Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Сталь и магия

Ритуалы помогали привести хаотичную жизнь в порядок. Порядком Матиас Баэна глубоко дорожил, поэтому, как и в прочие понедельники, ровно в 7 часов утра, он вошел в свой кабинет на верхнем этаже искривленного клинка, именуемого «Баэна Тауэр», и провел следующие три часа, разбираясь с проблемами, накопившимися за выходные. Он все прочитал, расставил по приоритетам и сформулировал план действий. Ровно в 10:00 небольшая группа его лучших людей вошла в его кабинет предложить свои идеи и получить дальнейшие распоряжения.

Утро понедельника было священным. Дверь кабинета оставалась закрытой, видеоэкран отказывал во входящих звонках, а посетителей просили подождать, вне зависимости от того, кем они были. Ничто, кроме разве что нападения на здание, не имело права прервать совещание, поэтому, когда Солей проскользнул через дверь, Матиас поднял голову от отчета о ходе исследований и разработок и приготовился.

Начальник службы безопасности выглядел невозмутимо. Среднего роста, с худощавым, крепким телосложением бойца, песочного цвета кожей и светлыми волосами, Солей шесть лет был штатским, но его самообладание закалилось в сотнях космических сражений. Он бы сообщил о небольшой утечке информации и планетарном вторжении с одинаково беспристрастным лицом.

— Что? — спросил Матиас.

— Рамона Адлер здесь.

Ему, должно быть, послышалось.

— Уточни, что значит «здесь».

— Она ожидает в конференц-зале 1А.

— Что ожидает?

— Она хочет поговорить с вами. Наедине.

Если бы Солей заявил, что его покойный отец восстал из могилы и ожидает за дверью, Матиас и то меньше бы удивился.

Из всех семейств потомков в Новых Дельфах, которые Матиас недолюбливал (а недолюбливал он большинство), Адлеры были единственными, кого он ненавидел. Это не была личная ненависть. Эта ненависть передавалась из поколения в поколение, и он унаследовал ее так же, как черные волосы отца и ореховые глаза матери. И Баэна, и Адлеры, прибыли на планету примерно в одно время, поселились в одной провинции и соответственно вели бизнес в одном и том же городе. Оба семейства обладали одинаковой территорией и ресурсами и, что более важно, оба были секаре.

Две семьи неоднократно конфликтовали в течение первых 150 лет своего пребывания на Раде. Последняя вспышка насилия произошла в молодости его деда, и закончилась без официального прекращения огня. Обе стороны почти уничтожили друг друга и просто не могли продолжать сражаться. С тех пор Адлеры и Баэны погрузились в холодную войну, всегда наблюдая друг за другом, всегда готовые к тому, что вражда перерастет в бушующее насилие. Неприязнь была взаимной и глубокой. А теперь Рамона Адлер ожидала в его конференц-зале.

Что же могло быть настолько важным? Их политика взаимного избегания работала весьма неплохо. Когда обстоятельства требовали их сближения на публике, они с Рамоной стоически игнорировали существование друг друга, а в сообществе потомков, обладавшем хорошей памятью, с энтузиазмом поддерживали их стратегию предотвращения резни. Они никогда не сидели рядом друг с другом. Их никогда официально не представляли друг другу. Они никогда не разговаривали.

Рамона могла бы позвонить. Но вместо этого она явилась в его логово и потребовала встречи с ним, прекрасно зная, что он мог бы ответить силой.

Обычно он посчитал бы подобное поведение безрассудным, если бы речь шла не о Рамоне Адлер. Он изучал ее еще с юности как потенциального врага, и знал ее так же хорошо, как собственную семью. Рамона была подобна дымчатым лисам, обитавшим в густых лесах на севере — осторожная, расчетливая и скрытная. Она наносила удар, будучи полностью уверенной в своем успехе, а удары у нее были смертельными.

Ему нужно было узнать причину ее появления здесь, и для этого был лишь один способ.

Матиас встал и вышел из кабинета. Солей повернулся отточенным движением, оставшимся после службы, и последовал за ним, бдительной, молчаливой тенью.

Конференц-зал находился на другом конце башни, отделенный от кабинета Матиаса сотней метров коридора. Здание Баэна позаимствовало свою форму у разворачивающегося секо-лезвия, давшего имя секаре. Оно начиналось как волна — низкий изгиб пластостали, завернутый в темные стекла, опускался вниз, а затем внезапно взмывал вверх на высоту семидесяти метров, расширяясь в жесткую вертикальную плоскость. Весьма очевидное предупреждение.

По мере подъема, стекло светлело, и здесь, на самой вершине здания, панели были темного, насыщенного красного цвета. Приглушенный свет заливал коридоры через прозрачный потолок. В обычный день, он посчитал бы это успокаивающим, но сегодня воздух над темным полом казался пропитанным кровью.

Большинство потомков не знали, откуда взялись их уникальные способности. Их история была утрачена за годы галактической экспансии. Секаре были другими. Все они вели свое происхождение от Второй войны Внешнего Кольца, когда две многообещающие межзвездные империи столкнулись из-за богатого ресурсами скопления планет. Жестокий конфликт длился шестьдесят два стандартных года, и секаре были генетически спроектированы для этой войны.

В то время как массивные космические корабли сталкивались в звездных системах, извергая энергию и ракетные залпы, секаре сражались в ближнем бою с помощью секо-оружия, встроенного в их тела. Будучи инструментом, не похожим ни на что другое, технология секо позволяла своим владельцам выпускать силовые поля ближнего действия из своих рук, которые могли мгновенно стать щитом или клинком. Секо-щит мог поглотить энергетический взрыв и остановить поток снарядов. Секо-лезвие могло разрезать твердый металл, как теплое масло.

Секаре выработали свой собственный вид боевого искусства, в мгновение ока переключаясь с нападения на защиту. Они были бесшумным кинжалом против грубого молота космической армады, и Сабетерская гениократия использовала их снова и снова, чтобы обескровить своих противников.

Война давно закончилась, и немногие оставшиеся секаре рассеялись по галактике. Некогда товарищи по оружию, теперь секаре любой ценой избегали друг друга. И вот, по величайшей иронии вселенной, преодолев полгалактики, чтобы сбежать друг от друга, Баэны и Адлеры оказались в одном секторе, на одной планете и в одной провинции.

Семью Баэна охраняла самая современная служба безопасности. Матиас отбирал ее лично и нанимал только лучших. Все его охранники были опытными ветеранами с боевыми имплантами и навыками, отточенными тренировками и боями. Они были хорошо вооружены и готовы. И если бы ему захотелось, он мог бы убить всех в здании за считанные минуты. Это была бы резня. Они бы знали, что он идет, но весь их опыт и оружие ничем бы им не помогли.

Если он мог так сделать, то могла и Рамона. Секаре были машинами для убийства, и шесть поколений, отделявших их от давно забытой войны, ничего в них не изменили. Если она вспылит, он будет единственной преградой между ней и убийством своих людей.

Зачем она здесь?

— Как она попала в здание?

— Вошла, — ответил начальник безопасности. — Наши охранники остановили ее, и она сообщила им, что пришла встретиться с вами. Они позвонили мне. Мне показалось разумным взять ситуацию под контроль, сопроводив ее в охраняемую комнату вдали от гражданского персонала.

Они оба понимали, что контроль Солея над ситуацией был всего лишь видимостью. Рамона могла покинуть эту комнату, когда ей вздумается. И люди Солея пожертвовали бы своими жизнями, чтобы уберечь остальных сотрудников до его прихода.

— Хорошее решение.

— Спасибо.

Они дошли до резных двойных дверей. При их приближении те с шепотом распахнулись, и Матиас вошел в большую комнату в форме полумесяца. Противоположная входу изогнутая стена из красного стекла открывала панорамный вид на Новые Дельфы. Между ним и стеклянной стеной стоял большой овальный стол, высеченный из цельного куска гибириуского опала. Минеральные включения в камне реагировали на свет, флуоресцируя меняющейся цветовой рябью — огненно-красным, сверкающим золотом и вкраплениями насыщенного изумруда, — заставляя стол светиться изнутри. Рамона сидела за столом, спиной к окну, ее лицо освещалось пламенем самоцветов.

Он никогда не видел ее настолько близко.

Двадцати восьми лет, среднего роста, с атлетическим телосложением практикующего бойца, длинными каштановыми волосами и чертами лица, которые большинство людей посчитали бы привлекательными. Все это он уже знал по фотографиям, видеозаписям и случайным мимолетным взглядам, которые он бросал на нее, когда им случалось оказаться в относительной близости во время официальных мероприятий. Ничего из этого не подготовило его к потрясению на таком расстоянии.

Разница между ее фото и реальностью была ошеломляющей. Все равно, что сравнивать постановочное видео с бронтотигром при идеальном освещении и самому посреди похода обернуться и увидеть пару золотистых глаз, смотрящих на тебя из леса.

Ее волосы были теплого шоколадного оттенка. Она не потрудилась их собрать, и они рассыпались по ее белому пиджаку, прикрывая изгиб груди. Красный свет из окон играл на темных прядях, выхватывая рыжеватые блики из массы распущенных кудрей. Мягкий овал лица, небольшой, но полный рот, высокие скулы и небольшая горбинка на переносице.

Узкий белый шрам, примерно в два сантиметра длиной, очерчивал изгиб ее нижней губы, протянувшись до уголка рта. Она убила оставившего его потомка одним ударом, разрубив того напополам, от правого плеча до левого нижнего ребра. Запись этого действа быстро разлетелась по сети, и после ни одна другая семья не посмела больше нападать на Адлеров.

Ее яркие, поразительно голубые глаза, смотрели на него без страха или опасения. Рамона сидела со спокойной уверенностью, ее тело было гибким и элегантным в простом белом брючном костюме. Она знала, что она сильная и быстрая, и эта уверенность отражалась в наклоне ее головы, в линии плеч, в том, как она держала себя. Она могла за доли секунды прыгнуть на стол и броситься к нему, выпустив секо из предплечий и превратив их в смертоносные клинки. Отчасти он был бы этому рад. Матиас никогда не дрался ни с одним секаре за пределами семейного тренировочного зала.

Он не мог отвести от нее глаз.

Интересно, насколько быстро она двигается.

Интересно, был ли он быстрее нее.

Рамона чуть приподняла брови.

Ему следовало что-то сказать или сделать. Он не мог просто стоять и пялиться на нее, как идиот.

Матиас занял ближайший стул и взмахнул рукой. Десять охранников, выстроившихся вдоль стены, опустили оружие и вышли вон. Солей задержался. Рамона встревожено посмотрела на Солея и снова перевела взгляд на Матиаса. Тот внезапно почувствовал необходимость сделать что-то драматичное и впечатляющее.

Ему нужно было взять себя в руки. Она была на его территории, в принадлежащем ему здании. Он уже завладел ее безраздельным вниманием.

Матиас кивнул Солею уйти. Начальник безопасности удалился, бросив Рамоне предупреждающий взгляд напоследок. Дверь за ним закрылась.

Матиас посмотрел на Рамону.

— Чем обязан такой чести?

— Я пришла задать два вопроса.

Ее голос ей соответствовал — богатое, бархатное контральто.

— Хорошо. Я весь во внимании.

— Ты знаешь, где твоя жена?

Его мозг на мгновение подвис, а затем заработал на полную скорость. Это была не угроза. Если бы Адлеры похитили Кассиду, требование выкупа доставили бы сообщением. У Рамоны не было причин подвергать себя опасности.

Он активировал имплант, и перед его левым глазом развернулся прозрачный интерфейс. Матиас выбрал Кассиду из списка контактов и стал ждать.

Прошла секунда.

Другая.

Третья.

Она должна была ответить. Ее имплант распознал бы его вызов и связался с ним, даже если бы она была без сознания. Либо ее имплант был удален, что означало смерть Кассиды, либо она намеренно заблокировала его звонки.

— Не отвечает? — спросила Рамона. Ее голос был совершенно нейтральным, но ему все равно послышалась издевка.

— Ладно, я в игре. Где моя жена?

— Хотела бы я знать. — Она неторопливо запустила руку в пиджак, достала оттуда небольшой планшет и положила его на стол. — Но я думаю, он знает.

На экране Кассида бежала по небольшому мощеному участку. Ее ярко-золотое платье развевалось, а каштановые волосы растрепались, пока она мчалась к блондину, ожидавшему у шаттла последней модели. Тот раскрыл руки, и Кассида запрыгнула на него, обхватив ногами его бедра.

Матиаса окатило ледяной волной, тут же испарившейся в мощный, опаляющий гнев. Его левая рука под столом сжалась в кулак. Его жена изменяла ему.

Их брак не был идеальным. Откровенно говоря, он не был полным любви или страсти, а скорее взаимно любезным. Он оставался верным ей с момента их свадьбы почти три года назад. Ему никогда и в голову не приходило, что с ее стороны могло быть по-другому.

Рамона смотрела на экран со странным выражением лица. Не с болью, а скорее с принятием очевидного.

— В чем смысл показывать это мне?

— Неправильный вопрос. Правильно было бы спросить: «Кто этот мужик, на которого она запрыгнула?»

Она приблизила запись движением пальцев, и он увидел лицо мужчины — золотистый загар, квадратная челюсть, светящийся здоровьем и тем особенным лоском, что приходит с богатством и чрезмерным уходом за собой. Матиаса осенило, кто это.

— У твоей жены роман с моим мужем, — заявила Рамона.

Какое-то мгновение они оба молча наблюдали, как Кассида сливается с Габриелем в страстном поцелуе.

Рамона заговорила первой.

— Из этого следует мой второй вопрос. В твоей компании были угрозы безопасности или утечки данных за последние несколько недель? Давай, проверь. Я подожду.

Матиас вскочил со стула и вышел из зала. Увидев лицо босса, охранники в коридоре тут же постарались слиться со стеной.

— Она не уходит, — рыкнул он. — Солей, за мной.

Шаттл ожидал их в приватном посадочном доке на седьмом этаже. Гладкий, серебристо-черный, с изысканными, совершенными линиями. Крупная модель с грузовым отсеком в полный рост походила на хищную птицу, рассчитанную на точность и скорость, и всего на волосок отстававшую от военного корабля. Ей он понравился.

Рамона подняла брови.

— Не слишком ли круто?

— Ты сама сказала — время не ждет.

Ее вещи стояли аккуратной стопкой у шаттла: большая водонепроницаемая и огнеупорная сумка со сменой одежды и туалетными принадлежностями, оружейный чехол с ее любимой энергетической винтовкой, и отвратительное зеленовато-желтое платье, запечатанное в прочный пластик.

Увидев платье, Матиас нахмурился.

— Ты едешь проведать больную тетушку, а я еду на свадьбу подруги детства, которую не видела десять лет, — сообщила она ему.

— Ладно, но зачем эта… безвкусица?

— Такова традиция. Чем безобразнее платье подружки невесты, тем лучше выглядит сама невеста. К тому же, это отличный отвлекающий маневр. Все, кто будут свидетелями моего ухода, запомнят только эту уродливую тряпку.

— Запоминающийся наряд. Где ты его так быстро нашла?

В этом платье она была на их первой встрече с Габриелем. Рамона надела его в знак молчаливого протеста против нежеланной помолвки.

— Места надо знать.

Он потянулся к ее сумке?

— Позволишь?

— Пожалуйста.

