коленях и понемногу выдавал все, что знает.

Людей, похитивших его, он не знал. Сказал, что как только я отвлеклась, его на руки взял дядя и, зажав рот, усадил в машину и тут же увез. Потом был дом, комната на втором этаже, где его держали…

Медики заключили, что сын не пострадал. По крайней мере, никаких физических травм и увечий на его теле не было. А что же касается психологических…

– Вам нужно будет приезжать три раза в неделю вот по этому адресу, – она протянула мне визитку. – С мальчиком будет работать квалифицированный психолог. Количество сеансов вы сможете обсудить с ним лично.

– Спасибо.

– И пожалуйста, в ближайшее время не уезжайте из города.

– Хорошо…

Выйдя из управления, я поняла, что погода резко изменилась: закатное солнышко скрылось за тучами, и подул пронизывающий до костей ветер. Оглядевшись, с облегчением заметила, что неподалеку припаркована серебристая ауди, и, крепче перехватив маленькую ладошку сына, пошла в сторону тачки Чёрного.

– Дядя Андрей!

– Привет, герой! – Черняховский вышел из машины и сгреб в охапку крестника, с видимым облегчением прижимая хрупкое тело к себе. – Какой ты стал большой!

Сынок с силой стиснул шею Чёрного, и тот шутливо застонал.

– А какой силач!

Аня вышла из машины и обняла меня.

– Хорошо, что все закончилось, – она отстранилась, и озабоченно заглянула мне в глаза. – Ты как?

Хотелось столько всего им рассказать, но не буду же я здесь, неподалеку от управления ФСБ…

– Уже лучше. Давайте уедем?

Ребята кивнули, и я с удивлением обнаружила, что Чёрный усадил Андрюшку в автокресло. Продумал. Надо же.

Села на заднее рядом с сыном, и задумалась, что делать дальше.

Андрюшка так вымотался, что пришлось уложить его, как только приехали домой. На огромной кровати в комнате для гостей он казался еще меньше. Маленький хрупкий ребенок, который в свои четыре года уже пережил похищение. Холод сковывал мои внутренности каждый раз, когда я думала об этом. И с каждой минутой все больше ненавидела Кремлёва-старшего.

В гостиной меня ждали Андрей и Аня, и я, как только приняла душ и переоделась в домашние шорты и футболку, подошла к ним, села в кресло напротив, подогнув колени.

Коньяк с колой расслабили натянутые нервы. По телу разлилось приятное тепло, и я позволила себе откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза. Все закончилось. И мне не верилось, что самое страшное позади.

Да, тревога за Рому все еще не оставляла меня, но мысль, что сынок теперь рядом, заставляла сердце биться ровнее.

Завтра обязательно выясню, в какую больницу поступил Кремлёв, и съезжу его навестить.

– Что теперь будешь делать? – Аня уютно устроилась рядом с Чёрным, который приобнял девушку, положив одну руку ей на плечо, а вторую на живот.

– Разведусь с Игорем. Останусь, пока не буду уверена, что Рома поправится. Потом заберу Андрюшку и уеду за границу, – говорила, глядя в пространство, и мысли удивительно ровно укладывались в голове, создавая ясную картину моего будущего. – Сюда больше не вернусь. Слишком много воспоминаний. Слишком много того, о чем хотелось бы забыть.

Глаза защипало, и я сморгнула.

А ведь моя жизнь могла сложиться совершенно иначе. Если бы отец Ромы не развел нас тогда, я была бы женой Кремлёва, и, возможно, матерью уже двоих наших детей. Но тогда я бы не встретила Пашу и не познакомилась бы с Андреем и Аней. И никогда бы не стала той, кто я есть.

– Спасибо вам, – я сморгнула слезы, но по щеке все равно скользнула капелька. Старалась не смотреть на ребят, боясь, что разревусь окончательно. – Вы очень много сделали для меня. Для нас с Андрюшкой. И я теперь в долгу перед вами. В неоплатном долгу.

Они молчали, то ли боясь спугнуть момент откровения, то ли понимали, что мне необходимо высказаться.

– Я много думала и пришла к выводу, что даже рада, что моя жизнь сложилась именно так. И я встретила вас. Единственных, кого могу назвать своими друзьями. До этого у меня был только Пашка. А теперь есть вы.

Сжала губы и прикрыла глаза на секунду, приходя в себя.

– Мне казалось, что я люблю Пашу той самой, настоящей любовью. Но я ошибалась. Пашка был моим ангелом. Моим спасением. Моим другом. Да, я любила его, но как друга. Как человека, поддержавшего меня в момент отчаяния. И за это я буду вечно хранить память о нем. Но мое сердце все эти годы принадлежало другому.

Опустила взгляд на стакан и покатала его между ладоней. Коричневая жидкость отливала янтарём в свете ночника.

– Андрюша сын Ромы. Наверное, я всегда это знала, только боялась признаться себе. Пыталась забыть, что осквернила брак изменой. Но сейчас поняла, что убегать от Кремлёва можно сколько угодно, а вот от себя не убежишь. И от воспоминаний…

Замолчала, и одним глотком допила остатки напитка.

– Я расскажу Андрюше чуть позже. Когда он станет старше. Но можете быть уверены, я всегда буду чтить память о Пашке, и всегда буду его любить.

Андрей опустил голову и коснулся волос Ани губами. Воспоминания о друге для него были так же дороги, как и для меня.

– А что насчет Ромы? – Аня в упор посмотрела на меня, и пришлось опустить взгляд.

– Я не останусь с ним. Когда он рядом, в моей жизни все время творятся жуткие вещи. А я устала рисковать. Хочу побыть одна. И пожить для сына.

Отмахнулась от тоски, сковавшей сердце, стоило мне подумать о будущем без любимого. Но так будет лучше. Правильней.

– Он любит тебя, – Андрей заговорил впервые с тех пор, как мы собрались здесь. – И у него могут быть другие планы относительно твоего будущего.

– Он не простит меня за то, что я собираюсь сделать.

Уверенность в голосе поразила даже меня, и как бы мне ни хотелось остаться с Ромой, я не могла бы смотреть ему в глаза после того, что собираюсь предпринять.

– Его отец замешан в похищении. И я собираюсь давать показания против него, и добиться, чтобы он получил по заслугам.

Отставила стакан на столик и посмотрела на ребят.

– Шесть лет назад он солгал мне, сказав, что Рома наркоман и, наплевав на наши отношения, гуляет налево и направо. И я никогда не прощу себе то, что поверила. И из-за этого потеряла нашего ребенка…

В гостиной повисла тишина. Ребята не спешили нарушать ее и продолжали молчать, потупив взоры.

– Как бы там ни было, я уверена, что без связей Кремлёва-старшего похищение бы не произошло…

– Тебе кто-то сказал? – Андрей с интересом смотрел мне в глаза, и я пожала плечами.

– Размышляла о словах, которые как-то произнес Рома. Он спросил, сколько стоит моя любовь. Вероятно, отец сказал ему, что заплатил мне, чтобы я оставила его в покое. Это пока мои домыслы, но не исключено, что они окажутся верными… – я смахнула несуществующую соринку с подлокотника и продолжила: – И если он в прошлый раз устроил так, что мы разбежались, значит, в его интересах не дать нам сойтись вновь, чтобы Рома не узнал о его обмане. И проще всего сделать это, насильно выдав меня замуж за Игоря.

Скажи мне кто-нибудь об этой теории пару месяцев назад, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но сейчас, спустя время, я понимала, насколько длинные руки у Кремлёва-старшего.

– Я не верю в великую любовь Игоря. Да, возможно, я нравлюсь ему, и он даже не против жениться, чтобы держать меня рядом. Но как-то странно, слишком навязчиво он склонял меня к браку. Любой нормальный человек на его месте оставил бы меня в покое после нескольких отказов, но Арефьев не унимался.

– Может, он просто упрям.

– Нет. Андрей, о чем ты… – я поморщилась, глядя, как глаза Чёрного блеснули. – Ни за что не поверю в искренность его чувств.

– Ты сама не догадываешься, насколько верны твои предположения…

Черный как-то странно на меня посмотрел, и продолжил…

– Александр Романович Кремлёв, несмотря на длину своих рук, как ты выразилась, уже давно под колпаком у фейсеров. Под него роют, и роют очень тщательно. Настолько, что вы даже не можете себе представить.

