Однажды столяр Антонио надумал сделать из обыкновенного полена, которое валялось у него в мастерской, ножку для стола. Но стоило ему взяться за дело, как, к его великому изумлению, полено завопило.

И в эту минуту в мастерскую к своему другу Антонио зашёл мастер Джепетто, невысокий старичок в жёлтом парике. Если кому-то хотелось разозлить Джепетто, то для этого достаточно было назвать его Кукурузным початком – из-за цвета его парика.

Джепетто поздоровался с другом и сказал:

– Хочу вот сделать занятную деревянную куклу. Пойду с ней по свету, может, хоть так заработаю себе на жизнь. Что скажешь, Антонио?

– Отличная мысль, Кукурузный початок, – послышался тоненький голосок.

Услышав такое обращение, мастер Джепетто побагровел и уставился на столяра.

– Ты почему меня обзываешь?

– Кто это тебя обзывает?

– Ты обозвал меня Кукурузным початком.

– Я и не думал тебя обзывать.

– Ты так сказал!

– Да не говорил я ничего такого!

– Нет, ты сказал!

С каждой минутой мастер Антонио и мастер Джепетто распалялись всё больше и в конце концов подрались. А когда понемногу успокоились, решили помириться.

– Ну, Джепетто, – сказал столяр, – так зачем ты всё-таки пожаловал?

– Мне бы полено, чтобы вырезать из него деревянную куклу. Может, у тебя найдётся подходящее? – сказал Джепетто.

И мастер Антонио охотно отдал ему говорящее полено. Джепетто взял полено, поблагодарил друга и заковылял домой.

В домике, где жил Джепетто, была одна-единственная комната. Уютная и опрятная комната была обставлена незатейливо: ветхий стул, колченогий стол да шаткая кровать. На стене напротив двери был нарисован очаг, а в очаге над огнём котелок с дымящимся варевом. Пар, поднимающийся над котелком, был совсем как настоящий.

Дома Джепетто сразу взялся за инструменты и принялся вырезать из полена деревянного человечка.

– Как же мне его назвать? – размышлял старый мастер. – Назову-ка я его Пиноккио, – наконец решил он. – Это счастливое имя.

Выбрав имя для деревянной куклы, Джепетто стал вырезать волосы, лоб и глаза. Каково же было его изумление, когда глаза стали вращаться и уставились на мастера. Джепетто изумлённо проговорил:

– Это ещё что такое?

В ответ не раздалось ни звука.

Не успел Джепетто вырезать нос, как тот сразу начал вытягиваться. Он становился всё длиннее и длиннее. Джепетто только и знал, что подрезал его, но чем больше он обстругивал нос, тем длиннее он становился. В конце концов Джепетто отчаялся и махнул на него рукой.

Потом он принялся вырезать рот. Но не успел доделать работу до конца, как изо рта раздался ядовитый смех.

– Прекрати сейчас же! – рассердился Джепетто.

Смех смолк, но тотчас же изо рта высунулся язык. Джепетто не стал затевать перепалку и, сделав вид, что ничего не замечает, продолжал свою работу. Он вырезал подбородок, шею, плечи, руки и живот. Но едва он взялся обтачивать кончики пальцев, как почувствовал, что с него сдёрнули парик. И точно: жёлтый паричок оказался в руках деревянного человечка.

– Пиноккио, отдай сейчас же! – возмутился Джепетто.

Но Пиноккио и не подумал отдавать парик. Он нахлобучил его себе на голову.

Джепетто рассердился и воскликнул:

– Пиноккио, негодный ты мальчишка! Я ещё даже не успел доделать тебя, а ты уже дерзишь своему старику отцу! Это очень скверно, сынок!

Теперь осталось выстругать ноги деревянному человечку. Но только Джепетто вырезал ступни, как получил ощутимый удар прямёхонько в кончик носа.

– Ну что ж, я это, похоже, заслужил, – удручённо сказал он. – Раньше надо было подумать о том, что может выйти из моей затеи. А теперь уже слишком поздно!

Джепетто взял человечка под мышки и поставил на пол, чтобы научить его ходить.

Сначала Пиноккио и ногу переставить не мог, но Джепетто взял его за руку и шаг за шагом показал ему, как нужно двигаться.

Освоившись, Пиноккио зашагал уже самостоятельно, а потом обежал всю комнату. Оказавшись перед открытой дверью, он одним прыжком выскочил на улицу. И тотчас припустил бегом!

Джепетто кинулся следом, но куда ему было угнаться за Пиноккио!

– Держите его! Держите! – кричал Джепетто.

Но прохожие, увидев мчащегося по улице деревянного человечка, останавливались и весело смеялись.

Наконец, к радости Джепетто, дорогу Пиноккио преградил полицейский. Он сгрёб человечка в охапку и вручил отцу. Джепетто взял Пиноккио за шиворот и отправился домой. По дороге он встряхнул озорника пару раз и строго сказал:

– Вот придём домой, я с тобой разберусь!

Услышав такое, Пиноккио бросился на землю и наотрез отказался идти дальше. Вокруг сразу собралась толпа.

– Несчастный ребёнок! – воскликнул кто-то. – Понятно, почему он не хочет идти домой. Наверняка старик его побьёт, вон он какой злющий!

– Вообще-то Джепетто человек добрый, – послышался чей-то голос, – но сейчас я его просто не узнаю. Если оставить деревянного человечка у него в руках, он его на куски разломает!

И такого люди наговорили, что в конце концов полицейский, который наблюдал эту сцену, освободил Пиноккио, а Джепетто отвёл в тюрьму.

Пиноккио стремглав помчался домой. Он влетел в комнату, запер дверь и разлёгся на полу, радуясь своему неожиданному освобождению. Но радость его длилась недолго, вдруг он услышал:

– Кри-кри-кри!

– Кто здесь? – спросил Пиноккио испуганно.

– Это я!

Пиноккио обернулся и увидел большого сверчка, медленно ползущего вверх по стене.

– Ты кто такой?

– Я Говорящий Сверчок, я живу в этой комнате уже больше ста лет.

– Ну а теперь эта комната моя, – хвастливо заявил человечек. – Так что, сделай одолжение, убирайся отсюда и больше здесь не показывайся.

– Я и с места не двинусь, – ответил Сверчок, – пока не открою тебе великую истину.

– Ну так говори побыстрее.

– Горе мальчикам, которые не слушаются родителей и убегают из дома! Они горько пожалеют об этом и никогда не будут счастливы.

– Говори что хочешь, Сверчок, только я завтра на рассвете покидаю этот дом навсегда. Если я здесь останусь, то со мной случится то же самое, что и с другими мальчишками и девчонками – их отправляют в школу учиться. Ну а я, к твоему сведению, ненавижу учиться! По мне, так куда веселее гоняться за бабочками, лазать по деревьям и разорять птичьи гнёзда.

– Глупый деревянный мальчишка! Эдак ты скоро превратишься в осла и станешь всеобщим посмешищем.

– Замолчи, противный Сверчок! – закричал Пиноккио.

Но сверчок продолжал:

– Если не хочешь ходить в школу, то почему бы тебе не освоить какое-нибудь ремесло, чтобы честно зарабатывать себе на жизнь?

– Знаешь, что я тебе скажу? – Пиноккио окончательно надоело выслушивать советы. – Из всех дел на свете мне нравится только есть, пить, спать и гулять с утра до вечера.