Матиас подхватил ее багаж и поднялся по трапу в кабину. Она последовала за ним, неся ружье и платье. Ей нравилось, как он двигался: уравновешенно, расслабленно, но будучи готовым. Боевое искусство секо было подвижным, основанным на скорости и постоянном движении, поэтому дети-секаре начинали свое обучение с изучения танцев, а не конкретных боевых поз. Но между танцором и мастером боевых искусств была огромная пропасть. Матиас двигался как боец.

Они положили ее вещи рядом с его большой водонепроницаемой сумкой, которая была набита так плотно, что могла порваться, если бы не была сделана из износостойкой ткани, и направились в кабину, к двум креслам пилотов. Любой мог взять управление на себя. Это был боевой корабль, замаскированный под роскошный шаттл. Что означало, что чувствительность пульта управления и ускорение были на ступень выше, чем у коммерческого транспорта. Была огромная разница между полетом на этом корабле и обычном гражданском транспортном средстве. Большинство пилотов не справились бы с управлением.

Должно быть интересно.

Матиас активировал консоль и провел быструю проверку.

— Самый очевидный выбор — Дейвенпорты.

Она подумала так же. Как и они, Дейвенпорты бросили все свои ресурсы на производство работающего секо-генератора, но достигли наименьшего прогресса.

— И вероятнее всего, неверный, — сказала она. — У моего мужа была весьма беззаботная жизнь. Полагаю, у твоей супруги тоже?

— Я дал ей все, что она хотела. Почти все.

Это подстегнуло ее любопытство. Ей очень хотелось узнать, что стояло за этим «почти», но, судя по его тону, ее вопросы останутся без ответа.

— Кража исследования несет в себе большие риски. Они бы не пошли на это, если бы не ожидали получить кругленькую сумму и при этом остаться в живых. Покупатель должен был пообещать деньги и защиту.

— А Дейвенпорты не в состоянии дать ни то, ни другое, — закончил за нее Матиас.

— Их финансы на пределе. — Она чуть не сказала «даже хуже, чем у нас», но потом вспомнила, с кем разговаривает, — опасно на пределе. Конечно, они доведены до ручки и готовы лгать, чтобы получить то, что им нужно.

Матиас коснулся рычагов управления, и шаттл взмыл по плавной кривой. Она едва почувствовала ускорение. Он с привычной легкостью развернул корабль и без особых усилий влился в поток шаттлов, проносящихся в воздухе над Новыми Дельфами.

В свои восемнадцать Матиас покинул планету на пять лет. Ее семья так и не узнала, куда он уезжал или чем занимался, но теперь у нее появилось представление. Чем бы он там ни занимался, это было связано с пилотированием небольшого боевого корабля.

Когда он уехал, ей было пятнадцать. Она завидовала его свободе.

— Кассида должна была выполнить свою домашнюю работу, — сказал он. — Она дотошная, и у нее был доступ к нашей базе данных. Наш файл о Дейвенпортах достаточно обширен. Ваш, полагаю, тоже.

Она кивнула.

— Значит, это не Дейвенпорты.

— Нет.

— Все равно нужно проверить.

— Да, — согласился он.

— Я не хочу им навредить.

Он смерил ее долгим, пристальным взглядом.

— Сострадание? В такое-то время?

— Ты был счастлив в браке, Матиас?

— Счастье переоценено.

— Дейвенпорты счастливы. У них недавно родился ребенок. Я не хочу разрушать их счастье без причины.

— А если они в этом замешаны?

Она вздохнула.

— Тогда я разрежу их напополам. Разве не этим я знаменита?

— Ладно. Мы будем ласковыми, как летний ветерок, пока не появится причина для обратного, — пообещал Матиас.

— Спасибо.

Он коснулся консоли, и шаттл устремилась вниз и влево, мягко накренившись. Впереди, посреди небольшого парка, возвышалось здание Дейвенпортов — колеблющееся пламя из оранжевого стекла, обернутое конвертом из черных стальных лент. Ленты изгибались вокруг здания, скользя по солнечному стеклу, но, не касаясь его, а самый широкий промежуток между ними едва достигал двух метров в высоту.

В это время дня Дамиан Дейвенпорт будет дома. Хайдер Дейвенпорт же будет в своем кабинете на двадцать третьем этаже, в безопасности за непробиваемым стеклом и сталью. Они были созданы удерживать огромную структуру здания целой даже при сильнейшем землетрясении. Ленточная оболочка была ударопрочной. Понадобился бы залп из энергетической пушки среднего класса, чтобы просто ее поцарапать.

Двадцать два этажа напичканы охраной, около сотни частных охранников и несколько автоматических турелей. Все стандартные игрушки успешной семьи потомков, готовой защищать свою территорию.

Матиас направил шаттл к башне.

— Раз уж ты хочешь минимизировать потери, то у тебя есть план?

— Насколько ты хороший пилот?

Город Новые Дельфы располагался на вершине возвышающегося плато, где сверкающие небоскребы и красивые офисные здания соперничали за пространство с жилыми многоэтажками и домами, утопающими в зелени. На склоне утеса, в пятистах метрах ниже уровня города, расположились Террасы. Семь платформ, каждая длиной около пары километров и шириной двести метров, они изгибались из реальной скалы одна под другой, как древесные грибы из массивного ствола дерева.

С Террас открывался прекрасный вид, здесь работали магазины и рестораны, и все они обслуживали жителей города, жаждущих краткого возвращения к более простой и неспешной жизни в провинции из их детства. Обслуживание тут было непринужденным, мебель — деревенской, а еда — домашней.

Матиас приземлился на небольшой частной стоянке, на Четвертой террасе, рядом с причудливым кафе, выступающим из скалы. Его передняя стена представляла собой знакомый резной фасад из красноватого камня, вытравленный кислотой до более бледного оттенка, характерного для Террас, где любое новое строительное пространство должно было быть отвоевано у плато. Крыша в виде шатра с загнутыми вверх углами, облицованная высокотехнологичной солнечной черепицей, напоминающей голубую глину, защищала здание от недолгих проливных дождей, которые пропитывали Далию круглый год. Кафе выглядело так, словно было здесь всегда, но он на 100 процентов был уверен, что не видел его в последний раз, когда посещал это место.

В тот момент, когда он вырулил шаттл от здания Дейвенпортов, они договорились, что им нужен защищенный терминал. Хайдер был хитрым соперником. Даже если бы он планировал заработать на их условиях, он не упустил бы шанса залезть в их сервера и покопаться в содержимом. Никто не мог сказать, какие сюрпризы он запихнул в файл, который отправил в их почтовые ящики. Если бы они были достаточно глупы, чтобы открыть его без всяких предосторожностей, они заслужили бы все то, что получили бы.

Им нужен был скруббер и тихое, уединенное место, чтобы посмотреть их маленький подарок. Рамона сказала ему, что у нее есть такое. У Матиаса тоже было такое место, но если его давний враг захотела пригласить его осмотреть одно из своих убежищ в городе, он будет дураком, если откажется. Баэны, в конечном счете, только выиграют, если получат больше информации об Адлерах. Никогда не знаешь, когда такие вещи могут пригодиться.

Дверь Рамоны скользнула в сторону, и она выбралась из кабины. Мгновение спустя Матиас последовал за ней. Солнечный свет лился с ясного неба, согревая плитку под ногами. В сотне метров от них заканчивалась Терраса, огражденная каменными перилами, а за ней простирался воздушный океан, плодородная равнина далеко-далеко внизу уходила в туманную даль к бледно-голубым горам на горизонте. Ветер ударил Матиаса в лицо, принеся с собой аромат жареного мяса, специй и свежего хлеба.

Как давно он тут был? Год? Нет, около восемнадцати месяцев. Достаточно времени, чтобы новый ресторан был вырезан из скалы и обложен фасадом из далийской глины.

Последние несколько месяцев были напряженным, размытым пятном.

Когда Матиас впервые покинул Раду, одна из работ привела его на планету, где местные жители пасли больших и быстрых травоядных животных. Животные привыкли уворачиваться от хищников. Несмотря на свои размеры, они были пугливы, и людям приходилось вешать небольшие заслоны по бокам головы, ограничивающие обзор узким туннелем, иначе они отклонялись от курса.

Это про него, понял Матиас. Он как боевой конь, мчался к финишу, не обращая внимания ни на что остальное. За исключением того, что у него не было погонщика. Он был тем, кто добровольно надел на себя шоры и бежал.

Он кинул взгляд на Рамону, стоявшую рядом с ним. Она повернула лицо к небу, и солнечный свет окрасил ее бронзовую кожу золотом. Ветер трепал ее темные волосы. Она поймала их и скрутила в пучок отработанным движением. Рамона выглядела так, словно принадлежала этому месту, этой террасе, залитой светом и овеваемой ветром.

Они стояли бок о бок, купаясь в ароматах приготовленной еды и солнечного света. Рамона не делала никаких попыток поторопить его. Они спешили, но она, должно быть, почувствовала, что ему нужна эта пауза.

Время было единственным, чего у них не было. Он заставил себя повернуться к ней.

— Куда мы?

— Сюда. — Она повернула направо и пошла дальше.

Они миновали новое здание, затем магазин керамики, и она привела его в двухэтажное кафе с такими же красноватыми стенами и крытыми балконами на верхнем этаже под богато украшенной псевдоглиняной крышей. Толстые, покрытые шрамами деревянные двери, охранявшие вход, распахнулись при их приближении. Их поприветствовал официант в фартуке, с кухонным полотенцем, перекинутым через плечо.

— Зеленая комната, мисс Адлер?

Рамона мягко улыбнулась и кивнула.

Официант провел их мимо столов к лестнице, потом они поднялись и повернули налево. Они прошли через другую дверь в маленькую квадратную комнату в углу балкона. Прямо напротив двери и слева от них дымчатое стекло закрывало вид снаружи. Имплантат Матиаса сообщил ему, что стены справа и позади них были из звуконепроницаемого полимера, покрытого тонким слоем зеленой штукатурки.

У окон стоял единственный стол и четыре стула. Рамона села. Он сел на стул напротив нее. Официант достал два бокала лимонада из потайной ниши в стене, поставил их на стол и удалился. Дверь за ним закрылась, и скрытые металлические прутья скользнули на место со знакомым слабым щелчком. Взрывозащищенная дверь. Рамона вывела «Не беспокоить» на совершенно новый уровень.

Рамона постучала по углу стола. В дереве загорелась консоль, окрашенная серебристым цветом. Она быстро набрала последовательность. Затемненное стекло слева от него и позади нее стало прозрачным, открыв ему вид на Террасу и гуляющих по ней людей. Они все равно оставались невидимы снаружи, но увидели бы любого приближающегося.

— Неплохо, — одобрил Матиас.

— Спасибо.

Рамона коснулась консоли. В противоположной стене появилась узкая щель, открывающая видеоэкран, транслирующий вихрь мерцающих искр. Она открыла файл Хайдера, и теперь скруббер просматривал его, удаляя вредоносный код и ловушки.

Матиас подался немного вперед.

— Насколько безопасно это место?

— Ресторан принадлежит семье, — ответила она ему. — Однако только мои братья и я пользуемся зеленой комнатой. Я построила его несколько лет назад, и он закрыт для постоянных посетителей.

Из трех детей Адлеров, Карион был старшим, затем шла Рамона, а потом Сантьяго. Все трое были секаре. Карион и Рамона были близки, их разделяло всего два года, в то время как Сантьяго только в этом году исполнилось двадцать. С тех пор как Карион потерял правую руку, он полностью перешел на полную поддержку своей сестры. Рамона была руководящим центром семьи, Карион был ее глазами и ушами, а Сантьяго был плазменной пушкой в руках семьи. Когда кого-то нужно было убрать, Сантьяго делал это с энтузиазмом и не задавал вопросов, потому что полностью доверял сестре и брату.

Иногда Матиас жалел, что его сестра уехала, чтобы жениться на женщине на другом конце планеты. Симона родилась не секаре. Однажды он спросил ее, жалеет ли она об этом, а она обняла его и сказала, что единственное, о чем она жалеет, так это о том, что генетика загнала его в ловушку.

— Ты голоден? — спросила Рамона. — Обещаю, что не стану тебя травить.

Его имплант мог распознать сотни известных токсинов. Если бы она попыталась его отравить, то не покинула бы это место живой.

Хотя и бой был бы адским.

Он кивнул, принимая предложение.

— В таком случае, сделай заказ за меня.

Она щелкнула по консоли, открыв призрачное меню, сделала выбор и кивнула.

— Готово.

Он отпил лимонада. Терпкий и ароматный, он был следующей лучшей вещью после вина, когда хотелось оставаться трезвым.

Видеоэкран сфокусировался, представив список всего, что удалилось из файла. Давайте посмотрим, трекер данных, маячок определения местоположения и… вирус-червь. Если бы ему представился шанс, он бы через их имплантаты отправился на их домашние серверы, проник бы в сеть, разделился на сегменты и взорвался, как кибернетическая бомба, в момент, выбранный Хайдером, уничтожив данные.

— Хайдер, ну ты и засранец, — рассмеялась Рамона.

— Он видимо думает, что мы вчера родились.

— Не стоит винить его за попытку.

Она махнула на экран, и файлы слились в единое изображение.

Конференц-зал с большим перламутровым столом, собранным из резных ракушек, распространенных в Северном Ледовитом океане. Трое мужчин слева. Хайдер, Дамиан и Дерра Ли справа.

Троица была одета в одинаковые темные дублеты и одинаковые брюки, в полуформальную одежду, которую можно было купить на вешалке в любом магазине Новых Дельф. Стандартный лук для бизнесменов среднего звена и слуг потомков. Над их головами сияли три имени: Рональдо Марнер, Уэстон Лугфорт, Варден Плант. У всех троих были консервативные короткие стрижки абсолютно одинаковой длины. Все трое сидели прямо, линии их тел не были как по струнке, но и далеко не расслабленными.

— Военные, — сказал Матиас.

— Согласна. И первый раз на планете. Бьюсь об заклад, все, что на них надето, было куплено в один и тот же день в одном и том же магазине.

Запись возобновилась.

— Как я уже говорил вам, мы отклоняем ваше щедрое предложение, — сказал Хайдер. Выражение его лица было бесстрастным, взгляд жестким и враждебным. Другой мужчина, совсем не тот, с которым они общались сегодня утром.

Варден Плант, самый старший из троих мужчин, заговорил.

— В ваших же интересах было бы пересмотреть свое решение.

Матиас сосредоточился на нем. Высокий, подтянутый, бледная кожа, каштановые волосы, карие глаза. Мужественное лицо. Обманчиво среднего возраста. Галактика предлагала множество улучшений и модификаций для омоложения. Ему могло быть как за пятьдесят, так и за восемьдесят. Ему могло быть за сто, но почти наверняка больше сорока, потому что он смотрел на Дейвенпортов с легким презрением и нетерпением человека, раздраженного кажущейся молодостью и глупостью. И Хайдеру, и Дамиану было чуть за тридцать.

Дамиан Дейвенпорт подался вперед. Выше Хайдера на несколько сантиметров, он был худощав, с длинными конечностями и короткими черными волосами, его кожа была красновато-охристого оттенка. Там, где Хайдер был быстр и взрывоопасен, Дамиан излучал решимость и выдержку.

— Нас это не интересует, — сказал Дамиан ровным, почти ленивым голосом. — Нет необходимости спорить. Мы не поддадимся на уговоры. У вас есть наш ответ.

— Неудача — суровый учитель, — сказал Варден. — Вы стоите на краю пропасти, и галактика наблюдает за вами. Примите наше предложение и спасите себя, прежде чем ваши враги разорвут вас на части.

— Странным образом грандиозно, — сказала Рамона.

