От автора:

«Сумрак» – последний роман из цикла «Ночь Дьявола». Все книги взаимосвязаны, поэтому перед прочтением этой части рекомендую ознакомиться со всеми предыдущими.

Если вы решили пропустить книги «Испорченный», «Убежище», «Курок» или «Конклав», пожалуйста, имейте в виду, что некоторые сюжетные линии и важные детали предыстории могут быть вам непонятны.

Все предыдущие книги доступны для покупки.

Наши дни

Звук был едва различимый, но я его слышала.

Журчание воды. Словно я находилась глубоко в пещере, за водопадом.

Черт, что это такое?

Моргнув, начала просыпаться. Никогда в жизни не спала крепче, кажется. Господи, как же я устала.

Моя голова лежала на мягчайшей подушке. Я провела рукой по прохладному, восхитительно воздушному белому одеялу. Ощупав лицо, очков не обнаружила. Затем окинула взглядом обстановку, приходя в замешательство, потому что поняла, что лежала, уютно устроившись посреди огромной кровати, на которой мое тело занимало не больше места, чем одно драже в пачке M&M’s.

Это не моя кровать.

Когда я осмотрела роскошную спальню в бело-золотых тонах, заполненную хрусталем и зеркалами – никогда такого великолепия и богатства вживую не видела, – мое дыхание участилось. Мной мгновенно овладел страх.

Это не моя комната. Мне снится сон?

Я приподнялась. Голова раскалывалась, мышцы одеревенели, будто я проспала чертову неделю.

Опустив глаза, заметила очки на прикроватной тумбочке, быстро надела их и сперва оценила состояние, в котором находилось мое тело. Я лежала в тех же черных брюках-скинни и широкой белой блузе, которые надела сегодняшним утром.

Если все еще сегодня, конечно.

На ногах обуви не было, однако я взглянула вниз и увидела свои кроссовки, аккуратно стоявшие возле кровати на шикарном белом ковре с золотыми узорами.

Пот холодил кожу, пока я обводила взглядом незнакомую спальню. В голове царила полная сумятица. Черт, что происходит? Где я?

Пошатываясь, я встала с кровати.

Я помнила, что была в офисе архитектурного бюро. Работала над проектом музея «ДеВитт». Байрон и Элис заказали на ланч доставку еды, а я ушла пообедать в кафе и… Я сжала переносицу. В голове пульсировало… И потом…

Уф, не знаю. Что случилось?

Увидев дверь впереди, я не стала изучать спальню или проверять, куда ведут две другие двери. Я подхватила кроссовки и, пошатываясь, направилась туда, где, как предполагала, находился выход. Шагнув в коридор, ощутила успокаивающую прохладу мрамора под босыми ступнями.

Мысленно я продолжала составлять список.

Я не пила.

Не видела никого необычного.

Не получала никаких странных телефонных звонков или посылок. Я не…

Наконец собрав достаточное количество слюны, я несколько раз попыталась сглотнуть. Боже, меня мучила жажда. И – живот свело болезненной судорогой – голод тоже.

– Привет? – тихо позвала я, сразу пожалев об этом.

Если у меня не развилась избирательная амнезия или аневризма, значит, я оказалась здесь не по собственной воле.

Но в случае похищения разве мою дверь не заперли бы?

Желчь обожгла горло. В воображении начали проигрываться сценарии из фильмов ужасов.

Пожалуйста, только не каннибалы. Пожалуйста, только не каннибалы.

– Привет, – произнес тихий нерешительный голос.

Я посмотрела туда, откуда доносился звук, через коридор и перила, на другую сторону лестницы, где располагалась галерея с рядом комнат. Притаившийся в тени человек медленно вышел на лестничную площадку.

– Кто вы? – Чуть двинувшись вперед, я моргнула в попытке прогнать сонливость, от которой слипались веки.

Кажется, это мужчина. В рубашке, с короткой стрижкой.

– Тэйлор, – наконец, ответил он. – Тэйлор Динеску.

Динеску? В смысле «Нефтяная корпорация Динеску»? Быть не может, что парень из этой семьи.

Облизав губы, я сглотнула. Нужно обязательно найти воду.

– Почему я не заперт в своей комнате? – спросил Тэйлор, ступив из темноты в тусклый лунный свет, струившийся из окон. Он склонил голову набок. Его волосы были растрепаны, а помятая оксфордская рубашка выбилась из брюк. – Нам запрещено приближаться к женщинам. – Судя по его голосу, парень, как и я, был озадачен. – Ты с доктором? Он здесь?

Проклятье, о чем он говорит? «Нам запрещено приближаться к женщинам». Я не ослышалась? Голос Тэйлора звучал отстраненно, словно его накачали наркотиками или пятнадцать лет продержали в одиночной камере.

– Где я? – требовательно поинтересовалась я.

Он сделал шаг в моем направлении. Я попятилась и поспешно обулась, прыгая на одной ноге.

Закрыв глаза, парень вдохнул, подошел ближе и произнес, часто дыша:

– Господи. Давно я этого не ощущал.

Чего не ощущал?

Когда Тэйлор вновь открыл глаза, я заметила их пронзительную голубизну, особенно ярко выделявшуюся на фоне волос оттенка красного дерева.

– Кто ты такой? Где я нахожусь? – рявкнула я.

Я не знала его.

Он продолжал подкрадываться, двигаясь подобно животному, с хищным выражением на лице, от которого волоски на моих руках встали дыбом.

Парень неожиданно возбудился. Твою мать.

В поисках оружия для самообороны я огляделась.

– Локации меняются, – ответил Тэйлор. С каждым его шагом я отступала назад. – Только название остается неизменным. Блэкчерч.

– Что это такое? Где мы? Я по-прежнему в Сан-Франциско?

Он пожал плечами.

– Ответить на этот вопрос я не могу. Мы можем быть в Сибири либо в десяти милях от Диснейленда. Об этом мы узнаем последними. Нам известно лишь то, что местность труднодоступная.

– Мы?

Кого еще тут держали? И где они?

И где я, черт возьми, раз уж на то пошло? Что такое Блэкчерч? Название казалось смутно знакомым, однако сосредоточиться в данный момент не получалось.

Как парень мог не знать, где находится? В каком городе или штате? В какой стране?

Бог мой. Стране. Ведь я в Америке, да? Должна быть.

Меня мутило.

Но… вода. Проснувшись, я слышала шум воды. Я напрягла слух и различила монотонный гул. Где-то поблизости находится водопад?

– Тебя никто не сопровождает? – спросил Тэйлор так, будто ему не верилось, что я действительно стояла перед ним. – Тебе не стоит быть рядом с нами. Они не подпускают к нам женщин.

– Каких женщин?

– Медсестер, уборщиц, сотрудниц… Они приходят раз в месяц, чтобы пополнить запасы, а нас запирают в комнатах, пока персонал не покинет дом. Тебя забыли?

Теряя терпение, я оскалилась. Довольно вопросов. Я понятия не имела, о чем, черт побери, он говорил. А сердце билось с такой силой, что было больно. Они не подпускают к нам женщин. Боже, почему? Пятясь назад и не выпуская его из поля зрения, я отошла к лестнице и начала спускаться, в то время как парень решительно наступал на меня.

– Я хочу воспользоваться телефоном. Где его найти?

Он покачал головой. У меня душа ушла в пятки.

– Компьютеров тоже нет, – сообщил Тэйлор.

Споткнувшись, я схватилась за стену, чтобы удержать равновесие. А когда подняла глаза, его взгляд был прикован ко мне, уголки губ подергивались в ухмылке.

– Нет, нет… – Я сползла на несколько ступенек вниз.

– Не беспокойся, – заявил парень. – Я лишь понюхаю тебя. Он захочет снять первую пробу.

Он? Скользнув взглядом вниз, у подножия лестницы я заметила подставку с зонтами. Добротными, остроконечными. Сойдет.

– Женщин сюда не приводят. По крайней мере, тех, которых нам можно трогать.

Тэйлор подходил все ближе, а я продолжала пятиться. Если брошусь за зонтом, он сможет меня поймать? Попытается это сделать?

– Никаких женщин, никакой связи с внешним миром. Никаких наркотиков, выпивки, сигарет.

– Что такое Блэкчерч?

– Тюрьма.

Я осмотрелась, отмечая мраморные полы, роскошную мебель, ковры, вычурную золотую отделку, статуи, и пробормотала:

– Хорошая тюрьма.

Как бы его ни использовали теперь, раньше этот особняк… или замок… был чьим-то домом.

– Неофициальная, – вздохнул парень. – Куда, по-твоему, директора компаний и сенаторы отправляют своих проблемных детей, если им нужно от них избавиться?

– Сенаторы… – Я умолкла, ощутив, как накатывают воспоминания.

– Некоторые важные люди не могут допустить, чтобы в новостях трубили об их сыновьях – их наследниках, – застуканных за грязными делишками, попавших в тюрьму или реабилитационный центр, – пояснил Тэйлор. – Когда мы становимся обузой, нас ссылают сюда, чтобы утихомирить. Иногда на несколько месяцев. – Он снова вздохнул. – Кто-то торчит тут годами.

Сыновья. Наследники.

Внезапно меня осенило.

Блэкчерч.

Нет.

Нет, он наверняка лгал. Я слышала об этом месте. Но это лишь городская легенда, которой богачи пугают своих детей, чтобы удержать их в узде. Уединенная резиденция, куда сыновей отправляют в качестве наказания, давая при этом полную свободу делать друг с другом что вздумается. Типа «Повелителя мух»^[1], только в смокингах.

Однако в действительности этого места не существовало. Я права?

– Тут есть другие? – уточнила я. – Вроде тебя?

Губы парня растянулись в злорадной улыбке, отчего в животе у меня завязался тугой узел.

– О, несколько, – проворковал Тэйлор. – Грэйсон вернется с охотничьим отрядом сегодня вечером.

Я оторопела. Голова закружилась.

Нет, нет, нет…

Он сказал, сенаторы.

Грэйсон.

Дерьмо.

– Грэйсон? – пробубнила я, обращаясь скорее к себе. – Уилл Грэйсон?

Он здесь?

Однако Тэйлор Динеску – сын владельца «Нефтяной корпорации Динеску», насколько я могла судить, – проигнорировал мой вопрос.

– У нас есть все необходимое для выживания, правда, если захотим мяса, приходится охотиться.

Вот чем Уилл… и остальные… сейчас занимались. Добывали мясо.

Не знаю, что именно послужило причиной – выражение моего лица или что-то другое, – но парень расхохотался. Его мерзкий гогот заставил меня сжать кулаки.

– Почему ты смеешься? – прорычала я.

– Потому что никто не подозревает, что ты здесь, да? – радостно поинтересовался он. – А те, кто в курсе, оставили тебя специально. Пройдет месяц, прежде чем здесь появится команда снабжения.

Я на миг закрыла глаза, уловив его неприкрытый намек.

– Целый месяц, – мечтательно протянул Тэйлор.

Он скользнул взглядом по моему телу, пока я осознавала ситуацию, в которую попала.

Я оказалась у черта на куличках в окружении мужчин, живущих вне закона, без связей с внешним миром, а один из них к тому же горел желанием пытать меня, попадись я ему в руки снова.

И, со слов Тэйлора, помощи не предвидится в течение месяца.

Кто-то приложил немало усилий, чтобы доставить меня сюда незамеченной. На территории действительно не было наблюдателей? Охраны? Дежурных, которые должны контролировать заключенных?

Я стиснула зубы, не представляя, как поступить, однако действовать требовалось быстро.

Услышав лай и завывания, разносившиеся эхом снаружи, я посмотрела на парня.

– Что это?

Волки? Звуки приближались.

Тэйлор резко перевел взгляд на входную дверь за моей спиной, затем опять посмотрел на меня.

– Охотничий отряд, – ответил он. – Наверное, вернулись раньше.

Охотничий отряд.

Уилл.

И черт знает сколько еще заключенных, которые могли оказаться такими же гадкими и пугающими, как этот парень…

Вой уже раздавался возле дома. Я смотрела на Тэйлора, не в силах совладать с дыханием. Что произойдет, когда они войдут и увидят меня?

Он лишь улыбнулся, сказав:

– Пожалуйста, беги. Нам до смерти хочется хоть как-то развлечься.

Мое сердце в ужасе сжалось. Этого не может быть. Этого не может быть.

Не сводя с него глаз, я продолжила спускаться по лестнице спиной вперед. Парень следовал за мной. По моим венам словно растекалась расплавленная лава.

– Я хочу поговорить с Уиллом, – потребовала я.

Ему, возможно, и хотелось бы мне навредить, но он не станет. Так ведь?

Если бы я могла поговорить с ним…

Тэйлор засмеялся, его голубые глаза заискрились от восторга.

– Уилл не защитит тебя, дорогуша. – В следующую секунду наверху скрипнула половица. Запрокинув голову, он посмотрел на потолок. – Эйдин проснулся.

Эйдин. Кто это?

Но я не собиралась задерживаться, чтобы узнать ответ. Я не была уверена, грозила ли мне реальная опасность от этих парней, однако, если я сбегу, все возможные риски сведутся к нулю.

Спрыгнув со ступенек, я обогнула перила и рванула по темному коридору к задней части дома под завывания Тэйлора. На лбу выступила испарина.

Это не может быть правдой. За ними должны наблюдать. Я отказывалась верить, что мамочки и папочки отправляли сюда своих наследников за немалые деньги, не удостоверившись в их безопасности. А вдруг кто-то получит травму? Или тяжело заболеет?

Это все… шутка. Неуместный и расточительный розыгрыш. Ночь Дьявола совсем скоро, и он взял меня в оборот. Наконец.

Блэкчерча на самом деле нет. Даже Уилл не верил в его существование в старших классах.

Минуя комнату за комнатой – некоторые с одной, некоторые с несколькими дверями, – коридор за коридором, я понятия не имела, куда направляюсь. Я просто бежала.

Резиновые подошвы моих кроссовок скрипели по мраморному полу. В носу щекотало от затхлого запаха. Здесь все отдавало холодом.

Кремовые стены сменились бордовыми, потом черными, обои местами выцвели, как и километровые потолки, и шторы, спадающие с окон в восемь раз выше меня.

Светильники горели, угрюмо освещая каждый кабинет, гостиную, мужскую берлогу и игровую комнату, попадавшуюся на моем пути.

Резко остановившись, я свернула во второй коридор справа. Тишина одновременно радовала и нервировала. Несколько секунд назад парни были у двери. Сейчас они, наверное, уже в доме. Почему я ничего не слышу?

Проклятье.

Мышцы горели, легкие сдавило. Я не сдержала стон, ввалившись в комнату в самом конце коридора, подбежала к окну и открыла его. Свежий ветер ворвался внутрь, раскачивая шторы. При виде уходящего вдаль леса, казавшегося почти черным в темноте, я вздрогнула.

Тсуги^[2]. Выглянув наружу, осмотрела местность. Канадские ели и белые сосны. Сырой запах мха ударил в нос, заставив меня замереть. Я не в Калифорнии. Такие деревья типичны для северных районов.

И мы не в Тандер-Бэйе. Далеко не в Тандер-Бэйе.

Оставив окно открытым, я отошла назад в задумчивости. Холодный воздух проникал под мою белую блузку с короткими рукавами. Я понятия не имела, где нахожусь, насколько далеко от цивилизации и куда попаду, если сбегу без снаряжения.

Я поспешила из комнаты и, прижимаясь к стене и сохраняя бдительность, тихо двинулась дальше по коридору. Думай, думай, думай…

Мы должны быть вблизи города. На стенах висят картины, кругом бесценный антиквариат, массивные люстры. Чтобы обставить и украсить этот дом, ушло чертовски много денег.

Он не всегда служил тюрьмой.

Никто бы не потратил такие деньги на вещи, которые разнесет в пух и прах кучка мелких говнюков из студенческих братств. Этот особняк был чьим-то домом, а значит, находился неподалеку от города. Подобные места созданы для развлечений. Тут есть бальный зал, ради всего святого.

Я начала заламывать руки. Плевать, кто бросил меня здесь. В данный момент мне необходимо добраться до места, где я могла бы укрыться.

Вдруг я услышала…

Зов, похожий на вой, доносящийся сверху. Кровь застыла в венах, и я остановилась. Запрокинув голову, проследила за источником звука, перемещавшимся слева направо. Сердце пропустило удар, когда наверху скрипнули половицы.

Одновременно. В нескольких местах.

Парни наверху. Тэйлор видел, как я убежала в этом направлении. Зачем они поднялись на второй этаж?

А потом я вспомнила, кто еще был наверху. Эйдин.

Судя по реакции Тэйлора, он представлял собой угрозу. Остальные сперва пошли к нему?

По коридору разнеслось эхо. Я напрягла слух. Окно за моей спиной манило сбежать.

Издалека послышался вопль, вероятно, из фойе, другой раздался где-то рядом.

Ощущая головокружение, я обернулась. Черт побери, что происходит? Каждое нервное окончание под кожей пылало, и я заставила себя сглотнуть подступившую к горлу желчь.

Они рассредоточились.

Волки. Замерев, я вспомнила вой, звучавший снаружи. Они словно волки. Стая разделяется, чтобы окружить добычу, проверить ее на уязвимость. Заходит с боков и тыла.

Слезы собрались в уголках глаз. Вздернув подбородок, я подавила их. Уилл.

Давно он здесь? Где его друзья? Это его стараниями я попала сюда, потому что он решил отомстить мне?

Все те годы я говорила ему не давить на меня. Предупреждала. Я не виновата. Уилл сам добился того, что оказался здесь в заточении.

Нырнув в бильярдную, я схватила со стены биту для крикета и, прижимаясь к стене, вернулась обратно. Мой взгляд метался в поисках любых признаков их присутствия. По рукам пробежали мурашки, но, несмотря на холод, на шее выступила испарина. Я напряженно прислушивалась, делая один осторожный шаг за другим.

Когда сверху донесся глухой удар об пол, я резко вздохнула и подняла глаза к потолку.

Что, черт возьми, там происходит?

Голубой свет, похожий на лунный, струился сквозь окно, освещая темный мраморный пол. Последовав за ним, я вернулась в заднюю часть дома.

При вдохе в носу защипало. Запах стерильности напоминал отбеливатель. Тэйлор обмолвился, что уборщики и остальной персонал только уехали.

Мои колени дрожали, сердце колотилось в груди. Казалось, будто меня уже загнали в ловушку, а я об этом и не догадываюсь.

– Сюда! – выкрикнул кто-то.

Я судорожно вдохнула, вжавшись в стену, и свернула за угол.

Оглянувшись назад, заметила движущиеся тени. Они нашли открытое мной окно.

– Она убегает! – закричал один из парней.

Выдохнув, я сжала кулаки. Да. Они подумали, что я вылезла через окно.

Раздался топот. Я надеялась, что вся компания вернулась в фойе. Я зажала рот рукой, услышав их затихающие шаги.

Слава богу.

Не теряя больше ни секунды, я побежала. И нашла кухню в юго-западном крыле. Свет включать не стала, метнулась к холодильнику и распахнула дверцу. Полки, забитые овощами и фруктами, пошатнулись.

Я изумленно выпучила глаза. Передо мной предстала целая холодильная комната. А Тэйлор сказал, что им приходится добывать мясо. Здесь до хрена еды.

Шагнув внутрь, я вздрогнула из-за перепада температур. Полки были завалены свежими продуктами. Сыры, хлеб, мясные деликатесы, масло, молоко, морковь, тыквы, огурцы, томаты, виноград, бананы, манго, латук, черника, йогурт, хумус, стейки, ветчина, целые куриные тушки, бургеры…

И это не считая кладовой, которая тоже, скорее всего, имелась.

Зачем им охотиться?

Не тратя время зря, я схватила сетчатую сумку, висевшую у входа, выбросила ее содержимое и быстро положила туда пару бутылок воды, яблоко и сыр. Возможно, следовало взять побольше еды, но лишний груз мне сейчас некстати.

Я выскользнула из холодильной комнаты, завязала сумку, подбежала к окну и, поднявшись на носочки, увидела лучи фонариков, танцевавшие по большой лужайке.

Мои губы едва не расползлись в улыбке. Времени должно хватить, чтобы найти куртку или свитер и выбраться отсюда до возвращения парней.

Развернувшись, я сделала шаг и вдруг увидела его. Он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, и смотрел на меня.

Я замерла; сердце подскочило.

Он разглядывал меня, по крайней мере, так мне казалось. Его лицо было скрыто в тени.

Легкие сковало болью.

И тут я вспомнила… волки. Они тебя окружают.

Все, кроме одного. Он нападает спереди.

– Иди сюда, – произнес парень низким голосом.

Мои руки задрожали. Этот голос был мне знаком. Те же слова я слышала от него той ночью.

– Уилл…

Он переступил порог. Лунный свет тускло озарил его лицо, и что-то внутри меня болезненно заныло.

Уилл даже в школе был огромным, зато сейчас…

Я сглотнула, стараясь смочить пересохший рот.

Мелкие капли дождя мерцали на его растрепанных, но аккуратно подстриженных волосах цвета шоколада. Раньше я никогда не видела Уилла со щетиной. Она сделала черты его лица более жесткими – более опасными, – и я даже представить не могла, что ему так это пойдет.

Его грудь раздалась вширь. Черная толстовка обтягивала бицепсы. Он приподнял руки, вытирая с них кровь тканевой салфеткой. Тыльную сторону его кистей украшали татуировки, тянущиеся выше по руке.

Когда мы виделись в последний раз, у него не было никаких татуировок.

В ночь его ареста.

Откуда кровь? Осталась после охоты?

Уилл неспешно наступал, не глядя на меня и продолжая вытирать руки, а я пятилась назад.

Бита для крикета. Где она?

Я моргнула. Черт. Оставила ее на полу в холодильной комнате, пока запасалась провизией.

Оценивая расстояние, я бросила взгляд на дверцу. Но вдруг на кухонной стойке заметила три аптекарских склянки, протянула руку и смахнула одну на пол между нами. Осколки стекла разлетелись во все стороны. Парень остановился на мгновение; в его глазах светились искры. Продолжив пятиться, я пыталась добраться до холодильника.

– На сей раз ты не закончишь вечер в моем спальном мешке. Финал будет другой, – предупредил он.

Я сбросила на пол еще одну банку, приближаясь к цели. Если Уилл погонится за мной, то поскользнется на осколках.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, – с издевкой заявила я. – Ты так и не стал альфой.

Одна его бровь изогнулась, но он продолжал двигаться ко мне.

Вена на моей шее бешено пульсировала, в животе все переворачивалось, но пока… стекло хрустело под его подошвами и он продолжал пристально смотреть на меня, я ощутила пульсацию между ног и чуть не вскрикнула.

– Тебе известно, почему я здесь?

– Плохо себя вела?

Стиснув зубы, я промолчала.

На его губах заиграла ехидная улыбка, и я поняла. Настал час расплаты. Не думала, что все произойдет вот так, хотя никогда не сомневалась – этого не избежать.

– Ты знаешь. Да?

Уилл кивнул.

– Не хочешь объясниться?

– Это что-нибудь изменит?

Он отрицательно покачал головой.

Я судорожно сглотнула. Ага, я даже не надеялась.

Из-за меня Уилл отсидел два с половиной года в тюрьме. И не он один. Его лучшие друзья, Дэймон Торренс и Кай Мори, тоже.

Осознавая, что парень этого не заслужил, я на миг опустила глаза, хотя была уверена: если бы могла, все равно не поступила иначе. Я говорила ему, чтобы держался подальше. Предупреждала.

– Лучше бы я никогда тебя не встретила, – произнесла едва слышно.

Он остановился. Осколки на полу заскрежетали.

– Поверь, девочка, это чувство чертовски взаимно.

Отступив еще на шаг, я провела рукой по бедру и внезапно что-то нащупала. Сунула руку в карман и достала оттуда складной нож с черной рукояткой.

Откуда он взялся?

Я не носила с собой ножи.

Бросив сумку, обнажила лезвие и выставила его перед собой. Уилл сделал выпад, схватил мое запястье и заставил разжать пальцы. Несмотря на сопротивление, мои попытки удержать оружие оказались тщетными. Парень был слишком силен. Я закричала. Нож с лязгом упал на мраморный пол.

Крепко ухватив за воротник, Уилл развернул меня, прижал своим телом к стойке и посмотрел в глаза сверху вниз. Тяжело дыша, я чувствовала, как у губ колышется прядь волос.

– Тебе нравятся альфы? – с вызовом бросил парень.

Я сосредоточила взгляд на нем.

– Мы хотим то, что хотим.

В его глазах полыхнула ярость. Он отлично помнил эти слова, хотя и желал их забыть. Если бы мне не было так чертовски страшно, я бы засмеялась.

Зарычав, Уилл поднял меня и забросил себе на плечо.

– Значит, пора познакомиться с одним из них.

Девять лет назад

– Почему ты решила уйти?

Я стояла, избегая взгляда тренера, и крепко сжимала ручку сумки, пересекавшую мою грудь.

– Мне не хватает времени. Извините.

Рискнув поднять глаза, заметила, как она пристально смотрела на меня из-под короткой белокурой челки.

– Ты приняла на себя обязательства, – возразила женщина. – Ты нам нужна.

На меня накатила волна ненависти к самой себе, и я переступила с ноги на ногу.

Сама прекрасно знала, что поступаю подло.

Плавала я хорошо и могла бы помочь команде, к тому же за прошедший год тренер вложила много сил в мою подготовку. Уходить я не хотела.

Но ей придется смириться. Объяснять истинную причину мне нельзя, даже если она сочтет мое молчание проявлением безответственности и эгоизма.

Снаружи офиса из раздевалки доносились голоса девчонок. Они готовились к тренировке. Почувствовав на себе взгляд, я поняла, что тренер ждала ответа.

Зря. Я не передумаю.

– Что-то случилось? – поинтересовалась она.

Ручка сумки больно врезалась в ладонь, с такой силой я сжала ремешок.

Сделав глубокий вдох, подвинула очки на переносицу, выпрямилась и выпалила:

– Никто не даст мне стипендию за плавание. Я должна уделять время занятиям, которые обеспечат поступление в колледж, а не тратить его впустую.

Прежде чем тренер возразила, или ее лицо приняло такое выражение, что мне стало бы еще паршивее, я развернулась, открыла дверь и вышла из офиса.

Слезы подступили к глазам, однако я их подавила.

Как же хреново. И это еще не конец. Меня наверняка ждала расплата.

Но другого выбора не было.

Пока я пересекала раздевалку, в спине опять болезненно заныло, и я ударила рукой по двери. Запястье отозвалось острой болью. Превозмогая боль и игнорируя дискомфорт, вышла в пустой коридор. Я была рада, что ушла раньше, чем тренер спросит, почему я не бросила оркестр. Ведь с помощью занятий музыкой стипендию мне тоже не получить. Я была не настолько талантлива.

Просто кроме оркестра у меня не осталось других внеклассных факультативов, позволявших выбраться из дома, да и купальник для этого не нужен.

Я кусала губу, уставившись в пол. На плечи словно навалился десятитонный груз. К своему шкафчику я направилась не глядя, так как проделывала этот путь уже миллион раз. Держи себя в руках. Время лечит. Жизнь не будет стоять на месте. Я выбрала правильный курс.

Главное, не останавливаться.

По дороге мне попалось несколько учеников, пришедших пораньше на собрания клубов или в спортивные секции. Добравшись до шкафчика, я набрала код замка. До первого урока еще оставалось время, можно было спрятаться в библиотеке. Уж лучше туда, чем возвращаться домой.

Я выложила из сумки задания по математике и физике, которые выполнила вчера, достала папку-скоросшиватель, учебник по литературе, томик «Лолиты» и учебник по испанскому. Удерживая все в одной руке, с верхней полки выудила пенал.

Он узнает, что я бросила плавание. Может, у меня еще есть в запасе несколько спокойных дней до того, как это произойдет. Но при мысли об этом в животе затянулся тугой узел – я до сих пор ощущала из-за раны двухдневной давности металлический привкус крови во рту.

Он узнает. И будет против, а если скажу, почему пришлось уйти, – это еще сильнее его разозлит.

Несколько раз моргнув, я перестала искать ручки и карандаши. Жгучая боль вновь разлилась по голове.

Когда он дернул меня за волосы, я не плакала. Правда, отпрянула назад. Как всегда делаю.

Из другого конца коридора донесся смех. Бросив взгляд в ту сторону, увидела группу школьников. Девушки были в форменных юбках гораздо короче допустимых семи сантиметров выше колен, в обтягивающих блузках под синими пиджаками.

Я прищурилась.

Склонив головы, они улыбались, шутили с парнями. Внутренний мир каждого из этой компании явно был не глубже лужи.

Пустышки, скучные, банальные, невежественные, бестолковые. В нашей школе все дети богачей такие.

Кензи Лоррейн прильнула к Нолану Томасу и поцеловала так, будто вот-вот растает. Она что-то прошептала, приблизив свои губы к его. Парень легко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, затем обвил ее талию и прислонился спиной к дверце шкафчика. Мое сердце замерло на миг. Не сводя глаз с пары, я наощупь сунула пенал в сумку.

Пустышки, скучные, банальные, невежественные и бестолковые.

Я моргнула. Пока наблюдала за ними, выражение моего лица смягчилось.

Радостные, смелые, дикие, на седьмом небе от счастья.

Они выглядели так, как и положено семнадцатилетним.

На долю секунды мне захотелось оказаться на их месте. Быть кем угодно, только не собой. Неудивительно, что я здесь почти никому не нравилась. Сама от себя устала.

Разве не здорово было бы всего на пять минут стать по-настоящему счастливой?

Подружки Кензи толпились рядом, болтали с друзьями ее парня, однако я видела только ее и Нолана, гадая – каково это? Даже если любовь ненастоящая, наверное, приятно чувствовать себя желанной.

Внезапно он открыл глаза и, посмотрев в мою сторону, встретился со мной взглядом, словно все это время знал, что я наблюдаю. Вена на моей шее начала бешено пульсировать; я оцепенела.

Проклятье.

Парень продолжал смотреть на меня, но поцелуй не прервал. А потом… подмигнул мне. Кажется, он при этом улыбался.

Закатив глаза, я отвернулась. Замечательно. Нолан всем расскажет, что Эмери Скотт – извращенка. Этого еще не хватало.

Сгорая от стыда, я захлопнула дверцу шкафчика.

Все болело. Я выгнула спину, стараясь размять мышцы. Едва развернулась, собираясь уйти, как вдруг кто-то стукнул кулаком по стопке моих книг, и они посыпались на пол.

Испугавшись, я резко вздохнула и сделала шаг назад.

Проходя мимо, Майлз Андерсон бросил на меня злобный взгляд, ухмыляясь.

– Что-то интересное увидела, тупица? – с издевкой спросил он.

Я стиснула зубы, стараясь успокоить рвавшееся из груди сердце, только от страха у меня свело живот. Следовавшие за парнем дружки засмеялись.

Растрепанные светлые волосы Майлза небрежно спадали на лоб, а взгляд его голубых глаз оценивающе заскользил по моей фигуре. И я точно знала, на что он смотрел.

На мою юбку из секонд-хенда со старомодным узором в клетку.

На рукав с оторванной пуговицей у блузки, которая была велика мне на пару размеров.

На выцветший синий блейзер с торчащими из заплаток нитками – пришлось ремонтировать после предыдущей хозяйки.

На изношенную обувь – у меня не было машины, поэтому я ходила пешком.

Косметикой я никогда не пользовалась, не укладывала волосы, просто распускала их, чтобы спадали на плечи и лицо.

Он же принадлежал другому миру. Все они.

Мелкие говнюки. Я позволила Андерсону наслаждаться ситуацией, ведь других возможностей показать свою силу ему не предоставлялось – единственное, за что я могла быть признательна Всадникам.

Мне было противно, что они превратили школу в свою игровую площадку, однако в их присутствии Майлз Андерсон так себя не вел. Готова поспорить, он считал дни до их выпускного и предвкушал, как возглавит баскетбольную команду.

А заодно и Тандер-Бэй Преп приберет к рукам.

Сжав челюсти, я присела на корточки, собрала книги и сложила их в сумку.

Внезапно мое лицо покрылось легкой испариной, меня замутило. Я заставила себя подняться на ноги, выдохнула и поспешила в ближайшую уборную в конце коридора.

Мой желудок переполнился чем-то, подступившая к горлу желчь жгла все сильнее. Навалившись на дверь всем весом, я ворвалась в туалет, нырнула в кабинку и склонилась над унитазом. Содрогнулась от рвотного позыва, ощущая привкус кислоты во рту, но меня не вырвало. Глаза заслезились; судорожно дыша, я закашляла.

Сдвинув очки, уперлась руками в стены кабинки и делала вдох за вдохом в попытке успокоиться.

Я потерла глаза. Дерьмо.

Порой я давала отпор.

Когда это не имело значения, или если мне ничего не угрожало.

Стерев пот со лба, я нажала на слив, подошла к раковине и, подставив ладони под струю, замерла. Совершенно обессилев, я не могла даже умыться. Поэтому закрыла кран и, вытерев руки об юбку, вышла из уборной.

Школьный день еще не начался, а я уже невыносимо устала.

Едва дверь открылась, я остановилась как вкопанная, обнаружив перед собой Тревора Криста. Глядя на него, я сжала ремешок сумки. Парень улыбнулся.

Он был на два года младше меня, только перешел в девятый класс, но уже сравнялся со мной по росту. Выглядел он совсем не так, как брат. Фальшивые, словно пластмассовые глаза не сочетались с улыбкой, идеально уложенные русые волосы, безукоризненно повязанный галстук.

Судя по виду, его следовало назвать Чедом. Черт, что ему нужно?

Тревор протянул голубую тетрадь, и я сразу узнала потрепанные страницы, вырванные листы, торчащие наружу, пометки желтым маркером. Мой взгляд метнулся к шкафчику. Наверное, забыла ее, когда тот придурок вышиб вещи из моих рук.

Забрав конспекты, положила их в сумку и пробубнила:

– Спасибо.

– Я все собрал, правда, не уверен, в правильном ли порядке. Некоторые страницы выпали.

На его слова я едва обратила внимание, заметив, что коридор начал заполняться людьми. Мимо прошел мистер Таунсенд, спеша на мой первый урок.

– Тревор Крист. – Парень подал мне руку для рукопожатия.

– Знаю. – Проигнорировав этот жест, я обогнула его и, пройдя дальше по коридору, открыла дверь в кабинет, входя и немедленно осматриваясь в поисках безопасного места.

Свободная парта осталась в дальнем углу, возле окна, окруженная со всех сторон: Рокси Харрис сидела рядом, Джек Лейстер – впереди, Дрю Ханниган – наискосок.

Я быстро прошла туда, опустилась на сиденье так, что ножки парты проехались по полу, и бросила сумку вниз.

– Уф, – раздался стон.

Но я проигнорировала Рокси, которая начала собирать вещи, и стала доставать школьные принадлежности.

Народ постепенно подтягивался, отовсюду слышались разговоры и смех, а мистер Таунсенд стоял у преподавательского стола, пробегая взглядом свои заметки.

Прежде чем Рокси успела освободить место, появились они. Ввалились в дверь – высокие, притягательные, как всегда, вместе.

Повернувшись к окну, я закрыла глаза, затаив дыхание, быстро выудила наушники из кармана блейзера и вставила их в уши.

Что угодно, лишь бы выглядеть неприступной.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Но молиться было поздно. Я знала, что Рокси, Джек и Дрю сейчас закатили глаза, хором вздохнули, подхватили свое барахло и освободили парты, не дожидаясь, пока их попросят, будто я виновата, что эти парни упорно окружали меня, где бы я ни села в этом проклятом кабинете.

Кай Мори проскользнул на место Джека впереди, Дэймон Торренс сел по диагонали от меня. Оба парня были черноволосыми, но я могла различить их даже с закрытыми глазами. От Кая пахло амброй, мускусом и океаном, а от Дэймона несло как от пепельницы.

Майкл Крист, наверное, тоже пристроился где-то поблизости, но мое сердце забилось чаще из-за последнего парня, проскользнувшего мимо меня по проходу и усевшегося рядом за парту Рокси.

Глядя в окно, я ощущала его взгляд на себе.

Если бы знала, что мы попадем в одну группу, когда администрация несколько недель назад решила перевести меня на продвинутый уровень английского – на год вперед, – отказалась бы. Невзирая на желание брата.

– Ты без формы, – прошептал кто-то из девушек.

– Я маскируюсь, – ответил Уилл Грэйсон, овеяв теплым дыханием мою шею.

– У этого куска дерьма стояк на тебя или типа того, – добавил Дэймон. – При каждой встрече он пытается остаться с тобой один на один.

Я впилась пальцами в блокнот и карандаш.

– В его защиту скажу, – встрял Кай, – это ты оставил записки с его номером «Извините, что врезался в вас» на машинах по всему городу.

Дэймон фыркнул, затем разразился хохотом, Уилл самодовольно усмехнулся.

Мудаки. Вчера телефон брата трезвонил ночь напролет из-за их глупой выходки. А свое раздражение он никогда не скрывал.

– Ну, что скажешь, Эм? – поддел он, вовлекая меня в разговор, словно не мог удержаться. – Твой брат на меня запал? Он явно за моей задницей постоянно следит.

Промолчав, я рассеянно открыла блокнот. Вокруг школьники продолжали рассаживаться по местам и болтать.

Каждый ученик этой школы ненавидел моего брата. Их деньги и связи не мешали ему раздавать штрафы за неправильную парковку и превышение скорости, разбирать жалобы на шум или разгонять вечеринки с алкоголем, едва узнав о них.

Мой брат был сволочью, потому что выполнял свою работу, и если одноклассники не могли докопаться до него, вымещали недовольство на мне.

Я заметила, как Уилл, вытащив из кармана, развернул конфету, поднес ее ко рту и надкусил, неотрывно наблюдая за мной.

– Сними наушники, – начав жевать, приказал парень.

В ответ я прищурилась.

– А еще прекрати делать вид, будто слушаешь музыку и поэтому не собираешься иметь дело с окружающими, – огрызнулся Уилл.

Все мышцы в моем теле напряглись. Когда я не послушалась, он бросил обертку на пол, наклонился, дернул за провод и вытащил наушники из моих ушей.

Вздрогнув от неожиданности, я выпрямилась, но не съежилась. Только не с ним.

Теперь… Уилл привлек мое гребаное внимание.

Я подхватила свисающий провод, резко встала из-за парты, забрала тетрадь и сумку и двинулась прочь. Однако его руки сомкнулись вокруг моей талии, и он усадил меня к себе на колени.

Мои вещи рассыпались по полу. Под кожей словно лава растеклась.

Нет.

Стиснув зубы, я оттолкнула Уилла. Кай вздохнул, Дэймон ехидно хихикнул, хотя никто из них не вмешался.

Мои попытки вырваться оказались тщетными, он лишь усилил хватку и отвернул лицо, уклоняясь от ударов.

Уилл, Кай, Дэймон и Майкл. Четыре Всадника.

Меня умиляли прозвища, которые эти недоделанные гангстеры дали себе в старшей школе, но кто-то должен был им сказать: никто не станет тебя бояться, если приходится всем твердить, насколько ты страшен.

В каждой школе есть подобные парни. Немного деньжат, мамы и папы со связями, смазливые мордашки и уродливые сердца. Правда, это не совсем их вина, полагаю.

Они виноваты в том, что в полной мере этим пользовались. Разве не будет забавно, если кто-нибудь хоть раз скажет им «нет»? Если один из парней когда-нибудь поплатится за свою ошибку? Или откажется от выпивки, наркотиков, девушек?

Но нет. История повторяется. Лишь пошлость, банальность, невежество, бессодержательность. Некоторые поддавались им сразу, кто-то – после жалких протестов. Меня же они вообще не интересовали.

Что очень бесило Уилла.

Я могла закричать. Позвать учителя. Закатить скандал. Только тогда он добьется желаемого и вдоволь посмеется, а я попаду в центр не нужного мне внимания.

– Сотри это свирепое выражение с лица, мать твою, – предупредил Уилл.

Не намереваясь ему подчиняться, я еще сильнее стиснула челюсти.

Он заговорил шепотом:

– Знаю, может показаться, что я милый. Ты, наверное, думаешь, будто я порой сожалею, что постоянно тебя гноблю и, проснувшись однажды, решу переосмыслить свои жизненные цели, но этого не произойдет. Я сплю как младенец по ночам.

– Просыпаешься каждые два часа и плачешь? – поинтересовалась я.

Сзади донесся сдавленный смешок, но я не отвернулась от Уилла, чей взгляд сосредоточился на мне. Школа всегда была единственным местом, где я получала передышку. До перехода в старшие классы.

Стараясь высвободиться из его цепких рук, я начала крутить запястьями.

– Отпусти меня.

– Почему у тебя рукава мокрые? – Опустив взгляд, Уилл приподнял мою руку, чтобы рассмотреть поближе.

Я промолчала.

Он снова взглянул на меня.

– И глаза красные.

Горло сдавило; я крепче сжала зубы и вырвалась из его хватки.

Прежде чем я успела ускользнуть с колен парня, он одной рукой обхватил мой подбородок, а второй обвил талию, прижал к себе и прошептал очень тихо, чтобы слышала только я:

– Ты можешь получить все, что захочешь, неужели не понимаешь? – Он искал что-то в моем взгляде. – Я любого растерзаю за тебя.

Мою грудь словно в тисках сдавило, было больно дышать.

– Кто это? – спросил Уилл. – Кого я должен убить?

В глазах защипало. Зачем он это делал? Искушал мечтой, что я не одна; что… возможно, еще оставалась надежда.

Его запах окружал меня. Бергамот и голубой кипарис. Я посмотрела на его аккуратно уложенные каштановые волосы, которые идеально дополняли идеальную кожу и темные брови; черные ресницы обрамляли глаза, Вот как листья тропического леса лагуну какого-нибудь идиотского острова. На миг я забылась.

Всего на миг.

– Боже, пожалуйста, – произнесла в итоге. – Спустись на землю, Уилл Грэйсон. Ты жалок.

Взгляд его прекрасных глаз мгновенно ожесточился. Вздернув подбородок, он оттолкнул меня к моей парте и приказал:

– Сядь.

В его тоне проскользнуло нечто похожее на обиду, из-за чего я едва не рассмеялась. Вероятно, он был разочарован тем, что я не настолько глупа, чтобы повестись на его байки. Что он задумал? Планировал завоевать мое доверие, а потом заманить на школьный бал, где меня на глазах у всех обольют свиной кровью?

Нет уж, это не очень оригинально. Уилл Грэйсон обладал более богатым воображением. По крайней мере, тут я вынуждена отдать ему должное.

– Итак, приступим, – сказал мистер Таунсенд, прокашлявшись.

Я подхватила с пола сумку вместе с тетрадью, села на стул и сунула наушники в карман.

– Открывайте книги, – сказал учитель, быстро отхлебнув кофе, и перевернул лист с записями на столе.

Уилл не шелохнулся, молча устремив взгляд вперед. Наблюдая, как он играл желваками, я на мгновение замерла.

Какая разница. Закатив глаза, достала томик «Лолиты», как и все остальные. Все, кроме Уилла, который не удосужился принести на урок ни рюкзак, ни учебники.

– Мы уже обсуждали ненадежность Гумберта в качестве рассказчика. – Таунсенд снова сделал глоток. – Ведь любой из нас, делясь своей историей, будет считать себя праведным героем.

Уилл шумно втянул воздух и выдохнул. Я уставилась на затылок Кая Мори. Обычно меня завораживали аккуратные, четкие линии его стрижки. Но сегодня сосредоточиться не получалось.

Учитель продолжил:

– К тому же зачастую определение того, что хорошо, а что плохо, зависит лишь от точки зрения. Гончая – зло для лисы. Для гончей – волк. Для волка – человек, и так далее.

Ох, я вас умоляю. Гумберт Гумберт – ненормальный.

И преступник. Лиса, гончая, волк, все равно.

– Он верит, что влюблен в Ло. – Таунсенд обошел вокруг стола и, сжимая в руке бумаги, присел на столешницу. – Но при этом не отрицает противозаконности своих действий. Процитирую слова Гумберта… – Открыв книгу, он начал читать: – «Я знал, что влюбился в Лолиту навеки; но я знал и то, что она не навеки останется Лолитой». – Учитель оглядел класс. – Что это значит?

– Что она повзрослеет, – ответил Кай. – И утратит сексуальную привлекательность для него, потому что он педофил.

Я ухмыльнулась. Думаю, если бы мне пришлось выбирать, то Кай был бы моим фаворитом среди Всадников.

Таунсенд задумался над замечанием парня, а потом обратился к одной из девушек:

– Вы согласны?

Та пожала плечами.

– Думаю, Гумберт хотел сказать, что все меняются, и она изменится. Дело не обязательно во взрослении. Он просто боится, что она перерастет его.

Скорее всего, именно это имел в виду герой, однако анализ Кая мне нравился больше.

Учитель кивнул в сторону другого ученика.

– Майкл?

Майкл Крист поднял взгляд и растерянно пробормотал:

– Чего?

Дэймон прыснул от смеха из-за реакции друга, а я покачала головой.

Таунсенд закрыл на секунду глаза, прежде чем повторил вопрос:

– Как вы считаете, что подразумевал Гумберт, сказав: «Она не навеки останется Лолитой»?

Несколько секунд Майкл молчал. Я уже засомневалась, ответит ли он вообще.

– Он влюблен в идею Лолиты, – произнес парень обреченным тоном. – Когда она исчезнет из жизни Гумберта, мечты о ней останутся и будут преследовать его. Вот что он имел в виду.

Хм. Не самая безнадежная оценка. А я думала, Кай окажется единственным из их компании, кто действительно прочитает книгу.

Открыв следующую страницу, учитель прочел:

– «Он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь». Что она хотела сказать ему этим?

Никто не вызвался отвечать.

В надежде увидеть проблеск мысли в чьих-то глазах, Таунсенд обвел взглядом класс.

– «Ты всего лишь разбил мою жизнь», – повторил он.

В горло словно иглы вонзились; я опустила глаза. Ты разбил мою жизнь.

Парень, сидевший возле двери, возразил со вздохом:

– Она охотно потакала ему. Да, это плохо, но здесь кроется проблема современного мира. Женщины не должны решать постфактум, будто они подверглись насилию. Лолита добровольно вступила в сексуальную связь с ним.

– Несовершеннолетние не могут дать осознанное согласие, – отметил Кай.

– То есть ты волшебным образом становишься эмоционально и умственно зрелым, когда тебе исполняется восемнадцать? – вдруг вмешался в беседу Уилл. – Вот так это происходит, в одночасье?

– Она была ребенком, Уилл. – Вступив в спор с другом, Кай развернулся на стуле. – Гумберт требует от нас сочувствия, и большинство читателей идут у него на поводу. Потому что мы готовы все простить человеку, если он привлекателен для нас.

Я уставилась в парту, не моргая.

– Ло ему безразлична, – продолжил Кай. – Он всего лишь питает слабость к маленьким девочкам. Она подверглась насилию.

– И сбежала от него к детскому порнографу, Кай, – огрызнулся Уилл. – Если ее насиловали, почему ей не хватило ума не вляпаться в аналогичную ситуацию?

Проведя большим пальцем по глянцевой обложке книги, я услышала скрип. Мой подбородок дрожал, в глазах слегка защипало.

– Ну, серьезно, зачем она это сделала?

– Я о том же, – согласился еще один парень.

Слова вертелись на кончике языка. Хотелось сказать, что они слишком все упрощают. Легче осуждать девочку, о которой ты ничего не знаешь, чем с пониманием отнестись к ее обстоятельствам. Гораздо удобнее не учитывать неизвестные факторы, вещи, которые нам никогда не понять, потому что мы поверхностные, избалованные невежды.

Ты не уходишь, потому что…

Потому что…

– Иногда насилие воспринимается как любовь.

Я моргнула. Голос прозвучал так близко, что в ушах загудело. Медленно подняв глаза, я посмотрела на Дэймона Торренса. Он был в помятой рубашке; ослабленный галстук болтался на шее.

Кабинет погрузился в тишину. Я бросила взгляд на Уилла, сидевшего рядом. Тот, сдвинув брови, смотрел вперед.

Мистер Таунсенд подошел ближе.

– Насилие воспринимается как любовь… – повторил он. – Почему?

Дэймон оставался абсолютно неподвижным, казалось, он даже не дышал. Затем, посмотрев на учителя, непоколебимо ответил:

– Изголодавшийся человек проглотит что угодно.

Его слова повисли в воздухе. Я замерла; на мгновение мне стало тепло. Возможно, он не такой уж безмозглый.

Ощутив на себе чей-то взгляд, я повернула голову. Внимание Уилла было сосредоточено на моей ноге. Когда взглянула вниз, обнаружила, что сжала подол, частично обнажив царапины и синяк на бедре. Пульс участился, и я одернула юбку к коленям.

– Откройте последнюю главу, пожалуйста, – попросил Таунсенд. – И достаньте пакет заданий.

Синяк начал болезненно пульсировать. Вдруг стало трудно дышать.

Ты можешь получить все, что захочешь, неужели не понимаешь? Я любого растерзаю за тебя.

Мой подбородок задрожал. Нужно выбраться отсюда.

Иногда насилие воспринимается как любовь…

Покачав головой, я собрала вещи, встала, перебросила ручку сумки через плечо и стремительно двинулась по проходу к двери.

– Куда вы?

– Дочитаю книгу и закончу структурный анализ в библиотеке, – сказала я, обернувшись, и, сморгнув зависшие на ресницах слезы, пошла дальше.

– Эмери Скотт, – окликнул учитель.

– Или можете сами объяснить моему брату, почему мои экзаменационные оценки будут дерьмовыми, – развернувшись и сердито смотря на него, я сделала несколько шагов спиной вперед. – Ведь девяносто восемь процентов времени на этом уроке отводится им. – Я указала на Всадников. – Отправьте мне сообщение, если дадите дополнительные задания.

Открыв дверь, я услышала перешептывания одноклассников за спиной.

– Эмери Скотт, – рявкнул мистер Таунсенд.

Я оглянулась.

– Вы знаете, что делать, – сказал он, протягивая розовый бланк с извещением о наказании.

Вернувшись назад, выхватила бумажку из его рук.

– По крайней мере, хоть какую-то работу выполню, – заметила я.

В кабинете директора или в библиотеке, без разницы.

Когда я вышла из кабинета, не удержалась и бросила взгляд на Уилла Грэйсона.

Он лениво развалился на стуле, подпер подбородок рукой, пряча улыбку за пальцами, и не переставал смотреть на меня, пока я не скрылась из виду.

Понурив голову, я свернула с тротуара к своему дому. В нескольких шагах от крыльца начала медленно моргать, мысленно уносясь к кронам деревьев. Вечерний ветер шелестел листвой. Мне нравился этот звук.

Ветер как будто что-то предвещал. Что-то хорошее.

Открыв глаза, поднялась по ступенькам. Патрульной машины брата не оказалось на подъездной дорожке. Жар в животе слегка утих, мышцы чуть расслабились.

У меня было немного времени.

Какой паршивый день. Ланч я пропустила, вместо этого спрятавшись в библиотеке. После уроков с трудом выдержала репетицию оркестра. Не хотела туда идти, но и домой возвращаться тоже не спешила. Желудок свело от голода, зато это отвлекло от болей во всем теле.

Я оглянулась на тихую улицу, усаженную кленами, дубами и каштанами, которые окрасились оттенками оранжевого, желтого, красного. Порывы ветра срывали листья, и те, танцуя в воздухе, опадали на землю. В ноздри ударил запах моря и дыма костров.

Большинство детей вроде меня ездили на автобусе в государственную школу в Конкорде, так как численности населения Тандер-Бэйя было недостаточно, чтобы содержать две старшие школы, однако брат хотел дать мне все самое лучшее, поэтому я осталась в Тандер-Бэйе Преп.

Несмотря на то что мы были небогаты, он частично оплачивал обучение, плюс я подрабатывала в школе, а от уплаты оставшейся суммы нас освободили, ведь брат был госслужащим.

Хорошее финансирование и статус частной школы подразумевали более высокий уровень образования. Я же этого не замечала. В литературе я все равно плохо разбиралась. Вообще, единственным моим любимым уроком была самоподготовка, потому что я могла заниматься одна-а-а-а-а.

Самостоятельно я училась многому.

Меня не смущало, что я не вписывалась в коллектив; что мы не купались в деньгах. У нас был красивый, достаточно большой дом. Старинный, в викторианском стиле, трехэтажный (ну, четырехэтажный, если считать подвал), из красного кирпича с серой отделкой. Он принадлежал трем поколениям нашей семьи. Родители бабушки построили его в тридцатых годах прошлого века, и она жила здесь с семилетнего возраста.

Войдя внутрь, я сразу сбросила обувь, захлопнула за собой дверь и побежала наверх. Миновала спальню брата, швырнула сумку в свою комнату и двинулась дальше по коридору, на всякий случай ступая тише. У бабушкиной комнаты я остановилась, прислонившись к дверному косяку. Миссис Батлер, ее сиделка, оторвалась от книги – очередного военного триллера, судя по обложке, – и улыбнулась. Кресло женщины перестало раскачиваться.

Натянуто улыбнувшись в ответ, я перевела взгляд на кровать.

– Как она? – спросила, бесшумно подойдя ближе.

Миссис Батлер встала.

– Держится.

Я посмотрела на бабушку, ее живот слегка содрогался, а губы сжимались при каждом выдохе. Все лицо было испещрено морщинами, но я знала, что ее кожа на ощупь мягче, чем у младенца. Я ощутила аромат вишнево-миндального шампуня – миссис Батлер помыла ей голову сегодня. Я погладила бабушкины волосы.

Гран-мэр^[3]. Самый важный человек в моей жизни.

Лишь ради нее я не уходила.

Мое внимание привлекли ее бордовые ногти. Наверное, сиделка накрасила, не сумев склонить бабушку к нежному розовато-лиловому цвету. Я не сдержала слабую улыбку.

– Пришлось ненадолго дать ей кислород, – добавила миссис Батлер. – Но сейчас все в порядке.

Наблюдая, как она спит, кивнула.

Брат был убежден, что бабушке оставались считаные дни. Она все реже поднималась с постели.

Только бабуля не сдавалась. Слава богу.

– Ей нравятся записи, – сообщила сиделка.

Я посмотрела на стопки виниловых пластинок, лежавшие возле старого проигрывателя. Некоторые были небрежно вставлены обратно в обложки. Я нашла их на дворовой распродаже в прошлые выходные. Мне показалось, бабушка, дитя пятидесятых, порадуется такому подарку.

Ну, родилась она раньше, а в пятидесятые была подростком.

Миссис Батлер взяла сумку и достала ключи.

– Ты справишься сама?

Не глядя на нее, снова кивнула.

Она ушла, а я еще ненадолго задержалась в комнате. Подготовила таблетки и инъекцию на вечер, приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Миссис Батлер просила этого не делать, потому что аллергены могли негативно повлиять на бабушкино дыхание.

Бабушка на это ответила: «К черту все». Она любила осень, к тому же ей нравились запахи и звуки, доносившиеся с улицы. Я не хотела лишать ее маленьких удовольствий только для того, чтобы продлить это мученическое существование.

Подключившись к системе видеонаблюдения со своего телефона, я оставила дверь приоткрытой, захватила сумку из своей спальни и спустилась вниз. Мобильник разместила на кухонном столе, приглядывая за бабулей на случай, если ей понадобится помощь, налила воды в кастрюлю, поставила на плиту кипятиться. Затем разложила учебники, планируя сначала разделаться с простыми заданиями.

С ноутбука запросила в публичной библиотеке все книги, необходимые для доклада по истории. Несколько привезут из Меридиан-Сити, потому что в Тандер-Бэйе их не нашлось. Открыв план, закончила веб-квест, сделала физику, прочитала испанский, потом прервалась, нарезала и обжарила овощи, прежде чем взяться за литературу.

Литература… Я до сих пор не закончила структурный анализ, сдать который нужно завтра.

Не то чтобы мне не нравился предмет. Или книги.

Просто я не любила старые произведения. От третьего лица, с километровыми занудными абзацами. Какие-то тупые академики пытались внушить нам, будто в витиеватые описания предмета мебели (на который мне абсолютно плевать) автор вложил глубокий смысл. Практически уверена, авторы сами не знали, что хотели сказать. Наверное, были под кайфом от опия, когда это писали.

Или успокаивающего сиропа, или абсента, или чем там еще баловались в те времена?

Нас пичкают этим дерьмом, словно хороших историй уже не пишут и читать больше нечего. Любительница самопорезов Кейтлин, сидящая через три парты от меня, должна найти нечто актуальное для себя в «Доме с семью шпилями»^[4]? Ага, конечно.

Разумеется, «Лолита» вышла не так давно. Просто она хреновая. Готова поспорить, даже в 1955 году была хреновой. Спрошу у бабушки.

Я замочила пасту, поджарила мясо с перцем и луком, смешала все и отправила в духовку. Сделала салат, установила таймер, затем достала листы с заданиями и прочитала первый вопрос.

Во дворе сквозь моросящий дождь вдруг блеснули фары. Мой взгляд метнулся к окну. Машина свернула на нашу подъездную дорожку. Подскочив на ноги, я закрыла учебники, сгребла бумаги и убрала все в сумку.

Живот будто раскаленными углями заполнился.

Черт. Порой он брал двойное дежурство или задерживался, и мне везло провести ночь без него.

Но не сегодня, похоже.

В попытке избавиться от ощущения, что вот-вот описаюсь, я сжала бедра. Швырнув сумку в столовую, где мы никогда не ели, быстро накрыла на стол. Входная дверь открылась. Я развернулась и сделала вид, будто перемешиваю салат.

– Эмери! – окликнул Мартин.

Желудок сжался – так происходило каждый раз, – но я с натянутой радостной улыбкой выглянула в прихожую и прощебетала:

– Привет! Опять дождь идет?

И только сейчас вспомнила, что не закрыла бабушкино окно. Проклятье. Нужно улизнуть на минуту, чтобы сбегать закрыть его, пока пол не залило. Иначе это даст брату повод.

– Да, – он вздохнул. – Такое уж время года, верно?

Я выдавила смешок. Мартин отряхнул куртку, разбрызгав капли повсюду, повесил ее на вешалку и направился в кухню. Мокрые подошвы его ботинок заскрипели по полу.

Мне в отличие от него полагалось снимать обувь при входе.

Выпрямившись, я выдохнула, взяла миску с салатом, вилки и вновь широко улыбнулась.

– А я подумывала пробежаться вечером, – сказала, поставив салат на стол.

Искоса глядя на меня, он остановился и ослабил галстук.

– Ты?

– Я умею бегать, – наигранно возразила я. – Не дольше нескольких минут.

Брат тихо засмеялся, подошел к холодильнику, достал молоко и налил в стакан.

– Вкусно пахнет, – сказал он, заняв место за столом. – Уроки сделала?

Серебряный жетон поблескивал в свете люстры; его тело, облаченное в черную форму, с каждой секундой казалось все больше и больше.

Мы с Мартином никогда не были близки. Из-за восьмилетней разницы в возрасте к моменту моего рождения он уже привык к роли единственного ребенка в семье. Когда родители умерли около пяти лет назад, ему пришлось взять все заботы на себя. Но, по крайней мере, он получил дом в наследство.

Я прочистила горло.

– Почти. Нужно еще перепроверить вопросы по литературе после того, как помою посуду.

Вообще-то, я их даже не начинала, однако у меня давно вошло в привычку сглаживать углы.

– Как прошел твой день? – торопливо поинтересовавшись, я вытащила пасту из духовки и поставила на стол.

– Хорошо. – Пока Мартин наполнял тарелку, я наложила нам обоим салата и налила себе воды. – Департамент работает слаженно. Мне предложили перевод в Меридиан-Сити, но я…

– Любишь чистоту и порядок, – пошутила я, – а Тандер-Бэй – твой корабль.

– Ты так хорошо меня знаешь.

Хотя я слабо улыбалась, моя рука задрожала, когда я наколола лист латука на вилку. И не перестанет дрожать, пока брат не уйдет на работу завтра утром.

Мартин принялся за еду, я заставила себя положить кусок в рот. В комнате повисла тишина, заглушавшая дождь, который барабанил в окна.

Если буду молчать, он найдет что сказать. Мне этого не хотелось.

Мое колено подскакивало вверх-вниз под столешницей.

– Не хочешь подсолить? – спросила я настолько приторным голосом, что самой стало тошно. Потянулась за солонкой, но брат остановил меня, сказав:

– Нет. Спасибо.

Я опустила руку и продолжила есть.

– Как у тебя день прошел? – осведомился он.

Мой взгляд метнулся к его пальцам, сжавшимся вокруг вилки. Мартин сделал паузу, сосредоточив внимание на мне.

Сглотнув, ответила:

– Хорошо. Мы, э-м… – Пульс участился, разгоняя горячую кровь по телу. – У нас произошла интересная дискуссия на литературе. Еще мой научный доклад…

– А как тренировка по плаванию?

Я умолкла.

Просто скажи ему. Покончи с этим. Он все равно узнает рано или поздно.

Только я солгала:

– Нормально.

Я всегда старалась защитить себя ложью. Когда вставал выбор, бороться или бежать, я убегала.

– Да ну? – с напором уточнил Мартин.

Уставившись в тарелку, я ковыряла еду. Ему все известно.

Взгляд брата прожигал мою кожу.

– Передашь соль? – нарочито ласково попросил он.

Мои веки задрожали. Зловещее спокойствие его голоса напоминало затишье перед бурей. Когда воздух заряжен электричеством, облака висят низко, и ты ощущаешь запах надвигающегося шторма. Все эти признаки я давно выучила.

Взяв солонку, я медленно подала ее Мартину. Но случайно задела его стакан. Молоко растеклось по столешнице, пролилось на пол.

Я подняла взгляд. Несколько мгновений брат смотрел на меня, а потом оттолкнул стол.

Мне удалось вскочить на ноги, но он схватил меня, дернул и усадил обратно на стул.

– Не смей вставать из-за стола раньше, чем я, – произнес Мартин спокойно, сжимая мое запястье. Другой рукой он поднял стакан, затем взял мою воду и тоже поставил ее перед своей тарелкой.

Мои очки съехали на нос. Я поморщилась, сжав кулак. Под кожей уже формировалась гематома из-за перекрытого кровотока.

– Никогда не вставай из-за стола без моего позволения.

– Мартин…

– Мне сегодня позвонила тренер Дорн. – Устремив взгляд в пространство, брат медленно поднес стакан с водой ко рту. – Сказала, ты ушла из команды.

Расстегнутый рукав моей форменной рубашки скрывал его пальцы, но костяшки наверняка побелели. Начав выкручиваться, потому что больше не могла переносить боль, я вдруг перестала, вспомнив, что этим разозлю его еще больше.

– Я не разрешал тебе уходить, – продолжил Мартин. – А ты ко всему прочему еще и солгала, как идиотка.

– Мартин, пожалуйста…

– Ешь свой ужин, Эм.

Я смотрела на него, в который раз смирившись с тем, что грядущее неизбежно, несмотря на все мои усилия это предотвратить.

Его ничто не остановит.

Опустив глаза, левой рукой неуверенно подняла вилку и зачерпнула с тарелки пасту ротини с мясным соусом.

– Ты правша, тупица.

Чувствуя его крепкую хватку на запястье, я замерла. Брат подтолкнул мою правую руку, побуждая взять вилку. Подчинившись, я медленно поднесла ее к губам. Он все еще не отпускал меня. Глядя на тупые серебристые зубцы, я поняла, что никогда еще так не боялась столовых приборов.

После недолгих колебаний… я открыла рот, едва сдержав рвотный рефлекс, когда Мартин протолкнул вилку слишком глубоко, практически до миндалин. Вытаскивая ее, я ощутила его сопротивление.

Мы зачерпнули новую порцию пасты. Мои легкие сжались.

– Что с тобой такое, а? – прошептал он. – Ничего не можешь сделать правильно. Никогда. Почему?

Я еле успела проглотить пережеванное, прежде чем брат снова набил мой рот едой. Он подтолкнул мою руку, отчего сердце замерло на мгновение, и я не сдержала всхлип, опасаясь, что вилка вонзится в горло.

– Я думал, что вернусь домой, мы сядем, поговорим, и ты объяснишь мне свое поведение, но нет. – Мартин злобно посмотрел на меня. – Ты всегда пытаешься все утаить, как обертки от конфет, которые прятала под кроватью в десять лет, как трехдневное отстранение от уроков в тринадцать. – Хотя его слова и звучали все тише, я поморщилась так, словно у меня лопнули барабанные перепонки. – Ты никогда меня не удивляешь, да? Можно поступать либо правильно, либо неправильно, третьего не дано, Эмери. Почему ты всегда все делаешь неправильно?

Это была палка о двух концах. Он задавал мне вопросы и ждал ответов, но любой мой ответ оказывался неверным. Мне все равно доставалось.

– Почему ты никогда не делаешь так, как я тебя учил? – настойчиво допытывался Мартин. – Твою мать, ты настолько тупая, что не способна ничего запомнить?

Вилка начала двигаться быстрее. Он набирал все больше еды, заталкивал ее мне в рот, коля зубцами, потому что я не успевала размыкать губы, пережевывать и глотать.

– Мертвые родители, – пробубнил брат. – Бабка, которая никак не сдохнет. Сестра-неудачница…

Отпустив мою руку, Мартин схватился за воротник моей рубашки, поднимаясь на ноги, – я выронила вилку, и та со звоном упала на тарелку. Он потянул меня за собой и прижал к кухонной стойке.

Наконец прожевав пасту, я сглотнула.

– Мартин…

– Чем я это заслужил? – перебил он. – Все эти якоря, утягивающие меня на дно? Эту вечную обузу.

Край деревянной столешницы врезался в спину. Сердце билось, пытаясь вырваться из груди.

– Хочешь навсегда остаться заурядной? – огрызнулся брат. В его зеленых, как у нашей матери, глазах горела ярость; темно-каштановые волосы, как у отца, блестели. – Ты не умеешь одеваться, делать себе прически, заводить друзей и, похоже, не обладаешь способностями, которые могли бы помочь тебе поступить в хороший университет.

– Я могу поступить в хороший университет, – выпалила я, не сдержавшись. – Мне не нужно плавание.

– Тебе нужно то, что я скажу! – заорал Мартин.

Опасаясь, что бабушка нас услышит, я подняла взгляд к потолку.

– Я тебя обеспечиваю. – Он вцепился мне в волосы, а другой рукой отвесил подзатыльник.

Вздрогнув, я поймала ртом воздух.

– Я хожу на родительские собрания. – Из-за очередного шлепка моя голова дернулась вправо, и я оступилась.

Нет.

Но Мартин вернул меня на место, потянув за волосы.

– Зарабатываю нам на пропитание. – Еще одна пощечина – словно оса в лицо ужалила. Я вскрикнула. Очки полетели на пол.

– Оплачиваю услуги сиделки и ее лекарства. – Брат замахнулся и начал бить без остановки. Съежившись, я закрылась руками. – И такую благодарность получаю?

Мои глаза наполнились слезами. Едва мне удавалось перевести дух, как его рука наносила новый удар.

Снова. И снова. И снова.

Остановись. Мне хотелось закричать, но вместо этого я стиснула зубы.

Шипя от боли, я морщилась и все больше съеживалась.

Но не плакала. Больше не плакала.

Пока он не уйдет.

Мартин крепко схватил меня за воротник. Натянутая ткань неприятно впилась в кожу.

– Ты вернешься, – выдохнул он мне в лицо. – Извинишься и вернешься в команду.

Не в силах посмотреть ему в глаза, я ответила:

– Не могу.

Брат швырнул меня на стойку, попятился, расстегивая ремень.

В горле образовался ком. Нет.

– Что? Что ты сказала?

Его лицо исказилось от ярости, кожа покраснела, но Мартину это нравилось. Пусть он и жаловался на нас с бабушкой, с пеной у рта твердил, какая я обуза, на самом деле избавляться от меня не хотел. Ему было не прожить без этого.

– Я не могу, – прошептала чуть слышно, голос ужасно дрожал.

Мартин выдернул ремень из шлевок. Я поняла, что меня ждет. Ничто его не остановит, ведь он не хотел останавливаться.

– Ты вернешься.

Разрываясь между тем, чтобы расплакаться или убежать, я стояла на месте. Если окажу сопротивление, мое наказание будет лишь слаще для него. Пошел он.

– Не вернусь.

– Вернешься!

– Я не могу носить купальник из-за синяков! – выпалила я.

Брат замер, я даже не слышала, как он дышит.

Да.

Именно поэтому я бросила плавание. Мое лицо – не единственная часть тела, о которой приходилось беспокоиться на случай, если кто-нибудь увидит. Спина, руки, бедра… Люди не идиоты, Мартин.

На долю секунды мне захотелось посмотреть, отразятся ли на его лице какие-то эмоции. Может, беспокойство? Или вина?

Что бы он ни чувствовал, должен понимать – назад дороги нет. Пелена сорвана. Никакие извинения, подарки, улыбки и объятия не заставят меня забыть то, что он со мной сделал.

Так зачем останавливаться, верно, Мартин?

Сделав выпад, он схватил меня за запястье и отбросил к столу. Я зажмурилась, согнувшись над столешницей, и уперлась в нее ладонями и лбом.

Когда последовал первый удар, я с усилием поборола слезы. Но крик, каждый раз когда ремень опускался на мое тело, сдерживать не получалось. Мартин рассердился, поэтому бил сильнее, чем обычно. Было больно.

Однако поднимать тему возвращения в команду он больше не станет. Потому что знает – я права.

Мне нельзя носить купальник.

После его ухода я еще несколько секунд лежала, дрожа от боли, пронзавшей спину.

Боже, пусть это закончится.

Когда я пошевелилась, мне, к счастью, удалось лишь слабо застонать, подавляя крик. Я протянула руку, взяла телефон, перевернула его и увидела на экране бабушку, которая по-прежнему спала.

Слезы повисли в уголках моих глаз.

Она все реже находилась в ясном сознании, так что скрывать от нее избиения было проще. Слава богу.

В комнате брата на втором этаже включился душ. Он теперь нескоро спустится вниз. Завтра мы молча пройдем мимо друг друга. Мартин отправится на работу, я – в школу. Домой он вернется раньше, сам приготовит нам ужин для разнообразия. Будет ласков, спокоен, за столом заведет разговор о том, что стоит съездить в заинтересовавшие меня колледжи, о чем, как правило, даже слышать не желал, и только ближе к намеченной дате поездки даст понять, что вообще не собирался выполнять обещание. Возможно, я получу передышку на неделю, прежде чем станет ясно, когда эффект новизны наших «чудесных братско-сестринских отношений» сойдет на нет и Мартин вновь будет готов сорваться в любой момент.

Как наркоман.

Как больной.

Но сейчас… не знаю. Неделя выдалась плохая. Перерыв после прошлого раза получился небольшим.

Дрожа, я нашла очки, неспешно навела порядок на кухне, помыла посуду, убрала остатки еды в холодильник, выключила свет, взяла сумку и сунула в нее мобильник. Дойдя до лестницы и поднявшись на первую ступеньку, остановилась.

Бабушка спала. Может, всю ночь проспит. Я могла следить за ней с телефона откуда угодно. Мне не стоило уходить. Спина болела, волосы были растрепаны, к тому же я до сих пор не сняла школьную форму.

И все-таки я не пошла доделывать уроки, вместо этого попятилась, словно на автопилоте. Подхватила кроссовки, не останавливаясь, чтобы их надеть, выскользнула на улицу и побежала. Капли дождя били по голове, спине, ногам. Разбрызгивая лужи, я босиком промчалась до конца улицы, свернула за угол и направилась в сторону поселка.

Плевать, что оставила окно открытым. Бабушка любила дождь. Пусть послушает его.

Плевать, что сумка, учебники и тетради, скорее всего, промокнут.

Еще раз свернув направо, увидела впереди огни городской площади. Я остановилась и наконец смогла сделать вдох. Снова и снова втягивала прохладный воздух. То, как пропитанная дождем одежда липла к коже, почти вызвало у меня улыбку.

Вдали сияла вывеска кинотеатра. Даже не читая названия, я поняла, что они устроили ночной марафон фильмов о монстрах. «Кинг-Конг», «Франкенштейн», «Легион огня: Муравьи-убийцы», «Муха»…

В октябре кинотеатр закрывался только с восьми утра до обеда для уборки и пополнения запасов, а на протяжении остальных двадцати часов шли показы новинок или любимой классики. Своего рода месячный фестиваль ужасов.

Я подбежала к билетной кассе, надела промокшие кроссовки и потянулась к сумке за наличными.

– Дайте мне пропуск на всю ночь, – сказала я девушке, протянув смятую десятку через маленькое окошко.

Ночь я здесь не проведу, однако получу возможность остаться так долго, как захочу.

Схватив билет, поспешила к двери, миновала буфет и поднялась в третий зал. Я оглядывалась по сторонам, опасаясь, что брат заметил мое отсутствие и проследил за мной. Распахнув двери, я прошла по проходу, сняв с плеча сумку. На экране заревело животное. Быстро плюхнувшись на сиденье, я осмотрелась, чтобы убедиться, что нахожусь в безопасности.

Мне явно ничего не угрожало – зрителей, кроме меня, в зале вообще не оказалось.

Я немного расслабилась.

Шла учебная неделя. Не удивительно, что в кинотеатре пусто. Хотя странно: почему сеанс не отменили, если никто не купил билет?

Поставив сумку на пол, я сунула руку внутрь. К счастью, все вещи остались сухими. Я выудила телефон и проверила, как там бабушка.

Она по-прежнему лежала в темноте на кровати, ее кардиомонитор стабильно пищал без признаков тревоги. Иногда я беспокоилась, оставляя ее одну с Мартином, но он старался не контактировать с ней чаще, чем требовалось.

Сжимая сотовый в ладони, я откинулась на спинку кресла, поморщилась от боли, о которой на время забыла, подняла взгляд на экран и увидела Годзиллу.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке.

Мне нравился этот фильм.

Не успела я опомниться, как уже ела попкорн и неотрывно вглядывалась в каждый кадр. Воспоминания о брате, о школе, об Уилле Грэйсоне и сегодняшнем уроке литературы развеялись.

Потому что «Годзилла» была великолепна.

А от «Лолиты» только голова болела.

Наши дни

– Уилл? – Встав на четвереньки и ощупывая каменный пол, я чувствовала грязь под ладонями.

Куда он меня привел?

Я моргнула, стараясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, затем дотронулась до лица. Черт, где мои очки?

Дерьмо.

Без них или контактных линз, которые иногда использовала, видела я сносно, но только не в темноте. Когда поднялась на ноги, неровные камни впились в подошвы обуви. Обернувшись, я заправила волосы за ухо. Не было видно малейшего проблеска, ни света луны, ни ламп. Ничего.

Я сопротивлялась, вырывалась, дралась. Следующее, что помнила, – мы прошли через дверь, спустились по лестнице, свернули за угол, и внезапно стало темно.

Уилл, бог мой. Прошли годы после его освобождения из тюрьмы. Почему он столько ждал?

Вдохнув холодный воздух, я ощутила запах сырой земли. И снова повернулась.

Уилл изменился. Он одновременно выглядел так же, как раньше, но и совершенно иначе.

Его глаза…

Он позволит, чтобы со мной что-то случилось?

– Говорил же, что не вру, – произнес кто-то, отчего я насторожилась.

Похоже, это был Тэйлор Динеску, но я по-прежнему никого и ничего не видела.

– Я и так понял, что ты не врешь, – ответил другой мужчина сбоку от меня. – Девушки пахнут по-другому. Ее запах ощущался по всему дому, когда мы вошли.

Я развернулась в том направлении, откуда прозвучал голос, но в тот же момент слева донесся третий:

– По мне, так пусть бежит, – с издевкой заявил парень. – Все равно она там умрет.

Тяжело дыша, повернувшись к нему, я выставила руки вперед. Где они?

Черт, где они?!

– Упустим возможность познакомиться с ней поближе, Рори? – спросил второй незнакомец. – Брось. Мне скучно. Лично я буду рад, если она останется. Разве тебе не скучно?

– Нет, – строгим тоном ответил Рори. – Меня устраивает нынешнее положение дел.

Со всех сторон послышался смех. Тэйлор шутливо бросил:

– У тебя здесь, возможно, есть все, что нужно, приятель, а вот мне определенно кое-чего не хватает.

– Где мои очки? – закричала я. – Включите гребаный свет!

– Как пожелаешь, – отозвался кто-то. Точно не Тэйлор, Рори или Уилл. – Вот.

В нескольких метрах от меня вдруг вспыхнул огонек. Я несколько раз моргнула, привыкая к свету, пока темная фигура разжигала свечу. Я заметила кирпичные стены. Стоявший передо мной человек что-то протянул.

Отпрянув назад, я судорожно вздохнула, но потом заметила в его руке свои очки и выхватила их.

– Отвали, – сказала я, шагнув назад.

– Расслабься, детка, – проворковал он. – Мы просто боялись, что ты их разобьешь. Не хотелось бы, чтобы ты все это пропустила.

Откуда-то донесся сдавленный смешок. Я надела очки, смотря по сторонам.

Низкий потолок, обитый деревом, с которого капала и стекала по стенам вода. Помещение было заставлено деревянными бочками и пустыми винными стеллажами выше меня. За моей спиной виднелась лестница, ведущая к двери в потолке. В углу пыхтела печка. Мы находились в подвале. И в таком доме он мог быть не один.

Мой взгляд остановился на двери.

– Мика. – Парень, вернувший мои очки, снова подошел и подал мне руку. – Моро.

Быстро попятившись, я подняла глаза и взглянула на него.

Мика Моро? Я посмотрела на растрепанные черные волосы, прикрывавшие шею и уши, пронзительные голубые глаза, ямочку на левой щеке, появившуюся, когда он улыбнулся. Похоже, ему немного за двадцать.

Моро, Моро…

– Родственник Сталинца Моро? – уточнила я, не в силах отдышаться.

Это его отец?

Парень лишь натянуто улыбнулся, пожав плечами.

Черт. Насколько плохо должен вести себя сын, чтобы даже закоренелый преступник не вытерпел этого?

Мика указал себе за спину на долговязого блондина с впалыми щеками и кожей в разы лучше, чем у меня.

– Рори Гиардон, – представил он. – С Тэйлором ты уже встречалась.

Я глянула на парня. Тот сидел на стопке ящиков позади Уилла, облокотившись на его плечо, и ухмылялся мне. Затем встретилась взглядом с самим Уиллом. Он прислонился к ящикам, спрятав руки в центральный карман толстовки.

Лестница располагалась возле него, и я побежала к ней. Сдвинувшись, парень перехватил меня. Начав вырываться, я почувствовала что-то в его кармане.

После секундной заминки поняла. Мой нож.

Точнее, нож, который был со мной, когда я проснулась. Раньше я никогда его не видела и понятия не имела, как он очутился у меня, но хотела его вернуть.

Я просунула руку ему в карман, выхватила нож, раскрыла лезвие и отступила назад, озираясь по сторонам.

Остальные парни тихо засмеялись.

– Ты привез меня сюда? – прокричала я Уиллу.

Давно он здесь?

Не ожидая получить ответ, снова крикнула:

– Выпустите меня!

Тяжело втягивая носом воздух, я давилась рвавшимися из груди рыданиями. Из-за замкнутого пространства, темноты и невозможности сбежать кровь стыла в венах.

Знала ведь, что ему нельзя доверять. Сама ему это говорила. Я знала.

– Я ненавижу тебя. – Уилл точно был в этом замешан.

Тэйлор подскочил с ящиков и ринулся ко мне, а я бросилась на него, но мое запястье кто-то перехватил сзади. Резко развернувшись, я замахнулась лезвием. Мика отшатнулся назад, зашипев.

Кровь начала капать с его руки. Я попятилась, выставив нож вперед и держа всех парней в зоне видимости.

– Твою мать, – выругался Мика.

– Сказал же, пусть она сгинет в лесу, – огрызнулся Рори и взял руку парня, чтобы оценить рану.

– Выпустите меня отсюда! – заорала я.

Внезапно все четверо замерли на месте, уставившись на что-то над моей головой.

Я выпрямилась. Что такое?

Но времени среагировать мне не дали. Кто-то схватил мою руку и одновременно вцепился в горло.

Поймав ртом воздух, я вскрикнула и уронила нож на пол.

Он развернул меня, не отпуская шею. Когда я запрокинула голову, то увидела парня с золотисто-каштановыми волосами, зачесанными назад, его высокие скулы подчеркивали янтарные глаза.

Молодой, но старше остальных. Может, ровесник Уилла.

Уголки его губ приподнялись. Мое сердце билось до боли сильно, пока я рассматривала его широкие плечи, тень щетины на щеках, выпирающую вену на шее.

– Мне казалось, у них должно быть отдельное заведение для девушек, – шутливо произнес он, заскользив взглядом по моему телу сверху вниз. – Они хотят, чтобы мы продолжали плохо себя вести?

Сзади донеслось фырканье. Упершись руками незнакомцу в грудь, я попыталась оттолкнуть его. Послышался скрежет. Наверное, один из парней поднял нож.

Волосы спадали мне на лицо, поверх очков, ко всему прочему я испытывала ужасную жажду.

Он ослабил хватку. Я сразу же отпрянула назад, увеличивая расстояние между собой и парнями.

– Прости. Это просто шутка.

Обогнув меня, он остановился возле Мики Моро, взял его руку и начал осматривать.

Мой взгляд метнулся к Уиллу, но тот, потупив глаза, отрешенно вычищал кровь из-под ногтей моим ножом, словно меня вообще здесь не было.

– Заживет. – Я снова посмотрела на незнакомца, который заставил Мику поднять плечо выше для остановки кровотечения. – Главное, очищай рану.

Кто этот человек? Он… главный среди них?

Одет парень был немного лучше остальных – безупречно выглаженная стильная оксфордская рубашка, заправленная в черные брюки, блестящий кожаный ремень, черные туфли. Вещи сидели идеально, будто их сшили специально для него. Но он сказал «мы». Они хотят, чтобы мы продолжали плохо себя вести.

Значит, он один из заключенных. Он – альфа, о котором говорил Уилл.

Мика кивнул ему, после чего бросил злобный взгляд в мою сторону. Альфа вернулся и принялся внимательно меня рассматривать.

– Приношу извинения за их поведение. – Он приложил ладонь к груди, подходя ко мне. – Искренние.