– Тот, кто только этим и занимается, оказывается в конце концов в больнице или в тюрьме, – тяжело вздохнул Сверчок. – Мне жаль тебя, потому что ты всего лишь кукла, и, что хуже всего, у тебя деревянная голова.

Услышав такие слова, Пиноккио в ярости вскочил, схватил молоток, лежавший на лавке, и со всей силы запустил им в Говорящего Сверчка. Может, он и не хотел в него попасть, да только молоток ударил Сверчка прямо по голове.

С последним слабым «кри-кри-кри» Сверчок замертво упал со стены.

Если смерть Сверчка и напугала Пиноккио, то ненадолго. Наступил вечер, Пиноккио почувствовал голод – ведь он до сих пор так ничего и не ел. Голод становился всё больше и наконец стал огромным, как медведь. Пиноккио обшарил всю комнату, но так и не нашёл ничего съестного. Тогда он решил выйти из дома и попросить у какой-нибудь доброй души кусочек хлеба.

Но на улице уже было темно и безлюдно, и Пиноккио возвратился домой ни с чем, уставший и голодный. Он едва держался на ногах и сел на низенькую скамеечку поближе к печке, чтобы согреться, и вытянул ноги. Тут Пиноккио сморил сон, а пока он спал, его деревянные ноги начали тлеть. Мало-помалу они почернели и превратились в пепел.

А Пиноккио спал себе как ни в чём не бывало, как будто это были не его ноги. И только на рассвете его разбудил громкий стук в дверь.

– Кто там? – спросил он, зевая и протирая глаза.

– Это я, – ответил Джепетто.

Спросонья Пиноккио даже не заметил, что у него сгорели обе ноги. Услышав голос отца, он вскочил, чтобы открыть дверь, но тотчас растянулся на полу во весь рост.

– Открывай сейчас же! – закричал Джепетто с улицы.

– Отец, дорогой отец, я не могу! – в отчаянии завопил Пиноккио, барахтаясь на полу. – Кто-то съел мои ноги!

Джепетто решил, что все эти слёзы и крики – не более чем очередная проделка непослушного мальчишки. Он обошёл дом и влез в комнату через окно. Он был очень рассержен, но, увидев Пиноккио распростёртым на полу, без ног, сразу позабыл о гневе. Подняв деревянную куклу с пола, он воскликнул:

– Пиноккио, дорогой мой малыш! Что же ты сделал со своими ножками?

Пиноккио поведал Джепетто о своих приключениях и пожаловался, что очень голоден.

Джепетто тотчас же дал Пиноккио грушу, которую сам собирался съесть на завтрак. Пиноккио мигом проглотил её и сразу же принялся выпрашивать у Джепетто новую пару ног. Он обещал больше никогда не убегать из дома, пойти в школу и быть хорошим мальчиком.

Мастер Джепетто, конечно же, сделал Пиноккио новые ноги. Тот сразу вскочил и запрыгал от радости.

– Отец, чтобы показать, как я тебе благодарен, я прямо сейчас отправлюсь в школу! Только мне нужна одежда.

У Джепетто в карманах не было ни гроша; вот он сам и сделал Пиноккио куртку из бумаги, башмаки из древесной коры и маленький колпачок из теста.

– Вообще-то для школы нужна ещё азбука, – сказал Пиноккио.

И Джепетто продал свою единственную куртку, чтобы купить сынишке книгу. Пиноккио, не в силах сдержать слёз, кинулся отцу на шею и осыпал его поцелуями.

И вот наконец Пиноккио отправился в школу. Он думал о всех тех необыкновенных вещах, о которых ему предстояло узнать. Но вдруг издалека до него донеслись звуки труб и барабанный бой. Он остановился и прислушался. Музыка доносилась из маленькой деревушки, раскинувшейся неподалёку на берегу моря. И Пиноккио решил:

– Послушаю-ка я сегодня музыку, а в школу пойду завтра. Уж туда-то я всегда успею.

И он побежал на шум; звуки труб и бой барабанов становились всё громче. Пиноккио выбежал на площадь. Перед маленьким деревянным балаганчиком, выкрашенным в яркие цвета, толпились люди. Это был Кукольный театр. Вход туда стоил четыре монетки.

Пиноккио так захотелось увидеть кукольное представление, что он, не задумываясь, продал за четыре монетки свою азбуку уличному торговцу.

И вот он вбежал в театр. Занавес поднялся, и представление началось. На сцене появились Арлекин и Пульчинелла. Они, как обычно, бранились и колотили друг друга палками. Театр был полон, зрители от души смеялись над шутками кукольных артистов.

Представление продолжалось, как вдруг Арлекин умолк на полуслове, а потом громко закричал, указывая в зал:

– Смотрите, смотрите! Уж не сон ли это? Неужели это Пиноккио?

– Да, да, это Пиноккио! – подхватила Пульчинелла.

– Да, это он! Это он! – проговорила Синьора Розаура, выглядывая из-за занавеса.

– Это Пиноккио! – завопили все куклы, высыпавшие на сцену. – Наш брат Пиноккио! Да здравствует Пиноккио!

– Пиноккио, иди к нам! – закричал Арлекин. – Обними своих деревянных братьев!

Пиноккио не пришлось уговаривать. В тот же миг он уже был на сцене. Куклы приветствовали его радостными возгласами, тёплыми объятиями и дружескими похлопываниями.

Но зрители, недовольные тем, что представление прервалось, подняли крик:

– Продолжайте представление!

Но кричали они напрасно: куклы галдели ещё громче. Подняв Пиноккио на плечи, они торжественно пронесли его по сцене.

И в этот самый момент из-за кулис появился хозяин Кукольного театра. Вид у него был устрашающий: длинная чёрная борода, огромный, словно печка, рот, зубы, как звериные клыки, а глаза, как горящие красные угли. В волосатых ручищах он сжимал длинный кнут.

При виде его все куклы очень испугались и притихли.

– Ты почему устроил такой переполох в моём театре? – прорычал великан.

– Поверьте, ваша честь, это не моя вина, – пролепетал Пиноккио.

– Молчать! Я займусь тобой позже.

Как только представление окончилось, хозяин театра отправился на кухню, где для него поджаривался прекрасный жирный барашек. Нужно было подбросить дров, и хозяин велел Арлекину и Пульчинелле схватить Пиноккио и бросить его в огонь.

Арлекин и Пульчинелла не знали, что и делать, но они так боялись своего хозяина, что не смели ослушаться его приказа. Они привели беднягу Пиноккио, который брыкался, извивался и жалобно кричал:

– Отец, спаси меня! Я не хочу умирать! Не хочу!

Когда Огнеглот – так звали хозяина театра – увидел представшего перед ним деревянного человечка, дрожащего и плачущего от страха, его сердце охватила жалость, и он принялся чихать. Огнеглот всегда чихал, а не плакал, когда им овладевала печаль или жалость.

И Огнеглот сжалился над Пиноккио и даже дал ему пять золотых, чтобы тот отнёс их своему бедному отцу Джепетто.

Пиноккио, вне себя от радости, поспешил домой.

Но не прошёл он и полпути, как ему повстречались хромая Лиса и слепой Кот. Хромая Лиса, опираясь на слепого Кота, вела его по дороге.

– Доброе утро, Пиноккио! – вежливо приветствовала Лиса деревянного человечка.

– Откуда ты знаешь моё имя? – удивился Пиноккио.

– Я хорошо знаю твоего отца.

– А где ты его видела?

– На пороге его собственного дома, не далее как вчера.

– А что он делал?

– Он стоял в одной рубашке и дрожал от холода.