И знакомо. Было что-то до боли узнаваемое в тоне, словах и взгляде Вардена, будто он говорил не с людьми, а с насекомыми, пригодными только для того, чтобы быть раздавленными его ботинком.

Хайдер преувеличенно вздохнул.

— Вы предлагали три раза, и мы трижды вам отказывали. Встреча окончена.

Когда Варден встал, остальные двое вскочили на ноги, отодвигая кресла. Посетитель вздернул подбородок и бросил на Дейвенпортов взгляд, полный нескрываемого презрения.

— Я запомню это. В будущем не вините меня за невежливость.

Тревога впилась в Матиаса раскаленными зубами. Мир на мгновение побелел, когда нахлынули подавленные воспоминания.

Запись остановилась.

— Не так много, чтобы действовать, — пробормотала Рамона и увидела его лицо.

— Что?

— Дай мне код доступа, — попросил он.

Код к видеоэкрану вспыхнул в его имплантате. Он подключился к своей личной базе данных, извлек нужный файл и вывел его на экран. Конференц-зал растаял, превращаясь в ряды неподвижно стоящих солдат в высокотехнологичных серебряных доспехах: плечи расправлены, позвоночники напряжены, шлемы зажаты в левой руке. Одинаковый рост. Одинаковая длинная коса, тянущаяся через почти лысую голову ото лба до шеи. То же выражение: стиснутые зубы, опущенные брови, немигающий взгляд, на лицах печать потребности доминировать.

— Кто это? — пробормотала Рамона.

— Вандалы, — сказал он. Это слово показалось ему отвратительным на вкус. — Команда усмирителей Республики Звездопад.

— …так рада, что вам понравилась работа этого художника. — Рамона улыбнулась.

На экране Арья Тилинг, низенькая, пухлая женщина средних лет в небесно-голубой униформе «Орбитального контроля движения», улыбнулась в ответ.

— Спасибо еще раз. Ты бы видела роспись — это просто отпад. Тебе стоит заглянуть к нам как-нибудь на ужин.

— Непременно. — И она постарается это сделать. Ей нравилась и Арья, и ее муж.

— Ловлю на слове. — Арья посмотрела в сторону. — И вот оно. Похоже, сенатор Дрюэри подписал разрешение.

— Я у тебя в долгу.

— Чепуха. Друзья долгов не держат. О, это тебе тоже понравится. Это не первый раз, когда наш дорогой сенатор проталкивает разрешение для РЗ. Он уже делал такое прежде, лет семь назад.

Рамона поцеловала пальцы и протянула их к экрану.

— Ой, прекрати. Я рада помочь.

Они попрощались и завершили звонок.

Матиас смотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

— Что?

— Начальник таможни космопорта Новых Дельф у тебя в долгу, потому что ты помнишь, что его отцу нравится конувианская керамика.

— Да, и стараюсь отправлять ему по керамической безделушке раз в год на день рождения. Они хорошая семья.

— Помощник секретаря иммиграционного суда любит тебя, потому что ты помогла ему провезти контрабандой болонку для его жены.

— Не болонку, а альбинского иглошерстного спаниеля. Свирепые животины.

— Целых семь килограмм свирепости.

— Маленькая собака с большим сердцем.

— Начальница ОКД взломала для тебя файл, потому что ты нашла для нее и ее мужа художника, чтобы расписать стену в их провинциальном доме.

— Валина очень занята, и она редко берет комиссию. Моя мать помогла ей встать на ноги, и с тех пор наша семья поддерживает ее искусство.

Матиас подался вперед.

— А теперь Дейвенпорты тоже у тебя в долгу, потому что ты представила их известному психиатру, которая может спасти их брак и у которой по чистой случайности двое детей с мутацией «Тарим».

Она не думала, что он запомнил имя Оливии.

— Ты проверил ее досье. Нехорошо подслушивать.

Он свирепо посмотрел на нее.

— Ты как паук. Сидишь посреди своей прекрасно сплетенной паутины и тянешь за нужные ниточки, пока вожделенный приз не упадет тебе в лапы.

Прекрасно сплетенная, как же. Она пошевелила пальцами, изображая паука.

— Бойся моих паучьих лапок, Баэна.

Матиас покачал головой.

— Это наполовину страх, наполовину восхищение. Просто знай, что мы партнеры. Я не стану делать тебе никаких одолжений, когда это все закончится.

— В этом вся соль, Матиас. Никто из них ничего мне не должен. Они помогают мне, потому что считают своим другом. Отношение с добротой к людям и уделяемое им внимание не должны требовать отплаты тем же. Я помогла им, потому что могла, и это сделало меня счастливой.

Он снова покачал головой.

— Подведем итоги, — сказала Рамона. — Твой тесть на коротком поводке у РЗ. Вандалы прибыли в систему два с половиной месяца назад, и их группа потребовала убежища по акту о политическом преследовании. Он организовал дипломатическое разрешение для их военного корабля, и вероятно, потянул за нужные ниточки, чтобы ускорить прием их заявок о предоставлении убежища. Их ID прошли проверку, поскольку они настоящие, и по данным иммиграционной службы, их минимум сорок в Далии, все под видом гуманитарных беженцев. Военный корабль их высадил, покинул систему на два месяца, а теперь вернулся, вероятно, обсудить очередную высадку пришельцев, но, скорее всего, забрать так называемых «беженцев» после того, как они получат наши технологии и убьют Дейвенпортов. Это не торговая экспедиция, это мини-вторжение, и твой тесть-сенатор замешан в нем по самые уши.

Матиас улыбнулся. Искренне. Улыбка смягчила его суровое лицо и оживила глаза. Эффект был потрясающий. Ей пришлось бороться с собой, чтобы не глазеть на него.

— По твоим словам, все совсем паршиво, — хмыкнул он.

— По-другому не скажешь.

Матиас встал.

— Ты когда-нибудь видела летний дом сенатора Дрюэри?

— Не удостаивалась таким удовольствием.

— Я пренебрегал своими обязанностями зятя и давно не проведывал тестя. Ты со мной?

— Думала, не спросишь. — Она встала. — Пока мы еще здесь, не хочешь предупредить Дейвенпортов?

Рамона сказала это вскользь, почти как мимолетную мысль, и если бы он сказал «нет», она не стала бы настаивать. Дейвенпорты были соперниками, и если бы их устранили, обе их семьи радостно набросились бы на их осиротевшие территории и ресурсы. Но это было дело потомков. Все они выросли под одним небом в одной и той же провинции, все они наслаждались одинаковой едой, соблюдали одинаковые традиции и смеялись от одинаковых шуток. Друзья или враги, они были частью Далии. Вандалы же были чужаками.

Кое-что просто не могло быть не сделано.

— Я уже направил все, что мы узнали, Хайдеру, — сказал он. — Я позвоню ему по дороге.

Она тихонько выдохнула и открыла для него дверь.

Матиас Баэна был смертью во плоти.

Она добралась до двери всего секундой позже него, а он уже успел превратить коридор в бойню. Нет, не в бойню, в операционную. Он наносил удары с невероятной точностью, так быстро, что она едва успевала за ним проследить, а когда он повернулся к ней, она почти не узнала его. Все, чем был Матиас, исчезло. Его острый ум, внимательный взгляд, редкая улыбка, которая так ее потрясла — все это принадлежало кому-то другому. Его лицо было пустым, взгляд холодным и отсутствующим, словно она смотрела на саму смерть. Мало что могло ее испугать, но в тот момент она ощутила холодное прикосновение настоящего инстинктивного страха.

Сейчас, быстро шагая вместе с ним по роскошному нутру поместья Дрюэри, она продолжала украдкой посматривать на его лицо, стараясь убедить себя, что он все еще здесь.

Дуэль с Матиасом была бы тяжелейшим сражением в ее жизни. В этом она была уверена.

Коридор закончился т-образной секцией. Матиас повернул налево, и она последовала за ним. Через двадцать пять метров, путь им преградили вандалы. У двоих были дробовики. Между ними стоял третий, управляя командным типом оружия на треноге.

Ударопрочная стена опустилась с потолка слева от них, отрезая путь в коридор, из которого они пришли. Рамона побежала вперед, выбрасывая перед собой щиты, в то время как ее разум лихорадочно пытался оценить обстановку. Они оказались пойманными в коридоре — двадцать пять метров перед ними, пятнадцать позади и никаких дверей.

Пушка вспыхнула синим, и прозвенел звуковой удар. Воздух врезался в нее словно шаттл на полной скорости, и Рамона отлетела назад, впечатавшись в стену. Удар выбил из ее легких воздух. У нее заслезились глаза, зрение стало расплывчатым, а спина заныла от боли. Давление испарилось, и она рухнула рядом с Матиасом, наполовину слепая, судорожно пытаясь сделать хоть глоток воздуха.

Вандалы открыли огонь.

Матиас сделал выпад, заслонив ее, упершись левым коленом в пол, правую ногу отведя назад, образовав перед собой два широких щита, которые прикрывали его с головы до пола. Она опустилась на колени позади него и выставила домиком свои щиты над ними.

Шквал пуль обрушился на секо, рикошетя в стены. Ствол звуковой пушки вращался, готовясь к следующему выстрелу.

— Справа за стеной три небольшие комнаты, — процедил Матиас. — Иди прямо.

Ее легкие наконец-то раскрылись. Воздух еще никогда не был так сладок. Она полоснула правую стену, вырезая в ней рваную дыру, и нырнула внутрь.

Позади нее снова прогремела пушка.

Рамона рванула через маленькую комнату, несясь параллельно коридору, по направлению к вандалам. Еще одна стена преградила ей путь. Она прорвалась сквозь нее контролируемым молниеносным движением, пересекла другую комнату, перепрыгивая через мебель, врезалась в третью стену и нырнула в проем. Перед ней открылась большая комната с двойными дверями слева. Идеально.

Ещё один звуковой удар сотряс стены.

Она распахнула двери и выскочила в коридор. Огневая группа находилась слева от нее, один солдат стоял к ней спиной, другой лицом, в то время как наводчик отчаянно пытался переместить пушку. Она прорезала их, как торнадо из острых, как бритва, лезвий. Три тела развалились на части, истекая кровью на полу.

Позади нее в дверях появился Матиас с мрачным лицом. Кровь капала с его головы, рисуя багровую линию на щеке.

Она открыла рот и почувствовала на языке привкус собственной крови.

— Ты в порядке?

— Буду жить, — процедил он и повернул направо.

Они побежали вперёд. Ее спина болела, каждый шаг посылал новую волну боли в ее бедра. Мир вокруг казался слегка смазанным.

Богато украшенная двойная дверь преградила им путь. Матиас даже не потрудился сбавить скорость. Секо вспыхнул багровым. Он ударил, и половина двери рухнула, сорвавшись с крепления. Две энергетические винтовки рявкнули в унисон. Он переключился на щиты и атаковал. Она ворвалась в дверь прямо за ним.

Два вандала — один слева, у дивана, другой справа, рядом с резным стулом. Она выбросила щиты — два длинных прямоугольника, протянувшихся от ее головы до колен, и устремилась к стоявшему справа, прорываясь сквозь боль, словно сквозь стену на своем пути.

Солдаты были обучены стрелять в центр тела. От этой привычки было на удивление трудно избавиться, особенно в боевой горячке. Солдат, стоявший перед ней, не был исключением. Он прицелился ей в грудь и нажал на курок. Энергетическая винтовка выплюнула очередь светящихся снарядов. Они вонзились прямо в ее защитные экраны, безвредно растворившись в силовом поле.

Она превратила свой правый секо в модифицированную косу и рассекла его от правого плеча вниз по диагонали, через ключицу и лопатку, через грудную клетку и сердце, до самого шестого ребра по другую сторону.

Верхняя половина того, что было человеком, соскользнула на пол.

Она использовала этот вид удара как психологическое оружие. Рассечение кого-либо напополам было неожиданной и брутальной, звериной жестокостью, которая никого не оставляла равнодушным. Также оно сулило мгновенную смерть. Жертвы не страдали, чаще всего, они умирали еще до того, как успевали понять, что произошло.

Рамона повернулась. На другом конце комнаты, Матиас убрал свой меч секо и насаженный на него вандал повалился на пол. Справа от нее, из-за массивного стола, вырезанного из огромного куска кости, неторопливо поднялся сенатор Дрюэри.

Они находились в большой комнате. Богато украшенная мебель занимала большую часть пола, два дивана и несколько стульев стояли на черно-золотом ковре. Вдоль стен тянулись полки из полированного черного дерева, на которых хранилось множество дорогих безделушек: бесценная керамика, награды из стекла и металла, поздравительные таблички, технологические артефакты многовековой давности и инопланетные насекомые, сохраненные в янтаре и хрустале. Стены между полками украшали портреты, написанные вручную. Пожилая пара, которую она не узнала; молодой сенатор Дрюэри с женой; пожилой сенатор с женой и юной Кассидой; и, наконец, нынешний сенатор, широкоплечий, крупный мужчина с львиной гривой серебристых волос, контрастирующих с его глубоким загаром и смелыми мужественными чертами лица, стоит рядом с книжной полкой, заполненной антикварной техникой Первой волны.

Это должен был быть кабинет Дрюэри. Весь периметр комнаты был одной гигантской выставкой самолюбования.

Сенатор поднялся в полный рост. Он обошел вокруг стола, поднял тяжёлый хрустальный графин и плеснул янтарной жидкости в два стакана. Она заметила, как его руки слегка подрагивали. Ее демонстрация возымела желанный эффект.

— Ты меня удивил, Матиас. Я не ожидал увидеть тебя раньше среды.

У него был хороший голос — заверяющий мужской баритон, и говорил он с безупречностью опытного оратора.

Матиас обошел диван. Она увидела его глаза, заледеневшие и темные, и поборола желание отступить назад.

— Сегодняшний день полон сюрпризов, — сказал Матиас.

Дрюэри опустил графин. Только два стакана, не три. Ха.

— Вижу, ты нанял себе помощницу, — сказал сенатор.

Значит, он решил сделать ставку на их вражду. Настроить ее с Матиасом друг против друга, а затем разделить и уничтожить.

Рамона обошла кровоточащее тело на плюшевом ковре и села на светлый диван, закинув ногу на ногу. Все тело болело.

— Где моя жена? — спросил Матиас.

Дрюэри поднял стакан и пригубил виски, глядя в окно.

— У меня было столько надежд на тебя, Матиас. Казалось, у тебя есть все необходимые составляющие: образование, дисциплина, способность к стратегическому мышлению, хорошая родословная и прошлое без серьезных огрехов. Тебе не достаёт шарма, но это можно было бы исправить. С правильным наставлением мы бы могли сделать из тебя как минимум провинциального сенатора. Но вот мы здесь.

Матиас, провинциальный сенатор? Она рассмеялась.

Дрюэри не обратил на неё внимания.

— Ты знаешь, в чем твоя проблема, Матиас?

Матиас безучастно взглянул на него.

— У тебя нет видения. Ты хочешь просто управлять своим маленьким семейным предприятием. Твои амбиции ограничены этой провинцией. Моя дочь изо всех сил пыталась подтолкнуть тебя к новым высотам, но твоя инерция слишком велика. Ты никогда не взлетишь.

— Зато ты взлетел и приземлился прямо в объятия детоубийц, — парировал Матиас.

Что-то было не так. Она видела всю силу гнева Матиаса, и ожидала, что ей придётся его сдерживать, когда они найдут Дрюэри. Но сейчас он выглядел практически равнодушным. В его обвинениях не было никакого пыла. Он казался отвлеченным.