Мы с Аней непонимающе посмотрели на Черного, и тот продолжил:

– Я сам буквально вчера узнал реальное положение вещей. Твой телефон на прослушке, но не у Игоря. А у фейсов, Лера. Потому что те заметили слишком пристальное внимание нашего мэра к твоей персоне, и взяли и тебя на прослушку. Так что все это время ты была под их присмотром тоже.

– Но какое внимание? Мы в последний раз виделись несколько лет назад…

– Это не важно. Его люди вели тебя, и это стало известно нашим ребятам.

Я не сразу сообразила, почему Андрей назвал ФСБшников «нашими ребятами», не может же он…

– Нет. Я не работаю на них. Но я спас жизнь одному очень важному человечку в управлении. И с тех пор мы друзья. От него-то я и узнал обо всем.

Я села прямо и, подтянув колени к груди, продолжила слушать рассказ Андрея.

«Кремлёв – очень заметная фигура на политической арене, и его часто обвиняли в коррупции и нечестном ведении дел, но те, кто смел раскрыть рот, вскоре его закрывали. И некоторые навсегда. Только вот наш мэр выходил сухим из воды и снова ладил дела.

Имя Кремлёва часто мелькало не только по сми-каналам, но и там, где мелькать не должно было. Очень нехорошие люди часто уклонялись от назначенного судьей срока не без помощи мохнатой руки мэра.

И это я еще не говорю о стандартных махинациях, к которым прибегают все политики…»

– Дача на жену, фирма на тёщу… – Аня задумчиво слушала рассказ Чёрного, озвучивая и мои мысли.

– Именно. И такого имущества, если побегать по его родственникам, наберется на несколько безбедных жизней. И он нажил все это явно не на одну мэрскую зарплату. Но не об этом сейчас речь.

Андрей казался расслабленным, но я готова была поклясться, что его мозг работает как компьютер.

– Крёмлев не раз попадал под пристальный взгляд органов безопасности по подозрению в причастности к убийствам нескольких его коллег, которые по стечению обстоятельств погибали, как только у них начинались конфликты с мэром.

– То есть мои показания мало что дадут… – не думала, что болото, в котором сидит отец Ромы, настолько глубокое.

– Напротив. Если фейсам удастся доказать причастность Кремлёва к похищению, срок ему обеспечен.

– Но как, если он…

– Вот тут им пригодится твой муженек.

– Игорь?

– Сейчас в руках фейсов два урода, похитивших Андрюшку. Они расколются. Это лишь вопрос времени. А когда заговорят, назовут имена заказчика. И я готов поспорить, что фамилия Арефьева тоже прозвучит. И тогда, в интересах твоего мужа будет сдать своего подельника, иначе все шишки повалятся на него. И я не думаю, что срок от пяти до двенадцати – посильная для него ноша.

– Двенадцать лет?

Андрей кивнул, многозначительно приподнимая брови.

– Если учесть, что похищали заведомо несовершеннолетнего, да еще и организованной группой…

Дар речи пропал, и я потупилась, только сейчас понимая, во что ввязалась, согласившись выйти за Игоря.

– А как же развод?

– В одностороннем порядке можно будет оформить только после трех лет отсидки Арефьева. Но это я сейчас о законных методах. Я поузнаю у своих, может, они сделают все быстро и без шума. Но нужно предварительно сделать пару внушений Игорю…

Андрей как-то хищно ухмыльнулся своим мыслям.

– Но это я беру на себя.

– А что, если мэру снова удастся выйти сухим из воды?

Чёрный спокойно на меня посмотрел и ровно ответил.

– Нет, Лер. Не забывай, на него столько инфы… Нужен только толчок, чтобы запустить этот снежный ком с горы, и он превратится в лавину.

– Мааааама….

Соскочила с кресла и пулей влетела в комнату, где спал сынок.

Малыш сидел на кровати и кричал, потирая глазки кулачками.

– Я здесь, с тобой, любимый, – села на постель и притянула сына на колени. – Все хорошо, я рядом.

Он перестал кричать, но всхлипы продолжали сотрясать хрупкое тело, разрывая мою душу.

– Ммм-ма-ммм-а… – Андрюша вздрагивал и судорожно цеплялся за футболку. Боялся, что я ему снюсь?

– Идем, умоемся… – взяла сына на руки и, войдя в ванную, открыла воду. Маленькое личико сморщилось, и Андрюша снова заплакал.

– Плохой сон? – я перехватила мальчика удобнее, усаживая на руки лицом к себе. – Я с тобой, и больше никто тебя не обидит.

Поцеловала сына в лоб, проверяя, нет ли жара.

– Мне папа снился, – всхлипнула и прижала ребенка к груди, чтобы не увидел слез, непроизвольно застлавших глаза. – Он нас с тобой спас.

– Спас? – я прижимала его так крепко, что стало больно дышать.

– Да. Плохой дядя стрелял, а папа встал к нему лицом и закрыл нас. И умер.

Промычала что-то нечленораздельное, потому что не могла говорить. Просто не могла.

– И он меня ругал… – сынок уже не вздрагивал, лишь слегка шмыгал носом. – За то, что потерял его машинку. А я не терял. У меня ее дядя забрал, который стрелял.

– Не волнуйся, солнышко, мы найдем твою машинку.

– Но папу-то не спасти, мам. Он уже умер.

– Папа уже давно умер, Андрюш. Когда ты еще крошкой был.

Вода согрелась, и я умыла сына и, усадив его на крышку унитаза, умылась сама, смывая с лица остатки скорби.

– И у меня больше никогда не будет папы?

Андрей выглядел таким грустным, что я закусила губу, не зная, что сказать.

– Я могу быть тебе и папой и мамой. Хочешь?

Сынок вздохнул, и посмотрел на меня обреченным взглядом.

– Мам, ну ты же не умеешь быть папой. Ты же мама.

Эту логику я оспорить не могла, поэтому попыталась направить разговор в нужное русло.

– А хочешь, я расскажу тебе сказку перед сном?

– Про камаз?

– Могу и про камаз… – взяла сына на руки и унесла в спальню.

Погасив свет, мы улеглись рядом, и я, начав рассказывать сказку-несуразку, которую сочиняла на ходу, вскоре услышала, как Андрюша засопел.

А я так и лежала без сна, прокручивая в голове наш разговор с Черным. И гадая, как там Рома.

Уже засыпая, я дала себе слово завтра же с ним увидеться. Во что бы то ни стало…

Палата, в которую Рому перевели после операции, была довольно просторной. Одна кровать, окруженная аппаратами, следящими за состоянием пациента, стояла боком к окну. Чуть поодаль располагался небольшой стол со стулом. На противоположной стене висел телевизор, и я удивленно замерла, когда поняла, что он включен.

На вахте сказали, что пациент в сознание не приходил, и я непонимающе моргнула, услышав голос ведущей новостей, доносящийся из динамика. Бегло оглядела палату и заметила еще одно кресло справа от входа.

– Здравствуй.

Александр Романович сидел, облокотившись на расставленные колени, и ерошил руками поседевшие волосы. Его лицо было таким опухшим и морщинистым, что я с трудом узнала мужчину, сидящего передо мной.

Внутри все похолодело, сердце сбилось с ритма, и я ощутила, как ярость очень медленно затопляет каждую клеточку тела.

Замерла на пороге, не зная, войти или развернуться и уйти, только бы не сорваться и не начать высказывать этому мужчине все, что о нем думаю.

– Проходи. Нам предстоит долгий разговор.

Очень сомневалась, что нам вообще предстоит разговор. Скорее ссора. Но, чтобы не выглядеть в глазах злейшего врага чокнутой истеричкой, стиснула зубы и прошла в палату, подходя к кровати Ромы.

Он спал, и я невольно ощутила укол в сердце, когда заметила, какой он бледный. Так хотелось взять его за руку, чтобы он знал, что я здесь, рядом. Но не могла делать это при Кремлёве-старшем.

– Его накачали снотворным. Так что он не услышит то, что я собираюсь сказать.

Слышала голос, доносящийся сбоку, но не хотела смотреть на отца Ромы. Не хотела говорить с ним. Вообще предпочла бы, чтобы его тут не было.

– Я не знал про твою беременность.

Стиснула челюсть и ощутила, как кулаки непроизвольно сжимаются. Сглотнула сквозь образовавшийся в горле ком, но глаз от спящего Ромы не отвела.

– Хотя сомневаюсь, что поступил бы иначе…

Не выдержала и метнула в сторону Александра взгляд, сочащийся презрением и яростью.