Я оттолкнула незнакомца, не позволяя приблизиться, и испачкала его белую рубашку грязными ладонями.

– Отойди от меня. – Потом, посмотрев на Уилла, я рявкнула: – Уилл!

Парень не сдвинулся с места, лишь встретился со мной безразличным взглядом.

– Уилл! – Господи, да очнись же ты!

К черту. Взбежав по лестнице, я дернула двустворчатую дверь.

– На твоем месте я бы не стал этого делать, – произнес альфа. – Там холодно. Охотничьих навыков, полагаю, у тебя нет. Поверь мне на слово, ты можешь сутки идти в любом направлении, но не увидишь ничего, кроме собственных следов, а потом наконец сдашься и потащишь свою замерзшую задницу обратно, потому что другого выбора не будет.

Я зарычала, наваливаясь на дверь всем телом, однако слышала лишь звяканье цепей, которыми та была связана с противоположной стороны.

– Верни это ей, – раздался из-за моей спины голос главаря.

Обернувшись, увидела, что тот обратился к Рори. Мой нож уже перекочевал к блондину. Он вертел его в руках, разглядывая, а затем, прищурившись, возразил:

– Она порезала Мику.

Альфа шагнул к парню, пристально посмотрел ему в глаза сверху вниз, однако не произнес больше ни слова. Поджав губы, Рори быстро подошел и швырнул мне сложенный нож.

Поймав его, я крепко сжала рукоятку в кулаке и спустилась с лестницы.

– Я Эйдин, – преставился незнакомец, глядя на меня. – Эйдин Хадир. Тебя больше никто не тронет. Даю слово.

– Твое слово… – Я едва не засмеялась. – Оно хоть что-нибудь значит? Ведь мне известно лишь то, что ты вел себя достаточно мерзко, чтобы тебя упрятали сюда.

Он криво улыбнулся, подошел к маленькой стальной дверце в стене и открыл ее. Внутри полыхал огонь. Подняв несколько поленьев, Эйдин бросил их в печь.

– Возможно, ты меня знаешь, – парировал он, взяв кочергу и поворошив угли. – Моя семья, вероятно, владеет одной из множества потогонных фабрик во Вьетнаме, где сшили твою дешевую блузку из «Таргет»^[5].

Тэйлор засмеялся, а я приосанилась.

Эйдин достал кусок мяса, завернутый в белую бумагу, как и многие продукты, которые я видела в холодильнике, взял его пальцами, бросил на металлический противень и сунул в кирпичную печку. Едва пламя охватило стейк, я вздрогнула. Там достаточно места, чтобы человек поместился.

Я напряглась.

– Никто тебя не тронет, – повторил парень, затем перевел взгляд с огня на меня. – Пока ты сама этого не захочешь.

По помещению пронеслись ехидные смешки. Нервно облизав губы, я требовательно спросила:

– Почему я здесь?

В ответ он произнес с издевкой:

– Чушь, скажи? Почему каждый из нас сюда попал? Мы ведь все невинны.

Рори и Мика засмеялись. Сжимая нож в руке, я сделала шаг вперед.

– Я не узница. Моя семья небогата. Я помню только, как ушла из своего офиса в Сан-Франциско на ланч, а потом проснулась здесь. Где мы?

Вожак уставился на пламя, отблески танцевали на его лице.

– Она знакома с Уиллом, – сообщил Тэйлор.

– Да ну? – Эйдин оглянулся на Уилла. – Она твоя родственница? Пожалуйста, скажи, что это не так.

Парень держался поодаль, прислонившись к ящикам и положив руки в карманы. Огонь отражался в его глазах, пока он пристально смотрел на меня.

– Уилл, – взмолилась я.

Но он молчал.

– Не похоже, что он тебя знает, – дразнящим тоном произнес альфа.

Я покачала головой.

– Должен быть способ связаться с охраной, или управляющими, или…

Эйдин достал шипящий стейк, поставил противень на деревянный стол, подхватил вилку с ножом и отрезал кусочек.

– У нас есть кухня, разумеется, только мясо вкуснее готовить тут. – Он посмотрел на меня и жестом подозвал к себе. – Ты, должно быть, голодна. Мы не совсем уж дикари. Иди сюда.

Взяв кувшин, парень налил воды в стакан. Во рту у меня пересохло еще сильнее. Все выглядело так аппетитно.

– Назовешь свое имя? – спросил он, подвинув стакан и противень ко мне.

Я стиснула зубы.

Но Уилл ответил вместо меня:

– Ее зовут Эмери Скотт.

Бросив на него сердитый взгляд, я заметила, что его глаза искрятся смехом.

– Тоже из Тандер-Бэйя? – уточнил Эйдин.

Тот кивнул.

Тэйлор вернулся на свое место и сел на ящики, облокотившись на плечо Уилла. Каждый наблюдал за мной.

Наплевав на все, я шагнула ближе к Уиллу.

– Всегда на поводу, – подначила я. – Никогда не был лидером, лишь цеплялся за всех, кто тебя любит.

Он пристально смотрел на меня.

– Твои друзья устраивают свою жизнь. Скупают Тандер-Бэй. Заводят семьи. Наверное, они рады, что избавились от слаБэйшего звена. – Я испепеляла его взглядом. – Даже Дэймон кажется счастливым, судя по новостям, которые я иногда получаю из дома. Не сбивается с курса, вполне справляется без тебя.

Уилл заиграл желваками, и я слегка улыбнулась.

Да, ему не нравилось это слышать.

– Дэймон… – пробормотал Эйдин, глянув на него. – Торренс?

Парень не ответил.

– Еще Майкл Крист и Кай Мори, да? – продолжил Хадир. – Я бы позавидовал, что у тебя есть люди, которым ты так небезразличен, что они прислали кого-то на помощь, если бы спасателем не оказалась женщина, опоздавшая на год.

Все начали хохотать.

Никто меня не присылал. Меня похитили.

– Долго же они раскачивались, – добавил Тэйлор. – А мы все это время были рядом, заботились о нем.

– Он теперь наш, – сказал мне Эйдин. – Внук сенатора нашел более достойную компанию, моя дорогая. Мы не куклы, играющие в войну.

– Нет, вы заключенные, возомнившие, будто у вас есть какая-то власть.

Парень невозмутимо кивнул.

– Мы вернемся к данной теме в другой раз. Ешь.

Аромат стейка витал в воздухе. Я заметила, как Мика поглядывал на него, и не раз.

Эйдин впился зубами в мясо. Где еда остальных?

– Я не останусь здесь на месяц, – сказала, оглянувшись на Уилла, который продолжал пялиться на меня.

Проглотив кусок, Хадир сделал глоток воды.

– В дикой местности все происходит быстро. – Он отрезал себе еще мяса. – Охота, рыбалка, походы. Учитывая нашу удаленность от цивилизации… легкая травма может привести к смерти. – Парень поднял глаза. – Простая травма может причинить тебе очень сильную боль.

Он прожевал очередную порцию и отодвинул тарелку.

– У Мики случилась паническая атака, когда он только приехал, – пояснил Эйдин, повернувшись к Моро. – Помнишь? Нам пришлось закрыть его в этом подвале на целый день, потому что он своей истерикой сводил нас с ума.

Мой взгляд метнулся к парню, потупившему глаза в пол. Они заперли его здесь? Потому что у него началась паническая атака? Он мог умереть.

Я умоляюще взглянула на Уилла, однако тот уже отвернулся. Он вообще ни на кого не смотрел, уставившись в пол, как и Мика.

– Мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой случилось то же самое в неподходящее время, – произнес Эйдин, приближаясь. – Когда персонал снова появится, ты можешь оказаться тут, в тоннелях, и тебя никто не найдет до их следующего визита через месяц.

Мое сердце провалилось куда-то в желудок. Пусть я не знала, за что попались остальные, но вполне могла предположить, почему он был опасен.

Едва Хадир подошел ко мне, смех парней затих.

– Ты останешься с нами, – прошептал он. – Мы позаботимся о тебе, пока команда не вернется.

Посмотрев ему в лицо, я увидела в янтарных глазах темно-карие вкрапления, казавшиеся ярче из-за угрозы, таящейся в его взгляде.

– Я хочу пообщаться с Уиллом наедине, – сказала я, стараясь сохранить спокойный тон.

Хадир оглянулся на него.

– Она владеет какой-то информацией, которую нам, в отличие от тебя, нельзя слышать?

Уилл перевел взгляд с меня на главаря и ответил после недолгих колебаний:

– Нет.

Повернувшись ко мне, Эйдин ухмыльнулся, чем дал понять… Я не могла остаться здесь. Поблизости должен быть город. Даже если мне придется идти три дня, до тех пор пока мое тело не иссохнет от обезвоживания, я его найду.

Попятившись в сторону двери и не сводя глаз с парней, я медленно обогнула Эйдина.

– Ты хотел развлечься? – спросила у Тэйлора. – Значит, пять минут форы.

Он широко улыбнулся, посмотрев сначала на Хадира, потом на меня.

– Две, – проворковал парень.

Спрыгнув с ящиков, Уилл, Рори и Мика развернулись ко мне, Эйдин остался ждать позади.

А потом…

Я рванула к двери, распахнула ее и помчалась вверх по старой каменной лестнице.

Парни завыли, подстегивая меня. В каком направлении находится входная дверь, я не знала, поэтому свернула наугад, а увидев кухню, побежала туда.

Обогнув большой кухонный остров, бросилась к черному ходу. Едва мои ноги коснулись влажной травы, я упала на колени и скатилась по невысокому холму. Кругом стояла кромешная тьма.

Меня словно ледяной водой окатило.

Он был прав. Холодно.

Я быстро поднялась и побежала. Бежала и бежала, не рискуя оглядываться назад, пока не скрылась среди деревьев.

Хватая ртом воздух, посмотрела влево и увидела огромный водопад, срывающийся с утеса. Я сглотнула. Мои глаза округлились. С балконов особняка открывался вид на него.

Боже. Не веря своим глазам, я помчалась дальше. Где же я?

Водопад стекал в ущелье, которое отсюда не просматривалось. Я потрясла головой и побежала дальше. Тело горело от нагрузки. Нырнув в темный лес, я пожалела, что надела белую блузку. Я стала пробираться через кустарники, решив держаться поближе к границе леса, где земля уходила под откос.

Внизу с большой вероятностью могла протекать река, а рядом с водой часто располагаются города.

Ветки хлестали меня по рукам; я поправила очки на переносице, едва обращая внимание, куда бегу, и до сих пор сжимая нож в руке. Отдышаться никак не получалось.

Твою мать, как же холодно. Где мы? Сейчас только середина октября. У них на заднем дворе водопад. Таких деревьев я не встречала ни в одной местности, где жила.

Канада? Тсуги, канадские ели, белые сосны… Такая растительность была характерна для северо-восточной части Северной Америки.

Сразу после окончания колледжа я попала в команду дизайнеров, занимавшуюся реставрацией старого дома в Сент-Джоне. Владелец был твердо настроен восстановить местную флору на своем участке.

Господи, как я сюда попала?

За моей спиной раздались вопли парней, и я всхлипнула. Они пустились в погоню.

Я прибавила темп. Несмотря на холод, моя спина покрылась испариной. Крики звучали все ближе; мне казалось, я уже ощущаю на себе их руки. Резко пригнувшись к земле, я спряталась под кустом.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я вдруг поняла, что не смогу оторваться от преследователей. Оставалось только затаиться, пока они не бросят поиски, а потом сбежать.

До меня донесся шорох листвы, топот ног. Сквозь кустарник я не видела парней, зато слышала.

Их шаги начали затихать, но я не двинулась с места.

– Эмери! – нараспев звали они издалека.

Я улыбнулась.

– Эм-м-м-м-мери-и-и-и-и-и-и!

Голоса все больше отдалялись.

Осторожно убрав нож в карман, я приподнялась и выглянула из-за куста, чтобы понять, где они находятся. Рядом никого не оказалось. Да.

Если придется, спрячусь здесь или где-нибудь еще, а когда они уйдут, побегу дальше. Территория огромная. Парням не удастся обыскать каждый сантиметр.

Я выберусь отсюда что бы ни случилось.

Опустившись на корточки, я вдруг заметила Мику, мчащегося прямо на меня.

– Бу! – выкрикнул он.

Закричав, я потеряла равновесие и, размахивая руками, полетела назад. Покатилась по склону, хваталась за землю в попытке остановиться, но это не помогло.

Черт!

Закричав, я почувствовала, как мои ноги свесились над пустотой. В последний момент, не дав мне сорваться с обрыва, чья-то рука обхватила мое запястье.

Дергая ногами, я посмотрела вниз и увидела далеко внизу реку. Я вскинула другую руку, судорожно цепляясь за своего спасителя.

– Рори! – заорал Мика, скользивший к краю вместе со мной. – Тэйлор!

Я заскулила, ощущая, что мы продолжали падать. Он не удержит меня и тоже свалится со скалы.

Неожиданно еще кто-то оказался рядом с ним. Рори схватил мою вторую руку.

Зависнув над пропастью, я понимала – парни могли отпустить меня в любой момент. Я уже сомневалась, что хочу умереть от голода и переохлаждения в дикой местности. Не отпускайте меня.

Тэйлор, Уилл и Эйдин, спустившись с холма, встали над нами. Хадир выглядел так же спокойно, как в доме, словно погоня не стоила ему никаких усилий.

Склонив голову набок, он наблюдал, пока я болталась над пропастью.

– Отведите ее ко мне в комнату, – распорядился парень.

Девять лет назад

– Что ты делала вчера на уроке литературы?

Эль Буркхардт надела форменные брюки, глядя на меня. Я стянула галстук и начала расстегивать блузку. Оставшись в нижней футболке с длинным рукавом, я взяла пиджак с вешалки, висевшей на дверце моего шкафчика.

Женская раздевалка была переполнена, здесь собрались чирлидеры, участницы оркестра и команда по хоккею на траве. Кто-то готовился выйти на поле, кто-то собирался домой.

– Я дочитала «Лолиту», – пробубнила в ответ.

– Ты знаешь, о чем я.

Мой взгляд метнулся к ней.

Сегодня утром литературу я прогуляла. Вечером, когда брат узнает, меня, без сомнений, ждет очередной скандал, только я не могла встретиться с Уиллом и веселой бандой придурков после своей вчерашней тирады. Вместо этого я пряталась в библиотеке.

– Пусть делают, что хотят, пока могут, – сказала я, натягивая пиджак. Кожу будто огнем обожгло, едва ткань коснулась спины. – Рано или поздно жизнь собьет с них спесь, как и со всех нас.

Я не боялась Всадников и последствий того, что унизила их на вчерашнем уроке. Но я понимала – снова выплеснуть эмоции у меня не получится, поэтому, чтобы не доставлять им удовольствие своим молчанием, вообще не пришла.

Собрав волосы в низкий хвост, взяла очки со скамейки и водрузила их на нос. Постер в противоположном конце раздевалки приобрел четкие очертания.

Голосуйте за Ари!

Королева Осеннего бала.

Осенний бал. Я вздохнула. Уверена, что защемить сосок дверцей машины было бы не так мучительно. Или пойти в спортзал. Или побиться головой о стену в перерывах между чтением «Под стеклянным колпаком»^[6].

Эль, потянувшись к шкафчику, достала дезодорант и помазала им подмышки.

– Ты же идешь вечером в «Стикс», да?

Скинув кроссовки, я стащила с вешалки свежевыглаженные брюки, натянула их, после чего расстегнула юбку и позволила ей упасть на пол.

– А ты как думаешь?

– Слишком прилежная ученица для веселья?

Я кивнула, застегивая брюки. Эта девчонка хорошо меня знала.

Наклонившись, я кивнула в сторону Эль, затем, шире открыв дверцу ее шкафчика, указала на приклеенный к внутренней поверхности стикер «Троянцев».

– Не у всех есть родители, у которых номер приемной комиссии Университета Южной Калифорнии стоит на быстром наборе.

Мы одновременно застегнули сине-белые пиджаки, после чего она стала заплетать белокурые волосы в косу, но я чувствовала ее взгляд на себе, надевая черные туфли.

– Ты имеешь право расслабляться время от времени, – голос девушки прозвучал спокойно, но твердо. – А те, кто любит веселиться, не хуже других, знаешь ли?

– Зависит от того, что ты подразумеваешь под весельем, полагаю.

Сев на скамейку, начала завязывать шнурки, правда, когда заметила, что Эль замерла, до меня дошло, как это прозвучало, и я остановилась. Поморщившись, подняла взгляд.

– Извини. Я не то имела в виду.

Проклятье, почему я такая грубая и ужасная? Мы с Эль не были подругами, но хорошо общались. Она пыталась проявлять дружелюбие, несмотря на мои старания оттолкнуть от себя окружающих.

– И я тоже умею веселиться, – произнесла дразняще. – Кто сказал, что я не развлекаюсь?

Девушка продолжила плести косу.

– Зависит от того, что ты подразумеваешь под весельем, полагаю, – парировала она.

Засмеявшись, порадовалась тому, что Эль обратила все в шутку. Мои слабые стороны не являлись для меня секретом. Придирчивая, резкая, пленница стереотипов. Однако я также понимала, почему была такой.

Я завидовала.

Счастливые люди не причиняют боль другим. То, как я повела себя по отношению к Уиллу и его друзьям на прошлом уроке литературы, меня не волновало, а вот люди вроде Эль такого не заслуживали.

Мне хотелось, чтобы меня кто-нибудь понял.

– Ты хоть раз видела рекламу «Ламборгини» по ТВ? – спросила я, заглянув однокласснице в глаза.

Она отрицательно покачала головой.

– Ее и нет. Потому что люди, способные позволить себе «Ламборгини», не сидят попусту перед телевизором.

– Значит, ты мечтаешь в будущем купить «Ламборгини» и поэтому так усердно работаешь и не отдыхаешь?

– Нет. – Засмеявшись, я собрала школьную форму, разбросанную по полу. – Личный самолет унесет меня из этого чертова города гораздо быстрее, чем машина. Я помашу на прощание и оставлю все позади.

Чирлидерши, направившиеся в спортзал, пробежали по нашему проходу. У футбольной команды был недельный перерыв, зато баскетболистам предстоял показательный матч против Фэлконс-Уэлла.

– Я постараюсь не принимать это замечание на свой счет, – ответила Эль.

Улыбнувшись ей, я надеялась, что она действительно не примет мои слова близко к сердцу. Мне хотелось уехать как можно дальше из нашего города по разным причинам, но лишь одна будет способна вернуть меня сюда после отъезда.

– Неужели в Тандер-Бэйе нет ничего дорогого для тебя? – поинтересовалась девушка.

Я опустила глаза на мгновение, затем снова взглянула на нее.

– А почему, думаешь, я все еще здесь?

Открыв шкафчик, я показала ей дверцу. Там, вместо стикера «Троянцев» или другой эмблемы, висела единственная фотография – мы с бабушкой на пикнике в парке в честь моего одиннадцатилетия.

Моя оливковая кожа выглядела темнее обычного на фоне голубой майки, тем летом я много времени провела под солнцем, щеки разрумянились. У меня не было никаких забот, кроме мыслей, какие развлечения ждали на следующий день. А очки, как всегда, казались слишком большими для моего лица, независимо от их размера. Я была чудаковатой и счастливой. От воспоминаний о женщине с этого фото, совершенно не похожей на ту, которая сейчас лежала в кровати дома, в горле начало покалывать из-за подступивших слез.

Посмотрев на Эль, я слабо улыбнулась. Моя бабушка – единственная, ради кого я вернусь в город.

Перспектива уехать в колледж и оставить ее здесь, если она к тому моменту все еще будет жива, представлялась практически немыслимой.

Я потерла глаза под очками, затем положила форму в шкафчик. Однако, заметив что-то, подняла взгляд.

Что это? Прищурившись, взяла с верхней полки плюшевую игрушку и замерла в замешательстве. Как она сюда попала?

Я огляделась, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь за мной, а потом посмотрела на Эль.

– Ты положила ее в мой шкафчик?

Она перевела взгляд с игрушки на меня, покачав головой.

– Не-а. Понятия не имею, что это вообще. Дракон с острова Комодо?

Изучая серого зверька, обратила внимание на его когти, зубы, хвост, шипы вдоль позвоночника, морду со злобным оскалом…

– Годзилла, – пробормотала я и засмеялась.

Кто ее принес?

В следующую секунду улыбка сползла с моего лица. Я смотрела «Годзиллу» вчера. Думала, что одна в кинотеатре. Кто-то видел меня?

Это всего лишь совпадение, не так ли?

– А тут что? – Эль приподняла листок бумаги со злаковым батончиком, прикрепленным к лапе игрушки. Она прочитала записку:

– «Закат в 18:38».

Я резко вскинула голову.

Девушка пожала плечами.

– Подарок прислал тот, кто осведомлен, что сейчас Йом-Кипур^[7].

В маленьких городках вроде нашего все знают еврейских детей.

И чернокожих. И бедных.

Нас меньшинство в Тандер-Бэйе, поэтому мы выделялись среди остальных.

Прислать эти вещи мог любой. Соблазн оставить батончик был велик. Я не проверила, во сколько сядет солнце, чтобы понять, когда можно будет принимать пищу, и ничего с собой не принесла для перекуса после игры, поэтому проголодалась.

Вдруг заметив черную полоску картона, привязанную лентой к хвосту, сорвала ее.

Билет на одно лицо

Эмери Скотт

Л-348

Моя рука дрожала, пока я раз за разом перечитывала текст. Черная бумага с витиеватым серебряным узором по краю и порядковым номером каждого проданного билета на ежегодное мероприятие была мне знакома.

Это…

– Серьезно? – выпалила Эль, выхватила билет из моих рук и уставилась на него. – Приглашение от выпускника?

Я открыла рот, собираясь ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова. Спальную вечеринку для выпускников устраивали каждый октябрь. В этом году она должна состояться сегодня. После баскетбольного матча. Другие ученики могли посетить ее только по приглашению выпускника, и то каждому было разрешено позвать лишь одного человека.

Кто-то из старшеклассников потратил свой пригласительный на меня?

Наверняка это ошибка.

– Забирай, – сказала я Эль.

Я туда ни за что не пойду. Это ловушка.

Девушка подержала билет в руках еще немного, затем со вздохом вернула его.

– Как бы заманчиво ни звучало, тебе он нужнее.

Сжав билет в кулаке, я хотела бросить смятую бумажку на пол, но Эль перехватила ее и сунула между двумя пуговицами моего пиджака.

– Построиться! – выкрикнула тренер.

Отбиваясь от девушки, я процедила сквозь зубы:

– Перестань, черт побери. Я не пойду.

– Оставь на случай, если передумаешь, – прощебетала она, а потом добавила шепотом: – Беспокоиться же не о чем? Тебя ведь не по-настоящему запрут с ними в одном помещении.

С ними. Эль имела в виду старшеклассников.

Правда, когда она это сказала, на ум пришли лишь четверо.

Искоса смерив ее взглядом, я швырнула Годзиллу в шкафчик и достала флейту.

– Он такой милый! – проворковала Эль, словно речь шла о сладком, прелестном малыше.

Я тихо засмеялась. Не уверена, кого именно она заметила, однако могла догадаться.

Уилл Грэйсон пробежал по корту, ведя мяч, сделал передачу центровому, устремился вперед, опять поймал мяч и отправил его точно в корзину. Едва тот проскользнул в сетку, на табло прибавилось два очка. Толпа воодушевленно зааплодировала. Дав ему пять, Майкл Крист пересек площадку, проскользнул перед форвардом команды противника, перехватил мяч и бросил Каю.

– У-у-у! – закричали вокруг меня.

Вытерев пот со лба, я увидела, что Уилл приподнял майку и сделал то же самое.

Мой взгляд против воли скользнул по его обнаженному животу. Кожа парня казалась золотистой, а выпуклости подтянутого пресса были заметны даже отсюда. Мои щеки вспыхнули; я отвела взгляд. Темно-синий – идеальный цвет для него.

Я попыталась отключиться, как во время футбольных матчей, но все равно ощущала желание смотреть на корт. Снайпера лучше Уилла Грэйсона у нашей команды еще не было. Он был лучше даже Криста, который уже вел переговоры о совершенно ненужной ему спортивной стипендии для поступления в колледж в следующем году.

Почему Уилл не боролся за стипендию? Ведь это такое везение – обладать талантом, способным открыть перед тобой любую дверь. Хотя зачем ему помощь с открытием дверей, верно? Он явно получит место в университете, где учились его предки. Будущее парня давно спланировано.

Загудела финальная сирена. Проверив табло, я убедилась в том, что уже знала. Мы победили. С большим отрывом.

Жаль, игра ненастоящая. Всего лишь небольшое показательное выступление перед началом сезона в ноябре.

Нерешительно подняв глаза, я нашла Уилла на площадке. Он разговаривал с Дэймоном Торренсом, вытирая пот с лица. Промокшие волосы, прилипнув к шее, выглядели темнее, чем на макушке.

Вдруг… Уилл оглянулся и встретился со мной взглядом.

По лицу парня расплылась улыбка, будто он чувствовал, что я наблюдала за ним все это время. Мое лицо вытянулось, щеки запылали от стыда.

Уф. Я отвернулась.

Вот говнюк.

Зрители спускались с трибун, разбредались по домам. Я посмотрела на часы – только начало восьмого. Голодные боли в животе притупились, но от мысли о злаковом батончике потекли слюнки. Теперь можно было поесть.

Правда, я не настолько глупа, чтобы принять еду от незнакомца. Надеюсь, мне удастся перекусить, прежде чем Мартин устроит разнос.

– Скотт! – окликнул кто-то.

Увидев миссис Баум, нашего директора, я протиснулась сквозь толпу учеников и подошла к ней.

Она наклонилась ко мне.

– Переоденься и убери флейту, – тихо произнесла женщина, – затем беги в спортзал, поможешь с уборкой перед спальной вечеринкой.

– Да, мэм.

Я была благодарна, что она не прокричала это во всеуслышание. Не нужно никому напоминать о моей подработке.

Направившись в раздевалку, я прошла мимо Эль, болтавшей с двумя девушками из нашего оркестра.

– Хорошего вечера, – сказала я ей.

Она улыбнулась.

– Лучше поторопись и выбирайся отсюда, пока они двери не заперли, – сказала она, подвигав бровями.

– Двери на самом деле не запирают, – возразила я. – Это нарушение правил пожарной безопасности.

Эль насмешливо показала мне язык. С улыбкой я повернулась и пошла дальше.

Переодевшись в школьную форму, повесила костюм на вешалку, убрала флейту в шкафчик, но остановилась, когда закрывала дверцу. На глаза снова попался злаковый батончик.

Я сжала губы, отвязала батончик от красной ленты, повязанной вокруг лапы Годзиллы, проверила, нет ли на обертке проколов, как делала с конфетами на Хеллоуин.

Похоже, все в норме.

В желудке словно черная дыра образовалась, внезапно я вновь ощутила голод… и сунула батончик в центральный карман черной толстовки. Выброшу его в спортзале.

Захлопнув шкафчик, сделала шаг и заметила на полу смятый билет. Присела на корточки, подняла его и стала рассматривать. Наверное, выпал из моего пиджака.

На мгновение я засомневалась. Мне хотелось быть обычной девчонкой. Той, которая с нетерпением ждала спальной вечеринки с симпатичными мальчиками, друзьями и музыкой.

Но этот порыв оказался мимолетным. Пригласительный я тоже положила в карман. Выброшу вместе с батончиком. Главное, чтобы Мартин не увидел.

Я поспешила в спортзал.

– Итак, раз! – выкрикнула Бентли Фостер. – Два… три!

Через час мы убрали все стаканы из-под содовой и ведерки для попкорна, привели в порядок трибуны, подняли баскетбольные кольца, быстро подмели пол. Потом вдвоем подняли несколько матов и на счет три расстелили их на корте. Так будет мягче лежать на полу в спальных мешках.

Скоро вся площадка была устлана голубыми борцовскими матами. У меня скрутило живот от ароматов бургеров и начос, доносившихся с кухни.

Проверив часы на стене, увидела, что уже перевалило за восемь.

Я встретилась взглядом с директором и спросила:

– Нам можно идти?

– Ты пешком?

В ответ кивнула.

– Тогда иди. Хороших выходных. Будь осторожна.

– Спасибо. – Я сделала шаг в сторону двери как раз в тот момент, когда в зал вкатили кулеры с газировкой и соком. – Вам того же.

Побежав к раздевалке за оркестровым костюмом и рюкзаком, я услышала ее голос у себя за спиной:

– Открывайте двери!

Ученики, конечно, столпились снаружи. Еще утром они подготовили спальные мешки и оставили их в машинах. После матча, скорее всего, разъехались поужинать, а потом вернулись на вечеринку.

Я распахнула дверь раздевалки. И в этот момент открыли главный вход, впустив толпу.

– Скотт! – крикнула Баум.

Замерев, я развернулась.

Она стояла на прежнем месте, что-то бормоча в рацию, затем посмотрела на меня.

– Тренер Дорн у себя в кабинете. Она хочет увидеться с тобой, пока ты не ушла.

После секундной заминки я вздохнула.

– Хорошо. – Повернувшись, с силой толкнула створку двери.

Пора выбираться отсюда. На улице стемнело, меня мучил голод. Они ведь на самом деле не запирают замки, да? То есть я практически уверена, что это незаконно, правда, сейчас начала сомневаться.

Я миновала шкафчик, вышла из раздевалки в коридор, лавируя между выпускниками, которые держали путь в спортзал, свернула налево и побежала вверх по лестнице. Звуки шагов и разговоры постепенно затихали.

Миссис Дорн работала не только тренером по плаванию, она еще преподавала биологию. Однако я окончила курс биологии два года назад. Чего она хотела от меня?

Снова поговорить о моем уходе из команды?

От страха кровь застыла в венах. Тренер знала, что с причиной, которую я ей назвала, что-то неладно. Я по ее лицу поняла.

Добравшись до третьего этажа, я потянула дверь за ручку, вошла в тихий коридор и огляделась по сторонам.

Света, если не считать пробивавшийся с улицы, нигде не было. Дождь моросил по окнам, выходившим на школьный двор.

Отлично. Теперь я промокну по дороге домой.

Сзади раздался хлопок закрывшейся двери, и внезапно у меня создалось впечатление, будто от участников вечеринки меня отделяли километры.

– Тренер? – позвала я и направилась к ее кабинету.

Остановившись у входа, заглянула внутрь. Перевернутые стулья стояли на длинных черных партах. Я перевела взгляд на учительский стол. Компьютер миссис Дорн был выключен, стул придвинут к столу. Везде стояла темнота.

– Тренер? – произнесла я громче. – Это Эмери Скотт.

Когда вернулась в коридор, вновь осмотрелась вокруг.

– Эй?

Ответа не последовало.

Я сорвалась с места и побежала, заглядывая в другие классы. Тоже темно. И ни души. Все либо разошлись по домам, либо праздновали на первом этаже.

Дважды свернув за угол, я оказалась возле учительской и заметила, что дверь приоткрыта.

Подойдя, я открыла ее шире.

– Привет? Тренер, вы здесь?

Каждый волосок на моих руках встал дыбом. В этой темноте я ничего не видела.

Какого черта?

Вдруг в поле моего зрения мелькнула тень. Резко втянув воздух, я сглотнула и сдавленным голосом сказала:

– Тренер?

Дождь барабанил по стеклу. Я чувствовала, что в комнате кто-то есть. Уже была готова распахнуть дверь, но тот, кто находился внутри, слышал меня. И не ответил.

К черту. Я попыталась ее найти. Дорн может поговорить со мной в понедельник.

Помчавшись в конец коридора, я всем телом навалилась на дверь лестничной площадки.

Но та не поддалась. Я ухватилась за ручку, еще раз дернула. Створка задрожала, но не открылась.

– Нет, нет, нет… – Я опять толкнула, затем попробовала вторую створку, пнула ее ногой и зарычала. – Замки на самом деле не запирают, – передразнила себя.

Дерьмо!

Я побежала обратно, мимо учительской, мимо лаборатории. Начала дергать двери за ручки. Выход на эту лестницу тоже оказался закрыт. Проклятье! Он автоматически заблокировался после того, как я вошла, или…

Не желая думать о других вариантах, покачала головой.

Сунув руки в карман толстовки, достала оттуда злаковый батончик и билет на спальную вечеринку.

– Где мой телефон?

Колышущиеся от моего резкого дыхания волосы щекотали нос, пока я пыталась вспомнить.

Раздевалка. Телефон остался в кармане рюкзака, который лежал в шкафчике.

Все равно позвонить домой я не могла. Пока. Мартин – это крайняя мера.

Можно было бы связаться с административным офисом.

Или с Эль.

Я закрыла глаза.

– Черт. – Ведь я даже номер ее не знала. Вообще ни одного номера не знала. Друг сейчас бы очень пригодился, неудачница.

Номер офиса должен стоять на быстром наборе телефона в кабинете биологии. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть кто-нибудь еще будет на рабочем месте.

Поспешив в класс, я ворвалась внутрь, схватила трубку с настенного держателя и, сощурившись, уставилась на кнопки. Ни черта не видно. Я щелкнула выключателем, чтобы зажечь свет.

Но ничего не произошло.

– Что? – выдохнула растерянно.

Несколько раз подняв и опустив выключатель, посмотрела на лампы в надежде увидеть хоть проблеск света. Ничего. Комната осталась погруженной во мрак.

Я стиснула зубы и сжала бедра – казалось, будто сейчас описаюсь. Поправив очки, перевела взгляд на клавиатуру и прищурилась сильнее, стараясь разобрать надписи.

Прежде чем я смогла набрать номер, слева что-то сверкнуло. Опустив глаза, заметила на полу мокрый отпечаток подошвы.

У меня перехватило дыхание. Я проследила за вереницей следов, ведущих в коридор. Они исчезали за порогом. Резко развернувшись, я уронила телефон. Окно в другом конце кабинета оказалось открыто, а дождь заливал подоконник.

Ведь я только что заходила сюда, когда искала Дорн. Все окна были закрыты.

Сохраняя бдительность, попятилась к двери.

– Это не смешно! – рявкнула. – И я не боюсь!

Я отступала к оконной галерее, опоясывающей третий этаж, вертя головой и оглядываясь назад. Если кто-нибудь гуляет во внутреннем дворике, я могла бы подать им сигнал.

Однако снаружи никого не оказалось. Лишь темнота, ливень и деревья.

Итак, электричество отключили. Двери внезапно оказались заперты. И по коридору слонялся какой-то псих, вероятно, тот же, который прислал мне пригласительный билет.

Гребаный Уилл Грэйсон.

Расправив плечи, огляделась по сторонам.

– Мне невероятно льстит, что тебе больше нечем заняться, – огрызнулась я. – Ну же. Я даже начинаю входить во вкус. Вперед.

Чушь собачья. У меня есть дела поважнее. Я должна вернуться домой.

Но нет. Каждый находился в их полном распоряжении для развлечений. И им было плевать на бесцельную трату чужого времени.

– Думаешь, получится меня напугать? – сказала я уже тише, потому что знала – он рядом. – С тобой скучно.

Пусть я не умела давать отпор или защищаться, зато в одном была уверена. Меня ничем не удивить. Возможно, одержать победу мне не удастся, но я не закричу.

Рванув обратно в лабораторию, протянула руку к телефону, но не нащупала ничего, кроме пустоты. Я похлопала ладонью по стене, а когда подняла взгляд, обнаружила, что трубка исчезла вместе с проводом.

Что…? Мое сердце пропустило удар. Всего несколько секунд назад я держала ее в руке.

Понимая, что здесь кто-то есть, быстро осмотрела помещение. Я пыталась различить силуэты в темных углах, увидеть блеск чьих-то глаз между книжными шкафами…

Красную маску Майкла Криста или, может, широкие плечи Кая Мори, идиотскую ухмылку Дэймона Торренса или черную толстовку Уилла Грэйсона.

Ждать я не стала. Побежав в сторону учительской, нырнула в женскую уборную, вскочила на батарею, открыла окно и высунула голову наружу. Попыталась подняться, болтала ногами, чтобы оттолкнуться от стены, но тщетно: спина болела, а мышцы живота горели.

Будет чудом, если мои вялые, словно лапша, руки смогут поднять что-то тяжелее яблока. Боже, какая я жалкая.

Кряхтя и прилагая все усилия, вновь попробовала подтянуться. Вдруг неясный шум заставил меня остановиться.

Посмотрев поверх крыши спортзала я увидела на уличном баскетбольном корте Майкла Криста, который стучал мячом и бросал его в корзину под дождем.

Он снаружи.

Не здесь.

Они все во дворе? Если меня запугивали не Всадники, то кто…

За моей спиной неожиданно раздался скрип. Я понятия не имела, вошел мой преследователь или вышел. Торопливо спрыгнув с батареи, резко развернулась к нему.

Дверь захлопнулась. Передо мной никого не оказалось, однако тишину пронзил еще один щелчок. Мой взгляд метнулся к дверце кабинки.

Она была закрыта.

Там кто-то спрятался. Кто-то…

Сглотнуть не получалось.

Если Уилл и его приятели ни при чем, тогда это меняет дело.

Пробежав мимо кабинки, я распахнула дверь и помчалась по коридору к химической лаборатории. Там было такое же окно, как в кабинете биологии. Можно выбраться на крышу, позвать на помощь, привлечь чье-то внимание, размахивая руками, без разницы. На открытом пространстве безопаснее, чем взаперти бог знает с кем.

Откуда-то эхом донесся смех. Я опустила глаза и обнаружила свежие следы на полу. Одна цепочка вела к туалету, вторая – туда, куда я направлялась.

Оглянувшись, я заметила тень, мелькнувшую за стеклом в другом коридоре, а из открывшейся уборной вышла другая темная фигура.

Живот свело. Какого черта?

Влетев в лабораторию, я заперла за собой дверь и подняла оконные жалюзи.

Дождь барабанил по крыше и стеклам, но здесь грохотало громче.

Я прищурилась.

Слишком громко. Как в кабинете биологии.

Когда обернулась, увидела, что одно из окон тоже было открыто. Капли дождя отскакивали от крыши и заливали стойку у стены.

Мой взгляд упал на пол. От вида мокрых следов сердце ушло в пятки.

Они тянулись не к выходу, а вглубь комнаты. Я обогнула парты, изучая дорожку, и остановилась перед темным углом. Пыталась сделать вдох, но никак не могла унять дрожь.

Подхватив щипцы с подноса, стоявшего на столе, зажала их в кулаке, другой рукой схватила колбу, замахнулась и швырнула ее в угол. Она разбилась о книжный стеллаж: я со своим паршивым глазомером сильно промахнулась. Следом бросив в тень – кто бы там ни был, – мензурку, наконец попала в стену.

Не останавливаясь, подняла мерный цилиндр, как вдруг…

Он вышел из тени. Он оказался даже больше, чем я ожидала.

Шагнув назад, я выдохнула, затем подняла взгляд.

Джинсы, черная толстовка, белая пейнтбольная маска с вертикальной красной полосой слева.

Уилл.

Я почти расслабилась. Пока не заметила его черные кожаные перчатки. Он сжал кулаки, отчего материал, блестевший в лунном свете, натянулся со скрипом.

Мельком глянула на дверь. Бесполезно. Наверное, Кай с Дэймоном по-прежнему были где-то в коридоре.

Едва Уилл сделал шаг в мою сторону, я сердито посмотрела на него.

– Я не боюсь.

Парень склонил голову набок.

– Скорее раздражена, – сказала я, сильнее стиснув щипцы. – Теперь мне придется идти домой под дождем.

Запустив в Уилла цилиндр, я попала бы в цель, но он успел отмахнуться. Склянка разбилась об пол. Я попятилась и схватила со стола колбу, в то время как он подбирался ближе.

– Если у тебя проблемы с моим братом, разбирайся с ним. Не будь трусом.

Парень медленно подходил, и я бросила колбу. Она попала ему в грудь, заставив оступиться, но разлетелась на куски, лишь когда упала на пол.

Стекло заскрежетало под его подошвами. Положив руку, облаченную в перчатку, на черный лабораторный стол, Уилл провел пальцами по столешнице.

Мое сердце бешено колотилось, внутренности сжимались от страха. Я посмотрела на его лицо – глаза сквозь узкие прорези маски были едва видны в темноте. На миг я потерялась в этих пустотах. Он сделал еще шаг. Мою грудь словно электрическим разрядом пронзило, тело окутало теплом. И все же я не двинулась с места.

Не могла.

Очередной шаг. Уилл был уже рядом.

Почему я не шевелилась?

Пульс учащался с каждой секундой. Испытываемые ощущения почти вызвали улыбку, отчасти мне это нравилось.

Внутри кирпичик за кирпичиком выстраивалась стена. Комната кружилась вокруг нас, будто ураган, а мы стояли в его эпицентре.

Что я делаю? Вдруг это не шутка?

Еще мгновение. Всего одно мгновение. Мне хотелось дойти до грани.

Мои легкие втягивали воздух все быстрее. Я хотела, чтобы он приблизился еще на шаг. Пока…

Наконец, Уилл подошел вплотную, глядя на меня сверху вниз. Даже если бы я повернулась, сбежать не получилось бы.

Колени дрожали. Несмотря на попытки, сглотнуть я никак не могла.

– Уже пора начинать хихикать? – спросила я, стараясь сохранить напускную браваду в голосе. – Или умолять?

Он вновь склонил голову набок, словно разглядывал меня.

Я заставила себя улыбнуться, но руки тряслись.

– Перестань, ты меня пугаешь, – изображая одну из его кукол Барби, проскулила я. – О нет. Что же мне делать? Не будь слишком жесток со мной, папочка. – Я похлопала ресницами. – Хотя, должна признать, мне нравится, когда ты жесткий. Тако-о-о-о-ой жесткий. – Я застонала для пущей убедительности.

Затем стерла улыбку с лица и вздернула брови. Этого Уилл от меня ждал?

– Я… не боюсь тебя, – повторила.

Вскинув руку, схватила комплект пробирок и со всей силы швырнула его в окно. Когда стекло разбилось, зарычала в надежде, что осколки посыпались на застекленную крышу спортзала, и кто-нибудь поймет, что я здесь.

Шум дождя зазвучал громче, прохладный ветер ворвался в кабинет, всколыхнул мои волосы. Я подняла голову и уверенно встретилась взглядом с парнем. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы его остановить.

Однако Уилл продолжал смотреть на меня.

В следующую секунду, как будто приняв вызов, он смахнул со стола подставку с емкостями.

От грохота заложило уши, но я не дрогнула. В ответ сбросила другой набор, отступив назад, а Уилл продолжил приближаться. Груда стекла хрустела под его ногами.

Достигнув следующего стола, он потянулся влево и смел очередной химический набор, я сделала то же самое, протянув руку вправо.

Мы крушили приборы, двигаясь все быстрее. В комнате творился хаос, металлические держатели с лязгом сыпались на пол, склянки бились одна за другой.

Слева, справа, слева, справа. Уилл стремительно наступал, я пятилась, спотыкалась, на ощупь находила, что еще могла скинуть на пол. Новые ощущения распирали меня изнутри, мышцы горели; на моих губах появилась улыбка.

Парень сделал выпад. Отшатнувшись, я поскользнулась, потеряла равновесие и начала падать, но Уилл вовремя успел обвить одной рукой мою талию, а другой ухватиться за стол для поддержки.

Я оглянулась, заметив осколки, на которые приземлилась бы.

Впившись в плечи Уилла, повернула голову и заглянула ему в глаза.

И только тогда почувствовала, что до сих пор улыбалась.

Я улыбалась. Слегка.

Черт.

Постепенно моя улыбка стала угасать, однако я была не в силах перестать смотреть на него. На меня нахлынуло чувство вины из-за устроенного нами беспорядка, ведь возместить убытки мне не по карману. Но беспокойство улетучилось так же быстро, как возникло: происходящее здесь и сейчас полностью завладело моим вниманием.

Порывы ветра швыряли дождь в окна. Дрожащей рукой я сняла с парня маску, бросила ее на пол, стянула капюшон, глядя в темно-зеленые глаза. Он все так же держал меня.

– Я никогда не пытался тебя напугать, – произнес Уилл. Дождевые капли блестели на его лице и волосах. – Просто хотел проверить кое-что.

Не в состоянии промолвить ни слова, я молча смотрела на него. Да что со мной такое?..

Я хотела сбежать, но…

В то же время хотела остаться.

Мне это нравилось.

В конце концов я вывернулась из хватки парня и упала, приземлившись на руки, подальше от стекла. Его глаза сверкали. Он тоже опустился на пол, озорно наблюдая за мной.

Мой пульс участился, когда послышался хруст осколков под его ладонями. Удерживая его взгляд, я стала медленно отползать назад. Вдруг Уилл бросился вперед. Я вскрикнула, вскочила на ноги, но убежать не успела. Он тоже поднялся, врезался в меня и прижал своим телом к стене.

Тяжело дыша, я сопротивлялась улыбке, но тихий смех сдержать не смогла. Сердце билось так быстро.

Уилл склонил голову, наши носы почти соприкоснулись. Я чувствовала его взгляд на себе.

– Отвали… отвали… отвали от меня, – сказала я, запинаясь, потому что старалась не рассмеяться.

Капля пота скатилась по спине. От его близости было трудно дышать.

Он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть на него.

Его жар окутал меня. Между ног начало пульсировать.

Мне не хотелось, чтобы он уходил.

И я ненавидела себя за это.

Медленно проглотила ком, образовавшийся в горле, решительно заглянула ему в глаза.

– Вы все говнюки. – Я схватила его запястье. – Скучные и предсказуемые. Может, такие дерьмовые фокусы действуют на остальных, но не на меня.

Отдернув руку парня, толкнула его в грудь и отступила назад.

Я ему не была нужна. Уилл хотел воспользоваться мной. Несмотря на мое желание поддаться фантазиям, в итоге поплачусь за все я. Не он.

Затащить меня в постель, чтобы потом посмеяться, когда будет рассказывать всем, какое я бревно, или ткнуть брата носом в то, что заставил меня раздвинуть ноги, – вот все, что его интересовало.

Нет. Уилл не победит.

– Открой двери, – распорядилась я.

Пристально посмотрев на меня еще мгновение, он направился не к двери, а к разбитому окну, едва выдерживающему напор ветра и ливня.

– Открой двери, – повторила, подойдя к нему.

– Зачем? – спросил Уилл.

Я сердито нахмурилась.

– Зачем?

В смысле, зачем?

– Напугать тебя я не пытался, – произнес он, глядя на молотящие по крыше капли. – Вопрос в том, почему не пытался.

– Настоящие монстры не носят масок, Уильям Грэйсон Третий, – возразила я. – Они выглядят как обычные люди.

Парень промолчал, по-прежнему наблюдая за танцем дождя.

– Теперь открой двери. – Я развернулась. – Ты жалок, и зря тратишь мое время.

Двинувшись к выходу, вдруг услышала его голос у себя за спиной.

– Они не позволят тебе уйти домой в такую погоду.

– Им меня не остановить.

– Я не позволю тебе уйти домой в такую погоду, – пояснил Уилл. – Ты переночуешь здесь.

Положив руку на дверную ручку, я оглянулась.

– Заставь меня. – Прежде чем я успела повернуть ее, он достал из кармана телефон и нажал на дисплей.

«Перестань, ты меня пугаешь, – прозвучал мой голос из динамика. – О нет. Что же мне делать? Не будь слишком жесток со мной, папочка».

У меня перехватило дыхание, каждая мышца в теле ослабла. Пальцы соскользнули с ручки, и я замерла.

«Хотя, должна признать, мне нравится, когда ты жесткий. Такой жесткий».

Я закрыла глаза, услышав свой стон на записи. Дерьмо.

Развернувшись, заметила его самодовольную ухмылку и поняла – он записывал розыгрыш. Они всегда фиксировали свои тупые выходки на идиотский телефон.

Мои ноги почти сделали шаг; я была готова уйти. Пусть выкладывают в интернет, чтобы все хорошенько посмеялись. Брат разозлится, потому что в воображении дорисует недостающие детали, которые подходят к тому, что он услышал.

Все равно, ведь я уже привыкла.

Затем Уилл сказал:

– Двери открыты. Иди, поешь пиццы. – Он поднял маску с пола. – Мы тут приберемся.

Замешкавшись, я оглядела груды разбитого стекла. Если Мартин узнает о моей причастности к погрому, серьезных проблем не избежать. Хоть я и защищалась, если разобраться, все равно не горела желанием, чтобы до него дошел слух о произошедшем здесь. Он обвинит во всем меня.

Я моргнула. Ладно.

Выйдя из кабинета, стремительно пошла к лестнице.

Я должна быть дома. С бабушкой.

Уилл хотел лишь поиграть со мной. С единственной целью – доказать, что может.

Однако… свободная ночь – это такая редкость. По крайней мере, в отсутствие брата я могла расслабиться. Наушники и книга у меня с собой.

Уиллу сегодня я больше ни в чем не уступлю. В спортзале полно свидетелей. Пусть попробует.

Спустившись вниз, я проигнорировала пиццу, уселась на трибуну, открыла приложение в телефоне, планируя продолжить «Вечную ночь», в то время как вокруг кипело веселье и гремела музыка. Спустя десять минут едва осилила один параграф.

Когда Уилл с друзьями наконец вернулись, я совершенно забыла о книге, ожидая, что он подойдет и попытается задеть, разозлить, поиздеваться надо мной. Парень этого не сделал, оставив в покое.

Я пришла в замешательство. Думала, Уилл вовлечет меня в ссору или охоту за сокровищами, которую они устроили.

Пока я сидела здесь, минуты складывались в час, час – в два.

Как я и предполагала. Лишь бы доказать, что может…

Директор позвонила моему брату, спросила, можно ли мне поработать еще несколько часов, помочь на кухне, а после остаться на ночь, ведь будет слишком поздно идти домой.

Скорее всего, Мартин не стал возражать, потому что я «работала», но я ни на секунду не поверила, будто она выдумала эту ложь сама.

Ведь я даже не заходила на кухню.

Я решила продолжить чтение. Уилл тусовался с друзьями, танцевал медленные танцы с какими-то девчонками, периодически поглядывая в мою сторону и убеждаясь, что я на месте.

Ему нравилось играть на моих нервах. Вот в чем дело.

Контроль.

Не успела я опомниться, как свет постепенно начали тушить. Уилл подошел и толкнул меня к своему спальному мешку в самом центре между Майклом, Каем и Дэймоном.

Я испустила стон. Мне обязательно находиться именно здесь?

– Забирай спальник. – Он снова подтолкнул меня, и я покачнулась. – Я без него не замерзну.

Можно подумать, меня беспокоит твой комфорт. Серьезно.

Парень лег на маты, возле черного мешка с подкладкой в черно-красную клетку, а я осталась стоять, хмурясь. Затем, не разуваясь, забралась в спальный мешок. Крист лежал справа, Торренс – у моих ног, Мори – над моей головой. Майкл снял футболку; его мускулистый торс оказался почти вплотную со мной, словно парень был не в курсе, что мы окружены людьми, независимо от того, что спали рядом.

Мои щеки вспыхнули. Я быстро отвернулась, но кто-то, схватив за ноги, дернул меня обратно. Грозно уставившись на Уилла, увидела его легкую улыбку, и вдруг свет в спортзале окончательно погас. Ученики устраивались поудобнее, хихиканье пронзало темноту. Кураторы патрулировали зал, следя за тем, чтобы никто не распускал руки.

Да, давайте запрем больше сотни подростков с бушующими гормонами в одном месте. В темноте. Какая глупая идея.

В животе заурчало. Я резко подняла взгляд. Глаза парня, подложившего руку под голову вместо подушки, были закрыты. Уголки его губ приподнялись в улыбке.

Он слышал. Мне принесли пиццу, пока я сидела в одиночестве – возможно, по приказу Грэйсона, – но я послала их куда подальше.

И теперь сожалела об этом. Я не ела больше суток.

Тянулись минуты, болтовня начала затихать. С противоположного конца зала донесся храп Брайса. Арион Эшби натянула маску для сна, некоторые надели дорогие наушники, заглушающие шум.

Мне не спалось из-за голода. Злаковый батончик, лежавший в кармане, манил меня.

Повернув голову, посмотрела на Уилла. Его волосы высохли. Я еще ни разу не видела их такими растрепанными, но ему все равно это шло. Он родился притягательным. Упрямые каштановые брови, острый нос, нежные губы. И самые прекрасные на свете глаза, в этот момент скрытые за опущенными веками с длинными ресницами.

Почему такие симпатичные парни никогда не бывали милыми?

Я моргнула, опустив взгляд. Конечно, он уступил мне свой спальный мешок.

Вероятно, батончик и Годзилла тоже от него, хоть он и взломал мой шкафчик, чтобы положить их туда.

– Итак, что же ты пытался сделать? – тихо поинтересовалась я.

– Когда?

Посмотрев на него, заметила, что глаза Уилла остались закрытыми.

– Наверху ты сказал, что не пытался меня напугать. Что ты на самом деле задумал?

Грудь парня ритмично вздымалась и опадала, потом замерла на мгновение.

– Я хотел проверить, понравится ли тебе, – прошептал Уилл.

Понравится что? Он?

Погоня? Опасность? Риск?

Ну, мне не понравилось.

Я не удержалась от вопроса:

– И? К какому выводу ты пришел?

Уголок его рта изогнулся в улыбке, однако глаза он так и не открыл, ответа не последовало.

– Засыпай.

Устремив взгляд к потолку, увидела дождь, молотивший по стеклянной крыше.

Парню надо отстать от меня. Просто сдаться. Если Уилл продолжит давить, я сделаю какую-нибудь глупость. Я это чувствовала.

Я крепко сжала ткань спальника.

Порой мне хотелось совершить что-то возмутительное. Разумеется, я хотела завести бойфренда. Хотела веселиться.

Но я не могла впустить постороннего человека в свою жизнь. Это сущий кошмар. К тому же мне нужно сохранять самообладание ради бабушки.

Найди себе другую мишень, Уилл Грэйсон. Я не жажду твоего внимания.

Не удержавшись, я вновь обернулась. Он выглядел так умиротворенно во сне. Кожа его шеи казалась гладкой и мягкой. Что бы произошло в химической лаборатории, если бы я его не оттолкнула?

В итоге я пожалела бы о случившемся, но, думаю, мне понравилось бы.

Я разглядывала его ресницы, касавшиеся кожи под глазами.

А мои глаза горели от сдерживаемых слез.

Я понимала людей, позволявших себя использовать, даже на одну ночь, если это означало, что ты в кои-то веки не будешь одинок.

Перевернувшись на бок, продолжила рассматривать Уилла. Вдруг что-то привлекло мое внимание. Я посмотрела вниз и обнаружила Дэймона, который лежал на животе, подперев голову рукой, и внимательно наблюдал за мной. Затем, не моргая, он провел большим пальцем другой руки по горлу.

Из-за его грозного взгляда я сильнее сжала спальный мешок. Потом вновь легла на спину и уставилась в потолок. Его намек был мне понятен. В тебе нет ничего особенного, поэтому не обольщайся, девочка.

Сунув руку в карман, сжала в кулаке злаковый батончик.

Но есть уже не хотелось.

Наши дни

Я смотрел на нее сквозь полупрозрачное зеркало. Озираясь по сторонам, она изучала спальню Эйдина.

Заметив ванную, Эмери поспешила туда, открыла кран, набрала в стакан воды, запрокинула голову и осушила его залпом. Наполнила снова и тоже быстро выпила.

Я сжал кулаки. В укороченных черных брюках и облегающей белой блузке, застегнутой до горла, она выглядела как и подобает профессиональному архитектору, если бы не белые кроссовки Adidas вместо туфель на каблуках.

Уголки моих губ приподнялись в улыбке. Мне вспомнились ее слова, которые я однажды подслушал. «Бессмысленно прибывать с шиком, если я вообще не смогу добраться до места».

Эмми ничуть не изменилась. Твою мать, почему она здесь?

Я заскользил взглядом по ее телу, зная, что она меня не видела. Темные волосы девушки были растрепаны после преследования в лесу. Золотистые щеки сияли прекрасным румянцем. Готов поспорить, ее изящная шея по-прежнему идеально помещалась в моей руке.

У меня потекли слюнки. Член начал набухать.

Эмери вернулась из ванной, поставила вновь наполненный стакан на комод, после чего, заламывая руки, стала осматривать комнату. Ее одежда была испачкана грязью, в волосах застрял лист.

Мика и Рори заперли ее здесь час назад, а Эйдин с Тэйлором куда-то ушли.

Но Эйдин вернется. Я посмотрел на его кровать – самую большую в доме, – с белоснежным бельем и роскошным пуховым одеялом. Остановившись возле нее, Эмери поднесла подушку к носу, вдохнула ее запах.

Сощурив глаза, я ощутил, как внутренности затянулись в тугой узел.

Она отстранилась, через мгновение опять уткнулась носом в наволочку и сделала глубокий вдох. Я стиснул зубы.

Бросив подушку на кровать, девушка продолжила изучать комнату. Открывала ящики, шкафы, порылась в медицинских записях и рисунках Хадира, лежавших на столе. Наклонившись, принялась рассматривать банки с мертвыми животными, плавающими в формальдегиде. Затем взяла со стола одну из лежавших там костей, покрутила ее в руках. Когда сообразила, что это, Эмери зашипела и швырнула кость обратно.

Я улыбнулся.

Достав нож, который Эйдин позволил ей оставить, она крепко сжала рукоятку, подошла к комоду, допила третий стакан воды. Потом направилась к двери, дернула ее.

Та не поддалась.

На что Эмери рассчитывала?

Что мне делать? Разобраться с ней я планировал, но позже.

Ее появление все изменило.

Она наматывала круги по комнате, дыша тяжелее с каждой секундой и сильнее заводясь, потом вдруг остановилась.

И посмотрела прямо на меня.

Склонив голову набок, я наблюдал, как девушка медленно подошла к стене и остановилась перед квадратным зеркалом примерно метр на метр. Казалось, она смотрела сквозь него, однако уловить мой взгляд у нее не получалось.

Эмми ничего не видела, хотя явно понимала, что это необычное зеркало. Ее не проведешь.

Заглянув за раму, она попыталась приподнять ее, чтобы изучить заднюю сторону. Я приблизился к стеклу практически вплотную. Эмери выпрямилась, прикоснулась к зеркальной поверхности кончиком указательного пальца, прильнув ближе, проверила, есть ли зазор между отражением и пальцем. Небольшой тест для выявления двусторонних зеркал.

Уголок моего рта приподнялся в улыбке.

Ее грудная клетка резко опустилась. Она замерла.

О-ой.

Спустя несколько секунд… она расправила плечи и стала пристально вглядываться в зеркало в поисках наблюдателя.

Дотронувшись до стекла всего в нескольких сантиметрах от ее лица и глядя в ее изумительные глаза, я сглотнул привкус горечи, появившийся во рту.

Девять лет. Прошло девять лет, и я до сих пор хотел трахнуть Эмери.

Только теперь нежности и ласки она от меня не дождется. Прошлого не вернуть.

– Тебе приходится поддаваться, – произнесла Эмми.

Я навострил уши.

– Потому что ты слишком слабый и не знаешь, как завоевать то, чего хочешь. Поэтому ты попал сюда.

Попятившись, с исказившимся от злости лицом она вскинула ногу и ударила по зеркалу.

Не моргая, я продолжал смотреть.

– Ну же, Уилл, – взмолилась Эмери. – Хватит ждать. Выходи.

Она снова и снова наносила удары, оскалившись. Я едва не улыбнулся, потому что вспомнил ту ночь в химической лаборатории. Когда Эмми бросила нам вызов, готовая встретиться с опасностью лицом к лицу.

Такая суровая. Такая дерзкая. Мне нравились упрямые. Нравились женщины, способные взять контроль в свои руки.

Вдруг, резко вдохнув, она сказала:

– Это не моя вина. Я не виновата, что ты заключил все свое счастье в иллюзии, которую создал у себя в голове. Будто я люблю тебя, а жизнь наладится, если мы будем вместе.

Мое веселье угасло; я стиснул челюсти.

– Я сделала то, что должна была, и сделала бы снова, – прорычала девушка надломившимся голосом. – Я бы поступила так же.

Эмери поймала ртом воздух, закрыла глаза, прислонилась лбом к зеркалу, стукнула по нему кулаком и сдавленно произнесла, сдерживая слезы:

– Я бы поступила так же.

Придвинув ладонь к ее ладони, я не сводил глаз с Эмми, затем погладил большим пальцем стекло у ее щеки.

– Не волнуйся, детка, – пробормотал. – На сей раз я намерен это заслужить.

Волнительный трепет зародился в животе. Я сжал кулак, почти ощущая, как держу ее.

Внезапно раздался стук, дверь широко распахнулась. В спальню вошел Эйдин с тарелкой в руках.

Мое сердце начало бешено колотиться. Остановившись, он посмотрел на девушку. Его золотисто-карие глаза казались темнее.

– Ты голодна? – спросил парень.

Она резко вскинула голову, быстро развернулась, словно не слышала, что он постучал. Обнажив лезвие, Эмми крепче сжала нож в опущенной руке и попятилась, чтобы отдалиться от Хадира.

Он поставил тарелку с приборами на стол, вновь взглянул на нее, сунув руки в карманы.

– Я ведь сказал, что не причиню тебе вреда.

– Не припомню такого.

– Нет? – Эйдин улыбнулся. – Ну, я собирался.

Он сказал, ее никто не тронет. А мне здесь преподали урок, что это далеко не одно и то же.

Сложив руки на груди, я следил за ним в ожидании любого резкого движения, пока тот наблюдал за Эмери.

Однако Хадир, глубоко вздохнув, развернулся и сказал по пути к выходу:

– Поешь. И помойся. Ты грязная.

Парень указал на белую фарфоровую ванну в углу комнаты.

– Или я сам тебя искупаю, – предупредил он, оглянувшись. – Здесь еще пятеро парней, которые помогут мне удержать тебя.

Покинув спальню, Эйдин запер дверь на замок. Эмми еще немного постояла на месте, переводя взгляд с двери на зеркало и обратно. После чего взяла стул, подперла спинкой дверную ручку – будто нас это остановит, – подошла к тарелке, подняла ее и понюхала пасту.

Он бы не отравил ее пищу. Что в этом интересного?

Хадир только начал игру.

Я закрыл глаза и отвернулся.

Стиснув оконную раму с обеих сторон, я смотрел в тихое ночное небо.

Майкл.

Они отправили Эмми сюда. Я был уверен. Но зачем? Чтобы мотивировать меня?

Это наверняка их работа. Но если им удалось отправить кого-то в Блэкчерч, почему не пошел один из парней?

У меня были планы на Эмери, но сейчас на кону стояли более серьезные вещи. Еще не время.

Твою мать.

Я сжал раму и услышал, как древесина затрещала.

Они знали, что она сделала? Должны знать, иначе Рика, Бэнкс и Уинтер не согласились бы с таким планом.

Это, в общем-то, круто. Я рассчитывал, что они найдут меня. Ни капли не сомневался, что по крайней мере попытаются, даже если уйдет целая вечность на поиски.

К сожалению, в этом не было необходимости. Ведь я полностью отдавал себе отчет в своих действиях. Хотя меня и бесило их недоверие, я не мог винить друзей за сомнения в моей компетентности.

Скрипнула лестница. Кто-то вошел в комнату, и сзади послышался голос:

– Доделаешь? – спросил Эйдин.

Я оглянулся. Он стоял на вершине лестницы, ведущей в мою спальню на чердаке. Держа рубашку в руке, парень подошел ближе, неотрывно глядя мне в глаза, будто змея.

Хадир всегда напоминал змею, готовую к смертельной атаке. Когда такая совершит бросок, все будет кончено раньше, чем ты успеешь опомниться.

Кивнув, я снял футболку, швырнул ее на кровать, затем взял набор инструментов и направился вслед за Эйдином к кушетке у стены.

Он бросил рубашку, лег на кушетку и подложил руку под голову. Я тем временем вылил в блюдце остатки чернил, сел, достал импровизированную тату-машинку, которую сделал, прикрепив три иглы к карандашу, обмакнул ее в чернила и склонился над его правым плечом.

– Итак, как мне с ней поступить? – спросил Эйдин.

Замерев на мгновение, я проколол кожу парня иглами. Чернила мгновенно просочились в рану. Отвечать не стал, зная, что лучше промолчать.

– Ты не помог ей, – продолжил размышлять вслух он, не обращая внимания на боль. – А она явно ожидала помощи от тебя.

Я снова и снова надавливал на инструмент, периодически окуная его в чернила. Завершив последнюю линию, начал закрашивать фрагмент.

Грудная клетка Хадира ритмично поднималась и опускалась в такт ровному дыханию. На моем теле были профессиональные татуировки, но были и выполненные таким же кустарным методом, поэтому я знал, насколько это болезненно.

Он, как и Дэймон, не мыслил своей жизни без боли.

– Она боец, – сказал Эйдин, устремив взгляд в сводчатый потолок моего убежища. Сюда я перебрался после первой ночи в Блэкчерче. От белоснежных комнат с белыми коврами и декором у меня пробегал мороз по коже. Я нуждался в личном пространстве и предпочитал темноту.

К тому же из окон мансарды открывался красивый вид. Мне он нравился.

– Меня привлекает эта ее черта, – продолжил парень. – Главное, чтобы она не повесилась на брошенной мной веревочке. Ты заметил? – Эйдин посмотрел на меня. – Похоже, девчонка на самом деле не осознает серьезности своего положения. Загнанная в ловушку, без возможности выжить, если уйдет, с пятью мужчинами, изнывающими по развлечениям, которых их так долго лишали. А любые ее жалобы можно будет замять незначительной денежной суммой.

Стиснув челюсти, я сильнее нажал на иглу. Его мышцы дернулись под моей рукой, но он не отвел взгляда.

– Как, говоришь, ее зовут? – тихо уточнил Хадир. – Эмери?

Мои предплечья пылали, и я наконец осознал, что каждый мускул в моем теле напрягся, затем заставил себя проглотить ком, подкативший к горлу.

– Эти глаза… – пробормотал он. – Карие, с золотыми вкраплениями. Красивые. Интересно, какие они, когда смотрят на тебя сверху вниз в пылу страсти?

Я испепелял взглядом его плечо и дизайн татуировки, которую он поручил мне набить. Удивительно, как его кожа еще не воспламенилась.

– Как довести ее до оргазма? – спросил Эйдин, наблюдая за мной.

Я сильнее сжал инструмент.

– Некоторым женщинам нужно поглаживать клитор большим пальцем, пока ты внутри, знаешь? – с издевкой произнес он. – Ей нравится, когда мужчины так делают?

Скрипя зубами, я почти слышал, как иглы пронзают кожу. Хадир тихо зашипел, но потом улыбнулся, довольный, что задел меня за живое.

– Отцы отправили нас сюда не для того, чтобы мы научились хорошо себя вести, Уилл. Им бы она тоже пришлась по вкусу, с ее позволения или без. – После короткой паузы он пояснил: – Они отправили нас сюда в наказание за то, что мы не проявили достаточной осторожности. Чтобы научились действовать аккуратнее.

Мой отец не отправлял меня в Блэкчерч. Я вообще не понимал, как нормальный родитель мог отправить своего ребенка в подобное место, ведь, если он когда-нибудь выберется отсюда, один урок усвоит точно: кровное родство – не гарантия любви, а любовь – это единственное, что порождает преданность.

Я посмотрел на Эйдина, вновь уставившегося в потолок. За время, проведенное здесь, мне удалось понять Мику, Рори, даже Тэйлора, но Хадир…

Он находился в заточении дольше всех и, возможно, уже зашел слишком далеко, чтобы вернуться к нормальной жизни.

– В двадцать лет я был приглашен на свадьбу, проходившую на курорте, – сказал Эйдин с отстраненным взглядом. – На моих глазах один из деловых партнеров отца накачал наркотиками собственную жену и предложил моему отцу трахнуть ее для скрепления сделки.

Нечто похожее на боль промелькнуло в его глазах, отчего я замер, однако иллюзия быстро рассеялась.

– Рано или поздно ты понимаешь, что тебе не избежать этой мерзости, поэтому ты либо продолжаешь бороться с ней, либо преображаешь ее. – Он снова посмотрел на меня. – Самое большое отличие между мной и моим отцом в том, что мне плевать, увидит ли кто-нибудь кровь на стенах.

На мгновение я утратил способность двигаться.

Эм…

Опустив взгляд, последним штрихом завершил татуировку.

– Не волнуйся. Я не похож на своего отца. Или Тэйлора, или Дэймона Торренса. Я не принуждаю и не вынуждаю. – Эйдин заговорил тише: – Тебе будет больнее, если она сама этого захочет.

Он опустил руку и начал мять свой член сквозь брюки. Иглы дрогнули в моих пальцах.

Мика и Рори на моей стороне. Тэйлора можно контролировать.

Никто не тронет Эмери, если я прикончу Эйдина здесь и сейчас.

Он следил за мной в ожидании, давая шанс… бросая вызов, но…

Парень улыбнулся, принял сидячее положение, взял со стола чистую салфетку и вытер кровь с плеча.

– Каждая мелочь является частью более грандиозного плана. Будь то бог, судьба либо что-то еще, я искренне в это верю, Уилл. – Хадир выбросил ткань и перевел взгляд на меня. – Нам было суждено сыграть важную роль в жизнях друг друга.

Я поднял глаза, не сумев скрыть хмурую гримасу.

Обхватив рукой мой затылок, он обнадеживающе похлопал по нему, затем кивком указал на черные мусорные пакеты, которые я подготовил для перевязки тату.

– Заканчивай со мной. Ночь будет длинная.

Девять лет назад

Нужно было прикоснуться к ней.

Я сделал затяжку, бросил зажигалку Дэймона обратно в подстаканник и выдохнул дым в водительское окно.

Нет. Она бы не захотела этого.

Закрыв глаза, я потер висок. Эмери убивала меня. Уже много лет убивала.

Настоящие монстры не носят масок, Уильям Грэйсон Третий. Уголки моих губ приподнялись в улыбке. А она непредсказуемая, не так ли? Мысли постоянно возвращались к прошлой ночи и спальной вечеринке.

Снова затянувшись, выпустил струю дыма, крепко сжал руль.

– Тебя это раздражает? – спросил Майкл, развалившийся на пассажирском сиденье моего пикапа. В его голосе отчетливо слышались шутливые нотки.

Я перевел взгляд на него. Запрокинув голову назад, он из-под полуопущенных ресниц смотрел на побелевшие костяшки моих пальцев.

– Меня ничто не раздражает, – пробубнил я, после чего заметил: – Только, если я веду машину, спереди сидим мы с Дэймоном. В тех редких случаях, когда ты пускаешь меня за руль.

– Ты за рулем лишь потому, что нам надо перевезти кег в церковь. Если бы у тебя не было пикапа…

– От меня не было бы никакой пользы? – закончил я за него.

Майкл рассмеялся.

Однако возражать не стал.

– Тот трехочковый с края площадки точно принес пользу, – шутливо бросил Кай с заднего сиденья.

Я глянул на него в зеркало заднего вида, но он, уткнувшись носом в брошюру, сосредоточенно читал.

Покачав головой, вновь посмотрел в окно. У меня были таланты. По крайней мере, я ударно отыграл на вчерашнем матче.

– Твою мать, наконец-то, – проворчал Майкл.

Я проследил за направлением его взгляда, выдохнул облако дыма и увидел Дэймона, который выбежал из церкви на противоположной стороне улицы. Перехватив сигарету левой рукой, я завел мотор.

– Выметайся. – Дэймон открыл пассажирскую дверцу и указал на Майкла. – Сейчас же.

Но тот, забавляясь, не двинулся с места.

Дэймон вскинул бровь.

– Я усажу тебя к себе на колени, если хочешь, но сяду здесь.

Я тихо засмеялся. Майкл знал правила. Когда за рулем был он – то есть практически всегда, – переднее сиденье занимал Кай. Когда машину вел я, парадом руководили мы с Дэймоном.

Покрутив большими пальцами несколько секунд, Майкл все-таки сдался. Едва он выпрыгнул из пикапа, они впились друг в друга взглядами, словно в безмолвной мачо-дуэли.

– Во мне почти проснулась надежда, что ты будешь сопротивляться, – дразнящим тоном произнес Дэймон.

Майкл ответил с издевкой:

– Я тебя возбуждаю, не так ли?

Он обошел вокруг машины, чтобы сесть позади меня. Улыбнувшись, Дэймон тоже забрался в салон.

– Почему ты так долго? – проворчал я, переключив передачу. – Чем ты там занимался все это время, черт побери?

– Он приходит сюда каждую среду по вечерам, – заметил Кай. – Они устраивают собрание женского клуба целомудрия для тех, кому за восемнадцать, или типа того?

– Да ладно, – проныл Дэймон. – Это слишком просто для меня. Им не обязательно быть совершеннолетними.

– Или женщинами, – добавил Кай.

Я прыснул от смеха, а Дэймон, развернувшись, шутливо замахнулся на него.

– Ублюдок.

Кай лишь расхохотался, защищаясь.

Покачав головой, я начал выруливать на дорогу.

Вдруг Дэймон закричал:

– Подожди, подожди, стой.

Я ударил по тормозам, заметив Гриффина Эшби, нашего мэра, выскочившего откуда ни возьмись прямо перед моим пикапом.

Черт. Едва пронесло.

Одетый в серый костюм с желтой рубашкой и галстуком, он посмотрел на нас и при виде Дэймона прищурился, переходя дорогу. Мой друг уставился на него в ответ, а когда лицо Эшби исказилось презрительной гримасой, Дэймон показал ему средний палец.

Мужчина отвернулся, достигнув тротуара, и скрылся в таверне «Белый ворон».

Нажав на газ, я поехал вниз по улице.

– Чего он на тебя взъелся?

Дэймон вздохнул, достал сигарету из пачки и сунул ее в рот.

– Я испортил его дочь.

– Арион? – спросил Майкл. – По-моему, ты говорил, что у нее умственные способности как у ломтика чипсов «Принглс».

– Не эту, – пробубнил он, прикурив.

Второй дочери Эшби, должно быть, лет четырнадцать или около того. Я никогда не видел их с Дэймоном вместе.

Он устремил взгляд в открытое окно, выдыхая дым, и, если я хоть немного его знал, намеренно не стал вдаваться в подробности.

Я ехал по темному шоссе, взбираясь на холмы. Солнце зашло час назад, и небо померкло почти до черноты.

Кай перелистнул страницу буклета.

– Что это? – поинтересовался я.

– Каталог предметных курсов. – Он перевернул еще одну страницу, на сей раз резче. – Гребаный каталог предметных курсов.

– Поезжай со мной в Уэстгейт, – предложил Майкл.

– Или в УПен^[8] со мной, – добавил Дэймон.

Я улыбнулся.

– Или на Фиджи со мной.

– Ты тоже поедешь в УПен, – заявил Дэймон.

Черта с два.

Стряхнув пепел в окно, я затянулся. До начала занятий в колледже оставалось несколько месяцев, однако определиться нужно будет в ближайшее время. Если бы я не носил фамилию Грэйсон, мне никогда не удалось бы поступить в Принстон, но словечко уже замолвлено, так что следующим летом я волей-неволей уеду в Джерси.

Худшего места для себя я даже представить не мог, да и лучшего тоже. Вот в чем заключалась моя проблема. Как сказал папа: «Пока ты не научишься принимать решения, мы будем делать это за тебя».

Очевидно, стать пляжным раздолбаем на Полинезийских островах – недостаточно высокая цель.

Кай швырнул каталог на сиденье рядом с собой.

– Отец хочет, чтобы я был один. Он считает, нам нужно отдалиться друг от друга.

– Отдалиться от всех или только от меня с Уиллом? – уточнил Дэймон иронично.

Да, Кацу Мори был невысокого мнения о нас. От Дэймона сплошные неприятности, а я… никчемный. По крайней мере, Майкл амбициозен. Он – лидер, и отец Кая считал его влияние на своего сына положительным.

В ответ Кай отшутился, проворковав:

– Брось. Он был очень польщен, что ты одобрил его вкус в женщинах, когда поправил свой член прямо у него на глазах, увидев мою мать.

– В купальнике, Кай! – подчеркнул Дэймон, оглянувшись через плечо. – То есть какого хрена? Господи.

Вспомнив наш визит в дом Кая прошлым летом, я сотрясся от смеха.

– И вы еще думаете, будто у меня совсем стыда нет. Если бы она не была твоей мамой…

– Мой отец все равно вырвал бы твой член через рот, – парировал Кай.

Дэймон притих, откинувшись на спинку сиденья с сигаретой в губах.

– Папенькин сынок.

Кай покачал головой, но я заметил, как его улыбка погасла, стоило ему отвернуться к окну.

– Может, мы все останемся здесь и пойдем в Тринити, – сказал Майкл, – чтобы быть поближе к маме Кая.

Я фыркнул, мы все засмеялись, а Кай закатил глаза.

После очередной затяжки на меня начало снисходить осознание. Оставшиеся месяцы пролетят, и все изменится. Разные колледжи. Разные штаты.

Новые люди.

Этого я особенно страшился. Люди меняют нас. Кто-то другой становится нам важен, кто-то теряет свою значимость. И вскоре прежние мы исчезнем.

Она исчезнет из моей жизни.

Устремив взгляд в окно, я ощущал тяжесть неотвратимых перемен на своих плечах.

– Итак, Ночь Дьявола… – Майкл прочистил горло. – Вероятно, катакомбы, но кладбище тоже возьмем на заметку. Я подумываю внести некое разнообразие в этом году. Есть несколько склепов и Часовая башня в лесу. У вас есть идеи, парни?

Я пока ничего не мог придумать. Ничего хорошего, во всяком случае.

– Мне бы хотелось выбраться из города, – ответил Кай. – В Меридиан-Сити. Округ Уайтхолл, возможно. Или оперный театр? Может, забронируем этаж в отеле?

– Ведь вся суть празднования как раз в том, чтобы находиться здесь, с нашими людьми, – сказал ему Дэймон. – На нашей территории.

Кай промолчал, вновь открыл каталог и пробормотал:

– Это всего лишь мысль.

Наблюдая за обоими, я отчасти получал удовольствие от того, что они редко ладили. Кай всегда был готов к завтрашнему дню. Дэймон никогда не хотел покидать сегодняшний.

Я же часто понятия не имел, где нахожусь, тем более где хотел бы быть.

Внезапно у меня возникла идея.

– «Бухта». После закрытия.

Дэймон кивнул.

– А это вариант.

– Ходят слухи, что парк скоро совсем прикроют, – сообщил я, посмотрев на него.

– Даже лучше.

– Слишком большая ответственность, – вмешался Майкл. – Пьяные ведут себя глупо, а глупые люди на американских горках заставят меня нервничать.

Да ладно. Было бы весело. Мы и еще несколько человек, вход только по приглашениям.

Однако мою идею, как обычно, отвергли.

– Я что-нибудь придумаю, – сказал Кай. – Чтобы мы завершили ночь целыми и невредимыми и в постели с красотками.

– Да, черт побери, – ответил Дэймон. – Так бы сразу и сказал.

Вспомнив о наших истинных приоритетах, я покачал головой. Преодолевая поворот на подъезде к кладбищу, вдруг заметил блеснувшие в зеркале заднего вида сине-красные огни и стремительно приближавшийся свет фар.

– Уф, твою мать, – прорычал я. – Опять этот сукин сын.

Проклятье.

Я нажал на тормоз сильнее, чем требовалось, дернул пикап к обочине и резко остановился, услышав, как из-под колес вылетел гравий.

– Уилл… – произнес Кай.

– Буду держать язык за зубами, – пообещал я, уже зная, что он скажет. Достав травку из центральной консоли, сунул ее Дэймону. – Избавься от этого.

– Чувак, какого хрена? – рявкнул Кай.

Но я его проигнорировал.

– Избавься от нее сейчас же, – повторил я Дэймону, заглушив мотор. – И не выбрасывай в окно. У него камера на передней панели…

– Черт, – проворчал он, запихнул пакет в перчаточный ящик и захлопнул крышку.

Я швырнул ему ключи.

– Запри его.

– Думаешь, он в курсе? – Глядя на меня, друг быстро закрыл замок.

В боковом зеркале я увидел офицера Скотта, направившегося к нам с включенным фонариком.

– Думаю, Эм хватило ума не проболтаться.

Она бы не стала жаловаться из-за прошлой ночи. Это уязвило бы ее гордость. Не уверен почему, только не сомневался в этом.

– В курсе чего? – требовательно поинтересовался Майкл. – Парни, что вы натворили? Проклятье. Вы всегда устраиваете какую-нибудь хрень, стоит мне отвернуться.

– Мы не причинили ей вреда, – уверил Дэймон.

– Просто заставили немного обмочить штанишки, – добавил Кай.

Я подавил улыбку как раз в тот момент, когда Скотт постучал в окно. Опустив стекло, выбросил окурок на шоссе, едва не задев его. Он остановился, перевел взгляд с тлеющей сигареты на меня и направил луч фонарика в салон.

– Решил снова посмотреть на ту мою фотку? – поддразнил я.

Однако Скотт не рассмеялся.

– Водительское удостоверение и документы на машину, пожалуйста.

Для пущего эффекта я помедлил несколько секунд, затем потянулся к консоли, выудил из бумажника документы со страховкой и вручил ему.

– Честное слово, они не изменились с прошлой недели, Скотт.

Он, похоже, меня не услышал, осветив мое удостоверение, словно не видел его дюжину раз за последние три месяца, потом переключился на страховку и техпаспорт, хотя ему уже давно было известно, что они действительны до моего следующего дня рождения.

– Ты знаешь, с какой скоростью ехал? – спросил коп, изучая страховой полис.

– Не очень быстро.

– Употреблял алкоголь? – невозмутимо поинтересовался он.

– Нет.

Продолжая рассматривать мои документы, Скотт на миг умолк.

– Ты под действием наркотиков?

– Иногда.

Дэймон прыснул от смеха, а Майкл прокашлялся, чтобы заглушить его.

Коп выпрямился и сделал шаг назад, глядя на меня сверху вниз.

– Выйди из машины. Я хочу осмотреть пикап.

Я, не удержавшись, пропел:

– Ну, перчаточный ящик заперт, багажник тоже. К тому же я знаю свои права, для этого тебе понадобится ордер^[9].

Все расхохотались. Дэймон трясся рядом со мной на пассажирском сиденье, в зеркале заднего вида было видно, как Кай согнулся пополам и уткнулся лицом в ладони, давясь от смеха.