Тянул ли он время? Зачем? Промедление делало прибытие подкрепления более вероятным. Это работало на руку Дрюэри, а сенатор не был настолько глуп, чтобы упустить подобную возможность, из-за чего и завел всю эту речь.

Дрюэри пожал плечами.

— Детоубийцы, преданные патриоты. Наше восприятие вещей зависит от того, как они для нас помечены.

— Почему? — спросил Матиас.

— Ради денег, конечно же. Зачем ещё? — Дрюэри обвел взглядом кабинет. — Мой дед был мэром. Отец был провинциальным сенатором. Я федеральный сенатор. С каждым шагом, мы поднимаемся выше и выше, и каждый шаг требует вливания денег. Политика — это мой семейный бизнес, и я в нём хорошо разбираюсь. Если бы ты позволил Кассиде расширить твои горизонты, твой ребенок был бы губернатором провинции.

Эхо быстрых шагов донеслось из коридора, и в комнату ворвалась мать Кассиды. Лайле было уже за пятьдесят, но на ее лице не было ни морщинки, ее золотистый загар был идеален, а макияж безупречен. На ней было платье-халат из дорогого паучьего шелка, и практически невесомая материя развевалась и снова облегала ее в такт шагам. Она двигалась, как женщина на тридцать лет моложе.

Боевой имплант С-класса повышал подвижность, рефлексы и зрительно-моторную координацию. Он улучшал на несколько миллисекунд скорость реакции и точность. Нюанс был в том, что следовало практиковаться, желательно в спарринге против опытного противника. Жизнь Лайлы была наполнена благотворительными мероприятиями и зваными ужинами, но она фанатично тренировалась несколько раз в неделю, меняя партнеров, как только выучивала их движения.

— Ты! — Лайла указала на Матиаса. — Как ты посмел вломиться сюда! Как ты посмел разрушить наш дом! После всего, что пришлось вынести моей дочери! Ты вульгарный, аморальный…

— Ваша дочь — изменница и воровка, — фыркнула Рамона. — У вас нет никакого морального права что-то требовать.

— Умолкни! — рявкнула Лайла.

Дрюэри улыбнулся.

Ярость, тлевшая внутри Рамоны, вспыхнула ослепительным адским пламенем. Два брака разрушены, разрушены усилия множества людей, и все ради денег, а эта парочка еще смеет возмущаться, словно у них есть на это право. Ей все это просто осточертело.

— Было весело, — вздохнула Рамона, — но, кажется, никто из вас не понимает всей тяжести ситуации. Давайте я вам кое-что объясню.

Она встала и шагнула к Лайле. Пожилая женщина уклонилась влево, выдернув маленький, изящный пистолетик из-под одежды. Рамона ударила, направляя основание своей ладони снизу вверх, прямо в идеальный нос Лайлы. Хрящ хрустнул от удара, пришедшегося в две болевые точки — одна в середине носа, другая — в губном желобке над верхней губой. Секаре редко сражались безоружными, но если такое случалось, их атаки были направлены на отправление противника в нокаут, чтобы затем они могли разрезать их на кусочки.

Голова Лайлы запрокинулась, а пистолет с лязгом приземлился на пол. Вместо того, чтобы отключиться, Лайла живо вернула себе равновесие и с разворота зарядила молниеносный удар ногой. Рамона уклонилась вправо, но Лайла была слишком быстрой. Ее берцовая кость врезалась в ребра Рамона. Ослепляющая боль пронзила ее левый бок. Если бы она не уклонилась, ее ребра треснули бы как сухой хворост.

Лайла бросилась на нее, нанося сокрушительный удар локтем.

Не в этот раз. Рамона раскрыла секо-щит и локоть стукнулся о силовое поле, а она заехала правой ладонью по уху Лайлы.

Глаза женщины закатились, и она рухнула, как подкошенная, с глухим ударом приземлившись на ковер.

Дрюэри не шелохнулся.

Рамона превратила свой правый секо в узкий шип, проколола им пистолет, разрезала его напополам и отшвырнула кусочки в сторону. Имплант С-класса приведет Лайлу в чувства в считанные секунды. Рамона убрала секо, перевернула Лайлу на живот, схватила ее за руку, вывернув ей запястье, и наступила на ее спину.

Дрюэри не шелохнулся.

Смотри, я заполучила твое не-такое-уж-секретное-оружие, и ее голова все еще на месте.

Лайла охнула и попыталась выдернуть руку, но Рамона крепко держала ее за запястье. Лайла разразилась руганью.

— Твоя дочь забрала кое-что мое, — невозмутимо продолжила Рамона. — Моего мужа она может оставить себе, это его выбор. А вот моё исследование — оно принадлежит мне и моей семье. У твоей испорченной дочурки нет никакого права наживаться на нем. Скажи мне, где она, пока я не начала резать твою жену на кусочки.

— Я федеральный сенатор! — взревел Дрюэри.

— Мне это до лампочки.

— Вы всерьез думаете, что вам сойдет с рук прямое нападение на офицера Сената?

— Я бы начал с ее носа, — предложил Матиас.

— Лучше с руки, — возразила Рамона. — Руку еще можно пришить. Оставим им надежду.

— Ах ты мерзкая, тупая сука, — прорычала Лайла.

Рамона выкрутила запястье Лайлы на полсантиметра, и женщина вскрикнула. Улыбнувшись, Рамона выпустила левый секо в виде короткого прямого лезвия.

— Новая Адра, — сказал Дрюэри, отчеканивая каждое слово.

— Тео! — взорвалась Лайла.

— Кассида под надежной защитой, — отозвался он. — Мы ничем не сможем ей помочь, пока не избавимся от них здесь.

— Где и когда? — потребовал Матиас.

— Фестиваль летнего солнцестояния, — ответил Дрюэри.

Празднование летнего солнцестояния в Адре было известно на всю планету. Оно началось много веков назад с секты, посвященной поклонению природе во всех формах, и на протяжении веков превратилось в празднование всего, что связано с Далией. Через пять дней тысячи торговцев выстроятся вдоль улиц Адры, предлагая все: от вкусной еды и безделушек до фонариков и пакетиков с разноцветной блестящей пудрой, которую можно будет бросать в воздух во время танцев. Десятки тысяч людей будут танцевать по городу в радостном, шумном, красочном хаосе.

— Когда ты продался вандалам? — спросил Матиас.

— Семь лет назад. Они отследили беглянку до Рады и нуждались в дипломатических разрешениях, которые позволили бы им остаться в системе, пока они прочесывали планету в ее поисках. Я протолкнул их заявки по нужным каналам во имя укрепления дипломатических и торговых отношений. Это было маленькое одолжение, но они были щедры в проявлении своей благодарности.

Какой же ты жадный слизняк.

— Как они узнали об исследовании секо? — спросил Матиас все тем же сдержанным голосом.

— От барахольщика, продавшего вам базы данных. Идиот пробрался в пространство РЗ и там попался. Он рассказал им все о секо и много ещё чего другого, чтобы спасти свою шкуру. Моя связь с тобой через Кассиду была счастливой случайностью. Я пытался не забывать о твоих интересах, изначально указав им на Дейвенпортов.

— Вы такой заботливый. — Рамона не смогла избавиться от желчи в голосе, слушая это наглое вранье. — Говорили бы вы честно, Сенатор. Вы планировали обокрасть нас с самого начала. Вы указали им на Дейвенпортов, зная, что их предложение о покупке будет отклонено. Так вы показали им, что единственный путь к технологии секо лежит через вас, а затем выставили им заоблачную цену.

Дрюэри вздохнул.

— Вандалы привыкли делать все по-своему. Вместо того, что пререкаться с ними, я провел им наглядную демонстрацию. Это сделало их более… сговорчивыми. Я просто вел торг с позиции силы. В конце концов, наибольший риск пришлось бы взять на себя моей дочери.

— Я бы не назвала кувыркание в постели с Габриелем риском. Скорее, беспроигрышной ставкой.

Дрюэри улыбнулся, и ей понадобилась вся сила воли, чтобы не срезать улыбку с его лица.

— О, нет, моя дорогая. Это кувыркание длилось уже месяц, когда вандалы попали в систему. Но не принимай все близко к сердцу. Дело не в тебе, а в наказании для Матиаса.

— Он его заслужил, — выдавила Лайла.

— Похоже, с твоим мужем ей куда веселее, чем с мужчиной, за которого она вышла замуж, — сказал Дрюэри.

Веселее. Ещё бы. С Габриелем не соскучишься.

— Вандалы хотели наше исследование, — сказал Матиас. Его размеренный голос был подобен ледяному дождю. — Вы хотели денег, и чтобы Кассида вышла из всей этой истории живой. Украсть данные было достаточно просто. Проблема была в передаче. Вам нужна была гарантия, что вандалы выполнят свою часть сделки, вместо того, чтобы убить всех причастных и покинуть систему со своим ценным призом. Как вы там сказали, они привыкли делать все по-своему.

— Он переживал не только о вандалах. Он переживал из-за нас, — подхватила Рамона. — Он знал, что мы спохватимся и перевернем всю планету вверх дном, разыскивая его дочь и моего мужа. Самое простое место, чтобы избежать сканеров распознавания лиц — большое столпотворение.

— Твоя правда, — согласился Матиас. — Летнее солнцестояние как нельзя лучше подходит для этой передачи. Никаким кораблям не разрешено находится на орбите над Адрой во время фестиваля. Полдюжины религий проводят ритуалы и общаются со звездами в этот день. Небо должно быть чистым и Планетарная оборона держит несколько военных кораблей поблизости, чтобы это так и было. Вандалам перекроют кислород. Они просто не смогут всех перерезать и дать деру на шаттле к своему кораблю на орбите. Охрана фестиваля на высшем уровне. Им придется сразиться с ней, и даже если им удастся удрать, Планетарная оборона разобьет их корабль, и они никогда не покинут планету. Тебе пришлось подсластить эту сделку, чтобы заставить их на нее согласится, поэтому ты предложил себя в качестве заложника, позволив вандалам осесть здесь, на тот случай, если мы постучим к тебе в дверь, а заодно присмотреть, как проходят их переговоры о приобретении секо.

— Не забывай про бонус, — добавила Рамона. — Как только исследование будет продано, мы с тобой станем банкротами, а его дочь с Габриелем улетят с планеты на заслуженный отпуск. Кассида свободна и намного богаче, ты разбит в пух и прах, ну а я — сопутствующая потеря.

Дрюэри вскинул руки.

— Вы меня раскусили. Признаю свое поражение. Вы получили то, за чем пришли. А теперь проваливайте на хер из моего дома.

Рамона взглянула на Матиаса, он слегка кивнул ей. Она отпустила запястье Лайлы и отступила назад. Пожилая женщина вскочила на ноги, ее лицо дрожало от ярости.

— Идём, дорогая. — Дрюэри протянул руку.

Лайла, скрипя зубами, развернулась и присоединилась к нему за столом.

— Вломиться в мой дом было ошибкой, Матиас, — сказал Дрюэри. — Колоссальной ошибкой. Я собирался позволить тебе сохранить то, что осталось от твоего предприятия после передачи, но передумал. Ты должен знать свое место. Мне не нужны вандалы или твои исследования, чтобы разорить тебя. К следующей неделе ваши компании превратятся в далекое воспоминание. Я похороню вас обоих и ваши семьи вместе с вами.

Ничего себе. Она сделала шаг вперед.

— Вы вступили в сговор с иностранной державой, вы впустили их в наше орбитальное пространство, и вы позволили их боевым войскам находиться на территории Рады. Вас ничего не беспокоит, сенатор?

Дрюэри рассмеялся.

— Как свежа наивность. Вандалы находятся здесь с дипломатической миссией. У них есть все необходимые разрешения, они пользуются дипломатическим иммунитетом, а люди, которых вы убили, были гостями в моем доме, которые взяли на себя обязательство защитить своего хозяина от неожиданного нападения. Вы ворвались в мой дом, убили моих гостей и напали на мою жену. К тому времени, как я закончу, вся планета встанет в очередь, чтобы подавить вас. Не сомневайтесь, я переживу это, вам же так не повезет.

Матиас на мгновение прикрыл глаза. Три видеоэкрана выскользнули из стен и ожили, отображая различные документы.

— Что это за чертовщина? — возмутилась Лайла.

— Записи о ваших грязных делишках за последние пять лет, — холодно ответил Матиас. — Откаты, закулисные сделки об «услуге за услугу», незаконные вклады в избирательные кампании, взятки от иностранных властей. Дел у вас было невпроворот.

Дрюэри вытаращился на экраны, словно те были ядовитыми змеями, готовыми в него вцепиться.

— Вы правы. Вы бы пережили фиаско вандалов, — сказал Матиас. — Вот почему мы добавим, начиная с чего-нибудь сочного, как разлив химикатов в «Монро». Триста тридцать семь техников погибли из-за того, что «Конгломерат Монро» не соблюдал собственные протоколы безопасности. А вы сняли с них всякую ответственность во время сенаторского расследования. Вы буквально отобрали пособия по случаю смерти у овдовевших супругов и детей-сирот, и все для того, чтобы удержать курс акций от падения.

Дрюэри сжал кулаки.

Матиас притворился, что задумчиво смотрит на экран.

— Вы сможете пережить и это. В конце концов, вы были всего лишь главой комитета, и щедрый подарок в виде акций, который ваша жена получила шесть месяцев спустя, мог быть простым совпадением. Вот почему на следующий день мы последуем за ним с орбитальной станцией «Аббас». На случай, если у вас это вылетело из головы, Министерство обороны использовало для хранения запаса топливных элементов на одной из лун Гамеды. Этот резерв был предназначен для экстренного использования системным флотом. Вы осыпали министра обороны подарками и любезностями, пока она не передала управление резервом Министерству внутренних дел, а затем ваш приятель, заместитель министра внутренних дел, тихо пометил его как дефектный и продал «Аббасу» с огромной скидкой.

— У него доступ к нашим конфиденциальным файлам, — прошипела Лайла.

— Да. Я чувствовал, что это произойдет. — Дрюэри смотрел на Матиаса с нескрываемой ненавистью. — Как?

— Кассида подарила вам прекрасный винтажный тостер Второй волны для вашей коллекции.

Что? Рамона повернулась к нему.

— Ты хакнул их через злосчастный тостер?

— Да.

Она рассмеялась.

Матиас раздумывал о Дрюэри.

— Я знал, что вы нечисты на руку. Вы бы не выдали за меня Кассиду, если бы это было не так. Я хотел защитить свою семью и мою прекрасную супругу от последствий, когда вас неизбежно застукают со спущенными штанами. Пока вы выставляли себя напоказ, а ваша жена пыталась вспомнить, с какого конца огнестрельного оружия целиться во врага, я взял под контроль ваш дом и сбросил ваши банки данных на частный сервер. У меня есть все, Теодор.

— Мы с тобой родственники! — прорычал Дрюэри. — Если ты предашь что-либо огласке, тебя забрызгает той же грязью. Медийщики не оставят тебя в покое.

Матиас пожал плечами.

— Но в отличие от вас, я веду чистый бизнес, и я предпринял шаги, чтобы себя обезопасить. Как вы там сказали? «Я переживу это, вам же так не повезет». Я уже отправил первую часть моей любимой репортерше. Она бойкая и очень голодная.

Дрюэри схватил со стола резную, тяжелую статуэтку причудливого травоядного и швырнул ее в Матиаса. Тот отступил в сторону, и статуэтка разбилась о стену.