– Бедный отец! Но с этого дня ему больше не придётся страдать.

– Почему?

– Потому что я разбогатею.

– Разбогатеешь? – засмеялась Лиса, а Кот поглаживал усы, пряча улыбку.

– Нечего смеяться! – обиделся Пиноккио. – Да у вас сейчас слюнки потекут. Вот, смотрите – пять золотых!

И Пиноккио достал монеты, которые дал ему Огнеглот.

Услышав звон монет, Лиса забыла о своей покалеченной лапе, а у Кота глаза загорелись, точно угли; впрочем, он тут же снова зажмурился, и Пиноккио ничего не заметил.

– А можно узнать, – поинтересовалась Лиса, – что ты собираешься делать с этими деньгами?

– Первым делом, – ответил Пиноккио, – хочу купить отцу новую куртку. А себе куплю азбуку.

Тут Лиса наклонилась к деревянному человечку и вкрадчиво спросила:

– А не хочешь получить вдвое больше золотых?

– Конечно, хочу! – воскликнул Пиноккио. – А как?

– Тогда пойдём с нами в Город Простаков. Там на волшебном поле зароешь свои монеты, а наутро на этом месте вырастет дерево, увешанное золотыми.

Пиноккио сразу же согласился отправиться с Лисой и Котом в Город Простаков.

Кот, Лиса и Пиноккио шли долго – до самого вечера. Наконец, полумёртвые от усталости, они пришли к гостинице «Розовая креветка».

– Остановимся здесь, – сказала Лиса. – Перекусим немного и отдохнём, а в полночь отправимся в путь, потому что завтра на рассвете нам надо быть на Поле Чудес.

И они вошли в гостиницу. После ужина Лиса подозвала хозяина и сказала:

– Нам нужны две комнаты, одна для господина Пиноккио, другая для нас с другом. А ровно в полночь разбудите нас: мы должны продолжить наше путешествие.

– Хорошо, господа, – почтительно ответил хозяин, незаметно подмигивая Коту и Лисе.

Едва добравшись до кровати, Пиноккио тотчас же заснул и во сне увидел дерево, сплошь увешанное золотыми монетами. Разбудил его громкий стук в дверь. Это хозяин гостиницы пришёл сообщить Пиноккио, что пробило полночь.

– А мои друзья уже встали? – спросил Пиноккио.

– Давно! Они уже часа два как ушли. Кот получил срочную телеграмму, что у него заболел первенец. Они так спешили, что даже не успели попрощаться с вами.

– Они заплатили за ужин?

– Нет, как они могли? Они не смели оскорбить вас, лишив чести заплатить самому. Они передали, что будут ждать вас на Поле Чудес на рассвете.

Пиноккио заплатил за ужин один золотой и пустился в путь. Проходя мимо дерева, растущего у самой дороги, он заметил на стволе почти прозрачное насекомое. Крохотное существо светилось слабым светом.

– Ты кто? – спросил Пиноккио.

– Я призрак Говорящего Сверчка, – откликнулось крошечное создание едва слышным голоском, который доносился словно издалека. – Хочу дать тебе добрый совет. Возвращайся домой и отдай оставшиеся четыре золотых своему бедному старику отцу, который плачет, потому что не видел тебя уже много дней.

– Завтра мой отец станет богачом. Эти четыре золотых превратятся в две тысячи.

– Не верь тем, кто обещает обогатить тебя за один день, мой мальчик! Это либо глупцы, либо мошенники. Послушай меня, возвращайся-ка домой.

– Вот ещё! И не подумаю!

– Мальчики, которые всё делают по-своему, рано или поздно попадают в беду.

Голос смолк, а затем и свет Говорящего Сверчка померк, как будто кто-то погасил его. Пиноккио двинулся дальше в полной темноте. И вдруг совсем рядом с ним зашуршала листва. Две фигуры, закутанные в чёрные мешки, набросились на него, словно два призрака.

«Я пропал!» – с ужасом подумал Пиноккио и, не зная, куда спрятать золотые, сунул монеты в рот.

Он бросился бежать, но не успел и шага сделать, как его схватили за руки, и разбойники прорычали:

– Деньги или жизнь?!

С монетами во рту Пиноккио не мог произнести ни слова; он отчаянно размахивал руками, пытаясь жестами объяснить, что он всего-навсего бедный деревянный человечек без гроша в кармане.

– Нашёл кого дурить! Давай сюда деньги! – не отставали воры.

Пиноккио снова показал жестами, что у него ничего нет.

– Выкладывай денежки, не то тебе конец! – сказал грабитель повыше ростом. – Тебя прикончим, а там и до твоего отца доберёмся!

– Нет, нет, не трогайте отца! – в страхе закричал Пиноккио, и во рту у него зазвенели золотые монеты.

– Ах ты, негодник! Монеты под языком припрятал! А ну, давай их сюда!

Один из грабителей схватил Пиноккио за нос, другой за подбородок, заставляя открыть рот. Но губы деревянной куклы оставались сомкнутыми, точно их забили гвоздями, челюсти не разжимались.

Отчаявшись, разбойник ростом поменьше вытащил нож и попытался им раскрыть Пиноккио рот.

Пиноккио в мгновение ока вонзил зубы в руку разбойника, откусил её и выплюнул. С изумлением он увидел, что это была не рука, а кошачья лапа. Пиноккио вывернулся из когтей нападавших и, перемахнув через кусты, тянувшиеся вдоль дороги, помчался что было духу через поля. Грабители бросились за ним.

Пиноккио долго бежал, пока не выдохся. Он боялся, что преследователи догонят его. Когда он наконец остановился, чтобы немного перевести дух, вокруг уже было темным-темно. Тогда Пиноккио решил забраться на дерево и немного оглядеться. Вдруг он увидел маленький домик, белеющий за деревьями. Пиноккио подбежал к двери домика и постучал. Никакого ответа. Он постучал снова, на этот раз громче – ведь за спиной уже слышались шаги и тяжёлое дыхание преследователей. Но ответом ему по-прежнему была тишина.

В отчаянии Пиноккио замолотил в дверь руками и ногами. На шум распахнулось окно и из него выглянула прелестная девушка. У неё были чудесные голубые волосы и лицо белое, точно воск. Глаза её были закрыты, а руки сложены на груди. Сонным голосом она проговорила:

– Ах, не шумите, пожалуйста! Я ещё сплю.

Промолвив это, девушка исчезла, и окно бесшумно закрылось.

– О прекрасная девушка с голубыми волосами! – в отчаянии закричал Пиноккио. – Откройте, умоляю вас! Сжальтесь над бедным мальчиком, за которым гонятся разбой…

Договорить он не успел: крепкие руки схватили его за шею, и знакомые страшные голоса зарычали:

– Попался! Подвесим тебя, и будешь висеть, пока монеты не выпадут у тебя изо рта.

Пиноккио задрожал от страха. Разбойники подвесили деревянного человечка на дереве, а сами стали ждать, когда Пиноккио испустит дух. Пиноккио закрыл глаза. Находясь на волосок от смерти, он вспомнил о своём старом отце. «О, дорогой мой отец! Если бы только он был здесь!» – думал Пиноккио.

По счастью, прекрасная девушка с голубыми волосами снова выглянула из окна. Преисполнившись жалости при виде несчастного деревянного человечка, она трижды хлопнула в ладоши. На её призыв прилетел Сокол. Он устремился к Пиноккио, снял его с дерева и в клюве принёс в домик Феи, а ею и была прекрасная девушка с голубыми волосами. Эта добрая Фея больше тысячи лет жила в маленьком домике в глухом лесу.