Мне всегда нравилась эта песня Jay-Z. По крайней мере, я умел веселить людей.

Офицер Скотт покусывал внутреннюю поверхность губы, будто с нетерпением ждал малейшего повода. Он из тех парней, которые способны высадить в человека всю обойму, заявив, будто сотовый в его руке был похож на пистолет.

Смех утих. Я перевел взгляд на копа и сказал:

– Извиняюсь. Я идиот.

Подозвав его жестом, продолжил тише:

– Ты наверняка видишь во мне высокомерного, легкомысленного грубияна… Я хочу быть хорошим. Честно. Целеустремленным, трудолюбивым, искренним, порядочным… – После короткой паузы я закончил: – Как Эмери. Твоя сестра, верно?

Скотт прищурился, его плечи заметно напряглись.

– Знаешь, даже удивительно, что я знаком с ней не так хорошо, как хотел бы, учитывая, сколько лет ваша семья живет в Тандер-Бэйе. – Я повернулся к друзьям. – Вы слышали, парни? Существует девушка, которую я не знаю.

В салоне раздалось несколько смешков.

Развернувшись, я заметил, что смысл моей угрозы начал доходить до него. Постепенно между нами устанавливалось понимание.

– Мы ходим по одним школьным коридорам, – с издевкой произнес я. – Столько часов проводим вместе в автобусе по дороге на выездные игры и обратно. Задерживаемся допоздна, я – на баскетбольных тренировках, она – на репетициях оркестра.

– Времени более чем достаточно, чтобы узнать кого-то получше, – добавил Кай. – Тернеру даже пяти минут не понадобилось, когда Иви Линдт забеременела.

– Некоторые из нас отличаются большей стойкостью, – шутливо бросил я через плечо.

– Знаем-знаем, это про тебя. – Майкл похлопал меня по спине.

Да, черт возьми, про меня.

Я посмотрел на Скотта. Тот сердито нахмурился, отчего в уголках его глаз собрались морщины.

Слегка опустив глаза, я едва слышно прорычал:

– Обещаю… пусть я не нравлюсь тебе сейчас, но это не предел. Еще многое может произойти, если ты… – Я забрал документы из его рук и прошептал: – Не перестанешь меня останавливать.

Обычно я был веселым мальчиком, но его зацикленность на мне начинала действовать на нервы. Майкла, Дэймона или Кая он не задерживал при любой возможности. Скотт доставал меня, потому что решил, будто я безмозглый.

Все так думали, ведь я предпочитал относиться к окружающим добродушно, а проявлять жестокость не умел.

Хотя был на это способен, уж поверьте.

Выхватив ключи у Дэймона, завел пикап, бросил на Скотта последний взгляд, затем тронулся с места и включил музыку погромче. Ветер ворвался в салон.

– Будь осторожен, – сказал Майкл спустя минуту. – Это было забавно, и все такое, но мужчины вроде него недальновидны. Сомневаюсь, что ему хватит ума остановиться. Жди его следующего шага.

– Пошел он. – Я крепче сжал руль. – Что, черт побери, он мне сделает?

Парни промолчали. Преодолев последний виток дороги, мы въехали на кладбище через открытые ворота. Моя заинтересованность в Эмери Скотт не имела ничего общего с ее братом, к сожалению. Хотел бы я, чтобы все оказалось настолько просто.

Правда, убить двух зайцев одним выстрелом тоже был не прочь. Сильно Скотт взбесится, если однажды ночью не найдет сестру, а потом застанет ее со мной?

Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Петляя по аллеям, я заметил впереди машины, свет фонариков, направился в ту сторону и остановился возле черного «Камаро» Брайса.

Мы выскочили из машины. Майкл с Каем достали с задней платформы кулер, после чего мы пошли по газону мимо деревьев и живых изгородей к могиле, вокруг которой уже собралась наша команда.

– Привет, старик, – поприветствовал я Саймона и кивнул остальным парням.

Cо всех сторон послышалось «привет». Едва друзья поставили кулер, несколько ребят вытащили по пиву.

Я опустил взгляд.

– Какого черта?

В землю воткнули разметочные флажки. Очерченная форма по ширине и длине соответствовала гробу.

– Они его выкапывают, – ответил Брайс, открыв пиво. – Они действительно его выкапывают.

Оглянувшись, я хмуро посмотрел на недавно построенный склеп МакКланаханов с кичливыми колоннами и помпезными витражами.

– Он бы этого не хотел, – сказал Дэймон.

Я перевел взгляд обратно на могилу Эдварда МакКланахана. Старая мраморная плита позеленела от времени, дождей и снегопадов. Годы жизни были едва различимы. Но мы и так их знали. Тысяча девятьсот тридцать шестой – тысяча девятьсот пятьдесят четвертый.

Восемнадцать лет. Юный, как и мы.

Он навечно останется восемнадцатилетним.

Ныне живущие родственники МакКланахана хотели, чтобы его легенда умерла, а вместе с ней и дурная слава их семьи. Они возвели склеп с мыслью, что спрячут за каменными стенами и воротами все, о чем не хотели помнить.

– Они никуда его не переместят, – заявил я.

Майкл заглянул мне в глаза; уголки его губ приподнялись в понимающей улыбке. Достав телефон из кармана, я включил камеру и начал снимать, как проходит паломничество к могиле МакКланахана, которое мы совершали каждый год, начиная с девятого класса.

Дэймон бросил мне банку пива. Остальные открыли свои.

– За МакКланахана, – выкрикнул Майкл.

– За МакКланахана, – присоединились мы, подняв банки.

– Первого Всадника, – добавил Дэймон.

– Пошли нам удачный сезон, – произнес один парень.

Майкл, главный в нашей команде, окинул собравшихся взглядом и спросил:

– Подношения?

Джереми Оуэнс потянулся и поднял с земли дешевое розовое платье с шифоновой юбкой и атласным корсетом. Оно напоминало балетный костюм.

– Сойдет. – Он швырнул на могилу копию платья, которое девушка МакКланахана надевала для Осеннего бала.

Саймон сделал глоток.

– Больше всего на свете я хотел бы посмотреть на то, как выглядела эта сука, распластанная на скалах.

– Этого мы никогда не узнаем, – сказал Майкл. – Нам известно лишь то, что в переломный момент он сделал то, что должен был. МакКланахан пожертвовал собой во благо команды. Ради семьи. Если окажемся в похожей ситуации, кому-либо из нас хватит духу поступить аналогично? Он был королем.

Не был гребаным королем. Он и есть гребаный король, потому что для нас МакКланахан – живая, реальная часть этого города.

– Пошли нам удачный сезон, – повторил Кай, подняв пиво.

– Напомни нам о самом необходимом, – произнес еще кто-то.

Отозвались остальные.

– За команду.

– За семью.

Я провел камерой по кругу, запечатлевая каждого.

– Пошли нам удачный сезон.

– Пошли нам удачный сезон.

Снова.

И снова.

Некоторые вылили пиво на могилу и платье.

Свечи, расставленные около памятника в дань уважения, мерцали на легком ветру.

Мы никогда не объясняли эту традицию. Вроде того, как люди, которые не верят в бога, все равно ходят в церковь.

Ведь традиции имеют положительную сторону. Ритуалы.

Такие вещи полезны для команды.

Баскетболисты десятилетиями приходили сюда перед началом каждого сезона. Ничто нас не остановит.

Спустя час внутри развалин собора Святого Киллиана горел небольшой костер, кег наполовину опустел, а из катакомб доносились крики и смех.

Дэймон сидел на обшарпанном садовом кресле, смотрел на пламя. Две девушки, стоявшие возле алтаря, болтали, поглядывая на него. Выжидали.

– Мне бы хотелось, чтобы он повзрослел, – сказал я, бросив палку в костер. – Интересно, каким бы он был сейчас?

– МакКланахан? – уточнил Дэймон.

– Ага.

Друг помедлил с ответом; отблески огня отражались в его глазах.

– Он не стал бы особенным, если бы не умер.

– Он был особенным до гибели. – Как и Майкл, Эдвард был капитаном. Самоотверженным лидером, борцом…

Никто доподлинно не знал, что случилось той ночью.

– Он бы не стал особенным, – повторил Дэймон. – Все меняются. Мы все взрослеем.

– Только не я.

Парень тихо засмеялся.

– Когда-нибудь тебе придется кем-то стать.

– Я стану Индианой Джонсом^[10].

Он лишь улыбнулся, не сводя глаз с пламени. В отличие от Майкла и Кая, Дэймон не предпринимал настойчивых попыток вернуть меня в реальность. Я понятия не имел, к чему стремился или кем хотел быть. Мне просто были нужны друзья и девушка мечты.

Девчонки захихикали. Дэймон, подняв взгляд, наконец заметил их.

– Ты идешь? – Он вздохнул.

Посмотрев туда, куда смотрел он, я начал разглядывать их шикарные ноги, волосы. Немного развлечься и выпустить пар будет так просто, только…

– Не знаю, – ответил я. – Ты никогда не думал, что этой фигней комфортнее заниматься в собственной кровати?

Я устал от игр в катакомбах, но Дэймону не нравилось играть в одиночку. Он нуждался во мне.

А я любил быть кому-то нужным.

– Почему всем запрещено заходить в твою комнату? – спросил я. – Мне. Майклу. Каю. Уж точно девушкам. Разве мы не можем проводить время в каком-нибудь уютном месте?

– Хочешь увидеть мою постель? – с издевкой произнес Дэймон.

– Хочу убедиться, что ты спишь не в гробу.

Он прыснул от смеха, и все же… на вопрос не ответил. Что Дэймон там прятал?

Снова подняв взгляд на девчонок, я ничего не почувствовал. Их тут словно и не было.

Сегодня мне не хотелось пустого веселья. Не хотелось развлекаться здесь.

Я бы предпочел заново пережить прошлую ночь, невзирая на то, что между мной и Эмери ничего, кроме ссор, не произошло.

Мои губы тронула улыбка. Вчера она уснула в очках. Я сам их снял. Мне нравилось, что ее галстук всегда был затянут кое-как, рукава – слишком длинные, манжеты – не застегнуты. А ее кожа в последнее время стала моей гребаной религией. Особенно кожа ее шеи.

Школу я ненавидел, но умирал от нетерпения в ожидании будущего понедельника. Когда проснулся утром, Эмери уже ушла, и теперь я думал, как она посмотрит на меня после вчерашнего.

Что-нибудь изменится? Колкость в ее глазах хоть немного смягчится?

– Ты недостаточно хорош для нее, – нарушив тишину, сказал Дэймон.

Я уставился на него. Как он понял, о чем я думал?

– И никогда не станешь достаточно хорошим, – подметил он. – Лучше, если услышишь это сейчас.

– Друг помог бы мне получить то, чего я хочу.

Дэймон умолк, а я принялся внимательно рассматривать его.

– Однако ты не хочешь, чтобы я получил желаемое. Ты не хочешь, чтобы Майкл и Кай получили то, чего хотят они.

– Я тоже не должен получить все, что хочу, – возразил парень. – Так ты рискуешь потерять то, что уже имеешь. Ничто не может встать между нами. – Он встретился со мной взглядом. – Идеальнее, чем сейчас, уже не будет. Мне не нравятся перемены.

Отвернувшись, Дэймон перевел взгляд на костер.

– Майкл слишком себя контролирует, – продолжил он. Его голос зазвучал тверже. – Я бы с удовольствием ему показал, в чем он действительно нуждается. С удовольствием бы увидел Кая в смятении и растерянности. По-настоящему съехавшим с катушек, мать его. Чтобы все мое навсегда осталось со мной. Они ведут себя так, будто мы им не нужны. Мне бы очень хотелось, чтобы они убедились в обратном.

Я знал, каким образом Дэймон приковывал к себе окружающих.

– Меня тоже трахнуть хочешь? – тихо спросил я. Уголки моих губ приподнялись в легкой улыбке.

Друг улыбнулся, не глядя на меня, но, к моему удивлению, ответил:

– Иногда.

Я замер.

– Порой я представляю, как она наблюдает за нами. Думаю, ей бы понравилось, только она бы возненавидела тот факт, что ей нравится.

Дэймона влекло не к человеку. Его прельщал контроль. Он любил заставлять других совершать поступки, которые они не совершили бы при обычных обстоятельствах. Все дело в давлении. Подобно рыболовному крючку, он вонзался в сознание людей и оставался там надолго, даже после того, как уходил.

Друзья – главная ценность для него. Дэймон бы пожертвовал жизнью ради нас, но пугало то, что это было не самым худшим из возможных вариантов.

– Эта девчонка никогда не займет в твоей жизни такое место, как мы: она слишком запуганная, слишком гордая, слишком скучная. – Он умолк и наконец посмотрел на меня. – Она никогда не полюбит тебя так, как ты того заслуживаешь, потому что не испытывает к тебе уважения. Ты для нее пустышка.

Тут я почувствовал, как мои внутренности съежились, рухнули, словно карточный домик, а вместо сердца осталась зияющая дыра. Я знал, что Дэймон прав. Пошел он.

Что Эмери увидит во мне?

И почему, черт возьми, меня это волновало? Я – Уильям Грэйсон Третий. Внук сенатора. Лучший бомбардир баскетбольной команды. Через десять лет она придет в мою компанию, выпрашивая грант на финансирование дурацкой теории об экономической эффективности теплиц с микроклиматом на крышах домов или еще какого-нибудь подобного дерьма.

Она мне не нужна.

Не заботясь, куда исчезли Кай с Майклом, я вытащил ключи из кармана и развернулся. Сами домой доберутся.

– Мне нужно идти.

– Уилл.

Но я не остановился. Вышел на улицу, запрыгнул в пикап и вырулил на шоссе. Плевать, если этот мудак Скотт снова меня остановит.

Я потер лицо и покачал головой, вспоминая наш разговор.

Эмери Скотт ненавидела меня, только она всех ненавидела. Значит, так просто она мне не уступит, заставит попотеть. Ну и что? Я был бы разочарован, если бы девушка поступила иначе. Эмми не уважала ни Майкла, ни Кая, ни Дэймона. Это не должно было ранить.

Но ранило.

Она всегда мне нравилась. Я всегда искал ее взглядом.

За годы, пока проходил мимо нее в коридорах, ощущал ее присутствие в классе, она стала чертовски сексуальной, и этого, похоже, никто, кроме меня, не замечал.

Боже, Эмери была невероятно остра на язык. Мне нравились ее норов и ярость. Я всегда был слишком теплым, поэтому немного льда не помешало бы.

Эта мысль заставила меня улыбнуться.

Однако я также замечал вещи, на которые никто другой внимания не обращал. То, как мило она спотыкалась о тротуарную плитку или врезалась в почтовые ящики, потому что засматривалась на деревья у себя над головой, вместо того чтобы смотреть, куда идет.

То, как она катала свою бабушку в инвалидном кресле по улицам. Они улыбались и ели мороженое. Эмми все время держала ее за руку.

То, как усердно она работала над творческими проектами, украшая город, совсем одна.

В ней было столько всего, чего люди не замечали. Эмери не должна все время проводить в одиночестве.

Однако Дэймон прав. Она никогда не согласится встречаться со мной. Никогда не перешагнет через свое недоверие.

Миновав поворот, я проехал мимо ее улицы, направляясь в город, и остановился у беседки – очередного проекта Эмери. Еще до начала учебного года она убедила городские власти разрешить ей построить эту беседку в парке посреди площади.

Кажется, она постоянно работала здесь, если не была в школе или на репетиции оркестра. Я остановился возле «Стикса» и устремил взгляд на возведенные балки конструкции, пока не получившей крышу.

Девушки там не оказалось.

Сегодня суббота. Возможно, Эмми провела тут весь день, но в итоге мы разминулись.

Вырулив обратно на улицу, я миновал церковь, решив ехать домой, как вдруг увидел ее.

Она натянула капюшон толстовки и прижимала сумку к груди; длинные каштановые волосы спадали на плечи.

Я поехал дальше, но то и дело оглядывался, наблюдая за ней.

Из-за очков ее глаза было трудно разглядеть, правда, Эмми все равно уткнулась в телефон.

Дэймон был в церкви два часа назад. Она тоже? Много времени она там провела?

А я думал, Эмери еврейка. Если нет, я буду чувствовать себя глупо из-за подарка на Йом-Кипур, который оставил в ее шкафчике.

До последнего не сводя с нее взгляд, хотел вернуться, но знал, что она откажется от предложения ее подвезти.

Она ничего от меня не примет.

Я – ничто, и ей это известно. Через десять лет Эмми станет потрясающей, а я так и останусь никчемным.

Она никогда не будет во мне нуждаться.

Спустя несколько минут я уже спускался по лестнице в катакомбы, слыша внизу шепот. Мне было прекрасно известно, какая комната больше всего нравилась Дэймону.

Прислонившись к дверному косяку, я смотрел, как он бросил рубашку на пол, прежде чем отстраниться от девушки, которую уложил на стол.

Дэймон встретился со мной взглядом. Вторая девушка до сих пор была одета и сидела на табурете в углу.

Друг, улыбнувшись, выпрямился.

– Тащи свою задницу сюда.

Наши дни

Я приподняла голову, еле разлепив тяжелые ото сна веки. Голова раскалывалась.

Белизна окружающей обстановки ударила в глаза. Постепенно приходя в себя, я резко повернула голову, посмотрев по сторонам.

Это был не сон. Я действительно в Блэкчерче.

Бросив взгляд на дверь в другом конце комнаты, увидела, что она закрыта, а стул до сих пор подпирал ручку. Я выдохнула, поднялась и вышла из угла, в который забилась, чтобы держать в поле зрения всю комнату.

Засыпать я не собиралась. Оглядевшись в поисках часов, не обнаружила их.

Сколько же я проспала? Я потерла глаза, затем раздвинула шторы. Снаружи по-прежнему было темно. Тянущийся вдаль лес казался почти черным под луной, затянутой облаками.

Выжила бы я, если бы сейчас находилась там?

Отпустив штору, посмотрела на двустороннее зеркало справа от себя. Интересно, наблюдал ли кто-нибудь за мной? Такие зеркала есть во всех комнатах?

Для чего?

Пол верхнего этажа жалобно скрипнул под чьим-то весом. Я подняла глаза к потолку.

Где мы, черт возьми? Думай, думай. Листва, деревья, мох на камнях, воздух, тяжелый от влаги… Возможно, в Канаде?

Мы не могли находиться в такой уж глуши, как они думали. Разглядывая витиеватую деревянную отделку, изысканные двери, декор и люстры, в одном я не сомневалась. Блэкчерч не всегда был тюрьмой. Для подобных целей он был не лучшим вариантом.

Кто-то построил его, чтобы жить здесь, а дом такого размера явно предназначался не только для семьи. Он был построен для развлечений. Управление таким огромным особняком невозможно без помощи местного населения – слуг, рабочих, фермеров…

Желудок болезненно заныл от голода, когда мой взгляд упал на пасту, которую Эйдин Хадир оставил на скамейке у кровати. Соус свернулся, лапша пожелтела и стала более прозрачной, однако у меня все равно потекли слюнки при виде нее.

Я отказалась есть на случай, если туда что-нибудь подмешали, – вполне резонное опасение, ведь меня наверняка накачали наркотиками, когда привезли в Блэкчерч, но… Мне удалось поспать без происшествий, так что они, очевидно, не выжидали, пока я потеряю бдительность, чтобы напасть.

Эйдин сказал, это его комната. Будь сейчас глубокая ночь, парень бы вернулся сюда. Где он?

Оставив еду, я развернулась, нашла нож, который выронила во сне, и подняла его с пола, а потом бросилась в ванную, наполнила стакан водой, выпила залпом, и, вытерев рот, направилась к двери, миновав беговую дорожку.

Я колебалась всего мгновение, прежде чем отодвинула стул и медленно повернула ручку.

На шее неистово пульсировал сосуд, хотя я знала, что за пределами этой комнаты мне грозило не больше опасности, чем внутри. Если бы парни хотели войти, то вошли бы. Стул я поставила только для того, чтобы получить предупреждение, когда они ворвутся.

Нужно найти еду, не приготовленную кем-то, и получше изучить обстановку.

Выглянув в коридор, посмотрела из стороны в сторону, ожидая увидеть охранника у двери, но за окнами фойе было темно, а пол и стены пустого второго этажа освещало лишь сияние стеклянной люстры.

Рядом никого не оказалось.

Странно. Неужели они так уверены, что я не попытаюсь снова сбежать?

Изучая стену, заметила трещину в обшивке. Я еще раз осмотрелась. Убедившись, что одна, вышла из спальни, вцепилась ногтями в трещину и попыталась отодвинуть панель.

Она явно открывалась. Может, за мной и не наблюдали сквозь зеркало, но комната там точно есть, в этом я не сомневалась.

Панель не поддалась, поэтому я положила на нее обе руки и попробовала надавить. Вдруг послышался щелчок пружин. Дверь тут же открылась.

Сердце пропустило удар; я едва не улыбнулась.

Широко распахнув ее, заглянула в небольшую комнату с бетонными стенами и полом, в центре которой стоял стул. Я шагнула внутрь и подошла к стеклу. Комната Эйдина была видна как на ладони.

Я покачала головой. Невероятно. Уилл прятался здесь несколько часов назад? Следил за мной?

Кто еще?

Слишком много вопросов, но в первую очередь меня волновало… были ли здесь другие потайные комнаты и существовали ли они, когда Блэкчерч служил кому-то домом?

Или их создали после переделки особняка в тюрьму?

Если это так, значит, за заключенными все же велось наблюдение. Возможно, их проверяли чаще, чем раз в тридцать дней. Секретные камеры подразумевали наличие скрытых путей, по которым персонал мог входить и выходить.

Попятившись из комнаты, я закрыла дверь и вновь осмотрела лестничную площадку. Тени деревьев танцевали на перилах в фойе, а шум водопада наполнял дом подобно монотонному непрерывному стуку метронома.

Я сделала вдох. Запах старых книг и разведенного в камине огня ударил в ноздри. Крепко сжав нож, начала спускаться по лестнице.

Мне хотелось заглянуть в каждую комнату, осмотреть каждый шкаф, изучить обстановку, только я понятия не имела, который сейчас час и какие комнаты будут заняты в это время.

Пройдя через фойе, я миновала темную пустую гостиную, столовую справа, бальный зал и библиотеку слева.

Отблески пламени свечей мерцали на старинных серебряных канделябрах высотой с меня, расставленных по всему фойе. Я остановилась, рассматривая один.

Дом электрифицирован. К чему такая атмосфера?

Взяв спичечный коробок с ближайшего столика, достала пару спичек, сунула их в карман и продолжила двигаться в сторону кухни. Внезапно из коридора донесся крик.

Я остановилась и огляделась. Волоски на моих руках встали дыбом, когда я услышала ворчание.

– Оставь, Уилл! – прорычал кто-то.

Прищурившись, пошла на голос, хотя мне следовало убежать. Пересекла гостиную, кабинет, пока не заметила движение слева от себя.

Я развернулась и заглянула в домашний спортзал, очень похожий на зал для борьбы в моей старой школе. Огромный мат, окруженный тренажерами: беговыми дорожками, орбитреками, свободными весами…

Тэйлор Динеску отжимался на матах. Резко подняв глаза, он встретился со мной взглядом.

Его промокшие от пота каштановые волосы липли к голове, обнаженная грудь и спина блестели. У меня свело живот от выражения его глаз. Парень все больше ускорял темп отжиманий, продолжая смотреть на меня, словно на кусок мяса, лежавший перед ним на тарелке.

Мое сердце подскочило. Из коридора снова послышался хриплый стон, и я отвернулась.

– Проклятье! – Следом раздался грохот.

Я подпрыгнула на месте от неожиданности, сжав рукоятку ножа. Какого черта? Следуя в сторону шума, остановилась возле приоткрытой двери и осторожно заглянула внутрь.

– Оставь так! – прорычал Мика, врезавшись в темный деревянный секретер. С полок посыпались книги. Его щеки были мокрыми от слез, но в глазах полыхал огонь, когда он оттолкнул Уилла.

Я сделала шаг вперед.

Из носа Мики капала кровь. Он был в черных брюках, а Уилл в джинсах. Оба без рубашек. Их силуэты освещала лишь маленькая лампа.

Схватив парня за шею, Уилл притянул его к себе, прижавшись лбом ко лбу. Мика содрогнулся.

Мое сердце сжалось. Что с ним случилось?

Уилл смотрел на него. Глубоко дыша в унисон все чаще и громче, они будто готовились к чему-то. Затем он одной рукой схватил Мику за предплечье, другой – за шею и с силой дернул, чтобы вправить вывих. Раздался тихий глухой щелчок.

– Ай!

Я поморщилась.

– Ублюдок! – закричал парень, задыхаясь от боли и толкая секретер, пока тот не рухнул на пол.

Господи. Как это произошло?

Пот пропитал черные волосы Мики, которые спадали на глаза, уши и шею. Прислонившись к стене, он судорожно пытался отдышаться. Его лицо побледнело.

Понятия не имею, сколько ему лет, но сейчас он выглядел как беспомощный двенадцатилетний мальчик.

Уилл протянул ему миску, наполненную какой-то едой, со столовым прибором.

Мика оттолкнул ее.

– Меня сейчас стошнит.

В следующую секунду он схватил медную мусорную корзину, наклонился и опорожнил туда содержимое желудка.

Отвернувшись, я опять услышала рык и ворчание из дальнего конца коридора, посмотрела в ту сторону, но ничего не увидела.

Парень вытер рот, опустил ведро. Уилл тем временем поставил миску на маленький стол.

– Поешь, когда будешь готов, – сказал он Мике.

– Я не могу забрать твою еду.

Взяв эластичный бинт, Уилл начал его разматывать, вероятно, намереваясь перевязать руку Мики.

Тот отказался и от этой помощи.

– Не нужно. Не хочу, чтобы он увидел.

Кто? И увидел что? Что у него травма?

В этот момент парень поднял голову и, встретившись со мной взглядом, наконец заметил, что я прячусь за дверью.

Я выпрямилась. Уилл проследил за его взглядом и тоже увидел меня.

Подойдя к двери, он пинком захлопнул ее прямо перед моим лицом, отчего я испуганно моргнула.

Мудак.

Из коридора послышалась возня, затем рычание. Нервно притопывая ногой, я посмотрела в сторону кухни, оценивая возможные варианты.

Мне следовало вернуться на кухню. Все были заняты, а Эйдин думал, что я сплю. Я могла бы собрать немного провизии, уйти вниз по реке на пару километров, прежде чем он заметит мое отсутствие.

Но…

Очередной крик пронзил воздух, и мое любопытство взяло верх.

Последовав за звуками, я свернула за угол и увидела впереди помещение с бело-голубой отделкой. Из открытой двери поднимался пар.

Прячась за дверной рамой, я заглянула внутрь. Вид крытого бассейна меня поразил. Он был еще и с подогревом, судя по пару, стелившемуся над поверхностью воды.

Я усмехнулась. Богатенькие мальчишки…

Двое парней катались по матам, расстеленным на белом кафельном полу. Сделав шаг вперед, услышала, как Эйдин разговаривает с Рори, прижав того к мату.

– Проси, – произнес парень дразнящим тоном. – Он его получит. Тебе нужно лишь попросить.

Рори Гиардон резко поднялся и, схватив за шею, попытался перевернуть Эйдина, однако тот сам повалил его, прижался грудью к его спине и что-то прошептал на ухо.

Рори оскалился; в голубых глазах парня отразилась боль от слов противника. Меня охватило чувство дежавю из-за воспоминаний о похожем борцовском поединке с участием Уилла.

Рядом скрипнула древесина. Я оторвала взгляд от происходящего и посмотрела на стену, почувствовав плечом ее вибрацию. Похожее я слышала наверху.

Выпрямившись, приготовилась наклониться, чтобы лучше прислушаться, но тут заметила мелькнувшую сзади тень. А когда развернулась, обнаружила Тэйлора, идущего к бассейну. За ним следовали Уилл и Мика.

Парни прошли мимо, каждый бросил на меня взгляд, прежде чем войти в комнату. Я попятилась, наблюдая за Рори, рычавшим под натиском атак Эйдина.

– Все удовольствие, которое ты получил от их боли. Ты ведь знал, что когда-нибудь поплатишься за содеянное, не так ли? – Эйдин прикусил мочку его уха и потянул. Рори напрягся.

– Но нет, – продолжил альфа, разжав зубы. – Ты охотишься только тогда, когда уверен в своей победе. На девушек, даже не подозревавших, что ты за ними придешь. Ты же понимал, так не будет продолжаться вечно, да?

О чем он говорил? Поэтому Рори попал сюда?

Тэйлор улыбнулся, явно наслаждаясь этой сценой. Мика стоял у края мата, беспомощно глядя вниз раскрасневшимися глазами.

Девушек, даже не подозревавших, что ты за ними придешь.

Что это значило?

– Скажи эти слова, социопат. – Эйдин снова наклонился к его уху. – Я. Такой. Ненормальный.

Рори сопротивлялся, пытался отвернуться, высвободиться, но кровь из рассеченной брови заливала ему глаз, и он промолчал.

– У меня, – продиктовал Эйдин, подначивая парня, – совершенно… – он понизил голос до безжалостного шепота, который мы все услышали: – поехала крыша.

Из груди Рори вырвался всхлип; он зажмурился, будто боялся, что это правда.

Я посмотрела на Уилла, наблюдавшего за происходящим.

Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что сурово посмотрел на меня.

Почему они не помогали ему? Единственным человеком, наслаждавшимся зрелищем, похоже, был Тэйлор. Вот так Мика получил травму? В драке с Эйдином?

– Тебя никогда не выпустят, – сказал Эйдин лежавшему под ним парню. – Теперь я – твоя семья.

Рори поймал ртом воздух. Услышанное его не обрадовало. В следующую секунду главарь резко поднялся и подошел к маленькому столику у края бассейна. Взяв бутылку Johnny Walker Blue, налил в стакан виски и выпил залпом. Все смотрели на него.

Мне казалось, Тэйлор упомянул, что в доме нет спиртного.

Уилл направился к Эйдину.

– Просто попроси, – сказал тот, поставив стакан обратно.

Уилл потянулся за бутылкой. Эйдин схватил его, одну руку положив на заднюю поверхность шеи, а другой сжав горло.

– Посмотри на меня.

Их носы почти соприкасались.

Тут взгляд Эйдина переместился в мою сторону. На его губах заиграла горькая улыбка, отчего мной овладело предчувствие, что должно произойти что-то плохое.

Он все контролировал.

Оттолкнув Уилла, он отвесил ему тяжелую пощечину.

– Проси, – повторил он.

Уилл, стоявший спиной ко мне, оступился, но через мгновение выпрямился во весь рост.

Покачав головой, Эйдин подлетел к нему и начал наносить удары по щеке, оттесняя Уилла назад, пока тот не потерял равновесие и, развернувшись, упал на четвереньки.

Мои глаза наполнились слезами. Я смотрела на Уилла, который на мгновение замер, стараясь перевести дыхание, а потом снова поднялся, повернулся лицом к Эйдину и выпрямился, готовый к новой атаке.

Что, черт побери, он делал? Уилл умел драться. Он даже не пытался отвечать.

Что с ним случилось?

Эйдин подошел к нему вплотную и посмотрел в глаза.

– Ему больно. Попроси или дерись со мной, и ты сможешь забрать бутылку.

Бутылку. Я перевела взгляд на виски.

А потом на Мику. Рори с Уиллом пытались забрать алкоголь Эйдина, чтобы притупить боль Мики.

Уилл заиграл желваками. Альфа не стал дожидаться ответа. Сжав кулак, он завел руку назад и с размаху ударил его в челюсть, затем схватил за голову, резко дернул и ударил коленом по лицу.

Когда из носа Уилла хлынула кровь и он упал на колени, я судорожно всхлипнула. Бросилась к нему, но он вскинул руку и остановил меня, даже не взглянув в мою сторону.

Парень втянул воздух, зажмурился, вытирая кровь с губ, и попытался встать с колен. Наконец, дрожа, он поднялся на ноги.

Эйдин лишь усмехнулся и отошел, налив себе еще порцию виски.

– Я не могу вести дела с тем, кто не принимает условия игры.

Уилл стоял, истекая кровью. Немного сдвинувшись в сторону, я попробовала поймать его взгляд.

Стоило мне подумать, что он сейчас посмотрит на меня, как Уилл отвернулся и сошел с мата.

Что с ним случилось? В школе он не был лидером, но никогда никому не позволял так дерьмово обращаться с собой.

– Хорошо поспала? – спросил Эйдин.

Я вздрогнула, сообразив, что он говорит со мной.

– Тэйлор был уверен, что нам придется силой вытаскивать тебя из комнаты, – произнес парень, взяв полотенце, и вытер пот с лица, после чего бросил его на соседний стул. Он опустил взгляд на мою руку, в которой я держала нож. – Можешь расслабиться. Ты не уйдешь.

– Я не останусь.

Эйдин засмеялся, расстегивая ремень.

– Отрицание. Первая фаза. Хорошо ее помню. – Он бросил брюки на пол, оставшись в одних трусах. – Переживания из-за потери свободы и выбора равносильны потере друга или родителя. «Этого не может быть. Это не моя жизнь. Должен быть какой-то выход…»

Забавляясь, Эйдин уставился на меня, а потом стянул с себя остатки одежды, полностью обнажившись.

Моя шея вспыхнула, но я сжала челюсти и не сводила глаз с его глупой ухмылки. Остальные молча стояли вокруг.

– Ты грязная. – Он вздохнул, отхлебнув еще глоток виски. – Ведь я предупреждал, что мы искупаем тебя, если ты не сделаешь это сама.

– Придется постараться, позер, – выпалила я. – Я вам не подчиняюсь.

– О, какой восторг. – Эйдин улыбнулся и, развернувшись, опустился по пояс в бассейн. – Я надеялся, что ты все усложнишь.

Посмотрев на дверь, через которую вошла, я пожалела, что не отправилась на кухню, как должна была.

– В доме есть еще люди?

Он плеснул себе водой в лицо. Капли стекли на грудь.

– С чего ты взяла?

– Несколько минут назад я слышала движение в комнате надо мной.

Может, если отвлеку их обыском дома, смогу добраться до кухни. Я вряд ли выберусь отсюда сегодня, зато запасусь едой.

– А потом за стеной внизу. Только вы все здесь.

По пути на первый этаж мне никто не встретился. Более того, как оказалось, парни уже были тут, когда я пришла.

– Вы ничего не слышали раньше?

Комната наблюдения, наверное, одна из многих, и движение в тех частях дома, где не должны находиться люди.

Но Эйдин разгадал ход моих мыслей.

– Тебе никто не поможет.

Он погрузился под воду, вынырнул, отплыл к противоположной стороне бассейна и провел рукой по темным волосам. Пар клубился вокруг его тела.

Не в силах остановить себя, я опустила взгляд. Рельефные изгибы его подтянутого живота, бронзовая кожа, словно Эйдин жил на средиземноморском острове, обласканный солнцем, а не в холодном заброшенном доме у черта на куличках, V-образный торс, скрытый водой. Многие женщины – и даже мужчины – многое бы отдали, чтобы полюбоваться на него.

И я не сомневалась, что Эйдин Хадир прекрасно это знал.

– Иди сюда, – тихо произнес он.

Я встретилась с ним взглядом и увидела, что парень, выглядевший словно божество, снизошедшее на землю, двинулся в мою сторону.

К несчастью для Эйдина, я никому не поклонялась.

– Почему ты контролируешь раздачу продовольствия? – требовательно поинтересовалась я, оставаясь на месте.

– Зачем мне контролировать раздачу продовольствия? – с вызовом бросил он и посмотрел мне за спину. – Тэйлор?

Оглянувшись и заметив приближавшегося Динеску, я отошла.

– Потому что мы выживаем, – ответил тот вместо главаря. – Когда нет возможности сбегать в супермаркет или заказать доставку из ресторана, приходится следить, чтобы люди не переедали.

– А может, контроль над предметами первой необходимости помогает тебе контролировать заключенных, – возразила я, переводя взгляд с одного парня на другого.

Классическая тактика, популярная среди диктаторов. Когда люди день за днем воюют за еду, кров и безопасность, у них нет ни времени, ни сил бороться за что-то еще. Нужно держать их в бедности, голодными и тупыми.

– В любом случае, – я оглядела его с ног до головы, – не похоже, будто тебя недокармливают.

В отличие от Уилла, который отдал свой паек Мике. Как часто он это делал?

Эйдин лишь улыбнулся.

– Будешь ладить со мной и тоже не пропадешь.

Уж лучше наглотаться лезвий.

Он вышел из бассейна. Тэйлор бросил ему полотенце. Пока Эйдин вытирал лицо, стоя голым перед собравшимися, просто потому что мог, я наблюдала за ним.

– Ты хочешь уйти отсюда с сумкой провизии и водой, верно? – предположил он. – Возможно, со свитером?

Да.

– Вот что я тебе скажу… Здесь мы зарабатываем то, что едим. Можно решить вопрос в поединке. Если победишь, сможешь уйти. Или попытаться уйти, – добавил Хадир. – Но если проиграешь, я провожу тебя в твою комнату с отдельной ванной и чистой одеждой, где ты поселишься до тех пор, пока через двадцать девять дней не вернется команда для пополнения запасов.

Он обернул полотенце вокруг талии и подошел ко мне.

– Или, если предпочтешь, можем договориться по-другому. – Его взгляд скользнул по моему телу. – В конце концов, от женщин есть своя польза.

Тэйлор едва слышно засмеялся слева от меня, а я уставилась на Эйдина, пытаясь держать себя в руках, хотя все внутри меня кипело.

Поединок? Господи, он так нервничал из-за того, больше ли у него член, чем у остальных, что заставлял парней драться, либо выпрашивать все, в чем они нуждались или чего хотели.

Эйдин рассчитывал, что у меня есть шанс на победу?

– Готова сдаться? – Тень улыбки промелькнула на его губах.

Обдумывая все варианты, я замерла. Я могла бы затаиться, завоевать его доверие, накопить припасы, пока никто не видит, а потом сбежать ночью, когда они ослабят бдительность.

Это было бы умным ходом.

В то же время я понятия не имела, устроят ли мне ад, если останусь в этом доме. Рисковать нельзя.

– Я просто должна победить и все? – уточнила настойчиво.

Прежде чем Эйдин успел ответить, Уилл рванул вперед; его тело напряглось, словно натянутая струна.

– Еще шаг, – прорычал Хадир, – и выбор уже будет не за ней. Мы можем рассмотреть другие варианты, чтобы помочь ей заслужить свободу.

Уилл резко остановился, тяжело дыша. С беспокойством, которое я впервые увидела в его глазах с того момента, как попала сюда, он переводил взгляд с Эйдина на меня.

– Не так ли, Мика? – подстегнул Эйдин. – Рори?

Оба парня стояли в стороне, истекая кровью, потные и растерянные.

– Да, – пробормотали они, опустив глаза.

Шагнув вперед, Тэйлор, одетый в черные спортивные брюки, сдернул полотенце с шеи и начал кружить вокруг меня.

Я разглядывала его широкую грудь, мускулистые руки, рельефный живот, медленно поворачиваясь вслед за ним.

Мне нужно нанести всего один хороший удар. Челюсть – верная точка для нокаута. Если попаду ему в челюсть, он упадет.

– Если ты солгал, – сказала я, бросив взгляд на Хадира, – они поймут, что твое слово ничего не значит.

Он отрывисто кивнул.

– Побеждаешь – уходишь. – Эйдин махнул рукой, дав нам сигнал начинать. – Тэйлор?

– Нет, я. – Уилл остановился рядом с ним. – Пусть она сразится со мной.

– Но тогда как ты будешь смотреть?

Хадир не ждал от него ответа на этот вопрос. Он знал, невзирая на любовь или ненависть ко мне, Уилл меня пощадит. К тому же складывалось ощущение, что ему хотелось помучить происходящим и Уилла.

Из-за внезапного удара в грудь я отлетела назад. Дыхание перехватило, когда я приземлилась на задницу.

Дерьмо.

Боль пронзила копчик. Я втянула воздух, на меня нахлынуло чувство дежавю.

– Вместо нытья, может, побеспокоишься, как устоять на ногах? – поддразнил Тэйлор и расхохотался.

Прозвучало очень похоже на Мартина. Этот мрачный звук, точно шуруп, буравил живот.

Ощущая присутствие Уилла где-то рядом, я заставила себя подняться на ноги. Он был готов сорваться с места в любую секунду.

Только я не нуждалась в его помощи.

Целясь Тэйлору в челюсть, завела кулак назад, но он одной рукой перехватил мое запястье, а другой врезал по лицу.

– Ай. – Я поймала ртом воздух. Щеку будто огнем опалило.

Тэйлор схватил меня за волосы, отчего голову пронзила боль, и ударил кулаком в живот. Рухнув на колени, я получила удар в лицо. Рот наполнился кровью, слезы застлали глаза.

Нет.

Чтобы сдержать крик, я стиснула зубы, но вдруг вспомнила – бабушки нет наверху, она ничего не услышит.

– Хватит! – послышался крик Уилла.

Я напрягла мышцы, стараясь подавить дрожь в ногах. Уилл никогда не видел, как меня бьют. Он не знал, что я способна вытерпеть.

А Тэйлор Динеску – слабак.

Открыв глаза, увидела его пах прямо перед собой, вскинула ладонь и, рыча, со всей силы врезала ему по члену, затем быстро откатилась назад, вне пределов досягаемости.

Тэйлор взвыл, упав на одно колено. Я быстро сняла очки и накинулась на него, пока он лежал. Запрыгнула ему на спину, зажала шею в сгибе локтя, не обращая внимания на шепот и смешки, разносившиеся по комнате.

Парень прогнулся под моим весом, но смог подняться на ноги. Бешено дыша и утратив спокойствие, он процедил:

– Я пожалел тебя.

– Поверь, я умею принимать настоящие удары, – ответила я.

Резко подскочив, Тэйлор рухнул назад, и я вскрикнула. Когда приземлилась на спину, он навалился на меня сверху. Я закашляла в попытке отдышаться. Ребра болезненно ныли.

– Гребаная сука, – пробормотал Динеску.

Он перевернулся и быстро поднялся. Вовремя открыв глаза, я успела заметить его ногу, приближавшуюся к моей голове.

Я откатилась в сторону, но Тэйлор все же попал мне носком в глаз.

Твою мать.

Зажмурившись, почувствовала, как кровь заструилась по скуле.

– Проклятье, – заорал Уилл. – Довольно!

– Этого достаточно, Эмери? – вмешался Эйдин. – Ты сдаешься?

Шанса ответить я не получила. Оседлав меня, Тэйлор отвесил мне пощечину, потом еще одну. Едва я успела перевести дух, как он накрыл ладонью мой рот и нос.

Кровь заливала лицо. Я сделала вдох, но не смогла втянуть ни капли воздуха. Мои легкие сжались, мозг отключился. Вдруг я мысленно перенеслась домой, к Мартину, словно это все было вчера. Извиваясь, я размахивала руками. Тело требовало кислорода. Я била его по груди, царапала лицо, шею, брыкалась.

Он крепче сжал бедра, а я продолжала попытки вырваться из его хватки. Я не могла дышать. Не могла двигаться. Слезы наполнили глаза, пульс громыхал в ушах.

Нет, нет, нет…

Наклонившись к моему уху, Тэйлор прошептал:

– Я мог бы оказаться внутри тебя через три секунды. И я это сделаю, когда…

Мой кулак угодил ему в челюсть; его голова метнулась вверх, тело обмякло.

Он немного ослабил хватку, и мне удалось стащить его руки со своего лица и вздохнуть. Оттолкнув Тэйлора, я вскочила на ноги, развернулась и попятилась. Парень сидел на мате, прижимая ладонь к челюсти, и сверлил меня злобным взглядом. Но приближаться не спешил.

Я повернулась и, глядя на Эйдина, потребовала:

– Открой дверь.

Тот склонил голову набок, однако с места не двинулся.

Заметив бутылку на столе, я ринулась к ней, на ходу дернула подол своей рубашки, разорвала ее по шву и оторвала кусок ткани.

Схватив бутылку, я засунула лоскут в горлышко, отступила к двери, достала из кармана одну из спичек и присела, готовая чиркнуть по сухой затирке между плитами.

Передо мной стояла группа парней; кровь стекала с моей брови и из уголка рта.

Встретившись взглядом с Уиллом, я понадеялась, что он заметил симметрию в коктейле Молотова. Этот трюк был ему прекрасно известен.

– Не подходите! – приказала я, держа наготове бомбу и фитиль.

Эйдин выступил вперед и начал медленно приближаться.

– Думаешь, я не справлюсь с тобой сам, если придется?

– Мне кажется, тебе тоже что-то нужно от меня, поэтому… – заявила я. – Лучше ладить со мной.

Он рассмеялся, задумчиво сказав:

– О, вторая фаза. Гнев. Я так его ждал.

Вместо беспокойства из-за того, что я могла сжечь особняк с помощью одной бутылки, он пришел в восторг. Тэйлор поднялся с мата. Все пятеро начали наступать, а я осторожно шагнула назад в коридор.

Сделаю ли я это? Уйду сейчас? Без еды, одежды, помощи? Эйдин не отстанет. Они не позволят мне сбежать.

Что бы я ни выбрала, нужно действовать сейчас.

Я подожгла ткань, подняла бутылку над головой, услышав плеск жидкости внутри. Парни остановились, очевидно, сомневаясь, то ли наброситься на меня, то ли отступить.

К черту. Брошенная бутылка разбилась, вспыхнувшее пламя охватило коридор. Когда парни отпрянули, я развернулась и помчалась к входной двери.

Им придется пойти в обход. В бассейне был черный ход, через который они смогут выбраться. Мне не верилось, но я действительно это сделала. Если предоставлялась возможность убежать, я всегда бежала.

Я распахнула дверь. Внезапно Тэйлор возник прямо передо мной и остановил меня на пороге.

Судорожно всхлипнув, я оступилась и отпрянула назад. Он погнался за мной, крики остальных доносились снаружи.

Они… они уже огибали дом. Нет. Потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение. Я развернулась и побежала по лестнице, вспомнив, что на втором этаже находится балкон с видом на водопад. Если удастся добраться до него, я смогу спуститься по трубе и убежать.

С Тэйлором, который продолжал преследовать меня, пока остальные искали, как пройти внутрь, я помчалась через лестничную площадку второго этажа. Вдруг кто-то схватил меня сзади за волосы и дернул.

Обернувшись, я отпихнула Тэйлора, но потеряла равновесие и перевалилась через перила. Он успел схватить мой воротник, и я повисла в четырех с половиной метрах от пола.

– Ох! – вскрикнула я, цепляясь за его руки, и заглянула в его сердитые голубые глаза, пока он пытался удержать меня. Внизу сработала пожарная система.

Ткань моей рубашки начала рваться. Я резко вздохнула.

Тэйлор зарычал, пытаясь поднять меня, но… воротник стал выскальзывать из его пальцев. Он вытянул руки, пытаясь поймать мои запястья. Появившийся неожиданно Рори бросился вперед как раз в тот момент, когда я начала падать.

Их старания оказались напрасны. Рори споткнулся, и мы оба полетели вниз.

Закричав, я упала боком на твердый мрамор. А когда подняла голову, увидела парня, падающего прямо на меня. Он приземлился рядом; его голова мотнулась назад, и я быстро подставила ладони ему под затылок, чтобы он не разбил череп о плитку.

Мы оба тяжело дышали; его голова лежала в моих руках. Рори моргнул, наконец встретившись со мной взглядом. В следующую секунду он закрыл глаза, и на его лице отразилось облегчение.

– Господи Иисусе, – выпалил Уилл, бросившись к нам.

Ощупав мою голову, он принялся осматривать меня.

– Пожар потушен, – сообщил Мика. Подбежав к Рори, он обхватил ладонями его щеки, провел руками по торсу, затем по рукам. – Что-нибудь сломал?

Тот покачал головой. Я заметила, как Мика погладил большим пальцем щеку парня.

Отведя взгляд, я попыталась восстановить связь с собственным телом, но не могла понять, цела ли я. Все болело.

– Эмми, боже… – Уилл сердито уставился на меня, бегло осматривая с головы до ног.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, Эйдин нагнулся и подхватил меня на руки. В его глазах отражалось что-то среднее между злостью и беспокойством.

– Принесите ей еды и воды, – приказал он кому-то. – И еще мои инструменты, несколько чистых бинтов и спирт.

Хадир понес меня вверх по лестнице, пока я наблюдала, как Уилл и Мика, закинув руки Рори себе на плечи, повели его следом за нами.

Уилл встретился со мной взглядом. Хотя я и не могла понять, о чем он думает, парень не отвел глаз.

– Ты боец, – сказал альфа. – Ты мне нравишься.

Что? Я удивленно посмотрела на него. Мне было слишком больно, даже чтобы закатить глаза.

– Видела кости в моей комнате? – спросил Эйдин.

В ответ я промолчала.

– Они принадлежат другому беглецу, решившему, будто ему удастся выбраться, – пояснил он. – Мы нашли то, что от него осталось, три месяца спустя, когда охотились.

Один заключенный пытался сбежать?

Та кость точно человеческая. Бедренная кость. Я поняла это сразу, как только взяла ее в руки. И быстро бросила.

Животное его погубило или стихия? Я не стала уточнять.

Я задумалась над слова Эйдина. Его инструменты. Бинты.

Все те вещи в его комнате. Биология. Рисунки. Заметки.

– Ты врач? – поинтересовалась я.

– Когда хочу им быть.

– Давно ты здесь?

Он встретил мой взгляд.

– Два года, один месяц, пятнадцать дней.

Я сглотнула ком, образовавшийся в горле. Мысль, что Уилл мог пробыть здесь так долго, ранила.

– Пользуйся своими мозгами. – Хадир отнес меня в свою комнату, не прикладывая особых усилий, словно я весила не больше перышка. – Они пригодятся тебе, чтобы остаться в живых. Это самое сложное, что нам приходится делать здесь, Эмери Скотт.

Вопреки всему я едва не улыбнулась.

Но все же не улыбнулась.

Нет. Я выживу.

Впереди еще двадцать девять дней.

Девять лет назад

В поисках своего проекта по «Лолите» на дне шкафчика я поднимала одну книгу за другой; разрозненные листки разлетались во все стороны. Старые математические тетради, потрепанные и помятые, валялись на полу. Я пролистывала каждый учебник, но домашка бесследно пропала.

Дерьмо.

Это задание надо было сдать больше недели назад. Куда, черт возьми, оно запропастилось?

От слез щипало глаза. Мне не верилось, что я сейчас расплачусь из-за этого. Стоило разделаться с ним в положенный срок, а не тянуть время. Вот что я получила за свою медлительность.

Наверняка оно потерялось позавчера, когда этот говнюк Андерсон выбил у меня из рук учебники, я ведь чувствовала. Все рассыпалось в шумном коридоре, проходящие мимо ученики на ходу пинали мое барахло.

Я потеряла свою работу. Таунсенд не даст мне другое задание.

Еще раз проверив все, я быстро собрала старые бумаги и сунула их обратно в шкафчик, поднялась с колен и достала книги с полки. Их я тоже проверила в отчаянной попытке найти проект.

– Ты в порядке?

Оглянувшись, увидела Эль, подошедшую ко мне с рюкзаком в одной руке и футляром для трубы в другой.

– Все нормально, – ответила я, вернувшись к поискам.

– Ну, в школе почти никого не осталось. Уже темнеет. – Она двинулась дальше, но развернулась. – Подвезти?

– Нет, спасибо.

– Ладно, до завтра.

– Доброй ночи. – Обернуться я не удосужилась.

Что мне делать? Уроки закончились два часа назад. Учителя ушли, участники оркестра тоже. Репетиция завершилась двадцать минут назад. Слишком поздно искать одноклассника Джозефа Карвилла, чтобы узнать, можно ли будет отсканировать его работу в библиотеке.

Хотя он, скорее всего, сдал ее еще на прошлой неделе.

Я захлопнула шкафчик. В тишине пустых коридоров мысли в моей голове звучали оглушительно.

Это моя ошибка; я даже не смогу винить Мартина за то, что он расстроится, когда увидит невыполненное задание в моих отчетах. Такое ощущение, будто мне нравилось его провоцировать.

Я была слишком упряма, себе же во вред. Напрашивалась на неприятности.

Нагнувшись, подхватила с пола сумку, но вместо того, чтобы выйти на улицу и направиться домой, вернулась тем же путем, каким пришла, – спустилась по лестнице и прошла коридор, ведущий к раздевалке.

– Ну же, – услышала я вдруг чей-то голос. – Ты способен на большее.

Похоже на Дэймона Торренса. Я прошла мимо борцовского зала и, заглянув внутрь, увидела, как он прижал к матам парня, пока баскетбольная команда занималась со штангами неподалеку. Его друзья стояли вокруг ринга и с весельем наблюдали за происходящим.

Едва я двинулась дальше, послышался другой голос:

– Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь из своей весовой категории?

Замедлив шаг, я… остановилась. Мурашки пробежали по моим рукам. Я замешкалась на мгновение и вернулась назад. Когда выглянула из-за угла, раздались глухие удары.

Уилл, кряхтя, навалился на Дэймона и прижал его к земле. Паренек, с которым тот боролся ранее, стоял рядом. Он улыбался, довольный, что этот гад получил свое.

Дернувшись, Дэймон освободил руки, но Уилл перехватил их, быстро подмял под себя, используя свой вес для блокировки.

– Я поддаюсь, – прорычал Дэймон.

– Конечно, поддаешься. – Тело Уилла сотрясалось от смеха. Его улыбка была такой искренней и легкой; я тоже начала улыбаться, но, спохватившись, одернула себя.

Он, должно быть, почувствовал мое присутствие, потому что поднял голову и встретился со мной взглядом.

Но я не убежала.

Странно. После спальной вечеринки Уилл оставил меня в покое. За последние несколько дней ни слова в мой адрес на уроках литературы, ни взглядов в коридорах.

Я была этому рада. Его внимания мне не нужно.

Развернувшись, я прошла к раздевалке, проскользнула через двери и включила свет.

Я надела черные плавки и рашгард с длинными рукавами, а потом собрала волосы в низкий хвост. Взяв с тележки свежее полотенце, направилась в крытый бассейн. Свет включать не стала – аварийное освещение дорожек работало всегда, и мне этого было достаточно. Я не хотела, чтобы меня заметили снаружи, ведь в такое время бассейн должен пустовать.

Положив полотенце на скамейку, я сняла сланцы, подошла к краю бассейна, разминая руки и плечи, попрыгала, чтобы разогреть мышцы.

От запаха хлора в носу защекотало, кровь прилила к ногам.

Мне этого не хватало. Я любила воду.

Взобравшись на стартовую тумбу, я надела очки, наклонилась и, ухватившись за край платформы, несколько раз быстро выдохнула. Напоследок сделав глубокий вдох, я нырнула в бассейн и поплыла, рывками рассекая воду.

От холода каждую пору на моей коже словно пронизывали иглы, но я в хорошем, устойчивом темпе плыла вольным стилем к противоположному бортику.

Сюда я пришла не для гонки, но все равно хотела попотеть. Не поднимая глаз, через каждые три гребка я поворачивала голову, чтобы сделать вдох, и погружалась обратно в воду. Заметив черный маркер на плитке внизу, сделала еще один взмах рукой, перевернулась и, оттолкнувшись от стены, поплыла обратно.

Я могла бы сказать, что оркестр и плавание – это всего лишь поводы уйти из дома. Что проект в парке я использовала для того же. Всем этим я могла заниматься в относительном одиночестве, без вмешательства других людей, особенно сверстников.

На самом деле мне нравилось показывать людям свои способности. Городу – построив беседку. Тем немногим ученикам и родителям, которые приходили поболеть за нас на соревнованиях по плаванию, когда я была в команде. Всей школе, когда маршировала по футбольному полю, играя на флейте.

Благодаря таланту мы чувствуем себя сильнее. У меня есть то-то и то-то, поэтому в тебе я не нуждаюсь.

Порой мне удавалось обмануть себя и начать верить, будто владение каким-то навыком делало меня слишком занятой и важной, чтобы переживать, что я никогда не стану, например, улыбчивой. Что у меня не было друзей. Не было человека, который любил бы щекотать меня и осыпать поцелуями все лицо, а не только губы. И многого другого.

Нет. Возможность проплыть стометровку вольным стилем за сорок восемь секунд – вот в чем смысл жизни. Это делало меня счастливой. Остальная ерунда мне ни к чему.

Достигнув конца дорожки, я перевернулась, оттолкнулась и поплыла в противоположную сторону, уже полностью войдя в ритм. Все заботы и стресс рассеялись, как туман на солнце.

Я повернула голову, сделала вдох, снова погрузилась, и в этот момент увидела лицо человека, смотревшего на меня со дна.

От неожиданности я вскрикнула; из моего рта вырвались пузыри, словно из гейзера. Какого черта?

Остановившись, резко попыталась всплыть, но подняться на поверхность не успела. Кто-то обхватил мою лодыжку и дернул вниз.

Я закричала громче, но вода заглушила звук. Стала барахтаться и вдохнула. Глоток воды перекрыл горло; дернув ногой, я ударила придурка с такой силой, что боль пронзила палец и поднялась вверх по голени.

Задыхаясь, отплевываясь и кашляя, я вынырнула. Попыталась отплыть в сторону, как вдруг… оказалась в руках другого человека.

– Эй, эй, эй, – произнес он и притянул меня к себе, одной рукой обхватив за талию, а другой – под бедро. – Успокойся.

Я прокашлялась, делая быстрые, поверхностные вдохи, потерла глаза. Моргнув, увидела перед собой Уилла Грэйсона.

– От… вали, – с трудом выдавила я, но из-за сильного кашля прозвучало это несерьезно.

Парень лишь фыркнул, смеясь.

– Отстань, – сказала, оттолкнувшись от него.

– Они просто дурака валяют, Эмми.

Он отпустил меня. Оглядевшись, я увидела Майкла и Кая, стоявших в бассейне по пояс. Они разговаривали с Дианой Форестер. Дэймон тем временем послал мне испепеляющий взгляд, хлопнув кулаком по воде, и потянулся за полотенцем. Из его левой ноздри сочилась кровь.

Говнюк. Я могла утонуть.

К Уиллу подошла блондинка, посмотрела на нас и взяла его за руку.

– Я должна быть дома в десять. Идем, поболтаем.

Он не отвел глаз от меня.

– Ты в порядке?

Поплыв к краю, я злобно глянула на него.

– Тогда иди домой, – приказал Уилл, отвернувшись.

Я резко обернулась, все еще пытаясь отдышаться.

– Вообще-то, я первая сюда пришла.

Он перевел взгляд с девушки на меня; в его глазах играла улыбка.

– Как хочешь.

Оставив ее, Уилл двинулся ко мне, и я начала отплывать назад, пока не уперлась в борт бассейна. Он остановился, стал возиться с чем-то под водой, через мгновение наклонился, выудил свои черные шорты, в которых был в борцовском зале, и швырнул их через мою голову.

Я перестала дышать.

Свист и улюлюканье эхом разнеслись по помещению. Секунды растянулись в вечность, пока я смотрела ему в глаза, а Уилл ждал моей реакции. Казалось, он хотел от меня каких-то действий.

Вместо этого я отвернулась и ухватилась за лестницу.

Однако Уилл поймал мою руку и потянул назад. Мое тело врезалось в него.

Развернувшись, сильно толкнула его, но он едва шелохнулся.

Гнев вскипел внутри. Уилл по-прежнему удерживал меня, и я почти опустила глаза, чтобы посмотреть, действительно ли он голый.

Дав ему пощечину, снова оттолкнула от себя. Та девушка ушла. Куда – понятия не имею.

– Еще раз схватишь меня, и я наплюю на последствия, – прорычала тихо, после чего начала подниматься по лестнице.

Внезапно он произнес:

– Останься.

– Нет, – выбравшись из бассейна, ответила я. Вода стекала по моему телу под аккомпанемент их свиста.

– Почему нет? – окликнул Уилл.

– Потому что вы поступаете неуважительно, – сказала, оглянувшись через плечо. – Я здесь тренировалась. Во всех ваших особняках есть бассейны. Почему бы вам не свалить домой?

Он уставился на меня. Я уже собиралась уйти, когда Уилл крикнул:

– Парни! Сделайте одолжение? Вылезайте и идите по домам.

– А? – удивился кто-то.

– Что? – раздался другой голос.

– Серьезно. Идите домой. Сейчас же.

Я прищурилась. Ах, какой жест. Играет мускулами, чтобы продемонстрировать силу хулигана с детской площадки и моральные принципы чулка.

Закатив глаза, подошла к скамейке и взяла полотенце.

Сзади послышались всплески. Ворчание продолжалось, постепенно затихая, двери раздевалки открывались и закрывались.

К тому моменту, как я обернулась, в бассейне остался один Уилл, до сих пор не сводивший с меня глаз.

– Почему я тебе не нравлюсь? – спросил он.

Я проигнорировала его, отжимая волосы.

– И что произошло с твоими ногами?

Напрягшись, я не стала смотреть вниз, и так понимая, о чем он говорил. Мои ноги были усеяны мелкими синяками. А руки, торс и спина выглядели куда хуже, поэтому я и прикрыла их рашгардом.

Надев шлепанцы, услышала движение в воде и оглянулась. Парень облокотился на бортик, смотря на меня снизу вверх.

– Почему ты выходила из церкви в субботу вечером?

Я вскинула бровь. Сталкер. Перекинув полотенце через плечо, сняла очки и направилась в раздевалку.

– Останься, – повторил Уилл.

Что-то проскользнуло в его тоне, отчего внутри у меня все затрепетало. Я остановилась.

Останься.

Несомненно, я бы с удовольствием провела с ним еще час. Если он не будет торопиться, то, возможно, и два часа.

Я бы позволила ему заморочить мне голову, отвлечь меня. Потому что с каждым днем все больше в этом нуждалась.

Но…

– Что мы будем делать? – тихо поинтересовалась я. Не получив ответа, развернулась. – Мы будем играть? Ты заставишь меня улыбаться?

Он ничего не ответил, просто наблюдал за мной; его грудь вздымалась и опадала все быстрее.

– На что ты рассчитывал? – продолжила настойчиво. – Как бы все прошло, если бы я осталась здесь с тобой? – Я бросила очки с полотенцем, подошла к нему, присела на корточки у края бассейна. – Может, я буду шутить с твоими друзьями, и мы все посмеемся, – сказала, представляя то, что никогда не случится, и он это прекрасно знал. – Ты будешь прикасаться ко мне, шептать на ухо. Они поймут намек и оставят нас наедине, а я не смогу сопротивляться тебе. Даже не захочу сопротивляться, верно?

Взгляд Уилла стал пронзительным, но он слушал молча.

– Ты прижмешь меня к той стене, – подбородком указала на стену с дверью, ведущей в женскую раздевалку, – и я отдамся тебе, потому что твое внимание так приятно. – В этом я нисколько не сомневалась. – А завтра мы пройдем по коридору, держась за руки, и все узнают, что мы влюблены друг в друга, да?

Он склонил голову набок и прикрыл глаза, уже сообразив, к чему я клонила.

– Брось, Уилл, – произнесла, тихо хохотнув. – У меня нет ничего, что тебе нужно. Я угрюмая. Я никогда не радуюсь. Мы не сходимся. Твоя жизнь для меня банальна, далека от реальности, а твое видение «Лолиты» отвратительно. Даже хуже – опасно.

Его челюсти сжались; в зеленых глазах вспыхнул вызов.

– Я ненавижу твоих друзей. Не хочу находиться рядом ни с кем из них. Кроме Кая, возможно. Один из трех азиатов в школе, полной БАСПов^[11], он, по крайней мере, имеет некоторое представление, каково быть на моем месте.

Почти уверена, что единственный еврей, помимо меня, закончил школу в прошлом году.

– У тебя тоже нет ничего, что нужно мне. Ты плывешь по течению, так как мог выработаться твой характер? Развлекаться с тобой я не хочу, потому что ты пользуешься всеми и всем вокруг. Я не испытываю к тебе уважения.

Уилл опустил голову, и теперь выглядел сердито.

– Через двадцать лет вы превратитесь в своих отцов – могущественных, богатых, с толпой любовниц, а ваши жены будут пичкать себя наркотиками, чтобы забыть об этих любовницах. – Глядя на него сверху вниз, я поднялась. – Однако, даже будучи Властелином Вселенной, Уилл Грэйсон Третий никогда не забудет, что я – единственная, кого ему не удалось добавить в список своих трофеев. Я не позволю тебе одержать эту победу. Хоть один раунд останется за мной.

Не успела я сделать шаг, как он подскочил, схватил меня за запястье и утащил за собой в бассейн.

Я закричала, брызги полетели в разные стороны, но Уилл не дал мне уйти под воду и притянул к себе, обвив талию. Тяжело дыша, я смотрела на него, а он смотрел на меня. Наши губы разделяли считаные сантиметры.

Капли воды блестели на его волосах и ресницах. На миг я утратила самообладание, опустив взгляд к губам Уилла. Податливые, упрямые, способные на самую прекрасную улыбку.

Мои глаза наполнились слезами. Я не могла его остановить.

Не надо. Пожалуйста.

Я никогда не была счастливым человеком. Мне не удастся тебя остановить.

Парень притянул меня ближе, и я приоткрыла рот, собираясь возразить, но вместо поцелуя он прижал мою голову к своему плечу и обнял так крепко, что казалось, будто это Уилл был на грани полного краха, а не я.

Не зная, что делать, замерла. И ощутила, как напрягался каждый его мускул, пока он делал глубокие вдохи.

Мои веки медленно опустились. В объятиях Уилла желание сопротивляться полностью покинуло меня.

Я так давно не чувствовала подобной близости, ведь бабушка в последнее время редко находилась во вменяемом состоянии.

Мои руки тянулись прикоснуться к нему. Боже, как я этого хотела. Но прежде чем набралась смелости, чтобы отстраниться или обнять его, Уилл прошептал:

– Я не такой. – Выпрямившись, он заглянул мне в глаза. Мы почти соприкасались носами. – Увидимся завтра вечером в автобусе, Эмери Скотт.

Уилл отпустил меня, оставив мерзнуть в бассейне, и поплыл к бортику.

Что?

Воздух охладился. Я смотрела ему вслед, пока он не начал подниматься по лестнице. Едва его обнаженное тело показалось из воды, я быстро отвернулась.

Черт.

Не в силах удержаться, поддалась порыву и все-таки оглянулась.

Правда, было уже слишком поздно. Уилл затягивал полотенце на талии. Рельеф мышц и сухожилий его спины потрясал; он был идеален во всем. Не удостоив меня взглядом, парень открыл дверь мужской раздевалки и скрылся внутри.

Уф. Что Уилл задумал? Почему он не отступится? Я выбралась из бассейна, подобрала свои вещи и, не вытираясь, побежала в женскую раздевалку.

Почему он не мог оставить меня в покое? Разве парни вроде него не хотят… чего-то другого? Или кого-то другого?

Тактика Уилла начинала действовать, заставляя думать, будто у меня сложилось ошибочное мнение о нем. В течение многих лет он вел себя в духе «что видишь, то и получаешь», а теперь хотел убедить весь мир, что это заблуждение.

Мне не нужны эти заморочки. В моей жизни полно гораздо более серьезных проблем.

Переодевшись, я отправилась к шкафчику за сумкой. Погруженная в размышления, проигрывая в голове все, что недавно произошло, я не заметила, как была уже на полпути домой.

В горле образовался ком размером с мяч для гольфа. Я до сих пор чувствовала его объятия.

Это было приятно.

Мне не хотелось желать большего. Все, что я говорила об Уилле, – правда. Он пустышка. Он использовал меня. И точка. Нельзя забывать об этом.

Но в то мгновение, когда он обнимал меня, мы словно поменялись местами и преодолели одиночество. У меня возникло ощущение, что мне было суждено оказаться у него в руках.

Я закрыла глаза. Ресницы слиплись от слез.

Не имея ничего другого, я искала смысл там, где его не было. Это все не по-настоящему. Он ничего не чувствовал. Помни об этом, Эм. Не забывай. На несколько секунд ты лишь увидела то, что хотела видеть.

Добравшись до городской площади, я поднялась по небольшому холму в парк и посмотрела на свою беседку. Балки все еще были влажными после дождя, а запах пьянил. Я любила запах древесины.

Обойдя вокруг, убедилась, что она по-прежнему находилась в отличном состоянии. Каркас оказался крепким и пока не подвергся вандализму.

С дороги донесся визг шин, и я оглянулась. Толпа собралась перед «Стиксом». Четыре машины промчались к парковочным местам у обочины, включая пикап Уилла, до отказа набитый пассажирами.

Колеса дымились, все кричали, из автомобильных стереосистем гремела музыка.

– Как дела?

Обернувшись, я увидела Тревора Криста с футбольным мячом в руках. Он бросил его своему приятелю, стоявшему поодаль на тротуаре.

– Привет, – пробормотала я и перевела взгляд обратно на бар.

Уилл вылез из машины, достал черную футболку из заднего кармана джинсов, надел ее. К нему подошел Дэймон и, кажется, что-то прошептал на ухо. Разглядеть я не могла.

Собравшиеся расступились перед парнями, которые направились к входу.

– Скажем так, – произнес Тревор. – Как только они окончат школу, Ночь Дьявола канет в лету. Слава, мать вашу, богу, да?

Я повернулась к нему.

– Не намерен продолжать семейную традицию?

Тревор на три года младше своего брата Майкла. Он еще достаточно времени проведет в школе.

Парень лишь усмехнулся.

– Ты имеешь в виду проходящий раз в год быдло-фестиваль, в ходе которого мой брат и его дружки заставляют весь город сосать их члены, потому что они слишком глупы, чтобы помнить, как быть мужчинами на протяжении оставшихся трехсот шестидесяти четырех дней? – Тревор покачал головой. – Нет.

Я фыркнула. Возможно, я недооценила его. Он оказался острым на язык, несмотря на то что вырос с серебряной ложкой во рту.

– Когда все повзрослеют и поймут, что Всадники ничего из себя не представляют, тогда я посмеюсь и отпраздную. Или когда их наконец арестуют за все тупые выходки.

– Хороший ты брат.

Тревор пожал плечами, а я слабо улыбнулась. Возможно, он не так уж и плох.

Мне были понятны его чувства. Я бы не расстроилась, если бы мой брат попал в неприятности.

Вдали Уилл, присоединившийся к тусовке, достал мобильный телефон. Судя по всему, он снимал двух дерущихся парней.

– Это ведь правда, не так ли? – подумала я вслух. – Насчет риска попасть под арест, я имею в виду. Они все снимают на телефон. Довольно неосторожно с их стороны.

Крист проследил за моим взглядом. Все знали, что Всадники записывают свои похождения. Существовали доказательства совершенных ими мелких преступлений и шалостей.

– Если бы у кого-то возникла мысль, – продолжила я, – обнародовать эти видео в нужном месте, то никому бы не удалось закрыть глаза на их поведение, понимаешь? Представь, какой бы это был позор?

Магазины, которые они ограбили. Вандализм. Несовершеннолетние девочки, или парни, или даже замужние женщины. Город бы встал на уши.

Он молчал. Когда я вновь посмотрела на Тревора, его взгляд все еще был устремлен на толпу перед баром, однако лицо посерьезнело. Винтики явно закрутились у него в голове.

– Им слишком комфортно, это уж точно, – произнес парень.

Я кивнула.

– Ложное чувство безопасности и все такое.

Они снимали видео и, вероятно, фотографировали, потому что были уверены в собственной неуязвимости. Даже если кто-нибудь найдет эти записи, повлекут ли они за собой что-то более серьезное, чем шлепок по руке и выговор от родителей?

Деньги решали все проблемы.

Тревор наблюдал за парнями в бильярдном зале.

– Извлеки из этого урок, – сказала я. – Не документируй свои проступки. Интернет вечен. Ясно?

Сомневаюсь, что он меня услышал.

– До встречи. – Рассеянно кивнув, младший Крист развернулся и отправился к своему другу.

Глядя на противоположную сторону улицы, я слышала музыку и понимала, что приняла правильное решение. Мне не место там с ними. Можете себе представить? Я? Веселюсь?

Меня бы все время мучил вопрос: в чем смысл? Я не умела дурачиться, а он не знал, как быть серьезным.

Повернувшись, подняла сумку, но та распахнулась, и я увидела внутри пачку бумаг.

Вытащив их, прочитала надпись на титульной странице: «Лолита. Методическое пособие».

– Чего? – пробормотала. Я везде его искала! В том числе в этой сумке, в обоих шкафчиках, дома, в мусоре…

Что за черт?

Работа была подписана моим именем. Более того, кто-то выполнил все задания, записав ответы карандашом. Аккуратными печатными буквами.

Пролистав страницы, я изучила каждую. Каждый ответ был впечатляющим, даже для меня, но пара замечаний немного взбесили.

Уставившись вдаль, опустила руки. Я думала, Годзилла и батончик – это точно дело рук Уилла. А теперь мне в шкафчик подкинули домашнее задание. И это произошло сегодня вечером. В моей сумке не было никаких бумаг до того, как я пошла плавать.

Он не мог этого сделать. Если только не соблазнил какую-нибудь девчонку, чтобы та выполнила работу за него.

Хотя почерк похож на мужской.

Подняв глаза, отыскала его черную футболку и шоколадного цвета волосы в группе парней, собравшихся вокруг бильярдного стола в «Стиксе».

Ему не придется искать встречи со мной, потому что у меня возник вопрос, требовавший ответа.

Увидимся в автобусе завтра вечером, Уилл Грэйсон.

Наши дни

Я моргнула и открыла глаза. Размытые очертания комнаты постепенно прояснялись. На спину словно давил многотонный груз. Оторвав лицо от подушки, я перевернулась.

Моя рука вытянулась вдоль другой половины кровати.

Это был просто сон.

Уставившись в потолок, я все еще чувствовала его рядом с собой, хоть и знала, что здесь никого нет. Сейчас он находился ближе, чем когда-либо, но я ощущала его отсутствие особенно остро. Слезы навернулись на глаза от воспоминаний, как мы были вместе и как сильно я хотела почувствовать это снова.

Вчера Уилл почти не смотрел на меня. А раньше не сводил глаз.

Боже, из-за кого я попала в Блэкчерч? У брата не было таких связей и влияния. Я слышала, что он женился, только мы не виделись много лет. Почему сейчас?

Нет, за этим должен стоять кто-то другой. Кто-то, кто хотел отомстить Уиллу, а на меня ему было плевать.

Вариантов множество.

Я села, поморщившись от боли в животе, и потянулась. Провела языком по рассеченной губе. Забавно. Не знаю почему, но я не возражала против боли. На самом деле мне даже нравилось. Она была привычна. И напоминала мне, что я жива.

Как ни странно, я не чувствовала ее уже давно, так как последние несколько лет жила самостоятельно и ни от кого не зависела.

Встав с кровати, нашла на тумбочке очки, надела их и посмотрела вниз на боксеры и майку, в которых спала. Эйдин помог мне раздеться, когда укладывал в постель, после чего предложил нижнее белье, которое достал из своего ящика. Я оглядела комнату, пытаясь понять, где он ночевал. Подлатав меня прошлой ночью, парень куда-то ушел.

Подойдя к зеркалу, я принялась себя рассматривать.

Мои волосы были спутаны и беспорядочно спадали на грудь и плечи. В левой ноздре – запекшаяся кровь; кожа под правым глазом приобрела фиолетовый оттенок. Щека покраснела от пощечины, нижнюю губу украшала ссадина, правое предплечье было обмотано белой повязкой.

Я протянула руку и коснулась своего отражения в зеркале.

Каждый волосок на руках встал дыбом. Каждый сантиметр кожи гудел. Воздух двигался между моими пальцами, мышцы ног напряглись. Выпрямившись во весь рост, я почувствовала себя сильной и живой. Я сжала кулак.

Когда-то я была бойцом.

Закрыв глаза, вновь приложила ладонь к зеркалу. С той стороны исходило тепло.

Следил ли кто-то за мной в данный момент? Уилл там?

– Привет, – произнес мужской голос.

Я открыла глаза и повернулась к двери. Мика, одетый в черные брюки-карго, стоял на пороге.

Отойдя от зеркала, я стащила простынь с кровати, чтобы прикрыться. Он вошел в комнату босиком.

– Кое-какая одежда. – Парень кивнул на стопку одежды в левой руке. И поставил тарелку на столик. – И на случай, если проголодалась.

Я увидела сок, фрукты, маленький багет и кусок сыра, похожего на бри. В животе заурчало. Вчера вечером Эйдин распорядился принести мне суп, но я не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то существенное, поэтому умирала от голода.

Бросив простыню, я, схватив багет, разломила его пополам, затем ножом для масла отрезала немного сыра и намазала на хлеб. Поднеся ко рту, я оторвала зубами кусок и начала жадно жевать.

Господи. Рот наполнился слюной. Меня почти затошнило от этого вкуса, настолько я была голодна. Я застонала, откусив еще, и запила все соком.

– Хочешь искупаться?

Мика стянул с себя футболку. Его пресс напрягся; волосы спадали на глаза. Выглядел он небрежно и в то же время сексуально.

Подавившись, я закашляла с набитым ртом.

– Вместе с тобой?

Парень лишь хохотнул, сунув футболку в задний карман брюк.

– Я наберу тебе ванну. Вид у тебя хреновый, – объяснил он. – Как себя чувствуешь?

Открыв было рот, собиралась сказать «нормально» или «держусь», однако, к своему удивлению, просто кивнула.

– Хорошо.

Я откусила багет, а следом яблоко.

Чувствовала я себя действительно хорошо.

Странно.

Подойдя к ванне, которая стояла в углу комнаты – возможно, потому что предыдущий владелец дома любил наблюдать за своей женой с кровати, – Мика открыл кран, подставил руку под струю и отрегулировал температуру.

– Рори рассказал мне, что ты сделала. – Он поднял взгляд на меня, присев на бортик. – Спасибо.

За двадцать четыре часа пребывания здесь я увидела достаточно, чтобы понять: все не так, как могло казаться. Рори высказался вчера в подвале. Он не хотел моего присутствия в особняке; надеялся, что я умру в лесу. Его устраивало нынешнее положение вещей, потому что здесь у него было все, что нужно.

– Вы с ним?..

Я не договорила, дав Мике возможность самому догадаться.

Парень улыбнулся и снова посмотрел на воду, правда, я заметила вспыхнувший на его щеках румянец.

Я съела еще несколько фруктов, остатки хлеба и допила сок. Было очень вкусно, наверное, потому что я знала – еда безопасна. Если бы они хотели накачать меня наркотиками, то уже бы это сделали.

– Который час? – поинтересовалась я.

– Может, полдень. – Он пожал плечами. – Не уверен. Время здесь не имеет значения.

Я вытерла рот салфеткой, изучая его.

– Ты знаешь, как долго тут находишься?

– Чуть больше года, судя по тому, сколько раз команда приходила пополнить запасы и прибраться. Мы все уже давно в Блэкчерче. Рори появился последним, примерно семь месяцев назад.

Ни часов. Ни календарей. Никакой связи с внешним миром. Единственный способ отсчета месяцев – мониторить визиты персонала.

Живешь в постоянном ожидании чего-то, сомневаясь, произойдет ли это вообще когда-нибудь.

– Ты не похож на того, кого было необходимо отправить сюда.

Мика насыпал в ванну немного ароматической соли, затем взял с соседнего столика полотенце и мочалку.

Будучи сыном Сталинца Моро, я думала, он окажется совсем другим.

Пристально глядя на воду, парень пояснил:

– Моего отца не видели на публике уже девять лет. Он живет на яхте, постоянно перемещается из порта в порт. Мои пять братьев и сестра могут встретиться с ним, только прилетев на вертолете по координатам, которые он пришлет.

Я где-то слышала об этом. На самом деле довольно умная тактика. Когда ты поставляешь оружие террористам и конкурирующим группировкам из стран третьего мира, подрывая «стабильность» тирании, находящейся у власти, многие будут желать твоей смерти.

– Люди думают, будто богатство означает свободу выбора, – продолжил Мика. – Но как же я завидовал тем грязным, босоногим ребятам, бегающим по самым худшим районам, через которые я проезжал в детстве. – Наконец, он поднял глаза на меня. – Здорово, что голодать не приходится, однако я не хочу жить, как он. Я не хочу власти. Мне плевать на деньги. У меня они были, и теперь я предпочел бы иметь душевный покой.

Я подошла к нему.

– Значит, ты – белая ворона?

Мика грустно улыбнулся.

– Которой нужно усвоить урок преданности семье и не быть тряпкой. – Несомненно, он процитировал слова своего отца.

Получается, мы все застряли здесь. Может, я не так уж и одинока.

Не снимая белья, залезла в ванну. От горячей воды по коже мгновенно распространилось удивительно приятное покалывание.

Моя попытка проявить скромность и принимать ванну в одежде вызвала у Мики улыбку. На самом деле я пока была не готова его отпустить.

Я села, наслаждаясь теплом. Глаза невольно закрылись. Попавшись на приманку, Мика заставил меня запрокинуть голову назад и начал поливать мои волосы, снова и снова наполняя ковшик водой.

Распахнув веки, я посмотрела на зеркало в другом конце комнаты. Струи стекали по моей спине, груди, пропитывали майку.

– Что происходит, когда команда возвращается пополнить запасы? – спросила я.

– Они пополняют запасы.

Ага.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Если буду вынуждена провести в Блэкчерче какое-то время, нужно использовать его с умом. Необходимо составить план дома, исследовать окружающие территории, постепенно запасаться едой, водой и, возможно, раздобыть еще какое-то оружие.

Мика показал мне бронзовый браслет, подняв запястье.

Разглядывая аксессуар, я лишь сейчас осознала, что все парни носили такие. Вчера это не бросилось мне в глаза, а теперь, увидев вблизи, я вспомнила про них.

– Они отслеживают нас, – ответил Мика. – И не снимаются. Поверь, мы все пытались.

Зато у меня такого не было.

– Браслет вибрирует, когда прибывает персонал. Сначала приходит охрана. Если мы сидим по своим комнатам, как хорошие мальчики, они просто закрывают наши двери на засов. Если нет, то находят и запирают в комнатах. Когда двери вновь открываются, их уже нет, холодильник забит едой, туалеты чистые, наш гардероб обновлен, а мебель сияет. Каждый месяц мы как будто все начинаем с чистого листа.

– Новый шанс ничего не разбить, не разлить и не испачкать кровью пол, да?