— Сегодня утечка химикатов, завтра орбитальная станция; третье можете выбрать сами. Вам есть из чего выбирать. Вы можете пережить один скандал, но не преодолеете все из них, и сколько людей будут сидеть сложа руки, ожидая, пока вы утянете их за собой на дно?

Дрюэри выругался.

— Сначала вы будете помехой, а потом станете обузой. Ваши бывшие друзья выстроятся в очередь, чтобы заставить вас молчать. Однажды вы просто исчезнете. Должен сказать, я с нетерпением жду этого, сенатор. — Глаза Матиаса потемнели, и она увидела обещание смерти на его лице. — Я долго ждал этого момента.

Дрюэри схватил Лайлу за руку.

— Собирайся.

— Что? — распахнула глаза Лайла.

— Собирайся. Сейчас же. Мы покидаем систему. — Он направился к двери, таща ее за собой.

— Что значит «покидаем»? Это наш дом. Кассида здесь! Моя жизнь здесь! У меня благотворительный ужин сегодня вечером…

Он утянул ее из комнаты и голос Лайлы стих.

Рамона посмотрела на Матиаса. Тот стоял посередине комнаты, и на его губах играла слабая улыбка.

— Тебе понравилось? — спросила она.

— Великолепно. — Он ухмыльнулся ей, как лунатик, и рассмеялся.

Рамона открыла глаза. Перед ней из окна открывался вид на Далию. Огромные ковыльные деревья раскидывали завитки тонких серебристых листьев. Технически, это были вовсе не деревья, а гигантские травы, простирающиеся на семьдесят метров вверх, со стволами диаметром пять метров у основания. Между ними сине-зеленые эванеры Рады, листопадные гиганты, тянули к небу свои массивные ветви, каждая из которых несла сотни тысяч индиго-бирюзовых листьев. Тут и там среди листвы мелькали вьюнки-душители, их характерные оранжевые листья и луковичные плоды ярко выделялись на фоне сине-зеленого занавеса. Душители начинали свою жизнь как паразитические лианы, которые взбирались по дереву-хозяину к солнечному свету, высасывая из него питательные вещества и воду, пока оно не засыхало, и оставался только душитель — цветущее столбчатое дерево.

Ей потребовалась секунда, чтобы вспомнить, где она находится. У нее болела спина. Медленная мягкая боль прокатилась по бедрам. По крайней мере, ее рот перестал кровоточить, а зрение больше не расплывалось.

Рамона взглянула на Матиаса в кресле пилота. Она и не думала засыпать, тело приняло такое решение само по себе. Использование секо имело свою цену. Секаре ели за троих и спали как убитые, если только не находились на вражеской территории.

Если бы она сказала семье, кто присматривал за ней во время сна, они никогда бы ей не поверили.

Ее обеспокоило то, как они сражались в особняке Дрюэри. Она и раньше сражалась бок о бок со своими братьями. Ее братьев и сестер обучал один и тот же человек — их мать. Они начинали с одинаковых танцев в детстве, а затем, когда их секо взрослели, они прорезали одни и те же тренировочные мишени, и, наконец, когда их семья подверглась испытанию из-за кровной вражды, они убивали бок о бок. Но никогда у нее не было такой синергии, которую она испытала с Матиасом.

Они с Матиасом сражались по-разному. Их техника отличалась, но это не имело значения. Они двигались в унисон, координируя свою защиту и атаки, не говоря друг другу ни слова. Словно у них были одни и те же инстинкты.

Так она ни с кем не синхронизировалась.

Первоначально секаре сражались парами. Это увеличивало их живучесть и дальность поражения цели. Один секаре покрывал поле прицеливания перед ним на 180 градусов. Пара, стоящая спина к спине, охватывала все 360. Но синхронизация — это нечто большее, чем просто удвоение щитов и клинков.

Происходило что-то необъяснимое, когда секаре синхронизировались. Рей Адлер, ее далекий предок, сделавший Раду своим домом, в своих заметках назвал это место «идеальной гармонией». Он писал о связи, которая происходила на уровне секо, которая была «сильнее, чем любовь и семья». Даже в его время, в первоначальном подразделении, природа этой связи не была понята, и не каждый секаре находил ее, но те, кто находили, становились чем-то большим, чем сумма их частей.

Говорили, что синхронизированная пара секаре может очистить военный корабль от его морских пехотинцев и экипажа всего за несколько часов. Двое против сотен, иногда тысяч бойцов. Это считалось мифом, скорее легендой, чем реальностью.

Рей Адлер также обвинил эту связь в смерти своей жены. Он не оставил никаких указаний о том, как она может быть достигнута. Он воздержался от осуждения ее, но было ясно, что он думал, что его потомкам будет лучше без нее.

Несмотря на его желания, ее семья несколько раз пыталась добиться синхронизации в течение следующих поколений. Она сама пыталась. Она всегда думала, что их боевые танцы должны были быть ключом. Они были краеугольным камнем их обучения, и она была уверена, что их нужно танцевать парами, поэтому она изучила их и даже брала братьев в помощь. Она потерпела неудачу. Можно было бы подумать, что два брата и сестры секаре, близкие по возрасту, как они с Карионом, были бы идеальными кандидатами, но ни один из Адлеров так и не синхронизировался друг с другом.

Она разглядывала Матиаса сквозь полуопущенные ресницы. Вот он, секаре, который каким-то образом чувствовал, в какую сторону она наклонится и как нанесет удар.

Это не была настоящая синхронизация. Это был… инстинкт убийцы. Взаимопонимание между двумя хищниками, вынужденными сражаться вместе. Воображать себе нечто большее было опасно и глупо.

Он взглянул на нее. Красивый мужчина с ореховыми глазами и инстинктом убийцы…

Ей нужно было притормозить. По крайней мере, у нее было оправдание своему приступу временного помешательства. Так много всего произошло сегодня. Казалось, что с сегодняшнего утра прошла неделя. Был ли это все тот же день?

— Сейчас всё ещё сегодняшний день? — спросила она. Да уж, совсем не нелепый вопрос.

— Да, — ответил он.

— Такое чувство, что прошла вечность. Как долго я была в отключке?

— Пару часов.

— Сколько до Адры?

Он проверил дисплей.

— Примерно два с половиной часа. Возможно больше. Надвигается шторм, и нам придется отклониться на юг, чтобы обойти его примерно через десять кликов.

Потребовалось немало усилий, чтобы выбраться с виллы. В крыше атриума было аварийное окно — мера безопасности, предусмотренная правительством, чтобы в случае пожара птицы и другие дикие животные могли спастись. Матиас активировал его через свою связь с серверами Дрюэри. Они вылетели через него на смехотворной скорости, ожидая, что боевые корабли вандалов последуют за ними. Матиас занял позицию и был готов открыть огонь, но двух истребителей нигде не было видно. У нее сложилось ощущение, что их пилоты были разорваны на куски, либо в атриуме, либо в коридоре. Или, возможно, в офисе.

Для нее и Матиаса убийство было подобно дыханию — так же просто и естественно. Необременительно. В конце концов, разрезание людей и было причиной появления секаре. Дети в их семьях начинали боевую подготовку, как только могли выполнять указания взрослых. Ей было три, когда она выучила свой первый танец.

Физически, акт отнятия жизни не вызывал трудностей. Последствия — тоже не трогали. Враги были вооружены и обучены, и каждый из них сам по себе обрывал множество жизней. И все же она чувствовала себя некомфортно. Опустошенной. Обычно сон помогал, но она, положе, не выспалась.

Матиас и того не получил.

Она потянулась и села ровнее.

— Давай я поведу.

— Все в порядке.

— Ты определенно устал.

— Я не устал, — заверил он ее терпеливым голосом. — Я в порядке.

Ага, конечно.

— Итак, ты решил выкидывать эти мужские штучки?

— Что за мужские штучки?

— Ну те, где ты героически ведешь шаттл до конца, вследствие чего устаешь и раздражаешься, ожидая особого отношения к своим жертвам.

Он равнодушно посмотрел на нее.

— Я прекрасно умею управлять шаттлом, — сказала она. — Я пилотирую их с двенадцати лет.

— Кто тебе это позволил?

— Моя бабушка. Ты летал к Дейвенпортам, потом на виллу, а теперь будешь пилотировать еще два часа. Я знаю, ты устал.

Он вздохнул. Его пальцы пробежали по консоли, вследствие чего ее собственная консоль засветилась. Она потратила пару секунд, чтобы сориентироваться, проверила нанесенный на карту курс, проверила радар, провела в уме расчеты по обходу шторма и слегка подтолкнула ручку, чуть изменив курс. Шаттл отреагировал мгновенно.

— Мягко, — сказала она.

— Я изготовил их на заказ. — Он откинулся на спинку, отпустил ее ниже и сплел пальцы за головой.

Расслабленный Матиас. Она пожалела, что не может сделать снимок, ее братья сошли бы с ума.

— Ты думала о том, что произойдет, когда мы доберемся до Адры? — спросил он.

Фестиваль был грандиозным мероприятием. Найти Кассиду или Габриеля даже с помощью новейшего программного обеспечения для распознавания лиц будет невозможно. Им придется полагаться на человеческую психологию.

— Все, что ты рассказал мне о вандалах, говорит о том, что уловки — не их сильная сторона.

— Это ещё мягко сказано.

Его поза по-прежнему оставалась расслабленной, но выражение лица стало жестким. Каждый раз, когда упоминались вандалы, Матиас переходил в боевой режим. Что-то произошло между Матиасом и вандалами, нечто большее, чем то, что они просто опасны. Он заметно напрягался, как человек, который лично столкнулся с этой опасностью. Она умирала от желания узнать, что это было, но Матиас был глубоко скрытным человеком. Он никому не доверял и очень мало рассказывал, и когда он позволил ей заглянуть в его мысли, это стало почти подарком. Небольшое признание духа товарищества, который они разделяли как партнеры. Она не хотела давить на него. Значило бы гораздо больше, если бы он сам решил рассказать ей.

Почему это так важно? Почему меня вообще заботит, что обо мне думает Баэна?

— Мы не найдем Кассиду, — сказала она. — Скорее всего, ее отец спрятал ее в каком-нибудь доме-крепости, полном вооруженной до зубов охраны. Они будут сидеть тише воды, ниже травы, потому что знают — стоит нам засечь хоть какое-то движение, как мы нагрянем в их схрон с оружием с секо наготове.

— Конечно.

— Не думаю, что Варден Плант будет настолько осторожен. У него и двух других офицеров-вандалов, которых мы видели на записи Дейвенпорта, есть пуленепробиваемые удостоверения личности Далии, и они думают как солдаты, а не как шпионы.

Матиас кивнул.

— Вандалы будут действовать как единое целое. Они захватят отель, какое-нибудь место, которое смогут обезопасить, и как только они это сделают, они начнут патрулировать место обмена.

Она улыбнулась.

— Цены на отели во время проведения фестиваля зашкаливают. Люди бронируют номера за год наперед. Сорок вандалов попросили убежища. Мы убили шестнадцать, значит, мы в поисках двадцати четырех новоиспеченных просителей убежища, которые живут вместе и платят по двойной ставке.

— Не должно быть слишком сложно.

— Они будут выделяться из толпы. Как только мы найдем место их размещения, следить за ними будет совсем несложно. Люди на фестивале счастливы и беззаботны. Эти ребята будут полной противоположностью. У нас будет семь дней, чтобы узнать о них все, что сможем.

Он нахмурился.

— Я всегда находил это забавным. Вполне разумные люди становятся туристами и вдруг решают, что с ними не может случиться ничего плохого. Словно щелкнули выключателем. Внезапно они начинают слишком много пить и шататься по темным улицам с незащищенными имплантатами. Они шляются по проезжей части. У них словно едет крыша. Они думают, что каждый незнакомец — дружелюбный местный житель.

Она покачала головой.

— Матиас, ты когда-нибудь расслабляешься? Ты хоть знаешь, что это слово означает?

Он улыбнулся.

— Знаю. Я даже, как известно, иногда позволяю себе благоразумно посмеяться.

Она прищурилась, смотря на него.

— Моя семья держала тебя под постоянным наблюдением с самого твоего рождения. Единственный раз, когда я видела тебя смеющимся, это когда ты вонзил нож в сердце карьеры Дрюэри.

— Он заслужил это.

Без сомнения. Матиас женат уже три года. Должно быть, это раздражало его все это время. Встретив Дрюэри, она понятия не имела, как он так долго терпел.

— Сейчас я расслаблен, — сказал Матиас. — Вот прямо сейчас. Ты наблюдаешь, как это происходит.

— Я чувствую себя такой привилегированной.

— Ты должна.

— Раз уж ты так расслабился, возможно, ты мог бы кое-что прояснить для меня, — сказала Рамона. — Кажется, я припоминаю статью, которую прочитала около месяца назад, касающуюся разлива химикатов в Монро. Специальный прокурор провинции направил федеральному правительству официальный запрос с просьбой предоставить доступ к некоторым закрытым документам. Так почему же он сделал это спустя два года?

Матиас пожал плечами.

— В статье намекалось, что появилась новая информация.

Ещё одно пожатие плечами.

— Это был ты. Ты слил ее в прокуратуру.

Он вздохнул.

— Это беспокоило меня.

— Матиас! Такой честный, консервативный потомок, как ты, ввязался в политику. Как нагло с твоей стороны. Что подумают люди?

Дразнить Матиаса Баэну, как играть с огнем.

— Это не политика. Это — правосудие.

Рамона спрятала улыбку. Такие потомки, как они, держались подальше от правительства. Данная традиция была столь же древняя, как и сама Рада. Они занимали особую нишу в обществе и, как Дрюэри, осознавали, что не являются рядовыми гражданами. Семьи лоббировали свои деловые интересы, а некоторые были связаны браками с политиками, но если бы какой-нибудь потомок когда-либо баллотировался на пост президента, его бы избегали соратники. Если бы Дрюэри потрудился обратить на это внимание, он бы понял, что Матиас никогда не нарушит эту традицию.

— Большинство грехов Дрюэри связано с воровством на корпоративном уровне, — сказал Матиас. — Он обманывает налогоплательщиков. Это неправильно, но безлико, а ведь к этому причастны конкретные люди. Семьи. Дети. В файле были изображения тел.

— Как ты это сделал? Служба безопасности сервера Дрюэри предупредила бы его в тот момент, когда ты скопировал файлы.

— Я запомнил содержание во время особенно мучительной вечеринки в честь Дня урегулирования на Раде. Последние четыре месяца я нырял в его сервер во время каждого семейного мероприятия. Это было все равно, что плыть по канализации.

— Я рада, что ты ее слил. То, что сделал Дрюэри, просто недопустимо.

— Да, — согласился Матиас. — Недопустимо.

Взгляд Рамоны привлекло бирюзовое пятно. Гладкий купол, пересеченный сверкающими белыми нитями, почти полностью покрытый душителями и скрытый ветвями эванера. Храм Первой волны. Они усеяли планету следами, оставленными на Раде от неудачной попытки первого поселения столетия назад.

Матиас поглубже устроился в кресле и закрыл глаза.

Впереди надвигался шторм, серая стена под сердитыми темными тучами. Ветер трепал шаттл. Она плавно повернула на юг, держа шторм и ветер слева от себя.

Шаттл дернулся. Консоль погасла. Каждая система, каждый дисплей, все умерло в одно мгновение.

Она посмотрела на ветровое стекло и увидела светящуюся дыру, растущую в носовой части шаттла. В ее голове вспыхнул орбитальный пучок частиц (ОПЧ). Корабль на орбите перехватил сигнал их шаттла и пробил дыру в его двигателе с помощью разрушителя субатомных частиц, поджарив всю бортовую электронику. Шаттл был мертв, он просто еще не знал об этом.