Фея уложила Пиноккио в кровать и позвала Ворона, Филина и Говорящего Сверчка – лучших докторов во всей округе. Ворон осмотрел Пиноккио и вынес свой приговор, сказав, что Пиноккио мёртв, но Филин утверждал, что он жив, а Сверчок сказал:

– Я считаю, что если мудрый доктор не знает, что сказать, то ему следует промолчать. А вот этот непослушный мальчишка мне хорошо знаком.

Пиноккио, до этого момента лежавший неподвижно, задрожал так, что вся кровать заходила ходуном.

– Он сбежал из дому и разбил сердце своему отцу!

Пиноккио спрятал голову под одеяло и всхлипнул.

– Если мёртвые плачут, значит, они идут на поправку, – глубокомысленно изрёк Ворон.

– Я не согласен, – сказал Филин. – Полагаю, если мёртвые плачут, значит, они не хотят умирать.

Доктора удалились, а Фея потрогала лоб Пиноккио и сразу поняла, что у него жар. Она дала Пиноккио лекарство и сказала:

– Выпей это, и через несколько дней ты поправишься.

Лекарство было горьким, и Пиноккио ни за что не хотел его пить, но Фея строго сказала, что иначе он умрёт. Пиноккио через силу выпил снадобье, и сразу ему стало лучше. Он одним прыжком выскочил из кровати и быстро оделся.

Видя, как он скачет и бегает по комнате, Фея спросила:

– Я смотрю, моё лекарство тебе помогло?

– Ещё как! Оно дало мне новую жизнь!

– Ну тогда расскажи мне, как тебя угораздило попасть в лапы разбойников?

Пиноккио поведал Фее свою историю, а про золотые монеты сказал, что потерял их. Это было ложью – монеты лежали у него в кармане.

Пиноккио говорил и говорил, а нос у него становился всё длиннее и длиннее. Чем больше он лгал, тем больше вытягивался нос. Фея слушала Пиноккио и смеялась.

– Над чем ты смеёшься? – воскликнул Пиноккио, изумлённо глядя на свой вытянувшийся нос.

– Я смеюсь над твоей ложью, – ответила Фея.

– А как ты узнала, что я лгу? – удивился Пиноккио.

– Ложь, мой мальчик, можно узнать с первого взгляда. Бывает ложь на коротеньких ножках, а бывает ложь с длинным носом. Твоя, как я погляжу, оказалась длинноносая.

Пиноккио, не зная, куда деваться от стыда, хотел выбежать из комнаты, но нос у него вырос настолько, что не пролезал в дверь.

Фея сжалилась над деревянным человечком и призвала тысячу Дятлов. Они дружно долбили деревянный нос Пиноккио до тех пор, пока тот не уменьшился до обычного размера.

– Какая ты добрая, Фея! – сказал Пиноккио. – И как же я тебя люблю!

– Я тоже полюбила тебя, – ответила Фея. – Если хочешь, можешь остаться со мной и быть моим маленьким братом, а я буду тебе сестрицей.

– Я бы рад остаться, но что же будет с моим бедным отцом?

– Я уже послала за твоим отцом, он будет здесь до наступления вечера.

– Правда? – радостно воскликнул Пиноккио. – Тогда, моя дорогая Фея, если ты позволишь, я отправлюсь ему навстречу. Хочу поскорее обнять своего дорогого отца, которому я доставил столько огорчений.

– Конечно, ступай, только смотри не заблудись. Иди по лесной тропе, и ты обязательно встретишь его.

Пиноккио отправился в путь, но случилось так, что по дороге он снова встретил Лису и Кота. И, о глупый деревянный человечек, он опять поверил им и согласился отправиться вместе с ними на Поле Чудес – уж больно хотелось ему вырастить дерево с золотыми монетами.

Они шли целых полдня и наконец добрались до Города Простаков. В нём обитали только тощие и облезлые животные. А мимо в роскошных каретах проезжали важные господа – Лиса, Ястреб, Гриф.

Пиноккио, Кот и Лиса миновали город и оказались на поле. Это поле с виду ничем не отличалось от других таких же полей. Пиноккио выкопал яму и зарыл свои монеты поглубже, а сам, как советовала Лиса, отошёл подальше, чтобы дать дереву вырасти.

Когда Пиноккио вернулся, никакого дерева не было и в помине, и денег в ямке тоже не было. Лиса и Кот выкопали монеты и были таковы.

Охваченный отчаянием, Пиноккио помчался в город и отправился прямиком в суд, чтобы сообщить властям об ограблении. Судьёй в Городе Простаков была огромная горилла почтенного возраста. На носу у судьи красовались очки, вернее, это была золотая оправа, в которой не было стёкол. Пиноккио выложил судье свою печальную историю. Когда он закончил рассказ, судья позвонил в колокольчик.

Тут же явились два огромных пса в полицейской форме.

Судья указал на Пиноккио и зычным голосом провозгласил:

– У этого простака украли четыре золотых. Возьмите его и отведите в тюрьму.

Пиноккио был потрясён несправедливым приговором. Он пытался протестовать, но куда там! Полицейские зажали ему рот лапами и отволокли в тюрьму.

В тюрьме Пиноккио просидел четыре месяца. Очутившись на свободе, он бросился прочь из города, к дому прекрасной Феи. Он мечтал поскорее увидеть свою названую сестрицу и старого отца.

Наконец Пиноккио добрался туда, где некогда стоял домик Феи. Но никакого дома больше не было. Теперь на этом месте лежала небольшая мраморная плита, на которой была высечена скорбная надпись:

Сердце бедного Пиноккио было разбито, и он горько заплакал. Всю ночь просидел он в глубокой печали, а наутро прилетел голубь, подхватил Пиноккио и отнёс его на берег моря, где как раз в это время находился Джепетто. Бедный Джепетто всё ещё не терял надежды найти Пиноккио и повсюду искал его уже несколько месяцев.

На берегу Пиноккио сразу заметил маленькую лодочку, покачивавшуюся на бурных волнах. В лодке был его отец, Джепетто! Пиноккио взобрался на высокую скалу, стал размахивать руками и громко звать отца.

Даже на таком расстоянии Джепетто услышал голос своего сына: он снял шляпу и помахал в ответ. Но в эту минуту накатила огромная волна, и лодка скрылась из виду. Пиноккио без колебаний бросился в воду с криком:

– Я спасу тебя! Держись, отец!

Пиноккио, сделанный из дерева, легко плыл по неспокойному морю. В мгновение ока он уже был далеко от берега. Желание во что бы то ни стало спасти отца давало силы Пиноккио и влекло его всё дальше. Он плыл всю ночь напролёт. Наутро он увидел остров и, собрав последние силы, выбрался на берег, чтобы немного передохнуть.

Пиноккио снял свою одежду и разложил её на песке, чтобы просушить. Он вглядывался в безбрежную морскую гладь, пытаясь увидеть лодку Джепетто, но не видел ничего, кроме моря и неба. И вдруг совсем близко от Пиноккио из воды показался дельфин. Он сказал Пиноккио, что, должно быть, его отца вместе с лодкой проглотила гигантская акула, появившаяся недавно в этих водах. Дельфин сказал Пиноккио, как добраться до ближайшей на этом острове деревни и где там можно раздобыть еду.

Пиноккио надел подсохшую одежду и направился к деревне. Все жители деревни были заняты работой. Пиноккио поравнялся с женщиной, которая несла два кувшина, наполненные водой.