– Вы понимаете, что натворили своим вмешательством? – я прикрыла глаза, ругая себя, что сорвалась, но внутри все клокотало от безмерной всепоглощающей злобы. – Вы разрушили мою жизнь своей ложью, лишили меня самого дорогого. А ради чего?

Не уверена, что мне хотелось знать причину, но не могла остановиться. Казалось, вся боль и ярость, которая кипела во мне все эти годы, сейчас как вулканическая лава готова была вскипеть и вырваться наружу. Отбросила тщетные попытки держать себя в руках и ткнула в Кремлёва-старшего пальцем.

– Вы солгали ему, солгали мне, не побоялись испортить жизнь сына… Ради чего?

– Ради него самого.

Слова заставили замереть и непонимающе моргнуть. О чем он?

– Я желал Роману лучшей участи. Он должен был стать великим политиком, сделать блестящую карьеру, стать публичной личностью. Именно для этого я отдавал его в лучшие учебные заведения. Чтобы он вырос моим преемником. А он…

Кремлёв провел рукой по волосам и сплюнул под ноги, продолжая говорить.

– Он как последний слюнтяй влюбился в девку без рода и племени. И одним махом решил перечеркнуть все мои старания. Все мои планы и мечты, все амбиции были растоптаны тобой. И что в итоге?

Он рывком поднялся с кресла, и я отпрянула, не ожидая такой прыти от раздавленного горем человека.

– Сын спился и стал наркоманом! А все потому, что ты, сука, приворожила его! Он как последний идиот повелся на смазливое личико! – он рассек воздух ребром ладони, раздражаясь все больше. – Красивые глазки, наивные речи. Да, надо отдать тебе должное, из тебя получилась бы хорошая актриса! Захомутала богатого парня, собиралась вертеть им, как вздумается, сделала так, чтобы он обрюхатил тебя и отстегивал бабки за принесенного в подоле сына! Вот только я раскусил твой план! Ты ничтожество! Подстилка, которая готова лечь под первого встречного ради выгоды. Но с моим Ромкой такой номер не прошел! Я разгадал тебя и не дал воспользоваться положением. Никто и никогда не мог обвести Кремлёвых вокруг пальца, так что хрен тебе, слышишь?

Слова лились градом, и меня стало подташнивать от желчи, сквозившей в каждой фразе мэра.

– Его подстрелили по твоей вине! Если бы не ты, мой сын сейчас был бы жив! И после этого у тебя еще хватает наглости заявляться сюда, чтобы позлорадствовать?!

Он орал, уже не боясь потревожить спящего Рому. Слюна летела во все стороны, а синие глаза наполнились безумным блеском, и мне стало жутко оттого, что я нахожусь в палате с этим явно неуравновешенным человеком.

Бросила короткий взгляд на пациента, и убедившись, что он спит, посмотрела на Александра.

– Не ваше дело, зачем я здесь. И не вам решать, что лучше для Ромы, а что хуже. Вы его отец, но пытаетесь сделать из сына свою копию. Почему? Потому что вы эгоистичный козел, и ни на минуту не задумывались о счастье Ромы. Вам важна лишь карьера, которой вы вскоре лишитесь. Как только все узнают ваше истинное лицо!

Не могла оставаться с этим человеком в одной палате, поэтому поспешила к выходу, стремясь поскорее выйти на воздух. Он просто больной эгоист! Ненормальный!

– Стой! – Кремлёв-старший дернул меня за плечо и заставил обернуться. – Ты поплатишься за это! Я не спущу тебе с рук этот огнестрел! – ткнул он пальцем в сторону постели Ромы. – Ты отправишься вслед за своим мужем, уж я-то прослежу за этим!

Ударила! Голова мэра дернулась, щека заалела, и я ощутила, как ладонь стало покалывать, но эта боль была ничем по сравнению с той, которую я испытала, когда моё плечо вывернули и Кремлёв-старший швырнул меня в стену.

– Низкая тварь! Лучше бы твое мерзкое отродье убили, чем держали в стенах моего дома! Мразь!

Он снова замахнулся, и я сжалась, ожидая удара, но того не последовало. Тело, напряженное как струна, замерло. Я задержала дыхание, но крики разом стихли, и в палате повисла оглушающая тишина.

– Александр Романович, вы задерживаетесь по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей сто двадцать шесть Уголовного Кодекса…

Распахнула глаза, когда услышала голос фейсера. Мэра довольно неделикатно впечатали лицом в стену, как несколько секунд назад он впечатал меня, и теперь зачитывали бессчётное количество статей кодекса, которые он якобы нарушил.

В палате тут же появился второй служащий, и две медсестры, одна из которых кинулась проверять состояние Ромы, а вторая терпеливо слушала то, что ей говорит фейсер.

– …право на юридическую помощь…

– Лера.

Моргнула, глядя в сонные глаза Ромы, который, казалось, только что очнулся и сиплым шепотом позвал меня по имени.

Как под гипнозом, сделала шаг, потом другой… Не выдержав, закусила губу, и, опустившись на стул у постели больного, разрыдалась.

Аня ждала меня в машине, и как только я спустилась по ступеням больницы, она вышла и предложила мне уже привычную сигарету. Отказываться не стала – меня все еще колотило после того, что произошло в палате.

Фейсеры увели отца Ромы, оставив нас вдвоем. Но я понимала, что Кремлёву нужен отдых, поэтому не стала задерживаться в его палате, и как только медсестра вколола ему снотворное, вероятно, кроме него они ничем не лечат пациента, я дождалась, когда его глаза закрылись, и Рома уснул.

Хотелось просидеть с ним как можно дольше, но я понимала, что нельзя задерживаться, чтобы не наглеть и не напрягать Черняховского, вызвавшегося посидеть с крестником. Аня отвезла меня в больницу, и теперь терпеливо ждала, когда я докурю.

– Я видела мэра… – девушка очень ненавязчиво подтолкнула меня к разговору, но я не могла сейчас. Не хотелось снова переживать все то, что произошло в стенах Роминой палаты.

– Его взяли, – ткнула я окурок о край железной урны и выбросила. – Думаю, можно ехать…

Дорога до дома заняла около двадцати минут, за которые мне удалось успокоиться и выровнять пульс. Не хотелось нести в дом это раздражение и негатив, который на меня выплеснул мэр.

Андрюша и Чёрный собирали железную дорогу, и при моем появлении оба улыбнулись, и сынок тут же подскочил и повис на моей шее, радостно щебеча.

– Мам, а мы собираем настоящий поезд!

Скользнула благодарным взглядом по Черняховскому и перехватила сына удобнее, устраивая его на своих руках.

– Настоящий?

– Да, на нем даже будут вагоны и фонарики!

Улыбнулась любимому сыночку и, поцеловав того в щечки, прижала к себе, чувствуя, как все невзгоды отходят на второй план и в душе восстанавливается равновесие. Все-таки дети – самое главное в жизни. Её смысл. И без них все вокруг теряет краски.

– Какой красивый у вас будет состав! – опустила сыночка, уже начавшего выгибаться у меня на руках, и посмотрела на Чёрного. – Кремлёва взяли.

Андрей поднялся и, дав задание сыночку разложить запчасти по кучкам, вышел вслед за мной из комнаты и прикрыл дверь.

– Когда я пришла к Роме, он там сидел. Мы поссорились, а потом пришли фейсеры. В общем, все так быстро закрутилось… – провела рукой по лицу, заправила за ухо непослушную прядь волос и закусила губу, не зная, как попросить Андрея. Хотя чего ходить вокруг да около? Чёрный любит прямоту.

– Ты говорил, что можешь помочь с разводом…

Мне за целую жизнь не расплатиться с Черняховским за то добро, что он сделал для нас с сыном.

– Игорь сейчас, должно быть, дает показания. Вечером, после того как его отпустят, я постараюсь уладить этот вопрос, – он сунул руки в карманы домашних треников и чуть напряженно поинтересовался: – Как там Рома? Он видел, как отца задерживали?

– К сожалению, да. Возможно, его потревожили наши крики, а может, действие препаратов ослабло, но он все видел. Не знаю, как это отразилось на его состоянии, но надеюсь, что ему не станет хуже…

Андрей перевел взгляд на подошедшую к нам Аню и, подтянув девушку к себе за ремень драных джинсов, обнял, не обращая внимания на протестующий писк невесты.