Он прыснул от смеха.

– Да.

– Вам можно разговаривать с персоналом?

– Мы можем попробовать. – Мика размотал промокший бинт. – Однако, в конечном итоге, с нами контактирует не руководство. Команда просто выполняет свою работу.

Намылив мочалку, он осторожно стер кровь с моей руки.

– Эйдин правильно сказал, тебе не следует уходить, живой ты отсюда не выберешься. Хотя на их помощь я бы тоже не надеялся.

Я напряглась.

– Почему ты так говоришь?

– Ну, они ведь должны были заметить, когда тебя привезли сюда, верно?

Мое сердце пропустило удар, и я замерла, размышляя.

Можно предположить, что персонал видел, как меня привезли, или даже помог с этим. Мика прав. Если перед следующим визитом команды Эйдин не выполнит свою угрозу и не запрет меня в подвале, существовала вероятность, что они останутся безучастны и не спасут меня.

– Как я уже говорил, – повторил парень. – Это их работа.

Что ж, я не собиралась сидеть сложа руки. У кого-то была цель упечь меня сюда, и это не Уилл.

Я опять взглянула на зеркало, представляя, что он наблюдал, как Мика моет мне спину, запустив руку под майку.

– Как они определяют, когда вы «готовы» вернуться домой? То есть за то время, пока вы находитесь в Блэкчерче, парни ведь возвращались домой, да?

– Один. Но потом его отправили обратно.

Скрипнула половица. Подняв голову, я увидела Рори, прислонившегося к дверной раме. Он наблюдал за нами, жуя яблоко. Его настороженный взгляд метался между мной и Микой.

– И я не расстроился из-за этого, – добавил Мика с нотками иронии в голосе, глядя на Рори.

Я посмотрела на парней. Из-за исходившего от них напряжения кровь разгорячилась.

Уверена, эта парочка с радостью осталась бы здесь до конца своих дней, лишь бы быть вместе.

– Рори не станет возражать, если ты поможешь мне с волосами?

С дьявольской улыбкой Мика взял шампунь и налил немного на ладонь.

Пока парень распределял его по моим волосам, я закрыла глаза, зная, что Рори наблюдает за нами. Так же в моем воображении Уилл следил за мной через зеркало.

Когда Мика стал смывать пену, я запрокинула голову назад. Вода стекала вниз, струилась по моему телу. Ткань белой майки терлась о затвердевшие соски.

Проведя пальцами по волосам, он отжал воду, и я едва не вздрогнула, настолько было приятно.

Однако, ухватившись за бортики ванны, я чувствовала лишь взгляд Уилла на себе. Мне это нравилось.

– Думаю, мне лучше уйти, – произнес Мика.

Я открыла глаза. Рори по-прежнему стоял в дверях, только есть перестал и пялился на него.

– Ему я сейчас нужнее, чем тебе, – пошутил Мика.

По моим бедрам словно электрический разряд пробежал. Проклятье.

– Спасибо. – Не готовая отказаться от внимания, я вздохнула. Но все прекрасно понимала.

– Всегда пожалуйста.

Мика подошел к двери и развернулся, собираясь ее закрыть. Футболка все еще свисала из его заднего кармана.

– О, кстати, подарок от Эйдина. – Он указал на пол возле ванны.

Посмотрев вниз, я увидела старый деревянный футляр, подняла его и открыла ржавый замок. Внутри лежали механические карандаши, чертежное лекало, тавровый угольник, ластик, циркуль…

Мой взгляд метнулся к Мике. Это инструменты для черчения.

– Ты можешь свободно ходить по дому, – сообщил парень. – Тебя никто не тронет, так Эйдин сказал. – Улыбнувшись, он добавил: – Если только сама не дашь нам зеленый свет.

Мика закрыл дверь. Смех Рори разнесся по коридору.

Девять лет назад

Пятьсот пар ног топали по трибунам, подбадривая команды, а я смотрела, как Уилл забрасывает очередной двухочковый с центральной точки.

Рев наполнил воздух, когда мяч упал в корзину. Подняв инструменты, мы сыграли несколько нот, чтобы отпраздновать этот момент.

Рука Эль прижалась к моей, и я сдвинулась в сторону, стараясь сохранить равновесие. Зал был переполнен. Я посмотрела на секцию поддержки Морроу Сэндс на противоположной стороне площадки. Там собралось гораздо больше девушек, чем парней.

Забавно, что симпатичные баскетболисты могли вызвать у девочек-подростков внезапный интерес практически ко всему. Теперь все фанатели от баскетбола.

Центровой передал мяч Майклу Кристу, тот пробежал остаток дистанции, ведя мяч, и отдал пас Дэймону Торренсу.

Дэймон принял передачу на фланге, один раз ударил мячом по площадке – две девушки помахали ему, – сделал бросок, но мяч отскочил от обода.

Уилл перехватил его, подпрыгнул и забросил в корзину как раз в тот момент, когда прозвучала оглушительная финальная сирена.

Уловив его ухмылку, я тоже улыбнулась.

Теперь все фанатели от баскетбола.

Зрители ликовали, а я взглянула на табло.

65:59 в пользу Тандер-Бэйя.

Минимальный перевес.

Тренеры и игроки со скамейки запасных высыпали на корт. Оркестр взялся за инструменты, я тоже подняла флейту, и мы начали исполнять школьный гимн. Все присутствующие с нашей стороны подпевали.

Я с улыбкой наблюдала за Уиллом. Он обнимался с друзьями, празднуя победу под аккомпанемент гула голосов и музыки.

Не то чтобы меня это волновало. На игру я почти не обращала внимания, понимая, что нужно делать, только когда остальные вставали или готовили инструменты.

Уилл снял майку, забросил ее на плечо и кивнул парню из команды соперников, который что-то ему сказал. Его спина блестела от пота, промокшие волосы казались темнее. Мой взгляд скользнул вдоль его позвоночника.

Сегодняшний матч я смотрела внимательно. Он был хорош.

И за ним было интересно наблюдать.

Вслед за остальными членами оркестра я спустилась с трибуны, и мы направились в гостевую раздевалку, чтобы собрать инструменты.

Вдруг какая-то девушка крикнула: «Эмми, лови!» Я обернулась. В следующую секунду стакан с чем-то ледяным врезался мне в грудь.

Кола пролилась на сине-белую форму, просочилась сквозь брюки, потекла по ногам, забрызгала флейту.

Резко вздохнув, я подняла глаза. Серьезно?

Мэйси Вос склонилась над перилами, изобразив фальшивое удивление, после чего разразилась хохотом.

– Я думала, ты – мусорное ведро! – пояснила она, сбежав вниз по лестнице и подойдя ко мне. – То есть ты ведь убираешь за нами мусор в школе, поэтому я подумала, что ты поможешь мне с этим. Вот что я имела в виду. Извини.

Воздух продолжал наполнять мои легкие, только я не могла отдышаться. Она сделала это специально.

Изумленная Эль остановилась рядом со мной, а остальные проходили мимо, тихо хихикая. Два парня из выпускного класса присоединились к Мэйси. Мне хотелось бросить в их глупые лица все оскорбительные слова, какие только имелись на свете.

Но я промолчала, иначе они бы поняли, что добились своего и победили.

Это лишь еженедельное напоминание, что я не одна из них.

– Что происходит? – спросил Уилл, пробираясь сквозь толпу. Его майка по-прежнему висела на плече.

Мэйси сдержала ухмылку, в то время как оба ее дружка даже не попытались скрыть свое веселье.

Уилл оглядел меня с ног до головы – газировка все еще стекала с моей одежды и флейты, – затем, прищурившись, перевел взгляд на парней.

– Прикройте меня, – процедил он сквозь зубы.

Харди Рид и Сайлас Бетчел перестали смеяться.

Майкл, Дэймон и Кай окружили Уилла, когда тот подошел к этим двоим.

Парни выпрямились, им явно стало не по себе. Никто ничего не сказал.

Что?..

Я пыталась разглядеть, что происходило за спиной Майкла, но увидела лишь, как Уилл смотрел Сайласу и Харди в глаза, что-то делая руками.

Потом он замер, моргнул. Послышалось монотонное журчание.

Злорадная улыбка расплылась по губам Дэймона, когда Сайлас зажмурился, а грудь Харди стала чаще вздыматься и опускаться. Отвернувшись, последний тихо выругался:

– Сукин сын.

Правда, чем бы ни занимался Уилл, они терпели, стоя на месте.

Спустя мгновение он снова шевельнулся, не разрывая зрительного контакта с парнями. Едва Всадники отступили, все вокруг начали улюлюкать и смеяться, увидев Сайласа и Харди.

Опустив взгляд, я заметила потоки мочи, стекавшие по их джинсам в обувь. Мэйси потупила глаза, ее щеки пылали от стыда, пока окружающие ржали над ее парнем.

Я стиснула зубы. Теперь им было не до смеха, мать вашу.

Наклонившись, Уилл поднял стакан с пола и выбросил его в мусорный бак. Однако прежде, чем он встретится со мной взглядом, я развернулась и ушла.

Мышцы горла болели от стараний сдержать слезы.

Кто-то вновь окликнул меня:

– Эмми, постой.

Я напряглась. Подбежавшая чирлидерша достала из рюкзака сменную одежду и протянула мне. Оркестр приехал сюда в униформе. Мне не во что было переодеться.

Возник соблазн швырнуть вещи обратно и подавиться собственной гордостью, но Мартин отчитает меня, если я вернусь домой в таком виде.

– Я принесу их в понедельник, – сказала, кивнув в знак благодарности, и направилась в уборную, чтобы привести себя в порядок.

Мой подбородок дрожал, я была на грани срыва и не знала почему. Подобное случалось и раньше. Ничего особенного. Это ведь не происходило постоянно.

Я могла толкнуть Мэйси, если бы захотела. Накричать на нее, например. Определенно хоть как-то ответить.

Но в этот раз у меня возникло желание убежать, скрыться от всех. Мне было так стыдно, что хотелось стереть себя из памяти людей и перестать существовать.

Исчезнуть.

Почистив флейту, я убрала ее в футляр, переоделась, вставила наушники, закинула сумку на плечо и пошла к автобусу. До Тандер-Бэйя час езды. Чертовски жаль, что нельзя было отправиться домой пешком.

Я, опустив голову, прошла к задним рядам, проскользнула на свободное место и бросила вещи на пол. Включила плейлист из «Юной ведьмы» и отвернулась к окну.

Люди проходили мимо молча, без единого смешка, потому что Уилл Грэйсон раскинул сети, дав всем понять, что меня трогать нельзя.

На самом деле все нормально. Независимо от того, боялись они или нет, большинство все равно не село бы рядом со мной. Они никогда не садились.

Автобус постепенно заполнялся. Я ждала, что мое сиденье прогнется под весом еще одного пассажира, но, когда водитель закрыл двери, выключил свет и завел двигатель, я так и осталась в одиночестве.

Чтобы скрыть дрожь, покусывала уголок рта. Почему это заботило меня? Какая разница, что меня вновь унизили? Какая разница, что он увидел произошедшее в спортзале?

Слезы навернулись на глаза.

Уилл видел меня. Он видел, что со мной случилось.

Он видел, как ко мне относятся окружающие, и теперь…

Теперь Уилл…

Под мою кисть скользнула теплая, гладкая ладонь. Резко повернув голову, увидела усевшегося рядом Уилла.

Что?..

Ком застрял в горле. Я уставилась на его профиль, желая прийти в ярость от того, что он здесь и снова прикасается ко мне без разрешения, но…

Уилл согнул пальцы, переплел их с моими и… мне потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки.

Наконец, я нахмурилась, отдернув руку.

Точнее, попыталась.

Он не отпустил. И не смотрел на меня. Накинул черную толстовку на наши сплетенные руки и болтал с парнем с соседнего сиденья, словно меня здесь не было.

Стук сердца отдавался в ушах, заглушая музыку, доносившуюся из наушников. Мне пришлось заставить себя дышать медленнее.

Закрыв глаза, я отвернулась к окну.

Зачем он это делал?

И почему я позволяла?

Уилл держал мою руку, согревая ее в своей. Я опять перевела взгляд на него. Вальяжно развалившись на сиденье, он вытянул длинные ноги в проход, а игроки, чирлидерши и участники оркестра вокруг нас продолжали заниматься своими делами. Парень невозмутимо смотрел в телефон, будто под толстовкой, лежавшей между нами, ничего не происходило. Притворялся, словно не осознавал, что держит меня за руку.

С третьей попытки я все-таки сглотнула, смочив пересохшее горло, потом натянула толстовку чуть выше, убедившись, что наши руки прикрыты. Может, Уилл думал, что я не хотела, чтобы нас кто-нибудь увидел. Может, он сам не хотел, чтобы нас увидели. В любом случае мне уже было все равно.

Автобус, свернув на шоссе, дернулся. Я сжала пальцы. Внизу живота вспыхнуло пламя из-за контакта с его кожей.

Уловив взглядом какое-то движение, я не подняла глаза, потому что знала, в чем дело. Дейзи Кастро сидела на коленях нашего центрового в обратной позе наездницы. Я была практически уверена, какой гребаной глупостью они занимались, пусть и тихо, на сиденье перед нами в тусклом свете луны.

Длинные рыжие волосы девушки рассыпались по спинке кресла, и я наконец посмотрела на пару. Она прильнула к его груди, откинувшись назад; их губы едва соприкасались, а тела двигались медленно, но ритмично.

Уилл погладил большим пальцем мой палец, отчего у меня внутри все затрепетало. Этот жест был таким успокаивающим.

Мой мобильник запищал. Я разблокировала экран большим пальцем. Подсветка озарила мое место у окна, в которое барабанил дождь.

«Позволь мне отвезти тебя домой», – прочитала я эсэмэску.

Я выключила музыку. Искоса глянув на Уилла, заметила на дисплее его телефона то же самое сообщение.

«Нет», – ответила ему.

Я не могла приехать домой с ним. Ни при каких обстоятельствах. Попыталась высвободиться из его хватки, только он сжал мою ладонь сильнее.

«Позволь мне отвезти тебя домой», – снова написал парень.

Стиснув зубы, посмотрела в окно. Когда вновь попробовала убрать руку, Уилл не отпустил. Положил наши сцепленные ладони на мое бедро, скользнув пальцами по коже.

Меня будто молнией пронзило, только вместо приступа злости в животе запорхали бабочки. Я зажмурилась, перестав сопротивляться.

Сотовый снова издал сигнал. Мне потребовалось несколько секунд, прежде чем я прочитала новое сообщение.

«Я хочу так же держать тебя».

Бросив взгляд на Миллера и Дейзи, увидела, как он обвил ее руками, и представила себя на коленях Уилла. В машине, припаркованной у обочины какой-нибудь темной дороги, под дождем. Мне стоило огромных усилий не посмотреть на него, потому что, если бы посмотрела, тогда он понял бы…

Уилл бы понял, что я не ненавидела его, начиная верить, что он не безнадежен.

Однако я все равно оттолкнула его руку и прикусила губу, подавив эмоции.

– Копы нагрянули на склад и забрали всю выпивку, – произнес кто-то достаточно громко, чтобы я услышала даже в наушниках.

Слегка повернув голову, заметила чирлидершу Линли Хоффман, сидевшую с другой стороны прохода. Она смотрела на Уилла.

Он не подал вида, держа руку под толстовкой, словно все абсолютно нормально.

– Да ну?

На самом деле ему было плевать.

Линли недовольно глянула на меня, прищурилась и вздернула подбородок, ведь если копы узнали о вечеринке, значит, это я нажаловалась брату. Можно подумать, нужно быть гением, чтобы понять: победа всегда сопровождается попойкой. Тоже мне новость.

Я включила музыку погромче, заглушив остальные звуки, и набрала эсэмэску большими пальцами.

«Отвези ее домой. Она слюной изойдет от твоей идиотской стрижки, обширных познаний о микропивоварнях и шуток про пенисы».

То есть он же спортсмен.

Уилл затрясся от смеха. Буквы мелькали на экране его телефона, пока он печатал.

«Либо я отвезу тебя домой, либо усажу к себе на колени прямо сейчас. Решай».

Я стиснула зубы.

Все увидят. Если до моего брата дойдут слухи об этом, я…

Господи.

Сзади к Уиллу наклонился Дэймон Торренс, сжал его плечи и что-то прошептал на ухо. Парень рассмеялся, но окружающие ничего не услышали.

Мой телефон вновь звякнул.

«Почти приехали», – предупредил Уилл.

Я покачала головой, набрав ответ:

«Люди увидят».

«Тогда сделай так, чтобы не увидели».

Он надел толстовку, спрятав загорелые, мускулистые руки, на которые я вечно пялилась с открытым ртом, будто имбецилка.

Въехав в Тандер-Бэй, автобус повернул к кампусу, откуда все разъедутся по вечеринкам на своих машинах, а я пойду домой, как обычно.

За окном мелькал городок. Освещенный гирляндами парк. Мой район. Затем автобус подъехал к скалам, где жил Уилл и другие богачи. В глубине души я этого хотела. Было приятно стать объектом его внимания, потому что он дерзкий, уверенный, красивый и обольстительный. Уилл был популярен, хорошо выглядел в любой одежде, и мне нравилась его улыбка.

Он – неприкасаемый, однако ему захотелось прикоснуться ко мне. По крайней мере, сегодня.

Я опустила глаза. Даже если соглашусь, брат никогда не позволит общаться с ним.

Мобильник прерывисто завибрировал в моей руке несколько раз подряд, но я покачивала головой в такт музыке, словно не заметила этого. Вдали показалось здание школы. Я проигнорировала жар, разлившийся в груди. Еще немного, и я выберусь отсюда, а Уилл пусть кого угодно провожает домой. Мне плевать.

Мы – никто друг для друга.

Пришло новое сообщение, и я все-таки посмотрела на дисплей.

«Когда автобус остановится, садись в мой гребаный пикап».

С моих губ сорвалась горькая усмешка. Ай, кое-кто потерял самообладание.

«Зачем?»

В следующую секунду автобус затормозил. Парень выдернул наушники из моих ушей, а я резко втянула воздух. Приблизив свое лицо вплотную к моему, он тихо прорычал:

– Затем, что ты – моя.

Всадники одновременно встали, подхватили сумки и, стремительно пройдя через салон автобуса, вышли на улицу первыми.

Мое сердце бешено колотилось. Какого…

Серьезно.

Затем, что ты – моя. Не обращая внимания на трепет в груди, я подняла сумку и растерянно нащупала наушники.

Ради всего святого, что с ним такое? Я – его приз в квесте или типа того? Поимей ботаника?

Поднявшись вместе с остальными, я приготовилась покинуть автобус.

Я не твоя, Уилл Грэйсон.

И доберусь до дома пешком, спасибо.

Участники оркестра и игроки быстро расходились, на стоянке уже ревели моторы, свет фар пронзал темноту. Подойдя к багажному отсеку, проверила, не нужна ли кому-нибудь помощь с оборудованием, но там уже было пусто.

Я развернулась, собираясь убраться отсюда, пока он не увидел меня, но Эль вцепилась мне в руку.

– Нас отвезут домой, – сказала она.

– Что?

– Уилл, – пояснила Эль, потянув меня за собой. – Он отвезет нас домой.

– Нет. – Я отдернула руку. – Не отвезет.

– Ты же не хочешь, чтобы я поехала с ним одна? – Девушка уперла руки в бока. – С парнем, привыкшим получать желаемое?

– Тогда тебе не стоило соглашаться.

Повернувшись, я направилась к воротам.

– Но завтра я смогу всем рассказать, что каталась на его пикапе, – проныла она, подбежав ко мне.

Ну и?

– Нет.

Он предложил подвезти ее только для того, чтобы она позвала меня. Если уступлю, потом не отделаюсь от него.

Эль отстала, а я пошла дальше.

– Быть милой – это хорошо, Эмми, – окликнула она. – Пожалуйста?

Я замедлила шаг; ее жалкое нытье заставило меня почувствовать себя виноватой. Остановившись, закатила глаза и вздохнула. Если Уилл подвезет Эль, ей радости на целый год хватит.

И кого я обманывала? Он не сдастся, если я откажусь поехать с ним. Этот ненормальный сталкер будет преследовать меня на проклятом пикапе. До двери моего дома.

Я обернулась и увидела, что она уже возвращалась на стоянку, угрюмо понурив плечи.

– Подожди, – крикнула я.

Эль оглянулась с улыбкой от уха до уха.

Когда догнала ее, мы вместе пошли к машине Уилла.

– Сядешь вперед, – сказала она. – Мой дом первый.

Хм…?

Она подтолкнула меня к огромному черному «Форду Раптор», открыла заднюю дверь и забралась в салон раньше, чем я успела возразить.

Серьезно?

Я плюхнулась на переднее сиденье и, проигнорировав взгляд Уилла, с силой захлопнула дверцу.

Вдруг задняя дверь открылась. Оглянувшись, я увидела, как Эль быстро выпрыгнула из пикапа.

– Что ты?..

Она прошла мимо, развернулась и, пятясь, подмигнула мне.

– Счастливого пути! – дразняще помахав рукой, пропела девушка.

Что за?.. Едва на меня снизошло озарение, я перестала дышать. Это ловушка. Проклятье.

Щелкнули замки. На парковке все еще было полно людей. Я покачала головой, наблюдая, как Эль скрылась в толпе. С меня на сегодня хватит.

– Вот что я получаю, когда пытаюсь завести подругу, – проворчала я.

Пристегнув ремень безопасности, посмотрела на Уилла. Уголки его губ приподнялись в улыбке, и он завел двигатель.

Такой умный, да? Должно быть, они придумали эту историю за те тридцать секунд, которые потребовались мне, чтобы выйти из автобуса.

Он проехал через пустое парковочное место и свернул на дорогу, прибавив громкость, когда заиграла песня In Your Room.

Мы поехали в сторону центра. Я сцепила руки на коленях, а моя сумка и флейта лежали на полу.

Здесь приятно пахло. Бедрами я ощущала прохладу кожаной обивки. У меня внутри все переворачивалось, пока мы ехали по кочкам и ухабам.

В салоне было темно, что создавало ощущение уединенности. Как будто мы оказались там, где не должны были находиться.

Украдкой взглянув на Уилла, я увидела его длинные пальцы, лежавшие на Т-образной перекладине руля. Затем подняла взгляд к его лицу, на котором застыло непривычно строгое выражение. Он смотрел на дорогу, слегка прищурившись.

Его грудь поднималась и опускалась так размеренно и спокойно, будто он пытался контролировать себя. А если я что-то и знала об Уилле Грэйсоне Третьем, так это то, что стоило волноваться, когда он контролировал ситуацию.

Как в бассейне прошлой ночью.

Серьезный Уилл обезоруживал.

Я опустила глаза, тяжело дыша. Меня слегка мутило, во мне бушевало множество эмоций.

Мне это нравилось.

Мы медленно приближались к пункту назначения, а он до сих пор не проронил ни слова. Без разницы. Я наслаждалась его близостью и поездкой, пока могла. По ногам бегали мурашки, в этой юбке я чувствовала себя довольно красивой. Ему нравилось?

Он свернул на мою улицу, и я напряглась, заметив впереди свой дом. Мне не хотелось расставаться с Уиллом.

Но он ехал слишком быстро. Почему он ехал так быстро? Ему придется остановиться через секунду.

Но мы проехали мимо, даже не сбавив скорость. Вскинув голову, я обернулась и проводила дом взглядом, пока тот не скрылся из виду.

Я сглотнула ком, образовавшийся в горле, мое сердце слабо затрепетало.

– Ты должен отвезти меня домой. Мне нельзя опаздывать.

Мой голос прозвучал едва слышно, потому что я очень не хотела возвращаться туда. Хотя знала, что должна.

Он наконец взглянул на меня.

– Чего ты боишься? Ты ведь умеешь говорить мне «нет», верно? Можешь остаться со мной еще на час.

Я вскинула бровь. Что он попытается сделать, чтобы я была вынуждена сказать «нет»?

Проверив часы на приборной панели, увидела, что сейчас лишь 9:19. Если буду дома к десяти, Мартин, возможно, не станет задавать вопросы. Возможно.

Однако он наверняка узнает, когда автобус прибыл.

Уилл провез нас через весь район и выехал на Олд-Пойнт-Роуд, держа путь к «Бухте приключений».

Я напряглась. Что он задумал? Парк закрывался в восемь. Больше в том направлении ничего не было.

Свернув, он остановился посреди парковки, но двигатель не заглушил, лишь убавил громкость радио.

Мой взгляд заскользил по пустынной стоянке, освещенной единственным фонарем, билетным кассам и аттракционам, видневшимся в темноте за входными воротами.

Я взглянула на Уилла. Откинувшись на спинку сиденья, он смотрел в окно. От гнетущей тишины мое сердце пропустило удар.

– Видишь колесо обозрения? – спросил он наконец.

Проследив за его взглядом, заметила справа колесо, находящееся почти на краю парка.

– Если пройдешь дальше, – продолжил он, – примерно метров пятьсот на восток, попадешь на Колд-Пойнт.

Колд-Пойнт – это часть скал, выступающая в океан немного больше остальной береговой линии между Тандер-Бэйем и Фэлконс-Уэллом. С появлением парка развлечений она стала почти недоступной.

И не зря, учитывая славу этого места.

– Ты знаешь эту историю? – спросил Уилл.

– Убийство-суицид, – пробормотала я.

Он замолчал, а потом тихо произнес:

– Предположительно.

Я повернулась к нему. Подперев голову рукой, Уилл начал рассказывать:

– В 1954 году Эдвард МакКланахан был моим ровесником. Выпускник, звезда баскетбола, плохой мальчик, но только в нужных аспектах… – Парень улыбнулся, поддразнивая меня. – Он был добр к людям. Всегда приходил на выручку, понимаешь?

Об Эдварде МакКланахане я практически ничего не знала. Лишь то, что баскетбольная команда ежегодно совершала паломничество на его могилу. Меня это никогда не интересовало.

Однако я промолчала.

– Тот сезон должен был стать лучшим для них. Отличная команда, тренер, годы тренировок… Они научились предугадывать движения друг друга, даже мысли. – Уилл посмотрел мне в глаза. – Вот чего они добились за несколько лет, играя вместе. Парни стали семьей. Больше, чем семьей. У них сложился идеальный симбиоз.

Как у Всадников. Если понаблюдать за ними, порой казалось, что других игроков не существовало. Майкл, Кай, Дэймон и Уилл взаимодействовали как четыре конечности одного тела.

– А такое редко случается. Они полагались друг на друга, были готовы на все ради товарищей и стали бы чемпионами. Все предвкушали отличный сезон. Матчи, вечеринки, торжества…

Я задумалась, насколько эта история правдива. Он рисовал красивую картинку, но мы верим в то, во что хотим верить, не более. Задним числом все кажется лучше.

Уилл улыбнулся.

– Элвис только завоевывал сцену, все мечтали о «Шеви Бэль Эйр», а Sh-Boom группы Crew-Cuts была песней номер один в Америке. – Его лицо немного помрачнело, и он продолжил: – На Осенний бал в нашу школу пришла девушка из Фэлконс-Уэлла – мы соперничали с их командой. Одна, в розовом платье из кружева и тюля. Мерцающие гирлянды над танцполом отбрасывали блики на ее волосы и обнаженные плечи. Когда она вошла в зал, никто не мог отвести от нее глаз. Девчонка безумно нервничала, зная, что ей там не место. – Сделав паузу, Уилл повернул голову, встретился со мной взглядом. – Чувствовала себя как мышь в змеином логове. Она все время держалась за живот, словно ее сейчас стошнит. Но девушка была красива. Очень красива. Он не мог оторвать от нее глаз.

МакКланахан.

Мой взгляд устремился вдаль, за колесо обозрения, в сторону Колд-Пойнт. Я мысленно представила ее. Розовое платье без бретелек, пышное, в стиле пятидесятых, а молодые люди – в костюмах.

– Говорят, она пришла, чтобы устроить заварушку. – Его тихий низкий голос ласкал слух. – Будто команда соперников послала ее посеять раздор. Говорят, она дразнила всю нашу команду. Пыталась спровоцировать их, чтобы на следующий день изобразить из себя жертву.

Зачем он устроил мне этот экскурс в прошлое?

– Никто понятия не имеет, как они узнали, где искать тело, кричала ли она вообще, однако переломанный труп девушки обнаружили на скалах в утреннем тумане несколько часов спустя. Розовое платье было запятнано кровью, волны трепали ее волосы, отбрасывая их на камни, ее безжизненные глаза остались обращенными вверх, к утесу. Последним она видела человека, который ее столкнул.

Я попыталась облизать губы, только во рту пересохло.

– Говорят, команда собиралась отказаться от участия в сезоне из-за расследований и внимания прессы. – Уилл протяжно вдохнул и выдохнул. – Говорят, все ребята из небогатых семей лишились бы надежд на спортивные стипендии. Они бы не поступили в колледжи. – Он умолк. – Говорят, тренера пришлось бы уволить и перевезти его семью в другой город. А перспективы найти новую работу после такого скандала были невелики.

Всего этого я не знала, поэтому слушала внимательно.

– Мне известно лишь то, – вздохнул он, – что через неделю Эдвард МакКланахан оставил письменное признание на кухонном столе в доме родителей, а потом сбросился с того же утеса. Последняя строка записки гласила: «Мы хотим то, что хотим».

Я посмотрела на Уилла. Испарина охладила мою кожу.

Мы хотим то, что хотим.

– Говорят, МакКланахан пожертвовал собой, чтобы сезон продолжился.

В смысле, он взял вину на себя? Девушку убил не Эдвард?

– По крайней мере, так говорят, – задумчиво произнес Уилл; его глаза азартно блеснули. – Однако ходят и другие слухи.

Внутри меня рос трепет; едва дыша, я ждала продолжения.

– Поговаривают, она стала яблоком раздора между двумя лучшими друзьями – МакКланаханом, который был в нее влюблен, и А.П., ее бойфрендом. Парень, в отличие от Эдварда, был беден, но умен. И амбициозен. Таких не стоит недооценивать.

Это еще сильнее распалило мой интерес. Тайна.

Мне нравились тайны.

– Говорят, она была беременна. Говорят, она сама прыгнула. – Он вновь перевел взгляд на меня. – Говорят, Эдвард… прыгнул не сам.

Не сам? Значит, по слухам, Эдварда столкнули?

На губах Уилла играла улыбка.

– Говорят, записка на кухонном столе была признанием другого человека.

В очередной раз вздохнув, он отвернулся. Все почитали Эдварда, потому что думали, будто он взял на себя вину, чтобы спасти сезон для команды. Спасти стипендии для некоторых ребят, а тренеру – карьеру.

Я всегда считала его поступок идиотским. Эдвард явно не понимал, что может преподнести жизнь. Ему бы предстояло пережить вещи посерьезнее скандала.

Однако мне понравилась интерпретация Уилла. Словно все было совсем не так, как казалось, и еще одна таинственная история ждала разгадки.

В конце концов, никто точно не знал, что произошло на Пойнте десятки лет назад.

– Мне здесь нравится, – едва слышно прошептал он. – Я люблю тайны. Иногда мне до смерти хочется узнать, что же произошло той ночью, а порой я надеюсь, что никогда не узнаю, ведь так интереснее. Реальность всегда разочаровывает. – Уилл развернулся ко мне. – Думаю, именно поэтому я всегда предпочитал это время суток. Люди прячутся в темноте, утоляют свою жажду, создают свои секреты. В темноте мы больше похожи на самих себя, чем где-либо еще. Я могу быть собой… – парень сглотнул, пристально глядя на меня, – в сумраке ночи.

Я смотрела в его темно-зеленые глаза. Его лицо было скрыто в тени, и я хотела…

Каждый нерв во мне гудел из-за возникшего между нами напряжения, словно мы были связаны одной нитью, которая становилась все короче.

Я хочу…

– Мы хотим то, что хотим, – прошептал он.

Сжав кулаки, опустила глаза.

Вдруг раздался его голос, едва различимый:

– Иди сюда.

Мое сердце провалилось в живот. Когда подняла взгляд, он сжимал руль, тяжело дыша.

– Иди сюда, – повторил Уилл.

Я рассеянно покачала головой.

– Зачем?

– Затем, что я твой мужчина.

Мое сердце бешено забилось от этих идиотских слов. Кто он такой, черт побери? Он не имел права решать, поддавшись мимолетной прихоти, принадлежит ему кто-то или нет.

Я была мимолетным увлечением, только и всего. Уилл не умел слушать и не принимал отказы.

Если позволю этому случиться – позволю ему любить меня, защищать, выполнять все те дерьмовые обещания, которыми он разбрасывался, – я просто поменяю одни вид насилия на другой.

Он воспользуется мной, бросит, и в конечном счете мне будет еще хуже, чем раньше.

Это меня добьет.

– Отвези меня домой, – потребовала я.

Уилл моргнул, но не двинулся с места.

Я разблокировала дверь, распахнула ее и выскочила наружу.

Значит, пойду пешком. К черту тебя.

С водительской стороны тоже хлопнула дверца. Обогнув машину, он преградил мне путь. Далеко уйти я не успела.

– Почему ты меня боишься? – рявкнул парень, оттесняя меня назад.

– Зачем ты рассказал мне эту историю? – возразила я.

– А ты как думаешь?

– Чтобы в очередной раз доказать то, что и так знаю? – закричала я. – Что мальчикам из Тандер-Бэйя все сходит с рук?

Я остановилась, он тоже.

– По-твоему, Эдварду МакКланахану все сошло с рук? – выпалил Уилл.

Мне плевать на Эдварда МакКланахана! Я просто… Я просто хотела… Просто хотела домой!

– Ведь я сказал тебе, что мне нравится это место, – наконец, ответил он. – Я хотел оказаться здесь с тобой, потому что… – подыскивая слова, Уилл запустил руку в волосы. – Потому что мы хотим то, что хотим, Эм! Господи!

– Отвези меня домой.

Он медленно приблизился; его глаза горели.

– Нет.

Я ошеломленно хохотнула. Это шутка?

– Невероятно, – возмутилась я. – Я не буду завтра вешаться тебе на шею в школьных коридорах. Ведь я твой грязный секрет, который нужно скрывать!

– Говори за себя, – прорычал он. – Думаю, это ты стыдишься меня. Того, что хочешь быть со мной.

Из моей груди вырвался смех.

– И кто же тебе это сказал? Тайное общество насильников, по мнению которого то, что я уходила от тебя последние пятнадцать раз, – это «сигнал»? – Я изобразила пальцами воздушные кавычки.

Уилл зарычал, двинулся на меня, но вдруг отступил и отвернулся. Он провел руками по волосам, и я видела, как тяжело парень дышал. Вена на его шее вздулась.

– Я бы постоянно прикасался к тебе. – В его голосе слышались нотки усталости. – И трогал бы только тебя.

Обернувшись, он посмотрел на меня. Уилл был так прекрасен, что мне хотелось ему поверить.

Заморосил дождь, в небе сверкнула молния, после чего раздался раскат грома.

Из всех мальчиков в школе он был самой большой угрозой. Не потому, что он красивый или один из немногих, кто интересовался мной, а потому…

Уилл никогда не сдавался. В глубине души мне это нравилось. Со мной любому будет сложно, а его нелегко обескуражить.

Я хотела, чтобы он взял меня на руки.

Но вместо этого обогнула пикап и села за руль, заблокировав двери. Если он не отвезет меня домой, я сама это сделаю.

Дождь барабанил в окно. Уилл встал перед капотом; его глаза сияли в ответ на мой вызов.

Я ждала, что он попытается остановить меня, однако… Этого не произошло.

Переключив передачу, нажала на газ, рванула с места и сделала быстрый разворот. Раздался визг шин.

Я пронеслась мимо него, выехала с парковки, даже не взглянув в зеркало заднего вида.

Свернув на темную дорогу, вдавила педаль газа в пол и помчала обратно в Тандер-Бэй, вцепившись в руль так, словно это была чертова шея Уилла.

Кем он себя возомнил? Неужели каждая девушка просто покорялась и благодарила звезды за его внимание? Откуда у него столько уверенности?

Я хотела домой. Учиться. Закончить школу. И уехать из этого города.

Больше мне ничего не нужно!

– Уф! – Зарычав, включила радио и привстала с сиденья, потому что едва дотягивалась до педалей. Было слишком темно, чтобы разбираться, как отрегулировать сиденье в этом идиотском пикапе.

Боже, откуда он взялся? Он весь такой: «Привет, детка. Я, – добавляем откидывание волос и тон серфера, – Уилл Грэйсон. Как насчет спаривания? Мы можем провести медовый месяц на Гавайях. Я поставлю штамп в твой паспорт и исполню все твои мечты».

Конечно, паспорта нам не понадобятся, потому что Гавайи по-прежнему входят в нашу страну!

Я ворчала себе под нос, тяжело дыша. Дождь усилился, отчего видимость стала хуже, и я включила дворники. Я немного успокоилась.

Ладно, ладно. Уилл не был таким уж тупым.

Он вовсе не был тупым. Уилл знает, что Гавайи находятся в Америке.

К тому же он не использовал слова «типа» и «точняк».

Прикрыв глаза, вздохнула. Еще Уилл бывал добрым.

И милым.

Я замешкалась на мгновение. Дождь хлынул сильнее. Затормозив на пустом шоссе, вновь развернулась и направилась обратно.

Он был настойчив до изнеможения, но… я не могла допустить, чтобы Уилл шел домой пешком в такую погоду. Не могла так поступить с ним.

Быстро вернувшись к «Бухте», свернула на стоянку и увидела, что он сидит на парковочном столбике, натянув капюшон на голову и скрестив лодыжки.

Я остановилась рядом, опустила стекло.

Хлопая мокрыми ресницами, Уилл поднял взгляд.

– Ты мне действительно не нравишься, – произнесла внятно и громко, чтобы было понятно.

Он улыбнулся, подошел к пикапу и взобрался на ступеньку, глядя на меня сверху вниз.

– Мне нравится, что я тебе не нравлюсь, – поддразнил парень.

Когда Уилл сбросил капюшон, я увидела, как струи дождя стекали по его лицу.

– Значит, я – всего лишь сложная задачка? В этом весь смысл?

– Нет. – Он покачал головой. – Просто благодаря тебе мне хочется быть…

– Лучше? – Я закатила глаза.

Уилл умолк на мгновение.

– Больше, – сказал он, наконец. – Никто никогда не ждет от меня большего.

Разглядывая его, не знала, что ответить.

Вместо этого посмотрела на телефон в его руке.

– Кто-то уже едет за тобой?

– Нет. – Парень сунул мобильник в карман. – Я готовился позвонить твоему брату, чтобы сообщить об угоне машины.

Мои глаза округлились, я едва не закричала, но захлопнула рот и стиснула зубы.

Сукин сын.

– Подвинься.

Хмыкнув, перелезла через консоль на пассажирское место, а он открыл дверь и забрался внутрь.

– Могу я отвезти тебя в школу в понедельник утром? – поинтересовался Уилл, свернув на мою улицу.

Я расстегнула ремень безопасности.

– Нет.

– Спросил из вежливости, – строгим тоном произнес он. – Я за тобой заеду. Мне не нравится, что ты ходишь пешком.

– Пожалуйста… – Готовая умолять, покачала головой. – Пожалуйста, не надо.

Мы подъехали к моему дому, и я подняла с пола сумку и флейту.

– Остановись здесь, – сказала ему.

– Я не боюсь твоего брата, Эм.

– Пожалуйста, просто высади меня тут, – выдохнула я. – Останови машину, Уилл. Пожалуйста.

– Хорошо. – Он быстро съехал на обочину, припарковавшись за «Бьюиком» миссис Коста.

Я открыла дверь, но он схватил меня за руку.

Когда оглянулась, Уилл сообщил:

– Я буду ждать здесь. В семь.

Уставившись на него, размышляла, поможет ли повторный отказ. Наконец взяла свои вещи и выбралась из салона.

Я встретилась с ним взглядом, прежде чем закрыть дверь, затем, пробежав по тротуару, свернула на нашу подъездную дорожку. Осмотрелась по сторонам в поисках тех, кто мог нас увидеть. К счастью, было уже поздно и на улице никого не оказалось.

Поднявшись по ступенькам, повернула дверную ручку. Сердце оборвалось. Мартин не спит.

Едва войдя, услышала, как пикап Уилла наконец отъехал, промчавшись мимо моего дома. Я заперла дверь; мои губы дрогнули в улыбке.

Он действительно ждал, пока я не зайду в дом.

На кухне зазвенела посуда. Бросив сумки на пол, отправилась расплачиваться за свои поступки. Я понятия не имела, сильно ли опоздала, и не проверила пропущенные звонки.

Остановившись на пороге, засунула руки в карманы куртки.

Мартин стоял у раковины, ополаскивая посуду перед загрузкой в посудомоечную машину. Повернув голову, он посмотрел на меня.

– Ужин там. – Брат указал на блюдо, стоявшее на столе.

Я бросилась к нему и забрала тарелку из его рук.

– Я все сделаю. Ты работал целый день.

Он уступил мне место, взял полотенце и вытер руки. Подхватив щетку, начала оттирать засохшие остатки нашего завтрака.

– Знаешь, – сказал Мартин. – Интересная штука. Когда ты не пришла домой в десять, я отследил твой телефон.

Я замялась, почувствовав, как волосы на руках встают дыбом. Он мог отслеживать мой телефон? Как давно он это делал?

– Приложение показало, что ты была в «Бухте». – Брат отошел и прислонился к стойке, не сводя с меня глаз. – Забавно, но «Бухта» закрывается в восемь вечера, и когда я поехал туда, увидел на парковке лишь машину Уилла Грэйсона.

Чтобы руки не дрожали, сильнее прижимала щетку к тарелке, натирая ее.

– Я спонсирую твое образование, Эмери. Твою внеклассную деятельность и творческие проекты, потому что хочу, чтобы ты чего-то добилась, и понимаю, что все это будет хорошо смотреться в твоем резюме для поступления в колледж.

Поставив тарелку в посудомоечную машину, взяла другую, избегая его взгляда.

Мне ужасно хотелось вернуться в пикап Уилла.

– И пока ты развлекаешься, я работаю или сижу здесь. – Мартин подошел ближе. – Ни одна женщина не хочет жить со мной в этом доме из-за тебя. Ни одна не хочет меня, потому что я никогда не смогу дать ей жизнь, отвечающую запросам Тандер-Бэйя, потому что плачу за сиделку для гран-мэр и за тебя.

Он остановился рядом со мной, и я не смогла сдержать дрожь, продолжая мыть посуду.

– А ты развлекаешься, – сказал брат, шлепнув меня по голове.

Я попятилась.

– Мартин…

– Ты не слышишь ничего из того, что я говорю. – Его пальцы впились в мой череп. Он отвесил мне еще один подзатыльник, и я чуть не выронила щетку. – Неужели это так трудно? Просто делать то, что я тебе говорю?

Мартин продолжил шпынять меня, словно идиотку. Дернувшись в сторону, я уронила тарелку и щетку в раковину. Ждала пощечины, но он схватил меня за запястье, потащил к столу и усадил на стул. Потом зачерпнул пальцами горсть спагетти и затолкал мне в рот.

Слезы подступили к горлу; я зажмурилась, сдерживая их.

– Как будто у нас мало проблем. А ты зарабатываешь себе репутацию, став одной из их маленьких шлюх. – Брат сунул еще горсть спагетти мне в рот. – Думаешь, станешь одной из них. Думаешь, что ты лучше, и они считают себя лучше, потому что могут играть с тобой, как с игрушкой!

Спагетти летели в лицо, пачкая очки, пока он запихивал в меня горсть за горстью. Паста давила на горло так сильно, что я не могла дышать.

Беззвучные слезы текли из глаз. Отвернувшись, попыталась выплюнуть еду, но Мартин схватил меня за щеки и надавил, заставив разжать челюсти.

Я не могла перестать плакать, задыхаясь. Не могла дышать, ухватившись за край стола. Зубы впивались во внутреннюю поверхность моих губ.

Пыталась думать о своей беседке. Поможет ли Уилл достроить ее?

Какой красивой она получится.

Уилл и беседка… Уилл и беседка…

Теплый ветерок обдувал мое лицо, листья на деревьях пахли летом.

Пока Мартин кричал, а я давилась спагетти, не получалось закончить ни одной связной мысли.

Я не могла думать. Не могла вспомнить, как выглядел Уилл. Как выглядела моя беседка.

У меня не было ни беседки, ни Уилла Грэйсона.

Не было ничего, кроме этого.

Не было ничего, кроме этого.

Наши дни

Завернувшись в полотенце, проигнорировала взгляд из-за стекла, который чувствовала на себе, схватила одежду, принесенную Микой, и пошла в приватную, стоит надеяться, ванную. Конечно, там тоже могло быть установлено двустороннее зеркало.

Я сняла промокшие боксеры и майку, просушила волосы полотенцем, насколько было возможно, расчесала их щеткой, которую нашла у раковины. После этого надела чистые трусики – постирала их прошлой ночью и повесила сушиться на дверь душа, – чьи-то боксеры и белую оксфордскую рубашку.

Вещи были велики, поэтому я подвернула шорты и рукава рубашки и застегнула все пуговицы. Если предположить, я бы сказала, что эта одежда принадлежала Рори, поскольку он был самым маленьким.

Но я в ней все равно утопала.

Вернувшись в спальню, убрала нож в ножны и сунула его в нагрудный карман. Я до сих пор не знала, откуда он взялся. Тот, чьими стараниями я попала сюда, наверное, хотел, чтобы у меня была возможность защищаться. Но если они не желали мне вреда, зачем вообще сюда приволокли?

Так много вопросов.

Я повернула голову к стене с антикварным спортивным инвентарем, которую заметила ранее, но не осмотрела. На ней оружия было предостаточно. Крикетные биты, старые лопасти весел для гребли и…

Подойдя ближе, взяла коробку со старинными рыболовными крючками. Перевернула ее, вынула подкладку и положила на стол у стены, а четыре крючка отнесла к комоду, где Эйдин оставил бинты.

Вонзив каждый крючок в марлю, намотала ее на костяшки. Головки расположила между пальцами, чтобы зафиксировать их, так что острые изогнутые концы торчали наподобие когтей.

Сдерживая улыбку, сделала из бинта перчатку, оторвала конец от рулона и заправила его в повязку над ладонью.

Я вскинула кулак, будто нанося удар. Когти со свистом рассекли воздух. Мне нужно оружие, которое не обязательно всегда носить с собой. Пусть это будет перчатка Фредди Крюгера.

Вооруженная, с мокрой головой, я вышла из комнаты, поглядывая по сторонам. Миновав потайную дверь, тихо двинулась по коридору, в котором вчера встретила Тэйлора.

С прошлой ночи я больше не слышала движений ни надо мной, ни в стенах. Может, это были грызуны?

Оставив позади спальню, детскую и кабинет, я остановилась перед закрытой дверью и потянулась к ручке, раздумывая.

Хотелось узнать, какие комнаты для чего предназначались, куда выходили окна, кто где жил, но в то же время я не хотела привлекать внимание.

К черту.

Мне необходимо все выяснить.

Осторожно повернула ручку, как вдруг услышала хриплый рык изнутри. Замерев, наклонила голову, прислушалась.

За рычанием последовал стон, затем приглушенный шепот, и я сделала шаг назад.

Это, вне всяких сомнений, спальня Мики и Рори.

Принято к сведению.

Я обошла второй этаж, нашла еще одну темную спальню со смятыми простынями, одеждой, разбросанной по полу, и несколько комнат, приведенных вчера в порядок командой уборщиков.

Войдя в одну из них, обнаружила массивную кровать с богато украшенным изголовьем и изножьем из твердых пород дерева, большое мягкое кресло в углу. В отличие от большинства других, эта комната не была черно-белой. Земляные оттенки и декоративные лампы, украшавшие ее, вызвали чувство уюта и тепла.

Если она не занята, то станет моей, при условии, что я не покину особняк сегодня. Я проверила наличие замка, однако его не оказалось, как и в комнате Эйдина. Зеркало здесь тоже висело.

Можно подпереть дверь стулом, а зеркало прикрыть простыней. На всякий случай.

Направившись к окну, посмотрела наружу сквозь занавески. Внизу увидела запущенный двор с жухлыми листьями, покрывающими траву, упавшим деревом и фонтаном в центре подъездной дорожки, в котором собралось немного дождевой воды, приобретшей коричневый цвет.

В отличие от дома там царил полный хаос. Невзирая на устаревший декор, порванные шторы и отклеивающиеся обои, здесь хотя бы было чисто.

Пока что.

Я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и продолжила исследовать каждое помещение, каждый шкаф, выглядывала во все окна, чтобы составить план местности.

Затем двинулась к лестнице, планируя закончить знакомство с первым этажом, но над головой внезапно скрипнула половица. Остановившись, подняла взгляд к потолку.

Шаги слышались то слева, то справа, деревянный пол ныл под тяжестью того, кто там находился; я сглотнула ком, образовавшийся в горле, и развернулась.

Последовав за звуком, я искала вход на чердак. Возможно, это был Уилл. Та неряшливая комната принадлежала либо ему, либо Тэйлору, значит, одна спальня оставалась ненайденной.

Но обнаружить дверь, ведущую на чердак или третий этаж, мне так и не удалось.

Хм. Я была мастером в поиске секретных комнат. У меня имелась одна в Тандер-Бэйе, если задуматься.

Спустившись вниз, я собиралась осмотреть каждый сантиметр первого этажа. А когда заметила Тэйлора в спортзале, отскочила в сторону, чтобы он меня не увидел.

Я вошла в зал с бассейном. От пара, поднимавшегося над водой, окна и стеклянный потолок запотели. Меня так и манило нырнуть. Я была одна и давно не плавала, только сейчас не время для развлечений.

Увидев заграждение примерно в четырех метрах от противоположной стороны бассейна, направилась туда. Вероятно, это что-то вроде раздевалки или типа того.

Я подошла ближе и услышала звук текущей воды, но поняла, что попала в душ, лишь свернув за угол.

При виде Уилла в одном из отсеков я остановилась. Обнаженный, мокрый, такой гибкий и…

У меня свело живот.

И возбужденный.

Быстро отступив назад, скрылась за стеной.

Дерьмо.

Душевые в бассейне.

Вчера Эйдин разгуливал голым у всех на виду. Сегодня Уилл.

Я тяжело дышала, но с места не двинулась, вспоминая, когда видела его таким в последний раз. Тогда он был в хорошей форме, его тело еще не покрывали татуировки. Не сдержавшись, вновь выглянула из-за угла, чтобы рассмотреть, как парень выглядел теперь, спустя годы.

Внешне Уилл изменился. Мой взгляд заскользил по его телу: мыльная пена растекалась по коже, мелкие пузырьки усеивали живот и плечи.

Я смотрела на него, и жар поднимался по моей шее. Парень запрокинул голову назад, промывая волосы горячей водой; пар клубился вокруг его золотистой, влажной кожи. Татуировки покрывали обе руки, переходили на ключицы, грудь и спину, но разобрать изображения я не могла.

Разглядела лишь его номер в баскетбольной команде на тыльной стороне правой кисти, на левом предплечье – маску для Ночи Дьявола на фоне Тандер-Бэйя. Отчетливо были видны кладбище, колесо обозрения, собор Святого Киллиана. На другом плече и руке был изображен каскад виноградных листьев и лоз, окружающих череп с надписью на лбу. Все его тело усеивали большие и маленькие изображения, а также слова. Одна надпись вилась вдоль ключиц наподобие ожерелья.

Мне хотелось изучить все детально. Я хотела прикоснуться к нему.

Уилл был гладко выбрит. Каждая его мышца увеличилась в объеме вдвое с момента нашей последней встречи.

Опустив глаза, замерла и уставилась на его твердый, длинный, широкий член, стоявший почти вертикально.

Мои легкие опустошились. Развернувшись, парень оперся рукой о стену. Струи воды потекли по его лицу. Он крепко обхватил себя, медленно поглаживая.

Я впилась пальцами в стену, покусывая внутреннюю поверхность губ. Между ног стало тепло.

Не отрывая взгляда от его стояка, я гадала, о ком он думал.

Обо мне?

Или о ней?

Чей-то шепот всколыхнул мои волосы:

– Хочешь его?

Я резко вздохнула и, обернувшись, замахнулась кулаком с когтями из рыболовных крючков.

Эйдин отпрыгнул назад; крючки оставили на его груди красные полосы.

Он посмотрел вниз, затем опять на меня, протянул руку и схватил меня за горло, а другой рукой обхватил запястье.

Я пискнула.

Впечатав меня в стену, за которой располагались душевые, прижал меня к ней своим телом и пристально посмотрел в глаза.

– Ты сказал, что не причинишь мне вреда.

– Разве я делаю тебе больно? – проворковал Эйдин сквозь шум воды. – Просто пугаю. – Он распластал мою кисть на кафеле и, разглядывая самодельную перчатку, усмехнулся. – Умно.

Не разрывая зрительного контакта, он касался своим дыханием моих губ.

Испарина выступила у меня на животе и спине. Мне не хватало воздуха.

– Что между вами произошло? То, что ты попала сюда, – не простое совпадение, знаешь?

Внимательно изучая его, ответила про себя: «Да, знаю». Это как-то связано с Уиллом.

– По-твоему, тот, кто привез меня в Блэкчерч, сделал Уиллу подарок?

– Возможно. Они определенно не друзья тебе. – Ослабив хватку на моей шее, он развернул меня так, чтобы мы оба могли видеть Уилла.

– Как думаешь, он защитит тебя? – прошептал Эйдин.

Я попыталась вырваться, но он держал крепко. Уилл тем временем сжимал в кулаке свой член, опершись на стену, закрыл глаза и тяжело дышал.

– А у него появится повод? – спросила я, вновь окинув взглядом его тело. – Почему мы подглядываем за ним?

– Ты подглядываешь за ним, – уточнил Хадир. – Я наблюдаю за тобой.

– Зачем?

Он не ответил. Повернув голову, я посмотрела на него. Его янтарные глаза следили за Уиллом, брови были тревожно нахмурены.

– Не знаю, – наконец, произнес Эйдин. – Может, чтобы вспомнить, каково это, когда ты не одинок. Когда не один заботишься о себе. – Он перевел взгляд на меня. – Или чтобы вспомнить, что мы оставили в прошлом. А что не оставили.

О чем он?

– Уилл и я примерно ровесники, только мне кажется, в старших классах мы были очень разными. Он болтун, верно? – Парень улыбнулся. – А я был тихоней.

Сейчас, похоже, их роли поменялись.

– Я не всегда был таким. Я был жалким. Сто восемьдесят два сантиметра слабости, страха и трусости. – Эйдин снова взглянул на Уилла, продолжая свой рассказ: – Ты станешь врачом, говорили они. Будешь изучать это. Работать там-то. Ездить на каникулы туда-то. В свободное время заниматься этим. Женишься на ней. Заведешь троих детей. Жить будешь в этом доме после медового месяца в Лондоне, Париже и Риме.

Попыталась представить его таким, каким он себя описал, но не смогла. Я не могла представить Хадира покорным.

– Пока однажды ночью, погребенный среди учебников, я не увидел ее.

Слушая его, перевела взгляд на Уилла.

– Меня привлекло не ее тело или лицо, – произнес он мне на ухо. – Просто с ней было так легко. Каждое движение. Каждый взгляд.

Уилл втягивал воздух сквозь зубы, его движения становились все напористее и быстрее, мышцы руки напряглись.

– Она любила любить. Ей нравилось прикасаться, чувствовать, каждый свой вдох посвящать кому-то, потому что она была художником.

Стало так тепло. Я завидовала тому, как он описывал девушку, кем бы она ни была.

Что бы Уилл сказал обо мне?

– Работала она в другой сфере, однако искусство было ее призванием.

Эйдин сделал паузу, после чего заговорил тише, словно размышляя вслух.

– Работала она в другой сфере, – повторил он. – Тогда…

Похоже на Уилла. Ему тоже нравилось любить. И быть счастливым.

Когда-то он хотел сделать счастливой и меня.

– Никогда в жизни настолько сильно не желал обладать кем-то. Я учился на хирурга и с радостью отрубил бы себе руки, лишь бы заполучить ее.

Уилл зажмурился, а я опустила глаза к его члену. Мое дыхание почти синхронизировалось с его ритмом. О чем он думал?

– Возможно, я виноват, – сказал Эйдин. – В конце концов, я не заявил свои права на ту, которой от рождения было суждено принадлежать мне. Я был двадцатидвухлетним придурком, ничего не соображавшим в жизни. – Он умолк, затем продолжил тихим голосом: – Позже, когда наконец набрался мужества, чтобы сделать ее своей, вместо этого плюнул ей в душу. Потому что, пока она каждый свой вдох посвящала остальным, мне в сердце будто гвозди вонзали. Я не мог смотреть на нее.

Мой подбородок дрожал, сама не знаю почему. Он не особенный. Мы все переживали утрату.

Правда, одно было совершенно ясно. Та девушка стала причиной, по которой Хадир оказался здесь. Так же, как Уилл мог считать причиной меня, наверное.

Им обоим случилось встретить женщину.

– Я не мог смотреть на нее, как он не может смотреть на тебя.

Мои внутренности скрутило. Отпустив меня, Хадир попятился.

Повернувшись, посмотрела на него.

– Мне просто любопытно… Если он когда-нибудь решит сбежать, захочет ли взять тебя с собой? – Хадир развернулся и ушел.

А я осталась, чувствуя себя одинокой еще больше, чем прежде.

Уилл бросит меня и будет прав.

Понятия не имела, долго ли простояла возле бассейна. Слова Эйдина висели в воздухе даже после того, как он ушел.

Планировал ли Уилл побег? Что бы случилось со мной, если бы его здесь не было? Или если бы его отправили домой?

Стал бы он бороться за меня?

Однажды я бросила его, позволила арестовать и отправить в тюрьму, поэтому он наверняка думал, будто мне все равно. Может, я заслуживала того же.

Я подошла к ступенькам, спустилась в воду и нырнула.

Погрузившись в теплую невесомость, всплыла на поверхность и легла на спину.

От соленой воды щипало рану на губе, но боль пробудила во мне гнев и воспоминания. Я знала, что мести не миновать. Всегда знала.

Думала, что это произойдет после его освобождения из тюрьмы. Однако за все эти годы Уилл ничего не предпринял, и я успокоилась.

Где бы мы оба были, если бы он оставил меня в покое, как я просила?

Встав на ноги, направилась к бортику. Шорты и рубашка прилипли к телу, словно вторая кожа. На глаза навернулись слезы.

Раньше мне казалось, если уеду из Тандер-Бэйя и буду жить для себя, заниматься любимым делом, впускать в свою жизнь только тех людей, которых захочу, то однажды мой мир станет идеальным.

Но я возненавидела все, что имела, и ничего не любила так, как то, от чего отказалась. Все хорошее было потеряно в тот день, когда семь лет назад ему предъявили обвинения, ведь я знала, что не заслуживаю счастья.

Отчаяние охватило меня, теплые слезы текли по щекам. Я даже не заметила, что душ перестал работать, пока не увидела перед собой Уилла.

В полотенце, обернутом вокруг талии, он смотрел на меня. Воздух сгустился; я едва могла дышать и разрывалась между желанием подбежать к нему или убежать.

Просто уйди.

Я мысленно умоляла его, встретившись мутными от слез глазами с его жестким взглядом. Нужно было так много сказать, но если не стану ничего объяснять, возможно, мне не придется испытать то, как он плюнет на меня и выбросит из своей жизни навсегда.

Пожалуйста, просто уйди.

Вместо этого парень рванул вперед, нагнулся, схватил меня за воротник и вытащил из воды.

Дыхание перехватило.

– Уилл, – выкрикнула я.

Он подхватил меня под мышки, поднял вверх, так что наши носы почти соприкасались, и сердито посмотрел в глаза.

Из моей груди вырвался крик.

Мои ноги болтались в воздухе. Я хотела отвернуться, но не могла.

Оцепенев, ждала, что должно было произойти.

Я видела, как злость разрывала его изнутри, как плотно он сжал губы и сдвинул брови.

Но вместо плевка Уилл сильно встряхнул меня, зарычав, будто был больше разочарован в себе, чем во мне, и я разрыдалась сильнее.

– Прости! – закричала.

Я безумно сожалела, что стала причиной всей боли, которую он испытал.

Стоило подумать, что он сейчас швырнет меня обратно в бассейн, как вдруг парень притянул меня к себе, обвил рукой и прижался своим лбом к моему.

Его твердый член уперся мне в бедро сквозь полотенце. Обхватив ладонью мое лицо, он навис над моим ртом, часто дыша.

– Уилл… – начала я.

Приподняв за бедра, он направил мои ноги так, что они обвились вокруг его талии, затем вернулся в душевую, грубо прижал меня к стене и поймал зубами мою нижнюю губу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но от его жаркого дыхания все тело дрожало, и я судорожно вздохнула, крепче обхватив его бедрами.

Уилл разорвал мою рубашку; я застонала, когда он прижался грудью к моей обнаженной груди и с напором потерся о меня пахом.

Впившись ногтями ему в плечи, отвернулась, едва он приблизился к моим губам.

– Оставь, – сказала ему. – Я… Мы не можем.

Парень сдавил пальцами мое горло.

– Вот как все должно было произойти, – прошептал он, перебив меня. – Ты была горячей маленькой сучкой, и я знал, что тебе это нравилось.

Он отпустил мою шею, схватил за грудь, приподнял ее, нагнулся и накрыл сосок ртом.

Я застонала от контакта его горячего языка с моей кожей. Клитор начал пульсировать, и я потерлась о него.

– Не нужно было ничего усложнять, да? Но ты не хотела, чтобы люди узнали, чем мы занимались.

Его рот завладел моим, лишив возможности дышать, язык проник внутрь, двигаясь так, словно я – машина, на которой он переключал передачи.

– Почему ты так поступила? Тебе нравилось все, что я с тобой делал, и ты этого стыдилась? Впереди было еще столько всего, а ты нам помешала. Мы не испробовали даже половины из того, что я запланировал для тебя.

Задыхаясь, я снова вжалась в него. Да.

Внезапно Уилл опустил меня на ноги. Колени задрожали, тело окутало холодом.

А? Открыв глаза, даже не заметила, как он стянул с меня белье и забрал мои трусики.

Что?

– И теперь, когда ты здесь. – Уилл схватил меня за волосы на затылке, притянув к своему лицу.

Я резко вдохнула.

Просунув руку мне между ног, он начал ласкать мою киску.

– У нас уйма времени.

После этих слов… парень развернулся и ушел. Его угроза эхом отдавалась в моих ушах. Потребовалось мгновение, чтобы осознать, что сейчас произошло.

Я моргнула, сжала колени и быстро укуталась в рубашку, прикрывшись ею.

Проклятье.

Эйдин был прав.

Уилл мне не союзник.

Девять лет назад

– Арион Эшби устраивает вечеринку, – сказал Дэймон, лежа на капоте своей машины, и выдохнул облако дыма в небо. – Ее родители уедут из города.

Кай испустил стон, а Майкл тихо посмеялся над ним.

– Что такое? – поддел Дэймон. – Тебе скучно, Кай? Теряешь терпение? Нужны новые виды развлечений?

– Мне? – возразил парень. – Никогда. Я всем доволен. Наслаждаюсь жизнью.

Дэймон улыбнулся, сделав очередную затяжку с таким видом, словно ни на секунду ему не поверил.

Ученики заполнили школьную парковку. Мы все тусовались на улице перед началом уроков, наслаждаясь на редкость теплой для октября погодой. Легкий ветерок колыхал листву деревьев, нагонял облака. Воздух наэлектризовался.

Я огляделся в поисках Эмми Скотт. При этом пытаясь не показать, что ищу ее.

Не то чтобы я хотел скрыть от друзей свою заинтересованность в ней – они уже об этом знали, – но малейшие знаки внимания спугнут ее. Она и так постоянно от меня убегала.

Подняв взгляд, украдкой осмотрел толпу.

Эмми не ждала меня сегодня утром, как я просил.

Естественно, она не послушалась, но все же. Если бы увидел ее на углу квартала, почти наверняка умер бы. Как бы ни хотел ошибаться на ее счет, я знал, что так будет.

Она никогда не упростит задачу.

Или, возможно, Эмми не могла ничего упростить. Что-то не давало мне покоя из-за вечера пятницы. Я уловил страх в ее голосе, когда она потребовала, чтобы я остановился за два дома до, а не перед ее подъездной дорожкой.

Словно она запаниковала.

Завязав галстук, я оставил его незатянутым и стал наблюдать за машинами, въезжавшими через ворота. Родители подвозили девятиклассников, кто-то из школьников пересекал стоянку.

Сегодня я пришел одним из первых. Черт, где Эмми? Она уже вошла в здание?

– Одни и те же вечеринки. Одни и те же девушки, – пробубнил Майкл. – Твою мать, мне скучно.

– Понимаю. – Кай вздохнул. – Я солидарен. Хочется какого-нибудь события.

– Чего-то, на чем можно будет зациклиться, – добавил наш капитан.

Затем встрял Дэймон:

– Мы должны кого-нибудь убить.

Майкл прыснул от смеха, Кай закатил глаза, а я выдернул сигарету у него изо рта, затянулся и покачал головой.

Замахнувшись на Дэймона форменным блейзером, Майкл сказал:

– Я имел в виду открытие игрового сезона, гребаный психопат.

– Или тебе нужно влюбиться в кого-нибудь, – предложил Кай, достав пиджак из джипа и надевая его. – Лично я готов к тому, чтобы мои внутренности узлом скрутило.

Но вместо того, чтобы посмотреть на Дэймона или Майкла, он встретился взглядом со мной, когда произнес это, и заговорщически улыбнулся. Я показал ему средний палец. Парень тихо засмеялся.

– Лучше пролить кровь, – подметил Дэймон, отобрав у меня сигарету. Он сделал затяжку и выдохнул дым вверх, после чего швырнул окурок в сторону. – Давайте выберем того, кто этого заслуживает. Проследим за ней… или за ним… спланируем, каким образом избежать наказания, избавиться от тела…

Снова покачав головой, я слушал вполуха и продолжал осматривать парковку в поисках Эм.

– А потом будем смотреть, как городские теряют рассудок из-за опасности, притаившейся прямо у них под носом. Весело получится.

Кто-то тихо хохотнул, однако в следующую секунду повисла тишина. Все замолчали.

Пусть мы не были готовы воспринять идею всерьез и считали ее обычной шуткой, никто не сомневался – в словах Дэймона крылась доля правды.

Возможно, он уже даже кандидатуру подобрал.

– Порой меня очень радует, что ты на моей стороне, – сказал ему Майкл.

Дэймон достал новую сигарету, прикурил и задумчиво произнес:

– Такой секрет связал бы нас навсегда.

– Да уж, но я никого убивать не хочу, – заявил Кай.

Дэймон лишь устремил взгляд в небо, прежде чем поднес сигарету ко рту и пробормотал:

– Везет тебе.

Я посмотрел на него. Он разглядывал облака, в то время как я не мог избавиться от навязчивого предчувствия.

Майкл и Кай нуждались в каком-то событии, а я… я уже знал, что оно грядет.

Прозвенел первый звонок. Все направились внутрь. Ученики взбегали по лестнице, лавировали по коридорам.

Она придет на урок. Эмми никогда не прогуливала.

Сделав остановку у шкафчиков и уклоняясь от разговоров, я наконец вошел в кабинет литературы с учебником и папкой под мышкой. Интересно, куда она села? Чью задницу мне предстояло сплавить на другое место?

Но в классе я обнаружил только Чейза Дири и Моргана Рэкхэма. Больше никого.

Я замер на мгновение, замешкавшись. Отлично, мать твою. Вот что я получил за спешку и попытку притвориться, словно не тороплюсь. Теперь придется сидеть здесь, как болвану. Ведь если Эмери придет и выберет место подальше, я не смогу пересесть, иначе она поймет, что я ее ждал.

А мне не хотелось, чтобы она знала, что я ждал ее.

Пройдя к парте у окна, достал телефон, прикинувшись, будто чем-то занят.

Люди постепенно собирались, но я не поднимал глаз, даже когда Кай, Майкл и Дэймон окружили меня.

Шли минуты, я почти не обращал внимания на учителя, шорох бумаг, на толчок в плечо, чтобы передать новые методички с заданиями дальше по ряду.

Я думал лишь об одном.

Ее здесь не было.

Может, она не спешила. В конце концов, Эмми ненавидела этот предмет.

Однако она так и не появилась, и я практически ни слова не услышал на протяжении всего гребаного урока.

Мы начали новую книгу. Вручив нам копии, учитель закончил лекцию. Какую-то работу нужно было сдать к концу недели. Если срок не завтра, то мне плевать.

Без разницы. Где она, черт возьми?

Прозвенел звонок. Все поднялись со своих мест, вышли из класса. Вместо того чтобы повернуть налево и пойти на следующий урок, я свернул направо.

– Эй, ты куда? – спросил Майкл.

Мы с ним были в одной группе по государственному управлению и экономике.

– Я приду на тренировку, – заверил его.

Развернувшись, направился в сторону библиотеки.

Тренер заставит меня бегать штрафные круги, как только узнает, что я пропустил занятия. Но за последние несколько лет я пробежал столько кругов, что у меня это получалось идеально.

Я не мог сидеть сейчас в классе. Голова болела, раскалившись, словно фитиль. Искать Эмери я отказывался, потому что был зол. Хоть и убеждал себя, будто это нужно сделать просто для того, чтобы удостовериться, что она в безопасности, что с ней все в порядке.

Она действительно пошла на все, лишь бы избежать встречи со мной, не так ли?

Ворвавшись в библиотеку, миновал работающих учеников и быстро поднялся по открытой лестнице на третий этаж. Бросил папку и книги на стол, вытащил из кармана наш общий телефон, прошел по длинному проходу и свернул направо в пятый ряд. Протянув руку к верхней полке, взял толстый темно-синий учебник «Ввод данных и трансцендентные кривые нерегулярных политопов» – то, к чему, как мы знали, никто на этой планете даже не захочет прикоснуться.

Я открыл обложку, ввел комбинацию на замке встроенного внутрь сейфа, положил туда мобильник, закрыл книгу и поставил обратно на полку. Общий телефон Всадников, на который записывались все наши выходки, нужно было прятать в месте, где никто не станет искать, а мы все имели бы к нему доступ. Зачем – не знаю, ведь именно я доставал его и снимал большинство видео.

Вдруг послышался чей-то голос:

– Это название бессмысленно.

Оглянувшись, увидел сквозь книжные стеллажи проблеск каштановых волос.

Я вцепился пальцами в замаскированный сейф, замерев. Она видела, что я положил туда?

Опустив руку, выглянул из-за стеллажа и увидел Эмери, прислонившуюся к дальней стене. Девушка смотрела вниз, ее волосы и очки закрывали лицо.

– Тебя не было на уроке, – сказал я.

Ее грудь сотрясалась, и, кажется, я заметил, как дрожали ее губы.

В следующую секунду она прочистила горло.

– Да ну? – огрызнулась Эм. – Вау, ты гений. Может, для следующего фокуса разведешь огонь и нарисуешь в грязи истории о странных дырах в небе, которые пропускают свет?

Чего? Дыры в небе?

О, звезды. Она назвала меня пещерным человеком?

Маленькая дрянь. То есть я сделал за нее задание по литературе. Эмери хотя бы представляла, как тяжело мне дались попытки изъясняться от лица злой девочки-подростка с нулевым чувством юмора?

По ее щеке скатилась слеза, и она быстро смахнула ее.

Я скользнул взглядом по ее телу, рассматривая поношенные и потрескавшиеся серые «Чаксы», юбку, коротковатую сантиметров на пять, с зеленым и темно-синим рисунком тартана, устаревшим два года назад. На сияющей оливковой коже ее красивых ног встречались редкие синяки и царапины, которые мне отчасти нравились. Потому что она, вероятно, получила их, пока строила беседку и была великолепна в чем-то, чего большинство из нас никогда не сможет сделать.

Край рубашки и манжеты свисали из-под ее темно-синего кардигана, а лишняя пуговица сверху расстегнулась. Галстук отсутствовал. Прядь волос застряла под воротником и лежала на груди.

Эмми пришла сюда и пряталась, вместо того чтобы отправиться на урок?

– Что случилось? – поинтересовался я.

Она лишь покачала головой, прошептав:

– Просто оставь меня в покое. Пожалуйста.

Пожалуйста? Боже, она, судя по всему, была в отчаянии, раз постаралась быть вежливой.

– Мы начали новую книгу, – сообщил ей.

Девушка молчала, покусывая губу.

– Нам на выбор предложили «Портрет Дориана Грея», «Гроздья гнева» или «Миссис Дэллоуэй».

Услышав ее тихое ворчание, подавил улыбку.

– Я выбрал за тебя.

Осторожно оттолкнувшись от стены, Эмми двинулась по проходу, таща сумку, а я последовал за ней с другой стороны книжного шкафа.

– У меня в скоросшивателе лежит твоя копия. Не хочешь забрать?

Она не ответила.

– Не хочешь узнать, какая из книг тебе досталась?

Эмери не остановилась, однако шла очень медленно. Как будто была не в себе.

– Я сделал хороший выбор.

– В этой подборке нет ничего хорошего, поэтому просто отдай мне «Гроздья гнева». Ведь хуже есть куда, и этот вариант станет достойным завершением дня.

Серьезно? Черт, как она угадала, какую книгу я выбрал?

Проклятье.

Я знал, что они все не понравятся ей. В первую неделю занятий Эмери разразилась тирадой о недостатке разнообразия и актуальных тем в нашем списке для чтения и о том, что классика стала классикой только потому, что в прошлом не издавались романы, написанные для более широкой аудитории. Вся система прогнила, и пусть мужчины будут прокляты, и т. д.

Просто я хотел, чтобы она улыбнулась. Одно дело, если бы я делал ее несчастной, но у меня возникло чувство, что это не так.

– Эм, посмотри на меня.

Она остановилась с таким видом, словно тяжесть всего мира покоилась на ее плечах. Что, черт побери, случилось?

Если спрошу, она мне не расскажет.

– Эм? – пробормотал я.

Просто посмотри на меня.

Только она не обернулась. Физически Эмми была здесь, а мысленно – за сотни километров. У меня в груди болезненно заныло.

– Твое учебное пособие я тоже захватил. – Достал из кармана сложенный буклет и протянул между книгами. – Вот.

Ей потребовалось время, чтобы наконец взять его. Когда она это сделала, я поймал ее за руку.

Резко вздохнув, девушка попыталась отстраниться.

– Посмотри на меня, – прошептал я.

Она перестала сопротивляться, но по-прежнему отказывалась встретиться со мной взглядом.

Что с ней не так? По мнению друзей, с ней всегда было что-то не так, но сейчас Эмми выглядела… поверженной. Как разбитая ваза, едва державшаяся на клею.

Эмери Скотт никогда так не выглядела.

Она посмотрела вниз, вероятно, на наши руки. Я не стал крепче сжимать или ласкать ее пальцы. Просто держал.

– Посмотри на меня, – повторил шепотом.

Сдавленно всхлипнув, Эм отвернулась, чтобы я не видел ее лица.

– Не надо, – потребовала она. – Пожалуйста, не будь милым. Я…

Не находя слов, девушка лишь покачала головой.

Моя кровь вскипела от ярости. Я хотел узнать, что произошло. Кто причинил ей боль? При виде ее слез мне будто нож в живот вонзили.

Только она не хотела со мной разговаривать. Пока.

Возможно, никогда не захочет.

– Тук-тук, – сказал я.

Эм вздохнула, промолчав.

Да, я вел себя раздражающе. На ее месте врезал бы себе.

– Давай. Тук-тук?

Проигнорировав меня, она покачала головой и вытерла глаза.

– Тук-тук, – повторил более твердым тоном.

– Войдите, – огрызнулась Эмери, пресекая мою шутку.

Я замер на мгновение. Как у нее всегда это получалось?

Вопреки распространенному мнению, меня нечасто обводили вокруг пальца.

Однако это было умно. Расхохотавшись, через мгновение заметил, что на ее губах заиграла слабая улыбка, которую она пыталась скрыть.

Я отпустил ее, обогнул книжный стеллаж, подошел к ней, глядя сверху вниз на ее склоненную голову.

– Посмотри на меня, – повторил я.

Эм медленно покачала головой.

– Эмери…

Уставившись в пол, она отступила на шаг, но я обхватил ладонями лицо девушки, притянул ее к себе и провел большими пальцами под глазами. Хоть я и утер слезы, их стало еще больше.

Мне больше всего на свете хотелось изменить ее мир, чтобы она больше никогда не чувствовала себя так. Проклятье.

Эмми пыталась отстраниться, а я не мог ее отпустить. Обвив ее руками, крепко обнял. Она судорожно всхлипнула и напряглась. Рыдания сотрясали ее тело, но я держал ее, не давая упасть, чтобы ей не приходилось беспокоиться хотя бы об этом.

Это было невыносимо. Эм должна перестать плакать.

Наконец, руки девушки расслабились и безвольно повисли, ее сопротивление сошло на нет. Она прижалась щекой к моей груди и прильнула ближе, позволяя себя обнять.

Люди проходили мимо, но мне было плевать, что они увидят, лишь бы не останавливались.

Я гладил ее волосы. Мои пальцы гудели от того, что я наконец прикасался к ней.

Такой острый язык и вредный характер для человека, который на самом деле был очень мягким.

Уткнувшись в ее волосы, я вдыхал их аромат. Голова шла кругом. Меня окутало теплом.

– Идем, – сказал ей, взяв за руку, и подхватил ее сумку. – Мы сваливаем отсюда.

Я потянул Эмери за собой, не дожидаясь ответа.

Она уперлась, внезапно насторожившись.

– Мы не можем.

– Спорим?

Оставив свое барахло на столе – оно все равно никуда не денется, – вывел ее из библиотеки в коридор. Она нервно дышала и оглядывалась в поисках учителей или камер наблюдения. Однако больше не протестовала.

Я направился к своему пикапу и, бросив ее сумку на грузовую платформу, открыл пассажирскую дверь.

Она наконец встретилась со мной взглядом и выглядела такой уставшей при этом. Боже, мне лишь при свете дня удалось увидеть круги у нее под глазами… Когда Эм спала в последний раз?

Она открыла рот, будто собиралась возразить, но потом залезла в салон. Я захлопнул дверь, обогнул капот и сел на водительское место.

Отчасти я даже хотел, чтобы она сопротивлялась. Эмери Скотт позволила мне забрать ее с территории школы в учебное время и не допытывалась, куда мы поедем.

Мне не нравилось мертвенное выражение на ее лице. Что, мать твою, произошло?

Заведя машину, я достал телефон и набрал номер, затем выехал со стоянки, направившись в сторону центра.

Она рассеянно потянулась к ремню безопасности и застегнула его.

На другом конце линии ответил Роджер Калпеппер:

– Алло?

– Привет, это Уилл. Можешь открыть двери?

– Сейчас девять утра.

– Просто открой кинотеатр, – повторил я. – Потом можешь спать дальше.

Я сбросил вызов, не дав ему шанса возразить, и перевел взгляд на Эм, которая смотрела в окно. Она уже не плакала, лишь расслабленно откинулась на сиденье, грустная, но спокойная.

Глядя на дорогу, ведущую в город, я не сдержал улыбку. Прости, Ди. Теперь это ее место.

Роджер открыл кинотеатр для нас. Я припарковался в переулке, чтобы никто не заметил мой пикап. Эмми не стала задавать никаких вопросов, когда я оставил ее в одном из залов, а сам ушел за закусками.

Калпеппер управлял кинотеатром. Он провел здесь всю ночь из-за фестиваля. Мне было неловко будить его, но с тех пор, как в мае прошлого года я устроил здесь импровизированную вечеринку в честь своего дня рождения, родители забрали у меня ключи от здания.

Роджер расслабился, увидев, что со мной всего одна девушка. Он включил фильм, приглушил свет, а я приготовил попкорн. Когда мужчина ушел, я запер двери и понес охапку еды в третий зал.

– Голодна? – спросил я, поставив ее напиток в подстаканник.

Она подняла глаза, все еще красные, нервно поерзала на сиденье и оглянулась на двери, вероятно, опасаясь, что нас поймают.

– Все будет хорошо. – Я положил закуски на столик, сел и взял попкорн. – У меня есть знакомый, который работает в административном офисе. Уже позвонил ему и сказал, чтобы он отметил тебя присутствующей на всех сегодняшних уроках.

Кроме того, я заставил Эмери отключить мобильник в машине, так как знал, что брат мог следить за ней. Мои родители время от времени угрожали мне тем же.

Набив рот попкорном, предложил ей, пока перед нами мелькали титры фильма, однако она лишь уставилась на меня.

– У тебя есть знакомый? – повторила она с привычным язвительным выражением. – Разумеется, у тебя по всей школе свои люди, потому что…

– «Спасибо» было бы правильным ответом, – произнес, жуя.

Эмми широко распахнула глаза.

– Попробуй.

Закрыв рот, она расправила плечи, но через мгновение опустила дерзко вздернутый подбородок и пробормотала:

– Спасибо.

Откинувшись на спинку кресла, Эм взяла колу и поставила стакан у себя между ног. Спустя несколько минут я вновь предложил ей попкорн. Она зачерпнула горсть и стала аккуратно есть его, словно птичка.

Дрянной завтрак, только это лучше, чем ничего, а я не был уверен, ела ли Эмери сегодня.

Начались трейлеры. Я почувствовал, как она постепенно расслабилась рядом со мной, ее глаза сосредоточились на экране.

Вместо того чтобы смотреть фильм, который уже видел, я смотрел на нее. Взгляд Эм, завороженной действием, метался по экрану, а рука с попкорном зависла на полпути ко рту. Она забыла обо всем на свете.

– Что это? – спросила девушка, не отрывая глаз от экрана. – Это?..

Уголок моего рта приподнялся в улыбке.

– «Другой мир: Пробуждение»? – произнесла она и посмотрела на меня. – Этот фильм выйдет только в январе. Откуда он у тебя?

Я приподнял бровь, и Эмми закатила глаза, вспомнив, кто я такой.

– Конечно. Должно быть, приятно…

Нарочито громко кашлянув, я отвернулся к экрану.

Она сдержала оскорбление, крутившееся на языке, и тихо рассмеялась.

– Спасибо. Спасибо, спасибо, спасибо.

– Ага, заткнись, – поддразнил я. – Просто смотри фильм.