Матиас резко выпрямился.

Она нажала на рычаг, инициируя аварийные протоколы. Их ремни безопасности щелкнули в унисон.

У них оставалось около пяти секунд ускорения. Если ОПЧ снова ударит по ним, они умрут.

Она отвела ручку вправо, повернув шаттл задней частью к шторму, чтобы поймать ветер.

— Поймала, — сказал Матиас.

Он сказал это так, словно не сомневался, что она приземлится.

Рамона выжала последний толчок из двигателей, чтобы выровнять корабль для оптимального скольжения.

Мир исчез. Остались только шаттл, ветер и лес внизу, несущийся на них с головокружительной скоростью, и она плыла посреди всего этого, настроенная на трясущийся корабль, как на ноющую конечность.

Клубок оранжевых душителей вспыхнул прямо впереди. Стволы душителей были в основном полыми. Они будут ломаться, тормозя их. Она направилась к оранжевому кусту.

Лес зевнул ей в лицо.

С металлическим скрежетом шаттл врезался в деревья.

— Приготовься! — рявкнул Матиас.

Кабина затряслась, дергая сиденья из стороны в сторону, словно какое-то доисторическое божество колотило по нему гигантским молотом. Ветки хрустели, царапая ветровое стекло, затем внезапно они закончились. Рамона увидела лесную подстилку и попыталась выровняться на чистом инстинкте, но джойстик стал бесполезен. Инертная груда металла и пластика, которая раньше была шаттлом, столкнулась с землей и пропахала корни и почву, направляясь прямо к огромному дереву-эванеру.

Она инстинктивно подняла защитные секо-щиты.

Шаттл задел колоссальный ствол. От удара их закружило. Они метнулись влево и остановились, прижавшись к другому дереву.

Сиденье зашипело, сдуваясь.

Мы выжили.

Красное силовое поле перед ней было слишком темным. Она посмотрела направо. Матиас выставил вперед левую руку, добавив один из своих щитов к ее собственному. Он пытался защитить ее от удара.

Их взгляды встретились. Он убрал секо и расстегнул ремни безопасности.

— ОПЧ.

Она отстегнула ремни безопасности и вскочила со своего места. Они перелезли в грузовой отсек, хватая все, до чего могли дотянуться. Матиас бросился к двери, секо-лезвие выскочило из его правой руки. Он рубанул раз, другой, и дверь отлетела в сторону. Они бросились прочь от корабля в лес.

Они были на расстоянии двадцати метров от корабля, когда вторая ракета разорвала воздух ослепительным фиолетовым импульсом и разнесла шаттл на куски.

Дождь продолжал идти, не прекращаясь. Рамона смотрела, как он пропитывал лес, погруженный в ночные тени. Тут и там биолюминисцентный мох и лишайник светились призрачным серебром и лимонно-желтым, очерчивая крупные ветви деревьев. Убаюкивающий шум капающей воды смешивался с треском поленьев в костре. В этом лесу, полном дождя и темноты, их храм был сухим оазисом тепла и света.

В паре метров от нее на полу, под теплым одеялом спал Матиас. Она свернула свое и засунула его за спину, прислонившись к стене. Она запихнула еще подушку, чтобы поддержать свою ноющую спину. Все ее тело было похоже на один сплошной синяк.

Они снова вышли под дождь сразу, как только она обработала порез на его руке, и собрали несколько ветвей эванера, нарезав их на бревна. Душитель горел хорошо, но быстро прогорал, отлично подходя для интенсивного обогрева, но не для поддержания огня. Им же нужно было его поддерживать, иначе придется резать себя каждый раз, когда тот будет угасать.

Они переоделись в сухую одежду — она в легкий спортивный костюм, свободную рубашку и брюки из теплой, но дышащей ткани, а он в боевой костюм, который облегал его мощное тело как перчатка. Она изо всех сил старалась не пялиться.

Они объединили свои запасы. Матиасу, выбегая из шаттла, удалось прихватить аварийный комплект. Он дал им две бутылки с фильтрацией, двухдневный рацион, термоодеяла, портативное зарядное устройство, аптечку первой помощи и салфетки, за что она была бесконечно благодарна.

Они выпили храмовой родниковой воды, пропустив ее через фильтры в бутылках, набрали про запас, а затем Матиас растянулся на полу храма и почти мгновенно заснул. Она была поражена, что он продержался так долго, несмотря на травмы и этот безумный спринт по нелепому особняку Дрюэри. Ее задел всего один выстрел из звуковой пушки, но удар почти раздробил ее кости. Он принял два. Когда она осматривала его колено два часа назад, оно было размером с красный персик и такого же цвета. Она ввела ему коктейль из противовоспалительных обезболивающих и ускорителя заживления. Если ему удастся избежать падения на колени в течение следующей недели или двух, он будет как новенький.

Она взглянула на его распростертую фигуру. У него было интересное, резко вычерченное лицо, лишенное всякой мягкости. Матиас обладал хладнокровным лицом убийцы. Даже когда он не пытался запугать, он излучал естественную мрачность, которая обещала скорейшее и жестокое возмездие.

Но прямо сейчас, во сне, он был расслаблен. Выражение его лица утратило свою суровость. Когда он забывал хмуриться, Матиас становился красивым мужчиной.

Она задавалась вопросом, каково это — поцеловать его? Какими будут его глаза, когда она прикоснется к его губам? Если она растопит лед и выпустит огонь, насколько жарко он будет гореть?

Рамона вздохнула. У нее не было привычки обманывать себя. Ей нравилось смотреть на него и слушать, ей нравился ход его мыслей, а когда он оттаивал, проявляя редкие проблески юмора, ей было трудно не замечать этого.

Она посмотрела на лес, дрожащий за серой завесой дождя. Когда она была юна, до Габриеля, до помолвки, которой она не хотела, и брака, который ей пришлось пережить… когда та Рамона мечтала о будущем муже, она представляла себе кого-то в точности похожего на Матиаса. Он был всем, чего она хотела. Компетентным. Умным. Опасным. Решительным. Верным.

Последнее сильно задевало. Она могла бы простить Габриелю много грехов, если бы только он был верен. Если бы только он заботился о ней. Она изголодалась по любви. Она изо всех сил старалась запустить секо-генераторы в производство, а теперь же она перегорела. Больше всего ей нужен был партнер, на которого она могла бы положиться. Вместо него у нее был Габриель.

Оглядываясь на последние четыре года, ее жизнь показалась ей мрачным, черно-белым наброском. Цвет не исчез за одну ночь. Это было медленное, постепенное выгорание, вызванное небольшим выбором.

Но прямо сейчас жизнь заиграла красками. Она была избита, в синяках и без сил, но мир снова был ярким. Дело было не в Матиасе, хотя определенно он стал катализатором. Дело было в перспективе свободы. Жизнь сошла с наезженной клеи. Ей пришлось взять ее под свой контроль. Это издевательство над браком, который висел у нее на шее, как ярмо, должно было закончиться. Она не знала, каким будет ее будущее, но Габриель не станет его частью.

И Матиас тоже. Он Баэна. С этим ничего нельзя поделать. Она должна выбросить его из головы.

В любом случае, она знала его всего лишь день.

Он выставил перед ней руку, чтобы защитить ее. Какой грязный ход! Что за ублюдок!

— Который сейчас час? — спросил Матиас.

— За несколько минут до полуночи.

Он сел, поморщившись. Обезболивающее, должно быть, перестало действовать.

— Есть какие-нибудь успехи со связью?

— Да.

Он изучал ее лицо.

— Да ладно.

— Прямо над нами на средней орбите находится крейсер вандалов. Они утверждают, что один из наших спутников получил механическую неисправность, столкнувшись с их кораблем. Они «выполняют ремонт».

— Они вырубили спутник, чтобы убедиться, что мы не сможем позвать на помощь, сбили нас, и теперь ждут, чтобы понять, выжили ли мы или нет.

— Что подводит нас к тому, что Управление орбитальным движением (УОД) пробило брешь в их планах, запустив запасной спутник, поэтому у нас есть связь, и они заставили их перейти на более высокую орбиту, но крейсер остался висеть над нами.

— Ну, это хороший план. — Матиас вытянул раненую ногу и поморщился. — Сколько времени пройдет, прежде чем УОД переведет их на другую полосу?

Она улыбнулась.

— У них есть три цикла, чтобы выполнить требование, или УОД прибудет к ним, чтобы самостоятельно оценить и устранить любые повреждения. Это оставляет нам несколько вариантов. Во-первых, мы можем подать официальный отчет и потребовать начала расследования.

— Мимо, — сказал он.

Она была согласна. Официальное освещение их деятельности было последним, в чем они нуждались.

— Во-вторых, мы можем добиться того, чтобы нас спасли. Твоя семья или моя семья, выбирай сам.

— Опять мимо.

Она снова согласилась.

— Согласно моему контакту в УОД, вандалы слишком высоко, чтобы засечь нас сенсорами. Слишком много биомассы и слишком много облачного покрова. Им бы надо заняться поиском, а поскольку УОД тщательно следит за каждым их движением, они не станут рисковать. Прямо сейчас вандалы не знают, живы мы или мертвы. Они зарегистрировали аварию, считая, что мы мертвы, проводя должную проверку. Правда, движущийся шаттл гораздо легче заметить, чем двух людей в старом лесу с храмом, поглощающим дым.

— Что оставляет нам третий вариант, — сказал Матиас. — Мы притворяемся мертвыми в течение трех дней, пока УОД не прогонит вандалов.

— Было бы лучше, если бы они думали, что мы не испортим их вечеринку в Адре.

Матиас взглянул на нее.

— Почему у меня такое чувство, что грядут еще плохие новости?

— Янус перезвонил мне.

— Парень из иммиграционной службы со спаниелем?

— Да. Мы думали, что в Далию обратилось двадцать четыре вандала, «ищущих убежища». Мы были правы наполовину. Дрюэри удалось протолкнуть вторую группу два дня назад. Им потребовалось некоторое время на оформление, но сегодня утром они совершили посадку на планету.

— Сколько их ждет нас в Адре?

— Пятьдесят четыре.

Выражение его лица стало пустым.

В тот момент, когда вандалы опознают ее и Матиаса, они нападут. Они бы не решились убить дочь сенатора публично, но при появлении их с Матиасом, их ничего не остановит.

Если бы они вдвоем поднялись на борт судна с экипажем из пятидесяти четырех человек, Рамону бы ничего не остановило. В тесноте корабля они прошли бы через любое количество сражений, словно те были тренировками. На фестивале, под открытым небом, на глазах у тысяч зрителей, они будут подавлены и убиты. Вандалам даже не придется приближаться. Они могут просто попасть под перекрестный огонь. Секо-щиты не были всенаправленными. Они могли прикрывать себя спереди, но не сзади.

Поездка в Адру была смертным приговором. Даже если они попытаются выследить патрули вандалов, чтобы просеять их численность, убить их незамеченными среди тысяч туристов на улицах было невозможно. И как только патруль не возвратится, вандалы придут в полную боевую готовность.

Они могли мобилизовать свои семьи. Ну, они могли бы попытаться. Им пришлось бы объяснять, что исследование было украдено, как оно было украдено, и кто его украл, а затем им пришлось бы убедить семьи, которые были врагами на протяжении веков, работать вместе. Им пришлось бы умолять, уговаривать, давать обещания, убеждать и угрожать, и все это заняло бы слишком много времени, и, в конце концов, они потерпели бы неудачу, потому что Матиас был Баэной. Если он даже убедит свою семью сотрудничать с ее семьей, Адлеры никогда не согласятся на этот союз.

Даже если бы они преуспели каким-то космическим чудом, их чистый выигрыш составил бы шестерых помощников, только двое из которых имели недавний боевой опыт. Это была бы настоящая бойня. И хотя гражданские власти закрывали глаза на споры между потомками, в тот момент, когда пострадают гражданские лица, им пришлось бы за многое ответить.

— Нам нужно больше информации, — сказал он.

— Я набрала Кариону. Если вандалы в Адре, он их найдет.

— Он сделает это достаточно тихо?

Она повернула голову и секунду смотрела на него.

— Глупый вопрос, — сказал он. — Забудь.

Ее брат сделает все тихо. Карион был деликатным, педантичным и безжалостным.

Дождь прекратился. Последние капли скатывались с мокрых листьев, падая на землю. Небо прояснилось, и над ними в россыпи звезд засверкала вселенная. Серебряная сестра, меньшая из двух лун, выскользнула из-за отступающих облаков, проливая на лес дымку бело-золотого света.

Храм стал прозрачным, синева его стен исчезла в темноте. Осталась только, казалось бы, подвешенная в пустом воздухе сверкающая, серебряная паутина. Под деревьями распустились сотни цветов рукта, их полупрозрачные красные лепестки раскрывали завитки светящихся белых лепестков внутри. В воздухе разлился нежный, сладкий аромат. Лес стал неземным, магическим местом одного из сказочных шоу, которые она смотрела в детстве. Она вдохнула аромат, слилась с его магией и почувствовала, как расслабляется, мышца за мышцей, словно вдыхание ночного воздуха очищало ее, избавляя от усталости, стресса и беспокойства.

Вот оно, в этом и заключается величие храма. Мы так мало доверяем древним.

Матиас встал и подошел, чтобы сесть напротив нее, прислонившись к другой стороне дверного проема. Он двигался совершенно бесшумно, его костюм переливался от голубого до индиго, имитируя лес. Его лицо было спокойным. Все, что она знала о нем, говорило ей о том, что он разбирал проблему, пытаясь разложить ее на управляемые части. Но ни одно из этих усилий не отразилось на его лице.

Ей было интересно, чувствует ли он лес так же, как она. Трогает ли его красота.

Между ними было всего десять метров. Она могла бы встать, пересечь расстояние и поцеловать его. Это стоило бы сделать хотя бы ради выражения его лица. Но если бы она это сделала, то не остановилась бы. Он не остановился бы. Они бы принадлежали друг другу здесь, в этом святом храме, и только цветы и деревья стали бы их свидетелями. Никто никогда не узнал бы. Но они никогда не смогли бы сделать это снова.

Почему это должен был быть ты, Баэна? Почему она не могла встретить кого-то похожего на него, но без ядовитой фамилии?

Ответ пришел к ней, будто лес выдохнул его ей в ухо. Она хотела его, потому что он был секаре. Он был проницательным, умным и вдумчивым, и все же, когда того требовал случай, он действовал без колебаний. На всей планете никто, кроме Матиаса, не подошел бы.

Она должна была что-то сказать, или она пойдет к нему и сделает что-то, о чем потом пожалеет.

— Что произошло между тобой и вандалами?

Карион уставился на них с экрана планшета Рамоны. Матиасу удалось соорудить импровизированный терминал, используя ее планшет и портативный источник питания. Сигнал был слабым, но это было все равно лучше, чем пытаться вести трехсторонний разговор сообщениями через импланты.

Они только что завершили почти пятичасовой танец. Лицо Матиаса блестело от пота. Его волосы были влажными — он опорожнил бутылку воды себе на голову. Рамона знала, что у нее самой раскраснелось лицо. Она сидела на краю террасы, тяжело дыша.

Ее брат многозначительно поднял бровь. Из них всех, он больше всего напоминал их мать — с практически черными волосами, узкими чертами и опасным нравом.