– Я думаю, с ним все будет в порядке. Чего не скажешь о его папочке… – улыбка утонула в Аниных волосах, когда Чёрный коснулся её макушки.

– Тебе бы отдохнуть, – Аня сочувственно на меня посмотрела – видимо, мой внешний вид говорил сам за себя. Хотя я прекрасно понимала, что бессонная ночь оставила свой след. – Мы посидим с Андрюшкой, а ты поспи.

Она высвободилась из объятий Чёрного и скрылась за дверью комнаты, где играл сынок.

– Я скажу тебе, если появятся новости, так что… Думаю, малышка права. Тебе нужно отдохнуть.

Я кивнула и хотела уйти, но Андрей совершенно неожиданно потянулся ко мне и обнял, по-отечески прижимая к себе.

– Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала. Я всегда буду рядом и помогу. И этого ничто не изменит, – он явно имел в виду те мои опасения, когда я боялась рассказывать ему об измене Пашке. – Но я бы на твоем месте еще раз подумал, прежде чем уезжать в незнакомую страну и оставлять прошлое за плечами. Ведь есть вероятность, что ты совершишь ошибку, не дав себе шанса быть счастливой…

Серьезный взгляд черных глаз, казалось, заглянул в самую душу, и я отвела свои, потому что пока не готова принять это непростое решение.

– Спасибо вам за все, – робко поцеловала Черняховского в щеку и скрылась за дверью гостевой комнаты.

Было неловко разговаривать с Чёрным о будущем. Казалось, что я пока сама не до конца осознала, чего хочу. Буквально вчера я была уверена, что уехать – самое правильное решение, но теперь не знаю, так ли это…

От противоречивых мыслей голова начала болеть, и я решила пока не думать о планах и постараться расслабиться и отдохнуть. Спасибо Ане и Андрею, что дали мне такую возможность.

Набрала ванну и, плеснув туда пены, забралась в обжигающую воду, чувствуя, как тело начинает расслабляться и напряжение покидает мышцы.

В голову пришла совершенно неуместная мысль, что я уже давно не позволяла себе вот так расслабляться. И тут же с пугающей ясностью поняла, что не делала этого уже несколько лет. В голове постоянно сидел образ преследователя, не давая мне расслабиться ни на минуту, и даже оставаясь одна в своей квартире, я все равно испытывала страх, который не давал мне забыться. А теперь я словно заново родилась. Проблемы не решились, но отошли на второй план.

Прикрыв глаза, блаженно улыбнулась и легла удобнее, ощущая, как вода обволакивает тело.

Так уютно и тепло. Точно так же было на коленях у Ромы, когда он пришел ко мне накануне. И сложно поверить, что это произошло лишь позавчера. Казалось, что прошла целая жизнь.

И ведь рядом с ним я ощущала себя в безопасности. Невзгоды отходили на второй план, когда его сильные руки касались меня. Он так бережно и нежно держал меня в объятиях, что, будь я кошкой, обязательно замурлыкала бы от удовольствия.

А ведь он уже давно не касался меня. С тех пор, как дал слово в ту последнюю ночь. Прошло столько лет, а я по-прежнему помню каждый его поцелуй, каждое касание, каждую ласку. И то, что произошло на кухне в квартире его друга – не погасило, а напротив, разожгло угли, которые тлели в груди все эти годы.

И я сомневаюсь, что мои чувства к Кремлёву когда-нибудь исчезнут. Хотя за эти годы я научилась жить с этой раздирающей на куски любовью, граничащей с болью, и теперь она стала частью меня.

Той самой частью, что я прятала в самых дальних уголках души…

– Лер, вставай… – открыла глаза и заметила стоящую надо мной Аню. – Тебе на развод пора.

Она улыбнулась и села на постель, поставив на тумбочку чашку кофе.

– На развод?

– Да. Андрюха все устроил. Так что сегодня ты станешь разведенкой. Правда, с документами тебе самой придется разбираться, но это можно сделать позже.

Моргнула, стряхивая остатки сонливости.

– Который час? – голос был хрипловатый, но я хотя бы начала просыпаться.

– Шесть сорок. Через двадцать минут выезжать. Надо успеть в ЗАГС до открытия.

И тут я улыбнулась, понимая, что судьба – довольно ироничная барышня.

– Может, и вы с Чёрным под шумок распишетесь?

– Нет, – Аня негромко рассмеялась и зевнула, поднимаясь с постели. – Я назло ему закачу такую свадьбу, что все вздрогнут. Еще заставлю танец выучить и отплясывать со мной.

Девушка скрылась за дверью, а я снова улыбнулась, представив, как комично будет смотреться ее задумка. Андрей вряд ли пойдет на это. Хотя, если учесть, как он влюблен в свою девушку, возможно, у Ани есть шанс закатить пир на весь мир. Хотя что-то мне подсказывало, что это не в ее стиле…

Встала и, умывшись, надела любезно предоставленные Аней вещи. И знаете, что? Эта чертовка дала мне белое платье. БЕЛОЕ ПЛАТЬЕ.

Откуда у пацанки эта вещь, я не знала, но меня порадовало чувство юмора невесты Чёрного, и я, довольно быстро одевшись, вышла в гостиную.

Андрей вскинул брови и подавил лукавую ухмылку, но комментировать не стал. Понял, чьих это рук дело.

– Готова?

Я кивнула и двинулась вслед за ним к лифту.

– Как тебе удалось так быстро?

Чёрный пожал плечами и нажал кнопку на консоли.

– Хотелось успеть, пока твоего мужа не пустили по этапу.

Я нервно хихикнула, не зная, шутит он или нет, но где-то в глубине души закралась мысль, что это правда.

Время тянулось медленно. Дни монотонно текли из одного в другой, и я поддалась этому неспешному ритму и занялась своими делами.

Продала Пашкин Лексус. Рука не поднималась сделать этого раньше, но я поняла, что глупо откладывать это в долгий ящик, тем более я сама не езжу на нем. Вместо этого Андрей обещал мне помочь подобрать другую машину в салоне у брата. Не знаю, что там за брат и что за салон, но я полностью доверяла Чёрному, и не стала спорить.

Аня сказала, что машину совсем не обязательно покупать: мне достаточно ткнуть пальцем в любую проезжающую мимо, и она станет моей. Андрей с хитрым прищуром посмотрел на свою невесту, и та рассмеялась, позволив Чёрному сгрести себя в охапку.

Эти двое с каждым днем нравились мне все больше, и я кайфовала, находясь в их компании, хотя понимала, что их гостеприимство не может быть вечным, и нам с сыном нужно подобрать себе жилье.

В деньгах не было нужды, потому что Чёрный, после смерти Пашки, продолжал заниматься их общим бизнесом, который перешел мне по наследству от мужа, и теперь я решила, что глупо игнорировать деньги, доставшиеся от Пашки.

Квартиру подыскивала очень тщательно. Но, как ни странно, это мне нравилось. Я предвкушала, какой сделаю ремонт, и какую комнату лучше сделать детской, а какую спальней.

Пересмотрев с десяток вариантов, решила остановиться на четырешке в центре. Да, она обошлась недешево, но зато неподалеку отсюда был детский сад и школа, помимо всего прочего.

Семнадцатый этаж встречал пустой площадкой и тишиной. Соседей у меня пока что не было. Точнее, поговаривали, что кто-то купил квартиру, но заезжать не спешил, и я пока оставалась единственной жительницей верхнего этажа, поделенного на две части довольно нехилой площади.

Новый замок поддался довольно легко, и я, с трепетом открыв входную дверь, окунулась в мир белых стен и огромных окон, из которых открывался потрясающий вид на город.

Эту квартиру я выбрала еще и потому, что лоджия соединялась с комнатой, и вся наружная стена была полностью стеклянной, и я уже представляла себя у этого огромного окна сидящей на пушистом ковре и потягивающей красное вино.

Это просто мечта!

Походив по комнатам в ожидании дизайнера, я снова и снова представляла, как будет выглядеть наше с Андрюшей будущее жилье. И впервые за несколько лет с удовольствием поняла, что больше не нужно никуда убегать. Теперь я могу обосноваться в новостройке и, обставив квартиру по своему вкусу, наслаждаться жизнью.

Рома шел на поправку. Это я знала со слов Чёрного. Они периодически созванивались, и я с замиранием сердца слушала их негромкий разговор, но трубку Андрей мне никогда не передавал, и я не просила, хотя внутри колола непреодолимая тяга услышать знакомый до боли голос Кремлёва.