Ее ясные глаза сфокусировались на экране, на губах играла улыбка, которую мне было трудно игнорировать. Иногда я видел Эмери в кинотеатре, поэтому решил, что это место, где она счастлива.

По мере развития событий ее настроение менялось. Ее глаза распахнулись шире, румянец вернулся. Один раз даже услышал ее смех.

Я протянул конфеты Twizzlers и Milk Duds, предоставив ей право выбрать первой. Когда Эм взяла Milk Duds, открыл коробку, высыпал половину себе на ладонь и отдал остальное ей. Я предложил из вежливости. На самом деле не хотел Twizzlers.

Пока мы ели, я украдкой поглядывал на нее. Вообще наблюдал за ней больше, чем за фильмом.

Эмми заметила это, в конце концов поймав мой взгляд.

– Что? – спросила она, отвернувшись к экрану.

– Ты не такая, как я ожидал. Тебе нравятся боевики, да?

– А тебе не нравятся?

Я рассмеялся. Эм вернулась к критике моих антифеминистских высказываний. Ура нормальности.

Она объяснила тихим голосом:

– Я не думаю ни о чем другом, когда смотрю их. Они позволяют мне отвлечься. Это способ сбежать от реальности. Еще мне нравится тема выживания в некоторых боевиках. Обычные люди становятся экстраординарными. Их призывают совершать великие дела. – Эмери перекатывала драже Milk Duds между пальцами, не отрываясь от фильма. – Ад закаляет героев, понимаешь? Я чувствую это, когда смотрю их.

Но от чего ей приходилось сбегать? Спрашивать не стал: это только насторожит ее, а я не хотел, чтобы она ушла.

– Ну, я предпочитаю классику, – сказал я. – Арнольд Шварценеггер, Сильвестр Сталлоне…

– Жан-Клод Ван Дамм, – закончили мы одновременно.

Эмми повернулась ко мне, и я засмеялся.

– Да. – Она улыбнулась.

– Да, черт возьми. – Я кивнул. – То есть, Мускулы из Брюсселя^[12]? Черт, да.

– «Кровавый спорт», – добавила Эм.

– «Кикбоксер», – присоединился я.

Великие фильмы. Восьмидесятые были золотым веком боевиков. Обычные люди шли на войну, сражались за честь. Таких шедевров, вроде «Смертельного оружия», «Полицейского из Беверли-Хиллз» или «Кобры», больше не создают.

Ты – болезнь, а я – лекарство^[13]. Бум.

Внезапно Эмери начала смеяться. Самая широкая улыбка, которую я когда-либо видел на лице этой мелкой умной вредины, обнажила сверкающие жемчужно-белые зубы.

Я нахмурил брови.

– Что такое?

Из-за чего она начнет высмеивать меня на сей раз?

– «Кикбоксер», – ответила девушка в паузах между смехом. – Та сцена, где учитель спаивает его в баре, чтобы проверить, сможет ли он драться в состоянии опьянения, а он начинает танцевать. Просто напомнило мне тебя.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Большой парень, очень счастливый, веселый… Не знаю. – Эмми положила конфету в рот. – Кажется, ты способен на нечто подобное.

Откинувшись на спинку кресла, она устремила глаза на экран.

– Проводи со мной больше времени и, возможно, узнаешь, так ли это, – подколол я.

Я умел танцевать. Я очень хорошо умел танцевать.

Эмери облизала губы; ее улыбка померкла, дыхание участилось.

Мы опять умолкли. Объемный звук усиливал каждый взрыв и звуки драк, однако я был готов поклясться, что слышал лишь стук своего сердца.

Минуты тянулись медленно; я уже не помнил, какой фильм мы смотрели.

– Почему я тебе нравлюсь? – наконец, спросила она.

Глянув на нее, повторил слова Эдварда МакКланахана, ведь другого объяснения не было:

– Мы хотим то, что хотим.

Ее грудь начала вздыматься и опадать быстрее, но Эм не шелохнулась.

Я посмотрел на ее руки: желтая коробочка конфет в одной, другая сжимала юбку.

Что бы она сделала, если…

– Ты все еще хочешь удержать меня? – неожиданно спросила девушка.

Резко поднял взгляд, но она уставилась на кресло перед собой. Мое сердце громыхало в груди. По телу разлилось тепло.

Да, твою мать.

Наклонившись, я переставил ее стакан в держатель, бросил Milk Duds в контейнер с попкорном на полу, взял ее за руку и потянул вверх. Эмми встала, затем медленно опустилась мне на колени.

Я сполз ниже на сиденье, обняв ее, а она уткнулась головой в мою шею, и нам уже не было никакого дела до фильма.

Закрыв глаза, наслаждался ощущениями. Наконец Эм оказалась в моих объятиях. Мне пришлось сжать кулаки, чтобы не позволить себе лишнего, иначе она наверняка влепила бы мне пощечину.

Боже, как же с ней было хорошо. Как будто все стало легче, едва я прикоснулся к ней.

– Не говори потом, что я это сказала, – прошептала девушка мне на ухо, – но ты приятно пахнешь.

Не в силах сдержаться, я затрясся от смеха.

– Продолжай быть милой и все такое, и мне станет очень сложно вести себя прилично, Эм. Что ты задумала?

Она вздрогнула, усмехнувшись, но потом скользнула рукой по моей шее и прошептала:

– Помнишь, что ты говорил о сумраке? – Ее губы касались моей кожи. – Тебе не обязательно вести себя прилично. По крайней мере, до конца фильма.

До конца фильма. Когда зажжется свет.

Мой член набух и затвердел. Я запустил пальцы ей в волосы, сжал их в кулаке, потерся носом о ее губы.

– Эм, господи.

Эмери приподнялась, мы крепче обхватили друг друга руками, и я почувствовал жар ее губ над своими.

– Только до конца фильма, – прошептала она.

Выступившая испарина охладила кожу; член дернулся. Я хотел всего и сразу. Руки сильно тряслись, я боялся, что не смогу себя контролировать. Не хотел спугнуть ее.

Мы держали друг друга, наши рты разделяли считаные сантиметры. Стоило мне приблизиться, она отстранялась. Потом Эмми тянулась ко мне, а я сдерживался, играя.

И вот, наконец…

Я поймал зубами ее нижнюю губу. Она застонала и накрыла мой рот своим. Каждый нерв в моем теле пульсировал. От ее тепла и вкуса голова пошла кругом.

Боже, я так ждал этого, но как только наши языки начали двигаться вместе, а ее тело оказалось в моих руках, решил не торопиться. Наоборот, все делал медленно. Поменяв положение, она оседлала меня, и я просунул руку ей под юбку, сжал ее бедра.

Мне хотелось, чтобы это длилось вечно.

– Такая мягкая, – выдохнул напротив ее губ.

Боже, какие у нее нежные губы.

Я целовал ее, наши движения становились все быстрее и настойчивее. Эм не могла насытиться мной, отчего я получал кайф. Мой член уперся в брюки, и я прижал ее к себе.

Испустив стон, она наклонилась к моей шее и ослабила галстук.

В голове все плыло. От ласк мое тело пронзала сладчайшая боль. Мы покусывали, дразнили друг друга. Я хотел раздеть и увидеть ее. Хотел прикасаться к ней и целовать другие места.

Однако я должен действовать медленно. Мне не хотелось, чтобы все закончилось, а ее было так легко напугать.

Член напрягся; я чувствовал, что он почти в полной готовности. Обхватив ладонями лицо Эмери, прижал ее к себе, не давал двигаться, но и не отпускал.

Я…

Она терлась о меня, кусая и облизывая мои губы.

Судорожно вздохнув, впился пальцами ей в бедра. Я…

– Черт.

Зал, казалось, кружился вокруг нас.

Поцелуи. Лишь гребаные поцелуи, а я вот-вот кончу.

Эм тяжело дышала мне в шею, и я чувствовал, как бешено билось ее сердце.

Терпеть не мог, если все оказывалось именно так, как надеялся.

Нагнувшись, нежно поцеловал ее, замедлившись.

Завтра она может пожалеть об этом. Сегодня Эмми была в странном настроении. Возможно, я стал для нее заменой боевику, который должен был помочь ей сбежать от реальности, но так дело не пойдет, когда я наконец затащу ее в постель.

Сначала я хотел понять ее.

Ведь вопреки тому, что она думала, мы не закончим после того, как зажжется свет.

Наши дни

Он изменился. И мне это не нравилось.

Прошло уже больше суток с того случая, когда Уилл забрал мои трусики в душевой у бассейна, но он по-прежнему со мной не разговаривал. Он никогда не был таким злым. Я не очень разбиралась в его характере, однако темпераментом отличалась я. А он всех любил.

Возможно, я могла бы добиться от него помощи, но у меня не было времени.

Игры разума Эйдина. Зловещие ухмылки Тэйлора. Хмурые взгляды Рори.

Не знаю, почему я находилась под защитой, но не рассчитывала, что это продлится долго.

Уилл мог мстить мне сколько угодно. После возвращения в Тандер-Бэй.

Пора разрабатывать план.

Я прошла по коридору в игровую комнату. Заметив на стене бильярдные кии, взяла один и замерла, рассматривая картины.

Это место со всеми его закоулками и сокровищами напоминало замок Дракулы. Выглядело оно удручающе. Почему богачи отправляли сюда своих детей? Почему не на пляж, где тепло и солнечно? Депрессия лишь все усложняла. Неужели Блэкчерч действительно должен им как-то помочь?

Я смотрела на картины, изображающие корабли и пиратов, сражения на воде и морские существа. С чем это связано? Прежний хозяин любил океан?

Или дом находился вблизи океана?

Тяжесть приковала меня к земле – новая возможность, которую я не приняла в расчет.

Если мы на острове, мне конец.

Нужно попасть на крышу. Лучшего обзора больше нигде не найти.

Я покачала головой. Проблем слишком много, а я не решила ни одной. Сегодня четверг. Коллеги уже должны были заявить о моем исчезновении. Пропустить день – не похоже на меня, тем более два.

Ни с кем из них я не дружила. Ни у кого не было ключа от моей квартиры. Но они обратились бы в полицию, если бы я не появилась на работе или не отвечала на звонки. Так ведь?

Правда, пользы от этого не будет. Все равно меня не найдут.

– Ты расхаживаешь такая самоуверенная, да? – сказал кто-то из темного угла комнаты.

Я испуганно обернулась.

– Как будто тебе нечего бояться, – добавил он.

Повернув голову вправо, наконец разглядела длинные ноги в черных брюках. Он вальяжно развалился в кресле за шахматным столиком. Его лицо скрывалось в тени.

Я медленно двинулась вокруг бильярдного стола в сторону двери, не сводя с него глаз.

– Но ты забываешь, – произнес парень, часто дыша. – Мы все здесь по какой-то причине.

Тэйлор.

Уловив движение, шагнула ближе; мое сердце заколотилось. Он сидел там все это время. Наблюдал за мной. Почему он запыхался?

Сжимая в руке бильярдный кий, приблизилась к нему.

– Спроси меня, что я сделал. – После этих слов Тэйлор продолжил многозначительным тоном: – Спроси Рори, что сделал он. Про подводный музей восковых фигур в доме его родителей у озера. Они были такими реалистичными, словно живыми.

По позвоночнику пробежала дрожь. Музей восковых фигур? Словно живыми. Что, черт побери, это значило?

Мой взгляд опустился вниз. Он держал свой член в руке и поглаживал его.

Я резко вдохнула, отпрянув назад.

Тэйлор двигал ладонью вверх-вниз, все быстрее и быстрее, и тут я увидела свои голубые трусики, которыми он мастурбировал.

Мое сердце провалилось в желудок. Испепеляя его взглядом, наблюдала за ним. Он застонал, его глаза закрылись, в то время как мое кружевное белье терлось о его кожу, а мышцы рук напряглись.

Что за… Я отступила назад, меня тошнило.

– Мы хотим выйти, только никогда не станем по-настоящему свободными, Эмери. – Тэйлор опять посмотрел на меня. – Ты можешь забрать его домой, но он никогда не сможет вернуться.

Сосредоточившись на мне, он ускорил темп. Мои внутренности скрутило, но я не могла пошевелиться, парализованная.

Пока он не взмолился шепотом:

– Пососи свой палец. Всунь глубоко в глотку и хорошенько пососи.

У меня не получалось заставить ноги двигаться. Я поняла, что перестала дышать, лишь когда легкие болезненно заныли.

Выскочив из комнаты, услышала его глубокий мрачный смех, разнесшийся эхом позади меня.

Сама не знала, куда бегу, пока не оказалась в спортзале. Не обращая внимания на Мику, который занимался на силовом тренажере, прыгнула на беговую дорожку, включила ее и побежала босиком.

Мне нужно бежать. Нужно вымотать себя, чтобы ни о чем не переживать.

Уилл отдал ему мое нижнее белье? Я стиснула зубы; тошнота сменялась яростью.

Мика приподнял голову, несколько секунд наблюдая за мной, после чего оставил штангу и начал спарринг с манекеном.

Пот охладил мое тело; я увеличивала скорость, доводя себя до предела, лишь бы выпустить пар, справиться с беспокойством и гневом.

Я не собиралась четыре недели сидеть сложа руки.

Не собиралась рассчитывать на чью-то защиту.

Возможно, мне не удастся сбежать из-за погодных условий, поэтому нельзя было рассчитывать и на этот вариант. Но я могла сделать хоть что-то.

Девять лет назад я решила сидеть и ждать. Перетерпеть, а потом сбежать.

Больше такого я не допущу.

Я нажала кнопку аварийной остановки, спрыгнула с дорожки, тяжело дыша, и подошла к Мике.

– Покажешь мне несколько приемов? – спросила, сняв очки.

Хмуро глянув на меня, он замер и выпрямился.

– Зачем мне это делать?

– Что ты хочешь взамен?

Парень ухмыльнулся, а я вздернула бровь.

Уверена, этого он не хотел.

– Сэндвич, – ответил Мика.

Фыркнув, обратила внимание, как он при этом пытался оскорбить меня, намекая на место женщины.

Но не так уж плохо. У меня появится повод прийти на кухню и получить доступ к еде.

Даже если кто-то следил за мной, можно было бы что-нибудь припрятать. Запас провизии пригодится, если мне придется бежать или скрываться в течение длительного времени.

– Сэндвич «Филли чизстейк»? – уточнила, подняв ставки.

Он некошерный, поэтому не для меня – это одно из немногих правил, которым я следовала, но запросто могла сделать такой для кого-то. На приготовление подобного сэндвича потребуется больше десяти минут, что даст мне вдоволь времени.

Лицо Мики просияло.

– Правда?

В качестве ответа подняла кулаки, шире расставив ноги.

Он улыбнулся, занял позицию напротив меня и приказал атаковать:

– Давай.

Через два часа я была вся потная и разгоряченная, однако, как ни странно, не устала. Наоборот, чувствовала прилив сил.

Я вытерла лицо, чтобы скрыть улыбку.

Невероятно. Казалось бы, второй день пребывая в заточении неизвестно где, в компании с пятью парнями, четверо из которых – незнакомцы, мне бы следовало чувствовать опасность.

Не то чтобы я не ощущала ее. Просто привыкла. Она была мне знакома.

Направившись к двери, оглянулась на боровшихся парней. Мика прижал Рори к мату, хохоча, но от одного его взгляда потерял бдительность. Худенький Рори схватил парня, перевернул и попытался применить удушающий прием, пока они оба смеялись, стараясь удержать друг друга.

Я покачала головой и пошла дальше.

– Развлекайтесь, выживайте…

Вдруг вспомнив, остановилась.

«Повелитель мух». Шокирующий классический роман, один из немногих в школьной программе, который действительно понравился мне своей мрачностью и… реалистичностью.

У мальчиков, после крушения самолета оказавшихся без взрослых на необитаемом острове, было три правила. Веселиться, выживать и… поддерживать сигнальный огонь.

На то, чтобы найти решение, ушла всего секунда. Я сорвалась с места, оглядываясь, чтобы убедиться, что рядом никого, и выбежала на улицу.

Пустой фонтан располагался в центре круговой проездной дорожки. Посмотрев вверх, увидела ясное небо.

Я сомневалась, что костер долго продержится, особенно если пойдет дождь, но я должна попробовать.

Я собирала ветви, части стволов и сухую траву, таская охапку за охапкой к фонтану и бросая все в чашу. Вернувшись к краю дорожки, собрала еще и сделала костер повыше, чтобы он пылал ярче. Я надеялась, что огонь будет виден в темноте, а дым – днем.

Затем побежала к границе леса, собрала еще хворост и вернулась обратно.

Вдруг чья-то рука схватила меня за запястье.

Я подняла голову и увидела Уилла в джинсах и футболке. В глубине зеленых глаз не осталось и следа от того мальчика, которого я помнила.

Выдернув руку, толкнула его, но он вновь схватил меня за предплечье. Мы боролись: я пыталась вырваться, Уилл пытался остановить меня.

– Кто-нибудь обязательно его заметит, – прорычала я.

– Никто не заметит, и ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, будто он вообще позволит тебе зажечь костер.

Я с трудом оттолкнула парня, и тот наконец отпустил.

Да, знаю. Пусть шансов мало, к тому же без денег родителей им, возможно, бессмысленно даже пытаться сбежать. Ведь если парни выберутся отсюда, то вернутся к тем людям, которые отправили их в Блэкчерч. Они не откажутся от своих имен, не спрячутся в Бруклине и не станут работать разносчиками пиццы.

Но мне здесь не место. У меня есть работа. Мне ничего и ни от кого не нужно.

– За что тебя упекли сюда? – спросила я. – Твои родители действительно пошли на это? Разве ты не их любимчик или типа того?

Он продолжал смотреть на меня, отказываясь отвечать.

Прошло много времени с его появления здесь – может, год или больше. Мика сказал, Рори был последним новичком, прибывшим семь месяцев назад, и даже он уже побывал дома, однако его отправили обратно.

Что Уилл делает с собой? У него же вся жизнь впереди.

– Тебе двадцать шесть. Что дальше? Чем ты займешься? Внезапно повзрослеешь? – Я искала в его глазах ответ. – Если этого до сих пор не произошло, то уже и не произойдет. Ты делай по-своему, а я буду делать по-своему.

Подступив ближе, он посмотрел на меня сверху вниз.

– Слышал, ты готовишь ужин, – вот все, что ответил Уилл. – Мы уже проголодались. Иди, готовь.

Мои глаза яростно сверкнули. Что, прости?

Я толкнула его в грудь.

Я не твоя прислуга.

Не сижу за твоим столом.

Можешь валить и беззаботно портить себе жизнь.

А еще…

– Ты отдал этому мерзавцу мое белье.

Сукин ты сын.

Уголки его рта едва заметно приподнялись, парень повернулся ко мне, сдерживая улыбку.

– Но с другой стороны, они тебе и не нужны, верно? – с издевкой произнесла я более спокойным тоном. – У тебя остались мои розовые трусики с Осеннего бала? Часто ими пользовался? Или на протяжении многих лет смазкой тебе служили собственные слезы?

Уилл навис надо мной и впился в меня горящим взглядом.

– Почему ты решила, что за эти годы я не обзавелся множеством других сексуальных мокрых трусиков?

Развернувшись, он ушел, а я не сводила глаз с его спины, пока он не скрылся в доме.

Поверь мне, Уилл Грэйсон. Я точно знаю, где ты был.

Девять лет назад

– У них есть макароны с сыром, бургеры, тетраццини с индейкой, – сказала Эрика Фэйн девочке, стоявшей передо мной в очереди, – и куриный пирог, но я бы посоветовала сэндвичи с курицей. Они вкусные, с остринкой.

Нет. Ничего подобного. Девятиклассники – единственные, кто еще не понял, почему у них сводило животы к середине пятого урока. Девочка, которая, судя по виду, вполне могла быть ее сестрой – если не учитывать, что у Эрики не было сестер, – стояла на месте, не глядя на блюда, которые перечисляла Фэйн.

– Звучит заманчиво, – ответила она. – Я согласна на все, что бы ты ни посоветовала.

Фэйн взяла завернутый в фольгу сэндвич с курицей и поднесла к ее руке. Девушка попыталась нащупать предмет.

Я сощурилась, наблюдая. Медленно, устремив взгляд вперед, она взяла сэндвич и положила его на поднос, хоть и немного неуклюже.

Будто не видела.

Тут до меня дошло. Это Уинтер Эшби. Младшая сестра стервозной Арион Эшби.

Слышала, она слепая.

Надеюсь, девчонка добрее своей сестры. Когда она перевелась в нашу школу? Я редко приходила на ланч, общих уроков у нас не было, поэтому не видела ее раньше.

Они двинулись дальше. А на меня нахлынули угрызения совести, и я, стянув сэндвич с ее подноса, незаметно для девушки и Фэйн заменила его на бургер. Она не узнает, кого благодарить, вот и хорошо.

Я тоже взяла бургер, банан и бутылку воды.

Сзади протянулась чья-то рука с выпирающими на тыльной стороне кисти венами, длинные красивые пальцы скользнули по моему галстуку.

– Хороший галстук, – прошептал он возле моего уха.

Сердце подпрыгнуло, на мгновение я перестала дышать.

Дыхание парня овеяло мои волосы.

– Спасибо, что надела его.

Я не могла повернуться и посмотреть на него, потому что мое лицо наверняка залилось десятью оттенками румянца. Уилл нацепил на меня свой галстук после кино, когда подвозил домой. Не собиралась его надевать, но…

Еще один провальный день он превратил в хороший. Мне нравилось носить вещь, напоминавшую об этом.

Нагнувшись, Уилл обвил рукой мою талию и задышал мне в шею.

– Эмми…

Жар охватил мое тело. Он произнес это так же, как в кинотеатре, когда я сидела на нем сверху.

– Пожалуйста, – взмолилась, сбросив его руку, – просто… вернись за свой столик. – Посмотрев на их обычные места, увидела Дэймона, который наблюдал за нами, в то время как симпатичные девушки вились поблизости. – Там есть на что обратить внимание.

– Я этого не хочу, – поддразнил Уилл, снова сжав мою талию.

Очередь продвинулась вперед, а я огляделась по сторонам, проверяя, не следит ли за нами кто-нибудь еще.

– Не волнуйся. – Отпустив меня, он добавил брауни и шоколадное молоко на мой поднос. – Все подумают, будто я издеваюсь над тобой. Они никогда не заподозрят…

– Что ты всерьез?

Парень ухмыльнулся, бросив на поднос еще пакет кренделей и картофель фри.

– Нет. Что я тебе нравлюсь.

Он протянул руку, коснувшись щекой моей щеки, взял пудинг и миску с фруктами. Грудь Уилла прижалась к моей спине. Сердце билось так быстро. Повернув голову, я ощутила близость наших губ.

– Пожалуйста, просто…

Сядь на место.

Но я не смогла закончить фразу. Холодная испарина выступила на шее, и я наконец сжала поднос, взяв себя в руки.

– Иди и сядь на место, – огрызнулась я, после чего моргнула, заметив гору еды на своем подносе. – И перестань класть сюда всю эту еду! Ты не будешь обедать со мной.

– Это для тебя, – сказал он, достав бумажник. – Ты бледная. Это ведь все кошерное, да?

Зарычав, начала складывать продукты обратно, однако Уилл выхватил поднос у меня из рук и передал кассиру деньги.

– Мне понадобится мой галстук. Сегодня вечером.

– Я не могу.

– Сможешь. – Забрав сдачу, он протянул мне поднос. – Я подберу тебя в конце твоего квартала в одиннадцать.

– Я не могу, – повторила громче.

Парень подошел ближе, глядя на меня сверху вниз.

– А потом отвезу к себе. Только мы. Хочу устроить для нас марафон фильмов «Миссия невыполнима».

«Миссия невыпол…»? Не сдержавшись, я прыснула от смеха и быстро отвела взгляд. Боже, какой же он идиот.

Но я хотела пойти с ним.

Стоя на месте, рассеянно покачала головой и пробормотала:

– Я не могу.

Мартин узнает.

Бабушке понадобится моя помощь.

Завтра мы учимся.

Я дам согласие на то, о чем позже могу пожалеть.

Уилл шагнул ближе, приподнял галстук и потер его между пальцами.

– Ты придешь ко мне. Или я приду за тобой.

За работу по «Лолите» я получила пятерку. С недельной задержкой, и все равно пять. Что самое интересное – я ее не сдавала. Хотя соблазн был.

Но я не могла этого сделать. Все успехи в учебе, которых достигла после, были бы омрачены. Моя жизнь была бы кончена.

Мошенница. Обманщица. Паршивый пример для моих детей.

И все из-за одной поддельной работы по английскому. Вот таким я была невротиком.

К сожалению, длинные руки Уилла Грэйсона добрались до учительского журнала и изменили мой ноль на сто процентов, несмотря на пропущенное задание.

Слишком очевидно. Мне бы хватило девяноста восьми. Даже девяноста двух.

Завтра сообщу мистеру Таунсенду, что оценка неправильная.

Если не забуду.

Я пересекла пустую раздевалку, отдернула занавеску душевой, вошла внутрь и повесила полотенце на крючок. Включив воду, склонила мокрую голову под струями. Моя кожа покрылась мурашками от горячей воды.

Было четыре тридцать пополудни. Оставалось еще несколько часов до предполагаемой встречи с Уиллом. Хоть я и провела остаток дня – и своего личного времени – в бассейне, куда тайком пробралась для тренировки, пытаясь убедить себя, что мне будет все равно, когда наступит одиннадцать и я оставлю его ждать в конце моего квартала, сердце болело от мысли, что продинамлю его.

Мне не должно быть больно, верно? Я не соглашалась идти вечером к нему. Да он и не спрашивал. Лишь очередной парень, который вызывает в тебе чувство, словно ты обязана показать ему, как благодарна за его внимание.

Выдавив в ладонь немного шампуня из дозатора на стене, торопливо намылила голову. Нужно еще приготовить ужин, сделать домашнее задание, к тому же я обещала бабушке, что мы посмотрим фильм в ее комнате.

Кроме этого, я хотела вечером добраться до беседки, чтобы поработать.

Пусть Уилл приходит. Если найдет меня.

Я ополоснула волосы, нанесла кондиционер, затем набрала немного жидкого мыла и начала смывать с себя химикаты бассейна. Почувствовав отросшие на ногах волоски, остановилась.

Может, стоило побриться. То есть если он найдет меня, я…

Но я покачала головой и выпрямилась. Ради всего святого. Соберись.

Вновь опустив голову под струю воды и глядя прямо перед собой, смыла кондиционер с волос.

Вдруг за душевой шторкой мелькнула тень, и я замерла.

Темный силуэт стоял неподвижно совсем рядом.

Мое сердце пропустило удар. Горело только аварийное освещение, так как сегодня никто из спортсменов и участников оркестра не должен был остаться после уроков. Я моргнула, надеясь, что мне кажется.

Черт, мне нужны очки. Я довольно неплохо видела без них, но все же у меня была близорукость.

– Привет? – окликнула я. – Кто там? – Забыв выключить душ, схватила полотенце и прижала к телу. – Мартин?

Тень медленно отодвинула шторку. У меня в горле образовался ком, когда Дэймон Торренс в полотенце, повязанном на бедрах, шагнул в мою душевую.

– Какого черта? – рявкнула я.

Он лишь закрыл занавеску и подошел ближе с улыбкой на губах.

– Мартин? – повторил парень. – Зачем твоему брату ошиваться в женской раздевалке?

– А тебе зачем?

Я уперлась спиной в стену, вода полилась на мои плечи и намочила полотенце.

Дэймон пожал плечами.

– Тренировка только что закончилась. Мне нужно было принять душ.

– Команда сегодня не тренируется, – сказала я, толкнув его в грудь. – Ты прятался здесь. Ждал меня?

Он прильнул ко мне и, придавив к стене своим телом, стал гладить по волосам; его дыхание овевало мое лицо.

– Ш-ш-ш-ш…

Колени задрожали. Я стиснула бедра из-за внезапного чувства, будто сейчас обмочусь. Отпрянув назад, отталкивала его одной рукой, другой придерживая полотенце.

– Чего ты хочешь?

Дэймон прижал мое запястье к стене, улыбаясь.

– Хочу узнать, что он в тебе видит. Может, я тоже это увижу.

Желудок скрутило в узел. Твою мать, уж лучше умереть.

Заглянув в его черные глаза, ощутила запах того дерьма, которое он курил. Крик застрял в горле.

Просто закричи.

Кричи.

Здесь никого нет, никто не услышит, а даже если бы и был, Мартин Скотт все равно не поверит мне. Я поплачусь за это в любом случае.

– Убирайся, – прошипела сквозь зубы. – Проваливай к черту!

– Думал, ты окажешь более яростное сопротивление, – произнес он, изучая меня. – Я немного разочарован.

Что, у тебя встанет, только если я буду бояться?

Мне было страшно.

– Уходи. – Грозно смотря в глаза, я дала ему пощечину. Парень перехватил мои руки.

Полотенце упало. Держа оба моих запястья и навалившись всем весом, Дэймон зажал их между нами.

– Уходи! – прорычала я.

– Тогда кричи, – потребовал он.

Я стиснула челюсти, притворяясь сильной, однако дышала судорожно.

Дэймон не переставал смотреть на меня. Вода лилась на нас пока он с любопытством рассматривал мое лицо.

– Почему ты не кричишь?

Ты не поймешь.

Я полагала, для него это в новинку. Охота его заводила. Но все планы рушились, если жертва оказывалась в подобной ситуации не впервые, не так ли?

Ведь ему нужна была не кровь, а страх.

Дело не в сексе, а в силе.

Взгляд Дэймона скользнул вниз по моей шее, медленно спустился по руке. Он прищурился.

Я не кричу, потому что…

– Потому что крики не помогают, – пробормотал парень. – Да?

Сердце гулко громыхало в груди. Застыв, уставилась на него, пока он изучал синяки в форме пальцев, опоясывающие мою руку, царапины на ногах, сине-фиолетовые пятна на плечах.

– Потому что ты устаешь быть жертвой, – словно размышляя вслух, произнес он, – и проще позволить этому случиться.

Дэймон поднял глаза. Мое горло болезненно сжалось из-за его слов.

Он ослабил хватку, но я не убежала.

– Притворяться, будто мы контролируем все, что с нами происходит.

Парень несколько раз моргнул, тревожно нахмурив брови; его манера поведения полностью изменилась.

Мой подбородок дрожал.

– Пока не забудешь, кем была до того, как начала лгать даже себе, – добавил Торренс. – Пока не забудешь, что когда-то улыбалась, и тебе не было так чертовски больно.

Слезы наполнили глаза; я стиснула зубы, чтобы держать себя в руках.

Насилие воспринимается как любовь.

Мне вспомнились его слова с урока литературы.

Изголодавшийся человек проглотит что угодно.

Склонив голову набок, он еще раз окинул взглядом фиолетово-красные синяки на одном боку и на бедрах.

На парне не было никаких видимых следов от ран. Однако существовали разные виды боли.

– Уилл такой, – голос Дэймона смягчился, стал более печальным, – не так ли?

Как улыбка, от которой не больно. Я кивнула.

– Простой, нормальный, умиротворяющий… Он – единственная часть моей жизни, не тронутая ничем уродливым. Ничем не оскверненная. Он – единственный, кто до сих пор остается прекрасным, думает, что мир прекрасен, верит, что люди прекрасны, и все такое.

Да. Но я не могла ответить вслух. И без того было трудно сдерживать рыдания.

– Ты не можешь забрать его у меня, – сказал парень, отпустив меня и попятившись назад.

В этот момент я поняла, в чем именно заключалась проблема. Я не была ему неприятна. Его возмущало то, что я так нравилась Уиллу.

Один день, проведенный в его галстуке – мне нравилось, какие чувства Уилл во мне пробуждал, поэтому я хотела постоянно иметь при себе его частичку, – ничто по сравнению с годами, в течение которых Дэймон полагался на него как на маячок надежды, показывающий, что мир по-прежнему остается красивым местом.

– Сама знаешь, у вас все равно не сложится, – заметил он. – Его семья – одна из богатейших в стране, Эмери. Его жизнь находится далеко за пределами твоего понимания, и наоборот. Ты знаешь, что тебе нет места на фото Уилла Грэйсона с выпускного бала.

Я опустила глаза, медленно присела, подняла промокшее полотенце и прикрылась им.

– Понимаю, – продолжил Дэймон. – Больно слышать, но это правда, и тебе это прекрасно известно. Более того, все бессмысленно, потому что ты себя знаешь. Даже я знаю, какая ты. Вся школа знает. Он не подойдет тебе, потому что ты стремишься быть несчастной и утянешь его на дно.

Сжав кулаки, желала хорошенько его исцарапать.

Я не несчастная. Я…

Сердце оборвалось, и я отвернулась.

Дэймон прав. С самого начала я отталкивала Уилла.

Мне было известно, чем это закончится. Лучше ничего не начинать.

– Он взял тебя измором, и тебе нужна разрядка. Я понимаю.

Парень вновь приблизился ко мне. Капли воды оросили его тело. Он нависал надо мной, все еще пугая, однако не так, как раньше.

– Так прими все без прикрас, – прошептал Дэймон. – И расслабься со мной.

В животе закружился вихрь. Что?

– Его увлеченность пройдет, поэтому притворись, будто контроль в твоих руках, – поддразнил он. – Называй вещи своими именами, ведь это точно не любовь. Симпатия. Гормоны. Сиюминутное наслаждение. Каприз.

Нет. Это не так.

Или так?

Прав ли он? Был ли Уилл лишь способом снять напряжение? Станет ли он когда-нибудь чем-то большим для меня? Я знала, что не станет.

Я могла заняться этим с кем угодно. Могла делать все, что захочу. Уилл – не единственный человек, с которым можно сбежать от реальности.

– Ты чувствуешь ее, верно? Ту потребность, которую испытывают дети вроде нас и которую Уилл никогда не ощутит? Нужду уничтожить все хорошее, потому что каждый сам за себя и если ты не можешь победить их, то присоединись к ним. – Дэймон погладил мои волосы. В груди болезненно ныло, словно что-то рвалось наружу, а я лишь хотела, чтобы эта боль унялась.

Хоть на минуту.

Мне нужен контроль.

– Трепет между бедер, – выдохнул парень, – говорит тебе, чтобы ты просто позволила этому случиться, ведь на заднем сиденье моей машины ты будешь главной.

Я вздрогнула. Слезы навернулись на глаза. Когда он прижался своим телом к моему, я поймала воздух ртом; мои глаза закрылись.

– И когда ты решишь, что со мной все кончено, – его дыхание овеяло мои губы, – сможешь первой выйти из игры. Можешь сделать это со мной. Не играй с его сердцем. Используй меня.

Главной буду я, потому что никогда не полюблю Дэймона.

Меня это не сломит.

– Я хорош, – прошептал он, удерживая мой взгляд. – Я очень хорош, Эмери, и сделаю так, чтобы оно того стоило. Уберегу тебя от страданий из-за него. Если только откажешься от Уилла.

Положив ладони ему на грудь, представила, каково это будет.

Почувствовать его сверху.

Поцеловать этот рот.

Я задумалась, как это будет… на миг.

Затем с усилием зажмурилась, прочистила горло.

Дэймон хорош. Неудивительно, что у него отбоя не было от девчонок. Если кому-то нужен лишь секс, Дэймон Торренс обладал талантом манипулирования сознанием. Способностью убедить человека, чтобы тот видел мир таким, каким ему захочется.

Боже, помоги женщине, которая когда-нибудь в него влюбится.

Соблазн был велик. Я устала от себя, а перспектива на одну ночь перестать быть собой звучала заманчиво.

Только Уиллу понравилась Эм. И я бы предпочла вечно жить воспоминаниями о кинотеатре, чем создать новые с кем-то другим.

– И ты называешь себя его другом, – сказала, оттолкнув его.

Он замер, на мгновение замешкавшись, но потом усмехнулся, придя в себя.

– Его лучшим другом, – уточнил парень. – Может, он подослал меня, чтобы тебя проверить.

Закатив глаза, укуталась в полотенце и выключила воду.

– А может, и нет.

Оглянувшись, увидела, как его взгляд медленно заскользил вниз по моему телу.

– Тебе бы понравилось. Вообще-то, думаю, мне бы тоже понравилось. Точно было бы не в напряг.

Говнюк.

– Убирайся.

Дэймон кивнул, развернувшись.

– Ну, я пытался. – Он посмотрел на меня через плечо. – Уилл видел синяки?

Я напряглась.

– Будь готова к тому, что произойдет, когда он увидит, – предупредил Дэймон. – И что с ним может случиться, если он бросит вызов полицейскому.

Парень вышел, а я осталась стоять на месте. Мои плечи медленно поникли под тяжестью его слов.

Уилл не должен увидеть синяки. Никогда.

Кухню освещал лишь свет луны, низко висевшей в небе, пока я разгружала посудомоечную машину. Расставила стаканы, рассортировала столовые приборы, отказываясь смотреть на стену с часами, монотонно отбивавшими секунды.

– Тебе пора в постель.

Я запнулась, услышав голос Мартина.

Он подошел, взял пару тарелок из машины, передал их мне.

Приняв их, приготовилась к худшему.

– Закончу тут, и сразу пойду. Обещаю, – пробормотала, повернулась и поставила тарелки в шкаф, ожидая его вспышки гнева. Как всегда.

– Твои оценки выглядят неплохо, – вместо этого сказал брат. – И строительство беседки идет полным ходом. Люди делают мне комплименты по поводу нее.

Он положил грязную миску и вилку в посудомойку, а я сполоснула раковину и вытерла стойки.

– У тебя есть еще год до подачи документов в колледж, но я постараюсь помочь, куда бы ты ни решила поступить. Хорошо?

В глазах вдруг защипало, и я моргнула, кивнув. Порой такое его настроение было сложнее вынести, чем насилие.

Я вытерла плиту, поставила подставку для ложки на место, выжидая, когда Мартин уйдет. Почувствовав, как он запустил пальцы мне в волосы, остановилась, но на него не посмотрела.

– Мне жаль, знаешь? – сдавленно произнес брат. Было слышно, что он сдерживал слезы.

Стараясь держать себя в руках, стиснула челюсти.

– Я действительно люблю тебя, Эмми. – Мартин сделал паузу. – Вот почему я хочу, чтобы ты уехала в колледж. Ты будешь единственной в нашей семье, кто не станет гребаной неудачницей.

Я закрыла глаза.

Пожалуйста, просто уходи. Пожалуйста.

– Просто все накапливается, – пояснил он, – день за днем, пока я не перестаю мыслить здраво. Это сбивает меня с толку, ослепляет, и я готов выпрыгнуть из собственной шкуры. Словно не могу себя остановить.

А когда он приходит домой, то срывает злость на мне, потому что я никому не расскажу и не убегу.

– В такие моменты я не отдаю себе отчет в своих действиях, – пробубнил брат. – Я просто не могу остановиться.

По щеке скатилась слеза, однако я не издала ни звука.

– Ты знаешь, что я не такой. Да?

Я кивнула, закончив с плитой.

– Помнишь, я возил тебя на переднем сиденье? – Мартин тихо засмеялся. – Хотя мама говорила, что ты еще слишком маленькая. Я ждал, пока мы не выедем на дорогу, и только потом разрешал тебе переползти вперед?

Заставив себя рассмеяться, оглянулась на него через плечо.

– Да. С условием, что я пообещаю не говорить маме о казино-вечерах, которые ты устраивал в подвале, когда родители были в Филадельфии.

Он хохотнул.

– Разве не странно – любитель нарушать правила стал офицером полиции?

– Нет. Из них получаются лучшие копы. Они знают все уловки.

Брат широко улыбнулся.

– Верно.

Преступнику не найти места лучше, чтобы спрятаться.

Но я не сказала этого вслух.

– Я сегодня купил тебе кое-что.

Он вытер руки, подошел к столу, где лежала его коричневая сумка, достал большую книгу в твердом переплете, вернулся и протянул ее мне.

– Подержанная, но она привлекла мое внимание, когда я проходил мимо библиотечной распродажи.

«Величайшие глубоководные погружения».

Улыбнувшись, начала листать книгу с напускным интересом.

– Здорово, – прощебетала я. – Фотографии такие красивые.

– Я подумал, тебе понравится.

Мартин развернулся, взял термос и контейнер с обедом, и меня охватило чувство облегчения, едва я поняла, что он готовился к ночной смене. Я вздохнула.

– Люблю книги для журнальных столиков, – заверила его. – Спасибо, что не забыл.

Он подошел и поцеловал меня в лоб. Оцепенев, я расслабилась лишь после того, когда Мартин отступил.

– Запри все двери. И приятных снов. Я вернусь в семь.

– Пока.

Брат ушел на работу, но я не сдвинулась с места, пока рокот двигателя его машины не затих на улице.

Выбросив пакет из-под продуктов в утилизатор, взяла книгу, проверила двери, убедилась, что свет везде выключен, и поднялась в свою комнату. Не включая светильник, подошла к книжной полке, выровняла стопку книг и добавила к своей коллекции новый экземпляр.

«Барселона: история архитектуры».

«101 самая удивительная пещера».

«Одри навсегда: шесть легендарных фотографов. Одна легендарная звезда».

«Запад: Американский ковбой».

«История мира карта за картой»…

Я отступила назад, читая названия на корешках книг, которые занимали две полки, хранившие тяжесть не только массивных томов в твердых переплетах. Мне нравилось ставить их на полку всякий раз, когда он дарил мне новый. Мартину было приятно видеть, что я выставляю его подарки, но в то же время… мне это казалось неким достижением. Книги напоминали трофеи.

Когда синяки исчезали, единственным внешним напоминанием о том, что никогда не сотрется из моей памяти, оставались они.

По одной книге за каждый раз, когда я вставала на ноги.

Снова.

И снова.

И снова.

Он покупал мне и другие подарки на протяжении многих лет, каждый раз, если выплескивал свой гнев и начинал ощущать чувство вины. Эти вещи также были расставлены по комнате. Вещи, которые я оставлю дома после отъезда, чтобы, придя сюда, он увидел их и вспомнил все. Только меня уже рядом не будет.

Я опустила глаза.

По крайней мере, так я себе говорила.

Бабушка спала в своей комнате дальше по коридору. Ее проигрыватель постепенно подбирался к концу стороны А на пластинке. Мне хотелось, чтобы она жила вечно, однако порой…

Мартин вел бы себя намного хуже, если бы не бабуля. Она – единственный человек, который меня любил. Без нее я бы не выжила.

Но ей было больно.

И если она доживет до того момента, когда придет время поступать в колледж, я не смогу уехать. Я не могла бросить ее с ним и была бы вынуждена остаться.

Ненавидела себя за эту мысль, но…

Хоть я и не желала ей смерти, мне нужно было выбраться отсюда.

Что я буду делать?

Укутавшись в кардиган, под который надела лишь пижамные шорты и майку, повернулась, собираясь закрыть шторы.

Но в углу моей комнаты кто-то сидел в кресле.

Я судорожно вздохнула, отпрыгнув назад.

– Привет, – сказал Уилл.

Мои глаза округлились, я тяжело дышала, сердце подпрыгивало.

– Какого черта? – Я бросилась к окну, прижалась щекой к стеклу, чтобы посмотреть на подъездную дорожку и убедиться, что брата нет.

– Ты сегодня не поставила свечу на подоконник? – спросил он.

Только я не слушала.

– С ума сошел?

Я осмотрела улицу, насколько позволяло растущее перед окном дерево, но не обнаружила машину Уилла. Надеюсь, он припарковался подальше.

Как, черт возьми, он сюда попал? Брат ушел несколько минут назад. Он мог его увидеть.

– Ты должна зажечь свечу, Эмми.

– Я никогда не зажигаю свечи! – прорычала шепотом, чтобы бабушка не услышала. – Мне плевать на Вечную Ночь. Ты должен уйти.

Он был в джинсах и армейской зеленой футболке, подчеркивавшей цвет его глаз. Его волосы так красиво спадали на виски – гель за целый день утратил фиксирующие свойства.

– Помнишь, что я сказал? – спросил Уилл низким голосом. – Если не придешь ко мне, я сам приду за тобой.

Да, я так и не вышла к нему в назначенное время. Каким бы важным ни был марафон «Миссия невыполнима», у меня имелись другие дела, а он забыл спросить, свободна ли я сегодня вечером.

Парень пристально смотрел на меня, положив руки на подлокотники. Я нахмурилась, несмотря на волну восторга, пробежавшую по телу при виде него.

– Поверить не могу, что у Эмери Скотт на стене висит плакат с Сидом и Нэнси, – пошутил Уилл. – Пара отвратительных наркоманов, один из которых едва умел играть на гитаре.

– Пожалуйста, – попросила я, проигнорировав его поддразнивания. – Тебе нельзя здесь находиться.

Он медленно поднялся, не отрывая взгляда от моего лица.

– Или, возможно, ты неравнодушна к обреченным романам.

Я отступила назад, когда он шагнул ко мне.

– Просто уходи, – снова повторила.

Но Уилл продолжал приближаться, прошептав:

– Ты такая красивая.

Сжав кулаки, покачала головой.

– Однако я уже устал от того, как ты на меня смотришь. – Выражение его лица стало неожиданно серьезным. – Так, будто мне нельзя доверять.

А разве можно? И даже если бы смогла поверить в его добрые намерения в отношении меня, я не была к этому готова. Мне не хотелось, чтобы он вмешивался в мою жизнь. Я делала ему одолжение.

Мне понравилось произошедшее в кинотеатре, и я буду вечно хранить память об этом.

Но Дэймон прав. Вчера было весело. Теперь все кончено.

– Тебе нужно уйти.

Его взгляд сосредоточился на мне.

– Еще мне чертовски надоело это слышать. – Он заиграл желваками. – В чем проблема? Вчера все было потрясающе. Почему ты всегда слишком увлекаешься самокопанием, пока не превратишь что-то хорошее во что-то плохое?

– Я тебе ничего не должна, – огрызнулась, – и я тебя не приглашала, так что просто уходи! Убирайся.

Уилл остановился; от его грозного взгляда мое сердце замирало почти так же, как от его улыбки.

– Знаешь, я относился к тебе добрее, чем следовало. – Он расправил плечи. – Тебе известно, скольких девушек я могу заполучить вот так?

Парень щелкнул пальцами. От веселого, спокойного, милого защитника не осталось и следа.

Поверьте, я прекрасно понимала, что он может получить любую задницу, какую пожелает, и уже получил. Я не первая, кто к нему прикасался или целовал.

– Мне нужно поблагодарить свои счастливые звезды за то, что вся моя неустанная, тяжелая работа по привлечению твоего внимания действительно окупилась, пока я преследовала тебя, словно жалкий щенок! – закричала я, подчеркнув его лицемерие.

Это Уилл преследовал меня! А не наоборот.

Он шагнул ко мне, как вдруг кто-то назвал мое имя. Уилл остановился, и мы оба впились друг в друга взглядами.

Моя кровь кипела. Я видела, что его шея уже блестела из-за легкой испарины.

Меня охватил жар. Мы стояли так близко, в темноте, а моя кровать была совсем рядом.

Мой клитор пульсировал; я перестала дышать, даже не заметив этого.

– Эмми, – вновь позвал тоненький голосок.

Я моргнула, выдохнув.

– Эмми? – в очередной раз окликнула бабушка.

Уилл слегка расслабился, его взгляд смягчился.

Опустив глаза, покачала головой.

– Пожалуйста, просто уходи. – Сил хватило лишь на шепот.

Я вышла из комнаты, свернула направо и направилась в спальню бабушки.

Белые занавески колыхал ветер. Она в своем объемном розовом халате пыталась приподняться на постели.

– Эй, эй, – сказала я, подбежав к ней, и приподняла трубку кислородной маски, чтобы она не сдавила ее. – Все хорошо. Я здесь.

Бабушка села, откинувшись на подушки, пока я помогала ей снять маску. Приподняв ее, прислушалась к дыханию, убеждаясь, все ли в норме.

– Ты в порядке?

– Мне просто нужна вода.

Я взяла чашку, наполнила ее водой и протянула бабуле соломинку.

– Ты забыла зажечь мою свечу, – сказала она, сделав глоток, и посмотрела на меня снизу вверх, а я уставилась на нее.

Мои брови были нахмурены после разговора с Уиллом. Казалось, сегодня все решили испытать мое терпение.

– Не смотри на меня так, – предупредила бабушка. – Иди и зажги ее. Это моя последняя, вне всяких сомнений.

Я поджала губы, понимая, что с этим не поспоришь. Возможно, ее уже не будет в следующую Вечную Ночь.

Ладно.

Подойдя к камину, которым бабуля больше не пользовалась, взяла спички и одну из свечей с ароматом пачули, отнесла на подоконник и зажгла, убедившись, что пламя видно через стекло.

Такая глупая традиция.

Правда, теперь, когда Уилл поведал мне больше деталей той истории, в ней появилось нечто завораживающее. Каждое 28 октября, начиная с 1955 года – спустя год после убийства на Колд-Пойнте, – жители Тандер-Бэйя зажигали свечи в окнах своих спален в честь Ревери Кросс в годовщину ее смерти.

В то время как баскетбольная команда совершала ежегодное паломничество на могилу Эдварда, остальные почитали его жертву, убеждая себя, что, если они этого не сделают, то даже смерть не удержит ее от мести. Если к утру ваша свеча продолжала гореть, значит, погибшая была к вам благосклонна.

В противном случае вам уготована плохая участь до наступления следующей Вечной Ночи.

Эта примета имела не больше смысла, чем бросание соли через плечо для защиты от несчастья.

Я наблюдала за отражением огня, мерцавшим на стекле, затем подошла к другому окну и закрыла его. Раз бабушка захотела зажечь свечу, ей придется провести одну ночь с закрытыми окнами.

Гадая, ушел ли Уилл, бросила быстрый взгляд на улицу.

Вернувшись к кровати, забрала чашку и поставила ее на место, потом откинула волосы с лица бабули. Восемьдесят два года, а выглядела она на пятьсот.

За исключением глаз. Глаза по-прежнему принадлежали шестнадцатилетней девчонке, тайно планировавшей угнать машину своего старика, чтобы покататься с друзьями.

– У тебя в гостях мальчик? – спросила она.

Я замерла.

– Нет, Гран-мэр.

– Menteuse, – ответила бабушка, назвав меня обманщицей по-французски. – Qui c’est^[14]?

– О ком ты?

Она дернула подбородком. Резко обернувшись, обнаружила Уилла, стоявшего в дверном проеме.

Проклятье. Я же сказала ему уйти.

Он вошел в комнату, мягко улыбаясь.

– Allô. Je m’appelle Guillaume^[15].

Услышав, с какой легкостью он изъясняется на французском языке, ошарашенно уставилась на него. Гийом – вариация имени Уильям.

Серьезно?

Честно говоря, меня удивляло, что он вообще умеет говорить, даже по-английски. Считала его человеком, который общается исключительно с помощью эмодзи.

Но моя бабушка улыбнулась.

– Parlez-vous français^[16]?

– Un peu, – сказал парень, показав пальцами примерно полсантиметра. – Très, très peu^[17].

Она засмеялась, и его лицо расплылось в той улыбке, благодаря которой Уилл выглядел так, будто создан для объятий.

Он посмотрел на нее сверху вниз, а я закатила глаза.

Тоже мне, un peu.

Моя бабушка родилась здесь, однако ее родители были родом из Руана во Франции. Они бежали в тридцатые годы от растущей угрозы со стороны Германии. Хоть она и выросла, говоря на английском в школе, родители постарались сохранить свое наследие.

Она, в свою очередь, с детства обучила французскому мою мать. Я владела языком не так хорошо, как хотела бы, но понимала его.

Из уст Уилла лилось все больше фраз. Не вмешиваясь в их разговор, я слушала.

– Надеюсь, мы вас не разбудили, – с задумчивым видом произнес он. – Ваша внучка устроила мне заслуженный разнос. Приношу свои извинения.

Мое сердце слегка затрепетало.

– Возможно, заслуженный, – рассмеявшись, сказала бабушка. – А может, она унаследовала мой вспыльчивый характер.

Я послала ей многозначительный взгляд.

Опустившись обратно на кровать, она потянулась за кислородной маской, сняла ее с крючка и пояснила:

– Прошло немало времени, прежде чем я встретила человека, способного совладать со мной. В этом и заключается суть сломленных людей, Гийом. Если мы кому-то подарим свое сердце, он поймет, что заслужил его.

На секунду слезы подступили к глазам.

– Он был терпелив со мной, – устремив мечтательный взгляд в пространство, продолжила бабуля.

Мой дедушка.

Он давно умер, однако они по-настоящему любили друг друга. По крайней мере, какое-то время она была счастлива.

– Теперь идите, – распорядилась бабушка, надевая маску. – Я устала.

Черта с два она устала. Мы могли бы посмотреть фильм или что-нибудь еще.

– Гран-мэр…

Она выкрикнула:

– Иди! Будь молодой!

Мне хотелось рассмеяться, сказать ей, что я чувствовала себя на сорок три и уже потеряла интерес ко всему, только она бы порадовалась, если бы знала, что я счастлива, поэтому…

Когда бабушка справилась с маской, мы вышли из спальни, и я повела Уилла обратно к себе.

Закрыв дверь, увидела, как он ставит свечу на мой подоконник. Ту самую, с комода бабушки. Должно быть, Уилл стащил ее.

Парень выудил из джинсов зажигалку, поджег фитиль, расположил свечу по центру. Маленький огонек ожил на фоне черной ночи.

Уилл развернулся и посмотрел на меня. Отблески пламени мерцали в его глазах.

– Значит, сегодня никаких фильмов? – спросил он, расхаживая по моей комнате.

Избегая его взгляда, покачала головой.

– Думаю, – продолжил Уилл, направившись ко мне, – даже если бы ты могла, все равно не ушла бы.

Я шагнула назад, отстраняясь. Мы начали кружить вокруг друг друга.

Я покачала головой.

– Потому что ты с подозрением относишься ко всему хорошему.

Отступая все дальше, пока он приближался, промолчала.

– И это не закончится, когда ты поступишь в колледж или уедешь из города, Эм. Ничего не изменится. У тебя по-прежнему не будет ничего хорошего.

Я попыталась сглотнуть ком в горле, но не смогла.

– Потому что ты останешься собой.

Несколько раз я вдохнула и выдохнула, и вдруг слова выплеснулись из меня, прежде чем успела их остановить.

– Я хочу этого. – Наконец подняв голову, встретилась с ним взглядом. – Отчасти я действительно этого хочу, Уилл. Знаешь почему?

Он пристально смотрел на меня. Я едва обратила внимание, что мы оба перестали двигаться.

– Потому что, как только все закончится, ты обо мне забудешь.

Не моргая, я смотрела на него. Его прекрасные зеленые глаза ожесточились, спина выпрямилась.

Да, трахнуться с тобой – единственный способ от тебя избавиться. Соблазн был велик.

Я увидела, как его губы сжались, а в глазах появился блеск.

Уилл молчал с ошеломленным видом, и я попятилась, наблюдая за действием моих слов, за тем, как они оставляют кровавые раны, о которых я уже жалела.

Он потупил взгляд, сунул зажигалку в карман и обреченно выдохнул.

– Почему ты такая жестокая?

Ему не нужен был ответ. Отвернувшись, Уилл вышел из моей спальни и стал спускаться по лестнице. В этот момент у меня внутри все рухнуло, ведь я поняла, что зашла слишком далеко.

Я не хотела этого.

Не хотела, чтобы он уходил. Завтра я пройду мимо него в школьном коридоре, но Уилл не оглянется на меня.

Я зашла слишком далеко.

Побежав за ним, спустилась по лестнице, спрыгнув с последних ступенек, и захлопнула входную дверь, когда он уже открывал ее.

– Прости, – выпалила, сжав края его футболки и уткнувшись лбом ему в спину. – Я не… – Мой голос дрожал. – Я просто… не счастливый человек, Уилл. И ты прав, я никогда им не стану.

Слезы подступили к глазам, я моргала, пытаясь не разрыдаться. Не хотела плакать перед Уиллом.

Он стоял, не двигаясь. Лишь пульс громыхал в его теле.

– Я тебе не подхожу, – сказала ему.

Не потому что он был богат и популярен, в отличие от меня, а потому что он делал мою жизнь лучше. Я ждала с нетерпением каждой встречи с ним.

Что я ему отдам?

– Принято, – холодно ответил Уилл. – Теперь отпусти меня.

От его резкого тона я зажмурилась.

Он не вернется.

Вдруг на меня словно пелена опустилась или, наоборот, поднялась, и впервые в жизни я решила не останавливаться. Мне было так холодно.

А Уилл такой теплый. Меня будто невидимый канат тянул к краю пропасти, а я не могла сопротивляться.

– Ты хотел вернуть свой галстук, – прошептала я.

Его спина вздымалась в такт каждому вдоху.

– Оставь себе. Или выброси.

Он потянулся к дверной ручке.

– Хочешь что-то мое взамен? – пролепетала я.

Взявшись за ручку, но не повернув ее, парень замер.

Мое сердце бешено колотилось. Я понимала, что опять позволяю себе лишнее. Потом пожалею об этом. Возненавижу его. А он возненавидит меня. К тому же брат мог заглянуть домой во время дежурства, чтобы проверить, как я…

Но… мне было плевать.

Я хотела быть здесь и сейчас.

Сняв с себя кардиган, протянула ему.

– Может, это? – спросила мягко и позволила кардигану соскользнуть на пол. – Нет, он тебе не подойдет, полагаю.

Уилл пялился на упавший свитер, а я едва дышала. Только он не уходил, и я продолжила. Ухватившись за край майки, стянула ее через голову. Холод коснулся обнаженных грудей, каждый сантиметр моего тела ожил.

– Или это? – пробормотала, держа перед ним белый топ.

Его грудь поднималась и опадала быстрее, он застыл, не в силах пошевелиться.

Я наклонилась, прижалась к его спине и бросила майку, прошептав ему на ухо:

– Она тоже слишком мала. Я же говорила тебе, Уилл Грэйсон. Мы… не… подходим друг другу.

Тяжело выдохнув, он оглянулся и произнес дразнящим тоном:

– Готов поспорить, у тебя найдется кое-что, подходящее мне по размеру.

В ответ я прикусила нижнюю губу, чтобы унять восторг. Запустила руки под его футболку и обвила талию, пробежав пальцами по прессу.

Между ног скопилось тепло; я едва не застонала, ощущая мягкую, упругую кожу, мышцы и изгибы его тела. Мне хотелось ласкать его ртом, а не руками.

Уилл Грэйсон был совершенен. Боже…

– Я хочу снять с тебя футболку.

Он уперся ладонями в дверь для поддержки; на его висках выступил пот. Уилл выглядел измученным. Я едва не улыбнулась.

Через мгновение парень выпрямился. Восприняв это как сигнал, стянула с него футболку, бросила ее на пол и прильнула ближе, обхватив руками талию, прижалась к нему и прикусила кожу.

Он поймал воздух ртом, хлопнув рукой по двери. Я ухмыльнулась, провела губами по его спине, потом лизнула, прежде чем поцеловать. Уилл застонал. Обняв его, закрыла глаза и ощутила, как он дрожит. Его запах – теплый и пьянящий – проникал в мой мозг.

Мне хотелось, чтобы он знал, что заслуживает лучшего; если бы я была кем-то другим, то принадлежала бы ему и любила безумно.

Я провела ладонями по его груди, исследуя впадинки ключиц.

Потянувшись к вешалке, сняла шелковый шарф с узором пейсли и поднесла к глазам Уилла, чтобы завязать их.

Он отстранился, пытаясь развернуться, но я остановила его.

– Для чего это? – требовательно поинтересовался Уилл.

Каждый синяк на моем теле пульсировал. Потребовалось мгновение, чтобы ответить.

– Правила. – Это все, что я сказала.

Он не понимал, но возражать не стал. Я повязала шарф ему на глаза, чтобы он мог повернуться ко мне лицом и не увидеть всего.

Его дыхание участилось, когда он лишился возможности видеть. Развернув Уилла, посмотрела на него.

– Ты что-нибудь видишь?

– Нет.

Привстав на цыпочки, прижалась к парню и направила его руки вокруг моей талии, а сама обвила его шею.

– А теперь?

Уголок его губ приподнялся в улыбке, ладони заскользили по моему телу. Он провел пальцами по моей спине, постепенно увеличивая давление, затем переместился на живот, накрыл одну из грудей, наклонился и завладел моим ртом.

Я резко вдохнула, застонав от охватившего меня жара. По коже будто электрические разряды пробегали. Уилл поднял меня, его язык проник мне в рот. Ощущения пробирали до кончиков пальцев, и я испустила хриплый стон.

Послышался какой-то звук, только я едва обратила на это внимание, обхватив ногами его талию, полностью растворившись в нем.

Он проложил дорожку из поцелуев вниз по моей шее, нежно посасывая, а я крепче его обняла, пытаясь прижаться максимально близко, и закатила глаза от удовольствия.

– Уилл…

Когда он сжал мои ягодицы обеими руками, я вновь поцеловала его. Одурманенная голодом, в очередной раз я проигнорировала отдаленные звуки.

Уилл прикусил мои губы, снял с меня очки, положил их на стол.

Звук повторился. Я наконец открыла глаза.

Мой телефон. Отстранившись от Уилла, оглянулась в сторону кухни и услышала рингтон, установленный для Мартина.

Дерьмо.

Я попыталась оттолкнуть Уилла.

– Мне нужно ответить.

– Не надо.

Парень притянул меня к себе, нежно целуя, поглаживая большим пальцем мой сосок.

– Пожалуйста. – Не желая отпускать его, застонала я. – Это мой брат.

– А я теперь твой мужчина. – Он снял повязку, заглянув мне в глаза. – И я прошу тебя о сегодняшней ночи.

Уилл начал подниматься по лестнице в спальню, но тут снова зазвонил мобильник.

Уже в третий раз.

Вырвавшись из его объятий, я побежала вниз.

– Если не отвечу, он может вернуться домой, чтобы проверить. И найдет здесь тебя.

Он схватил меня за руку, потянул назад, смерив сердитым взглядом.

– Пусть возвращается. Мне плевать. Он не помешает мне видеться с тобой, так что чем раньше узнает, тем лучше.

Моя обнаженная грудь гудела; несмотря на темноту, Уилл мог заметить синяки. Я должна прикрыться.

– Отпусти меня, – прорычала я.

Но он не послушался. Наоборот, притянул к себе, взял на руки и заглянул в глаза.

– Посмотри на меня.

Я послушалась. Мягкость его голоса заставила меня на мгновение забыть о брате и синяках на моем теле.

– Я… – парень умолк, с трудом подбирая слова. – Ты мне… нравишься.

Это прозвучало как «я люблю тебя». Мой подбородок начал дрожать.

– Ты всегда мне нравилась. Если поговоришь с ним, чары развеются и ночь закончится, потому что при свете дня ты совсем другая. Завтра у тебя вновь появятся всевозможные причины, якобы препятствующие тебе стать моей. Останься со мной сегодня. Не разговаривай с ним. Не позволяй ничему встать между нами.

Грудь распирало от рвавшихся наружу рыданий; я крепче обхватила его за плечи, ведь он, вероятно, был прав.

– Или можешь пойти со мной на Осенний бал, – сказал Уилл, предоставив мне выбор. – Завтра вечером.

Осенний бал?

Телефон опять зазвонил, но мы продолжали смотреть друг на друга – я в его объятиях, приподнятая в воздух.

Я не могла пойти на Осенний бал. Платья у меня не было. Танцевать я не любила. К тому же мне не хотелось находиться в центре его компании.

Мартин никогда бы такого не позволил.

Люди лишь посмеются.

Вырвавшись из хватки Уилла, я подхватила с пола кардиган под неунимающиеся трели телефона, прикрылась им и подняла глаза.

– Нет. Ты можешь идти. Извини, что остановила тебя.

Он подошел ближе. На ходу натянув свитер, я развернулась и побежала на кухню за сотовым.

– Алло? – ответила я.

– Какого черта ты делала? – огрызнулся Мартин. – Я звонил четыре раза.

Я почти обернулась посмотреть, не стоит ли Уилл сзади, но мое сердце билось так быстро; я боялась, что Мартин услышит дрожь в моем голосе.

– Прости. Я… – произнесла, запинаясь. – Я уснула, а телефон остался внизу.

– Разумеется, – отрезал он. – Сегодня ожидается ветер. Закрой все окна, убери мусорные баки и…

Он выкрикивал мне в ухо те приказы, которые я слышала уже сотни раз, поэтому моя голова просто отключилась.

Облизав губы, ощущала вкус Уилла и чувствовала пустоту у себя за спиной все острее. Послышался щелчок захлопнувшейся двери.

Мне хотелось плакать.

В конце концов Мартин повесил трубку. Я вернулась в холл и обнаружила, что Уилла нет.

Простояла там примерно минуту. Меня мутило от чувства вины и ненависти к себе. Я снова это сделала. Озлобленная, высокомерная трусиха. Надеюсь, он найдет себе кого-то вроде себя. Счастливую, жизнерадостную… веселую.

По крайней мере, я не пойду на Осенний бал и не увижу, как он будет наслаждаться обществом другой.

Поднявшись наверх, еще раз проведала бабушку, после чего пошла в свою комнату, закрыла дверь, поставила телефон на зарядку и подошла к окну. Наблюдая за мерцанием свечи, на мгновение подумала, не оставить ли ее.

Только я ни во что не верила.

Меньше всего в Ревери Кросс.

Я задула свечу, и комната погрузилась в темноту.

За исключением двух фар, сверкнувших за окном. Выпрямившись, посмотрела в ту сторону и заметила матово-черный автомобиль. Резко сорвавшись с места, так, что шины взвизгнули, он умчался прочь.

Я прищурилась, но плохо видела без очков, которые все еще лежали внизу, где их оставил Уилл.

Это был не пикап. По-моему. Это не Уилл.

А потом разглядела проблеск золота на дереве.

Бронзовая цепь, покачиваясь из-за легкого ветерка и звеня, висела на ветке.

Я прильнула ближе к стеклу. Что это такое?

Наши дни

Я дернулся, когда Эйдин задел меня ножницами, разрезая маленькими лезвиями нить.

Сигарета свисала с его губ. Сидя на столе в кухне, я забрал ее и затянулся. Он стоял рядом, снимал швы с моего плеча. Всего лишь небольшой порез, оставшийся после охоты в лесу на прошлой неделе перед приездом Эмми.

Я уставился в сторону, наблюдая за ней, пока Эйдин занимался делом.

Она хитрая. Стоило отдать ей должное. Годами подвергаясь избиениям, она научилась прятаться.

Эмми передвигалась по кухне, одетая в черные брюки, в которых попала сюда, и одну из белых футболок Рори. Обжаривая мясо с перцем, луком и сыром, она то и дело бросала взгляды на меня, а я не сводил глаз с нее.

Кусок хлеба тут, ломтик сыра там. Ситовая ткань, чтобы все завернуть, апельсин и еще немного хлеба.

С трудом сдерживая улыбку, я восхищался, как Эмери отвлекала внимание от руки, ворующей еду, второй рукой – то тянулась вверх, чтобы взять тарелку, то выхватывала вилку из ящика.

Хадир не замечал, потому что наблюдать за ней поручил Тэйлору, а Тэйлор – идиот. Он стоял в углу, под остановившимися часами, отклеивал этикетку со своей бутылки с водой и лишь время от времени поглядывал на девушку.

Но его взгляд задерживался, скользя по ее телу, стоило ей потянуться за посудой или наклониться к шкафу за сковородой.

Эйдин – единственный, кто держал этого типа на поводке. Если бы не он, я знал, что бы Тэйлор попытался сделать с Эмери.

– Ты когда-нибудь просил что-то, помимо спиртного и сигарет? – тихо спросил я, сделав затяжку, и сунул сигарету обратно в рот Хадиру.

Он вдохнул дым и опустил окурок в чашку с кофе.

– Да.

– Например?

Эйдин не ответил. Бросив на него взгляд, увидел, что на его губах играла улыбка. Он обзавелся связями – кто-то поставлял ему контрабанду каждый месяц. Хоть парень и был жестоким бойцом, готовым пойти на все, алкоголь и табак являлись теми средствами, с помощью которых он мог нас по-настоящему контролировать.

Или их, во всяком случае. Пусть Мика и Рори на моей стороне, но мы не уйдем далеко, если Тэйлор или Эйдин не примкнут ко мне. Нужно, чтобы один из них был заодно со мной, прежде чем я смогу уйти.

Это не должно было занять так много времени. Я не ожидал, что его будет настолько трудно расколоть. Я понятия не имел, где он прятал контрабанду, и за год так ее и не нашел.

Тэйлор подошел сзади к Эмми, стоявшей у плиты, взял прядь ее волос и понюхал. Наблюдая, как она дернула головой и отошла, я сжал челюсти.

– Ну и, ты получил? – продолжил подначивать Эйдина. – То, что просил?

Закончив разрезать швы, он взял пинцет и принялся вытаскивать нити.

– Да.

– Значит, ты можешь ее вывести, – заявил я. – Я хочу, чтобы она ушла.

– Ты хочешь, чтобы она была в безопасности. Она в безопасности.

Прищурившись, посмотрел на него. Это не так, и даже если бы было так, появление Эмери путало мои планы и ускоряло ход событий. Мне не нужны отвлекающие факторы.

– Она думает, я договорился, чтобы ее привезли сюда, – сказал ему.

– И твоя гордость уязвлена.

Да. Она думала, будто я по-прежнему был одержимым и недалеким; будто каждый момент, проведенный вместе, оставался ярким и манящим в моей памяти.

Я не хотел, чтобы она знала, что это правда. Никогда.

К этому моменту я уже должен был чего-то добиться в жизни. Должен был заставить ее пожалеть о том, что она не хотела меня. Это унизительно. Ей не место здесь.

– Я все устрою, – ответил Эйдин.

Я посмотрел на него.

– Когда мы с ней закончим, – уточнил он.

Дождь барабанил в кухонное окно над раковиной, солнце уже село. Рори и Мика вошли в комнату, одетые во все самое лучшее. Последний поспешил к Эмми и вдохнул ароматы еды.

Девушка не улыбнулась ему, но и не отстранилась.

– Она когда-нибудь упоминала, какой алкоголь ей нравится? – поинтересовался Хадир. – Водка, ром?.. Поможет ей расслабиться. Я подумывал поделиться сегодня вечером.

Переведя взгляд на него, я настороженно выпрямился.

Напоить ее. Напоить всех.

Нет.

Он выдернул последний стежок, и я зашипел, чем привлек внимание остальных. Все посмотрели на нас.

Наклонившись к моему уху, Эйдин прошептал:

– Думаешь, я не знаю, что ты что-то замышляешь?

Его дыхание овеяло мою шею. Меня пронзил страх. Я ненавидел, когда он находился так близко.

– Ты целый год нашептывал им что-то, пытался настроить их против меня, – прорычал Эйдин, – только ты неспособен на поступки, необходимые для захвата власти, ни здесь, ни в жизни, Уильям Грэйсон. – Он опустил инструмент, заглянув мне в глаза. – Ты не имеешь ни малейшего представления, что нужно, чтобы быть мной.

Парень ушел, а я встретился взглядом с Эмми, которая наблюдала за нами, замерев, и перестала помешивать содержимое сковороды.

Мне вспомнилось, как много лет назад она отреагировала аналогично и тогда в кругу друзей я почувствовал что-то подобное.

Для меня в Блэкчерче ничего не изменилось.

Пока.

На улице гремел гром, дождь молотил по окнам, а я сердито пялился на Эмми, в то время как мы все сидели за столом в столовой и уплетали сэндвичи. Ее присутствие все усложняло.

Я убью Майкла, когда вернусь домой. Пропитаю его гребаный шикарный костюм кровью за то, что он отправил ее сюда.

– Как ты узнал, что я архитектор? – внезапно спросила Эмми.

Я резко перевел взгляд на Эйдина.

Он уставился на нее с растерянным видом.

– Подарок, – напомнила она.

Какой подарок?

– Я… не знал, – ответил Хадир. – Здесь нечем заняться. Подумал, тебе придется по душе рисование.

Он подарил ей чертежные карандаши? Где он их взял?

На парне был дорогой черный костюм и черная рубашка. Мы тоже приоделись и побрились по его настоянию.

Должен признать, красивая одежда помогла мне вновь почувствовать себя человеком, но я не оценил эту прелюдию к воплощению его плана. Мика, Рори и Тэйлор наслаждались бурбоном, которым поделился Эйдин, поглощая сэндвичи и опрокидывая рюмку за рюмкой.

Эмери зачерпнула немного супа, приготовленного ею в дополнение к закускам, и неспешно потягивала из ложки, а я пытался воздержаться и от еды, и от алкоголя.

При виде бутылки спиртного мой язык превратился в наждачную бумагу. Мне хотелось, чтобы напиток обжег горло. Я не употреблял наркотики почти два года, однако не пил всего год, и сопротивляться тяге было все еще непросто.

Уверен, Хадир об этом знал. Искусить меня было частью его плана.

Предложенный стакан я отодвинул к Мике.

– На какой работе ты специализируешься? – спросил Эйдин. – Дома? Небоскребы?

– Реставрация, – пробормотала Эмми. – Церкви, отели, городские здания… – Затем она посмотрела на меня. – Беседки.

Она была в курсе, что я сделал с ее беседкой. Давая ей понять, что мне это известно, выдавил легкую ухмылку.

Возможно, Эмери этого не заслужила, но…

Ладно, да, отчасти заслужила после того, как разбила мое гребаное сердце. Я хотел чем-нибудь ей насолить.

К черту. В ту ночь я был пьян и зол.

– Что ж, ты попала по адресу, – сказал Хадир.

С полуулыбкой девушка оглядела комнату.

– Как думаешь, они не станут возражать, если я немного приведу дом в порядок?

– Сама знаешь.

Она засмеялась. Готов поклясться, на ее щеках проступил румянец.

Эмми продолжала есть бульон, а я склонил голову набок, изучая ее.

Она покраснела. Почему?

– Итак, Уилл когда-нибудь рассказывал тебе о Ночи Дьявола? Мы празднуем ее в Тандер-Бэйе. Она совсем скоро, кстати.

Она посмотрела на меня, откинулась на спинку стула и оттянула воротник футболки, словно ей было жарко.

Я напрягся. С ней что-то не так.

– На самом деле, я слышала, один из его лучших друзей женится в этот вечер, – сообщила Эмери ему, но на самом деле мне.

Майкл и Рика? Не знал, но и ей незачем это знать. Я скрыл удивление.

– Он не часто говорит о доме, – ответил Эйдин.

Потому что те, кто знает, что ты любишь, знают и твои слабости, а я не доверял Хадиру. Я здесь для того, чтобы накопить силу. А не создать новых врагов для моей семьи.

Эмми продолжила:

– Это своего рода ежегодный фестиваль, но в основном он сводится к тому, что местные богатые дети греются в лучах своей привилегированности.

Он рассмеялся.

– Да, знаю таких. Они слишком глупы, чтобы поднять планку выше, потому что им никогда не бросали вызов.

Ее глаза сияли, кожа слегка блестела. Что происходит?

– Ночь Дьявола отмечают накануне Хеллоуина, – пояснила девушка, демонстрируя обширные познания в том, о чем почти ничего знала, – и по традиции принято устраивать проделки.

– Ты принимала участие в празднике? – спросил Эйдин.

– Один раз. – Она встретилась со мной взглядом.

Один раз? Когда?

– Разве он не рассказал тебе, Уилл? – обратилась Эмери ко мне.

Я прищурился. Кто? И что рассказал? Она участвовала в праздновании Ночи Дьявола? С кем и когда?

Однако я сидел с таким видом, будто точно знал, что она имела в виду, ведь расспрашивать не собирался, мать твою.

Эмми подалась вперед, положив локти на стол.

– Ты знал, что я закопала под беседкой, когда сжег ее? Или оно все еще там, под землей?

Я сжал кулаки.

– Есть столько дерьма, о котором ты понятия не имеешь. Такой бестолковый. То, что ты не меняешься, отчасти утешает.

Достигнув предела и утратив контроль, я вскочил со стула, смел на пол тарелки и закричал:

– Ты не имеешь права расхаживать по этому дому и трепать языком так, словно пережила хотя бы половину из всего пережитого мной!

Она пристально смотрела на меня своими пронзительными глазами.

– Это твоя жизнь, и я тут ни при чем, – произнесла Эмми твердым, но тихим голосом. – Наркотики, алкоголь, еще больше наркотиков и алкоголя, вперемешку со сколькими женщинами за прошедшие годы? – Девушка обвела взглядом собравшихся, остановившись на Мике. – Я знаю твою историю. – Затем она посмотрела на Тэйлора. – И я могу только предположить, что ты подвержен всем возможным порокам, судя по твоим мерзким взглядам и повадкам. Что случилось? Случайно едва не убил девушку, слишком долго продержав пластиковый пакет на ее голове во время секса? – Эмери покачала головой, оглядев всех нас. – Вы не монстры. Вы посмешище.

Никто не шелохнулся; ее слова повисли в воздухе, ведь все ждали реакции Эйдина. Ни один человек не смел разговаривать с ним подобным образом.

Но такова уж Эмери. Всегда торопится с суждениями, потому что ей легче всех оттолкнуть. Если она не поймет нас, ей не придется раскрывать нам свою душу.

Она пьяна?

Вдруг меня осенило. Покрасневшая кожа, пот… Найдя на столе миску с разлитым супом, поднял ее и принюхался. Запах бурбона был слабым, но явно присутствовал. Я перевел взгляд на Эйдина. Проблеск веселья в его глазах все объяснял. Он подлил ей алкоголь в еду.

Ублюдок.

Но прежде чем я успел хоть что-то предпринять, заговорил Рори:

– Я убил девушку.

Мы устремили взгляды на него, спокойного и расслабленного.

– Вообще-то, троих. – Он щедро глотнул бурбона и поставил стакан на место. – А еще четверых мужчин. Я накачал их наркотиками и отвез к озеру. – Парень сделал паузу, потупив глаза. – В темноте. Ночью. В безлюдное место. Один.

Эм уставилась на него и слушала не шевелясь.

– Сначала я мучил их, – Рори продолжил озвучивать всколыхнувшиеся воспоминания. – Жег, топил, резал… просто чтобы посмотреть, вызовет ли это у меня достаточно сочувствия, чтобы не убивать. Чтобы понять, смогу ли я остановиться и не переступить черту.

Брови девушки сдвинулись, дыхание стало поверхностным.

До меня доходили слухи о его преступлениях, но я не слышал ничего из уст самого Рори. После приезда сюда я держал дистанцию, присматривался к нему, а через некоторое время понял, что все не так, как кажется.

– На третьей я стал просто связывать и сбрасывать с лодки.

Его голос сошел на шепот.

– Однажды ночью меня кто-то увидел, – сказал он. – К счастью, это оказался шериф-деревенщина, прислуживавший моим родителям.

Рори, залпом допив спиртное, поднялся со стула.

Эмми запрокинула голову, не сводя с него глаз.

– Поверьте, они получили по заслугам. Просто я восторге от того, что меня не поймали, пока я не разделался со всей семеркой.

Он застегнул пиджак, протяжно вдохнул и выдохнул.

– Спасибо за ужин, – поблагодарил Рори, выйдя из-за стола.

Когда парень покинул комнату, Мике потребовалось меньше секунды, прежде чем он последовал за ним. Эм опустила глаза, вероятно, чувствуя себя идиоткой.

Усвоит ли она когда-нибудь урок?

– Я хочу, чтобы она ушла, – сказал я Эйдину.

Он бросил взгляд на меня.

– Ничем не могу тебе помочь. – Повернувшись к ней, Хадир продолжил: – Ты права. Мы не монстры. – Он протянул руку через стол, взял бутылку бурбона и налил себе. – Зла не существует. Это лишь оправдание для людей, желающих получить быстрые ответы на сложные вопросы, в которых им лень разбираться. На все есть свои причины.

– Я хочу, чтобы она ушла! – прорычал я.

Он проигнорировал мои слова, не сводя с меня взгляд, и сделал глоток.

Покачав головой, я развернулся к Эм.

– Знаешь, почему ему здесь нравится? Потому что, если бы не это место, он был бы один.

Какая бы дружба ни завязалась между ними, она не была искренней с его стороны. Эйдин Хадир не хотел уезжать из Блэкчерча, и теперь, когда в доме появилась женщина, для этого не осталось причин. Это его владения. Я предчувствовал надвигающийся шквал.

– Ты не смог бы вынести позора, да? – сказал я ему. – Если бы люди узнали, что тебе нравится. О твоих фетишах и пристрастиях в сексе. Твоя строгая семья хранила это в тайне, и все было нормально, пока… пока ты не перестал прятаться.

Эйдин молчал, выражение его лица не поддавалось прочтению.

– Я знаю похожего человека. Он не мог бороться за такую жизнь, какую хотел, пока не был вынужден бороться в одиночку. Он так крепко держался за своих друзей и сестру, что чуть не убил нас. В тот момент из-за невозможности смириться с нашим уходом он предпочел видеть нас мертвыми.

Взгляд парня дрогнул, и я понял, что в нем наконец что-то сломалось. Если он не будет осторожен, умрет здесь. В одиночестве.

– Ты простил его? – спросил Хадир в кои-то веки мягким тоном.

– Семья прощает.

Он моргнул; в его взгляде мелькали мысли.

– Но ему пришлось подчиниться.

Уголок моего рта приподнялся.

– В семье так делают.

Дэймон облажался, однако урок усвоил.

Причинив многим людям столько боли, друг потерял все, но только тогда понял – его гордость менее важна, чем все, что он любил.

Почувствовав взгляд Эм, посмотрел на нее и был почти потрясен тем, как она смотрела на меня не моргая. Словно стена вокруг ее сердца внезапно дала трещину.

Тишина заполнила комнату. Тэйлор рядом со мной тихо пил, а Эйдин с Эм сидели и молчали.

Мне хотелось подраться. С ним, с Тэйлором… с кем угодно, лишь бы выпустить проклятый пар.

За окнами в небе сверкнула молния, следом раздался раскат грома. В следующий миг свет погас, столовая погрузилась в темноту, горела лишь тонкая свеча на столе.

– Черт, – проворчал Тэйлор. – Этого еще не хватало.

Хадир встал, приказав Тэйлору следовать за ним. Они ушли, наверное, чтобы проверить электрический щит или генератор.

А я по-прежнему смотрел на нее, откинувшись на спинку стула.

– Ты не была такой уж чертовски замечательной. С тобой было много хлопот, которыми я занимался слишком долго.

Эмми не отрывала от меня взгляд.