– Добрая женщина, не дадите ли вы мне напиться? – обратился к ней Пиноккио, умиравший от жажды.

– Охотно, мой мальчик, – ответила она и поставила кувшин на землю.

Напившись, Пиноккио пробормотал, вытирая губы:

– Жажду я утолил. Теперь бы ещё и голод унять!

Услышав это, женщина сказала:

– Если ты поможешь мне донести этот кувшин до дома, то я дам тебе ломоть хлеба, немного цветной капусты с соусом и пирог с вареньем.

– Чудесно! – воскликнул Пиноккио. – Я помогу вам!

Кувшин оказался очень тяжёлым, нести его в руках было неудобно, и Пиноккио водрузил кувшин на голову.

Дома женщина усадила Пиноккио за стол и, как и обещала, поставила перед ним хлеб, цветную капусту и пирог. Пиноккио проглотил всё одним махом. Утолив голод, он поднял голову, чтобы поблагодарить свою благодетельницу, и не смог сдержать возгласа изумления. Перед ним была прекрасная Фея!

– Ах ты, негодник! Вижу, ты меня узнал? – рассмеялась Фея. – Как тебе это удалось?

– Моя любовь к тебе подсказала, что это ты.

– Ты оставил меня, когда я была совсем юной, а теперь ты видишь перед собой взрослую женщину. Я бы, пожалуй, тебе и в матери сгодилась!

– Я был бы рад этому, потому что тогда я смог бы называть тебя матушкой, а не сестрицей. Я ведь всегда мечтал о том, чтобы у меня была мать. Но как же ты смогла вырасти так быстро?

– Это секрет!

– Ну, пожалуйста, скажи мне! Я очень хочу подрасти хоть немного.

– Но ты не можешь подрасти, – сказала Фея. – Ведь деревянные куклы не растут. Какими они рождаются, такими живут и умирают.

– Да мне уже надоело быть деревянной куклой! – в отчаянии воскликнул Пиноккио. – Я хочу стать человеком!

– Станешь, если заслужишь.

– Правда? А что нужно делать, чтобы это заслужить?

– Если будешь вести себя хорошо, ходить в школу и учиться, если перестанешь врать, то ты сможешь стать самым обыкновенным, настоящим мальчиком, – ответила Фея.

– Я обещаю! Я хочу быть хорошим, я не стану больше доставлять беспокойство своему отцу. И где-то сейчас мой бедный отец, жив ли он?

– Этого я не знаю.

– Отыщу ли я его когда-нибудь, обниму ли снова?

– Может быть. Нет, я даже уверена в этом!

Услышав такие слова, Пиноккио был вне себя от счастья. Он схватил руки Феи и горячо расцеловал их.

Фея расчувствовалась и простила Пиноккио его побег.

– Отныне я буду тебе матерью, – сказала она.

– О, как это чудесно! – Пиноккио прыгал от радости.

– Начиная с завтрашнего дня, – строго сказала Фея, – ты будешь каждый день ходить в школу.

Пиноккио пришлось согласиться на это: так ему хотелось стать настоящим мальчиком.

На следующее утро Пиноккио отправился в школу. Мальчишки в классе смеялись и подшучивали над ним. Но веселились они недолго: Пиноккио так крепко двинул одному из них своей деревянной ногой, да ещё добавил локтем, что ребята прекратили свои насмешки и даже зауважали его.

Шли дни и недели; теперь и учитель не мог нарадоваться на Пиноккио: таким внимательным и трудолюбивым учеником он оказался. Он всегда первым приходил в школу и последним уходил после занятий. Одно было плохо: в школе Пиноккио завёл себе друзей среди самых отпетых лоботрясов, которых нисколько не интересовали ни учёба, ни отметки. Изо дня в день и учитель, и Фея твердили ему:

– Берегись, Пиноккио! Такие товарищи отвадят тебя от учёбы. Рано или поздно они собьют тебя с пути.

– Мне это не грозит, – отвечал Пиноккио, пожимая плечами и касаясь рукой своего лба, словно говоря: «Не такой я дурак».

И вот однажды по дороге в школу ему повстречались бегущие навстречу мальчишки.

– Слышал новость? – крикнули они ему.

– Нет! А что случилось?

– У берега видели акулу! Огромную, как гора!

– Правда? Уж не та ли это, о которой мне сказал дельфин, когда утонул мой отец?

– Мы бежим на неё посмотреть. Давай с нами!

– Ну нет, мне надо в школу.

– Далась тебе эта школа! Пойдёшь туда завтра.

– Вообще-то мне обязательно надо увидеть эту акулу, – сказал Пиноккио. – Но я лучше отправлюсь посмотреть на неё после школы.

– Святая простота! – рассмеялся один из мальчишек. – Станет тебя ждать рыбина таких размеров! Повернётся себе и уплывёт, и правильно сделает!

– А далеко от нашей деревни до берега? – поинтересовался Пиноккио.

– Час туда, час обратно.

– Эх, была не была! – решился Пиноккио. – Бежим и посмотрим, кто быстрее!

Ватага ребят, зажав учебники под мышками, помчалась через поля. Пиноккио нёсся впереди, словно на крыльях, остальные еле поспевали за ним. Пиноккио мчался как ветер и быстро добрался до берега. Он окинул взглядом морскую гладь. Никакой акулы не было видно. Море было спокойным и гладким, как стекло. Мальчишки, похоже, дурачили его.

– Ну? – Рассерженный, он обернулся к ним. – Что это ещё за шутки?

– Обманули, обманули! – кричали радостно приятели, хохоча и весело пританцовывая вокруг него. – Мы подшутили над тобой!

– Ну и зачем вы всё это устроили?

– Мы придумали, как сделать, чтобы ты вместе с нами прогулял сегодня школу. Неужели тебе не надоело быть пай-мальчиком и хорошо учиться? Ты и позабавиться-то не умеешь!

Мальчишки дразнили Пиноккио, он злился всё больше, и завязалась драка. Ребята начали швыряться книгами. Одна книга попала в голову мальчику по имени Эуджен. Он побледнел и вскрикнул:

– Ох, мама, я умираю!

И без чувств упал на землю.

Мальчики перепугались и убежали. Около Эуджена остался только Пиноккио.

– Эуджен! Мой бедный Эуджен! – плакал он. – Открой глаза, посмотри на меня! Почему ты не отвечаешь?

Пиноккио продолжал звать своего приятеля. Когда рядом послышались тяжёлые шаги, Пиноккио поднял голову и увидел двух дюжих полицейских. Решив, что это Пиноккио ранил мальчика, они приказали:

– Живо поднимайся и идём с нами.

– Но я не виноват.

– Идём с нами!

Но прежде чем они вместе с Пиноккио покинули берег, полицейские подозвали рыбаков, возившихся около своей лодки, и сказали им:

– Позаботьтесь об этом пареньке, перевяжите его и отнесите домой. Завтра мы зайдём в нему.

После этих слов они взяли Пиноккио под руки и прикрикнули:

– А ну шагай! Да поживее, не то худо будет!

Повторять команду не понадобилось. Пиноккио торопливо зашагал по дороге, но ему была невыносима мысль, что придётся пройти под окнами дома его доброй Феи. Что она скажет, увидев его в сопровождении полицейских?

Они были уже у самой деревни, когда сильный порыв ветра сдул колпачок с головы Пиноккио и покатил его по дороге.

– Можно я подниму свой колпак? – обратился Пиноккио к полицейским.

– Ну, давай, только быстро.