К сентябрю я узнала, что отцу Ромы вынесли приговор, и теперь ближайшие двадцать лет я могла не беспокоиться о его вмешательстве в мою жизнь. Игорю дали чуть меньше несмотря на то, что инициатором похищения был он. Около десятки светило моему бывшему мужу, и я с удивлением обнаружила, что не испытываю ни капли досады или переживаний по этому поводу.

Особенно после того, как узнала, что он был моим другом только с подачки Кремлёва-старшего…

Оказывается, паранойя, которая развивалась у меня все эти годы, была вызвана не только Ромой, но и шавками мэра, которые следили за мной и обо всем докладывали своему хозяину, и отчасти фейсами, которые вели меня попутно с Роминым отцом. Просто жесть…

Стоило мне подумать о том, что за каждым моим шагом следили, сразу бросало в дрожь. Кремлёв-старший либо больной, либо человек, привыкший все и всегда держать под контролем. Только он допустил осечку, решив, что, если отдаст меня замуж, его сын прекратит меня преследовать.

А ведь вся эта слежка из-за того, что Рома был на мне помешан…

Ну не буду о грустном.

Сейчас главное постараться наладить жизнь и окружить Андрюшу теплом и заботой. Так говорит психолог, которого мы с ним посещаем три раза в неделю. Сеансы проходят довольно интересно. Доктор в игровой форме работает с моим сыном, читает его состояние по его рисункам и даже по тому, какой цвет он выбирает для того или иного изображения. Никогда бы не подумала, что такие тонкости что-то значат. И оказывается, выбор черного цвета – не показатель, что у ребенка все плохо. Если малыш рисует черным – это лишь желание, чтобы его рисунок был контрастнее и лучше виден.

Помню, когда я заметила, что сынок рисует домик черным цветом, перепугалась до смерти. Но доктор меня успокоил.

– Добрый день, Лер! – в дверях показалась знакомая фигура дизайнера, и я улыбнулась Ксюше, заставившей меня вынырнуть из хоровода мыслей.

– Привет.

Заметила в руках подруги папки с эскизами и прошествовала за ней к окну, чтобы обсудить дизайн-проект будущей квартиры.

В одно мгновение сердце сжалось и прекратило биться. Казалось, даже мир замер, наблюдая за двумя людьми, которые стояли рядом и не знали, что сказать…

– Как ты?

Да, минутное затишье обязательно должно закончиться фразой, сказанной хором.

Улыбнулась, и, опустив голову, подняла очки на макушку, чтобы ничто не мешало рассматривать это до боли знакомое лицо, широкие плечи, красивую, но отчего-то грустную улыбку…

– Хотел с тобой поговорить, – Рома украдкой скользнул по мне взглядом, и, на секунду задумавшись, вновь взглянул в глаза. – Ты не занята?

Весь его облик кричал о том, что этот разговор мне не понравится, но я отгоняла прочь дурные мысли, и, подумав всего пару секунд, отрицательно мотнула головой.

– Нет. Андрюша сейчас с Аней, так что…

Пожала плечами и огляделась, выискивая глазами серебристый финик Ромы, но машины нигде не было.

– Тут неподалеку кафе, пройдемся?

Вопросительный взгляд вновь коснулся меня, но Кремлёв быстро отвел глаза.

– Идем.

Рома дождался, пока я спущусь, и мы двинулись по асфальтированной дорожке к пешеходному.

Хотелось задать десятки вопросов, но я не решалась первая нарушить это молчание. Оно не давило, но мне хотелось остановить время, чтобы неумолимые секунды не бежали, приближая очередное расставание, а замерли и перестали утекать, как песок сквозь пальцы.

Рома шагал рядом, сунув руки в карманы, и казался задумчивым. Плечи напряжены, а брови чуть нахмурены. Он молчал, и создавалось впечатление, что он ждет, что я первая начну разговор.

Раньше он никогда не был таким…

Кафе, в которое мы пришли, в это время было почти пустым.

Мы с Кремлёвым прошли вглубь помещения и сели за свободный столик. Перекинулись парой вежливых фраз с официанткой, и взяли меню, которое она любезно протянула нам, а после удалилась.

Взгляд скользил по строчкам, но я не вчитывалась в смысл слов, не соображала, какие блюда тут подают, все мои мысли были обращены к человеку, сидящему напротив.

Сдавшись, я отложила меню и подняла глаза, заметив, что Кремлёв точно так же отшвырнул папку.

– Лера, – он впервые за вечер пристально на меня посмотрел, и, вздохнув, опустил взгляд. – Я много думал о том, что тебе пришлось пережить по моей вине…

Замолчал, а я ощутила, как легкие закололо от того, что я не дышала и ждала…

– Столько лет ты терпела мое присутствие в своей жизни, но я не мог иначе. Я просто… – Рома сглотнул, подбирая слова. – Я не мог найти в себе сил отпустить тебя. Дать тебе возможность стать свободной. И я чувствую, что должен…

Официантка принесла нам кофе – комплимент от заведения, и Кремлёв ненадолго прервал свою речь. Он терпеливо дождался, пока девушка расставит чашки и удалится, а потом, даже не взглянув на напиток, продолжил:

– …должен извиниться перед тобой. Отец сказал, что предложил тебе деньги в обмен на то, что ты от меня уйдешь, и я поверил в худшее. Я думал, что ты… избавилась от нашего ребенка, и просто ушла. И только тогда, в квартире, за день до твоей свадьбы с Игорем, я понял, как ошибался. Но времени поговорить не было, а потом я узнал, где держат Андрюшу, и…

Внезапно он поднял на меня взгляд, в котором плескалось столько боли, что я невольно ощутила укол в районе сердца.

Его широкая ладонь накрыла мою руку, и я снова посмотрела в синие глаза.

– Прости, что оставил тебя тогда одну… Я не знал, что ты была в больнице. И что…

Смотреть на Рому было невыносимо, поэтому я опустила голову и сделала глубокий вдох.

– Все в порядке, Ром. Это в прошлом, – высвободила кисть из его ладони и обхватила себя руками. – Мы оба стали жертвами обмана твоего отца, поэтому тебе не за что извиняться.

Кремлёв ненадолго замолчал, обдумывая мои слова, и снова заговорил:

– Я издевался над тобой, оскорблял и унижал, отыгрывался на тебе за его ложь, хотя не должен был. Ты вышла замуж и могла быть счастлива, но я ломал твою жизнь, и сожалею об этом.

Он замолчал, и я кивнула, а потом, не выдержав давившей тишины, подняла глаза.

– Прости меня, Лер. Я пришел, чтобы сказать тебе это, – Рома вздохнул и, пройдясь взглядом по залу, снова на меня посмотрел. – Я даю слово, что больше не стану вмешиваться в твою жизнь. Ты заслужила быть счастливой, и я не вправе отнимать у тебя это.

Не поверила своим ушам и моргнула, вникая в суть сказанных Кремлёвым слов.

– Я уезжаю, и оставляю тебя в покое. Но если вдруг тебе понадобится помощь или захочется поговорить… Ты знаешь, я всегда буду ждать звонка от тебя, малышка.

Не верилось, что он прощается. Это что, шутка? Кремлёв, преследующий меня последние шесть лет, оставляет наконец меня в покое?

К столу подошла официантка, вероятно, собираясь принять заказ, но Рома сунул ей купюру и поднялся с места, глядя на меня. Девушка удалилась, и Рома подступил к моему стулу и протянул руку, приглашая меня встать.

Ноги не слушались, легкая дрожь пробегала по телу, и я уже начала сомневаться в том, что мое душевное состояние стабилизировалось за эти три месяца. Поднялась, стараясь не обращать внимания на выбивающее ребра сердце, и ощутила, как сильные руки смыкаются на моей талии.

Кремлёв прижал меня к себе и замер на несколько секунд, вдыхая аромат моих волос, а потом отстранился и взглянул в глаза. И на душе стало тепло. Может, от ощущения его сильных рук, которые бережно прижимали меня к нему, может, от этого ласкающего взгляда, который, казалось, проникал в самую душу.

– Ты лучшее, что случалось со мной, Лер. Я влюбился и понял, что никогда не встречал такую, как ты. Поэтому и не мог отпустить. Ты стала моей одержимостью, моей жизнью… Но я был мудаком. И теперь признаю, что давно пора было тебя отпустить. И я отпускаю…

Он склонился и коснулся моих губ нежно, почти невесомо. А потом разжал объятия и отступил, подводя черту, которая означала конец.