– Я знаю.

– В моем окружении были девушки поприятнее.

Она кивнула, ее тон смягчился.

– Я знаю.

Я сжал кулак.

– Друзья, которые были добрее.

– Да.

– Я не звонил тебе, – подчеркнул. – Никак не связывался с тобой почти девять лет.

Едва открыв рот, Эмми закрыла его и стала дышать чаще.

– Мне все равно, через что ты прошла.

Она опять кивнула.

– Многие меня любили, а я тратил время на ту, которая не любила.

Сердце начало бешено биться, когда я опустил взгляд на ее шею. Оливковая кожа блестела от легкой испарины.

– Я понимаю, – ответила Эмери.

Гребаная сука. Мой член набух и затвердел; с каждой секундой я злился все сильнее.

– У тебя были годы, чтобы выйти на связь, но ты этого не сделала. Поверь, за это время я понял, что тебе плевать, и мне теперь тоже плевать.

Она сглотнула.

– Я двигался дальше. – Свеча мерцала; по дому гулял сквозняк. – Я целовал других, касался их лиц, как касался твоего, проводил с ними время так, как никогда не проводил с тобой.

Ты мне безразлична.

Ее челюсти сжались. При виде красивой шеи Эм я ощутил, как мои пальцы загудели от желания прижать ее к столу и ласкать ее ртом до тех пор, пока она не закричит.

– Сотни ночей. – Я не был уверен, говорил ли это для нее или для себя, но продолжил: – Годы без мыслей о тебе. Почти целая жизнь воспоминаний и историй, не включающих тебя. Ты была никем.

Больше не отвечая, девушка пялилась на меня.

– Она заботилась обо мне. – Мой голос затих до шепота; мне было все равно, что Эмери не знала, кого я имел в виду. – Она слушала меня. Заставляла меня улыбаться.

Никакого движения.

– Стояла рядом со мной, – процедил сквозь зубы. – Вписалась в компанию моих друзей. Она умна, сообразительна, находчива. Она приняла хреновый расклад, который ей подбросила жизнь, и не разучилась любить людей, в отличие от тебя.

Ее глаза пылали, за ними разгорался огонь.

– Она горяча в душе, – я продолжал дразнить, – на пляже, у стены, на капоте машины под дождем и на моем заднем сиденье…

Эмми зарычала, вскочила со стула и ударила по свече, отчего та упала на пол и погасла.

Я не сдержал ехидную улыбку.

Обогнув стол, она направилась к двери, но я схватил ее и прижал к стене.

Прежде чем успел сказать что-то еще или обвить рукой ее прелестное горло, она с силой толкнула меня в грудь.

Оступившись, я упал в кресло. Спустя мгновение она оказалась на мне, смотря сверху вниз и сжимая мою шею.

Я поймал воздух ртом. Мой член уже был в полной готовности.

Эмери дышала быстро и неглубоко, кипя от гнева, будто хотела прикончить меня.

Черт побери.

Из груди вырвался стон. Боже, оседлай меня, пожалуйста.

Ее сердитый взгляд был сосредоточен на мне. Всматриваясь в глаза девушки, я ждал, когда она потеряет контроль. Покажет, что повзрослела, перестала бояться и готова признать, что ей это нравится. Ей может очень понравиться, если я сейчас нагну ее над столом и трахну, удерживая за волосы.

Эмми не сделала ничего подобного. Зарычав, она развернулась и выбежала из комнаты. Мне понадобилось всего две секунды, чтобы рвануть за ней.

Я распахнул двери столовой, вылетев в коридор, увидел убегавшую Эмери и помчался за ней.

Девушка оглянулась, заметив меня, прибавила скорость, но я поймал ее, обхватил руками, прижался грудью к ее спине и услышал, как она завизжала. Оттеснив Эм к затемненному дверному проему гостиной, я сжал ладонями ее лицо.

Она пыталась вырваться, но мне было все равно, даже если Эмми пустит мне кровь или вырвет глотку. Я доведу это дело до конца.

У меня накопились вопросы. Например, почему она не рассказала, что происходило у нее дома? Или почему не могла доверять мне?

Я был терпелив. Я бы понял.

Я бы не разочаровал ее.

Но Эмери не просто не доверяла мне, она атаковала, и мне уже были безразличны причины. Мы все пережили что-то плохое.

Наклонился к ее уху, готовый закончить речь, начатую за столом, и заставить ее слушать, ведь она должна мне хотя бы это, только…

До моих ушей донеслось пыхтение и стоны, раздался глухой удар о стену. Через приоткрытую дверь я бросил взгляд в темную гостиную, где увидел Мику, прижатого к книжным полкам. Рори врывался в него сзади.

– Боже, твою мать. – Он судорожно вздохнул, сжимая волосы Мики в кулаке и покусывая его шею.

Грудная клетка Эм резко опустилась. Она рухнула на меня, а я прижался щекой к ее щеке, пока мы наблюдали за происходящим.

Черт, если бы они хотели уединиться, то отправились бы в свою комнату.

Оба парня были без рубашек. Мика ухватился за полку перед собой; черная челка спадала ему на глаза. Рори входил в него, одной рукой держась за его талию, а другой – за плечо. Их приспущенные брюки болтались ниже задниц.

Эмери оцепенела и напряглась, совершенно забыв о сопротивлении.

Спина Мики блестела от пота. Обычно опрятно уложенные волосы Рори растрепались и беспорядочно липли ко лбу, брови были нахмурены, выражая смесь страсти, боли и неконтролируемого желания. Его рот скользил по коже Мики. Кусая и часто дыша, он трахал его все быстрее.

Выдохнув, я крепче обхватил Эмми рукой и следил, как меняются выражения лица Мики.

Глядя на этих двоих, можно было предположить, что главный – Мика. Он крупнее, выше, мускулистее; от него веяло мрачной опасностью.

На самом деле доминировал Рори, и Мика наслаждался этим каждую секунду, потому что он хотел лишь одного – любви.

Я был таким же. А Эмми была похожа на Рори.

Идеальная для меня.

Когда позволяла себе это.

Рори протянул руку вперед и вытащил длинный, уже полностью эрегированный член Мики из штанов, начал гладить его, ускоряя темп и увеличивая напор толчков. Он запрокинул голову назад, зарычав. Мика сотряс полку, крепче вцепившись в нее, книги посыпались на пол, когда Рори кончил, израсходовав себя.

Едва переведя дух, парень толкнул Мику на диван, стянул с него брюки, опустился на колени и взял его в рот.

Пресс и руки Мики напряглись. Спустившись на край сиденья, он поглаживал голову Рори, притягивал его к своему члену раз за разом.

– Ты когда-нибудь делала это с мужчиной? – спросил я у Эмери.

Она попыталась отстраниться, словно только что проснулась и поняла, что я здесь.

– С тобой не делала, – возразила девушка.

Развернув Эм, сунул руку прямо ей в гребаные штаны и погрузил пальцы в ее киску – горячую и влажную, как я и думал.

Она пискнула. От контакта с ее плотью по руке пробежали мурашки. Я поймал нижнюю губу девушки зубами, такой возбужденный и твердый от того, насколько сильно соскучился по ней.

Все мои друзья любили контроль. Им нравилось удерживать женщин, заставлять их умолять, будто Рика, Бэнкс и Уинтер были их игрушками.

Но не я.

Эм доминировала надо мной, и мне не хотелось ничего другого. В классе, в библиотеке, в кинотеатре, в моем пикапе… То, как она распоряжалась моей задницей, было лучше реального секса.

Порой я бывал плохим мальчиком, поэтому нуждался в дисциплинарных мерах.

Она зарычала, пытаясь оттолкнуть меня, однако я, подняв руку, потер блестящими пальцами ее лицо.

А потом завладел ее ртом, целуя, кусая, посасывая и оттягивая сладкие губы. Эмми не сдержала стон, прежде чем вновь попыталась вырваться.

– Я знаю, ты умеешь терпеть побои, – прошептал я, – однако к подобному не привыкла.

Ворвавшись в гостиную, я повалил Эмери на второй диван, не обращая внимания на Мику и Рори, все еще трахавшихся в нескольких метрах от нас, упал на нее сверху, распахнул рубашку, схватил за лифчик между грудями, дернул изо всех сил и услышал, как он разорвался, обнажив ее прекрасную золотистую кожу.

Она боролась, отмахиваясь от меня. Я прижался к ней. Когда ее ноги раздвинулись, улыбнулся.

– Бэй меня, – произнес я шепотом и поцеловал. – Бэй за всех тех девок, которых я трахал после тебя. За все ночи, когда забывал о тебе, когда меня доводили до исступления сиськи и задницы в десять раз горячее твоих.

– В десять? – с издевкой повторила Эм. – Серьезно? Да ладно. Ты можешь позволить себе и погорячее! Может, раз в двадцать горячее! У тебя сохранились их номера?

Горько рассмеявшись, приподнялся и стянул с Эмери брюки – на ней не оказалось трусиков, потому что я забрал их вчера, – опустился и потерся об нее. Наши рты слились в поцелуе.

Мои руки скользили по ее телу. Боже, она так чертовски сексуальна.

– Дэймон был прав. – Она толкнула меня. – У тебя меньше, чем у него.

Сердце колотилось о ребра, легкие словно огнем наполнились. Поднявшись, дернул ее задницу на себя и накрыл ее киску ртом.

Девушка вскрикнула:

– Уилл… Ах!

У меня не меньше. И незачем мне напоминать, откуда, черт возьми, она знала, как он выглядел голым.

Посасывая и оттягивая нежную кожу, целуя и кусая, я пожирал эту суку без колебаний и пощады. Облизывал складки, дразнил языком клитор, а она извивалась подо мной, пытаясь отползти.

Эмми судорожно всхлипнула; сладкая испарина блестела на ее подтянутом животе, соски затвердели в маленькие комочки.

Затем… стоны наполнили воздух, ее тело задрожало, бедра раздвинулись шире. Подняв голову, она смотрела, как я лизал ее киску.

– Уилл… – Часто дыша, Эмери запустила пальцы мне в волосы.

Я выпрямился, сбросил с себя пиджак и оглянулся. Мика ухмылялся, наблюдая за нами. Рори заглатывал его член, ублажая парня так же, как я Эм.

Снова нагнувшись, немного помедлил, целуя, облизывая ее, прежде чем погрузил язык внутрь и ощутил ее вкус, тепло и влажность.

Спина девушки выгнулась; запрокинув голову, она содрогалась и царапала мои плечи.

Проводя языком по ее клитору, периодически втягивал его в рот. Ее груди раскачивались. Эмери двигалась мне навстречу, пыталась вжаться в меня, оседлать мой рот.

– Тебе приятно, девочка? – обратился к ней Мика.

Она кивнула с закрытыми глазами, шумно дыша.

– Да.

– Усади его рядом со мной, когда он закончит с тобой, – сказал он, втянув воздух сквозь зубы. – Опустишься на колени вместе с Рори, и я посмотрю, как вы оба отсасываете нам.

Из моего члена, пульсировавшего от нужды, сочилась сперма.

– Да, – хныкнула Эмми.

Я положил руку ей на живот, чувствуя ее дрожь и неровные вдохи. Когда девушка задержала дыхание, понял, что она на грани.

Изнывая и кипя от жара, я оторвался от нее и встал. Испарина охладила мой лоб.

Я хотел довести ее до оргазма. Не желал останавливаться.

Прежний я и не стал бы.

Мне потребовалось мгновение, чтобы перевести дух, пока я смотрел на Эмери. Она несколько раз моргнула и открыла глаза, сообразив, что я остановился.

– Что… – выдохнула Эмми.

Наклонившись, приблизился к ее лицу.

– Когда будешь готова к тому, чтобы я довел дело до конца, сама придешь ко мне.

Она потрясенно сдвинула брови.

– Моя кровать на третьем этаже. – Я поднялся, подхватив с пола пиджак. – Приди и попроси меня об этом.

Несмотря на то, что член стремился прорвать дыру в моих брюках, я ушел. Смех Мики донесся мне вслед, пока я поднимался по лестнице. Вместе с грохотом вазы, которую Эмери, швырнув, разбила в гостиной.

Этот поступок был самым трудным из всего, что мне когда-либо приходилось делать.

Тяжелее тюрьмы, детоксикации и двойного сеанса фильмов с Дорис Дэй в кинотеатре под открытым небом, на который мама попросила сводить ее, когда мне было семнадцать.

Вместе взятых.

Девять лет назад

– Вот, держи. – Мистер Кинкейд протянул мне пачку брошюр колледжей, скрепленную резинкой. – Когда подашь заявления, письма о зачислении пришлют почтой на твой домашний адрес.

Он подмигнул, а я натянуто улыбнулась, взяв буклеты.

– Спасибо.

Поверьте, я знала, что рано или поздно мне придется этим заняться.

Я вышла из кабинета директора, направившись через главный офис в коридор. Брат рассчитывал на мое поступление в колледж. Это одна из немногих областей, где мы сходились во мнениях и я не испытывала сопротивления с его стороны, однако все могло измениться, если бы он узнал о моем выборе. Выяснять, что он думал по этому поводу, я пока была не готова, поэтому попросила декана заказать для меня брошюры. Впереди еще год, чтобы подать документы и столкнуться с его негодованием.

Выскользнув за дверь, открыла верхний буклет. Кто-то из учеников, шедших по коридору, выхватил его у меня из рук.

– О-о-о-о, Беркли.

Я повернула голову и увидела Эль, листавшую брошюру.

– Эй, – возмутилась, протянув руку.

Она отстранилась, просматривая рекламу.

– Куда уж дальше от дома, – сказала девушка. – Но, полагаю, именно этого ты и хочешь.

– Ага, – ответила, отобрав буклет.

Беркли находился на другом конце страны, и я могла позволить себе года два обучения на средства из трастового фонда, оформленного для меня родителями.

Но использовать его я не планировала.

Вчера после ухода Уилла почти не спала, большую часть ночи прокручивая случившееся у себя в голове. Отчасти была уверена, что нужно было отпустить его в первый раз, а отчасти сожалела, что позволила ему уйти во второй.

Зато я определилась с одним решением, не дававшим мне покоя. Если бабушка будет жива, когда придет время переезжать в колледж, моего траста вполне хватит, чтобы оплатить год пребывания в лучшем доме престарелых в Меридиан-Сити.

Это поможет ей выбраться из дома Мартина, а я смогу спокойно уехать на учебу.

Мне нужно лишь заработать стипендию – или десять, – для оплаты своего образования.

Я посмотрела вперед, услышав смех.

Уилл стоял напротив шкафчиков в окружении друзей и обнимал Давинию Пейли. Приподняв девушку, он заглянул ей в глаза. Она улыбнулась ему.

Мое сердце сжалось, во рту пересохло.

На миг замешкавшись, моргнула и быстро отвела взгляд. Похоже, он нашел себе пару на Осенний бал. Вот козел.

Эль остановилась рядом со мной, проследив за направлением моего взгляда, когда я вновь подняла глаза. Уилл держал Давинию так, словно она была легче пушинки, разговаривал с ней, выглядел игривым и счастливым. Вся его компания, с их одеждой, машинами и друзьями, напоминала рекламу со страниц Teen Vogue, в которой мне никогда не найдется места.

Он глянул в мою сторону, и я отвернулась. Это к лучшему.

Двинувшись дальше по коридору, миновала их и почувствовала на себе его взгляд. Мы с Эль свернули за угол, подошли к моему шкафчику.

– Увидимся на уроке? – спросила она.

– Уф.

Эль фыркнула, потому что отлично знала, как я ненавидела литературу. Коснувшись моей руки, она продолжила:

– Тогда, может, увидимся на ланче.

– До встречи.

Я сунула брошюры на полку, решив пока спрятать их в школе, достала тетрадь, «Гроздья гнева», остальные материалы на утро, и положила все в сумку.

Она казалась вся тяжелее с каждым взрывом смеха Уилла и его товарищей, а мое молчание и терпение иссякали. Нет, я не смогу сидеть в классе.

Но хотела бы. Показать ему, что он меня не волнует. Что Давиния меня не волнует. Что мне все безразлично. Уилл должен видеть, какая я стойкая.

Правила этой игры я знала отлично.

Однако я захлопнула дверцу шкафчика, миновала класс литературы и поднялась на этаж выше в кабинет рисования.

На первом уроке тут всегда было пусто, и мистер Гэйнс приходил только в случае крайней необходимости. Класс окажется в моем распоряжении на час.

Бросив сумку у своего чертежного стола, я достала из шкафа рулоны бумаги, опустилась на табурет, разложила инструменты и приступила к работе.

Прозвенел звонок, ученики забегали по коридорам, но вскоре все стихло. Были слышны лишь голоса учителей, начинавших уроки за стенами моего темного, тихого, маленького убежища.

Используя линейки, я продолжила проект редизайна Часовой башни, той самой, возведенной возле кладбища и превратившейся в руины много лет назад, когда собор Святого Киллиана был заброшен. Я измерила фронтоны, провела линии к каждой добавленной мной маленькой декоративной люкарне. Это просто школьное задание, но я бы с удовольствием когда-нибудь воплотила его в жизнь.

Несмотря на мою ненависть к нашему городу, я любила это место. Его историю. Притягательность его тайн и традиций. Загадки, хранившиеся годами, и архитектуру. Тут так много закоулков, в которых можно заблудиться, и не только в катакомбах или садовом лабиринте Торренсов, который раньше открывали для публики раз в год. Каждая аллея и клочок побережья, казалось, имели свою историю.

Любое здание живет самостоятельной жизнью. Проект для Тандер-Бэйя не будет обособленным. Он станет частью чего-то большего.

Мой проект был почти готов, хотя у нас оставалось еще несколько недель. Я планировала восстановить Часовую башню, сделать ее выше, чтобы с нее можно было увидеть просторы океана, а еще добавить больше колоколов.

И, возможно, источник света. Мерцающий огонек на вершине.

– Лампу повесь в арке звонницы ты, – процитировала я, занимаясь наброском. – Одну, если с суши, с моря – так две…

В следующую секунду я забыла стихотворение «Полуночная скачка Поля Ревира». Я остановилась, задумавшись.

А может… что-нибудь вроде свечи – пусть и электрической, – вечно горящей в честь Ревери Кросс.

Закатив глаза, встряхнула головой, чтобы прогнать эту идею, и опустила карандаш.

Глупости.

Посмотрев вниз, я потянулась к сумке, взялась за ремешок, подняла ее и, покопавшись в кармане, нашла блестящую бронзовую побрякушку, которую кто-то привязал к моему дереву вчера.

Вытащив ржавый сувальдный ключ, бросила сумку обратно, оперлась локтями на столешницу и принялась рассматривать его в поисках каких-либо отметок, способных подсказать мне, для чего он предназначался. Затем провела пальцами по цепочке, глядя на прикрепленный к ней брелок.

Это какой-то сосуд. Или горелка для благовоний, возможно?

Я перевернула ключ, сбитая с толку. Зачем кому-то оставлять его без объяснений, для чего он нужен? Не думаю, что ключ принес Уилл. Он бы отдал его лично, когда пришел ко мне прошлой ночью.

И та машина, припаркованная возле моего дома…

Единственное, о чем я могла подумать, – это улика, которую мне подбросили, но подобная версия была притянута за уши.

Вдруг я заметила прорези на брелоке, похожие на вентиляционные отверстия.

Это кадило. Их использовали в церквях.

В городском соборе есть похожее, только гораздо больше. Его раскачивали наподобие языка колокола.

Я свернула чертежи, положила их в шкаф и, схватив сумку, выбежала из кабинета.

Каждый раз при входе в собор мои глаза поднимались вверх. Мне всегда нравилось приходить сюда. Здесь спокойно, и ты не чувствовал себя странно из-за того, что находился один в общественном месте. Это было ожидаемо.

Конечно, я была бы не против, если бы в Тандер-Бэйе имелась синагога на тот редкий случай, когда мы с Мартином и бабушкой посещали ее, только нам не повезло. Приходилось ездить в Меридиан-Сити.

Правда, я извлекала из этого выгоду. Если мне нужно было спрятаться на некоторое время, я приходила в собор, ведь Мартин никогда не стал бы искать меня в католической церкви.

– Эмери? – произнес кто-то позади меня.

Обернувшись, увидела отца Бэйра. Его знали все.

– Пришла на исповедь? – шутливо спросил он. – В таком случае сначала мне нужно тебя покрестить.

Я усмехнулась, прижав ремешок сумки к груди.

– Я все еще работаю над тем, как быть еврейкой-агностиком, отец. Давайте не будем усложнять ситуацию, – сказала ему с улыбкой. – Рада вас видеть.

Мужчина подошел и встал рядом со мной. Некоторые прихожане стояли на коленях у скамеек, несколько человек сидели в раздумьях. Вокруг мерцали свечи.

Вдоль стен располагались изображения крестного пути Христа. Запрокинув голову, я любовалась тем, как колонны разделялись на ребристые своды и летящие контрфорсы, будто разветвляющийся ствол дерева. Потолок украшала фантастическая фреска.

– Ты часто сюда наведываешься.

– Мне нравится архитектура. – Я не сводила глаз с потолка. – И здесь тихо.

Священник вздохнул.

– Да, к сожалению.

Его это явно не радовало, и я поняла, что для отца Бэйра и для церкви было бы лучше, если бы ее посещало больше людей.

Он похлопал меня по плечу.

– Исследуй собор, сколько пожелаешь.

– Спасибо.

Бэйр ушел, а я снова достала ключ, проверяя, какой замок мне нужен. Покатав миниатюрное кадило между пальцами, подняла голову и нашла оригинал, наверное, вдвое выше и шире меня. Кадило висело на канате, крепясь к боковой стене, возле остроконечной арки над алтарем.

Устремив взгляд выше, заметила над ним галерею. Там была дверь.

Я сжала ключ в руке, огляделась вокруг, убедившись, что никто за мной не наблюдает, и направилась через неф к боковому приделу, миновав пролет и свернув налево у трансепта.

Поднявшись по винтовой лестнице, вышла на балконную площадку, откуда открывался вид на неф.

Справа от меня на полу у арочной деревянной двери стояли ведра, валялся брезент. По-видимому, ремонт давно забросили, ведь галерея больше не использовалась для размещения прихожан, поскольку отец Бэйр с трудом заполнял скамьи внизу.

Тут никого и ничего не было, кроме света, проникающего через витражные окна, и отбрасывающего красно-синие блики на старый ковер.

Разжав пальцы, я перевела взгляд с ключа на дверной замок.

Пульс участился, беспокойство и волнение захлестнули меня.

До такой степени, что я почувствовала тошноту.

Подойдя к двери, вставила ключ в замочную скважину, но, когда повернула ручку, оказалось, что дверь и так не заперта.

Я вынула ключ, положила его в карман блейзера, широко распахнула дверь и вздрогнула от скрипа старых петель.

Черт. Нервно осмотревшись по сторонам, никого не увидела.

Наконец, заглянув внутрь, обнаружила еще одну винтовую лестницу.

Я прищурилась. Она могла вести к шпилю.

Достав телефон, включила фонарик и начала подниматься по лестнице. Грязь хрустела на каменных ступеньках под моими подошвами. Взобравшись выше, увидела справа дверь.

Я опять достала ключ. Из-за ограниченного обзора в тесном пространстве мои руки дрожали. От пыли в горле защекотало, и я кашлянула.

Наверное, это неразумно. Я понятия не имела, от кого ключ, не знала, что находилось за этой дверью. Тот, кто дал его мне, напускал на себя флер таинственности, ничего не объясняя, чтобы заинтриговать меня.

Вставив ключ, повернула его, однако дверь не поддалась. Я еще несколько раз безрезультатно подергала ее. Покрутившись на месте, посмотрела сначала налево, потом направо, и заметила вторую дверь у вершины лестницы.

Подсвечивая путь фонариком, поднялась туда и нащупала замок. После первого же поворота ключа раздался щелчок.

В животе запорхали бабочки, на мгновение я замешкалась, улыбаясь.

Я нашла потайную комнату.

Там мог оказаться кто угодно, но я все-таки открыла дверь и шагнула внутрь. Меня мгновенно окутал струившийся сквозь окна и падавший на пол солнечный свет. Стропила тянулись от самого пола до потолка.

Что это такое?

Я выключила телефон, сунула его вместе с ключом в карман и тихо закрыла за собой дверь.

По периметру комнаты под окнами стояли сундуки и коробки. Повсюду была разбросана старая церковная атрибутика – алтарные покровы, подсвечники, штуки, в которых хранили святую воду… Здесь складировали даже двери для исповедален, похоже.

Я прошла дальше, но быстро остановилась. Мой взгляд упал на кровать.

Белый плед, белые наволочки на подушках. Постельное белье выглядело чистым и свежим. На такой кровати человек десять поместилось бы.

Какого черта?

Мое внимание привлек клочок бумаги, лежавший на одеяле. Подойдя ближе, подняла его. От аромата свежевыстиранного белья в ноздрях защекотало.

Я прочитала записку. Бумага пожелтела, почти протерлась на сгибах. Судя по всему, ее складывали тысячу раз.

Теперь она твоя. Используй ее мудро.

Больше никто не знает. Не рассказывай о ней никому.

Когда справишься, передай ключ другому.

В комнате Карфакс мы можем спрятаться от того, что хотим забыть навсегда.

Перечитав еще раз, так ничего и не поняла.

– Комната Карфакс? – пробормотала себе под нос.

Письмо было написано черным курсивом, чернила немного выцвели. Сложив его, убрала в карман.

Это глупо. Кто-то дал мне ключ от комнаты, не объяснив зачем, и я не знала, была ли единственной, кто имел к ней доступ.

Кое-какую информацию я все-таки получила. Существование комнаты нужно держать в тайне. Только как именно она поможет мне спрятаться? Очевидно, что по крайней мере еще один человек знал о ней, ведь он оставил ключ.

А если я должна передать эстафету дальше, значит, предыдущий хранитель ключа тоже получил его от кого-то, верно?

Почему выбрали меня?

Я неспешно перемещалась по комнате, перебирала коробки, в которых лежала всякая всячина: от ламп и инструментов до одежды, костюмов и театрального грима. Заметив кое-что, после секундных колебаний подошла к стоявшему на полу сундуку и вытащила оттуда розовое платье без бретелек, пышное, с фатиновой юбкой.

Я улыбнулась. Мне нравился стиль пятидесятых. Зауженная талия, узор в виде маленьких розочек, розовый цвет а-ля «Пепто Бисмол»^[18], который был в моде десятки лет назад… Почему оно здесь?

Думаю, это не так уж странно. В одном из ящиков лежали цилиндр и вафельница.

О, какие истории могла бы поведать эта комната.

Аккуратно положив платье обратно в сундук, закрыла крышку. Затем направилась к кровати, подняла подушку и поднесла к носу.

Она пахла чистотой, стиральным порошком и весной. Рядом стоял проигрыватель с пластинками, а на прикроватной тумбочке – свечи.

Я бы ни за что не осталась тут, ничего не зная об этом месте и о том, есть ли ключ у кого-то еще. Правда, это даже классно. Еще один укромный уголок.

Еще одна история.

Оглядев комнату, я заперла ее на замок и ушла, чтобы не испытывать судьбу. А вдруг это тайная каморка отца Бэйра, где он мог быть собой, и платье принадлежало ему?

Сжимая в руках сумку, бегом спустилась по лестнице, сунув ключ в карман, вернулась в галерею и закрыла за собой дверь.

Я пропустила три урока. Если потороплюсь, то успею на четвертый.

Я вышла из церкови и свернула направо. Листья шелестели на деревьях и опадали на землю. Желтые, оранжевые, красные. Капли дождя попадали мне на щеки. Я вдохнула осенний воздух. Ключ в кармане казался невесомым.

Не рассказывай о ней никому.

Я думала, что это мог быть розыгрыш. Иначе я бы получила настоящие инструкции.

Однако мне хотелось, чтобы все было по-настоящему. Наличие собственного убежища позволило бы мне ощутить себя частью города, в котором прожила всю жизнь.

Как будто я нашла свое место.

Я брела по тротуару, погруженная в свои мысли, и едва обратила внимание на автомобиль, медленно следовавший за мной по улице.

Заметив патрульную машину, я не сразу поверила глазам. В груди все сжалась.

Дерьмо.

– Дождь начинается, – сказал Мартин через открытое пассажирское окно. – Залезай.

– Я возвращаюсь в школу, – заверила его, не останавливаясь. – Пообещала, что после уроков помогу с украшениями для Осеннего бала.

Двинулась дальше, но брат окликнул меня:

– Эмери, я хочу тебе кое-что показать. Сейчас же.

Я замерла, колеблясь.

Бесполезно. Он отследил мой телефон. В учебное время меня не было на занятиях. Мартин специально приехал за мной.

Внутренности затянулись в тугой узел. Сойдя с обочины, я открыла дверцу, проскользнула на переднее сиденье и закрыла ее. Мое тело напряглось, готовое к неизбежному.

– Музыку? – поинтересовался брат.

Только ответа дожидаться не стал. Включив радио, он настроился на ретрорадиостанцию. Громкость была слишком низкой, чтобы расслышать.

Мартин развернулся, направившись в противоположную от школы сторону, к холмам, мимо особняков, церкви Святого Киллиана и Часовой башни. Я прижимала сумку к груди. Мне нужно было хоть за что-то держаться.

Въехав на кладбище, он замедлил ход. Мы спустились по дороге и свернули на тропинку, ведущую к скоплению надгробий, которые усеивали пейзаж справа и слева. Дождь барабанил по лобовому стеклу. Подъехав к обочине, брат остановил машину.

Я обвела взглядом территорию, сжимая кулаки, чтобы руки не дрожали. Вокруг не было ни души.

На ум приходили всевозможные отговорки. Какой тон голоса подойдет лучше всего? А может, мне нужно помолчать? Иногда, если я давала ему выговориться, крик помогал Мартину выпустить пар.

Он поднял руку, и я вздрогнула, но потом увидела, что брат потянулся к заднему сиденью за чем-то.

Положив рядом со мной белый пакет, он достал из подстаканника содовую с уже вставленной трубочкой.

– Ешь. Скоро обед.

Несмотря на облегчение, я знала – это ничего не значит. Ему нравилось играть со мной.

– Эдвард МакКланахан. – Мартин жестом указал вперед. – Они перезахоронят его тело, Эм.

Я разглядела маленький экскаватор. Раскопки уже начались, однако сейчас из-за дождя рабочих не было. Лишь куча грязи и синий брезент над ямой.

– Семья хочет, чтобы он лежал целый и невредимый в их новом склепе. Они надеются, что город забудет о мертвой девушке. По всей вероятности, так оно и будет. С глаз долой – из сердца вон.

Сцепив руки на коленях, я слушала вполуха.

– Каждый год эти высокомерные мелкие неудачники совершают паломничество сюда, словно идут в гребаную церковь, – продолжил он, – но в следующем году тут будет уже не Эдвард. Я купил эту могилу сегодня. Для гран-мэр.

Для моей бабушки. Не его. Она всегда была ему безразлична. Он не считал ее своей. Делал то, что должен, для видимости, и в конце концов купил женщине, которая еще даже не умерла, могилу, где уже кто-то лежал.

Могилу на католическом кладбище. Такое вообще разрешено?

Я бы не позволила. Этому не бывать. Я…

– Ешь! – рявкнул брат.

Дернувшись от неожиданности, достала из пакета гамбургер и отвернулась к окну. Откусив кусочек, прожевала его около сотни раз, прежде чем смогла проглотить.

– Я заключил неплохую сделку. Так как участок уже был в эксплуатации, разумеется. Надгробие тоже останется. Его переделают. Они начнут работать над ее именем на следующей неделе.

Мой подбородок задрожал; я почувствовала поднимавшуюся к горлу желчь.

– Минус одно позорище, – прошептал Мартин. – Остается еще одно.

Я сидела, не шевелясь. Едва надкушенный бургер лежал на коленях.

– У меня есть планы, Эмери.

Он отстегнул ремень безопасности, и я закрыла глаза.

– Ты бы отлично в них вписалась, если бы осталась в школе и перестала доставлять мне неудобства.

Его рука хлестнула меня по лицу. Ударившись головой о стекло, я не сдержала слабый крик. Опаляющая боль распространились по щеке и черепу.

Нет… Мое тело начало дрожать.

Как бы я ни старалась улавливать знаки, как бы ни готовилась, это всегда было намного труднее, чем я думала.

– Я не просил об этом! – заорал Мартин, схватил меня за воротник и снова толкнул к двери. – Не хотел этого! Почему ты не можешь мне помочь? Почему не можешь быть лучше?

Открыла рот, собираясь закричать, но крепко стиснула зубы, когда он нанес очередной удар.

– Черт побери! – выкрикнул брат, сжимая мой воротник с такой силой, что кожа шеи горела.

– Просто… – Он втянул воздух, и я увидела слезы, наполнившие его глаза. – Просто будь нормальной, мать твою! Зачем ты так делаешь, а? Почему?

– Мартин, остановись… – выдавила я.

Повернувшись, открыла дверь, только он ухватился за ручку и снова ее захлопнул. Схватив за руку, брат дал мне пощечину.

Я зажмурилась, закричав:

– Только не по лицу!

Но Мартин не слушал – он больше не мог думать или беспокоиться о том, кто увидит или узнает. Он потерял рассудок.

Дождь грохотал по крыше, заглушая звуки его ударов и проклятия, а я впилась ногтями в сиденье. Вкус крови наполнил рот.

В памяти промелькнул пикап Уилла. Его запах, то, как я ощущала его рядом с собой.

Через несколько секунд я утратила способность о чем-либо думать. Ничего не могла вспомнить.

Ни зеленых глаз. Ни красивой улыбки. Ни объятий теплых рук.

Мои очки упали на пол, а потом… что-то капнуло мне в глаз.

Спустя несколько мгновений я уже не помнила его лица.

Устремив взгляд сквозь лобовое стекло, за мельтешащие дворники, с трудом заставляла себя дышать.

Мартин сидел на своем месте, затягиваясь сигаретой.

Кровь стекала с моей брови, во рту щипало из-за ран.

– Завтра Ночь Дьявола, – сказал он, пока мы стояли на светофоре по дороге домой. – Маленькие дьяволята воображают себя опасными, но никто не представляет большей угрозы, чем человек, готовый сделать то, на что остальные не решатся.

Глянув в сторону, увидела ружье в чехле. Рыдания застряли в груди.

Я могла бы взять его. Все было бы кончено.

Я смогу спать по ночам.

– Это мой город, Эм. – Мартин не смотрел на меня; от блаженного измождения его голос звучал спокойнее. – Когда-нибудь так и будет. Все это покажется сном по сравнению с тем кошмаром, который ждет каждого, кто встанет на моем пути.

Я могла бы спать вечно.

Перед глазами все плыло из-за слез, которые никак не хотели останавливаться.

Наблюдая за дождем, я ощущала усталость. И грусть.

Если он не умрет, то умру я, и это должно произойти сегодня. Изнутри рвался крик. Я больше не могла терпеть.

Пальцы сжались в кулаки, каждый мускул в теле напрягся, ноги начали двигаться раньше, чем я приняла решение. Распахнув дверь, выскочила под ливень. Мартин рявкнул мое имя, приказал вернуться, но я продолжала бежать.

Я была на грани, и мне не хотелось останавливаться.

Разбрызгивая лужи, мчалась по тротуару и газону, обратно к собору.

Волосы липли к лицу. Назад не оглядывалась, потому что знала – он не бросит машину, чтобы пуститься в погоню. Мартин мог подумать, что я зашла в церковь, но не найдет меня.

Ворвавшись в собор, замедлила шаг, чтобы не привлекать внимания, пробралась через неф к лестнице. Миновав галерею, скрылась за дверью, поднялась в комнату Карфакс и закрыла за собой дверь.

В безопасности.

Скрытая от посторонних глаз.

Я подошла к сундукам у окон, нашла платье и вытащила его.

Эмми Скотт устала и грустила.

Зато Ревери Кросс собиралась на Осенний бал.

Наши дни

В паху болезненно ныло. Я перевернулся в постели. Мой член выпирал под простыней. Протянув руку вниз, сжал его в кулаке, начал медленно поглаживать твердую плоть.

Твою мать.

Почему эта девчонка всегда оказывала на меня такое воздействие? Я уже был готов сдаться и пойти умолять ее. Знал ведь, что она не придет ко мне в комнату вечером, после того как оставил ее в гостиной. Я это знал.

Но надеялся, что ошибался.

Боже, я хотел ее. Мог бы списать это на то, что у меня давно не было женщины, но нет… Все дело в Эмери Софии Скотт и ее притягательной улыбке.

Каждая ее хмурая гримаса сполна оплачивалась одной улыбкой.

То есть так я думал раньше.

Утренний свет, струившийся через маленькое чердачное окно, согревал мою грудь. Кожу покалывало, а член набухал все сильнее.

Испустив хриплый стон, закрыл глаза, смочил ладонь языком и продолжил тереть себя быстрее, с большим напором.

Все в Эмми меня возбуждало. Не было такого, чтобы я не мечтал ее трахнуть. Она стала моей навязчивой идеей с самого начала.

Но почему?

Эм угрюмая, нетерпимая, склонна к резким суждениям… Пусть я знал, откуда взялись ее недоверие и черствость, но она отказывалась смягчиться по отношению ко мне даже спустя столько лет. Если Эмери до сих пор не прониклась симпатией ко мне, уже никогда не проникнется.

Любовь к замкнутой девушке, как я понял, – это Пиррова победа. Редкие моменты счастья доставались слишком дорогой ценой.

Однако она все равно всегда присутствовала в моих мечтах: прекрасная и обнаженная, она позволяла мне трахать ее, целовать ее губы до потери памяти, растворяться в ее запахе.

Снова и снова я гладил полностью эрегированный член, сочившийся для нее. Образы Эм, зарывшейся в мои простыни, такой мягкой и сладкой, заполнили мысли.

Ну и ладно. К черту.

Я пытался забыть ее с другими. Встречался с женщинами, совершенно не похожими на Эмери, лишь бы выкинуть ее из головы, но в конечном итоге причинял себе еще больше боли.

Чувствуя, что кончаю, напряг живот и представил себя внутри нее. Как вхожу в Эмми с силой и заставляю стонать.

Возможно, если получится поиметь ее, то я смогу уйти – словно щелкнет выключатель и она утратит свою значимость.

– Трахни меня, детка, – прохрипел, дергая член все быстрее. – Давай, раздвинь ноги.

В своей фантазии я прижимал девушку к матрасу собственным весом, уткнувшись носом ей в волосы. Она целовала меня, улыбалась, пока я резко проникал в нее и, боже, она этого хотела. Мягкая кожа ее подтянутого живота липла от пота, а я продолжал двигаться над ней.

Напрягшись, содрогнулся и сбросил с себя простыню. Сперма пролилась на руку. Клянусь, я почти ощущал тепло тугой киски Эм на своем члене. Я точно знал, какова она на ощупь.

Судорожно хватая воздух ртом и выдыхая, распластался на кровати. Волна оргазма нахлынула на меня; я надсадно застонал.

Черт.

Наконец, открыл глаза.

Пиррова победа. И вот уже я был уверен, что готов заплатить любую цену за возможность обнять ее. Меня это немного пугало.

Поднявшись с кровати, взял салфетку, привел себя в порядок, бросил ее в шахту для грязного белья, затем стянул полотенце, висевшее на стуле, и обернул его вокруг талии.

Рори всегда приходил в парную раньше, чем просыпались остальные. Мне нужно побыть с ним один на один, и это должно произойти сегодня.

Я спустился на второй этаж, в коридоре возле комнаты Эмми почти остановился, испытывая искушение убедиться, все ли с ней в порядке, но прошел мимо и, сбежав по последнему лестничному пролету, пересек холл.

В доме было тихо. Свернув налево, преодолел темный коридор, ведущий к бассейну, и распахнул матовую дверь парной.

Верный своей рутине, словно серийный убийца, Рори Гиардон сидел на кафельной скамейке, прислонившись спиной к стене. Вокруг него клубился пар.

Он открыл глаза.

– Привет, – сказал я.

Парень дернул подбородком.

– Привет.

– Скоро на охоту?

– Да. – Рори вздохнул. – Ты пойдешь?

– Возможно. – Свежий воздух мне не помешал бы, однако я не собирался оставлять Эмери одну в доме.

Я расположился в нескольких метрах от него. Тепло окутало мою кожу, будто одеяло.

Мне нравились парные. Они выводили токсины, расслабляли и напоминали о доме. Парная в «Хантер-Бэйли» в Меридиан-Сити была раза в два больше, и именно там мы с Майклом и Каем проводили одни из самых важных деловых встреч. Если в тот день у меня не было сильного похмелья.

– Итак, Ночь Дьявола, хм? – задумчиво произнес Рори. – Этот ваш Тандер-Бэй начинает напоминать Диснейленд для взрослых.

– Мне этого не хватает. – Я усмехнулся.

Он подхватил принесенное с собой полотенце и вытер лицо.

– Даже если там твоя семья?

Рори предположил, что я не хотел видеть свою семью. Он думал, будто родители отправили меня сюда, так почему я должен желать вернуться? Как Мика и Эйдин, Рори не верил и не доверял тем, кто отказался от него. Для них обратной дороги домой не было.

Вряд ли.

Только моя ситуация была иной.

– В тюрьму я попал незаслуженно, но… возможно, Блэкчерч заслужил. – Здесь я бросил наркотики и выпивку. – Кроме того, семья, которую я выбрал сам, никогда бы не отправила меня сюда. К ним я и возвращаюсь.

– Ну, я домой никогда не вернусь. В этом я абсолютно уверен. Моя мать не станет так рисковать.

То есть вопрос о выборе даже не стоял. Парень думал, что никогда не выйдет отсюда.

И после того, что он сделал, вынужден согласиться – их беспокойство не назовешь необоснованным.

Рори был похож на Терминатора. С учетом верховенства закона или без, он не видел ничего, кроме миссии. У него включалось туннельное зрение. Те ребята получили по заслугам, и ему, вероятно, могло понравиться то, что он сделал, однако правильно он поступил или нет – зависело от точки зрения.

Будучи сыном посла в Японии, Рори стал обузой.

Для меня он был идеален.

– Если выберусь отсюда, – продолжил Рори, – она даст мне в управление отель на каком-нибудь малонаселенном острове, где я не привлеку внимания.

– А ты привлечешь внимание?

Он тихо хохотнул, но на вопрос не ответил.

– Ты не уникален. – Я прислонился головой к стене и закрыл глаза. – У каждого имеется точка абсолютной ясности, когда совесть не играет роли. Мы такие, какие есть; хотим того, чего хотим; и необходимость определенных действий не вызывает сомнений. Единственная разница между тобой и другими людьми в том, что ты достиг этой точки, а большинство до нее никогда не дойдет.

Не многих доводят до такого отчаяния, немногие оказываются на грани жизни и смерти, чтобы пришлось посмотреть опасности в глаза.

– Ты действовал умышленно, – сказал я мягким тоном. – Это нужно было сделать.

Рори нашел Мику, но все еще не обрел дом, и я не брошу его гнить здесь.

– Мне повезло, – продолжил я едва слышно. – У меня есть семья, в которой полно людей, знающих, каково это – переступить черту. Им известно, что внутри нас есть место, где ты устанавливаешь правила, а не следуешь им. Я не одинок.

Краем глаза заметил, как он повернул голову и посмотрел на меня.

– Они – гроза.

Рори несколько секунд сохранял молчание. В его голове закрутились винтики, я чувствовал это. Он бы отлично вписался в компанию моих друзей.

Оставив эту мысль на потом, встал и направился к двери, собираясь в душ.

– Почему ее отправили в Блэкчерч? – спросил он, прежде чем я успел выйти.

Я сжал дверную ручку.

Ужас поселился внутри, потому что она нарушила мои планы. Все изменилось, независимо от моих желаний.

Доведу ли я дело до конца, учитывая ее появление?

Это даже не обсуждалось.

– Как и все мы, она знает, что сделала. Невиновных здесь нет.

Выйдя из комнаты, вместо того чтобы отправиться в душевую, поднялся в свою комнату. Остальные до сих пор спали. Я закрыл дверь и подставил стальной прут под ручку.

Сдернув простыню с кровати, приподнял и перевернул матрас. Он опрокинулся, задев тумбочку. Лампа, упав, погасла.

Я сунул руку в дыру на дне, между пружинами, вытащил черный ноутбук, поднес его к столу у окна, включил питание и подождал, пока загрузится чат.

«Ты на месте?» – напечатал.

«Принято, – получил ответ после короткой паузы. – Он хочет вытащить тебя. Скоро».

«Пока рано. Появились… новые обстоятельства».

Не хотел писать лишнего на случай, если за нами шпионили. Ведь я понятия не имел, кто замешан в похищении Эмми.

«Ты ничего не скрываешь от меня?» – поинтересовался я.

«Например?»

Я вскинул бровь.

«Ты присылал кого-нибудь еще?»

Мгновение спустя на экране вспыхнули зеленые буквы:

«Нет».

«Уверен?»

«Я тебе не лгу», – написал он.

Выдохнув, расслабил плечи. Тогда ладно. Мои люди ни при чем.

Либо Майкл, Кай и Дэймон работали сами по себе, либо за этим стоял кто-то другой. Я по-прежнему пребывал в неведении, но, по крайней мере, исключил участие кого-либо с моей стороны.

Пришло еще одно сообщение:

«Сколько и когда?»

«Как минимум четверо».

Вдруг я заметил снаружи Тэйлора, рассматривающего что-то сквозь стеклянные двери зимнего сада.

Что он делает?

Быстро допечатав, закончил предложение:

«Может, пятеро. Дождись новостей от меня».

Через стеклянную крышу я заметил две движущиеся фигуры. Сощурившись, попытался их разглядеть.

Эйдин.

Он держал Эмери.

Я отпрянул назад, мой взгляд заострился.

«Ты в безопасности?» – пришло новое сообщение.

Только мне уже было не до этого.

Закрыв компьютер, убрал его в тайник, надел спортивные брюки и, выдернув стальной прут, распахнул дверь спальни и сбежал вниз по лестнице.

Девять лет назад

Я вошла в школу. Коридоры были тускло освещены, а из спортзала доносилась музыка. Выпускные всегда праздновали в Меридиан-Сити, в дорогих банкетных залах или отелях.

А Осенний бал проводили дома.

Пышное розовое платье без бретелек, найденное в комнате Карфакс, терлось о колени, прохладный воздух ласкал голые плечи и спину. Мои длинные каштановые волосы с пробором посередине обрамляли лицо. Я оставила их распущенными. Я использовала театральный грим, тушь и подводку для глаз, накрасила губы.

Засохшие кровоподтеки на виске, сине-фиолетовый синяк вокруг глаза и рассеченную губу ничем не замаскировала. На руках остались гематомы. Они уже не так сильно болели после ибупрофена, который я приняла.

Сегодня я могла спрятаться у всех на виду, ведь скоро Хеллоуин – единственное время в году, когда каждому предоставлялась возможность показать то, что скрывалось внутри.

Открыв дверь в спортзал, шагнула внутрь. Волоски на руках встали дыбом. Музыка гремела, голубые и розовые огни кружили по темному залу, все столики были украшены цветами и воздушными шарами.

Несколько десятков пар танцевали. Оглядываясь по сторонам, я чувствовала, как сердце колотилось в груди.

Он здесь?

Танцы начались давно, билетеры и фотографы уже покинули свои посты, но я заметила взгляды, устремившиеся на меня, когда вошла. Большинство учеников нарядилось фантазийно, остальные надели коктейльные платья и классические костюмы, скрыв лица за простыми масками.

Они пялились, некоторые наклонялись друг к другу и перешептывались. Возможно, из-за того, что я здесь. Или из-за моего внешнего вида, но мне было все равно.

Мои ноги двигались сами. Я шла сквозь шум, мимо танцующих и парочек, бросающих на меня косые взгляды.

Обычно я сбегала. Сосредотачивалась на телефоне, книге или уходила в другое место.

Вдруг… я увидела его.

И остановилась.

Уилл, окруженный друзьями, стоял прислонившись к стене в стороне от танцующих и выглядел потрясающе в черном костюме с белой рубашкой, без галстука.

Он пока не заметил меня, и я ждала, оцепенев.

Мне нужен мобильник, сумочка, что угодно, лишь бы занять руки. Что-то, чтобы не чувствовать себя такой одинокой и уязвимой, но я забыла школьную сумку с бумажником в патрульной машине Мартина. Очки тоже. Они, наверное, так и валялись на полу. А выключенный телефон остался в соборе.

Его запах, руки и улыбка манили меня, словно пища. Я была голодна и опустошена.

Дом я ненавидела. Беседку больше не любила. Я устала от школы, устала видеть только то, что вытягивало из меня душу, в какую бы сторону ни поворачивалась.

Мне хотелось смотреть на него. Хотелось почувствовать его руку в своей.

Игнорируя шепот окружающих, я наблюдала, как Уилл говорил и кивал. Одна рука – в кармане брюк, в другой – ключи, будто он готовился уйти.

Спутницы рядом с ним я не заметила.

Парень отвлекся от Кая и встретился со мной взглядом, а потом, не моргая, уставился на мой костюм. Розовое платье, кровь и синяки… В гибели Ревери Кросс не было ничего смешного, как и в моей.

Пусть сегодня вечером все увидят меня.

Друзья Уилла обернулись, проследив за его взглядом.

– Хочешь потанцевать? – спросила я тихо; мое сердце билось так быстро, что голос дрожал.

Я заметила, как парни переглянулись, тихо засмеявшись. Но это прозвучало не злобно. Лишь удивленно.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не закусить губу и не сжать кулаки.

Я зашла слишком далеко. Он мог быть не один. И вот я здесь, девушка-сталкер. Я морочила ему голову, посылала противоречивые сигналы. Конечно, он вел себя слишком напористо, а «нет» – значит «нет», сколько раз я бы ни меняла мнение, только…

Мы оба знали, я этого хотела. Уилл просто не понимал причин моей сдержанности.

Возможно, он наконец начал осознавать, что я не стоила всех его усилий.

Но к моему удивлению, он оттолкнулся от стены, подошел ко мне с нежной улыбкой на губах, взял за руку и отвел на танцпол. Глядя сверху вниз, Уилл рассматривал засохшую кровь на моей брови, синяки на теле.

– Часть костюма, – пояснила я.

Не в силах отвести взгляд, я смотрела в его зеленые глаза. От одного его вида щемило сердце.

У меня есть одна ночь. Всего одна ночь с ним.

– Ты не наряжался?

Он продолжал пристально смотреть на меня.

– Не хотел усложнять тебе задачу в поисках.

Мои щеки вспыхнули; я улыбнулась. Значит, Уилл пришел без пары.

В центре зала он остановился, и я развернулась к нему. Зазвучала песня Mr. Sandman группы SYML. Я начала поднимать руки к его плечам и замерла.

– Вообще-то, я не умею танцевать.

Никогда не делала этого раньше.

Парень взял меня за талию, притянул к себе. Шумно вздохнув, я обвила руками его шею.

– Встань на мои ступни.

Не став спорить, я наступила на его туфли своими розовыми лодочками, счастливая, что обнимала его. Запрокинув голову, посмотрела ему в лицо. Прижав меня к себе, Уилл начал двигаться, медленно поворачиваясь по кругу и делая маленькие шажки, чтобы мне было легче следовать за ним.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он. – Невзирая на жуткое падение со скал Колд-Пойнта.

Уилл коснулся моего лица, к счастью, видя лишь образ. Люди наблюдали за нами, но их мнение мне было безразлично. Я не могла наглядеться на него. Медленная, завораживающая мелодия играла только для нас.

– Ревери Кросс, – произнесла задумчиво. – У человека с таким именем должна быть собственная ванная.

– Нет. – Он покачал головой. – Она была не очень обеспеченной. И Ревери это устраивало, потому что он все равно любил ее. Остальное не имело для него значения.

Я крепко обняла Уилла, чувствуя легкую дрожь в коленях.

Они были молоды, и я их понимала. В тот момент ничего важнее друг друга не существовало для них. Почему бы не позволить им осуществить мечту?

Уилл нахмурил брови, изучая меня.

– Что-то не так.

Я покачала головой.

– Не сегодня.

Только одна ночь.

И если всего одна, я не хотела делить Уилла с кем-то еще.

– Мы можем уйти? – неожиданно спросила я.

Он перестал танцевать.

– Хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

– Нет, если сам не захочешь, – по-прежнему прижимаясь к нему, ответила я. – Я пока не хочу покидать тебя.

Улыбнувшись, Уилл взял мою руку, и я сошла с его туфель.

– Идем.

Он потянул меня за собой с танцпола. Люди, шум и все заботы остались позади, а волнение лавой растеклось по венам.

– Ты уже решил, какую проделку устроишь завтра на Ночь Дьявола? – поинтересовалась, когда он распахнул двери.

Парень ухмыльнулся.

– У меня есть идеи.

– У меня тоже есть, – сказала ему.

– Ты уверена? – спросил он, пока мы вываливали наши инструменты на траву. – Технически это кража. Крупная кража. И вандализм.

– Напугал, Уилл. Серьезно.

Я расставила свечи на ступеньке склепа, озираясь по сторонам в поисках смотрителя, жившего на территории. Посетителям нельзя было находиться на кладбище после наступления темноты, однако это не означало, что никто не прогуливался поблизости.

К тому же это не настоящий вандализм. Ничего против МакКланаханов я не имела.

Только хотела немного припугнуть их, чтобы они пересмотрели свои планы. У нас с Уиллом была одна цель, хотя причины разные.

Эта могила стала местной легендой. По мнению Уилла, память Эдварда МакКланахана принадлежала всем.

Я же хотела, чтобы тот остался в могиле, и тогда моему брату не повезло бы с покупкой.

Двигаясь вокруг кованой ограды, окружавшей склеп, Уилл устанавливал на нее чучела, которые мы украли из дворовой хеллоуинской экспозиции мистера Ганца.

Я смотрела на гробницу МакКланахана из гладкого чистого камня, с темными витражными окнами.

– Его ведь не нужно перемещать, верно? – уточнила я, чтобы убедиться, что мы до сих пор на одной волне.

– Верно.

После того как мы ушли с бала, я отправила Уилла в спортзал за баскетбольными мячами, а сама помчалась в лабораторию биологии и собрала все банки с мертвыми животными в формальдегиде. Сложила их на тележку и подкатила к окну. Уилл подъехал на пикапе и помог мне все погрузить.

Сделав еще пару остановок, мы прибыли на место.

Вигилии… последуют за ним. Год за годом, неустанно, в духе «Детей кукурузы».

Если семья не хотела, чтобы их последнее пристанище стало местом паломничества неряшливых, деструктивных, сексуально активных подростков, они изменят свое решение.

Оглядев кладбище, удостоверилась, что мы одни, и зажгла свечи.

Только тени деревьев, казавшиеся голубыми в лунном свете, двигались по траве, пока ветерок сдувал листья с их ветвей.

Я ожидала, что Уилл попытается достать телефон, начнет снимать происходящее. К счастью, он этого не сделал. Не хотелось оказаться на одном из его видео.

Добавив подношения в виде мертвых животных, проверила, закончил ли он рисовать маркером на головах чучел страшные лица с грозными бровями и уродливыми зубами.

Я рассмеялась и закатила глаза, услышав, как Уилл усмехался собственной сообразительности, перемещаясь вдоль забора.

Воткнув в землю бамбуковые факелы, подожгла их и достала светло-зеленый мелок из сумки, которую прихватила из лаборатории.

Я выбежала за ограду, уже поднесла мел к камню, собираясь приступить непосредственно к акту вандализма, но посмотрела на витражи и засомневалась.

– Он точно пустой?

Порча имущества или мелкое воровство меня не волновали, но если там покоились люди…

Уилл покачал головой.

– Они только закончили строительство. Постояльцев пока нет.

Сжимая мел, кивнула. Тогда иди к черту, Мартин.

Я торопливо принялась рисовать тройные Х на стене. В одной из настольных книг я прочитала о ритуале: необходимо нарисовать эти символы на могиле, загадав желание. Если мертвые исполнят его, ты должен вернуться, оставить подношение и обвести крестики кругами.

Надписи отмоются без следа, но, если местная общественность впечатлится этой идеей, МакКланаханам придется чистить гробницу на протяжении века.

Взяв синий мелок, Уилл стал помогать. Мы спешили, улыбаясь. Все будет напрасно, если нас поймают, особенно меня, и он это знал.

Я подняла с травы пакет, в котором принесла свечи. Отступив назад, мы окинули взглядом новый кошмар МакКланаханов.

– Эй! – крикнул кто-то.

Я резко вздохнула.

– Ох, черт. – Уилл схватил меня за руку и потянул за собой, побежав вниз по склону.

Оглянувшись, увидела мужчину в форме цвета хаки, бегущего за нами.

О боже!

Я визжала и смеялась, пока мы лавировали между деревьями, вокруг могил, миновав фонтан.

Пытаясь удержаться на ногах, я тяжело опускала каблуки в землю. Холодный ветер хлестал по лицу.

Уилл нашел укрытие, нырнув за массивное надгробие, и выглянул из-за памятника, чтобы проверить, оторвались ли мы.

Он припарковал пикап с противоположной стороны лесополосы, иначе кто-нибудь узнал бы его машину. Таскать необходимые вещи в три захода было мучительно, но оно того стоило.

Я обхватила его предплечье, все еще сотрясаясь от смеха.

Развернувшись, Уилл встретился со мной взглядом и улыбнулся.

– Мне нравится видеть, как ты смеешься.

Я прижалась лбом к его лбу, переполненная восторгом. За всю жизнь не чувствовала себя более свободной.

– Еще, – попросила умоляющим тоном.

Он взял мою руку в свою, другой проведя мне по лицу.

– Да? Есть отличное место.

Час спустя я хохотала, стискивая его ладонь, и ощущала, как переворачиваются внутренности, пока пиратский корабль раскачивался вперед-назад.

Черт. Я взвизгнула. Бабочки запорхали в животе, когда карусель замедлилась, шины скрипнули о дно, мы взметнулись вверх, на долю секунды зависли в воздухе, а потом снова полетели вниз. Мои волосы разметались на ветру.

Почему я не приходила сюда чаще? Многие ли имеют возможность кататься на американских горках каждый день?

Это недешевое удовольствие, полагаю. Стоимость билетов постоянно росла, ведь «Бухта развлечений» уже много лет с трудом сводила концы с концами.

Защитная перекладина поднялась, мы с Уиллом вылезли и со смехом спустились по ступенькам.

– Это мой любимый аттракцион, – сказал он. – Ничто не сравнится с ощущением свободного падения.

Нет. Уилл лучше самых крутых американских горок. Я посмотрела на него. Парень достал из бумажника деньги, взял розовую сахарную вату на палочке и протянул мне, забрав сдачу.

– Хочешь мой пиджак?

Мы двинулись дальше.

– Все в порядке, – ответила я, оторвав кусочек пушистой ваты и положив его в рот.

Было немного прохладно, но я очень любила ветер. В этом я была похожа на бабушку.

Мы шли под громкий аккомпанемент звуков парка – крики, шум механизмов аттракционов, звон игровых автоматов…

Морской воздух заполнял ноздри. Устремив взгляд за колесо обозрения, в темноту, ничего не увидела, но знала, что там находится.

Побережье, океан и Колд-Пойнт – скалистый обрыв, возвышавшийся над водой.

Уилл наклонился и отщипнул несколько клочков ваты. Я сделала то же самое. От соприкосновения с его рукой меня окутало теплом. Другую руку он положил мне на поясницу, и я почувствовала его взгляд на себе.

– Ты когда-нибудь слышал о комнате Карфакс? – полюбопытствовала я.

– Конечно. Это одна из городских легенд Тандер-Бэйя, вроде Эдварда МакКланахана, Блэкчерча и Вечной Ночи.

Повернув голову, посмотрела на него.

– Что такое Блэкчерч?

– Дом. – Уилл пожал плечами. – Предположительно.

Он сделал паузу, жуя вату. Мы прошли мимо автоматов, где играло несколько человек. Сегодня в парке было немноголюдно, лишь ученики средних классов шумели громче обычного.

Уилл продолжил:

– Никто не знает, где он находится и существует ли вообще, однако ходят слухи о том, что туда отправляют богатых молодых людей, которые плохо себя ведут, чтобы спрятать от внимания общества.

Он умолк, будто не мог подобрать лучшего слова.

– Спрятать? – настойчиво повторила я.

Уилл тихо засмеялся.

– Ну, нас не могут арестовать, – подчеркнул он, словно я должна была догадаться. – Это негативно отразится на семье, понимаешь? Поэтому мамы и папы отправляют детей в Блэкчерч, если они становятся слишком неуправляемыми. Ты просто исчезаешь. В одночасье. Согласно легенде, это отдаленное, уединенное место в непроходимой глуши.

Уставившись на него, поняла, что почти остановилась.

– И их отправляют туда навсегда?

– До тех пор, пока не научатся себя контролировать. Но на некоторых пребывание там оказывает обратное действие. Они становятся дикими. Так что да, их оставят там навсегда.

Я удивленно распахнула глаза. Кто так поступает? Кто ссылает своего ребенка из-за боязни огласки?

Получали ли они помощь в изоляции или их бросали на произвол судьбы неизвестно где?

Посмотрев на меня, парень расхохотался.

– Это выдумки, Эм. Чушь, которую людям нравится нести от скуки. – Он набил рот ватой. – А если бы Блэкчерч и существовал, мои родители никогда бы меня туда не отправили. Меня все любят.

Я бросила на него взгляд. Уилл был слишком поглощен собой. Но производил очаровательное впечатление.

– Насчет комнаты Карфакс, – продолжил он. – Допускаю, что она действительно существует.

– Что это?

– Мифическая потайная комната где-то в городе. Звучит вполне правдоподобно, поскольку в Тандер-Бэйе полно тайников. Насколько я понимаю, это нечто вроде убежища. Она переходит от одного человека к другому, каждый обитатель ищет следующего – того, кто нуждается в подобном месте. Нет никаких ограничений по срокам ее использования. Просто нужно передать ее дальше, когда она сослужит свою службу. Или типа того.

Теперь записка имела больше смысла.

Убежище для того, кому оно необходимо.

Используй ее мудро. Когда справишься, передай ключ дальше.

Но…

Кто-то отдал ее мне. Из всех жителей города комнату передали именно мне.

Я открыла рот. Так и тянуло рассказать Уиллу, что нашла ее. И в то же время сомневалась, хочу ли делиться этим с кем-либо.

– Значит, это как Выручай-комната из «Гарри Поттера».

– Понятия не имею, о чем ты, – ответил он, – однако… если она действительно существует, каждого обитателя тщательно отбирают, а это место вызывает большое уважение.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что мы бы уже давно ее нашли. – Уилл посмотрел на меня. – Если комната реальна, то ее местонахождение уже бы разгласили за столько лет, тебе так не кажется? Кому бы ни передавали комнату, она наверняка нужна не только для пивных вечеринок или…

Мы встретились взглядами. «Или занятий сексом», – не договорил он.

Это правда. Предыдущий владелец комнаты хранил ее существование в тайне и верил, что я поступлю так же.

Откусив кусочек сахарной ваты, заметила, что Уилл задумчиво смотрел на мою руку.

– Не похоже на макияж. – Он потянулся, чтобы потрогать синяк.

Я отстранилась, но для убедительности игриво улыбнулась.

– Прокатишь меня на новом аттракционе? – поспешила сменить тему. – Таком, где темно.

Парень широко улыбнулся, взял меня за руку, забыв о синяке, и потянул к задней части парка.

Выбросив остатки сахарной ваты в мусорный бак, последовала за ним мимо лодочных гонок и «Гравитрона». Звон колокольчиков и свист разносился эхом в ночи. Дети бегали туда-сюда по дорожкам.

Направившись к «Колд-Хилл», поезду с привидениями, Уилл кивнул светловолосому парню, управлявшему аттракционом. Тот открыл ворота, дав сигнал следующему в очереди нас пропустить. Мои щеки залились румянцем от смущения. Мы могли бы подождать.

Но я промолчала и посмотрела на Уилла.

Никогда не любила «Колд-Хилл», потому что там мрачно и жутко. В замкнутом пространстве ты двигался через череду залов на поезде. Сконструировано все было таким образом, чтобы в каждой секции находилась лишь одна вагонетка. И если ты катался один, то было действительно страшно.

Но сейчас… я не хотела находиться с ним ни в каком другом месте. Может, его связи позволят нам покататься дважды. Или даже больше.

Пройдя мимо канделябров с мерцающими огоньками, мы ступили на движущуюся дорожку и сели в пустую вагонетку. Защитный поручень опустился на наши колени.

Оставив все источники света позади, вагонетка двинулась вперед, свернула за угол. Темнота и холод окутали меня. Я огляделась по сторонам. Слышались стоны, вой, стена справа дрожала, как будто кто-то бил по ней с другой стороны. Между деревянными панелями сиял красный свет. Затем нас обдало струей воздуха, вокруг заклубился дым, а над головами раздался звук наматываемых цепей.

Волосы на руках встали дыбом; я прижалась ближе к Уиллу.

Мы преодолели «Ад», «Подземный мир», «Царство Аида» – устрашающие маски и зеркала мелькали на стенах, скелеты и чудовища выпрыгивали на нас.

Засмеявшись, сжала его руку и посмотрела на люстру над нами. Фальшивые свечи отбрасывали мягкий свет на черный потолок, превращая темноту из пугающей в таинственную. Настолько, что мне хотелось жить в ее красоте.

Я едва не усмехнулась. Уилл был прав. Атмосфера менялась с наступлением сумерек, однако…

Для меня привлекательность заключалась в сиянии, смягчавшем тени. Оно было красивее, чем солнце.

Фонарь, свеча…

Мне в голову пришла идея украсить беседку в парке и деревья вокруг нее люстрами. Дюжина люстр, висящих на ветвях и освещающих кроны.

Снова улыбнувшись, откинула голову и, глядя на сверкающие кристаллы, внезапно почувствовала воодушевление вернуться к работе. У меня получится. Наверняка я смогу найти и купить старые дешевые люстры, пылившиеся где-то без дела.

Я подняла взгляд на Уилла, чтобы рассказать ему о своей задумке, он уже смотрел на меня с зачарованным выражением в глазах, словно только что стал свидетелем чего-то интересного.

Грудь внезапно сдавило, я едва перевела дыхание, позабыв о люстрах. Красные вспышки отражались на его лице и меркли. Глаза парня пропадали в темноте, потом вновь озарялись. Он продолжал наблюдать за мной.

Я…

Боже, мне хотелось заключить его в объятия и никогда не отпускать.

Крики и визги раздавались вокруг нас. Крепче сжав ладонь Уилла, зависла у его рта, закрыв глаза.

– Уилл, – выдохнула я. Оставшиеся между нами сантиметры пространства были сущей пыткой, разгорячавшей кровь.

Я взяла его руку и направила ее к внутренней поверхности моего бедра, приподняв юбку. Он тяжело выдохнул, его ногти впились в мою кожу.

От нахлынувшего восторга я резко втянула воздух, желая, чтобы он продолжал. Мой клитор пульсировал.

Открыв глаза, встретилась с ним взглядом. Его рука скользнула глубже мне между бедер. Чем дальше он продвигался, тем более горячей и влажной я становилась.

Карикатурный оборотень выскочил из стены сбоку от Уилла. У меня перехватило дыхание, каждый сантиметр кожи пылал. Пальцы парня проникли под мои трусики, а я потянулась и расстегнула молнию на платье. Затем провела рукой по его шее, наклонилась и снова прошептала:

– Уилл.

Двери перед нами открылись, в комнате снова воцарилась тьма. Мы переместились в «Рундук Дэви Джонса». Смотря на него, я медленно спустила лиф платья.

Да. Я не могла остановиться. И не хотела.

Прохладный воздух щекотал обнаженную грудь, отчего соски напряглись и затвердели. Взгляд Уилла опустился ниже, и он шумно выдохнул.

Мне было приятно от того, как он смотрел на меня. Не знаю, нравилось ли ему то, что он видел, но сейчас все остальное не имело значения. Я понимала, что все закончится, еще не успев начаться. В итоге он потеряет интерес.

Я лишь хотела провести сегодняшнюю ночь с ним.

Уилл прильнул ближе, коснулся моих губ, но не поцеловал. Подняв ногу на бортик вагонетки, я выгнула спину и открылась ему. Он медленно и нежно гладил меня, дразнил, подбираясь к клитору.

Другой рукой Уилл накрыл мою грудь, слегка сжал ее. Его горячее дыхание овеяло мои губы.

Стоило ему коснуться клитора, как я застонала. Удовольствие пронеслось по телу, пламя вспыхнуло между ног. Мне нужно больше. Мне нужно все.

Он скользнул пальцем дальше, приблизился к влагалищу, но я остановила его, схватив за руку.

Уилл напрягся и нахмурился от боли.

– Эмми…

– Не пальцы, – прошептала я. – Тебя. Я хочу почувствовать тебя внутри себя.

Зашипев, он сжал руку в кулак между моих ног и, издав тягостный стон, отпустил меня и попытался поднять поручень, но тот не поддался.

Кряхтя, Уилл продолжил борьбу за наше освобождение, а я наклонилась, обхватила его лицо ладонями и стала осыпать поцелуями щеку.

– Твою мать, – прорычал он, дергая перекладину все сильнее и быстрее, чтобы мы могли вылезти.

Все старания оказались напрасны. Уилл попробовал выскользнуть из-под нее, только был слишком большим.

Я засмеялась ему в ухо, покусывая мочку, и взмолилась:

– Вытащи нас. Я хочу тебя и сегодня не скажу «нет».

– Черт, – воскликнул парень, воюя с поручнем и отчаянно рыча. – Проклятье.

Он схватил меня, поцеловал и, пока мы пожирали друг друга взглядами, застегнул молнию на моем платье.

– Когда выйдем, сразу идем к машине, – выдохнул Уилл. – А потом мчим ко мне.

Его тепло и вкус одурманивали, даже не хотелось глаза открывать. Поймав его нижнюю губу зубами, прохныкала:

– Только до твоей машины. Я не могу ждать. Ты мне нужен…

Следующие двери открылись, на нас пролился свет.

Мои глаза распахнулись, и я увидела, что мы добрались до конца. На улице начался ливень, разогнавший посетителей парка.

Я отстранилась от Уилла. Едва поручень поднялся, мы выпрыгнули из вагонетки. Он поймал мою руку, а я, проигнорировав взгляд оператора, постаралась поправить платье. Юбка задралась и перекрутилась. Дерьмо.

Сняв пиджак, Уилл накинул его мне на плечи и побежал через парк, утягивая меня за собой.

По нам хлестал холодный дождь, но я до сих пор ощущала его поцелуи. Скользкая влага между моих ног становилась все теплее.

Мне хотелось спрятаться с ним в какой-нибудь коморке, чувствовать его, чтобы часы растягивались до бесконечности. Все равно где.

– Черт возьми, – выпалил он, остановившись.

Проследив за его взглядом, увидела на парковке Мартина, обходившего пикап Уилла с фонариком. Его черная форма промокла.

Люди тем временем спешили по домам.

Мое сердце рухнуло.

– Мой брат, – выдохнула я.

Я не взяла с собой телефон. Как он узнал, что я здесь?

– Какого черта? – выругался Уилл. – Почему сегодня все против нас?

– Найди нам место, – взмолилась я. – Быстрее.

Парень обхватил заднюю поверхность моей шеи, прижался губами к моему лбу, затем огляделся. Если Мартин увидит меня с ним, все будет кончено. Без разницы, где это произойдет – в игровой будке или кабинке вращающейся карусели. Он мне нужен.

– Идем. – Уилл вывел меня за ворота и свернул направо.

Обернувшись, заметила, как вдалеке брат смотрел в заднее окно машины, и ускорила шаг.

Мы подбежали к желтому школьному автобусу, вероятно, тому самому, на котором сюда привезли школьников для проведения «Хаоса до полуночи». Ударив кулаком по двери, Уилл открыл ее.

Я нырнула внутрь первой, он последовал за мной и закрыл дверь.

Бросив пиджак на сиденье, попыталась выглянуть в окно, чтобы проверить, не застукал ли нас Мартин, но Уилл схватил меня за руку и развернул лицом к себе – я упала ему на грудь, – он обнял и накрыл мой рот своим.

Испустив стон, разомкнула губы. Каждое движение его языка отзывалось пульсацией между ног.

Он наклонился ниже, подхватил меня под бедра. Я поморщилась от боли в теле, но мне было все равно. Останавливаться я не собиралась. Уилл двинулся в конец автобуса. Обвив его ногами, положила ладони ему на щеки, отстранилась на мгновение и прошептала:

– У тебя есть защита? Пожалуйста, скажи, что у тебя есть защита.

Парень улыбнулся.

– Да.

Я завладела его ртом. Застонав, сцепила лодыжки у него за спиной. Потом стала осыпать поцелуями щеку, спустилась вдоль челюсти к шее.

Судорожно вздохнув, он сжал мои бедра.

– Ах, Эм.

Уилл добрался до длинной скамейки в задней части автобуса, опустил меня на пол и расстегнул молнию моего платья, не отрываясь от моих губ. Стянув его до талии, он провел ладонями по обнаженной спине и поцеловал в шею.

– Ты моя, – прошептал он мне на ухо, прижимая к себе.

Запрокинув голову, наслаждалась его теплыми прикосновениями и не обратила внимания на жжение, когда он задел ссадину на лбу.

– Только сегодня, – возразила с улыбкой.

Обхватив затылок, Уилл впился в мои губы яростным поцелуем, от которого дрожь пробежала от макушки до пальцев ног.

Я расстегнула пуговицы на его рубашке.

– Я позабочусь о тебе, – пообещал он шепотом. – Тебе не нужно ни о чем беспокоиться.

Пока он возился с пряжкой ремня, я сорвала с него рубашку и прильнула к его груди, заскользив кончиками пальцев по узкой талии и животу.

– Мне не нужна твоя забота, – сказала я в паузах между поцелуями. – Я хочу быть с тобой здесь и сейчас, не думая о завтрашнем дне.

Он зарычал и подтолкнул меня к скамейке. Упав на сиденье, я шумно вздохнула. Оскалившись, Уилл рывком расстегнул ремень и брюки.

Мои нервные окончания искрили. Я окинула взглядом его обнаженную грудь. Тело пульсировало от желания обладать им.

Господи. Идеальная золотистая кожа. Мускулистые руки, подтянутый живот, великолепные грудные мышцы…

Прекрасная улыбка.

Мягкий, забавный, ласковый.

И все это мое?

Сжав бедра, наблюдала за ним. Он хмуро смотрел на меня, недовольный моим нежеланием говорить о будущем, но это выглядело даже мило.

Тяжело дыша, Уилл был не готов останавливаться, как и я.

Опустившись сверху, он схватил меня за горло и толкнул вниз. Я пискнула, выгнув спину и закрыв глаза, когда парень втянул мой сосок в рот.

– Ах, – простонала я.

Он запустил руку мне под юбку, схватил за трусики и потянул.

Ткань с треском порвалась, и я раздвинула ноги шире. Его другая рука по-прежнему сжимала мою шею.

– Боже, я хочу тебя обрюхатить, – сказал Уилл. Поднявшись и глядя на меня сверху вниз, он достал презерватив. – Я хочу уничтожить тебя за все те разы, когда ты заставляла меня думать, будто я тебе не нужен. Хочу дать тебе частицу себя, от которой ты никогда не сможешь убежать.

Его брови были гневно нахмурены. На долю секунды мне захотелось, чтобы он это сделал. Я бы с удовольствием нашла повод втянуть его в свою адскую жизнь и оставить там навсегда.

Резко поднявшись и глядя на Уилла, взяла резинку, открыла упаковку и поцеловала его живот.

– Тогда притворись, что это правда, – прошептала я. – Представь, что собираешься обрюхатить меня и мы будем заниматься этим каждый день.

Я выбросила фольгу, сунула руку ему в брюки, взяла его член. По руке пробежала дрожь. Он хрипло застонал от моего прикосновения и помог спустить штаны достаточно, чтобы себя обнажить.

Боже, он был невероятно хорош. Голова закружилась, когда я посмотрела на его твердую плоть, поглаживая нежную кожу.

– Завтра я буду с тобой. – Натягивая презерватив, осыпала поцелуями его пресс. – После уроков в твоем пикапе. У стеллажей в библиотеке во время обеда. На твоих коленях в обратной позе наездницы в кинотеатре.

Уилл схватил меня за волосы; его член был прямым, словно стальной прут.

– Мой маленький сладкий секрет, – пробормотал он.

Он толкнул меня обратно на сиденье, шумно дыша и глядя в глаза, протянул руку, чтобы направить себя.

Массивная головка его члена проникла внутрь, и я неловко дернулась.

– Уилл…

– Ты будешь моей, – произнес парень шепотом, входя все глубже.

Я издала стон, ощущая, как растягивается мое влагалище.

– Ты можешь игнорировать меня. Можешь убежать. – Он хрипло застонал, запрокинув голову, и закрыл глаза. – Можешь уйти. Можешь спрятаться…

Погрузившись до самого основания, Уилл полностью заполнил меня, и я вскрикнула всего раз.

– Но когда-нибудь ты станешь моей, черт побери, – прорычал он. – Во что бы то ни стало, Эмери Скотт. Ты моя женщина. Ты каждый день будешь возвращаться в мой дом, сидеть за моим столом, согревать мою гребаную постель. – Уилл поцеловал меня. – И ты родишь мне Уилла Грэйсона Четвертого. Попомни мои слова.

Хныкнув, поерзала под ним, стараясь освоиться. Уилл выскользнул и снова проник в меня, на этот раз быстрее и жестче.

– О боже. – Моя потная спина отлипла от сиденья, когда я выгнулась дугой.

Он обхватил мою шею, опершись на другую руку, и входил в меня снова и снова.

Я вцепилась ему в плечи. Дискомфорт уступил место наслаждению.

Так хорошо.

– Ты захочешь этого, – пообещал он, сжимая мое горло. – Будешь умолять меня и любить до невозможности сильно.

Он ускорил темп. Мои груди покачивались вперед-назад в такт его толчкам, глаза закатились. Его член скользил с легкостью по моей влажной плоти.

Раздвинув ноги как можно шире, наслаждалась глубиной его проникновений. Да, боже, пожалуйста.

– Еще, – попросила я. – Сильнее, Уилл.

Я прижалась к нему. Застонав, он втянул воздух, начал двигать бедрами резче, трахая меня по-настоящему.

Боже, я…

Пот сочился сквозь поры. Открыв глаза, смотрела на его красивое лицо. На груди Уилла блестела испарина. И все из-за меня.

Я запустила руки ему под брюки, впилась ногтями в задницу, помогая ему раскачиваться быстрее и сильнее.

Ты захочешь этого.

Уже хочу.

Будешь умолять меня и любить до невозможности сильно.

Я…

– Уилл, я… – Дыхание перехватило. Чувствуя приближение оргазма, прижалась к нему еще крепче, однако этого все равно было недостаточно. – Уилл, я…

– Уилл что? – настойчиво повторил он.

Но я зажмурилась. Головка его члена раз за разом давила на чувствительную точку глубоко внутри. Едва на меня нахлынула волна блаженства, я вскрикнула; мир закружился вокруг, а мое тело сотрясалось от эйфории.

Черт. Черт, черт, черт…

О господи. Я…

Я рухнула на сиденье. Уилл убрал волосы с моего мокрого лица, впиваясь в меня снова и снова.

– Что? – переспросил он, желая знать, что я собиралась сказать.

Но я распахнула глаза, не в силах ничего вспомнить.

Поцеловав, заключила его в объятия, пока он кончал. Слезы собрались в уголках моих глаз.

Уилл хотел дать мне частичку себя, от которой я никогда не сбегу, но вместо этого получил частичку меня, которую я никогда не смогу вернуть.

Ни с кем другим мне не будет так хорошо. Я уничтожена. Он осуществил свою месть.

Наши дни

В дверь постучали три раза и, вскинув голову вверх, я захлопываю комод в спальной комнате.

Я не спала уже двадцать минут, обыскивая шкафы, но в них не было теплой одежды. А температура снаружи день ото дня падала все ниже.

Подойдя к двери, я приложила к ней ухо.

– Кто там?

Солнце только начало подниматься, облака на небе предвещали бурю. Мне казалось, я проснулась раньше всех.

– Это Рори.

Мое сердце на секунду остановилось, и я застыла, глядя на ручку двери.

Что ему нужно?

– Подумал, что тебе пригодится новая рубашка, – сказал он. – И, возможно, штаны.

Я мельком взглянула на свои боксерские шорты и рубашку на пуговицах, которые использовала для плавания, потому что прошлой ночью Уилл оторвал все пуговицы с другой моей рубашки. У меня были штаны, но отказываться от одежды было бы неразумно. В конце концов, именно ее я и искала.

Немного поколебавшись, я отодвинула стул и распахнула дверь. Рори стоял в полотенце, обернутом вокруг талии, с растрепанными волосами и стопкой одежды в руках.

Он пристально смотрел на меня, и жар от воспоминаний о прошлой ночи и о том, что произошло в гостиной, опалил мою кожу. После того как Уилл удалился к себе, я так разозлилась, что швырнула вазу в стену. Поправив одежду и выбежав из комнаты, от нахлынувшего раздражения я намеревалась пойти за ним и потребовать закончить начатое. Ощущения были такие же хорошие, как той ночь в автобусе. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы принять холодный душ до того, как я стала бы умолять его о сексе.

Господи, я бы все отдала, чтобы забыть о том, как мне с ним было хорошо.

Я выхватила одежду из рук Рори.

– Обрежь их, если хочешь, – сказал он, взмахнув черными штанами. – Думаю, они слишком длинные для тебя.

– Спасибо.

Я стояла, заставляя себя не отводить от него взгляд, а он не сделал ни шага, чтобы уйти. Между нами повисла тишина.

– Я планирую ненадолго зайти в парную, а потом мы с Микой отправимся на охоту. – Он прочистил горло. – Можем взять Уилла с собой. Ты можешь пойти с нами или запереться в своей комнате.

Со мной останутся только Эйдин и Тэйлор? Не самый лучший вариант, но с меньшим количеством наблюдателей я смогу исследовать дом и окрестности.

И, возможно, смогу припрятать запасы.

– Я останусь. Надолго вы?

– Надолго. – Рори оглядел меня с ног до головы. – Если тебе нужна еда, добудь ее сейчас.