Он посмотрел на Матиаса, потом снова на нее. Его лицо осталось невозмутимым, но она заметила тревогу в его голубых глазах. Рамона скрыла улыбку. Не важно, сколько ей было лет, Карион всегда будет видеть в ней пятилетку, следующую по пятам за старшим братом во всех его приключениях.

— Мне оставить вас наедине? — спросил Матиас.

— Нет, — возразила она. — В этом деле мы все вместе.

Карион смотрел прямо на нее. Смиряясь с существованием Матиаса, он решил просто его игнорировать.

— Я нашел ушлепков. Ты была права — они забронировали целый отель.

— Какой? — спросила Рамона.

— Тебе понравится. Они засели в «Камене».

Она рассмеялась.

В Адре было полно отелей: от мелких и захудалых до огромных и роскошных, они были разбросаны по всему городу, но «Камен» был особенным. Он был наименьшим из семи отелей в Каменном городе, историческом районе, где здания были вырезаны в утесах из красного камня.

Экран разделился, и с правой стороны возник «Камен». Фронтальная стена отеля выступала из живого камня горы на пятьдесят метров в высоту, что составляло три огромных этажа. Резные колонны обрамляли два входа и поднимались ввысь, обнимая балкон третьего этажа, достаточно просторный, чтобы вместить небольшую свадьбу. Эти два входа были единственным способом войти и выйти из отеля. Все остальное, кроме фасада, упиралось в сплошную скалу.

Две стены, каждая тридцать два метра в высоту и шесть метров в ширину, выступали по бокам отеля, врезаясь в гору. Между ними лежала каменная площадка. Каждый из семи отелей Каменного города выходил на такую, огражденный по бокам высокими стенами. Во время фестиваля, на площадках проводились танцы, для каждого отеля разные. Танцующие группы создавали цепочку, двигаясь от одной локации к другой, в то время как туристы наблюдали за ними со стен, а ВИПы любовались их выступлениями с балконов своих отелей, вырезанных прямо в скале.

«Камен» был легким местом для удержания обороны и ужасным для побега из него. Также он был высоко востребован во время фестиваля, и места в нем бронировались задолго наперед.

— Как им удалось заполучить весь отель целиком? — поинтересовалась она.

Карион посмотрел на Матиаса.

— Дрюэри. — Матиас выплюнул это имя, словно от него несло гнильцой.

— Он каким-то образом договорился с его владельцами. Они отменили все бронирования, сославшись на «государственные нужды». Вероятно, они уже успели об этом пожалеть, учитывая, что новостные каналы трубят о грязных делишках Дрюэри из каждого утюга. Заявлено о двух сенатских расследованиях.

— Должно быть, вандалы выложили заоблачную сумму за отель, — предположила Рамона.

Матиас подался вперед.

— Они забронировали стены?

Карион продолжил смотреть на сестру.

— «Камен» в частном владении, но стены принадлежат городу. Эти места были забронированы напрямую через фестивальную комиссию Адры. Некоторые из них были пожалованы в качестве призов за культурные достижения и вклады в город. Дрюэри не смог до них дотянуться.

Ее брат позволил себе узкую улыбку хищника.

— Но все не так плохо. Во время фестиваля два туннеля, ведущих к стенам из отеля, закрыты. Зрителям нужно подниматься с улицы по лестнице, а городские силы правопорядка следят за пешеходами. Если вас нет в списке, на эти стены вы не попадете.

Это означало, что вандалы не будут стрелять в них с вершины стен.

— Однако по обе стороны площади, на уровне земли, есть сидящие места, — продолжил Карион. — Они зарезервированы для гостей отеля. Если вы попадете на эту площадь, вас будут обстреливать с обеих сторон и из самого отеля. Это будет ловушка чистой воды.

— Можем ли мы получить место на стенах? — спросила Рамона.

— Ты волнуешься о зрителях? — спросил Карион.

— Я беспокоюсь, что вандалы попытаются пробиться наверх, как только мы начнем их убивать. Городская служба безопасности ожидает пьяных туристов, пытающихся сорвать вечеринку и потанцевать с понравившимися людьми. Они не готовы к массовым убийцам в боевых доспехах, вооруженными разрывными винтовками. Я хочу поставить кого-нибудь на эти лестницы.

Несмотря на всю свою приобретенную власть, Дрюэри не был потомком. В провинциях все работало на услуге за услугу, и у старых семей потомков было огромное влияние.

Карион потер лицо, размышляя.

— Дядя Сэйбор был бы твоим лучшим выбором. У него должно быть достаточно влияния, но он сделает это, только если ты его попросишь.

— Я позвоню ему, — кивнула она.

— Я считаю, вам нужно пересмотреть свой план, — сказал Карион. — Риск слишком высок.

— У нас нет выбора, — возразила Рамона. — Мы должны вернуть технологию, и нанести по ним удар в отеле — единственный способ минимизировать потери.

Ее брат посмотрел на Матиаса.

— Просто скажи это, — вздохнула она.

— В «Камене» остановились пятьдесят четыре вандальских «беженца». И один пришелец.

Внезапно, ей стало не по себе.

— Его имя?

— Лукас Дунлап-Уитакер.

Имя хлестнуло ее будто кнут.

Матиас стиснул зубы, его рот превратился в узкую полоску.

— Варден раздобыл себе ручного секаре.

Карион не обратил на него внимания.

— Лукас причисляет себя к наемникам, но это не так. Он наемный киллер, занимается этим уже сорок лет и хорош в своём деле. На его счету двести двенадцать подтверждённых убийств. Четверо из них секаре. Он активно ищет связанную с секаре работу. Ему нравится нас устранять.

Черт.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Хорошо об этом подумай. Ты помнишь, что Рей писал в своих заметках.

— Рей много чего писал.

— Секаре — волки, которые знают лишь войну и убийства, — процитировал Карион. — Мы не волки, Рамона. Мы собаки. Мы все еще кусаем и рвем, но только когда нам приходится, потому что мы создали для себя хорошую жизнь на этой планете. Этот мужчина — волк. Ради некоторых вещей не стоит умирать. Я отправил тебе список гостей на стене. Буду ждать твоего решения.

Карион поднес кончики пальцев к губам, коснулся лба, и экран погас.

Она просмотрела файл через свой имплант, проверяя фамилии зрителей. Черт. Рамона зажмурилась на долгое мгновение. Нет способа победить. Все, над чем она так тяжко трудилась, зависло на краю пропасти, и она не знала, как удержать его от падения.

— Поговори со мной, — попросил Матиас.

— Во-первых, у нас остаётся проблема с жертвами среди мирного населения. Сколько людей ты убил, Матиас? Я не о том времени, когда ты был в космосе. Сколько людей ты убил на Раде своим секо?

— Считая вандалов?

— Да.

— Двадцать четыре. Двоих в результате единичного случая промышленного шпионажа, еще троих, потому что один идиот решил сделать себе имя, напав на меня публично, и его телохранители вмешались, а остальных людей я убил во время вражды с кланом Виноградовых. Они проверяли меня после того, как я возглавил семью.

— Тридцать один у меня. Ожидалось, что ты возглавишь семью Баэна. Нападение на вас было почти проявлением вежливости. Меня рассматривали как замену Кариону в последнюю минуту. Я дважды проходил тестирование, сначала в «Рук Траст» а затем в «Ле фэмили». Каждая жизнь, которую я когда-либо забирала, была в целях самообороны или возмездия, и даже в этом случае, я уже достаточно убила людей за всю свою жизнь. Я не хочу случайно навредить невинному человеку. Я не хочу, чтобы кто-то попал под перекрестный огонь. Я не могу. Оно того не стоит.

Он присел рядом с ней.

— Я знаю. Понимаю.

— И мы пытаемся сделать это тихо, а в этом не будет ничего тихого. Я просмотрела список гостей. Мэр Адры будет на этих стенах. Пак Сон Хе, сенатор провинции. Три семьи потомков… мы никак не оставим в тайне, что мы были достаточно глупы, чтобы позволить нашим супругам завести интрижку и сбежать вместе с нашими исследованиями. Все будут знать.

— Возможно, это не так уж плохо.

Она нахмурилась, глядя на него.

— С чего это? Даже если мы каким-то чудом победим, наше положение в обществе падет. Это означает больше вражды, больше крови.

— Прямо сейчас на земле планеты находятся иностранные войска, доставленные сюда коррумпированным сенатором. Они угрожают гражданам Рады, напали на них, а теперь планируют приобрести исследование, украденное у двух семей потомков. Если бы это были не мы, если бы это были Эскины, или Виноградовы, или любая другая семья потомков, и ты знала, что они вот-вот столкнутся лицом к лицу с вандалами, ты бы им помогла?

— Конечно. Мы потомки Далии.

— Заслужили бы они твое уважение, даже если бы их предали люди, которым они доверяли?

— Да.

Он улыбнулся ей.

— Это Адра. Там ценят хорошее шоу. Танцы ли это на Камен Плаза или двое потомков-секаре, возвращающих себе свою собственность и честь у инопланетного отряда зачистки. Какое шоу ты бы предпочла посмотреть на месте мэра Адры?

Слабый свет появился в конце темного туннеля в ее голове. Она направилась к нему.

— Мы получим очки за стиль, если ничего другого.

— Дело не в предательстве, — сказал Матиас. — Главное, как мы справляемся с этим. Это наш бардак. Скрывать его больше не вариант, поэтому мы позаботимся об этом на глазах у всех. Мы не прячемся, мы не крадемся — мы сделаем это, и мы позаботимся о том, чтобы никто, кто увидит это, никогда об этом не забыл.

Рамона улыбнулась.

Адра сверкала, как драгоценный камень, поднесенный к пламени. Небо над ней окрасилось темно-лиловым оттенком позднего вечера, окружающие ее поместья погрузились в сумерки, но в самом городе было светло, как днем. Бесчисленные лампы, имитирующие факелы и фонари сдерживали темноту, пока счастливые толпы текли по улицам, поедая еду у продавцов, запуская светящихся воздушных змеев и разбрасывая яркие блестки, которые к утру растают в ничто.

Рамона двигалась в толпе, остро ощущая присутствие Матиаса рядом с собой. На ней была полупрозрачная юбка, которая переливалась цветами, как опал, белая на талии, а при отражении света она вспыхивала зеленым и красным, а затем темнела до темно-малинового на подоле. Ее топ, такой же белый, оставлял обнаженными руки и живот. Ее волосы свободно струились по плечам, убранные с лица изящной диадемой, прикрепленной к прозрачной малиновой вуали, покрывавшей волосы. Она бы предпочла боевой костюм, но им нужен был элемент неожиданности. Город устроил «круг» на Камен Плазе, а круг требовал вуалей, градиентных юбок и обнаженной талии.

Все это стоило того, чтобы увидеть Матиаса в традиционном костюме. На нем была облегающая грудь белая рубашка, белые брюки, тоже в облипочку, заправленные в малиновые сапоги до колен, и длинный жилет, напоминающий тренч без рукавов, с разрезанным на три части подолом. Свет от ламп играл на рельефных мышцах его обнаженных рук, и почти каждый проходящий мимо, бросал на него долгий оценивающий взгляд. Она не могла их винить. Он был похож на героя какой-нибудь саги о Первой волне, за исключением того, что его короткие волосы разрушали иллюзию. Они должны были быть собраны в конский хвост, доходящий до талии. Да, волосы определенно были проблемой, как и выражение его лица.

— Может, ты перестанешь хмуриться? — пробормотала она. — Подразумевается, что мы должны веселиться.

— Я выгляжу как придурок.

— Ты выглядишь прекрасно. Улыбнись, Матиас. Тебе это может понравиться.

Он что-то проворчал себе под нос.

В ее голове прозвучал сигнал. Звонок от Кариона. Она осторожно ответила.

— Да?

— Они тут.

В ее сознании всплыл кадр: Габриэль и Кассида идут по Камен Плаза, а за ними восемь охранников. Ее муж выглядел щеголевато в темно-синем камзоле, который оттенял его светлые волосы. Она позволила себе полсекунды внимательно вглядеться в его лицо. Золотистый загар, яркая улыбка, ни следа беспокойства в его светло-голубых глазах. Рядом с ним Кассида излучала напряжение, ее рот сжался в тонкую линию, но Габриэль прекрасно проводил время. Она могла бы пересказать то, что происходило в его голове, вероятно, слово в слово. Какая чудесная вечеринка, посмотрите на всех этих симпатичных людей, таких же, как мы, скоро нам заплатят, а потом мы отправимся куда-нибудь в новое и захватывающее место…

Она стиснула зубы.

Еще один кадр. Кассида притягивает Габриеля ближе, на ее лице ясно читается раздражение.

Вот и все, дорогая. Это все, что в нем есть. Не волнуйся, мы уже в пути, и скоро все закончится.

Они ускорились одновременно. Матиас, должно быть, получил такой же отчет от своих людей.

Они на мгновение подумали о том, чтобы устроить ловушку на площади и похитить своих супругов с улицы. Но с телохранителями риск случайных жертв был слишком высок. Вандалы не сдавались. Им нужна была технология секо, и единственный способ остановить их — уничтожить. Позволив Габриелю и Кассиде присоединиться к ним, они собрали все свои цели в удобном месте, откуда им было нелегко сбежать.

Улица плавно изгибалась вокруг узкого плато, возвышающегося над городом подобно каменному мечу. Они пробирались сквозь толпу, пока не достигли ущелья Камен — узкого каньона между двумя плато. Толпа поредела. Всем, у кого не было никаких оговорок, было запрещено входить на площадь, и на мгновение они оказались одни, маршируя на полной скорости по проходу. Круглые янтарные фонари, вырастающие из живой скалы, освещали им путь.

Все ее тревоги испарились. Последние отголоски напряжения, которое поселилось на ее плечах с тех пор, как она посмотрела запись предательства своего мужа, покинули ее. Теперь все стало просто. Жить или умереть. Преуспеть и выиграть все, или потерпеть неудачу и все потерять. В любом случае, это будет решено сегодня вечером. Она чувствовала себя легкой, сильной и готовой.

Матиас поймал ее руку и сжал. Она сжала его пальцы, ища ту же связь, которую ощущала, когда они танцевали. Та пульсировала в ней, связывая их двоих вместе, настоящая, честная, без каких-либо уловок или притворства, и она поддалась мощному потоку, желая испытать ее.

Впереди маячил вход на площадь, две стены по бокам выступали вперед, как челюсти какого-то огромного зверя. Они шли к нему рука об руку.

Слева задержалась целующаяся пара, светловолосая женщина и мужчина, наполовину скрытые длинным светлым плащом. Когда они проходили мимо, мужчина поднял голову, и она уставилась на лицо Кариона. Они не замедлились.

— У моего брата есть девушка, — пробормотала она, сбитая с толку.

— Или, по крайней мере, кто-то, готовый поцеловать его, — сказал Матиас.

Перед ними возвышались огромные каменные ворота. Танцевальная труппа уже была здесь, пары толпились справа, сразу за воротами, одетые в похожие наряды. Матиас и Рамона присоединились к танцующим. Темноволосая женщина кивнула Матиасу.

Зазвучал размеренный и легкий барабанный бой, предвестник грядущих событий. Первая пара танцоров взялась за руки и прошла через ворота в такт ударам барабана.

Переплетаясь с барабанным боем, присоединились флейты. Одна за другой танцующие пары выходили на площадь.

Струны подхватили мелодию. Темп ускорился.

Последняя из пар танцоров прошла через ворота. Настала их очередь. Матиас предложил руку, и она вложила пальцы в его ладонь. Связь потекла между ними, и они проскользнули на площадь.