– Прощай, малышка.

И не говоря больше ни слова, Кремлёв развернулся и покинул кафе, оставляя меня в одиночестве…

На улице уже стемнело, хотя мы просидели в кафе не так долго. Солнце село, и я поежился, когда ставший прохладным воздух проник под свитер.

Хотелось начать обратный отчет, но я же джентльмен, и не собирался издеваться над Лерой, поэтому считал в уме.

Пять.

Господи, она такая красивая сегодня.

Четыре.

Хотя чему удивляться, она всегда красивая.

Три.

Интересно, она будет злиться, когда узнает, кто купил квартиру по соседству?

Два.

А Аня не против посидеть с Андрюшкой до утра?

Один.

Я не понял, за ней вернуться что ли?

– Рома!

Интересно, что ее так задержало?

Обернулся к идущей мне навстречу Лере, и едва не улыбнулся, видя, как красивые глаза сузились, и малышка злобно ткнула пальцем мне в грудь.

– Ты издеваешься?

Перехватил её и прижал к себе, скрывая улыбку в рассыпавшихся волосах с запахом шоколадок.

– Ты издеваешься! – прозвучало глухо из-за того, что Лера ткнулась мне в грудь. – Ах ты…

Видимо услышала мой смех, и решила испробовать на мне пару приемов самообороны, но я опередил. Пригнулся и закинул малышку на плечо, слыша, как она взвизгнула.

– Стой! Поставь меня! Кремлёв!

Машина за углом, поэтому идти всего ничего, а значит, можно немного потерпеть нападки этой фурии.

Так. А куда ее сажать? На переднее? А вдруг будет мешать? На заднее? И ждать еще лишних полчаса, пока еду домой.

Хорошая мысль пришла в голову внезапно, и я, недолго думая, открыл дверцу и опустил Леру на заднее сиденье, и сам забрался следом.

– Знаешь, что?

Щелкнул замком и кинул ключ куда-то на переднее сиденье. Лера хотела начать отповедь, но, заметив, как я стягиваю свитер, притихла.

– Я весь внимание…

– Что ты…

Да. Наконец то.

В первую секунду Лера растерялась, а потом ответила на поцелуй, и я ощутил, как её руки стискивают мои плечи, и малышка тянется ближе, седлая мои колени.

А вот это рановато. Надо сначала снять джинсы…

Кожанка полетела на переднее, туда же футболка, и я, как дорвавшийся до воды с утра алкоголик, сдернул кружево с груди Леры и приник к бархатной коже.

Она застонала и выгнула спину, а я, не отрывая губ от такого желанного тела, приподнял малышку за талию, помогая ей разделаться с джинсами.

Пара секунд, и я рывком вторгся в нее и замер, чувствуя, как тело покалывает от давно забытого ощущения эйфории. Она такая тесная, что пришлось ненадолго стиснуть зубы, чтобы не кончить сразу.

Перехватил взгляд зеленых глаз и коснулся её щеки кончиками пальцев.

– Любимая.

Лера приникла к руке и поцеловала ладонь, не отрывая от меня сводящего с ума взгляда.

– А ты мой…

Толкнулся внутрь, заметив, как пухлые губы разжались, и малышка еле слышно застонала.

Приятное тепло разлилось по телу, когда поцеловал её, и ощутил, как Лера отвечает с таким же жадным нетерпением. Остатки разума разлетелись в клочья, и я до боли стиснул любимую, стремясь слиться с ней воедино, забыв обо все на свете.

Кружево упало на сиденье, оголяя крышесносную грудь, и я снова склонился и лизнул нежную кожу, ощутив, как по телу Леры разливаются мурашки от этого прикосновения.

И это было последним, что сохранилось в моей башке, прежде чем я начать трахать ее сильнее, срывая стоны, которые с каждой секундой становились все громче и громче.

Лера вцепилась в мои плечи, с дурманящим разум нетерпением насаживаясь глубже.

Опустил руки и подхватил ее бедра, помогая подстроиться под мой темп, и совершил ошибку.

Посмотрел вниз, туда, где наши тела соединялись, и это снесло крышу окончательно. Её гладкая кожа сводила с ума. Я едва удержался и, дождавшись, когда Лера выгнется на мне, повинуясь волне оргазма, толкнулся в нее в последний раз, и, выдохнув сквозь стиснутые зубы, кончил внутрь, ощутив, как член запульсировал в такт ударам сердца.

Лера кончила и прижалась ко мне, положив голову на плечо. А я все никак не мог насытиться ею. И даже после того, как последний раз содрогнулся, продолжал не спеша трахать её, медленно входя глубже, а потом слегка отстраняться, выходя почти до конца. Голод ненадолго утих, и я замер, смакуя ощущения, когда её голое тело касается моего.

– Я хочу, чтобы ты вышла за меня, – улыбнулся я и ощутил, что Лера хмыкнула мне в шею, а потом подняла голову и заглянула в глаза.

– А как же разговор про «отпустил – не отпустил»… – вот чертовка. Она слишком быстро учится…

Не удержался и снова поцеловал смеющиеся губы, слизывая с них улыбку.

– Я без тебя не живу, просто существую. Как ты думаешь, смогу я снова тебя потерять?

Лицо малышки стало серьезным, и Лера сглотнула, заметив, как я облизал губы.

– Ты хочешь? – она убивает меня своими вопросами.

– Я хочу быть с тобой всегда, – говорил, и ощущал, как сердце с каждым словом стучит все быстрее. – Хочу жениться на тебе, хочу стать отцом твоему сыну.

– Нашему…

Я замолчал и непонимающе моргнул, глядя в любимые глаза, которые начинают подозрительно блестеть.

– Он твой, Ром. В ту ночь, когда мы в последний раз… Я ушла от тебя беременной.

Грудь сдавило, и ребра начали болеть от силы ударов сердца, которое норовило продырявить грудную клетку.

Мой.

Мой сын.

Лера кивнула, и я с опозданием понял, что произнес это вслух.

– Я пока не говорила ему, думаю, будет лучше сказать, когда он станет старше.

Кивнул на автомате и потянулся к губам малышки, чтобы она поняла. Почувствовала мою благодарность, которую я не мог выразить словами. То, что я испытывал сейчас, невозможно было описать, поэтому я поцеловал Леру и прижал к себе, позволяя радости затопить мое тело до краев.

Да, мы зачали его в ту ночь, каждая минута которой была выжжена в моем сердце как тавро. Ведь тогда я думал, что держу её в объятиях последний раз…

– Ты так и не ответила.

Обхватил лицо Леры ладонями и посмотрел в красивые глаза, которые снились мне во снах все эти годы.

– Нет, я ответила. В тот момент, когда выбежала за тобой из кафе.

Малышка рассмеялась, но я наигранно сурово на нее посмотрел и сощурился:

– Я хочу услышать.

– Да, Кремлёв, я выйду за тебя!

– Почему…? – приходилось вытягивать из нее клещами каждое слово.

– Потому, что ты богатый и с машиной, – Лера уже не скрываясь веселилась, и я из последних сил сохранял суровость. – Ну еще у тебя большой…

– Лера.

– И еще я люблю тебя. Да, пожалуй, это главный аргумент. Я люблю тебя. И всегда любила.

Лера поерзала на мне, и я ощутил, как тело отзывается на ее близость.

– Ты забыла добавить «мой господин», – не выдержал я и склонился к нежной коже её идеальной груди, слегка прикусив сосок.

Лера подалась навстречу и прикрыла глаза, когда я толкнулся внутрь, уже вполне готовый продолжать с того места, на котором остановились.

И мне показалось, что вместо этих слов с ее губ сорвалось ругательство. Но нам обоим уже было не до этого…

Звук прибоя тихим шелестом вплетался в сознание. Крики чаек растворялись в шуме волн, накатывающих на песчаный берег. Легкий бриз, несший с собой соленые капельки и аромат океана, трепал волосы и охлаждал согретую солнцем кожу.

А я никак не могла прекратить улыбаться.

Спина порядком затекла, и я попыталась улечься удобнее, но казалось, что до этого мягкий лежак превратился в каменный трон. Кое-как усевшись прямо, я пробежалась глазами по кромке прибоя и смогла разглядеть две фигуры, весело резвящиеся в воде.

Мои мужчины.

Рома и Андрюша смеялись, и до моих ушей доносился этот звук, словно музыка, самая приятная и желанная. А ведь так и было.