Я кивнула, а он так и продолжил стоять на месте. Зрачки его светлых глаз обрамлял темно-синий круг, отчего взгляд парня казался настолько пронзительным, что у меня волосы на руках встали дыбом.

– Так ты… типа… серийный убийца? – Я нервно сглотнула.

– Боишься меня? – спросил он с усмешкой.

– По-твоему мне не следует тебя бояться?

– Нет. – Он покачал головой.

Не сказав больше ни слова, Рори ушел. Еще мгновение я провожала его взглядом, а потом вернулась обратно в комнату и закрыла дверь, подперев ее стулом.

Ух. У меня было плохое предчувствие на его счет, и, хотя Рори не казался мне злым, он определенно был способен на многое. Парень спланировал убийство семи человек. Полагаю, в этой истории кроется много других подробностей, но ясно одно – если он смог убить человека один раз, может совершить это снова.

Тэйлор был прав – они все оказались здесь не случайно, и никто из них не был мне другом.

Я стянула рубашку и шорты, в которых спала, надела одну из отданных мне белых футболок, обрезала черные штаны в районе коленей – их пришлось скрутить в узел на талии, чтобы они не сползали с меня, – и натянула кроссовки, завязав шнурки на двойной узел.

Прежде чем пойти чистить зубы, протерла и надела очки и расчесала волосы. Я понятия не имела, откуда взялись мыло, шампуни и прочие гигиенические штуки, но они появились здесь прошлой ночью, нераскрытые и совершенно новые. Хотела бы я, чтобы тот, кто принес мне эти вещи, позаботился бы о снабжении меня нижним бельем.

Как только Мика с Рори ушли, я прокралась в их комнату и стащила толстовку.

Выходя из комнаты, посмотрела в окно – небо полностью заволокло серыми облаками и дождь начинал стучать по окнам. Я спустилась вниз по лестнице, направляясь на кухню.

В кухонном шкафу оставался хлеб, сыр, немного фруктов и мюсли, надо было только найти воду и придумать, как пронести еду с собой.

Я осторожно приблизилась к затемненной кухне, где только над плитой горел свет, и, обогнув кухонный островок, подошла к морозильной камере. Открыла шкаф и потянулась к кастрюле – сверток с сыром был цел и невредим.

Я улыбнулась.

Теперь вода. Достав из корзины яблоко, откусила его, пока искала в шкафах флягу или бутылку с водой. Наконец я нашла несколько высоких стаканов из нержавеющей стали с крышками.

Взяв один, я быстро заполнила его водой и положила к припрятанной еде. Надо попробовать незаметно спрятать запасы в подвале, на случай, если мне придется бежать или прятаться.

Пряча стакан за горшком, я случайно стукнула им по стене и замерла, зажав яблоко в зубах.

Раздался странный звук.

Я надавила на заднюю панель, ощущая, что она полностью закрывает стену, и решила проверить следующий шкаф.

То же самое.

Кухонные шкафы не были такими глубокими, как должны быть. Закрыв оба шкафа, я встала, уперев руки в бока. Столешница была как минимум на шесть дюймов меньше по ширине, чем другая столешница у северной стены, где находилась плита. Пройдя чуть левее, я открыла дверь, ведущую на террасу, и выглянула наружу.

Дом выступал на четыре фута вперед. Волосы на затылке встали дыбом, и я не смогла сдержать улыбку, когда до меня дошло, в чем дело.

Требовалось дополнительное пространство в стенах для электропроводки, канализации, теплоизоляции… Но не четыре фута. В этом доме были потайные ходы.

Твою ж мать. В курсе ли парни?

Я закрыла дверь и повернулась к стене, за которой должен быть секретный туннель и, возможно, лестница. Кто знает, куда ведут эти проходы, и я хотела это выяснить. Если остальные о них не догадываются, это будет отличное место, где я смогу спрятаться. Безусловно, это был один из способов, с помощью которых служба безопасности могла незаметно следить за обитателями дома.

Сейчас был отличный момент, чтобы все выяснить. Эйдин и Тэйлор, скорее всего, еще спали. Остальные скоро отправятся на охоту.

Я сделала несколько шагов назад и огляделась, посмотрев на дом новым взглядом. Что, если туннели вели за пределы этой территории? Или к команде персонала, живущей ближе, чем думали парни? Я могла уйти незамеченной. Вариантов множество, и их нужно тщательно изучить.

Я прошла мимо плиты и увидела через кухонное окно застекленную веранду. По другую сторону от нее располагался сарай. Если бы там можно было найти инструменты, хотя бы отвертку, я могла бы вскрыть панель, если не смогу отыскать кнопку или что-то другое, с помощью которых обычно открываются потайные ходы. В фильмах очень часто такой кнопкой была книга, которую нужно наклонить, чтобы открыть дверь, но, как правило, это все-таки что-то больше похожее на замок или рычаг.

Черт. Как я этого раньше не заметила?

Открыв заднюю дверь, я вышла на улицу и пересекла террасу. На пути к оранжерее капельки воды пропитали мою одежду.

Поспешно заскочив внутрь, я сняла очки и вытерла их краем футболки.

Я сразу ощутила резкую перемену во влажности воздуха, и волна тепла прокатилась по моей холодной коже, когда я вдохнула аромат деревьев, папоротников и почвы.

Надев очки, я огляделась и услышала звук барабанящих по стеклянным панелям капель дождя, а также легкую классическую мелодию, доносящуюся из глубины оранжереи.

Немного замедлив шаг, я оглядела старинный зимний сад. Белая краска на металлических оконных рамах потрескалась, а сам металл покрылся ржавчиной. Я прошла по когда-то белой плитке, сейчас покрытой черными разводами, и миновала винтовую лестницу, ведущую к мостику, который скрипел во время сильной бури.

Растения находились в отличном состоянии. Зеленые, густые, пышные… Верхушки деревьев тянулись до самой крыши, пальмы широко раскинули листья, дорожки обрамляло множество кустов и трав. За этим местом хорошо ухаживали.

Была ли это заслуга обслуживающего персонала? Кажется, бессмысленно заботиться о растениях, когда этим говнюкам на все плевать.

На меня капнула вода, и, запрокинув голову, я увидела открытую стеклянную панель с ржавой порванной цепью. Ее нужно починить как можно скорее. При падении температуры здесь будет невозможно поддерживать необходимое тепло.

Я гуляла по оранжерее, ничего не зная о находящихся здесь растениях, и ощущала себя словно в другом мире. Не таком холодном, темном и опасном, как Блэкчерч. Здесь было спокойно и тихо, словно на острове, где тебя окутывают с ног до головы тепло и приятные запахи.

Это место напоминало мне пробуждение после ночного кошмара. Или, когда ты открываешь глаза и видишь подарки и праздничный торт. Мне нравится это ощущение.

До меня снова долетела музыка, и вдруг я заметила Эйдина и остановилась.

На нем были такие же черные штаны и белая футболка, но испачканные землей. Он склонился над клумбами и что-то срезал. Его волосы, обычно зачесанные назад, беспорядочно лежали на лбу и висках, а предплечья блестели от пота.

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться и вспомнить, зачем я сюда пришла. Не хотела ни с кем сталкиваться, ведь это место должно оставаться тайной. Мне казалось, Эйдин все еще спит.

Он оглянулся, бросил в миску собранные ягоды и потянулся за следующими.

Я не могла сейчас пройти в сарай, поэтому переступила с ноги на ногу и развернулась, чтобы уйти.

– Подойди сюда! – внезапно окликнул меня Эйдин.

Я взглянула на него и послушалась.

Эйдин достал из миски ягоду вместе с листочками и протянул мне.

Подозрительно на него посмотрела, но поддалась навстречу. Он всего лишь собирает клубнику. Вроде бы ничего плохого в этом нет.

Откусив кусочек от ягоды, я зажала его между языком и небом, высасывая сок. Наслаждаясь вкусом, ощутила, как во рту разлилась настоящая сладость.

Я кивнула и доела ягоду.

– Вкусная? – спросил он.

– Да, она… сладкая.

Неожиданно.

– Ммм… да, – согласился он, возвращаясь к работе.

Я взглянула на оставшиеся в миске ягоды, зная, что настоящая клубника и должна быть такой маленькой. В его крохотном огороде росли помидоры, базилик, перец, салат… Не думала, что Эйдину нравится заниматься земледелием, но теперь знала, кто присматривает за оранжереей.

– Раньше клубника всегда была сладкой, – сказала я. – Теперь она почти везде кислая.

– Последние пару десятилетий клубника на продажу выращивается так, чтобы получилась большая и красивая, но на этом все – вкус у нее плохой. В Штатах я почти не ем местные продукты.

– Так ты не отсюда?

Он посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Я имею в виду США.

Ладно, хорошо. Я предполагала, что мы находимся в Штатах, но это могло оказаться не так.

– Я родился в Турции, – Эйдин вернулся к клубнике, – моя семья переехала, когда мне было пятнадцать.

Значит, он был иммигрантом. Было ли ему трудно вписаться в новую компанию в школе?

– Ты быстро привык? – спросила я.

– Учитывая, что я с легкостью привыкаю ко всему? – отшутился Эйдин, весело блеснув глазами.

Я ничего не могла с собой поделать и улыбнулась ему в ответ, ощутив себя на его месте.

Я была единственной, кто в школе не праздновал Рождество. Не участвовала в ежегодных зимних конкурсах и не играла в Тайного Санту в нашей команде по плаванию.

Я бы не смогла притворяться, будто мне нравятся такие забавы. Не в моем стиле было вписываться в компанию. К черту.

– А к ней ты привык? – я почти шептала.

К женщине, о которой он говорил в душе у бассейна. К той, которая была создана для него.

Эйдин не спешил с ответом. В его глазах мелькнуло отстраненное выражение.

Я сглотнула и внутренне возликовала. Я нашла его слабое место.

– Ты все еще слышишь шумы? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

– Нет.

Но теперь я знала источник шума.

Взглянула на граммофон у окна, из которого звучал Шуберт.

– Почему ты слоняешься здесь? – спросил Эйдин.

Я бросила на него быстрый взгляд, оправдание вертелось на языке. Но затем мне пришла на ум идея.

– Я, э… увидела сарай. Думала найти там инструменты или стремянку. Панель слетела с петель.

Я указала на крышу и разбитое стекло.

Но он даже не повернулся в ту сторону, а продолжил работать, состригая кусты клубники и расчищая землю от сорняков.

– Иди сюда, – сказал он и протянул руку, приглашая меня присоединиться.

Я немного попятилась, но потом… что-то подтолкнуло меня согласиться.

Медленно подошла к нему, и, обхватив мою талию, Эйдин посадил меня к себе на колени.

Я запротестовала и попыталась встать, но он взял мои руки в свои и опустил их к грядкам с растениями, погрузив в землю.

Что, черт возьми, он делает?

Повернув голову, посмотрела на него, пока он сжимал мои запястья, погруженные в землю. Какого ч…

– Что ты чувствуешь? – спросил он.

Я замешкалась, не зная, что ему ответить. Что он имел в виду?

– Почву, – ответила я.

Это же очевидно.

Эйдин не впечатлился моим ответом.

Ему действительно нужно было держать меня за руки?

Вздохнув, я пошевелила пальцами, наслаждаясь ощущением крупиц земли, покрывающих мою кожу.

Такое же приятное ощущение, как уткнуться лицом в свежую подушку.

– Земля холодная, – наконец сказала я, – мягкая и сырая. Воздушная. Похожа на муку. – Я посмотрела на него, его нос был в нескольких сантиметрах от моего. – Густая, но… без примесей.

Он отпустил меня, взял небольшой стеклянный кувшин и полил мои руки водой, смывая землю. Засохшие на пальцах крупицы земли превратились в склизкую грязь, моим рукам стало холодно.

– А сейчас?

– Тяжелая, – ответила я. – Грязная. Липкая. – Я старалась смотреть в сторону, потрясенная происходящим. – Удушающая. Будто меня закопали в нее.

Он удовлетворенно кивнул.

– Нет ничего плохого в том, чтобы использовать воду в умеренных количествах. Вода необходима растениям для роста. Но большое количество воды их убьет.

Гипнотизируя меня, он схватил мои запястья и прижал их к земле.

– Тебе нужны инструменты? Чтобы починить… панель?

Мне не понравилось, как у него блеснули его глаза в этот момент.

– Ты пришла сюда за инструментами для сломанной панели, которую ты не видела пока… не вошла в оранжерею. – Он уставился на меня, и по его лицу пробежала тень улыбки. – Ты можешь взять все, что тебе понравится, Эмери. В меру.

У меня встал ком в горле, а он продолжал держать мои руки и пристально смотреть в глаза.

Он знал, что я лгу.

Понял это в тот момент, когда я сюда пришла. Он догадывался о моем тайнике?

Я стиснула зубы, стараясь не нервничать, но Эйдин с любопытством наклонил голову, продолжая на меня смотреть.

– Ты выросла с наркоманами? – спросил он.

– А что?

Эйдин пожал плечами.

– Я довольно легко могу вычислить лжецов. Их объяснения расплывчаты, они постоянно ерзают, избегают зрительного контакта… У тебя была возможность попрактиковаться.

– Я не вру о том, зачем мне нужны инструменты.

– Врешь, – спокойно возразил он. – Но все в порядке. Мне нравится, когда со мной играют. В меру.

Меня пробил озноб, сердце застучало быстрее, но потом… что-то задело кончик моего пальца под землей. Я дернулась.

– Что это было?

– На твоем месте я бы не шевелился, – предупредив, Эйдин продолжил удерживать меня.

Какого?..

Под землей что-то скользнуло по моим пальцам, и я замерла, не в силах дышать. Я попыталась вытащить руки, но Эйдин продолжал меня удерживать, и я чувствовала под землей что-то гладкое, жирное.

Что-то длинное. И это был не червь.

– Это змея? – сглотнув, прошептала я.

– Одна из них.

Одна из них? Я окинула взглядом грядку с растениями, пытаясь высмотреть других. Вокруг сада находилась прозрачная пластиковая стена, панель перед нами сняли, чтобы Эйдин мог работать.

– Кто в вашей семье злоупотреблял наркотиками?

– Что?

– Посмотри на меня, Эмери, – сказал он.

Нахмурившись, я встретилась с ним взглядом. Снова попыталась освободить руки, но Эйдин держал меня крепко. Дерьмо.

Где Уилл?

– Кто научил тебя так хорошо лгать? – спросил он ровным, спокойным голосом, глядя мне в глаза.

– Он… – Я замолчала, когда змея или что-то еще остановилось возле моей руки и я почувствовала, как она придвинулась ближе и… начала обвиваться вокруг руки. Ком застрял в горле. – Эйдин…

– Кто? – Он крепче сжал мои запястья.

– Он… – Я тяжело вздохнула. – Он не был наркоманом. У моего брата был вспыльчивый характер, – объяснила я.

Черт, где Уилл? На глаза начали наворачиваться слезы.

– Он применял к тебе физическое насилие?

Что-то снова и снова касалось моего мизинца. Язык?

– Ох, боже мой, – выдохнула я. – Пожалуйста. Отпусти меня.

– Успокойся, – сказал Эйдин. – Смотри на меня.

Я подняла на него взгляд.

– Будь как скала, – он начал инструктировать меня. – Ты на ее территории. Она тебя не заметит, если ты сама этого не захочешь. Как скала, Эмери.

– Эйдин…

– Не двигайся, – снова приказал он.

Я закрыла глаза, чувствуя себя в ловушке. Ощущая ее под рукой. Без возможности убежать. Любое резкое движение, и… Боже, избавь меня от этого. Пожалуйста.

– Она напоминает тебе о нем, не так ли? – спросил Эйдин. – О твоем брате.

Что?

– Ты ждешь нападения, – продолжил он. – Знаешь, что опасность близко.

Я сидела с закрытыми глазами, пытаясь заглушить нахлынувшие чувства, но колени начали дрожать. Как же сильно мне хотелось ударить Эйдина! Руки начали тихонько трястись от гнева, но ничего не могла с этим поделать. Не могла пошевелиться.

– Боишься сделать вздох. Чертовски близка к тому, чтобы обмочиться в штаны, и ждешь неизбежного наказания, потому что он подступает все ближе и ближе.

Заткнись. Ты меня даже не знаешь.

– Тебе стало бы дурно, если бы узнала о его возвращении домой? – продолжал Эйдин. – И пришлось бы бежать в ванную из-за подступившей тошноты?

Я открыла глаза и посмотрела на него мутным взглядом. У меня пересохло в горле.

– Раковина на кухне, – ответила я. – До нее ближе, чем до ванной. Обычно я готовила ужин.

С задумчивым видом Эйдин кивнул.

Голова змеи скользнула по моей руке, размазывая грязь по коже.

– Она отравлена? – спросила я.

– Отравленной может быть еда, – парировал он. – Живые организмы называются ядовитыми, если они кусают тебя и вводят яд в твой организм.

Черт побери.

– Так она ядовитая?

– Это черный полоз, – он сказал это так, будто для меня это все объясняло. – Если я скажу, что он ядовитый, а у меня есть противоядие?

– Отпусти меня.

– Если я скажу, что он не ядовитый, но может укусить.

Я стиснула зубы, голова змеи скользнула между моими пальцами. Что за хрень? Почему она не уползает?

– Если я скажу, что он не укусит тебя, а всего лишь сожмет твою руку? – продолжал он.

– Чего ты добиваешься?

– Или, может, он совсем безобиден. Но если я положу его в твою постель сегодня вечером, ты станешь меньше бояться?

– Эйдин… – Я снова попыталась вырваться.

– Если ты сделаешь еще движение, он нападет, – рявкнул он. – Прочувствуй это, Эмери. Проживи этот момент.

Что? Я тряхнула головой, в бедрах чувствовалось жжение, словно собралась бежать, но…

– Не убегай, – сказал Эйдин, прочитав мои мысли. – Не плачь. Не злись. Просто смирись.

Н… нет. Что…? Земля зашевелилась, и я захныкала. Неужели еще одна змея?

– Смирись!

Я вздрогнула, сопротивляясь желанию сжать кулаки.

– Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза.

Я бросила на него взгляд. Пожалуйста…

– Посмотри мне в глаза, – снова приказал он. – Смотри прямо в глаза. Не сопротивляйся. Не злись. Не кричи. Не показывай ему свой страх.

Я задыхалась, глядя в его карие глаза, замечая вкрапления медового и янтарного оттенков.

– Я здесь, – произнес он. – И я не боюсь.

Сделала глубокий вдох и выдох, начиная успокаиваться.

– Я не боюсь, – повторил Эйдин. – Я – эпицентр бури. Самообладание в безумии.

Снова выдохнула, вдохнула, немного медленнее.

– Спокойствие в хаосе. Жди своего часа.

Моя рука начала проваливаться глубже в грязь, змея сильнее обвилась вокруг запястья, а сердце стало стучать спокойнее.

Мы не моргали.

– Я – эпицентр бури, – снова пробормотал Эйдин, пока я находилась в шоковом состоянии. – Он так и не приключился с тобой, Эмери. Хотя ты этого ожидала. Он должен был случиться. Все это было частью плана. Ты знала, что буря приближается.

Я смотрела ему в глаза, его голос окружал меня словно музыка, и ледяное спокойствие разлилось по моим венам.

– Ничто никогда не будет для тебя неожиданностью, – сказал он. – Веди себя так, будто ты все это время знала, что именно произойдет. Представь, что это было частью плана. Ты следуешь за бурей, Эмери. Спокойная, тихая, терпеливая, а потом… Потом ты дашь ему отпор.

Моя грудь равномерно поднималась и опускалась, пока я шептала: «Я дам ему отпор».

– Он может ударить тебя снова, – выдохнул Эйдин, – но уже больше никогда не ранит тебя. Ты улыбнешься, а потом…

– Я дам ему отпор, – прошептала я.

Тепло прокатилось по моему телу, завеса приподнялась, легкие свободно вдохнули, сталь покрыла мою кожу, а ногти превратились в ножи.

Полоз скользнул по моим пальцам и вылез на поверхность, уползая в сторону других растений. Опустив взгляд, я увидела, что мои ладони по-прежнему погружены в землю, но Эйдин больше не держал меня.

Когда он успел отпустить мои руки?

Вытащив их из земли, я посмотрела на него и заметила легкую улыбку на его лице. Он наклонился и схватил черную змею, свернувшуюся в клубок. Она посмотрела на меня, зашипела, резко развернулась и вонзилась клыками в ладонь Эйдина.

Он отпустил полоза, присосался к двум красным проколам и сплюнул кровь на грядку с растениями.

– Как и практически любое живое существо, испытывающее страдание, – сказал он, – он может укусить тебя, но ты выживешь.

Пот испарялся с моей кожи и голова, прежде неподъемно тяжелая, сейчас будто парила в облаках.

Наклонившись, Эйдин поцеловал меня в висок, и я даже не подумала отстраниться. Его губы были теплыми и нежными – почти как…

Как у отца.

– Ты – Лилит. – Я почувствовала кожей его дыхание. – Тебя нельзя обжечь, если ты и есть пламя.

Отступив, он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что вошла сюда с грузом, который собираюсь здесь оставить. Мне стало легче.

Как он это сделал?

Лилит… Его слова пронеслись в моей голове. Может, он еврей? Она упоминалась в нашем фольклоре как первая жена Адама, которую изгнали из Эдемского сада за отказ подчиняться.

Она была светом и тьмой. Она не боялась упасть или гореть слишком ярко.

Она была пламенем.

Справа от меня что-то шевельнулось, и, повернув головы, мы увидели Уилла, стоящего недалеко от нас.

На нем были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, а волосы были растрепаны самым восхитительным образом.

Мое сердце сжалось от его разгневанного вида, но сейчас я была готова к этому.

Его взгляд метнулся от Эйдина ко мне, сидящей у него на коленях, и пронзительность в его глазах вдруг сменилась на безразличность. Он стоял неподвижно. Я поднялась, вспоминая выпускной вечер.

В ту ночь все смотрели в зале на нас, потому что мы не принадлежали друг другу, но испытывали мучительную боль от разделяющего нас расстояния.

– Мика и Рори ушли на охоту? – спросил Эйдин.

– Я сказал Тэйлору пойти с ними, – кивнул Уилл, избегая моего взгляда.

Эйдин усмехнулся, глядя на него в ответ.

– Значит, мы остались втроем, – задумчиво сказал он, смотря на меня. – Хотите поиграть в бассейне, дети?

Я посмотрела на Уилла, игнорируя тонко завуалированную просьбу Эйдина снять одежду, но Уилл отреагировал на его предложение.

– Просто возьми ее, – сказал он. – Я уже с ней позабавился.

Если десять минут назад я могла молча уйти, теперь чувствовала, как мои ноги будто проросли в землю.

Непоколебима как дуб.

Как эпицентр бури.

Эйдин усмехнулся и встал с кресла, поставив на место панель, удерживающую змей, и, выходя из оранжереи, взъерошил мои волосы. – Вы знаете, где меня искать, когда будете готовы к следующему уровню, мисс Скотт.

Он ушел, а Уилл изучал меня, качая головой. Он бы не стал меня останавливать, даже если бы я намерилась прямо сейчас переспать с каждым парнем в этом доме.

Ему было все равно, так сильно он меня ненавидел.

– Ничего не было, – сказала я.

– Мне плевать, – отрезал он. – И тебя мои чувства не волнуют.

Не говоря больше не слова, он развернулся и пошел прочь.

Мне сдавило грудь.

– Годзилла, – произнесла я, делая шаг вперед.

Он остановился и, обернувшись, прищурился.

– Что?

Я сделала еще шаг, стараясь не дергаться, не отворачиваться, не съежиться, как обычно делала, когда была напугана до чертиков. И не сводила с него глаз.

Не важно, насколько сильно причиняет боль.

Я не должна удивляться происходящему. Знала, что так все и будет. И справлюсь.

– Ты, ммм… – Я проглотила ком в горле. – Ты пропустил фильм о Годзилле, пока отсутствовал. «Король монстров». Вышло неплохо, если не вдумываться в сюжет.

Уилл с подозрением на меня посмотрел, но остался.

Я сделала еще шаг.

Он мог уйти в любую секунду, но я не позволяла. Останься.

– Фильм отлично снят, хороший боевик. Ты просто обязан увидеть Мотру.

Над головой включился автополив, вода полилась на деревья, кустарники и грядки, но я не отводила взгляд, даже когда теплый дождь намочил одежду.

Я сняла очки и положила их на край ограждения.

– Купила Milk Duds и Twizzlers, – усмехнулась я. – Не знаю зачем. Я была одна, и мне не нужны были все эти конфеты. – сглотнула, глядя ему в глаза. – Не могла перестать думать о том, что… Что тебе бы это понравилось.

Мои глаза защипало, но я сморгнула слезы, понимая, почему купила те конфеты. Они принадлежали Уиллу.

Вода каскадом стекала по его обнаженной груди, я дышала ровно, несмотря на сильный стук сердца.

– Мне было интересно, что ты скажешь о фильме, – сказала я. – И что тебе в нем понравится.

Он неотрывно смотрел, как я медленно подходила к нему. Капли воды стекали по его губам и блестели на коже.

Пожалуйста, останься.

Он сглотнул, пока я приближалась, и опустил глаза, тяжело дыша.

– Мотру? – пробормотал он.

– И Короля Гидору тоже, – я кивнула. – И всех титанов. Визуальные эффекты потрясающие.

Подойдя к нему, я остановилась, когда моя рубашка задела его грудь. От ощущения его близости в животе стало жарко.

– Скоро выпустят «Годзиллу против Конга», – сказала я, снимая обувь.

Его грудь поднималась и опускалась, и я смотрела на его кожу, жадно желая касаться ее. Я сжала кулаки.

– Они оба главные герои, – ответил он. – Концовка будет неоднозначной, Эмери.

– Нет, – я покачала головой, стянула футболку и уронила ее на землю. – Режиссеры заявили, что будет только один победитель.

Он уставился на мое тело, его дыхание стало прерывистым.

– Что за хрень? – спохватился он. – Чертовы сценаристы.

Мой клитор пульсировал, я смотрела на его рот, почти ощущая вкус его губ и желая оказаться сверху.

– Значит, победит Конг, – заявила я, расстегивая завязанные вокруг талии штаны Рори. – Победа неудачника выглядит более перспективной.

Он смотрел на меня не моргая.

– Япония запретит фильм у себя в прокате, если Годзилла проиграет.

– Думаю, он может победить. – Штаны полетели на землю, капли дождя ударяли по моей груди, рукам и спине. – У Годзиллы хороший арсенал, ведь он может сражаться на суше и в море…

– Он в комиксах сражается с Богом и Дьяволом – неужели это непонятно? – сказал Уилл. – Что вообще сделал Конг?

Я приподнялась на цыпочках, наши губы разделяли сантиметры.

– Годзилла теперь излучает атомный луч.

– Правда?

– Ты пропустил это.

Проведя кончиками пальцев по его груди, я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло.

– Как Конг собирается пережить атаку на молекулярном уровне?

Я прижалась к нему всем телом, мои твердые, маленькие соски заныли от его тепла.

Уилл задрожал от моих прикосновений, и я больше не могла этого выносить. Я сжала кулаки, мое тело словно кипело. Мне было абсолютно плевать, что половину проведенного вместе времени хотела его придушить – сейчас я срочно хотела оказаться с ним в одной постели.

Но я ни о чем не просила. Брала то, что мне нужно.

Черт возьми, мое сердце подскочило к горлу. Я толкнула Уилла в кресло слева от меня и замерла над его губами, проводя рукой по его груди.

Он засмеялся, схватившись за ручки кресла.

– Ты так сильно этого хочешь? – Он насмехался надо мной. – Ты этого не получишь.

Я провела губами по его щеке, подбородку, вниз по шее. Голод заставлял мой клитор пульсировать так сильно, что мне пришлось сдержать стон, когда дождь снова обрушился на мое обнаженное тело.

– Тебе не нужно ничего делать, – прошептала я. – Совсем…

Скользнув рукой к нему в штаны, я схватила его член, ощущая напряжение в твердой мышце.

Уилл ахнул, его глаза расширились.

– Тебе даже не нужно двигаться. – Я начала медленно ласкать его рукой. – Я собираюсь осушить тебя полностью.

Я сжала его шею, нежно, но властно, прежде чем опуститься на колени и провести ногтями по его груди, а затем по бедрам. Уилл принадлежал мне. Выпрямив спину, почувствовала его взгляд на моей груди, пока развязывала шнурок на его штанах и стягивала их, чтобы вытащить его член.

Вода стекала по моим волосам, груди, животу. На лице Уилла отражались гнев и возбуждение.

Но он меня не останавливал.

Целуя и облизывая его живот, я нежно гладила его член одной рукой, пока другая исследовала его талию, спину и грудь. Уилл вздрагивал и стонал каждый раз, когда я его покусывала.

– Черт, – прошептал он.

Опускаясь ниже, бросила на него быстрый взгляд и увидела, как костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился руками в подлокотники кресла. Не отрывая взгляд и слегка поддразнивая, я приблизила рот к головке члена.

Взгляд Уилла смягчился и на его лице промелькнуло желание, когда я вкусила его жаркую плоть, поигрывая с ней языком.

– Эмми, – тяжело дыша, выдохнул он.

Мое сердце разбилось вдребезги, когда я услышала голос более юного и счастливого Уилла Грэйсона, умоляющего позволить ему снова меня удержать.

Я закрыла глаза и погрузила в рот член, плотно прижимаясь губами к его плоти, пока головка не коснулась задней стенки моего горла.

Уилл тяжело дышал и продолжал стонать, его пальцы скользили по моим волосам.

Я подержала его в этой позиции, расслабляя горло и пытаясь полностью уместить его во рту, но была так голодна, что не могла долго ждать. Вверх-вниз, вверх-вниз, медленно вытаскивала его член изо рта, чтобы снова взять его.

Пальцы Уилла погрузились в мои волосы, у меня напряглись мускулы во рту. Я водила языком по его стволу, облизывая вены, выступающие под кожей, и слизывая сладкую каплю с его кончика.

Он зарычал, глядя на меня сверху вниз.

– Воспользоваться мужчиной, который сидел в тюрьме, – низко. Очень низко.

– Ты не в Блэкчерче, – прошептала я, целуя его член. – Мы на ночевке в школьном спортзале, и мы спрятались ото всех, чтобы я могла тебя целовать. Здесь.

Он застонал, откинув голову и закрыв глаза. Надеюсь, все его мысли были сейчас заняты воспоминанием. Тем временем, когда я еще не успела причинить ему боль. До того, как он причинил боль мне. До всего этого дерьма, что случилось…

Я начала двигаться быстрее.

– Уилл, – взмолилась я, напряжение в моем теле нарастало.

Просунув руку между своих ног, я начала массировать влажный клитор, пульсирующий и нестерпимо жаждущий внимания.

Заметив, как Уилл наблюдает за мной, и не сводя с него взгляда, я обхватила мокрыми пальцами головку члена, втянула его в свой рот и слизала свою влагу. Глаза парня загорелись, пока слизывала капельки жидкости, а потом снова погружала его внутрь.

Но внезапно он схватил меня за руки и поднял.

Что?

Он посмотрел мне в глаза, прежде чем развернуть и посадить к себе на колени.

Уилл обнял меня рукой, дыша мне в шею и прижимая к себе.

– Чем еще займемся? – выдохнул он. – До прихода учителя.

Я почувствовала, как его член прижимается к моей заднице, а в следующий момент он просунул руку к моей киске, засунув глубоко внутрь сначала один палец, потом второй.

Я задохнулась от изумления, когда Уилл другой рукой схватил мою грудь и ущипнул за сосок.

– А, маленькая Эмми? – насмехался он.

Вода продолжала стекать по нашим телам. Прикрыв глаза, я представила себе все, что могло бы получиться, если бы я не упустила момент много лет назад.

Черт побери, как же сильно я его хотела.

Отодвинувшись, встала и посмотрела на него, пока он гладил свой член.

Я не стала ждать больше ни секунды. Забравшись на него сверху и прижавшись к нему губами, оседлала его и страстно целовала, схватив за горло.

Мой.

Он довольно ухмыльнулся, отчего стал похож на кота, только что съевшего канарейку, но меня это не волновало, потому что я хотела дать ему то, что он хочет.

Уилл принял удобную позу подо мной, и я захныкала от предвкушения, покусывая его подбородок.

Я скользнула по нему вниз, погружая его полностью в себя.

Потянулась и глубоко вздохнула, и Уилл сделал резкое и глубокое движение, прежде чем я снова привстала на нем, покрывая его своей влагой, и опустилась вниз, принимая его член до самого основания.

– Ах, – простонал он, сжимая мои ягодицы обеими руками.

Я замерла, ощущая внутри наполненность.

Поцеловав его в щеку, заметила, как он прикрыл глаза, пока я проводила ртом по его виску, лбу и уголкам губ, оставляя легкие поцелуи. Проведя рукой по его волосам, опустилась к шее, ощущая вкус воды на его горячей коже. По моему телу пробежали мурашки от воспоминания о его запахе.

Откинувшись назад, посмотрела на него и начала медленно двигаться, выгибая спину и покачивая бедрами. Я скользила вверх-вниз, медленно трахая его. Он открыл глаза и схватил мои бедра, изучая взглядом изгибы моего тела и то, как оно движется на нем.

Уилл приподнялся и прикусил мою грудь, и я впилась ногтями в его плечи, позволяя голове откинуться назад, когда меня окатило волной эйфории.

– Ты испортила меня, – прорычал он, оттягивая мой сосок зубами.

– А ты испортил все, – парировала я, запрокидывая голову; вода стекала по моему лицу, а Уилл покусывал сначала одну грудь, а потом перешел к другой.

Частично во всем произошедшем была виновата я, но не во всем.

Я снова и снова качала бедрами, мое дыхание становилось все более прерывистым по мере нарастания удовольствия.

– Я хочу поцеловать тебя, – прошептала я. – Прямо в губы.

– Неужели.

– Да, вот так вот.

– Почему? – он меня дразнил.

Я задыхалась, откидывалась назад и подпрыгивала на нем, прижимаясь ближе к его телу.

– Потому что, – я прошептала напротив его губ, – потому что хочу быть твоей девушкой.

Он обвил мою талию обеими руками будто стальной лентой, останавливая меня.

– А ты помнишь, что это значит?

Я смотрела на него сверху вниз, пытаясь скрыть улыбку, вспоминая все, что он хотел.

Прихожу к нему домой каждую ночь.

Сижу за его столом и грею его постель.

Делаю его отцом.

Я кивнула.

– Скажи это, – приказал он.

Возбуждение пробежало по моим венам, и, сглотнув, я прошептала:

– Это означает, что ты кончишь в меня.

Мы занимались сексом без презерватива.

Уилл усмехнулся и встал, увлекая меня за собой, подошел к клумбе позади нас, опустился и толкнул меня на землю. Приподнявшись, он перевернул меня, и я ахнула, всхлипывая, когда до меня дошло, что происходит.

Я застонала, мой клитор мощно пульсировал, когда он прижался к моим ягодицам, согнул мои колени и вошел в мою киску, двигаясь резко и быстро.

– Уилл… – простонала я.

Он схватил меня за горло и прошептал рядом с моей щекой:

– Скажи это еще раз.

Он снова и снова глубоко входил и выходил из меня, и я зажмурилась.

– Это значит, что ты кончишь в меня.

– Ты хочешь этого?

Уилл наконец повернул мою голову к себе, впился в мой рот и поцеловал так крепко, что у меня перехватило дыхание.

Его язык проник внутрь, отчего мое сердце ушло в пятки. Я застонала.

– Моя маленькая Эм, – выдохнул он, просунув под меня руку и взяв в нее мою грудь. – Моя маленькая Эм любит свои маленькие секреты. Маленький ботаник днем, который любит усердно поработать и ночью.

– Да, – простонала я, – да.

Моя киска сжималась от наслаждения, и я уперлась руками в землю, сильнее прижимаясь к Уиллу сзади, страстно желая этого.

Мои волосы прилипли к спине, и все, о чем я могла думать, это о том, сколько времени мы потеряли в старшей школе. О том, как все должно было быть и о чем мне следовало знать. Надо было тайком искать с ним встречи и трахаться при любой возможности. Ничто, происходящее вне стен моего дома, не могло навредить мне. Я не должна была позволять страху останавливать меня.

Оргазм начал нарастать, и я вскрикивала каждый раз, когда он снова и снова вонзал в меня свой член. Я ощущала все каждым сантиметром своей кожи, трахаясь с ним в грязи.

Уилл застонал, и я поняла, что он тоже близок к концу.

– Скажи это еще раз, – попросил он.

– Кончи в меня, – простонала я, чувствуя приближение оргазма. – О боже.

– Еще.

– Кончи в меня, Уилл, – умоляла я. – Пожалуйста.

Он вошел так глубоко, что волна оргазма сотрясла все мое тело. Мир кружился подо мной, пока Уилл входил в меня снова и снова, сильнее и сильнее, наконец разливаясь внутри меня.

Я вскрикнула, каждая мышца в моем теле пылала. Меня охватил оргазм, моя киска сжалась вокруг его члена. Уилл развернулся, рухнув на землю рядом со мной.

– Твою мать, – выдохнул он.

Закрыла глаза, опустила голову и не могла даже сглотнуть из-за сухости во рту. Я очень надеюсь, что поблизости не было змеи.

Но у меня не осталось сил, чтобы убедиться в этом.

Эйдин, скорее всего, наблюдал за нами. Парни могли вернуться раньше с охоты, но мне было плевать. Я хотела принять душ, спать, и все это вместе с Уиллом.

Но без единого прикосновения или поцелуя он поднялся с земли и надел промокшие штаны.

Я перевернулась и села, наблюдая, как он подошел и поднял мою одежду, бросив ее мне.

– Иди пописай, – сказал он. – И поторопись.

Я прищурила глаза, мой подбородок слегка задрожал. Стиснула зубы в попытке успокоиться.

Эпицентр бури…

Я старалась сохранять спокойствие.

– Это бабушкины методы, – сказала я, вставая и начиная одеваться. – Я принимаю противозачаточные, так что не беспокойся.

Мудак.

Я не была готова забеременеть прямо сейчас. Уилл завел разговор про контрацепцию не потому, что не хотел детей. А потому что он не хотела детей от меня.

Это был всего лишь секс.

В горло словно напихали иголок, и я больше на него не смотрела, пока он уходил, оставив меня одну посреди мокрой грязи.

Поднялась на ноги, подобрала одежду с земли и пошла по дому, встретившему меня тишиной, в свою спальню. Теряясь в мыслях, я заперла дверь и приняла душ, смывая грязь с волос, все еще ощущая его внутри себя.

Я бы ему показала. Я была сильной и ни о чем не стала бы умолять.

Я бы выбралась отсюда и жила в свое удовольствие с высоко поднятой головой.

Самообладание в безумии. Спокойствие в хаосе. Жди своего часа.

Просушив волосы и обернувшись полотенцем, направилась в темную спальню и рухнула на кровать. Закрыв глаза, услышала дождь на улице и попыталась сосредоточиться на следующем шаге побега.

Припрятать еще немного еды, добыть толстовку, и мне по-прежнему был нужен какой-нибудь инструмент из сарая. Если понадобится, из него может получиться хорошее оружие.

Повеяло сквозняком, я потерла глаза от внезапно накатившей усталости. Но заснуть никак не получалось. Открыв глаза, увидела темную фигуру рядом с кроватью и вздохнула.

Какого черта?

Прежде чем успела вскочить и убежать, фигура заговорила.

– Ты позволила им смотреть на то, как он ласкал тебя ртом? – спросила она.

На прикроватной тумбочке загорелась лампа, и я смогла рассмотреть того, кто вторгся в мою комнату. Ее волосы были немного короче с момента последней нашей встречи, а с черной шапочкой на голове она была похожа на воровку-форточницу.

– Девочка, – проворковала она, одобрительно улыбаясь. – Я знала, что ты на такое способна.

Я перестала дышать и смотрела на нее, распахнув глаза.

– Алекс?

Она вскинула руки, и я бросилась к ней в объятия, рухнув вместе с ней на кровать.

О мой бог.

– Что ты здесь делаешь? – Я начала плакать.

Алекс зажала мне рот рукой, успокаивая меня и дрожа от смеха.

– Я тоже скучала по тебе, малышка, – прошептала она.

Мое тело затряслось от беззвучного смеха, и я обняла Алекс так сильно, что она закряхтела.

Девять лет назад

Она остановилась и огляделась, когда я забрал у нее ключи и открыл заднюю дверь.

Время перевалило уже за час ночи, я быстро повернул ручку и втащил ее внутрь, пряча от дождя.

– Все в порядке, – заверил я ее. – На горизонте чисто. Он все еще на работе.

Закрыв дверь, я опустился на колени, снимая с нее туфли. А затем, взяв ее за руку, увлек к лестнице.

– Нам нужно с ним что-то сделать. – Она положила голову мне на плечо и зевнула. – Он пугает.

Покачав головой, я подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице.

– Он всего лишь посмешище. – Я прижал ее сильнее, когда она обвила мою шею руками. – Теперь я твой мужчина. Ему придется иметь дело со мной.

Она лишь хихикнула мне в шею, но больше ничего не произнесла.

Я не шутил, когда сказал это.

– Пейдж? – окликнул кто-то.

Я застыл, и звук моих шагов заглушил скрип лестницы.

Эмми вскинула голову и, выскользнув из моих рук, поспешила в комнату своей бабушки.

– Да, гран-мэр?

Я остался в коридоре, не желая, чтобы Эм столкнулась с вопросами о том, почему она была со мной в столь позднее время.

– Где твой отец? – спросила ее бабушка.

Я слышал, как Эм пересекает комнату, наливает воду и поправляет одеяло.

Ее отец?

Эмми поспешно ответила:

– Ему пришлось вернуться в цветочный магазин. Он подарил тебе желтые цветы, ему бы лучше знать, какие выбрать.

– Красные. – В хриплом голосе ее бабушки мелькнула смешинка. – Как он мог забыть?

– Засыпай, – проворковала Эм. – Когда ты проснешься, они будут здесь.

Эмери вернулась в коридор, оставив дверь в комнату приоткрытой.

– Люблю тебя, милая, – сказала бабушка.

– И я тебя люблю.

Она пристально посмотрела на меня сквозь темноту коридора, взяла за руку и уткнулась мне в грудь. Эмери была чертовски сильно вымотана.

Я повел ее в комнату.

– Твой отец? – поинтересовался я.

Адам Скотт погиб вместе с ее матерью. Они не смогли выбраться из машины, когда река разлилась во время урагана «Фредерик», обрушившегося на нас около пяти лет назад.

Но Эмми пояснила:

– Она говорит о дедушке. Ее муже. Иногда она думает, что я ее дочь.

Я кивнул, не зная, что ответить. Это было нелегко для ученицы старших классов. В этот момент я был благодарен, что она уделяла мне немного времени, учитывая ее ситуацию и проблемы. Я был к ней слишком строг.

Мы вошли в ее комнату, и я включил свет.

– Нет, не включай, – возразила Эмми и направилась к постели. – Я ужасно устала.

Она рухнула на кровать, даже не потрудившись раздеться, я щелкнул выключателем, погружая комнату во тьму.

– Но спать все равно не хочется. – Она зевнула. – Потому что с окончанием ночи все прекращается. Заканчивается все веселье.

Я приблизился к ней, не в силах сдержать улыбку.

– Ничего не кончено. – Я накрыл ее одеялом. – То, что произошло между нами, не было для меня очередным развлечением, Эмми. Разве ты этого еще не поняла?

Эмми перевернулась на бок, и я укрыл ее.

– Мы с тобой не закончили. Мне нужно от тебя больше. Ты до сих пор мне не доверяешь? – спросил я.

Она оставалась неподвижной и молчала, отказываясь смотреть на меня. Уже спит?

Но потом я услышал ее голос.

– Частичка меня очень хочет быть с тобой, – сказала она. – Частичка меня хочет, чтобы ты был моим мужчиной, но…

Она сглотнула, а потом вздохнула.

– Завтра наступит реальность, – наконец сказала она.

Как будто это все объяснило.

Подойдя к окну, я задернул шторы.

– Когда-нибудь ты станешь большим и сильным, – продолжала она.

Я обернулся и увидел, что она сидит и взбивает подушку, пытаясь придать ей необходимую пышность.

– Прямо как сейчас? – поддразнил я.

– В потрясающем костюме-тройке и с великолепной прической, – Эмми продолжила думать вслух, будто меня здесь не было.

– Я лучше выгляжу, когда я мокрый.

– И все будут любить тебя. – Она снова плюхнулась на подушки.

– Меня и так все любят.

– И ты будешь душой компаний.

Я подошел, поправляя ее одеяла и сдерживая на лице улыбку.

– Мм-хмм.

– У тебя будут дети будто с обложки журнала.

– Моя сперма будет легендарной, – пошутил я.

– И ты будешь женат…

– Уверен, что несколько раз.

– И каждый раз на блондинке.

Меня затрясло от смеха, я склонился над ней и почувствовал аромат ее кожи, от которого у меня возникло непреодолимое желание забраться к ней под одеяло.

Но на сегодня с Эмми хватит.

– И единственный момент, когда ты обратишь на меня внимание, – продолжила она, – выписывая мне чеки раз в неделю, чтобы оплатить мои услуги за выгул собак и уход за твоими лабрадуделями.

– Звучит занятно. Думаешь, такой важный, сказочный бог вроде меня будет заниматься такими вещами? – возразил я. – Моя восемнадцатилетняя жена зайчик из журнала Playboy в прошлом, Хайди, подпишет этот чек.

Эмми была готова зарычать, и я фыркнул от смеха.

– Ты это еще вспомнишь, Уилл Грэйсон, – резко сказала она. – Я свела тебя с ума. Пусть всего на минуту.

Она перевернулась на живот, и я улыбнулся, убирая волосы с ее лица и шеи.

Ты сводишь меня с ума уже целую вечность.

– А теперь уходи, – сказала она, игриво отталкивая меня и закрывая глаза.

Я смотрел на нее сверху вниз, тени деревьев за окном танцевали на ее спине, а по моему телу проносился жар. Я желал от нее большего.

Эмми была невероятной, и я ненавидел то, что никто, кроме меня, не замечал, насколько она прекрасна. Я умирал в том автобусе и был чертовски счастлив.

Ее грудь поднималась в такт медленному, ровному дыханию, а губы мягко смыкались с каждым вздохом.

– Я люблю тебя, – пробормотал я.

Она не пошевелилась и не открыла глаз, усталость взяла верх, и Эмми все глубже погружалась в сон. Я встал и немного отошел от кровати, но затем увидел на ее спине синяки и ссадины.

Как она их нарисовала на спине? Брат помогал?

Вряд ли.

Присев на корточки, я наклонился ближе, изучая отметины на ее руке и спине, освещенные лунным светом, струящимся сквозь прозрачные занавески.

Смочив в слюне большой палец, я потер темно-фиолетовое с красным вокруг пятно, но…

Пятно не стиралось.

Я прищурился, снова облизал палец и начал тереть сильнее. Эмми захныкала, отодвигаясь от меня, будто ей было больно. Я потер большой палец об указательный, но не почувствовал ни жира, ни масла от макияжа.

Остановился и посмотрел на ее лицо, изучая каплю крови, стекшую с ее брови, которая, по ее словам, была частью образа.

Меня бросило в жар, пульс эхом отдавался в ушах, мысли начали метаться.

Синяки на ногах, которые видел в бассейне…

Синяк на ноге, который заметил на уроке литературы.

Мешковатая одежда и то, что она почти никогда не оголяла кожу.

Я уставился на нее, испытывая искушение вытащить из кровати.

Но было уже поздно, и Эмери требовалось выспаться.

Сегодня Ночь Дьявола. Пусть отдохнет. Потому что я собирался сегодня разобраться раз и навсегда, что происходит.

Наши дни

Я отстранилась, вглядываясь в ее лицо и пытаясь осознать, что она настоящая.

Алекс… Улыбка растянулась до ушей.

– Боже мой.

– Шшш, – прошипела она, глядя на дверь. – Знаю, знаю. Но не начинай радоваться раньше времени. Мы еще не спасены.

Она вскочила с кровати и поспешила к двери, прислушалась, а затем резко развернулась и побежала в ванную.

Я смотрела, как она наполняет стакан водой и жадно ее пьет. Как она сюда попала?

Как? И когда?

А потом увидела портрет на стене. Массивная картина в раме с изображением маленькой девочки с корги, резвящихся в саду, была распахнута как дверь.

Секретный проход.

Я улыбнулась своей догадке. Кажется, отвертка мне уже не требовалась.

Вернувшись, Алекс сняла шапку и улыбнулась пухлыми губами, обнажив белоснежные зубы. Она постриглась. Каре до плеч обрамляло ее лицо и изящную шею, пряди спадали лицо и прикрывали зеленые глаза более темного оттенка, чем у Уилла.

– Как ты здесь оказалась? – спросила я, рассматривая ее узкие джинсы, которые были намного практичнее классических брюк, в которых я сюда попала, и облегающую кожаную куртку, которая сочеталась цветом с кожаными ботинками на резиновой подошве.

Она была одета для побега. По ее подбородку была размазана грязь. Она сняла перчатки, и я увидела черную грязь, застрявшую у нее под ногтями.

А потом осознала, что она сказала минуту назад, и резко выпрямилась. Она видела нас прошлой ночью в гостиной?

Она находилась здесь, пряталась. По крайней мере, уже сутки.

Я спрыгнула с кровати.

– Это ты меня сюда засунула?

Я сдвинула брови, чувство радости и облегчения внезапно сменилось гневом.

Но Алекс бросила на меня резкий взгляд.

– Нет, – сказала она, нахмурившись. – Боже, нет. Клянусь. Понятия не имею, почему ты здесь.

– Тогда что здесь делаешь ты? – потребовала я, плотнее затягивая полотенце вокруг тела. – Как… откуда ты пришла? Как ты узнала о секретных проходах? Где мы находимся?

У меня было слишком много вопросов, и путаница, возникшая с момента моего прибытия, снова стала расти. Никто не мог мне ответить.

Она шире открыла картину и, наклонившись, вытащила черную спортивную сумку. Алекс достала из нее одежду и молча протянула мне.

Джинсы и черную футболку с длинными рукавами и…

Да. Нижнее белье и бюстгальтер.

Она взяла с собой все самое необходимое. Потому что знала, куда направляется, в отличие от меня.

Я сглотнула, глядя на нее.

– Алекс?

Почему она молчит?

Она перебирала вещи в сумке, не поднимая на меня глаз.

– Алекс.

Наконец, она тихо сказала:

– Мы на острове. В Северной Америке.

– В Канаде?

Она колебалась с ответом.

– Где именно в Северной Америке? – Я была намерена это выяснить. – Восточное побережье, Западное побережье, Новая Англия…?

Но она лишь развернулась, отнесла фляжку в ванную и наполнила ее.

На острове…

На заброшенном острове? Насколько далеко от материка он находился? Дерьмо. Существовали миллионы островов.

– Алекс? – рявкнула я.

Черт побери.

Она громко зашипела на меня:

– Эмми, заткнись.

Я взглянула на дверь, вспомнив, что мы в доме, полном мужчин, которые не догадывались, что она здесь.

И хотя была рада ей, мне не становилось от этого легче.

Она не знала, зачем я здесь оказалась. Значит, она сюда попала не просто так, да?

– Как давно ты тут? – спросила я.

Как долго она пряталась в стенах? Я слышала звуки в ту ночь, когда прибыла сюда. Получается, она пряталась так долго?

Едва эта мысль пришла мне в голову, я увидела, как ее глаза беспокойно забегали, пока она наполняла бутылку. Внутри меня пылала ярость.

– Я прибыла одновременно с тобой, – тихо сказала она.

Я бросилась к ней, выхватила бутылку и швырнула ее. Сжала воротник Алекс и с рычанием толкнула ее. Она отшатнулась, споткнулась об унитаз и упала на пол, приземлившись на задницу. Она смягчила падение, выставив руки, и с гневом на меня посмотрела.

– Что, черт возьми, с тобой? – Я едва сдерживалась, чтобы не закричать. – Ты хоть представляешь, что могло со мной случиться?

Все это время. Она наблюдала за всеми нами. Что, черт возьми, происходит?

Она тяжело дышала, но ни разу не моргнула. Она знала, что облажалась.

– Ты пряталась в стенах, – заметила я. – Тебе вообще не приходило в голову сказать мне об этом?

– Конечно, приходило, – сказала она, поднявшись на ноги и взяв бутылку. – Просто возникли сложности.

Я приблизилась к ней и несколько раз шлепнула ее по груди. Будь она проклята.

– Ты бьешь меня по сиськам? – Она начала отбиваться от моих рук. – Серьезно.

Я не знала, что происходит, и, хотя была благодарна, что мне не придется теперь справляться со всем в одиночку, не сомневалась: у нее есть нужные мне ответы, но она отказывается давать их.

Чушь какая-то.

У нее перехватило дыхание, а я стояла, совсем не боясь, что она решит ударить меня в ответ.

Но Алекс этого не сделала. Только приподняла бровь и сказала:

– Прибереги силы для богатых мальчиков. Я тебе еще понадоблюсь.

Я стояла, готовая ударить ее еще раз, но она была права. С ней у меня гораздо больше шансов выбраться отсюда.

Она снова наполнила бутылку водой, а я вернулась обратно в спальню, держа в руках нижнее белье и бюстгальтер, которые она мне дала. Пока не стоило их надевать: если снова столкнусь с парнями, они зададутся вопросом, откуда я их взяла.

Я надела толстовку Эйдина и собрала мокрые волосы в конский хвост резинкой, которую сорвала со спаржи в холодильнике.

– Слушай… – Алекс вошла в комнату, засунула бутылку в сумку и швырнула ее в проход за картиной. – Мы догадывались, что Уилла отправили сюда несколько месяцев назад, а может, год или больше, точно не знаем. Он пил и употреблял, и мы предположили, что с приближением переизбрания сенатор Грэйсон возьмет дело в свои руки, прежде чем Уилл станет угрозой для его карьеры.

Год… Итак, он пробыл здесь так долго. По меньшей мере год.

– Мы не могли вытащить его, потому что никто не сообщал нам его местоположение, – продолжала Алекс, – но могли кого-нибудь прислать.

Меня?

Нет. Она сказала, что не знает, зачем я здесь.

Значит, они прислали ее?

– Майкл, Кай, Дэймон… – прохрипела я. – Но они прислали тебя?

Алекс с нерешительностью посмотрела на меня.

– Нет, – наконец призналась она. – Должен был приехать Майкл. Я… я подменила его перед погрузкой.

Я прищурилась. Она его опоила?

– Зачем? – Я с трудом находила слова. – Алекс, зачем ты вызвалась добровольцем? Для женщины это намного опаснее. Это безумие.

Ее взгляд дрогнул, но она ничего не сказала. Зачем ей подвергать себя ненужному риску, если за Уиллом мог прийти кто угодно?

Только если…

Только если она не любила его.

Это была единственная причина, по которой она приехала вместо Майкла Криста. Алекс полагала, что только она сможет вернуть Уилла домой.

Внутри меня все сжалось в узел, меня охватила дикая ревность, сердце забилось чаще. Это я должна спасти его. Не она.

Мне стало смешно от своих мыслей.

Однако сложно было отрицать, что ревную. Я знала их историю, и мне нравилась Алекс – больше, чем я хотела бы, – но до сих пор это не причиняло боль. В ней было что-то, что заставляло всех с теплом к ней относиться и быть рядом. Ненавидеть ее было невозможно.

И я даже рада, что Алекс была рядом с ним. Но я и подумать не могла, что она подходит ему лучше, чем я. Что она сделает его счастливым.

Теперь эта мысль крепко засела в моей голове.

Она пришла сюда за ним. Она, а не я.

Она больше ему подходит.

Я открыла рот.

– Алекс, я…

Но она прижала палец к губам.

– Ш-ш-ш-ш.

В коридоре за моей дверью скрипнула половица, и она схватила меня за руку, потянув в секретный проход.

Алекс закрыла картину, и мы тихо стояли, пока она копалась в сумке у наших ног в поисках чего-то.

– Они знают о проходах? – тихо спросила я.

– Не думаю, – ответила она. – Мне удалось остаться незамеченной.

– Странно. У спальни Эйдина есть секретная комната с двусторонним зеркалом. Они должны догадываться, что здесь больше замаскированных комнат и туннелей.

Алекс поднялась, я услышала щелчок, и в свете фонарика передо мной возник сложенный лист бумаги, похожий на карту.

Я присмотрелась и поняла, что это не бумага. Во всяком случае, не обычная бумага.

Я выхватила ее из рук Алекс – пергамент. С изображением плана дома.

Как?.. Где?.. Я схватила ее фонарик и отвернулась, чтобы изучить карту.

– Если меня разыгрывают, то я убью тебя, – прошипела, изучая план этажа. – Если это чья-то шутка и мы в Тандер-Бэйе…

– И они привезли водопад в Тандер-Бэй? – саркастично заметила она. – Думай лучше, Эм.

Выхватив у меня из рук чертежи и фонарик, она пошла по туннелю. Я смотрела ей в спину, когда она переворачивала сложенный кусок бумаги, изучая его.

Нет, в Тандер-Бэйе не было водопада. Но их много по всей Новой Англии и, возможно, еще больше на сотнях островов, разбросанных по побережью.

Мне нужно снова увидеть схему дома. Я могла прочитать ее намного быстрее, чем она.

Слабый свет привлек мой взгляд, и я остановилась.

– Алекс… – прошептала я, медленно приближаясь к источнику света. – Какой у нас план?

Если бы мы были на острове, ей пришлось бы найти лодку или нанять кого-то, кто вывез бы нас отсюда по воздуху. Я догадывалась, что на ней был какой-то отслеживающая маячок, по которому можно было отследить ее местоположение.

– У меня есть спутниковый телефон, – сказала она. – Подмога уже в пути.

– Что это значит?

– Всадники, – пояснила она. – Они отслеживали весь путь, когда меня везли сюда. Нам нужно продержаться до их прибытия.

Стоп, что?

– Прошло уже несколько дней, – прошипела я ей в лицо. – Я уже могла добраться до Китая и обратно! Дважды! Ты хоть с ними разговаривала? Как убедиться, что за тобой следили? Спутниковые телефоны потребляют много энергии. Тебе нужно держать его включенным, чтобы они смогли тебя отследить.

– Или позвонить им, – ответила она.

Я прищурилась.

– Ты звонила?

– Да.

– И они идут?

– Да.

Я немного расслабилась, но все же… что-то меня беспокоило.

– Как давно ты с ними разговаривала?

Ее глаза сузились, и она внимательно посмотрела на меня.

– Почему ты спрашиваешь?

– Прошло слишком много времени, – сказала я. – Они уже должны быть здесь. Когда ты в последний раз разговаривала с ними?

Она нерешительно встала на ноги.

– В ночь, когда мы прибыли, – пробормотала она.

Отвернувшись, я закрыла глаза.

– Черт, – пробубнила себе под нос.

– Все в порядке, Эмери, – ее тон был твердым и решительным. – Они в пути. Была сильная непогода, и я не могла пользоваться телефоном, потому что боялась, что меня услышат. Они будут здесь.

Когда? В ближайшее время? Еще через восемь дней?

Нам нужно уходить сейчас же. Добраться до берега и дождаться лодки. Все что угодно могло произойти, и я до сих пор не знала, кто меня сюда привез, но выяснить это было лишь вопросом времени.

Алекс шла по коридору, а я замечала щели и дыры в бетоне, сквозь которые струился свет из комнат.

– Что ты знаешь об этих парнях? – спросила у нее.

Я знала только то, что они позволяли мне узнать.

– Держись подальше от Тэйлора, – сказала она, посветив впереди фонариком. – И держись подальше от Эйдина Хадира.

Вау, лучше поздно, чем никогда.

Я остановила ее за руку и посмотрела в глаза.

– Почему?

Она вздохнула и вырвалась из моей хватки, продолжая идти по туннелю.

– Мика не опасен, если ты не причинишь вред Рори, – продолжала она. – Рори Гиардон…

– Убивал людей, – закончила я.

Алекс остановилась и заглянула в глазок, прошептав:

– Его сестра-близнец родилась с церебральным параличом. Она была прикована к инвалидной коляске. Однажды ночью небольшая группа подростков ворвалась в их дом и жестоко с ней обошлась. – Она посмотрела на меня. – Я имею в виду, они изувечили ее.

Я на мгновение перестала дышать, вспоминая его историю. Одного за другим он опускал их на дно озера и топил.

За сестру.

Я проглотила ком в горле, не в силах вынести мысли, что эти подростки могли с ней сделать. Господи.

– Его спровоцировали, но это не значит, что ему требовалось много времени, чтобы осуществить задуманное, – сказала она. – Будь осторожнее. Его мать – посол в Японии, а его семья – один из крупнейших застройщиков на Восточном побережье, в частности тюрем. Эта серия убийств была не единственной его попыткой покончить с преступностью. Подростки сами напросились на такую судьбу, но это не значит, что Рори остановился, так что будь осторожна.

Я нахмурилась. Он вряд ли когда-нибудь выберется отсюда. Значит, ему нечего терять.

– Тэйлору точно место здесь, – продолжила она. – Он любил ездить на выходные в студенческие кампусы, поджигал общежития, а затем приставал к девочкам, когда они пытались убежать. Когда он наконец их отпускал, они так боялись огня, что не давали отпор и не пытались опознать его.

Его образ с моими трусиками в руках промелькнул в голове, и я вздрогнула.

– А Эйдин?

Она сказала мне держаться и от него на расстоянии.

Но она выпалила:

– Просто держись от него подальше. Он не позволит себя обыграть.

Обыграть в чем?

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я.

Она повернулась и пошла дальше, игнорируя меня. Алекс, должно быть, проводила разведку в поисках Уилла, но…

Я схватила ее, потянув ближе к себе.

– Ты что-то недоговариваешь.

Она сбросила мою руку и посмотрела на меня.

– Не знаю, зачем ты здесь и кто организовал твой приезд, – прошептала она, наклоняясь ближе. – Но я пришла вытащить Уилла, и ты мне в этом поможешь.

Я смотрела на нее.

– Я не хочу казаться жестокой, – продолжила она, – но тебе лучше не отставать и перестань задавать гребаные вопросы. Ты мне нравишься, Эм, но без него я не уйду, так что не теряйся.

К чему такая спешка? Уже прошло столько дней.

У меня дрожал голос, когда подняла глаза.

– Год – сказала я, пристально глядя на нее. – Его не было по крайней мере год, и ты знала об этом, когда мы разговаривали прошлым летом.

– Ну и что бы ты сделала? – Она открыла ответный огонь. – Забеспокоилась бы?

Что это, черт возьми, должно значить?

Меня охватило желание ударить ее, но вместо этого я сжала кулаки.

– Это не моя вина, – я была непреклонна. Я виновата в некоторых вещах, но не во всех. – Вы его друзья. Вы видели его каждый день и со спокойной душой наблюдали за тем, что он делал с собой. Это ваша вина.

Может, Алекс немного права. Может, я ненавидела себя, потому что она пришла за ним, и я не уверена, что сделала бы так же. Может, ничего бы не изменилось, если бы я узнала об этом месте несколько месяцев назад.

А, возможно, Алекс ничего обо мне не знала и должна заткнуться.

Она задержала на мне взгляд и со вздохом опустила голову.

– Прости, – сказала она. – Я не это имела в виду. Беспокоюсь за Уилла. И мне страшно, потому что нет вестей от друзей. Не хочу, чтобы меня здесь нашли. – Алекс покачала головой, словно пытаясь поверить в свои слова. – И я рада, что не одна. Рада, что ты здесь.

Я невольно усмехнулась.

– А я нет, – пошутила я.

Она положила руку мне на плечо и успокаивающе сжала.

– С нами ничего не случится. Мне жаль, что не вытащила тебя отсюда раньше.

– Почему ты этого не сделала?

Она выдержала паузу, подбирая слова.

– Не знала, что ты здесь, пока не увидела, как ты спасала свою жизнь, когда бежала по лесу в первую ночь. Я заметила тебя из окна, – сказала она. – Мы не можем выбраться отсюда, пока команда не прибудет, а тебя уже обнаружили, так что…

Поэтому она скрывалась.

Мне вкололи снотворное во время поездки, потому что меня привезли сюда против моей воли. Ее привезли сюда контрабандой, и, вероятно, она проснулась еще до того, как оказалась внутри дома. У нее была информация, чертежи и гаджеты. Она сбежала и, без сомнения, легко нашла место, где можно затаиться.

– Я… – Она сделала паузу и продолжила: – Я следила за ситуацией, готовая вмешаться в случае необходимости.

Я знала Алекс. Это не имело смысла. Она не смогла бы никому помешать причинить мне боль. Она могла появиться в любое время, забрать меня и где-нибудь спрятать. Зачем оставлять меня под их наблюдением? Каждый раз это был большой риск.

– Что, если Уилл не захочет уходить? – спросила я.

Он не был доволен положением, в котором оказался, но все же опустил руки. Он сдался. Это место подходило для его жизни в роли вечного помощника, будь то Майкла Криста, Кая Мори, Дэймона Торренса или Эйдина Хадира.

Алекс на мгновение замолчала, ища вход в следующий проход.

– Мы просто должны разбудить его.

Может быть.

Вероятно, увидев Алекс, он захочет выбраться отсюда.

Волна ревности накрыла меня. Он послушает ее.

Я услышала голос сквозь стены и стук в дверь. Пришлось напрячь слух.

– Ш-ш-ш-ш.

– Эмери? – Еще стук.

Я бросила взгляд на Алекс. Дерьмо!

Обернувшись, побежала обратно в спальню.

– Эмери, нет, – прошептала она мне вслед.

Я обернулась, взглянув на нее.

– Стул находится под дверной ручкой, – сказала я. – Он знает, что я в комнате. И будет крайне удивлен моим исчезновением. Нельзя, чтобы он знал, как я ушла.

Он не должен узнать о секретных проходах.

Я побежала обратно в комнату, крикнув:

– Иди к Уиллу. И вернись за мной.

Открыв картину, выскочила наружу, закрыла ее и подбежала к двери, вытаскивая стул из-под ручки.

За дверью стоял Эйдин со стопкой одежды в руке.

Я старалась не показать виду, что запыхалась.

– Почему ты не открывала дверь? – спросил он.

– Я спала.

Его глаза сузились. Но спорить не стал, протягивая мне одежду.

Только я хотела взять ее, так как все мои вещи промокли, испачкались в грязи или были порваны, но…

Я разозлилась.

– Мой брат тоже приносил мне подарки, – сказала я. – После того, как заставлял меня истекать кровью.

Попыталась закрыть дверь, но он выставил ногу, остановив меня.

Подняла глаза и увидела морщинки в уголках его глаз. Я была уверена, что он подумал, будто теперь мы связаны или что-то в этом роде из-за эпизода в оранжерее, и, возможно, мы немного сблизились, потому что я больше не боялась его, но не позволю ему остаться безнаказанным. Это было жестоко.

К тому же чем больше я его отвлекала, тем больше времени у Алекс с Уиллом.

– Во что ты играешь? – спросила я. – Чего ты хочешь от меня?

Он опустил руку, все еще сжимая одежду, и шагнул ко мне, заставляя меня вернуться в комнату. Он захлопнул за собой дверь и не сводил с меня глаз.

– Одежда – не извинение, – сказал он, бросая ее на кровать. – Это знак уважения.

Он смотрел на меня сверху вниз, одетый в те же черные брюки и испачканную белую футболку, но вместо того, чтобы чувствовать себя загнанной в угол или защищаться, я…

Не могла избавиться от ощущения комфорта. Мне не нужно его уважение или восхищение, но что-то заставляло меня чувствовать себя сильнее.

Странно, но он был не так уж и плох для меня.

Я схватила с кровати черные спортивные штаны и надела их, завязав на поясе. К счастью, они идеально подошли. А затем сняла рубашку, ощущая кожей, как Эйдин смотрит на меня в лифчике.

Я повернулась, взяла белую футболку и надела ее.

Эйдин приблизился.

– Он знает о твоем брате? – спросил, стоя за моей спиной.

– Да.

– И он все еще ведет себя отстраненно?

Я натянула футболку и поправила вырез.

На мгновение я забыла об Алекс.

– Ты видел Мику? – спросила я тихим голосом. – Игривый, улыбчивый, рад позволить другим вести его за собой, потому что боится нарушить баланс, чтобы занять свое место? – Я остановилась, чувствуя, как он вытаскивает мои волосы, завязанные в хвост, из-под футболки. – Потому что он боится проиграть?

– Ага.

– Таким был Уилл, – сказала я. – Шутник. Он никогда ни о чем не беспокоился. Счастлив, потому что не хотел быть несчастным. Он был очарован своей жизнью.

Я обернулась, во рту пересохло, и я чувствовала такую усталость, что мне хотелось залезть в кровать, как будто мне не заботит, что Алекс находится в доме.

– Он не улыбался с тех пор, как я сюда приехала, – сказала я. – Во всяком случае, не так. Он не смеялся, не играл и не шутил.

– Он никогда этого не делал.

Я кивнула. Мы с Эйдином смотрели друг другу в глаза.

– Я сделала это с ним, – сказала я. – Убила его.

Прежде чем успела остановиться, у меня на глазах выступили слезы, и я не могла понять, что со мной не так.

В этот момент мне не хотелось уходить. Больше не хотела причинять Уиллу боль. Мне не нужен был весь этот мир.

Эйдин взял мое лицо в ладони, вытирая слезы большими пальцами.

– Перестань плакать, – сказал он. – Ты сейчас в компании убийц. Ты ничем не хуже остальных.

Слезы потекли еще сильнее, но я глубоко вздохнула, слушая его.

– Добро пожаловать в стаю, – сказал он.

Я разразилась смехом, пока он вытирал мои слезы, и не знала, что, черт возьми, со мной не так, но мне было приятно с ним разговаривать.

– Перестань плакать, – сказал он. – Дерьмо случается, и ты сделала все, что было в твоих силах.

Его слова были подобны стакану холодной воды, пролитой, чтобы затушить пожар в моей голове. Я хотела им верить.

И ничего не могла сделать, чтобы изменить то, что уже натворила.

Но если бы сделала с Эйдином то же, что и с Уиллом, Эйдин, возможно, не сочувствовал бы мне так.

Мне здесь самое место.

Девять лет назад

Я облизнула губы, но затем прикусила нижнюю, пытаясь сдержать улыбку.

Не сработало. Щеки начали гореть, и мои мысли постоянно возвращали меня к прошлой ночи в «Бухте» – к его прикосновениям, его вкусу и запаху, к его словам.

Боже, он был невероятен. Настолько, что мне, наверное, было бы все равно, если бы вчера ночью я от него забеременела. Я хотела всего лишь принадлежать ему.

Покачала головой, пытаясь мыслить яснее. Мы совершили преступление на кладбище. О чем я только думала? Нас легко могли заметить. Господи.

Проснувшись в четыре утра, обнаружила, что Уилл ушел, я плотно укутана, а дом заперт. Брат все еще не вернулся после ночной смены, поэтому постирала платье, повесила его сушиться и приняла душ, прежде чем проверить бабушку и приготовить брату завтрак.

За несколько минут до того, как он должен был прийти, появилась медсестра. Я схватила платье и школьную сумку, оставленную Мартином за входной дверью, написала ему записку, избегая стычки с ним.

Войдя в собор, я вытащила из кармана ключ и поспешила мимо прохода. Обогнув одну из колонн, я во что-то врезалась и, отпрянув, увидела зеленоглазую девушку с открытым от удивления ртом.

Она протянула руку и схватила меня, прежде чем я успела упасть.

– Извини, – выдохнула она.

Я засмеялась тихо, крепче сжимая платье.

– Все нормально. Случайность.

Мгновение колебалась, глядя на ее поношенные джинсы, черную толстовку и пару рваных черных Vans на босых ногах. Черная лыжная шапка прикрывала ее голову, но я заметила низкий черный хвостик, свисающий через ее плечо и спускающийся по груди.

Симпатичная.

Вообще-то, даже красивая.

Но уж точно не для общества Тандер-Бэйя Преп. Очень жаль. Было бы хорошо подружиться с другой девушкой с таким же превосходным чувством стиля, как у меня.

– Простите меня, – извинилась я еще раз и прошла мимо.

Я направилась к лестнице, но бросила взгляд через плечо и увидела, что девушка открыла среднюю дверь исповедальни – кабинку для священника, где тот обычно сидел, чтобы выслушивать грехи.

Она огляделась, встретилась со мной взглядом, и, заметив, что я наблюдаю, поднесла палец к губам, прежде чем проскользнуть внутрь с озорной улыбкой и закрыть дверь.

Я рассмеялась про себя и повернулась, побежав вверх по лестнице к двери в галерею собора. Взявшись за ручку, еще раз оглянулась через плечо и увидела Кая Мори.

Он направлялся к задней части церкви, и мое сердце екнуло, когда увидела, что он входит в исповедальню в дверь слева от кабинки священника, чтобы исповедоваться.

Только там не было священника. Я фыркнула. Вот дерьмо.

Покачала головой и открыла дверь, по потайным ступеням поднялась в Карфакс. Не знаю, что задумала эта девушка, но кто я такая, чтобы портить ей удовольствие? У меня свои проблемы.

Закрыв дверь, оглядела комнату – все в точности так, как я оставила. На кровати осталась вмятина, после того как я лежала там после вчерашнего побега от Мартина, и коробочки с гримом были разбросаны на полу перед зеркалом.

Пройдя вглубь комнаты, повесила платье на балку и разгладила складки, глядя на него с трепетом в животе, вспоминая прошлую ночь.

Кто еще надевал его до меня? Их ночь превзошла мою?

Сняв с плеча сумку, я быстро принялась за работу. Собрала разбросанную косметику, потом поправила кровать и запихнула вчерашнюю одежду в школьную сумку. Взяв телефон с прикроватной тумбочки, я включила его.

Четырнадцать процентов зарядки.

Батарея почти разрядилась, и у меня скопилось бесчисленное количество пропущенных звонков от Мартина.

И сообщение от Уилла. Я открыла его.

Наши дни

Эйдин вышел из моей комнаты, предупредив, что через час ужин, который любезно приготовил Тэйлор. У меня не было никакого желания есть или пить что-то, сделанное руками этого парня, но он сказал, что меня накормят в первую очередь. Вероятно, если хочу, чтобы ребята вообще поели, мне нужно явиться.

Молча кивнула и закрыла дверь, на этот раз не подставив стул. Если бы кто-нибудь вошел в мою комнату, то подумал, что я ушла.

Проскользнув в секретный проход, я осторожно закрыла картину и присела на корточки, копаясь в спортивной сумке, оставленной Алекс, в поисках фонарика. Я нашла кучу одежды, батончики мюсли, бутылку с водой, одеяло, нож и веревку.

Фонариков больше не было.

Неужели батончики мюсли были ее единственной едой? Эйдин не упомянул, что на кухне чего-то не хватает, но Алекс была ловкой. Я надеялась, что она воровала с кухни лучшую еду, пока все спят.

По крайней мере, она должна была покидать свое убежище, чтобы воспользоваться ванной комнатой.

Провела рукой внутри сумки, нащупывая спутниковый телефон, но безуспешно. Она его спрятала?

Застегнув рюкзак, двинулась по туннелю без фонарика и без малейшего понятия, куда делась Алекс. Туннели, вероятно, находились на каждом этаже, и у нее было достаточно времени, чтобы исследовать их. Я не представляла, где находится комната Уилла.

Побежала по тайному коридору, меня окружал запах земли и моря, как будто я была глубоко в пещере, а вокруг эхом отзывался шум водопада.

Тонкие лучи света просачивались в темный коридор из комнат, мимо которых проходила. Я заглядывала в каждую из них, чтобы убедиться, что Алекс и Уилла там нет.

Подойдя к концу коридора, увидела, что туннель продолжается слева от меня, а затем посмотрела вперед и увидела лестницу, ведущую вниз.

Уилл мылся в душевой бассейна. Он мог пойти туда после оранжереи.

Спустилась по лестнице, чувствуя, как она прогибается и скрипит под моим весом, и мгновенно вспомнила звук, который слышала на днях. В стенах зала, ведущего к бассейну.

Алекс была рядом, но я ее не видела. Ей следовало дать мне знак. О чем она только думала?

Покачала головой, подавляя гнев, и продолжила путь вниз по коридору.

То тут, то там появлялись панели и дверные проемы, очерчивая входы в комнаты, и я очень надеялась, что никто не знает об этой тайной сети проходов, потому что здесь так много места для незаметной слежки. Теперь у меня появилась прекрасная возможность найти короткий путь, чтобы быстро добраться до любого места в доме.

Но я бы не стала надеяться, что смогу часто пользоваться этими потайными путями. Эйдин умен, и он пробыл здесь больше двух лет. Я бы удивилась, если он до сих пор не обнаружил их.

Прошла мимо спортзала, гадая, сколько еще парни пробудут на охоте и где Эйдин. Я его еще не видела.

Поблизости раздался глухой удар, словно ударили по мебели, и я на мгновение остановилась, прежде чем побежать по коридору к источнику звука.

– Ах! – раздался крик, и я остановилась, прижав ухо к стене.

– Давай, ты можешь лучше, – сказал Тэйлор.

Тэйлор? Я думала, он отправился на охоту с Микой и Рори.

Раздалось бормотание, и я поняла, что они по ту сторону стены. Поискала глазок и нашла его в метре от себя.

Тэйлор присел на корточки у бильярдного стола, поэтому мне была видна только его голова. Время от времени он дергался, чьи-то руки сжимали его шею.

– Что за черт? – прошептала я.

А потом заметила что-то справа и прищурилась.

Алекс подкралась сзади к Тэйлору, держа в руке деревянный подсвечник, и я в ужасе расширила глаза и тяжело вздохнула.

Черт. Что она делает?

Но прежде чем смогла найти проход, через который Алекс зашла в комнату, она подняла руку и с силой ударила Тэйлора по затылку.

Он дернулся, замер и упал, рухнув на пол, а она стояла, тяжело дыша и глядя на него сверху вниз.

Через мгновение Уилл вскочил на ноги, вытирая кровь из-под носа.

– Алекс? – Он уставился на нее с раскрытым ртом.

Алекс не выглядела счастливой.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – яростно прошептала она над неподвижным телом Тэйлора. – Ты бы справился с этим парнем в одиночку. Я уже несколько дней наблюдала, как тебе надирают задницу! Что ты делаешь?

Уилл ошеломленно уставился на нее.

– Какого хрена ты здесь?

Она сделала паузу, а затем сказала:

– Что? Это все, что ты хочешь сказать? – Она провела рукой по волосам. – Ни слова о моей прическе?

Я чуть не фыркнула, несмотря на учащенный пульс. Никогда не видела их вместе. Я познакомилась с Алекс после того, как Уилла отправили сюда.

Она вела себя с ним так естественно.

Он моргнул, вытирая кровоточащий нос, а затем схватил ее за руку.

– Черт, – выругался он, распахивая дверь и уводя ее из комнаты. – Черт возьми, твою мать…

Он быстро ушел с ней, а я замерла, гадая, не кинуться ли за ними, но продолжила путь по коридору.

Заглядывала в каждую комнату, боясь, что он ведет ее наверх, к себе, но он не рискнул бы держать ее у всех на виду так долго.

Я прошла через гостиную, быстро заглянула внутрь и собиралась идти в следующую комнату, но вдруг увидела, как Уилл проскользнул внутрь, потянул Алекс за собой и закрыл дверь, подперев ручку стулом.

Я смотрела через тонкую щель в книжной полке, которая находилась по ту сторону стены от меня, и видела, как девушка обвила его руками, чуть не сбивая с ног.

Думала нажать на стену и открыть проход, но… продолжила наблюдать.

Его руки безвольно повисли по бокам, но затем он крепко обнял Алекс и прижал к себе. Она тихо всхлипнула, прижимаясь губами к его щеке, пока он стоял с закрытыми глазами и улыбался – искренне улыбался – впервые с тех пор, как я сюда приехала.

В сердце кольнуло.

– Я скучал по тебе, малыш, – сказал он.

Она кивнула, все еще обнимая его.

– Мы едем домой.

Они обнимались еще несколько мгновений, а затем отстранились, глядя друг другу в глаза.

– Откуда ты знаешь? – спросил он, стягивая рубашку, чтобы стереть кровь с лица.

– Знаю, и все, – ответила она.

– Рика? – спросил Уилл.

– На самом деле это Миша и Дэймон со всем разобрались.

У Уилла вырвался смех. Глубокий, насыщенный звук, который я давно не слышала. Он снова был подростком в «Бухте».

Рика. Он имел в виду Эрику Фэйн. Слышала, что она была помолвлена с Майклом Кристом, одним из его лучших друзей. Кай женился и стал отцом, как и чертов Дэймон Торренс. Невероятно.

Миша Грэйсон был младшим двоюродным братом Уилла. Он тоже учился в Тандер-Бэйе Преп, но уже после меня.

Алекс знала их всех. Теперь она была частью его жизни. Дружила со всеми его друзьями.

– Дэймон и Миша… – задумчиво произнес Уилл. – Как в одной комнате?

– Возможно, там была кровь, – пошутила она.

Узел скручивался у меня в животе, пока я слушала их.

Он крепко схватил ее за руки.

– Ты не хочешь рассказать мне, что ты здесь делаешь? А? Это глупо.

Она с тревогой посмотрела на него, он отпустил ее и отошел, бросив футболку на стул. Чернила по всему его телу растворялись в тусклом свете.

Алекс приблизилась к нему.

– Год прошел. Ты должен знать, что мы собирались выяснить, что именно не так, – сказала она. – Твои родители рассказывают всем, что ты занимаешься гуманитарной деятельностью… в Южном Судане или что-то в этом роде.

Уилл засмеялся и потер лоб.

Алекс нахмурилась.

– Над чем ты смеешься?

– Не знаю, что меня больше задевает. Что вы так долго не могли найти меня, или что не верили, будто смогу выбраться отсюда самостоятельно?

– По крайней мере, ты не злишься, что они прислали девушку, – парировала она, пожимая плечами.

Он бросил на нее взгляд.

– О, знаю, что ты справишься.

Он сказал это почти с благоговением.

Никогда бы не подумала, что они будут вот так любезничать друг с другом. Как будто он общался с одним из парней. Свободно.

Алекс переминалась с ноги на ногу, между ними воцарилась тишина.

– Итак, эм… если ты хочешь что-нибудь захватить, я бы сделала это сейчас. У меня есть план, но не могу сказать, когда он сработает. Нужно, чтобы ты был готов.