Их встретила вымощенная камнем площадь тридцати метров в поперечнике. Отвесные до самого верха, фактурные стены поднимались с обеих сторон, где декоративные парапеты ограждали зрителей, сидевших небольшими группами за низкими столиками. Пожилая женщина в ярко-желтом платье смотрела прямо на них. Надира, тетя Матиаса, сидела за столом с мэром Адры. Рамона посмотрела направо и увидела дядю Сэйбора, улыбающегося ей с другой стены.

Прямо впереди из отвесной скалы выступал фасад отеля, его колонны и рельефы были вырезаны с такой тщательностью, что казались задрапированными бархатом. На балконе расположились восемь человек. Варден, два лейтенанта, крупный мужчина, стоящий позади них, и справа Габриэль и Кассида с двумя телохранителями.

Другие вандалы сидели у основания стен небольшими группами на традиционных стеганых одеялах. Они были без доспехов, оружие скрыто, но их одинаковые прически и жесткие шипы выдавали их.

Где же секаре Вардена?

Первая пара танцоров закружилась на площади, двигаясь по большому кругу. За ним последовала вторая. Одна за другой пары ловили ритм и сливались в танцевальный вихрь. Пара, стоявшая перед ними влилась в танец. Рамона мысленно сосчитала до трех, и они с Матиасом закружились в кругу танцующих, заняв свои места.

Рука Матиаса под ее пальцами была твердой, как сталь. Он обхватил ее талию, и они задвигались, поворачиваясь, вращаясь, расходясь и соединяясь в идеальной синхронизации. Она считала вандалов у стен, пока они с Матиасом кружились по площади. Пятьдесят. Все гости вечеринки были здесь.

Один круг по площади. Второй…

Она глубоко вздохнула и посмотрела на Матиаса. Их взгляды встретились. Жаркий, дикий огонь заплясал в его глазах. Если бы у него были клыки, он бы обнажил их и завыл. Волнение наполнило ее. Если они будут ждать слишком долго, она лопнет.

Они собирались закончить третий круг. Музыка заиграла на полную катушку. Пара танцоров перед ними скользнула в сторону, плавно продвигаясь ко входу.

Группа вандалов была прямо перед ними, четверо мужчин пили что-то из высоких хрустальных бокалов.

Матиас схватил ее за руку, резко повернув, объединив свой импульс с ее. Его пальцы разжались, и она чуть не налетела на четырех солдат. Секо вырвался из ее рук двумя лезвиями. Она пронзила мужчину слева от себя, и прежде чем его голова соскользнула с обрубка шеи, она разрубила череп другому солдату. Ее секо попало ему чуть ниже уха. Макушка его головы отлетела, разбрызгивая кровь в воздух. Прежде чем оставшиеся двое поняли, что произошло, она одним точным ударом пронзила им обоим шеи и продолжила движение.

Другие танцоры все еще кружились, пара за парой, ускользая с площади, и их развевающиеся юбки и жилеты дали ей пару секунд прикрытия с другой стороны площади. Никто с той стороны не увидел убийства, а она двигалась так быстро.

Трое вандалов на соседнем одеяле не успели среагировать. Глаза ближайшего мужчины расширились, а затем она набросилась на них, режа мясо и кости, как масло.

Слева раздались выстрелы, а затем Матиас оказался рядом, прикрывая ее своим секо. Она нарисовала кровавую линию поперек горла третьего солдата. Матиас поймал ее, и они бросились в атаку одновременно.

Следующая группа вскочила на ноги, трое вандалов, широко раскрыв глаза, вытаскивали пистолеты из-под одеял.

Настала ее очередь держать защиту. Она раскрыла секо, в то время как Матиас обрушился на них. Они двигались спина к спине. Ее силовые поля поглощали входящий энергетический огонь, удар отражался от ее рук. Матиас атаковал. Он уклонялся, он рубил, он наносил удары. Все было кончено в считанные секунды.

Вандалы у другой стены прекратили огонь. Оставшиеся на их стороне солдаты отступили и образовали молчаливую линию, блокирующую два входа в «Камен». Музыка смолкла.

Медленный хлопок эхом окатил площадь. На балконе встал Варден. Габриель уставился на нее, открыв рот. Лицо Кассиды было бескровным.

За все время своего брака с ней Габриель ни разу не видел секо в действии. Он был свидетелем ее тренировок, но никогда не испытывал жестокости настоящего боя. Он никогда не видел поперечного сечения человеческого тела, открывшегося, когда секо разрезал плоть. Он никогда не нюхал внутренности человека, внезапно оказавшихся в воздухе. Она была уверена, что Кассиду тоже пощадили. Матиас не стал бы травмировать жену.

Это была та сторона, которую ни она, ни Матиас не разделяли со своими супругами. Сторона убийцы, безжалостная сторона, взращенная и обученная с раннего детства. Грубое пробуждение, должно быть, потрясло их.

— Неплохо, — сказал Варден.

Он не был идиотом. Он, должно быть, заметил, что ни одно лицо на стене не выглядело удивленным, но он не казался испуганным.

Он повернулся и направился к двери, ведущей с балкона.

Мужчина боком протиснулся сквозь строй вандалов перед ними. Он был одет в черный боевой костюм, который облегал его, как перчатка. Мускулы обтягивали его высокое тело. Его кожа была белой, как у космонавта, каштановые волосы были коротко подстрижены, и когда она посмотрела ему в глаза, то увидела тот же хищный огонь, который видела в глазах подразделения секаре. Он обжег ее, и на мгновение она не могла сосредоточиться ни на чем другом.

Варден прошел сквозь строй солдат и встал рядом с Лукасом.

— Ради этого ты заставил меня ждать неделю? — Лукас кивнул в их сторону.

— Оно того стоит.

— Я возьму с тебя двойную плату.

— Доставь мне их руки в целости и сохранности, и я заплачу.

Ее ошеломленный мозг, наконец, обработал то, что она видела. Они выглядели одинаково: то же худощавое, поджарое телосложение без следа мягкости, тот же жесткий набор квадратных челюстей, тот же безжалостный взгляд, тот же рост… близнецы.

Близнецы.

Двое мужчин разделились, окружив их с противоположных сторон.

Ее инстинкты заработали. Она повернулась налево, лицом к Лукасу, который шел по камням. Спина Матиаса коснулась ее спины, когда он следил за Варденом справа. Братья двигались хорошо, слишком хорошо. Они не выглядели расстроенными. В их глазах не было никакого волнения.

— Ты выглядишь слабой, — сказал ей Лукас.

Она ничего не ответила.

— Слабой и медленной, — сказал Лукас.

Хорошо. Она посмотрела на него так, будто он был мусором, который ей нужно было убрать.

— Ты продал свои навыки мяснику, как и Лилэнд. Твоя родословная испорчена. Сегодня мы покончим с твоим позором.

Он рассмеялся.

— Покажи мне.

Она почувствовала движение Матиаса, движение свернутой спиралью силы в его теле. Связь между ними опалила ее, и она бессознательно двигалась вместе с ним, зная, куда он поставит ноги и в какую сторону нанесет удар.

Две алые рапиры секо вылетели из рук Лукаса. Он сделал довольно быстрый выпад, чтобы что-то можно было разглядеть. Ее собственное секо вырвалось из ее рук короткими прямыми мечами. Рамона отклонилась в сторону, обрушила свой правый клинок на секо Лукаса, заставив его опустить руки, и полоснула его по горлу своим левым мечом. Он отклонил свое секо и отпрыгнул назад. Она разминулась с ним на миллиметры.

Варден наносил Матиасу тяжелые, мощные удары. Матиас блокировал удары, отбив правую руку Вардена в сторону, и отошел в сторону.

Лукас призвал две тонкие изогнутые сабли, приглашая ее напасть на него. Вместо этого она скользнула на освободившееся место Матиаса, ее правое секо превратилось в рапиру, и она нанесла удар в незащищенный бок Вардена.

Варден отпрыгнул назад, на волосок, уклонившись от клинка.

Матиас набросился на Лукаса и отступил.

Когда Рамона задела Матиаса, связь между ними пронзила ее горячим потоком. Они все еще стояли спиной к спине, просто поменялись противниками. Все это заняло долю секунды.

Лукас внимательно смотрел на нее. Он двинулся влево. Она повернулась, чтобы последовать за ним, а Матиас последовал за ней.

— Пара, — сказал Лукас отрывистым голосом.

— Наконец-то ты заметил, — сказал Варден.

— Я никогда не убивал пару.

— Я же говорил тебе, что это того стоит.

Матиас атаковал.

Она почувствовала его намерение и выбросила свое секо вверх двумя круглыми щитами. Варден набросился на нее в вихре ударов, меняя размер и форму своих клинков на лету. Она блокировала его в контролируемом безумии. Он давил на нее, как космический грузовой корабль. Ее руки дрожали от напряжения. Одна маленькая ошибка, и они оба будут мертвы.

Позади нее сражался Матиас, быстрый, точный, и она слепо следовала за ним, вкладывая все свое доверие в связь между ними. Она чувствовала атаку Лукаса и знала контратаку Матиаса. В то время как Лукас хлестал и колол с рассчитанной злобой, ища лазейку, Варден бросался на нее, пытаясь сокрушить ее с помощью чистой силы и свирепости.

Они думают, что я — слабое звено.

Если Варден сможет сломить ее своим блицем, Матиас окажется зажат между двумя братьями. Они думали, что она долго не протянет. Они были космонавтами. Ни один из братьев никогда не пробегал пятнадцать километров в гору с тяжелым рюкзаком, а потом ему говорили возвращаться, если ему была нужна вода.

Добро пожаловать в Далию. Никто из вас не уйдет отсюда живым.

Матиас нанес удар левым секо, изогнув его в середине удара. Лукас обрушил свой короткий клинок секо на меч Матиаса и нанес удар другим секо, превратив его в узкий шип. Матиас наклонился вправо, она наклонилась вместе с ним, и секо промахнулся мимо них на пять сантиметров. Это было так близко, что она краем глаза увидела его глубокий, яростный красный цвет.

Жгучая боль пронзила ее плечо. В воздухе разнесся запах крови, и на мгновение она не поняла, кто из них получил рану.

Матиас. Секо Лукаса поцарапало ему руку и ранил его. Она не могла сказать, насколько сильно. Это могла быть царапина, или его рука могла висеть на волоске.

Лукас зарычал, как зверь, и начал шквал атак, бросаясь на раненый бок Матиаса. Матиас парировал удары. Варден набросился на нее, каждый удар был рассчитан на то, чтобы ошеломить. Мир растворился в битве.

Бей, руби, уклоняйся, защищайся, руби, бей…

Она понятия не имела, сколько времени прошло, но все они начинали уставать. Ее дыхание было затрудненным. На лбу Вардена выступили капельки пота. Напряжение от повторения его движений истощало ее силы. Это было не похоже ни на один бой, который она когда-либо проходила.

Он предпринял контратаку, целясь ей в грудь. Она сформировала из своего секо два круглых щита и выставила их перед собой.

Секо Вардена сверкнуло, когда тяжелые клинки превратились в рапиры. Они скользнули между ее щитами, изогнулись, и Варден дернул их назад, сцепив свой секо с ее, пытаясь вывести ее из равновесия. Она отбросила свой левый щит, и освободившись, превратила его в широкий клинок, хлестнув им. Он ударил по нему другим своим секо, вложив в удар весь свой вес. Ее рука опустилась. Она видела, как приближается его второй клинок, но времени уклониться от него не оставалось. Она вывернула руку, пытаясь заблокировать его своим секо.

Недостаточно быстро. Красный клинок Вардена отскочил от ее секо и рассек ей правое предплечье.

Она отшатнулась назад, Матиас двинулся вместе с ней. Горячая кровь залила руку, капая на камни. Рамона усилием воли превратила правый секо в щит, и красное силовое поле повиновалось. Рука все еще двигалась. Он не задел ничего жизненно важного.

Варден улыбнулся ей.

Ярость затопила ее, кипящая и горячая, не ее собственная, а исходящая от Матиаса через их связь.

Они должны были положить этому конец.

Варден прыгнул. Мир замедлился, каждое мгновение растягивалось, каждая линия его тела была кристально четкой. Его секо превратились в узкие изогнутые лезвия, проходящие по всей длине его предплечий, как два огромных топора. Она видела его над ними с Матиасом, знала, что он рухнет на них, но ей некуда было деться. Она подняла свои щиты, готовая к удару. Он собьет ее с ног. В этом не было никаких сомнений.

Падай.

Это был не голос и не мысль. Это был порыв, и он исходил не от нее.

Двойной секо врезался в ее щиты с весом Вардена.

Вместо того, чтобы напрячься, она упала, позволив ему опустить ее на колени. Лицо Вардена нависло над ней, окрашенное в красный цвет ее секо-щитами. Его зубы были оскалены, глаза горели безумным, голодным огнем. Он выглядел демонически.

Матиас изогнулся всем телом. Из него вырвалась красная полоса, образовав длинное тонкое лезвие, и впилась в горло Вардена. Она убрала свое секо, пригнувшись, развернулась вокруг ног Матиаса и ударила своим правым секо вверх, рассекая пах и живот Лукаса одним сокрушительным ударом.

Лукас рухнул в фонтане крови и внутренностей. Позади нее тело Вардена опустилось на землю, его руки были прижаты к шее в тщетной попытке остановить кровь, льющуюся из второго рта, который Матиас открыл в его горле.

Все было кончено. Она так чертовски устала.

Тишина была оглушительной.

Прошло мгновение. Еще одно…

Толпа взревела.

Матиас протянул ей руку. Она подхватила ее и поднялась на ноги.

Матиас шагнул к Вардену. Упавший секаре был все еще жив и зажимал себе горло.

— Никола конвой. Восемь лет назад.

Глаза Вардена выпучились.

— Курт Саммерс и его команда ждут тебя на другой стороне. Передай им от меня привет.

Он перерезал Вардену горло. Его голова и отрубленные пальцы откатились в сторону.

В пятнадцати метрах от них шеренга вандалов уставилась на своего обезглавленного командира.

— Убить! — с балкона донесся чей-то голос.

Рамона подняла свои щиты за долю секунды до того, как в них попал энергетический огонь вандалов.

— Рамона? — спросил Матиас, блокируя шквал рядом с ней.

— Насколько плохо?

— Я нормально. А ты?

Она стиснула зубы от боли, пульсирующей в руке.

— Лучше не бывает.

— Хорошо. Давай, к черту, покончим с этим.

Они двигались в унисон, врезаясь в линию вандалов перед собой, защищенные от перекрестного огня массой тел солдат. Они проложили себе путь, развернулись, уничтожили группу у другой стены, развернулись и прорвались через главные двери. Они срезали себе путь вверх по лестнице и ворвались на балкон.

Два офицера Вардена и третий солдат слева от них, Габриэль и Кассида сзади, справа от них.

Громила вандал прижимал к груди массивную пушку. Плазменная установка выстрелила с характерным звоном. Она бросилась вправо, Матиас побежал влево. Заряд плазмы приземлился между ними в ослепительной вспышке белого цвета.

Она помчалась вперед, петляя зигзагом. Справа Матиас прорвался мимо группы и удвоил оборону. Они обрушились на трех оставшихся вандалов, как смыкающиеся лезвия ножниц. У всех троих были боевые имплантаты. Ни один из них не оказал достойного сопротивления, и когда она разделила последнего из них пополам, смотреть, как он падает на землю, было почти запоздалой мыслью.

Один месяц спустя