Андрюша ударял ручками по водной глади, и тучи брызг летели в высокого статного мужчину. Моего мужа. Не выдержав нападения, Рома сгреб сына и, забросив на плечо, зашагал в мою сторону.

Эта картина была такой милой, что я невольно опустила руку к округлившемуся животу и погладила его сквозь тонкую ткань сарафана.

Мои мужчины.

– Кто кого на этот раз? – при виде улыбающегося Ромы мое сердце снова сжалось, и я ощутила, как радость переполняет каждую клеточку тела.

– Этот молодой человек мухлюет!

Из-за широкой спины послышался смех, и Андрюша задрыгал ножками, явно намекая, чтобы Рома опустил его на песок.

– Не правда! Это он мухлевщик! – тоненький голос сына заставил меня рассмеяться и неловко подняться с лежака, подходя ближе к веселящейся парочке.

– Предлагаю объявить ничью и пойти наконец-то в кафе. Я умираю с голода!

– Нельзя, Лера. Спор – это дело чести! – Рома пафосно приподнял подбородок и бросил в мою сторону высокомерный взгляд. – И если этот парень решил потягаться, кто быстрее добежит до той дюны, то нужно соревноваться по-честному, а не хватать за шорты, чтобы меня замедлить!

– Но ты же большой! – Андрюша возмущенно взвизгнул. – Понятно, что ты бежишь быстрее.

– Поэтому я дал тебе фору в пять секунд…

Закатила глаза и пощекотала розовую пятку сына.

– Накормите свою женщину, а потом соревнуйтесь дальше!

Андрюша снова задергал ножками, Кремлёв опустил его на песок, и сын сразу рванул к воде.

Мы проводили хрупкую фигурку взглядами и переглянулись, заговорщически улыбаясь друг другу.

– Ну как ты? – Рома подтянул меня к себе и обнял, аккуратно касаясь живота рукой. – Толкается?

Он замер, пытаясь почувствовать шевеление ладонью. Так малыш реагирует на голос своего папочки.

– Вот здесь, правее, – сместила я руку Кремлёва в сторону, и ему удалось поймать небольшой тычок сбоку. Подняла глаза и тут же утонула в синем омуте. Взгляд Ромы обволакивал меня теплом, гипнотизировал, и я невольно потянулась к любимым губам. В этот момент малыш снова толкнулся, и мы улыбнулись. – Футболист…

– Боксер, – Рома выдохнул мне в губы и скользнул языком по нижней. – А может, ну его, это кафе. Уложим Андрюшу и…

– Слышишь, маленький… Твою маму никто не хочет кормить. Может, когда ты родишься, будешь заботиться обо мне получше…

Не успела договорить, Рома поднял меня на руки, и я непроизвольно взвизгнула, ухватилась за его шею, и рассмеялась, когда он закружился.

– Андрей! – сквозь мой смех едва можно было услышать голос Кремлёва. – Пошли, накормим твою маму и брата.

– Иду, пап.

Сынок на удивление быстро согласился, и, схватив надувной мяч, зашагал следом за нами по нагретому солнцем песку.

Прикрыла глаза, утыкаясь в шею любимому, и вдохнула до боли родной аромат его геля для душа.

За те полгода, что мы вместе, я настолько привыкла к этому запаху, что теперь он прочно ассоциировался с Кремлёвым. Терпкий, с нотками свежести, он заставлял с упоением дышать им, несмотря на пережитый мной токсикоз, который, кстати, прошел довольно быстро.

– А давайте заедем в кафе-мороженое! – сынок ступил на выложенную плиткой дорожку, ведущую к дому от пляжа. – Я бы поел шоколадного.

Снова перехватила взгляд мужа и заулыбалась.

Они очень быстро нашли общий язык, и я с каждым днем все больше поражалась их явному сходству. Не нужно делать никакие ДНК-тесты, чтобы убедиться, что Андрюша – сын Ромы. У них очень много общего, даже вкусы совпадают. И это так забавно и волнительно одновременно, что я не могла не улыбаться каждый раз, когда замечала их похожесть.

– С шоколадной крошкой? – Рома крикнул вслед убегающему ребенку и зажмурился, покачав головой, когда заметил, как сынок с грязными пятками забегает на крыльцо.

– Ага! – весело улыбнулся тот и скрылся за дверью дома.

– Твоя школа, – с укоризной посмотрела я на мужа и скользнула пальцами по загорелой коже его плеч.

– Вы хотите поговорить об этом? – Рома вскинул брови и, миновав входную дверь, свернул в сторону кухни.

– Поставь, я умею ходить.

Но Кремлёв лишь отрицательно мотнул головой, толкнул плечом дверь кладовой, и опустил меня на землю, только когда та захлопнулась, погружая помещение во тьму.

– Ну вот ты и попалась!

Жадные руки коснулись подола легкого сарафана, и я ощутила, как тот пополз вверх.

Прохладный воздух лизнул кожу, и я с трепетом потянулась к любимому, стремясь ощутить прикосновение его горячей груди к своей.

– Ты очень коварный тип…

Хотела сказать что-то еще, но губы накрыли мои, и хриплый стон сорвался с них, когда я стянула шорты мужа вниз и обхватила рукой налитый член. Пара движений, и Рома перехватил мою руку, отстранил, разворачивая меня к себе спиной.

– Не спеши, иначе останешься без сладкого…

Он взял мои запястья и поднял руки вверх, прижимая ладонями к стене.

Ощутила горячее прикосновение его тела, и непроизвольно выгнулась, стремясь поскорее почувствовать его внутри.

Рома не спеша заскользил руками вверх от запястий к локтям, выше, и остановился, только когда коснулся груди. Почувствовала его ухмылку, дыхание коснулось шеи, когда подалась навстречу его рукам, небрежно поглаживавшим нежную кожу.

Одна рука продолжала посылать волны удовольствия по моему телу, поглаживая острые соски, вторая опустилась вниз, и я ощутила, как пальцы аккуратно скользят по талии, вниз, к тому месту, которое начинало пульсировать от желания.

Рома коснулся нежной кожи и, чуть надавив на клитор, скользнул по влажным складкам, срывая рваный выдох с моих губ. Пальцы проникли внутрь, и я повела бедрами, стремясь усилить ощущения, но муж убрал руку, и я закусила губу, чтобы не застонать от досады.

Подалась бедрами назад, желая потереться о его пах попкой, но Рома улыбнулся и отступил, продолжая меня дразнить.

– Если ты не хочешь оставить без сладкого нас обоих, лучше поторопиться, иначе сынок скоро нас потеряет…

Мои слова заставили Кремлёва прекратить сладкие пытки, и я тут же ощутила, как его член медленно, сантиметр за сантиметром, проникает внутрь, аккуратно скользя по влажным складкам.

– Ты умеешь уговаривать, – он вставил и замер, смакуя ощущения.

Член был внутри, и я содрогнулась от волны мурашек, прошедшей по телу. Сейчас ощущения были в сто крат острее. Может, дело в беременности, может, в том, что жизнь наконец-то наладилась, но, так или иначе, каждый момент нашей близости сводил меня с ума от неприкрытого удовольствия.

– У меня очень хороший учитель…

Вздрогнула, когда мощный толчок заставил все мышцы содрогнуться от экстаза. Рома подался бедрами назад и снова вставил, срывая с моих губ умоляющий стон.

– Еще…

Его выпады стали чаще, руки стиснули грудь смелее, и все мысли вылетели из головы, мозг отключился, когда я ощутила скорое приближение экстаза.

– Да любимая… Как скажешь.

Руки легли на мои бедра, и Кремлёв начал еще быстрее и настойчивее насаживать меня на свой член, пока дрожь не прошла по нашим телам, и удовольствие не затопило обоих, заставляя раствориться в волнах сильнейшего оргазма.

Спина непроизвольно выгнулась, и я прильнула к любимому, чувствуя стук его сердца и горячее свидетельство его удовольствия, стекающее по бедрам, когда он вынул член.

– Ты слаще любого мороженого, – Рома развернул меня и поцеловал неспешно, медленно, смакуя ощущения, лаская языком пухлые губы, будто любимое лакомство.

– Даже слаще шоколадного с крошкой? – я жадно хватала ртом воздух, которого не хватало, когда любимый оторвался от моих губ.

– Даже слаще его…

Прижался лбом к моему и замер, ласково обхватив руками мой живот.

– Ты моё счастье.