Пиноккио бросился за колпаком, поднял его, но, вместо того чтобы надеть на голову, схватил его в зубы и припустил к морю.

Полицейские поняли, что вряд ли смогут поймать его, и пустили вдогонку пса, который выигрывал все собачьи бега. Быстро мчался Пиноккио, но пёс был ещё быстрее.

Алидоро – так звали пса – уже почти схватил Пиноккио, когда тот с разбегу кинулся в море.

Алидоро попытался сбавить скорость и остановиться на берегу, но не смог и тоже очутился в воде. Плавать пёс не умел. Он барахтался, колотил лапами, но его неуклонно тянуло вниз – на глубину. Высунув из воды голову с выпученными от страха глазами, он пролаял:

– Тону! Пиноккио, помоги! Спаси меня!

Услышав крики утопающего, Пиноккио, у которого было доброе сердце, пожалел пса и только спросил:

– Но если я помогу тебе, обещаешь, что не будешь меня преследовать?

– Обещаю! Только поторопись, ещё миг – и мне конец!

Пиноккио схватил Алидоро за хвост и подтянул его к берегу.

Бедный пёс так ослаб, что не мог стоять на ногах. К тому же он наглотался воды и раздулся, словно воздушный шар. Но Пиноккио всё-таки не решился доверять ему и снова бросился в море. Уплывая прочь, он крикнул:

– Прощай, Алидоро! Удачи тебе! Моё почтение твоему семейству!

– Прощай, малыш Пиноккио! – ответил пёс. – Тысяча благодарностей тебе за то, что ты спас меня от смерти. Ты сделал мне добро, а в этом мире что даётся, то и возвращается. Выдастся случай – я помогу тебе.

Пиноккио плыл вдоль берега. Но, подустав, решил вылезти на берег. Невдалеке он заметил пещеру, над которой вился дымок. Внезапно Пиноккио почувствовал, как что-то подхватило его и поднимает всё выше и выше. Оказалось, что он попал в огромную сеть, полную улова. Вокруг него вертелось и билось, пытаясь высвободиться, множество больших рыб и маленьких рыбёшек.

И тут из пещеры вышел рыбак – такой страшный, что Пиноккио принял его за морское чудовище. Голова у него была покрыта не волосами, а зелёными водорослями. И кожа, и глаза, и длинная борода – всё у него было зелёное.

Вытащив сеть из воды, рыбак радостно воскликнул:

– Хвала Провидению! Меня ждёт отличное угощение!

Он отнёс сеть с уловом в тёмную пещеру. Посреди пещеры на огне шипела кипящим маслом сковорода. Рыбак принялся вынимать рыбу из сети, обваливать её в муке и класть на раскалённую сковороду. Последним он извлёк из сети Пиноккио.

Увидев деревянного человечка, рыбак изумлённо вытаращил зелёные глазищи и воскликнул:

– А это что такое? Никогда ещё я не ел ничего подобного.

– Я деревянная несъедобная кукла! – закричал в страхе Пиноккио. – А не рыба!

Но рыбака это не остановило – он всё равно решил съесть его. Он обвалял Пиноккио в муке и уже собирался положить его на сковородку. Пиноккио задрожал от ужаса. Но тут в пещеру вбежал огромный пёс, привлечённый заманчивым запахом.

– Пошёл вон! – злобно прикрикнул рыбак, держа в руке обсыпанного мукой деревянного человечка.

Но пёс не испугался, к тому же он был очень голоден. Он поскуливал и помахивал хвостом, словно хотел сказать: «Дай мне немножко рыбки, и я уйду на все четыре стороны».

– Пошёл вон, кому говорят! – грозно рявкнул рыбак и замахнулся на пса ногой.

Но пёс, слишком голодный, чтобы отступить ни с чем, разозлился и ощерился. И тут-то и послышался тоненький жалобный голос:

– Спаси меня, Алидоро, не то меня сейчас зажарят!

Пёс сразу узнал голос Пиноккио. Как же он удивился, когда понял, что это подаёт голос обсыпанная мукой деревяшка в руке рыбака. Алидоро прыгнул и выхватил Пиноккио. Зажав его в зубах, он выбежал из пещеры и был таков.

Разъярённое страшилище кинулось было за Алидоро, но приступ ужасного кашля заставил его остановиться.

Алидоро тем временем добежал до дороги, ведущей в деревню, остановился и опустил Пиноккио на землю.

– Алидоро! Как же я тебе благодарен! – воскликнул тот.

– Не стоит, – ответил пёс. – Ты же спас меня, а то, что даётся, всегда возвращается. Все в этом мире должны помогать друг другу.

Они тепло распрощались как настоящие друзья, и Пиноккио направился к ближайшей хижине. Возле двери на солнышке сидел и грелся старик.

– Скажите мне, добрый человек, – обратился к нему Пиноккио, – не слышали ли вы что-нибудь о мальчике по имени Эуджен, которого ранили в голову?

– Этого мальчика принесли вот в эту самую хижину. Он жив и уже вернулся домой.

Как же обрадовался Пиноккио, услышав эту весть! Он тотчас побежал к дому Феи. А добравшись туда, свалился от усталости и уснул у самого порога. Проснувшись, Пиноккио обнаружил, что лежит на диване в домике, а рядом с ним сидит Фея.

– Ну до чего же ты несносный мальчишка! Но и на этот раз я прощаю тебя, – сказала она. – Смотри, не попадай в переделки снова.

Пиноккио пообещал, что будет хорошо себя вести и станет примерным учеником. И до конца года он держал своё слово. Он лучше всех сдал школьные экзамены, и Фея, узнав о его успехах, торжественно сказала:

– Завтра твоё желание сбудется!

– О чём ты?

– Завтра ты перестанешь быть деревянным человечком и станешь настоящим мальчиком!

Пиноккио был вне себя от радости. Чтобы отпраздновать это важное событие, решено было пригласить всех его друзей и одноклассников. Пиноккио сам отправился разносить приглашения. Он вручил приглашение почти всем своим приятелям, но только никак не мог найти Фитилька – самого ленивого мальчика во всей школе.

Наконец он увидел Фитилька – тот прятался в сарае за повозкой.

– Ты что тут делаешь? – спросил Пиноккио.

– Жду, когда пробьёт полночь, чтобы уехать в Страну Игрушек. Это такое место, где нет никакой школы, а играть можно целый день. Не хочешь поехать со мной?

– Я? Нет, нет! Но я могу проводить тебя.

Вскоре подъехал фургон, все места в нём были заняты мальчишками. Фургон тянули двадцать четыре ослика, обутые в кожаные башмаки – точь-в-точь такие, какие носят мальчики. Правил ими весёлый толстячок со сладким медовым голоском. Едва фургон остановился, толстячок повернулся к Фитильку. Улыбаясь и приветливо кивая головой, он спросил:

– Скажи-ка, славный мальчуган, это ты хочешь поехать с нами в мою чудесную страну?

– Да, очень хочу!

– Тогда полезай наверх.

Толстячок обратился к Пиноккио:

– Ну а ты, мой милый?

Пиноккио всё колебался, но Фитилёк подначивал и уговаривал его, и он наконец согласился. Свободных мест в фургоне не было, и Пиноккио пришлось ехать на одном из осликов. Ослику это поначалу не понравилось, но кучер быстро усмирил его.

Ослики бежали по каменистой дороге, и вдруг у самого уха Пиноккио услышал тихий голос:

– Несчастный глупец! Ты пошёл на поводу у своих желаний, но скоро ты пожалеешь об этом. Наступит день, когда ты будешь плакать так же горько, как плачу я сейчас, – но будет уже поздно!

Услышав этот шёпот, Пиноккио очень испугался. Он соскочил на землю, обхватил руками мордочку ослика, на котором ехал, и посмотрел на него. Ослик плакал – совсем как настоящий мальчик!

– Эй, господин кучер! – закричал Пиноккио. – Тут происходит что-то странное! Этот ослик плачет.

– Ну и пусть плачет! Забирайся обратно.

Пиноккио так и сделал, и ближе к рассвету фургон прибыл наконец в Страну Игрушек.

В этой стране жили одни мальчишки. Старшим было лет по четырнадцать, младшим – по восемь. Улица ходуном ходила от криков, гудения труб, верещания дудочек и свирелей. Все во что-то играли: в шарики, в пятнашки, в мяч, в цирк. Генералы в парадной форме командовали полками картонных солдатиков. Повсюду царили шум и веселье. На площади стояли маленькие деревянные балаганы, в которых до самой ночи толпились ребята, стены домов украшали надписи:

Да здравствует Страна Игрушек!

Долой арифметику! Школе – нет!

Едва очутившись в этой стране, Пиноккио, Фитилёк и другие мальчики, приехавшие с ними вместе, тут же кинулись всё осматривать. Они заглядывали в разные уголки и перезнакомились со всеми ребятами.

Так в играх и шумных забавах быстро и незаметно летели часы, дни и недели.

Пять месяцев прошло, а мальчики всё играли и развлекались с утра до ночи, даже не вспоминая о школе.

Однажды утром Пиноккио проснулся и обнаружил, что уши у него увеличились и стали длинными, как у осла! Он стал кричать и плакать, но от его криков уши начали зарастать шерстью. Пиноккио нахлобучил на голову мешок и бросился к своему другу Фитильку. Пиноккио считал, что это Фитилёк виноват во всём: ведь это он затащил его в Страну Игрушек!

Придерживая руками мешок на голове, Пиноккио метался по улицам. Он искал Фитилька, но того нигде не было. Он расспрашивал всех встречных, но Фитилька никто не видел. Тогда Пиноккио отправился к нему домой и постучал в дверь.

– Кто там? – послышался голос Фитилька.

– Это я! – ответил Пиноккио. – Открывай скорее!

– Подожди минутку.

Но Фитилёк открыл дверь не сразу. Перед Пиноккио стоял его друг с мешком на голове. Одного взгляда на этот мешок Пиноккио хватило, чтобы понять: Фитилёк так же, как он сам, начал превращаться в осла. Друзья сбросили мешки и, вместо того чтобы посочувствовать друг другу, принялись хохотать. Они смеялись и смеялись – до колик, до слёз. Но внезапно смех Фитилька оборвался. Он пошатнулся, повернулся к Пиноккио и произнёс:

– Пиноккио, помоги! Я сейчас упаду! Меня ноги не держат!

– Меня тоже! – выкрикнул Пиноккио, и слёзы потекли у него из глаз уже не от смеха.

Не успев больше вымолвить ни слова, они рухнули на четвереньки и забегали по комнате. А тем временем их руки превращались в ноги с копытами, лица – в ослиные морды, спины покрывались длинной серой шерстью, да ещё и отрастали хвосты. Ни стонать, ни плакать они уже не могли, только кричали по-ослиному: «Иа! Иа!»

Тут в дверь постучали, и послышался голос:

– Открывайте! Я кучер, который привёз вас сюда! Открывайте, кому говорят, не то хуже будет!

Растерянные и печальные, мальчишки смотрели друг на друга, не зная, что и делать. Кучер же потерял терпение и распахнул дверь яростным ударом ноги. Со своей притворной улыбкой он оглядел Пиноккио и Фитилька и проговорил:

– Отличная работа, мальчики! Вы так громко ревели по-ослиному, что я сразу понял, где вы, – и вот я здесь!

Кучер повёл их на рынок на продажу. Пиноккио купил директор цирка. Он собирался научить ослика разным трюкам на потеху публике.

Только теперь Пиноккио по-настоящему понял, что если бы он ходил в школу и хорошо учился, то никогда не стал бы цирковым осликом.

Новый хозяин отвёл его в стойло и насыпал в кормушку соломы. Пиноккио она совсем не понравилась, но что было делать! Он всё-таки съел её, потому что очень проголодался.

Директор цирка оказался очень строгим человеком, он часто бил Пиноккио и кричал на него. Он научил Пиноккио прыгать и кланяться, танцевать вальс и польку и стоять на голове.

Прошло три месяца. Пиноккио снёс много побоев, прежде чем хозяин решил, что он подготовлен как следует.

Наконец хозяин Пиноккио объявил, что сегодня состоится грандиозное представление. На афишах, расклеенных по всему городу, крупными буквами было написано:

Вечером цирк был полон. Множество мальчишек и девчонок пришли посмотреть на танцующего ослика.

Появился директор цирка в чёрном плаще, белых штанах и кожаных сапогах, он объявил выход Пиноккио. Нарядно украшенный Пиноккио выбежал на арену, чтобы продемонстрировать публике своё мастерство. Но под конец выступления он упал и повредил ногу, да так сильно, что с трудом дохромал до стойла.

На следующее утро ветеринар объявил, что Пиноккио останется хромым на всю жизнь.

– На что мне сдался хромой осёл? – решил директор цирка и сказал конюху: – Отведи его на рынок и продай.

Покупатель нашёлся быстро. Ослика купил музыкант, который надумал сделать из шкуры Пиноккио барабан. Заплатив за ослика, музыкант отвёл его на высокий утёс, нависавший над морем, привязал ему камень на шею, а длинную верёвку к ноге и сбросил в воду.

Пиноккио сразу пошёл ко дну. Новый хозяин сидел на утёсе и ждал, когда он захлебнётся, чтобы вытащить его обратно, содрать шкуру и сделать из неё барабан.

Прошёл час. Музыкант решил, что теперь-то уж ослик точно захлебнулся, и потянул за верёвку, привязанную к ноге Пиноккио. Он тянул и тянул, и наконец на поверхности появилось нечто. Но это был вовсе не мёртвый осёл, а живёхонькая деревянная кукла, вертящаяся и извивающаяся, как угорь. Музыкант не верил своим глазам. Куда же подевался его ослик?

Фея не дала Пиноккио утонуть и послала тысячу рыбок, чтобы они уничтожили своими острыми зубками его ослиную шкуру. Вынырнув на поверхность, Пиноккио помахал изумлённому музыканту рукой и уплыл в открытое море. Он был уже далеко от берега, когда увидел страшное морское чудище, высунувшееся из воды. У чудища была гигантская голова с огромной, широко разинутой пастью, в которой сверкало три ряда зубов. Пиноккио поспешил уплыть прочь, но чудище – а это была та самая страшная акула – проглотило его.

Придя в себя, Пиноккио никак не мог понять, где он находится. Вокруг него царила кромешная тьма. Он прислушивался несколько минут, но ничего не услышал, только время от времени его лицо словно овевал холодный воздух. Сначала Пиноккио не знал, откуда он дует, но вскоре сообразил, что струи воздуха выходят из лёгких чудовища. У акулы была астма, и её дыхание было похоже на порывы ветра в бурю.

Пиноккио вдруг заметил впереди слабый свет и двинулся в этом направлении. Он шёл всё дальше и дальше, и свет становился ярче. Пиноккио увидел наконец столик, освещаемый свечой, вставленной в бутылку. За столиком сидел белый как лунь старичок и ел маленьких рыбок.