– А ты моё…

Улыбнулась, ощущая абсолютное согревающее душу умиротворение. И поняла, что ради этого момента стоило жить. Стоило преодолеть сотни испытаний, пережить сотни расставаний и встреч. Ради того, чтобы понять: я могу быть счастлива только с ним.

С моим мужчиной…

С моим мужем.

С любимым.

– Маааам, пааап. Ну вы где?

Вздрогнула и тихо рассмеялась, услышав голос Андрюши, доносящийся из-за двери.

– Доигрались… – Рома хмыкнул мне в губы и протянул сарафан.

И, прежде чем начать лихорадочно одеваться, я коснулась его губ, отвечая на новую ласку, и с трепетом осознала – а ведь не только я была его манией.

Кремлёв тоже моя одержимость.

Салон машины был наполнен густым ароматом роз, негромкая музыка лилась из колонок, но Лера потянулась и выключила ее, как только мы подъехали к кованным воротам, и я тормознул на парковке.

– Уверена, что не хочешь, чтобы составил компанию? – повернулся я к малышке, чувствуя, как при виде нее сердце снова ошибается на удар. Она так красива! Я, наверное, никогда не перестану смотреть на нее и чувствовать, как душа наполняется теплом, а жизнь смыслом.

– Я сама, – тянется она к заднему сиденью и поднимает охапку красных роз, а потом вздыхает и ловит мой взгляд, чувствуя, что я на нее смотрю. – Он мертв, Ром.

И тут же ее лицо мрачнеет, словно она сама только что это поняла. А я в который раз мысленно чертыхаюсь и сжимаю руль рукой, опуская взгляд.

Не могу ничего поделать, ревность прожигает изнутри, но я гашу это чувство и делаю глубокий вдох.

– Я подожду в машине…

Лера кивает и выходит, а я провожаю хрупкую фигурку взглядом, не в силах отвести глаз от свой жены. Кремовое платье затягивает ее плечи и спину кружевом, шелковая юбка ниспадает почти до земли. Она как принцесса в этом наряде, но ведь именно так принято одеваться на свадьбу.

Андрей и Аня расписались утром, и сейчас, между регистрацией и торжеством в ресте, у молодых фотосессия, которую мы с Леркой пропускаем потому, что она хочет успеть перед отъездом на острова положить цветы на могилу Пашки.

Вот как-то так…

Ревную жену к бывшему, который к тому же мертв. Глупо, не спорю, но мне все равно до легкого тремора под ребрами ревностно видеть, как она относится к воспоминаниям.

Возможно, другая на ее месте давно бы забила на память, но Лера не такая, для нее важно чтить память бывшего мужа, и она всеми силами старается как может: ухаживает за могилой, каждый год приносит на нее цветы.

Понимаю, что этим она пытается искупить вину, которую ощущает из-за того, что я заставлял ее пойти на измену, и клянусь, я ненавижу себя за то, что так с ней поступал, но прошлого не изменить…

– Готово, – Лера садится на переднее и закрывает дверь, украдкой стирая со щеки слезу. – Можно ехать. Думаю, мы еще успеем на пару фото…

– Лер, – окликаю негромко, и она сглатывает и поворачивается ко мне, а потом, не выдержав молчания, поднимает глаза. – Прости меня.

Точеные брови сходятся у переносицы, и малышка так же негромко шепчет:

– За что?

– Это для тебя важно, – киваю в сторону ворот, и Лера отводит взгляд, в котором я успеваю заметить слезы. – А я веду себя как конченый идиот. Прости, что… – горло как проволокой сдавливает, и я жмусь правым плечом к сиденью, поворачиваясь к малышке. – Что заставлял тебя тогда. Если бы я знал, что все так сложится, не стал бы тебя касаться.

Она молчит, закусив губу и опустив глаза на сцепленные на коленях руки, и мое сердце сжимается от боли.

– Ты не виновата перед ним, это я принуждал тебя… – хочется коснуться ее, но боюсь, что сейчас не тот момент, и продолжаю стискивать руль левой рукой. – И уверен, Паша рядом с тобой прожил… – дыхание перехватывает, когда слышу всхлип. – Прожил самые лучшие моменты своей жизни. Ты подарила ему сына, для которого он стал ангелом-хранителем. И почему-то я уверен, что этот парень ни разу не жалел, что встретил тебя.

Тянусь и, коснувшись Лериного плеча, поглаживаю его через кружево кремового платья. Она не отталкивает.

– Ты ни в чем не виновата перед ним, – сжимаю плечо и чувствую, что Лера подается навстречу прикосновению, и, перегнувшись через ручник, цепляю ее талию и усаживаю к себе на колени. – Ты не виновата, Лер.

Обхватываю ее лицо ладонями и заглядываю в глаза, полные непролитых слез. Не зря говорят, что они зеркало души. У Леры самая чистая и светлая душа, и я поражаюсь, что она выбрала меня после всего дерьма, что мы пережили. Я не достоин ее, но готов посвятить жизнь тому, чтобы доказать обратное. И пускай даже самому себе.

– Спасибо, Ром… – касается она моей щеки ладошкой, и словно душу вынимает своими чистыми невинными глазами. – Я любила Пашку, он очень хорошо ко мне относился, и, наверное, ты прав – мне все еще трудно себя простить за измены, – вздыхает, а я очерчиваю контур ее скул большими пальцами, чувствуя, как гулко стучит в груди сердце. – Но ты прав: он, как и я, и как ты, стал жертвой обстоятельств. И поменять это мы были не в силах… Нам просто нужно было время, чтобы это понять.

– Прости, что ревную к нему. Я понимаю, что глупо, но не могу спокойно смотреть, как ты грустишь. Я научусь, даю слово.

Замолкаю, не зная, как еще ее утешить. Её боль невыносима. Если бы я мог, забрал бы эти ощущения себе.

– Пашка был хорошим человеком… но моя к нему любовь ограничивалась братскими чувствами. Нам с ним суждено было стать хорошими друзьями, но никак не мужем и женой, – она усаживается удобнее, поворачиваясь спиной к рулю, и чуть наклоняет голову вбок. – Потому что я уже встретила тебя и поняла, что никого так не полюблю.

– Я хочу еще ребенка, – выпаливаю, едва успев сообразить, какую серьезную тему поднял. Да, у нас два прекрасных сына: Андрей и Славка, но мне мало этого. Когда смотрю на пацанов, в груди давит и болит от любви, а ведь я обязан этими чувствами Лере. Она родила их, и стала хорошей матерью. И хорошей женой. Но вдруг она больше не готова… – Хочу девочку с твоими глазами и улыбкой. Или еще одного парнишку, чтобы снова наблюдать, как ты в домашнем халате кормишь его грудью и воркуешь с ним, как с маленьким сокровищем. Хочу на руках держать его и разглядывать маленькие черты, пока сопит…

– Ром… – Лера распахивает свои глаза шире, и ее взгляд наполняется трепетом и нежностью. – Ты серьезно?

Притягиваю ближе и целую, сминая податливые губы своим ртом. Лера охотно отвечает на поцелуй и тесно жмется к моей груди, отчего пульс совсем срывается. Хочу ее до дрожи в пальцах, до срыва дыхания, до боли в груди.

– Ребенка хочешь? – шепчет она сквозь поцелуй, и я нехотя отстраняюсь, чтобы видеть ее глаза и ответить честно.

– Да, – хочу снова поцеловать и тянусь, но Лера упирается руками в мою грудь, и я торможу. – А ты…?

Замираю, глядя в любимые глаза, и Лера, не отрывая от меня серьезного взгляда, улыбается, и дыхание перехватывает.

– Мы завтра вылетаем, и ты знаешь…у меня как раз овуляция начнется, и мы можем попробовать…

Замолкает, потому что не успевает ответить – я снова ее целую. Сердце рвется из груди, счастье, как солнечный свет, переполняет изнутри, и я обхватываю свою жену руками и прижимаю к себе так сильно, что, кажется, раздавлю.

– То есть ты…

– Да, хочу от тебя еще ребенка, Ром. Давай попробуем.

Улыбаюсь, целую, тяжело дышу, чувствуя, что меня уже кроет, и наши объятия плохо кончатся, если не прекратить сейчас же…

Отстраняюсь нехотя, усаживаю малышку на сиденье рядом и завожу мотор.

Лера закусывает губу. Она выглядит как обиженная девочка, у которой отобрали конфетку, и я с трудом сдерживаю улыбку.