Увидев этого старичка, Пиноккио испытал такую радость, что едва не лишился чувств. Ему хотелось и смеяться, и плакать, сказать множество важных слов, но он только и мог, что стоять, невнятно бормоча что-то. И наконец, собравшись с духом, он издал радостный крик и, широко распахнув объятия, бросился старику на шею.

– Отец, дорогой отец! Неужели я тебя наконец нашёл? Больше я тебя никогда и ни за что не оставлю!

– Не обманывают ли меня глаза? – пробормотал старый Джепетто, щурясь. – Это действительно ты, дорогой мой, родной мой Пиноккио?

– Да, да, да! Это я! Посмотри на меня! Ты ведь простил меня, правда? Ох, дорогой отец, какой же ты добрый! Подумать только, что я… Ох, знал бы ты, сколько бед на меня обрушилось, сколько несчастий я пережил!

Пиноккио рассказал отцу о своих приключениях, а Джепетто поведал о том, как его лодку проглотила акула.

– Нельзя терять время! – сказал Пиноккио. – Надо бежать отсюда.

– Бежать? Но как?

– Выберемся через пасть акулы и прыгнем в море. Идём!

Пиноккио взял свечу, чтобы освещать дорогу, и двинулся вперёд по всему длинному телу акулы. Джепетто следовал за ним. Добравшись до глотки чудовища, они остановились, выжидая подходящий момент для побега.

Старая акула страдала астмой и сердечной одышкой, поэтому спать ей приходилось с открытым ртом. И Пиноккио, глядя в пространство между её раздвинутыми челюстями, увидел ночное небо, усыпанное звёздами.

– Самое время для побега, – шепнул он отцу. – Акула крепко спит. Море спокойно, а ночь ясна, как день. Не отставай ни на шаг, отец, и тогда мы будем спасены.

Сказано – сделано. Вскарабкавшись по глотке чудовища, они пробрались в его огромную разинутую пасть. Идти приходилось с осторожностью: стоило коснуться длинного языка – и акула могла проснуться. Они благополучно миновали тройной ряд акульих зубов. А когда настал черёд последнего, решающего прыжка, Пиноккио сказал отцу:

– Садись ко мне на спину и держись покрепче. А об остальном я сам позабочусь.

И, как только Джепетто устроился на спине Пиноккио, тот бросился в воду и поплыл. А акула так и продолжала спать крепким сном, и даже пушечный залп не мог бы её разбудить.

Пиноккио плыл, напрягая все силы, в надежде достичь берега. Но постепенно силы стали покидать его. Плыть дальше он уже не мог, а берег по-прежнему не был виден. Пиноккио сделал ещё несколько взмахов и, повернувшись к Джепетто, проговорил слабым голосом:

– Отец, помоги! Я умираю!

Отец и сын были уже готовы распрощаться с жизнью, как вдруг перед ними появился тунец и подхватил их. Этот тунец тоже находился в желудке у акулы и сбежал, последовав примеру Пиноккио. Джепетто и Пиноккио взобрались на спину тунца и вскоре уже были на берегу.

Тем временем рассвело. Пиноккио подставил плечо отцу, который едва держался на ногах, и сказал:

– Обопрись о меня, дорогой отец! Найдём какой-нибудь дом или лачугу, где добрые люди дадут нам кусок хлеба и место для ночлега. Пойдём не спеша, а если устанем, то передохнём на обочине.

Не прошли они и сотни шагов, как им повстречались Лиса и Кот. Лиса, много лет только притворявшаяся калекой, и в самом деле охромела. А Кот, так долго прикидывавшийся слепым, и вправду утратил зрение.

– Ох, Пиноккио! – в слезах воскликнула Лиса. – Подай нам хоть немного, умоляем! Мы старые, несчастные, больные!

– Больные! – вторил ей Кот.

– Прощайте, обманщики, – ответил им Пиноккио. – Один раз вы меня обманули, но дважды этот номер не пройдёт. Если вы бедны, то и поделом вам. Вспомните старинную поговорку: «Краденые деньги плодов не приносят».

И Пиноккио с Джепетто, оставив мошенников на дороге, продолжили свой путь. Вскоре они увидели крошечный домик, крытый соломой. Они подошли поближе, и Пиноккио постучал в дверь.

– Кто там? – послышался тоненький голосок.

– Старый отец с несчастным сыном, у которых нет ни пищи, ни крова над головой, – ответил Пиноккио.

– Поверни ключ и открой дверь, – сказал тот же голос.

Пиноккио сделал, как было сказано. Они вошли и огляделись по сторонам, но никого не увидели.

– Эй, а где же хозяин? – воскликнул изумлённый Пиноккио.

– Я здесь, наверху!

Отец и сын подняли головы и увидели на потолке в луче солнечного света Говорящего Сверчка. Сверчок благополучно избежал гибели и даже простил Пиноккио за то, что тот швырнул в него молотком. Он предложил отцу и сыну ложе из соломы. Пиноккио уложил отца отдыхать и обратился к Говорящему Сверчку:

– Скажи, Сверчок, где здесь можно достать хотя бы стакан молока для моего бедного отца?

– Через три поля отсюда живёт человек по имени Джованни, в его хозяйстве есть и коровы. Ступай к нему, там ты найдёшь то, что тебе нужно.

Пиноккио сразу же отправился к Джованни. Тот пообещал дать молоко, если Пиноккио натаскает ему воды.

– До сегодняшнего дня, – сказал Джованни, – воду я возил на своём ослике, но сейчас бедная животина помирает.

– Можно на него посмотреть? – спросил Пиноккио, предчувствуя недоброе.

– Да, пожалуйста.

Пиноккио направился к лежащему в стойле маленькому ослику.

– Как тебя зовут? – спросил он у бедняги.

Услышав знакомый голос, ослик приоткрыл угасающие глаза и проговорил:

– Фитилёк.

Тут его глаза закрылись, и он умер.

– Ох, бедный мой Фитилёк, – еле слышно прошептал Пиноккио, и из его глаз хлынули слёзы.

С этого дня Пиноккио каждое утро отправлялся на работу, чтобы за свои труды получить молоко для отца, который постепенно набирался сил. Но мало этого – Пиноккио научился плести корзины из тростника и продавал их. Это спасало их с отцом от голода.

Как-то ранним утром Пиноккио повстречал служанку Феи. Та сказала, что Фея тяжело больна. Пиноккио дал служанке пятьдесят монеток, чтобы та отдала их своей госпоже. Теперь он работал ещё больше, чтобы помогать и отцу, и Фее.

По вечерам он учился при свете лампы. Понемногу его усилия начали приносить плоды. Он преуспел и в учёбе, и в работе и наконец начал зарабатывать достаточно, чтобы его отец жил, ни в чём не нуждаясь.

А однажды Пиноккио приснилась Фея, которая поцеловала его и сказала: «Молодец, Пиноккио! Всегда старайся делать добро, и ты будешь счастлив».

В то же мгновение Пиноккио проснулся. Оглядев себя, он с удивлением обнаружил, что он не деревянный человечек, а настоящий живой мальчик! Он огляделся по сторонам и вместо голых стен бедной комнатушки увидел прекрасно обставленную комнату. Пиноккио бросился в соседнюю комнату, где Джепетто мастерил скамейку.

– Какой же смешной деревянной куклой я был! – весело рассмеялся Пиноккио. – И как это чудесно – быть настоящим мальчиком!