Однако он не двинулся с места.

– Как ты сюда попала? – спросил он. – Ты можешь вернуться?

– Что ты имеешь в виду?

Он облизнул губы, подбирая слова.

– Мне нужно, чтобы ты ушла. Сейчас. Сию минуту.

Ее брови нахмурились.

– Что с тобой? – прошептала она с беспокойством. – Я отвезу тебя домой.

– Нет, ты должна уйти, – сказал Уилл. – И ты скажешь им, что я сам могу решить собственные проблемы. Мне не нужна помощь.

– А Эмери?

Он остановился, выпрямив спину, и посмотрел на нее.

– Что ты знаешь? Ты привезла ее сюда? Или это сделал Майкл?

– Она спросила меня о том же, – выпалила Алекс. – Зачем нам делать такую глупость? Понятия не имею, кто и зачем послал ее сюда, но, вероятно, это был ее брат.

У брата не было таких денег, и я не была такой важной персоной.

Уилл посмотрел на нее.

– Ты знаешь ее? – спросил он.

Алекс кивнула.

– Мы познакомились прошлой весной.

Бровь Уилла дернулась вверх.

– Не смотри на меня так, – сказала она. – Она приехала в Тандер-Бэй на похороны своей бабушки. Мы случайно столкнулись друг с другом.

– Как давно ты здесь?

Алекс промолчала, и выражение лица Уилла означало, что он знает ответ.

– Итак, вы прибыли вместе с ней несколько дней назад, а ты что сделала? – продолжил Уилл. – Решила испытать судьбу, остаться незамеченной и понаблюдать, как я отреагирую на нее?

Она скрестила руки на груди с довольной ухмылкой.

– Вытащи ее отсюда, – отрезал он, – и обе отвалите от меня.

У меня перехватило дыхание. Вот почему она оставила меня одну. Она не могла рисковать и оказаться пойманной, а еще пыталась связаться с друзьями. Она хотела посмотреть, что произойдет между мной и Уиллом. Возможно, она действовала в собственных интересах, а может, в интересах Уилла.

Он не хотел уходить. Почему?

Алекс приблизилась к Уиллу, пристально глядя ему в глаза.

– У Дэймона скоро родится второй ребенок, – сказала она. – Майкл и Рика сыграют свадьбу в Ночь Дьявола. Они готовятся снести «Бухту» и закончить работу с курортом. Нам нужно уходить.

– Похоже, все идет хорошо и без меня.

Алекс дважды стукнула его, не очень сильно, но слышала, как ее ладонь ударилась о его грудь. Он попятился.

– Я бы предпочла, чтобы ты был сильно пьян, – прорычала она тихим голосом, – потому что сейчас понятия не имею, кто ты такой. Что я тебе сказала, когда мы встретились?

Уилл стоял в молчаливом раскаянии.

– Я могу выдержать все что угодно, если у меня достаточно помады, – продолжила Алекс. – Я прячу все свои проблемы под дополнительным слоем помады, как ты скрываешь проблемы за своими улыбками. Рика, Майкл… Все они моя семья. – Она смягчила голос, подавляя слезы. – Но ты… ты мое отражение. Опомнись. Ты пойдешь со мной или…

– Доверься мне, хорошо? – внезапно сказал он, наконец выпрямившись и повернувшись к ней. – Я знаю, что делаю. Просто поверь мне хоть раз в жизни.

Уилл взял ее лицо в руки, и я опустила глаза, пятясь, потому что больше не могла смотреть на это.

Алекс больше ему подходит. Она намного больше ему подходит.

И хотя знала, что это безрассудно, как все те разы в старшей школе, когда понимала, что Мартин обо всем узнает и накажет, но я убежала. Носок моей кроссовки ударился о трубу, раздался лязг, но мне было все равно, услышат ли они. Я бежала с твердым намерением выбраться отсюда. Настало время.

Я не знала, где находилась, куда направлялась или как выживу в холодном лесу, но в этом была моя особенность – я всегда выживала.

Поднявшись по лестнице, пробежала по туннелю и проскользнула сквозь картину. Схватила футболку, которую принес мне Эйдин, надела ее и сунула нож в задний карман. Оставив перчатки, я вылетела из комнаты. Спускаясь по лестнице, быстро оглядела фойе – статуи и свечи мерцали и создавали ощущение присутствия невидимой силы – и нырнула на кухню, схватив узелок с провизией из шкафа.

Натянув капюшон, побежала к задней двери.

Но в этот момент панель на стене открылась и Алекс преградила мне путь.

Сзади меня оказался Уилл, оба тяжело и быстро дышали, будто торопились меня остановить. Должно быть, они услышали, как я споткнулась о трубу в туннеле.

– Эмми, ты должна вести себя незаметно, – прошептала Алекс, глядя через мое плечо на случай, если кто-нибудь войдет. – Я не смогу вытащить тебя, если он меня схватит.

Он. Эйдин.

– Так ты хочешь уйти? – с вызовом спросила я. – Тогда давай уйдем. Это был твой выбор – приехать сюда. Не мой. Я хочу домой.

Я не хотела видеть никого из них. И находиться здесь тоже. Плевать, если умру прямо сейчас.

Ты мое отражение.

Мои глаза загорелись.

Она покачала головой.

– Я не уйду без него.

– Отлично.

Обогнув кухонный островок, я достала единственную аптечку и швырнула ее в Уилла, и он отпрыгнул, когда она рухнула на пол.

Выскочив из комнаты, я помчалась через весь дом к входной двери. Если он не был готов уйти отсюда, то я не собиралась его ждать. Я сделала выбор.

Не понимала, почему так сильно злилась, ведь знала, что произошло между ними, и у Уилла не было никаких обязательств передо мной, перед кем-либо вообще, но видя их вместе… Их связь сильнее, чем я думала.

Мне никогда не приходило в голову, что они могут оказаться так близки. Как я могла быть такой глупой?

Это больно.

Кто-то схватил меня, и я уронила пакет с едой, встретившись взглядом с Алекс.

– Ты умрешь от переохлаждения, – прошептала она, – ты и ночи не протянешь.

– Так что ты собиралась с нами делать? – рявкнула я, кивнув в сторону Уилла, когда он вошел вслед за Алекс. – Использовать меня как отвлекающий маневр, пока вы вместе сбежите?

– Я планировала сбежать с ним в тот день, когда приехала сюда, и спрятаться, пока не прибудет помощь, – возразила она, – но появилась ты и испортила мои планы. Теперь мне нужно вызволить вас двоих.

Ох, прости за неудобства.

В любом случае мне здесь не место. Уилл не хотел уходить, а Алекс не хотела уходить без него, так что к черту все.

– Никто не спасет тебя, – сказала я, глядя ему в глаза. – И это будет только твоей виной. Пора спасать себя самому, Уилл.

Но он просто стоял, как дуб, зеленые глаза пристально смотрели на меня, а каштановые волосы, все еще влажные после теплицы, беспорядочно свисали по бокам лица.

Он не пытался бороться за себя. Он даже защитить себя не мог…

И никогда этого не делал.

– Ты всегда был жалким, – с насмешкой сказала я. – Знаешь, какой ты? Всегда такой наивный, бестолковый и жалкий.

Мне в лицо прилетел кулак, будто жало впилось в щеку и зубы, изо рта потекла кровь. Я сделала два вдоха и медленно повернула лицо, глядя на Алекс и ее пылающие глаза.

– Эмми, мне очень жаль, – выдохнула она. – Да, правда жаль, но я не уйду без него, и ты тоже никуда не уйдешь, потому что погибнешь там. Подумай. Ты не знаешь, куда идти, и на твои поиски придется потратить больше времени.

Как будто это вообще моя вина.

Я ухожу, черт возьми, нравится ей это или нет. Я не представляли для Алекс большой ценности.

И для него тоже.

– Делаешь вид, что тебе не безразлично? – Я зарычала, отталкивая ее так сильно, что она споткнулась. – Теперь он будет в твоем полном распоряжении. Никакой конкуренции.

К моему удивлению, она только усмехнулась и подскочила ко мне, прикрыв рукой мой рот, чтобы заткнуть меня.

Я попыталась отбиться и освободиться, но безрезультатно.

– Это ты, Эмери? – насмехалась она. – Соперница?

Я стою над могилой бабушки и вытираю слезу со щеки. Поднимается ветер, тревожа ветви деревьев.

Я должна быть счастлива. Она прожила дольше, чем мы могли надеяться. Как будто знала, что ей нужно быть здесь ради меня.

Прошло больше шести лет – почти семь – с тех пор, как я появлялась дома, и даже сейчас я ищу глазами Мартина, боясь столкнуться с ним, и боюсь всего остального, что наполняет этот город.

Рано или поздно мне придется за все заплатить. Я просто надеюсь, что не сегодня.

Я иду к арендованному автомобилю, дрожа от прохладного весеннего воздуха, сажусь на водительское сиденье и завожу двигатель. Мой обратный рейс в Калифорнию только завтра, так что мне придется переночевать в Меридиан-Сити, потому что не хочу рисковать и оставаться в Тандер-Бэйе дольше, чем это необходимо.

Тем не менее… я научилась выпрямлять волосы, у меня есть солнцезащитные очки с диоптриями и красивая выглаженная одежда, которая подходит мне по размеру. Никто меня не узнает.

Выезжаю с кладбища, не глядя на могилу Эдварда МакКланахана, но точно зная, когда проеду ее, чтобы громко включить песню White Flag певицы Bishop Briggs. Еду по шоссе, испытывая искушение взглянуть на особняки, мелькающие за окном, – дома, принадлежащие Кристам и Фэйнам, Торренсам и Эшби, – но я этого не делаю. Надеюсь, что какая-то часть его жизни вернулась в прежнее русло, хотя понимаю: после произошедшего он несомненно изменился.

Я надеюсь, что он уехал отсюда. Путешествует, живет… любит и его любят. В ответ.

Слезы наворачиваются на глаза, но я смахиваю их, и меня начинает тошнить. Я сделала то, что должна была сделать, верно? Возможно, даже спасла его от худшей участи.

Но как бы часто ни говорила себе это, все равно не верила.

Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу и во всем признаться. Прошлое проедает во мне дыру, и, если он еще не пришел за мной, значит, он ничего не знает, хотя должен знать.

Я больше так не могу.

Въезжая в город, рискую проехать мимо своего старого дома и вижу разбросанные по лужайке газеты, заросшие изгороди и мусорный бак, лежащий на боку.

Мартин все еще там живет? На подъездной дорожке нет машин.

После того, как бабушка скончалась, написала ему по электронной почте, надеясь, что он не ответит. Он ответил и попросил сообщить ему о моих планах.

Но я этого не сделала.

Я дам ему знать, когда уеду из города. Тогда он сможет прийти на ее могилу и засвидетельствовать свое почтение. Слава Богу, он не появлялся много лет, чтобы повидаться с бабушкой, поэтому не заплачет из-за ее смерти. Я знаю.

Продолжаю ехать, не зная, куда направляюсь, но увидев впереди «Бухту», сворачиваю на парковку. Слышала, они собирались снести ее. Некоторое время назад кто-то из комитета выпускников прислал мне приглашение на вечер встреч, но, конечно, я не пришла.

Я, это место и приближающаяся Ночь Дьявола – этому не бывать.

Замечаю пару машин на пустынном участке и въезжаю в едва очерченное пространство, где сорняки пробиваются сквозь бетон, а нарисованные на асфальте линии потрескались и потускнели.

Заглушив двигатель, выхожу и засовываю ключи в карман джинсов, оглядываясь по сторонам, иду и нахожу нужный путь.

За колесом обозрения расстилается море, и я чувствую запах соли в воздухе, когда прохожу мимо билетных касс к пиратскому кораблю. Желто-коричневая краска потрескалась, и я вижу ржавые болты – жуткая смерть, нависшая над парком, от которой у меня мурашки по коже.

Почти слышу карнавальную музыку той ночи в своей голове, подходя все ближе к месту, где мы с ним сидели.

Сердце сжимается. Я скучаю по нему. Тогда не представляла, как больно это будет и как долго эта боль останется со мной.

– Ну, конечно, ты против, – сетует какой-то парень, – потому что, как только тебе становится известно, чего я хочу, ты решаешь, что хочешь прямо противоположного.

Мотаю головой влево и вправо, понимая, что не одна.

– Врешь, – отвечает женский голос. – Это совсем не так. Это место не представляет из себя никакой ценности, и я уже говорила с Каем об этом.

С Каем?

Наконец, замечаю троицу, идущую мимо лодок, и проскальзываю за игровую будку, скрываясь из виду.

Майкл Крист несет свернутую пачку бумаг, похожую на чертежи. Он идет с двумя женщинами, у одной из них черный волосы, а у другой – каштановые.

Я прищуриваюсь. Черноволосая выглядит немного знакомо, но я не уверена, что знаю ее.

– Ты не можешь построить там пристань для яхт, – язвительно отвечает она Кристу. – У гостей не будет доступа к пляжу. Это место усыпано камнями, помнишь? А когда придут северо-восточные ветра, никому не понравится сидеть в первом ряду из-за ураганов, дождя и снега. Береговая линия размывается прямо до твоего чертова поля для гольфа.

Сдерживаю улыбку. Никогда не слышала, чтобы с ним так разговаривали.

Она мне нравится.

– На это уйдет тысяча лет, – скулит он, а затем смотрит на другую женщину. – Алекс, не хочешь помочь?

– О нет. – Она стучит по телефону. – Не позволяй мне вмешиваться.

Он качает головой, направляясь через парк к стоянке. Одетый в черный костюм и, выглядящий, к сожалению, намного красивее, чем в старшей школе.

Я не следила за его баскетбольной карьерой, но знаю, что он по-прежнему играет в профессиональной лиге.

Великолепно. Если он здесь, значит и остальная часть команды рядом.

Но кто эти женщины?

– Мне нужно поговорить с Каем, – ворчит он.

– Ага, беги домой к папочке, – отвечает брюнетка, – потому что я слишком много тебе не позволяю.

Он закатывает глаза и продолжает идти, дамы следуют за ним.

Похоже, он собирается купить недвижимость. Поле для гольфа? Она также упомянула гостей, что звучит как гостиница.

Ко мне подкралось чувство растерянности, не знаю почему.

Это была отличная ночь, и пока это место существует, кажется, что не все кончено.

Я жду еще минуту, глядя через колесо обозрения на Колд-Пойнт. Мне так хочется прогуляться там, но меня и так чуть не заметили. Пора уходить.

Выхожу на парковку, достаю телефон, чтобы узнать время, но на подходе к машине вижу, что кто-то сидит на капоте.

Та самая шатенка в короткой, едва прикрывающей живот белой майке. Она смотрит на меня, сдвинув солнцезащитные очки на переносицу и надув пухлые губам сливового оттенка.

Я останавливаюсь и оглядываясь. Машин вокруг больше нет, Майкла и другую женщину тоже не видно.

– Привет. – Я нерешительно иду к своей машине. – Не хотела никого тревожить. Просто осматривалась вокруг.

Похоже, теперь они владеют этой территорий, и я, вероятно, вторглась на нее?

Но она лишь слегка улыбается.

– Ты Эмери Скотт.

Я хмурюсь.

– Узнала тебя по фотографии, когда-то давно видела, – объясняет она.

– И ты?..

– Алекс Палмер. – Она скрещивает ноги, опираясь на руку. – Подруга Уилла Грэйсона.

Я напрягаюсь, опуская взгляд на ее фигуру и отмечая про себя, что ни у одного мужчины нет таких «подруг».

– Я все видела, – поддразнила она.

– Видела что?

– Этот момент… глаза-скользящие-по-моему-телу- чтобы-оценить-привлекательность-возможной-соперницы, – сказала она.

Соперницы?

Хихикаю, копаясь в кармане в поисках ключей, пока иду к водительской двери.

– Я не смотрела на тебя оценивающе.

– Значит, проверяешь меня?

– Ага. – Отпираю дверь и открываю ее. – Вот и все.

– Ты насовсем вернулась в город?

– Нет.

– Просто погостить?

– Да.

– И ты остановилась у «Бухты»? – допрашивает она. – Почему?

– Не твое дело. – Стою у двери и смотрю на нее. – Не могла бы ты слезть с моей машины?

Я такая грубая. Как любопытно.

– Меня нужно подвезти, – говорит она. – Если ты не против.

Я делаю паузу.

– Прошу прощения?

– Подбросить, – уточняет она, будто я тупица.

– Я не такси, – парирую я.

И… я тебя не знаю.

– Дерзкая, – поддразнивает она. – Он был прав насчет тебя.

Он? Уилл сказал ей, что я дерзкая?

Что ж, если это худшее из того, что он сказал, полагаю, мне повезло.

Я открываю рот, мне не терпится спросить о нем.

Он в городе? С ним все в порядке?

Счастлив ли он?

Но замираю, зная, что она его подруга, а не моя.

Спрыгнув с капота машины, она встает у двери, глядя на меня.

– Ты меня подвезешь, а я заплачу за пиццу и маргариту, – говорит она.

Пицца и маргарита… Она шутит?

– Чего ты от меня хочешь? – спрашиваю я.

Она меня не знает, и я ни на секунду не сомневаюсь, что это всего лишь уловка.

Но опять же… единственное, в чем обычно не сомневаюсь, когда дело касается людей, – это их худшие намерения, так что…

– Не знаю, – говорит она, немного смягчившись. – Но бывало ли у тебя когда-нибудь такое чувство, что тебе что-то нужно, но ты не знаешь, что именно?

Она смотрит на меня задумчивым взглядом.

– Хочешь выпить, или поплакать, или прыгнуть в самолет и увидеть что-то новое? – продолжает она. – Но все это не то, и ты все еще не можешь понять, что тебе нужно?

Ее слова откликаются во мне больше, чем она думает. Но я знаю, что мне нужно. Просто не могу этого получить.

– Когда увидела тебя в парке незадолго до этого, – рассказывает она, – и узнала тебя, почувствовала, что мы нашли то, чего желали.

Мы?

Зачем я ей нужна?

– «Стикс» – лучшее место на земле, где готовят пиццу, – пропела она.

– Нет. – Качаю головой. – Не там. Я не хочу…

– Чтобы тебя увидели?

Пицца звучит хорошо. И много маргариты звучит фантастически. Мой одинокий гостиничный номер в городе сейчас кажется ужасным, но…

– Не хочу ни с кем сталкиваться, – говорю я. – Спасибо в любом случае.

На мгновение она задерживает на мне взгляд.

– Его сейчас нет в городе. Если это то, о чем ты беспокоишься.

Смотрю на нее достаточно долго, чтобы она восприняла это как согласие и села на пассажирское сиденье.

Его нет в городе? Где же он тогда?

Но это не мое дело. Совершенно неважно.

Сажусь и вижу, как она пристегивает ремень безопасности. Завожу машину, немного растерявшись, но у меня такое чувство, что ей не нравится слово «нет», а я не люблю вступать в споры.

– Где ты живешь? – спрашиваю я.

Думаю, могу подвезти ее домой.

Но она сдвигает солнцезащитные очки на переносицу и отвечает:

– Маргарита в первую очередь.

На следующее утро она тащила мою не до конца трезвую задницу в аэропорт, чтобы я не пропустила свой рейс. Мы начали со «Стикса» и добрались до Меридиан-Сити, где выпили в «Сфере», а затем рухнули в моем гостиничном номере.

Я ненавидела ее, ее потрясающее тело и красивое лицо, и не могла выкинуть из головы, как он прикасался к ней и держал ее в своих руках. И все же не могла питать к ней ненависть, потому что она была великолепна, несмотря на то, с чем ей приходилось сталкиваться в жизни.

Я проснулась с сильнейшей головной болью и видеть ее больше не могла за похмелье, но… она писала, звонила, проверяла меня в течение нескольких месяцев, и я убедилась, что действительно ей нравлюсь.

Пока не вспомнила, что она была хорошей подругой Уилла, а я держала в секрете то, за что могла меня возненавидеть.

Уилл стоял в холле, его глаза горели, я хотела отвести его в свою комнату, закрыть дверь и запереть его там навсегда, но он знал, чем все закончится сегодня вечером.

Не собираюсь пресмыкаться перед ними.

Оттолкнув Алекс, бросилась к двери, но она схватила меня и швырнула на пол.

Мое тело содрогнулось от боли, от падения перехватило дыхание, я посмотрела на нее, лежа на мраморном полу.

Не теряя больше ни секунды, я поднялась и бросилась к ней, готовая разорвать ее на кусочки, если придется, потому что…

Потому что единственным человеком, за кого я умела бороться, была я.

Девять лет назад

Я медленно сложила галстук и сунула его в пластиковый пакет с застежкой, туда же положила браслет-пропуск на весь день в «Бухту», который сняла вчера вечером, и смятую пустую коробку Milk Duds, которую он подарил мне в кинотеатре.

Слезы дрожали в уголках глаз, когда сложила все в пустую банку из-под кофе и закрыла крышкой, поместив ее в яму глубиной два фута.

Не могла оставить их, но и выбросить их рука не поднималась. Может быть, когда-нибудь открою свою маленькую капсулу времени и смогу посмеяться над тем, как все это стало не важно.

Я надеюсь.

Двигатель взревел справа от меня, я подняла глаза от того места, где стояла на коленях у основания беседки, и увидела BMW Дэймона, скользнувший в переулок рядом со «Стиксом».

Он выпрыгнул из машины и вошел внутрь. Все вокруг кипело активностью.

Сегодня днем брат ненадолго пришел домой и нашел меня там, где я и обещала ему быть. Домашнее задание выполнено и ужин приготовлен. Он едва произнес пару слов, пока ел, принял душ и привел себя в порядок, чтобы выйти на другую смену.

Сегодня в городе понадобятся все свободные руки, поэтому он выполнял двойную работу. Это было благословением.

Бабушка заверила меня, что с ней все в порядке, у меня была с ней связь по телефону, поэтому ускользнула на короткую прогулку в город, чтобы кое-что сделать. Нужно сначала об этом позаботиться.

Снова повернулась к яме, едва видя землю перед собой, схватила садовую лопату и начала засыпать углубление. Я приняла правильное решение, и, слава богу, он сказал сегодня все эти ужасные вещи, потому что я была на грани срыва, и мне требовалось ощутить боль.

Надеялась, что он заменит меня.

Сегодня ночью.

Он должен танцевать с ней, просунуть руки под ее одежду и безумно любить ее, потому что после этого я не смогу оглянуться назад. Он разбил бы мне сердце, так что у меня было бы больше причин перестать думать о нем.

Бросив лопату, я собрала руками остатки грязи, накрыв банку из-под кофе. Взяла новую половицу и выровняла ее по ближней, затем схватила строительный пистолет для гвоздей и прикрепила половицу к раме. Я сработала быстро, а восемь столбов беседки возвышались вокруг меня, когда половицы соединились между собой.

Громкий жужжащий звук сотряс воздух, я оглянулась и увидела, что Дэймон оседлал мотоцикл, а стоящая рядом с ним Уинтер Эшби застегивала шлем.

Я напряглась, гадая, какого черта он делает здесь с этой девочкой.

Но когда она забралась позади него на мотоцикл, он с улыбкой посмотрел на нее через плечо, и в его улыбке было что-то, чего я никогда раньше в нем не замечала.

Нежность.

Она обняла его за талию и взвизгнула, когда они умчались с площади.

Я невольно улыбнулась, вспомнив пиратский корабль и то, как я взвизгивала прошлой ночью.

Мне тоже нравилось это чувство, Уинтер Эшби.

Но оно возникало не из-за поездки, дорогая. Не из-за поездки.

Спустя несколько часов на площади стало пусто и тихо, и я направилась домой, используя кратчайший путь через дворы и улицы, чтобы заглянуть к бабушке и забрать кое-какие вещи.

На мои руки налипли опилки. Я засунула их в карманы джинсового комбинезона, когда ветер продувал сквозь вязаный свитер.

– Поднимайте! – крикнул кто-то.

Я остановилась как вкопанная, почти дойдя до задней двери, и поставила сумку с инструментами, глядя через окно на заднюю часть дома.

Сверкали красный и синий свет, и я перестала дышать, быстро отпирая дверь. Влетев внутрь, пробежала через кухню, бросив сумку на стол, и устремилась к входной двери.

Брат стоял на крыльце в униформе и толстой черной куртке. Я остановилась, наблюдая, как врачи загружают бабушку на каталке в кузов машины скорой помощи.

– Гран-мэр! – крикнула я, сбегая по ступенькам. – Гран-мэр!

Они закрыли двери, парень в темно-синих штанах и голубой рубашке сидел рядом с ней.

Постучалась, но он, едва взглянув, повернулся к ней.

Резко обернувшись к Мартину, спросила:

– Что случилось?

Я следила за ней почти всю ночь. Пришла домой раньше на несколько минут, чтобы посмотреть, нужно ли ей что-то, и убедиться, что с ней все в порядке!

– У нее упал уровень кислорода в крови. – Он спустился на пару ступенек, засунув руки в карманы куртки. – Я вызвал скорую, когда пришел домой на перерыв. Иди внутрь.

– Нет, нам нужно быть с ней.

– Она не проснется сегодня вечером, – сказал он, – и она в надежных руках. Заедем проведать ее утром перед школой.

За моей спиной включился двигатель, и я обернулась на звук, когда водитель переключил передачу.

Нет.

– Она в порядке, Эмми.

Мне не понравился его тон. Почему он был таким спокойным?

– Спасибо, Джэнис! – крикнул он женщине-водителю, когда она выключила мигалку и помахала нам рукой. – Передай Бэну спасибо.

Они уехали, и я бросилась за ними.

– Двинешь еще одним мускулом, – предупредил Мартин, – и она никогда не вернется.

Я остановилась, тяжело сглотнув.

– Иди внутрь, – приказал он.

Я осталась на месте, слыша за спиной его шаги и звук открываемой двери, и потрясла головой. Все еще желая броситься вслед за машиной скорой, но он поймает меня.

Закрыла глаза, усталость всех лет и в особенности последних дней казалась непомерно тяжелой. Из-за Уилла, давшего мне надежду, что я могла быть счастлива, если бы все сложилось иначе, стало намного сложнее выносить происходящее.

Я очень сильно устала.

Едва держась на ногах, покачнулась. Как же я устала.

Разум медленно застилал туман ярости, гнева, боли, печали и отчаяния, которые испытывала тысячу раз раньше.

Но теперь поняла то, чего никогда не понимала раньше.

Ничего не имело смысла.

Мартин, мой дом, весь этот ужас… В мире происходит слишком много всего, и временами ты оказывался тем самым человеком, с которым что-то случалось.

Вошла в дом и закрыла дверь, не нервничая, не сжимая кулаки, не хватаясь за что-то, потому что это никогда не помогало.

– Это за прошлую ночь, – сказал Мартин, когда я зашла на кухню и посмотрела, как он снимает куртку, – просто предупреждаю.

Я моргнула, глядя на него.

– Это твоих рук дело.

Я не спрашивала, потому что прекрасно знала ответ на свой вопрос.

Его рука обхватила спинку стула, костяшки пальцев побелели, когда он сжал ее.

– Она – твой единственный способ контролировать меня, – сказала я. – Если бабушка умрет, меня здесь ничто не удержит.

– Без меня она была бы в хосписе или каком-нибудь государственном доме, всеми брошенная и утопающая в безумии.

Мы стояли по разные стороны стола. Что он хотел?

Неужели это все? Он вел себя так, словно ненавидел меня, но стал бы он счастлив, если бы меня здесь не было?

Остановит ли он меня, когда я соберусь уйти?

– Вчера ты сбежала от меня, – сказал он. – Тебя видели на выпускном вечере, а потом в «Бухте». – Он напрягся, вздернул подбородок и поджал губы. – И уверен, ты знаешь, что случилось с тем склепом.

Итак, он избавился от бабушки на ночь, чтобы показать мне, как много шума он может поднять в ее отсутствие.

У меня заболела челюсть от того, как сильно стиснула зубы. Люди тянут меня на себя. Люди отталкивают меня. Люди, люди, чертовы люди…

Сказала ему разобраться со мной. Сказала, что это я виновата.

Сказала им всем оставить меня в покое и перестать давить на меня снова и снова. Никто не слушается.

Кровь прилила к моему лицу, меня будто разрывало изнутри. Я потерла глаза.

– Вымещай злость на мне, – выдохнула я. – Бабушку оставь в покое.

– Но именно так я вымещаю все на тебе, – ответил он, смеясь надо мной, – и помяни мои слово, я могу сделать гораздо больше.

Я вскрикнула от внезапно охватившей меня ярости, и меня уже не беспокоили слезы, хлынувшие из глаз. Схватившись за край кухонного стола, толкнула его, инструменты в сумке звякнули, когда стол прижал Мартина к столешнице.

Он зарычал, когда придавила столом его ноги. Потом полезла в сумку и выхватила молоток. Мартин опрокинул стол набок, сумка с инструментами также рухнула на пол.

– Ты маленькая глупая сучка! – закричал он.

Я подняла молоток, но Мартин подлетел ко мне и схватил за запястье, ударив по лицу другой рукой, отчего я выронила инструмент.

Щеку охватило огнем, но я резко развернулась и, не теряя ни секунды, попала коленом ему между ног.

Остановись.

Просто прекрати это все.

Мартин согнулся, я толкнула его, и он полетел на пол. Глаза застелила пелена слез, резко развернувшись, я кинулась прочь из дома.

– Эмери! – меня догнал его рев, а я плакала, пока бежала вниз по лестнице, через лужайку и дальше по улице.

Я мчалась между домами, в сторону темного леса, слыша, как эхо позади меня становится все тише – он пытался найти меня, но не мог.

– Эмери!

Я нырнула между деревьев, ветки хлестали по лицу. Когда огни города скрылись за спиной, я замедлилась и поправила очки. Ноги гудели, слезы высыхали на лице. Я замедлила бег и в конце концов перешла на шаг.

Я должна была пойти в собор. Ключ лежал у меня в кармане. Если бы не боль, я бы порадовалась тому, насколько полезным стало это место, хотя я прекрасно выживала без него все эти годы.

Я крепко зажмурилась, а потом начала часто моргать.

Что я могла сделать? Он собирался убить меня.

Или что похуже.

Бабушка сейчас в больнице. Нужно пойти и хотя бы посидеть в комнате ожидания, пока они не позволят мне ее увидеть. Вот только это будет первое место, куда направится Мартин. И так как я несовершеннолетняя, он сможет увести меня оттуда без каких-то возражений со стороны других людей.

Боже…

Я долго шла, слыша, как машины по другую сторону лесополосы движутся вверх и вниз по дороге, и, хотя не смотрела на звезды, знала, куда иду.

Настолько далеко, насколько у меня хватит сил.

Перейдя по мосту через узкую, но быструю реку, поднялась по склону к скалам, где стояли особняки. Дома Фэйнов, Кристов, Торренсов, Эшби, бла-бла-бла…

Быстро нашла путь к тихой темной улочке, освещенной только мерцающими газовыми фонарями, свисающими с высоких стен и ворот.

Уилл здесь не жил. Его семье принадлежал особняк на другом конце города, недалеко от средней школы на холмах. Огромный дом, который возвышался над всеми нами.

Мне не стоило отказываться от встречи с ним той ночью, когда Уилл хотел отвезти меня к себе и посмотреть фильм. Увидев это место изнутри, наверняка изменила бы мнение и проявила большую решимость, пока не стало слишком поздно.

После того как мы переспали, все стало только сложнее.

Я шла по дороге мимо поместья, мимо тихого и безлюдного собора Святого Киллиана, а затем прошла через лес, мимо колокольни и оказалась на кладбище.

Понятия не имела, который час, но можно было увидеть лишь остатки вечеринки, устроенной здесь ранее Всадниками. Вероятно, уже за полночь, ближе к часу ночи. Я не заметила никого в катакомбах.

Я прогуливалась по кладбищу, видя ущерб, который мы нанесли склепу. Недавно вырытую могилу Эдварда МакКланахана снова засыпали. Брат мог распрощаться со своими планами.

Тьма окутывала каждый уголок кладбища, лунный свет едва пробивался сквозь облака.

Тихо.

Пусто.

Одиноко.

Поэтому я и пришла сюда? Но знала, что сегодня вечером здесь устраивают вечеринки. Что я искала?

Минуя надгробия и бесшумно двигаясь по траве, я едва услышала шум двигателя, с каждой секундой становившийся все громче и ближе.

Я моргнула, подняла глаза и остановилась.

По узкой дороге ползла черная матовая машина с выключенными фарами. Водителя не было видно сквозь сильную тонировку лобового стекла.

Мое сердце пропустило удар, я отскочила на пару шагов назад, спрятавшись за надгробным памятником.

Водитель не ускорялся, не включал свет и не останавливался, а продолжал медленно везти машину по тропинке в мою сторону, пока не подъехал достаточно близко, чтобы я поняла, что это определенно не мой брат. Машина остановилась, и через мгновение я увидела, как приоткрылся багажник. С водительской стороны вышел мужчина в черной толстовке с накинутым на голову капюшоном.

Кто это? Кладбище закрыто.

Конечно, это ничего не значило, потому что земля была усеяна красными стаканчиками, свечами и прочей ерундой. Может, он приехал прибраться тут.

Он открыл багажник и вытащил из него что-то. Я заметила босые, болтающиеся ноги.

Холодный пот выступил на моей шее. Что за?..

Он поднял тело и перекинул его через плечо. Длинные черные волосы женщины выбились из-под простыни и рассыпались по его спине, а ее длинные ноги выглядывали из-под одежды.

Прищурилась и поняла, что на ней черный костюм без бретелек – как у балерины.

Она мертва? Я прикрыла рот рукой, мне хотелось сбежать, но тело сковал страх.

Дойдя до травы, он наклонился и бросил женщину, ее тело сильно ударилось о землю рядом с могилой МакКланахана.

Я полезла в карман, не сводя с него глаз и наблюдая, как он поплелся обратно к машине и вытащил из багажника лопату.

Телефона в кармане не оказалось. Я моргнула, нащупала ключ, но мобильного не было. Обыскала другой карман – там тоже пусто.

Дерьмо.

Не уверена, хочу ли позвать кого-то на помощь или записать происходящее на видео, но в любом случае мне не повезло.

Он вернулся к могиле и начал копать землю, а я схватилась за край высокого надгробия, наблюдая.

Кто это? Сумасшедший или просто дурак? Мы жили на побережье. Возьми лодку, утяжели тело и выбрось за борт.

Я моргнула, осознавая происходящее. Мне не следовало о таком думать.

Поднялся ветер, сдувая простыню с лица женщины, и у меня пересохло во рту. Она не выглядела знакомой, но я находилась на расстоянии от тела, чтобы сказать наверняка. На первый взгляд девушка была моей ровесницей, но то, как кожа обвисла в некоторых местах, подсказывало, что это не так. Может, ей слегка за двадцать или тридцать.

Огляделась в надежде, что смотритель может обходить кладбище или подростки еще вернутся, чтобы повеселиться, но мы были здесь совершенно одни.

Он копал еще минуту, потом остановился, его плечи поникли, и какое-то время он смотрел на тело почти в оцепенении.

И внезапно я стала им. Оказалась на его месте. Я только что убила человека и избавлялась от улик.

Подняв черный ботинок, он медленно опустил его на шею девушки и надавил, наблюдая за ней.

Злость.

Он был зол.

И хотя я понимала, что происходящее неприемлемо, не могла убежать. Не могла перестать смотреть.

Он мог быть серийным убийцей. Насильником, заставившим ее замолчать навечно. Хищником, охотившимся на невинных людей.

Возможно, она еще даже не умерла. Я могла бы убежать за помощью и спасти ей жизнь. По крайней мере, посадить его за решетку.

Но потом он начал рыдать, трястись и задыхаться, а я все еще была им. Могла бы оказаться на его месте, если бы позволила Мартину причинять мне еще больше боли.

Когда-нибудь это случится. Я сошла бы с ума и дала бы ему отпор. Дралась бы с ним, пока один из нас не перестанет дышать.

Легкий ветерок проносится сквозь деревья, срывая капюшон с его головы, и я вижу Дэймона Торренса, стоящего с лопатой в руке и трупом мертвой женщины у ног.

Я громко втянула воздух, и его глаза расширились, а тело застыло, когда наши глаза встретились.

Черт.

Чувствовала, как стынет кровь в жилах, и не могла вдохнуть.

Он бросил лопату и направился ко мне, стремительно и уверенно спускаясь с небольшого холма, а я отпрянула назад, слишком напуганная, чтобы отвести от него взгляд. Что-то привлекло мое внимание, я оглянулась и увидела, как женщина пошевелилась и вскинула руку.

– Она жива, – выдохнула я.

Дэймон остановился примерно в двух футах от меня, на мгновение задержав на мне взгляд.

Он медленно повернулся, глядя на девушку через плечо. Ее палец дернулся, и я заметила, что в уголках его глаз стоят слезы.

Ветер скользил по надгробиям, окутывая меня запахом его сигарет, и в этот момент я подумала, что хотела бы быть им.

Ему сойдет это с рук. На что мы бы были способны, если бы оставались безнаказанными?

Может, было удачей, что я никогда этого не узнаю.

– Кто это? – мягко спросила я.

Я посмотрела на их волосы. Ее и его. Тот же угольно-черный цвет, что почти переливался синим в лунном свете. Бледная и полупрозрачная кожа создавала впечатление, будто они оба сделаны из мрамора.

– Твоя мать? – прошептала я, взглянув на ее костюм.

Я слышала, что она была балериной в прошлом.

Дэймон обернулся, настороженный, но немного дрожащий.

Я пыталась отдышаться.

– Уилл как-то в этом замешан, Дэймон?

Он покачал головой.

Шагнул ко мне, а я затаила дыхание, закрыла глаза и ждала.

Но он меня не тронул.

Просто сократил дистанцию между нами и застыл. Я не могла двинуться с места, даже если бы попыталась. У меня кружилась голова.

– Не собираешься драться со мной? – пробормотал он.

Я подняла глаза, встретившись с ним взглядом.

– Легче притвориться, будто мы контролируем все, что с нами происходит. – Я повторила его слова. – Это почти безопасно. Просто позволь этому случиться.

Он посмотрел на меня, а затем… кивнул. Он коснулся моего лица, и я дернулась, но затем он поднял руку, показывая кровь, которую вытер.

Я коснулась своего лица, проведя по царапине. Я получила ее от Мартина или во время побега?

– Уилл знает? – спросил он, растирая мою кровь между пальцев.

– Нет.

Он поднял взгляд на меня.

– Потому что он – единственная часть моей жизни, не тронутая ничем уродливым, – повторил он те слова, которые сказал мне в душе. – И мы любим его за это.

Я не двигалась, хотя внутри меня все рушилось и горло болело от сдерживаемого крика.

Оказалось, что Всадники были не такими, как я думала. Хотя деньги и могут сгладить последствия, они не избавят от боли.

Дэймон повернул голову и посмотрел на тело.

– Она начала меня трахать, когда мне было двенадцать, – прошептал он. – Через некоторое время ты устаешь притворяться, что контролируешь все, что с тобой происходит. – Он сделал паузу, снова повернувшись ко мне. – И ты становишься тем, во что превращаются все остальные.

Обернувшись, он подошел к своей матери, присел рядом с ее телом и обхватил рукой ее шею.

Я смотрела, как его пальцы сжимались сильнее и сильнее, и в темноте блеснули костяшки его пальцев.

Подняв взгляд, он наблюдал за мной, пока я смотрела на него. Пальцы на моих ногах сжались, мне снова захотелось сбежать, но… Опять почувствовала это. Ощутила на шее его матери свою руку, а не его. Мои пальцы гудели, медленно сжимаясь в кулаки, и я тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится, а желчь поднимается к горлу, но…

Боже, я хотела быть им. Хотела это сделать.

Мне нравилось это ощущение.

Я хотела убить человека и сжимала кулаки, пока они не заболели, но не двигалась, пока женщина не перестала дергаться, задыхаться и трястись, а ее нога не свесилась за край могилы.

Дэймон все это время смотрел мне в глаза.

Та часть меня, которая всегда давала волю слезам, ушла. Ведь слезы ничего не решали.

Я не помнила, как приблизилась к нему, но через мгновение оказалась рядом с могилой и помогла Дэймону столкнуть ее в яму. Тело ударилось о землю, грязь размазалась на ее ногах, ступнях и руках. Я опустилась на колени, помогая руками засыпать яму землей.

Мы не произнесли ни слова. Я даже не думала, что мы осознаем происходящее или что мы на самом деле делаем, но сделанного не воротишь. Даже если бы сдала его полиции, я помогла ему избавиться от тела. Паниковать было поздно.

Хоть и боялась того, что почувствую завтра при свете дня с более ясной головой, сегодня ночью я неторопливо засыпала могилу. Я хотела, чтобы она, черт побери, умерла.

Когда мы закончили, Дэймон отнес простыню и лопату обратно к машине, а я топталась на могиле, утрамбовывая землю.

Я оценивающе посмотрела на траву. Вокруг царил беспорядок. Обычно используют воздуходувку или что-то еще, чтобы очистить землю, разбросанную вокруг, но у нас не было ничего подобного. Что, если кто-то заметит?

В этот момент мне на лицо упала капля дождя, и я посмотрела на небо.

Упало еще несколько капель, и я закрыла глаза, почти улыбаясь.

Дэймон вернулся обратно, помог мне закончить выравнивать землю, а затем оттолкнул меня, упав на колени и проведя рукой по могиле, избавляясь от следов нашей обуви.

– Дождь все скроет, – сказала я. – Может, они не заметят, что здесь копали.

Он кивнул.

– Садись в машину. Живо.

Боже, что, если он собирался убить меня следующей. Я подбежала к машине, открыла пассажирскую дверь и села в его BMW.

BMW.

Я видела эту машину раньше. Где-то.

Встряхнула головой.

Конечно, видела. Все в школе знали автомобили Всадников.

Дэймон захлопнул багажник и забрался на свое сиденье. Дождь начал стучать по крыше, а я смотрела в окно на могилу МакКланахана, пока грязь подминалась под тяжестью капель.

Мы не должны оставлять ее здесь. Как ему это вообще в голову пришло?

Эта могила играла важную роль. Дэймон и его друзья почитали это место. Как он мог ее там похоронить? Разве это не осквернение памяти МакКланахана?

Возможно, ему это показалось хорошей идеей – спрятать тело там, где никто не сочтет странным найти труп, тем более что могила была недавно вырыта и велика вероятность, никто не заметит, что ее снова потревожили. Но нас могли увидеть. Может, кто-то действительно видел.

Я огляделась, осматривая линию деревьев и живые изгороди в поисках какого-нибудь движения среди склепов и надгробий.

Засунула большой палец в рот, пробуя грязь и чувствуя ее на своей одежде.

Дэймон все еще не завел машину.

Он схватился за руль, его нижняя губа дрожала, когда он смотрел сквозь пелену слез на лобовое стекло.

– Я не любил ее, – сказал он будто самому себе.

Но его лицо было искажено печалью и отчаянием, слезы стекали по его грязному лицу.

– Не знаю, почему мне так больно, – сказал он. – Я не любил ее.

– Любил, – прошептала я. – И она научила тебя любви. – Я снова посмотрела в окно и уставилась на могилу. – И так она выглядит.

Меня вырастили родители, но Мартин тоже принимал участие в этом процессе. Он сформировал меня как личность.

Неудивительно, что я не могла дать Уиллу то, что он хотел.

Слезы, наконец, выступили на глазах.

Дэймон тронулся с места, и я не знала, куда мы едем, но почувствовала небольшое облегчение, когда он подъехал к школьной стоянке.

Не хотела идти домой.

И не могла пойти туда в таком виде. Мне нужно найти чистую одежду. Часы на приборной панели показывают 2:02 ночи. Дэймон объехал школу и припарковался между автобусами и стадионом. Он заглушил двигатель, потянулся к задним сиденьям, вытащил Бэйсболку и швырнул ее в меня, натягивая на свою голову капюшон.

– Надевай, – сказал он. – И пошли.

Я замешкалась, обычно начала бы спорить или требовать ответ, но… похоже, у него был план, а я в тот момент даже не могла вспомнить свое имя.

Надела кепку и вышла из машины, следуя за ним до двери, пока он вытаскивал связку ключей.

Понятия не имела, откуда у него были ключи от школы, да и мне было наплевать.

Он отпер дверь, я поспешила внутрь, следуя за ним через раздевалку для мальчиков. Он схватил два полотенца и повел меня в огромное помещение со множеством душевых. Я огляделась, когда Дэймон включил воду в душевой и перекинул полотенца через перегородку.

У девочек были отдельные кабинки. Соблюдалась хоть какая-то приватность…

– Снимай одежду, – сказал он. – Сейчас же.

Он снял толстовку и начал расстегивать штаны. Я открыла рот, чтобы возразить, но снова закрыла его.

Думаю, он не собирался убивать меня.

Дэймон полностью разделся, и я медленно начала делать то же самое.

Расстегнула комбинезон, стянула свитер через голову и сбросила все – обувь, носки и даже нижнее белье, боясь малейших улик.

Мы оба встали под насадки для душа и начали ополаскиваться, кровь стекала с тела Дэймона в слив. Я заметила черные четки, висящие на его шее и груди. Он носил их все время?

Закрыла глаза, дрожа под водой.

– Ты ведь знаешь, кто мой отец? – спросил он.

Кивнула.

– И ты знаешь, что с тобой случится, если ты хоть словом об этом обмолвишься.

Открыла глаза и посмотрела на него сквозь мокрую прядь волос.

– Знаю, – пробормотала я. – У меня нет твоих денег, чтобы выбраться из этой ситуации.

Некоторое время он смотрел на меня, а затем наклонился, намывая ноги и руки.

Меня по-прежнему трясло, рана на брови отзывалась жгучей болью каждый раз, когда ее касалась вода.

– Может, я когда-нибудь отплачу тебе за услугу. – Он выпрямился. – Когда ты будешь готова разобраться с ним.

Его взгляд упал на мое тело, подмечая синяки, которые он уже видел.

– Я свидетельница, – заметила я. – Почему ты не убил меня, когда заметил, что я наблюдаю за тобой?

Похоже, он тоже думал об этом.

Но вместо ответа он спросил:

– Почему ты не убежала, когда увидела меня?

Он был прав. Я сама себя ввязала в это.

И зачем? Чтобы помочь ему? Он мне даже не нравился, и как я могла знать, что его история была правдой? Может, его мама была самым милым человеком в мире.

Я поставила все на его честность. И для чего?

Я покачала головой, пытаясь прояснить свои мысли.

– У меня… – Сглотнула, подняв руку к голове. – У меня словно в голове перемкнуло. Я не знаю, что со мной произошло.

Он молча смотрел на меня.

Опустила глаза, вспоминая, как это было. Как наблюдала за ним и представляла, каково было бы убить того, кого ненавидишь.

– Хотела увидеть, как ты ее похоронишь, – прошептала я.

Дэймон стоял молча, как будто изучал меня или пытался что-то придумать, а затем вздохнул, растирая водой лицо.

– У меня есть сестра, – сказал он, прочистив горло. – Ее зовут Ник, но все называют ее Бэнкс. – Он снова встретился со мной взглядом. – Если что-то случится и я не смогу быть рядом с ней – если меня арестуют, – тебе нужно пойти ко мне домой и помочь ей. Кроме меня, у нее никого нет. Понимаешь?

Что?

– Почему ты меня об этом просишь? – Я смущенно посмотрела на него.

У него было множество знакомых, на которых он мог рассчитывать.

Но он повернулся, выключил воду и поднял руки, приглаживая волосы.

– Не уверен, что кто-нибудь еще помог бы мне закопать тело, – пробормотал он.

На меня продолжала литься вода, я подняла глаза и заметила небольшие шрамы на внутренней стороне его рук.

Даже его друзья?

– Она твоего возраста, – сказал он. – Никто о ней не знает, не спрашивай почему. У нее нет никого, кроме меня. Обещай мне.

Мне потребовалось немного времени, но я наконец кивнула.

– Сестра. Ник. Моего возраста. Позаботься о ней.

На его лице мелькнула быстрая, но искренняя улыбка, он схватил полотенца, подошел и выключил мой душ, протянув мне одно.

– Пойдем поищем Уилла.

Наше время

Конечно.

Конечно, ей хотелось сбежать, потому что это все, чего ей когда-либо хотелось сделать.

Но вместо того чтобы обижаться на нее, я разозлился. Я годами оправдывал ее поступки, тем что был недостаточно хорош для нее, или тем, у нее было слишком много проблем, чтобы желать меня, но теперь сомнений не оставалось. Она была эгоистичной, бессердечной. Пустой тратой времени. Дэймон всегда говорил, что она не настроена на отношения со мной и что ей следует немедленно оставить меня в покое.

Я не нуждался в спасении, и она тоже была мне не нужна.

Я стащил ее с Алекс, услышав звук рвущейся рубашки, когда отбросил девушку в сторону. Если она действительно собиралась сбежать без меня, то может и остаться здесь без меня. Черт побери.

Она сделала выпад, ныряя за сумкой с едой, но я схватил ее за воротник и сердито посмотрел на нее.

– Ты, должно быть, под кайфом, если уверена, что у тебя получится уйти, – сказал я.

Она толкнула меня, ее очки валялись на полу; Алекс поднялась на ноги.

– Ты никогда не задумывался, чем мы с Дэймоном занимались той ночью, когда ты застал нас в школе?

Мое лицо дрогнуло, и она усмехнулась.

– Ты даже не хочешь знать, что на самом деле произошло в день ареста, не так ли?

– Я знаю, что случилось, – прорычал я.

Она засмеялась, но опустила глаза, и я увидел, как по ее щекам текут слезы.

– Да. Знаешь все, кроме моей истории, и, возможно, ты поступил бы иначе и все равно ненавидел бы меня за то, что я сделала, даже если бы знал все подробности, и, возможно, позволил бы мне сказать все, что требовалось сказать, но ты этого не сделаешь. А знаешь почему?

Я услышал движение наверху и понял, что нам нужно спрятаться. Сейчас же.

– Потому что ты не хочешь ввязываться в проблемы, – прошептала она. – Дэймон знал это. Я знала это. Все это знали. У тебя не было проблем, потому что ты их не хотел. Ты позволяешь течению нести себя.

Мои кулаки сжались на ее рубашке.

– Ты был подобен ребенку, которого все защищали, – продолжила она. – Дэймон сказал, ты не испорчен ничем плохим, и именно это делало тебя особенным для нас. Это необходимо было сохранить.

Они говорили обо мне? Вдвоем? За моей спиной?

– Ты никогда не думал, что это странно? – настаивала она. – Мы с Дэймоном ненавидели друг друга. Что мы делали той ночью? Почему я была единственным человеком, знавшим о его сестре?

Я предположил, что она говорит о Бэнкс, а не о Рике. Мы узнали о Бэнкс только через год после выхода из тюрьмы.

Эмми знала о ней еще в старшей школе?

Она продолжала смотреть мне в глаза, почти плача.

– Почему ты никогда не спрашивал об этом?

– Потому что я…

– Потому что ты не хотел знать ответы, – она прервала меня. – Если ты не знал, что происходит, значит, тебе не приходилось иметь с этим дело.

– Это неправда.

– Ах, да, – ответила она. – В конце концов, я забыла, что у тебя есть свой метод решения проблем, в отличие от нас остальных, слабаков.

Я вспыхнул. Что за херня?

Как, черт возьми, она узнала, что я употребляю?

Ее взгляд дрогнул, и я мог сказать, что она увидела выражение моего лица и, возможно, подумала, что ей не следовало этого говорить, но я оттолкнул ее, мои мышцы горели от напряжения.

Алекс схватила ее за руку и потащила к лестнице.

– Просто заткнись, Эмери, – выдавила она сквозь зубы. – Всем больно. Дело не только в тебе. Мы должны держаться вместе.

Эмери высвободила руку и попятилась к двери, ее глаза метались между нами.

– Тебе следует спрятаться, – сказала она Алекс. – И надеюсь, ты вернешься домой в целости и сохранности.

Она уходила. Она убегала отсюда, навстречу смерти, потому что гордость занимала так много пространства в ее голове, что здравому смыслу попросту не оставалось места.

Раньше она была в порядке. Или относительно в порядке.

Она не могла оставаться здесь с нами обоими. И убегала от меня.

– Когда прибудет обслуживающий персонал, – яростно прошептала Алекс, – мы не покинем этот остров без тебя, и ты только задержишь наш побег, потому что все будут прочесывать местность в поисках твоего трупа, тупица!

– Его отослали сюда намеренно, – возразила Эмми. – Мы же все оказались здесь из-за него.

Она развернулась, взяла сумку и схватилась за дверную ручку. Алекс подбежала и отдернула ее. Эмми развернулась и оттолкнула Алекс. Девушка споткнулась и приземлилась на четвереньки…

Прямо у ног Эйдина.

У меня перехватило дыхание, когда мы встретились с ним взглядом.

Вот дерьмо.

Он стоял между лестницей и столовой. Тэйлор вошел сразу за ним, Рори и Мика стояли у перил наверху лестницы.

Я напрягся, наблюдая за реакцией Эйдина на пополнение в нашей компании. Он мог оставить мне одну девушку, но не обеих. Я не мог защитить одновременно и Алекс, и Эмери.

Алекс на мгновение замерла, уставившись на обувь Эйдина, но затем медленно подняла голову и посмотрела на него.

Он взглянул на нее, одетый в новый черный костюм и белую рубашку без галстука. Я не осознавал, что перестал дышать, пока легкие не начали гореть.

Челюсть Эйдина изогнулась, а глаза ожесточились.

– Мика? – позвал он. – Рори?

– Ага, – ответил Мика сверху.

Эйдин продолжал пристально смотреть на Алекс и произнес:

– Я хочу, чтобы вы обыскали дом и территорию. Немедленно.

Они постояли мгновение, а затем разошлись, начав со второго этажа.

Можно было легко выдать приезд Эмми как случайность – или как удачу для некоторых из нас, – но в случае с Алекс ни о каком совпадении не могло быть и речи. В дом проникли, а Эйдин любил вести себя так, будто мы здесь по своей воле, а дом – его владения.

Наклонившись, он осторожно поднял Алекс, глядя ей в глаза и вытирая кровь под ее носом большим пальцем.

На мгновение она заколебалась, но потом… отпрянула и отступила.

Он поднял руку, глядя на кровь, капающую с его большого пальца.

Затем снова посмотрел на нее и провел пальцем по языку, слизывая с него кровь.

– Алекс, – сказал он, сглатывая. – Палмер.

– Вы знаете друг друга? – спросил я.

Как, черт возьми, они могли знать друг друга? Я бросил взгляд на Алекс, но она стояла, расправив плечи и сжав губы.

– Сколько еще здесь людей? – спросил он. – И где они?

Я наблюдал за ними, ненавидя его спокойствие, потому что он всегда выглядел так, будто ожидал чего-нибудь, о чем ему заранее было известно. Это было единственное качество, которому я научился у него. Самоконтроль производил впечатление. Прими решение и действуй так, будто это и был твой план с самого начала.

Когда она не ответила, он опустил подбородок и улыбнулся ей.

– Ты не смогла бы сделать это в одиночку, – сказал он. – Как ты нашла это место?

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо нее к Эмми, которая осталась стоять у входной двери.

Приподнял ее лицо, чтобы посмотреть на синяк, образующийся на ее щеке.

– Похоже, ты нашла источник шума в стенах, – сказал он.

Она не ответила, но позволила ему прикоснуться к лицу, чтобы Эйдин осмотрел ушибы.

Я хотел оторвать ему голову.

– Откуда ты знаешь, что меня привезли сюда не силой, как Эмери? – спросила Алекс.

Но Эйдин проигнорировал ее, спросив Эмми:

– Из-за чего вы подрались? – Он бросил на меня взгляд. – Из-за него?

И снова Эм промолчала, не подтверждая, но и не отрицая его слова.

– Вынужденный сделать выбор, он выберет не тебя, – сказал он ей. – Тебе нужно заботиться о себе. Привыкай к этому.

– Нет ничего, к чему бы я не привыкла, – сказала она тихим, но уверенным голосом.

Он подмигнул ей, показывая, что одобряет ее ответ.

Я смотрел на них. Что, черт возьми, он делал? Твою мать, они настолько сблизились?

Он опустил взгляд к ее ногам, заметив пакет с едой. На мгновение встретился с ней глазами, прежде чем схватить черную куртку со стойки у двери и накинуть на нее.

– Тэйлор? – сказал он.

Парень подошел ближе.

– Ага?

– Держи Уилла, – сказал Эйдин.

Я напрягся. Что?

Прежде чем успел развернуться, Тэйлор схватил меня со спины, обвил своими руками и прижал мои руки к груди.

– Какого хрена ты делаешь? – крикнул я.

Эйдин открыл входную дверь и посмотрел на Эмери, прежде чем нагнуться, взять ее пакет с едой и протянуть ей. Она остановилась, переводя взгляд с него на меня, пока я пытался сопротивляться Тэйлору.

– Ты отпускаешь меня? – спросила она. – После всего?

Оттолкнул Тэйлора и услышал, как он падает.

Я рванул вперед.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась, – сказал Эйдин. – Но ты можешь уйти.

Она посмотрела на меня, и я остановился, оценивая ситуацию. Если она сбежит, Алекс окажется права. Нам придется задержаться здесь, чтобы найти ее и удостовериться, что она не умерла, и я не понимал, почему меня это так волновало.

Будь они прокляты. Майкл, Кай, Дэймон и все остальные. Если бы они не приехали, я бы сейчас не торопился. Я еще не был готов уйти.

Конечно, им нужно было устроить налет и спасти меня.

Эмми уставилась на меня – возможно, ожидая, что остановлю ее, или скорее надеясь на это. Я не хотел идти на конфликт с Эйдином. Не сейчас.

Я не дам ей сбежать, даже если бы мне придется драться со всеми и переломать себе все кости.

Что-то промелькнуло в ее глазах, она выглядела так, как тем утром в кинотеатре. Как будто хотела раствориться в моих объятиях.

Как будто действительно не хотела уходить, а жаждала остаться со мной.

Но прежде чем смог взять ее за руку, захлопнуть дверь и решить, как именно собираюсь драться с Эйдином и Тэйлором за двух этих женщин, он наклонился к ее уху и что-то прошептал, пока она смотрела мне в глаза.

Она слушала, пока он говорил. Три секунды превратились в десять, а затем, наконец… опустила взгляд, будто обдумывая его слова, и кивнула ему.

Эйдин закрыл дверь, снял с нее куртку, повесил ее обратно и забрал у Эмери пакет с едой, прежде чем одарить меня призрачной улыбкой.

Я выпрямился.

Пройдя мимо, он вышел из холла, Тэйлор последовал за ним, а я стоял и смотрел на Эмери, хранящую молчание.

Она почти ушла от меня. И дралась за это с Алекс.

А теперь решила остаться?

Потому что у него было больше контроля над ней, чем у меня.

– Собирай свои шмотки, – сказал я Алекс, не отрывая взгляда от Эм. – Будешь спать со мной.

– Уилл…

– Сейчас же! – рявкнул я, когда Алекс запротестовала.

К черту все. Она могла забрать свои вещи в любое время. Взяв ее за руку, потащил девушку вверх по лестнице на третий этаж, оставив Эмери в холле.

Эмери в безопасности. Теперь она под его защитой.

Я ударил рукой по стене, пока мы шли по коридору.

– Слушай, не знаю, что, черт возьми, происходит, – сказала Алекс, вытаскивая свою руку из моего захвата, – но, когда мы сбежим, она пойдет с нами. Вы можете разобраться со всем в цивилизации. Вы оба пойдете со мной.

Я запер дверь и включил свет, размышляя над тем, чтобы достать ноутбук и попросить моего связного остановить Майкла и его команду. Но важно было сейчас отвести Эмери и Алекс в безопасное место.

– Когда они прибудут? – спросил я.

– Со дня на день.

Я натянул рубашку и подошел к окну, закрыв шторы.

– Ты хочешь домой, не так ли? – спросила Алекс.

Я бросил на нее взгляд.

– Уилл…

Я ходил по комнате, чувствуя, что вот-вот взорвусь.

– Твои родители… – сказала она мягким тоном. – То, как ты всегда о них говорил. Они любят тебя. Учитывая все произошедшее, они тебя обожают. – Она подошла ко мне. – Почему ты еще здесь? Неужели они действительно так долго держали тебя подальше? В этом нет никакого смысла.

Я должен ей рассказать. Просто не был уверен, что все не напрасно. Мне нужно было решить этот вопрос самостоятельно. Я вложил слишком много времени и усилий. И планировал вернуться домой настоящим мужчиной. Мне нужно довести это дело до конца.

Она взяла меня за подбородок и наклонила к себе, останавливая меня.

– Дэймон, Уинтер, Майкл, Рика, Миша, Кай, Бэнкс… – произнесла она их имена, как будто я их забыл. – Ты должен вернуться домой. Разве ты не хочешь уйти?

Конечно, хочу.

Почему она подумала, что я не хочу уходить отсюда?

Кай и Бэнкс.

Уинтер и Дэймон.

Майкл…

По прибытию в это место я знал, что мне нужно делать, но слова Алекс постоянно проносились в моей голове. Особенно сейчас, когда столкнулся с необходимостью принять решение, которое постоянно откладывал.

Возможно, мне было страшно.

А быть может… какая-то часть меня не хотела уезжать отсюда. Здесь не было наркотиков. Женщин. Я довольно легко избегал употребления алкоголя. Мне не нужно было доказывать собственную ценность с помощью карьеры, планов или связей.

Я должен был просто выживать. Я не принимал важных решений, так что и испортить что-то не мог.

Мы все находились в одной лодке.

Пожалуй, мне это даже нравилось. С трезвостью пришла ясность, и у меня появилось время подумать о своем прошлом, хоть это и вызывало боль.

Я хотел, чтобы все мне доверяли. Полагались на меня.

Но вместе с этим я рисковал потерпеть фиаско, поэтому почти наслаждался мыслью остаться здесь.

Хотите верьте, хотите нет, но так было проще.

Я поднялся по лестнице в свою комнату, неся тушеное мясо для Алекс. Мика приберег его для меня, но на Алекс никто не рассчитывал, а я не собирался просить Эйдина о дополнительной порции. Она сказала, что у нее припрятана какая-то еда в туннеле, но я дам ей возможность впервые за последние несколько дней нормально поесть, а сам ограничусь одним из ее батончиков мюсли.

Я вошел в комнату и услышал плеск воды по другую сторону занавески. Остановился и посмотрел на ее тень сквозь кремовую ткань.

Она стояла в ванне, наклоняясь и умываясь. Медленно поставил миску на стол, и почувствовал, как мой желудок сжался, пока я наблюдал за ней. В Алекс всегда было легко раствориться. Мне не нужно было поддерживать диалог, сдерживаться, соблазнять ее и притворятся.

Мы были друг для друга тихой гаванью во время шторма.

Я наблюдал, как она двигалась, пока мыла руки и ноги. Ее рука скользнула вверх по шее, вода стекала обратно в ванну.

Она была единственным человеком, с которым я когда-либо чувствовал себя в полной безопасности. Единственным человеком, которого никогда не боялся разочаровать, потому что все, что ей нужно было, это быть рядом.

Почему не мог ее полюбить? Она ладила с моими друзьями. Она заставляла меня смеяться, и ее присутствие всегда утешало. Всегда.

Она вписалась в мою жизнь.

Наблюдая за ней, сжал кулаки, почти убежденный, что должен это сделать. Должен подойти и поднять ее на руки, уложить в постель, погрузиться в нее и…

Со вздохом покачал головой.

Не могу.

Потому что каждый раз, закрывая глаза, я видел девушку, которая заставляла меня стать лучшей версией себя. Кем-то большим.

Я видел Эмми Скотт.

Алекс была похожа на Дэймона.

Они меня любили. И потакали моей темной стороне. Были слишком снисходительны и доброжелательны.

Не давали мне утонуть в одиночестве, но Эмери научила меня, что не все, что я хочу, можно с легкостью получить. Есть вещи, за которые придется бороться, и в мире существует боль, о которой я не подозревал из-за моего образа жизни.

Она заставила меня почувствовать себя мужчиной.

Несмотря на то, что ее слова были резкими, и борьба, которую она постоянно вела со своим сердцем, казалась моей собственной, ее взгляд заставлял меня чувствовать себя сильным.

Ее руки, обвитые вокруг меня, заставляли меня мечтать о большем.

Прикрыв на мгновение глаза, я увидел девушку в очках, слишком больших для ее лица, и услышал самый сладкий, робкий голос, спрашивающий, хочу ли я по-прежнему удержать ее.

Я все еще чувствовал ее в своих объятиях.

Оставив еду для Алекс, нажал на деревянную панель на стене, которую она показала мне ранее, и нырнул в потайной проход, задвинув панель за собой.

Парни все еще не спали, рассредоточились по дому и занимались своими делами, но я не видел Эмери, когда шел за едой.

Алекс сказала, что оставила спортивную сумку в туннеле рядом с комнатой Эмери, и хотя я сказал себе, что только возьму батончик мюсли и немного воды, хотел убедиться, что она в своей проклятой постели.

С запертой дверью.

Она вернется в Тандер-Бэй в целости и невредимости, чтобы ответить за свои поступки.

Я нашел путь через туннели, направляясь к восточному крылу, где, как знал, находилась комната Эмери, и в конце концов заметил черный мешок на полу в крошечном лучике света, пробивающемся сквозь смотровые отверстия.

Все это время эти туннели были здесь. Невероятно, что Эйдин не знал.

Но Алекс бродила по дому несколько дней незамеченной, так что…

Я оставил сумку на полу, услышав стоны Эмми еще до того, как нашел глазок, ведущий в ее комнату.

Мой пульс участился, и я забыл о сумке, толкнул дверь и переступил порог в темную как смоль спальню. Сразу заметил, что она лежит в постели под одеялом.

Она быстро и прерывисто дышала, извиваясь и всхлипывая под простынями. Взглянув на дверь, увидел стул, подпирающий ручку, и снова посмотрел на кровать, медленно продвигаясь вперед.

Она сжала простыню в кулаке, я присел на корточки рядом с кроватью, глядя на ее спину, как в ту ночь, когда привез ее домой из «Бухты» и уложил спать. На ней была майка и пурпурные кружевные трусики, которые, как я предположил, ей подарила Алекс. Простыня лежала ниже ее талии, грудь быстро поднималась и опускалась.

Она тихонько вскрикнула, и я перегнулся через кровать, положив руку на подушку рядом с ней.

Под глазом у нее был синяк, и я прошелся оценивающим взглядом по ее телу, увидев новые порезы и царапины на руках.

Падение в лесу, небольшой пожар, драка с Тэйлором и стычка с Алекс… Ничего не мог с собой поделать. Провел рукой по ее волосам, убирая их с лица, пока ее кошмар бушевал, и тело дрожало.

Я полюбил Эмери с того момента, как впервые увидел ее, когда мне было четырнадцать.

Все еще видел ее такой – сидящей на велосипеде за забором-сеткой, окружающим школьную парковку, тем летом она наблюдала за моими друзьями и мной на скейтбордах.

С того момента мне казалось, что я всегда ориентировался на нее, и все, что делал, я делал с расчетом на то, что Эмери наблюдает за мной.

Каждая шутка в классе. Каждый шаг в столовой. Каждая новая стрижка и каждая новая пара джинсов.

Даже «Форд Раптор». Когда родители купили его, моя первая мысль была о том, как она будет в нем выглядеть.

Дурацкая фантазия о том, как она бежит к моему пикапу после школы, улыбается и прыгает вокруг меня, не в силах оторваться, потому что я был ее парнем и всегда подвозил свою девочку домой из школы.

Я ненавидел, что она была одна. Всегда одна, хотя должна быть со мной.

Но чем старше она становилась, тем больше злилась и тем отчаяннее я пытался забыть ее, и мне хотелось, чтобы это закончилось.

Со временем наши отношения не становились лучше, а мои мечты рушились.

Она не собиралась лежать в моих объятиях в нашей кровати.

– Я люблю тебя, Уилл, – тихо сказала она.

Я замер и смотрел на нее сверху вниз, пока моя рука остановилась на ее виске.

Что?

Мои ноги слегка подкосились, и я уставился на нее, сдвинув брови и пытаясь разглядеть в темноте, открыты ли ее глаза или она все еще спит, но…

Я знал, что она проснулась. Ее дыхание успокоилось, а тело расслабилось.

– Ты помнишь ту ночь, когда ты пробрался в мою комнату? – спросила она, отвернувшись от меня. – Когда мы занялись сексом и потом ты ушел от меня?

Вечная Ночь. В ту ночь, когда я впервые встретил ее бабушку.

Она всхлипнула.

– Я предупреждала тебя, что я не счастливый человек. Было множество причин, по которым не хотела тебя впускать в свою жизнь, но… – Она запнулась, пытаясь подобрать слова. – Я любила жизнь только тогда, когда ты был рядом со мной.

Моя рука все еще неподвижно лежала на ее лице.

Сейчас? Она говорит мне это сейчас?

– Я всегда была твоей, – прошептала она. – Неважно, что сказала или что сделала, или как я позволяла жизни трепать меня на протяжении многих лет… В ту ночь до меня дошло. Я была влюблена в тебя.

Мои глаза защипало, и я стиснул зубы.

– Ты можешь уйти, и я выживу. Я всегда выживаю, – сказала она. – Я просто хотела, чтобы ты это знал.

Я снова не мог вспомнить, почему считал ее неподходящей мне, и просто хотел, чтобы она была там, где должна.

Со мной.

Вся ненависть, гнев и растерянность улетучились. Я хотел залезть к ней под одеяло и обнимать всю оставшуюся ночь, но знал, что утром мне придется открыть глаза и увидеть дневной свет.

Будет больно.

Я избавился от всех пороков, кроме одного, и мне надо оттолкнуть ее. Оттолкнуть, чтобы я мог вернуться домой.

Не мог позволить себе просто раствориться в стене. Открыл дверь и вышел, оставив Эмери в темноте.

Я хотел знать, что он прошептал ей на ухо у входной двери, но не мог больше задерживаться, иначе до конца ночи меня не волновало бы ничего, кроме нее.

Она меня любила.

Она меня любила.

Мир качнулся перед моими глазами.

Но это всего лишь пример того, как все делали со мной все что вздумается, будучи уверенными, будто я не могу злиться.

Дэймон чуть не убил меня. Весьма жестоким образом, после чего я едва мог ступить ногой в любой водоем, кроме ванны, но мне не потребовалось много времени, чтобы простить его.

Хотя остальным я не давал шансов.

– Уилл, – позвал Эйдин, когда я проходил мимо его комнаты.

Я остановился и напрягся.

Не хотел говорить с ним прямо сейчас, потому что дерьмо, которое он собирался мне сказать, еще больше испортило бы мне настроение. Боже, я бы все отдал за сигарету. Надеюсь, Уинтер еще не избавила Дэймона от этой привычки, иначе мне придется покупать собственные сигареты, когда вернусь домой.

Мика водил опасной бритвой по горлу Эйдина, пока тот сидел, опершись на спинку стула и запрокинув голову назад.

Войдя, я протянул руку, требуя передать мне бритву. Мика колебался всего мгновение, а затем протянул ее мне и вышел.

Стоя позади Эйдина, я продолжил с того места, где остановился Мика, сбривая следующий участок. У меня получилось лучше всех брить, поэтому он предпочитал, чтобы этим занимался я.

– Как думаешь, ты мог бы стать главным? – спросил Эйдин. – Если бы меня здесь не было?

Я сжал ручку бритвы, снова скользнув по его шее. Один быстрый удар, и я стану главным.

Он знал это.

И также считал, что поступает храбро, позволив мне побрить его, зная, как легко могу убить его одним движением, защищая Эмми и Алекс.

– Завидую, что твои друзья послали за тобой подмогу. – Он усмехнулся, глядя на меня. – Мне кажется, мои люди забыли обо мне.

– Найди людей, которые так не делают.

Провел лезвием по его челюсти, чувствуя жар его взгляда.

– Уже нашел, – сказал он.

Нас? Мы не его люди. Во всяком случае, пока нет.

– Запугивание не поможет никак выработать послушание и преданность, – сказал я. – Преданность можно только заслужить.

Эйдин замолчал, пока я брил его щеку и подбородок. Черт возьми, он знал, о чем я говорю. Мика, Рори и Тэйлор не уважали его. Они его боялись.

– Я знаю, – наконец ответил он. – Ты не смог заставить ее остаться в доме. Мне же не нужно было поднимать руку, чтобы она осталась. – Он посмотрел на меня. – Мне даже не пришлось повышать голос. Это и есть преданность.

Мое лицо дрогнуло.

– Ты владеешь ее сердцем, но сейчас ее разум принадлежит мне, – поддразнил он. – Как ты думаешь, кого будет слушать такая женщина, как Эмери Скотт?

Мне не пришлось обдумывать ответ. Дрожащей рукой провел лезвием по его верхней губе.

– Как думаешь, Эмми побежит с тобой и твоей шлюхой? – спросил он.

Я резко выпрямился, сжимая лезвие в руке и глядя на него сверху вниз.

Она не останется здесь с тобой.

– Я думаю, когда совершу побег, – сказал я, – то заберу гораздо больше, чем этих девушек.

Он засмеялся, стянул с шеи полотенце и вытер лицо.

– Она потрясающая, – сказал он. – Мне понравилось, когда она схватила тебя за горло сегодня. Многие мужчины даже не подозревают, насколько сильно они хотят, чтобы над ними доминировали. Но это так заводит. Она хорошо тебя трахнула. Она здесь ожила.

Я сжал челюсти, стараясь сдерживаться.

Он видел нас в оранжерее. Наблюдал за тем, как она скакала на мне.

Я уронил лезвие и вышел из комнаты, каждый мускул в моем теле горел.

Он не получит ее.

Бросился обратно в ее комнату, распахнул дверь и подошел к ее кровати, когда она вскочила и посмотрела на меня в свете, падающем из коридора.

– Что ты делаешь? – спросила она.

Но я не произнес ни единого чертова слова.

Схватил ее очки с прикроватной тумбочки, просунул под нее руки, взял ее в объятия и отнес в свою комнату.

Сегодня вечером я не выпущу ее из поля моего зрения.

Крепко обняв меня за шею, она глядела на меня на протяжении всего пути до третьего этажа и моей кровати.

Боже, кто ее сюда привез? Она разрушала все мои планы.

Девять лет назад

Шкафчик захлопнулся, грохот эхом разнесся по коридору, и я поднес бутылку ко рту, сделав еще один глоток бурбона.

Ублюдки. Что, черт возьми, они делали? Как долго это продолжалось?

Знал, что что-то не так.

Прислонился к стопке матов в зале для борьбы, услышав звук открывающейся двери раздевалки, пока из динамика рядом со мной тихо звучала песня Apologize.

Я сделал еще глоток, вспомнив, как укрывал ее одеялом прошлой ночью в комнате.

Как идиот.

После сегодняшней ссоры в школе я пришел, чтобы отпраздновать Ночь Дьявола с друзьями, и был полон решимости двигаться дальше. Пьяный вдрызг, искал кого-то, кто мог бы заставить меня почувствовать себя лучше, потому что Эмери относилась ко мне как к дерьму и мне надоело гоняться за девушкой, предназначенной для меня, но которая не хотела меня.

Она почти не отвечала мне взаимностью.

За исключением прошлой ночи.

Но сегодня она вела себя так, будто я был жалким ничтожеством. Как будто я был недостаточно хорош для нее.

Мы с друзьями пошли на кладбище и устроили вечеринку. Потом поехали в «Понтифик» в Меридиан-Сити. И еще немного повеселились.

Я не мог забыть ее, сколько бы ни пил. Поймал такси до Тандер-Бэйе, но вместо того, чтобы поехать домой, отправился в школу к нашему автобусу, припаркованному на стоянке.

Прокравшись внутрь, плюхнулся на заднее сиденье, вспоминая, какой чувственной она была прошлой ночью. Как остро ощущал ее желание и любовь.

Я сидел и напивался еще больше, думая о ней, а потом выглянул в окно и увидел их.

Дэймона и ее. Они направлялись в школу.

Я моргнул, засомневавшись, что вижу, все вокруг начало вращаться, но… наконец выбрался из автобуса и последовал за ними. Закрыл глаза и вдохнул, пока их шаги отзывались гулким эхом по коридору.

Их было несложно найти. В такой старой школе, которая в это время ночи была безлюдна, я слышал звуки воды, пока шел по коридору. Мои ноги ослабли, в животе все скрутило, я проскользнул в раздевалку и, обогнув ряд шкафчиков, увидел их.

Обнаженных, в одном душе.

Крепко сжал в руке бутылку. Как по-другому можно понять эту картину?

Вот почему он сегодня рано покинул отель. Почему она отталкивает меня.

Никто бы не выбрал меня, если есть Дэймон. Или Майкл и Кай. Никто бы и не подумал, что я могу быть с ними на равных.

Они прошли перед открытой дверью, Дэймон услышал музыку и остановился. Она остановилась рядом, и я оглядел ее с ног до головы – на ней были его черные спортивные штаны, задранные до колен, и белая футболка, висящая мешком. Их волосы были мокрыми, а он был только в джинсах, без рубашки.

– Ты ее трахнул? – спросил я.

Дэймон остановился, шагнув в темную комнату, и, наконец, заметил меня.

Эмми медленно последовала за ним.

– Ты серьезно? – Дэймон склонил голову, пытаясь увидеть меня в темноте. – Мне не настолько скучно. Перестань. – Он подошел ко мне, показывая на нее. – Кроме того, она даже не хорошенькая.

– Спасибо, – пробормотала Эмери.

Я швырнул бутылку через комнату, и она разбилась о стену, я подлетел к Дэймону и толкнул его.

Он, посмеиваясь, отшатнулся, Эм подбежала на несколько шагов и остановилась.

– Сейчас неподходящее для этого время, Уилл, – предупредил он. – Не будь дураком.

Я ходил кругами, глядя на нее.

– Откуда синяки?

Она опустила глаза. Я посмотрел на Дэймона, качая головой.

– Я знал, что ты грубый, но не думал, что настолько.

Он усмехнулся, запустил руку в волосы, выглядя раздраженным.

– Скажи ему, – сказал он Эмми.

Мой взгляд метнулся к ней, Эм обеспокоенно посмотрела на Дэймона.

– Скажи ему, – снова рявкнул Дэймон.

Сукин сын. Я поднял кулак и ударил ублюдка в челюсть, отчего он упал, кряхтя и хватаясь за лицо.

Он не мог знать о ней чего-то, чего не знал я. Будь он проклят.

– Он был хорош? – Я повернулся к Эм. – Тебе понравилось?

Знал, что было странно увидеть их обоих тогда в соборе. Как долго это продолжалось?

Ее глаза наполнились слезами, она выглядела беспомощной, держа руки перед собой, будто я собирался ударить ее или что-то в этом роде.

Что, черт возьми, он знал о ней, чего не знал я? Она была моей девушкой, а не его.

У меня заболело в груди, глаза начало щипать от слез.

– Прошлой ночью я сказал, что люблю тебя. Ты не слышала меня, не так ли?

Она подошла ближе.

– Перестань. Просто помни, что все хорошо. Пожалуйста.

– Почему? – крикнул я, срывая с себя толстовку и хватаясь за ремень, все сильнее притесняя ее к матам. – Если это, черт возьми, конец, зачем оставлять что-то хорошее? Я не хочу скучать ни по тебе, ни по всему хорошему!

Глаза наполнились слезами, я расстегнул пояс, сорвал футболку и услышал, как она заплакала, пока приближался к ней.

– Давай просто испортим все прямо здесь! – Я кричал на нее. – Напомни себе, что я был всего лишь трахом на одну ночь.

Я схватил ее за лицо, но она обняла меня, сотрясаясь от рыданий.

– Я… хочу тебя, – прошептала она, плача. – Все крутится вокруг тебя.

Моя грудь дрожала, и я едва мог дышать, глядя на нее сверху вниз.

– Но ты меня терпеть не можешь, – выпалил я. – Ты не можешь мне доверять и не думаешь, что я когда-нибудь стану достаточно хорошим, верно?

Если бы она доверяла мне, она бы рассказала, что, черт возьми, происходит.

Эмери закрыла глаза, качая головой. Но и не стала возражать.

Она меня не любила.

Дэймон оттащил меня от нее.

– Ты пьян.

И что?

– Что вы делали вместе? – закричал я, обвивая его шею рукой и опрокидывая нас обоих на гребаный пол. Я замахнулся кулаком и ударил его по лицу. Из уголка глаза капала кровь.

Рыча, он накинулся на меня, оседлал и ударил по щеке. Боль пронзила мое лицо, я схватил его за шею и сжал горло.

– Мы этого не делали! – крикнул Дэймон. – Я бы предпочел облизать лезвие бритвы.

Он ударил меня кулаком в живот, я в ответ двинул ему между ног. Его глаза наполнились яростью, но он не упал, как я надеялся. Оскалился и ударил меня по голове.

– Ты ублюдок. Тебе повезло, что ты промахнулся.

Он схватил меня за запястья и прижал их к груди, пригнувшись и своим весом удерживая их там.

– Это легко исправить, – отрезал я. В конце концов, я был намного больше.

Он ударил меня головой в нос, отчего у меня на глаза навернулись слезы.

– Черт возьми, Дэй! – прорычал я. – Дерьмо.

Я боролся с ним, желая увидеть кровь, но он не отпускал меня.

– Ты прекратишь или нет? – потребовал он. – Я сегодня, блин, не в настроении, и она тоже. Мы прошли через ад, не все в этом мире вертится вокруг тебя.

– А когда-нибудь вертелось? – Я открыл глаза и посмотрел на Дэймона сквозь пелену в глазах. Я не был лидером. Или самым умным. Не был одержим великими идеями.

Без меня мои друзья не станут слабее.

Но у меня было кое-что, что мне очень нравилось. Одна вещь, которая побудила рискнуть. Которая заставила почувствовать себя мужчиной.

Дэймон склонился надо мной, заглядывая мне в глаза, и я заметил его покрасневший взгляд. Что, черт возьми, случилось сегодня вечером?

Прижавшись ко мне лбом, он отпустил мои руки. Наши плечи синхронно поднимались и опускались.

– Случилось кое-что ужасное, – прошептал он. – И я не могу тебе об этом рассказать. Ты мой лучший друг, не забывай об этом.

Его дыхание согрело мои губы, и я почувствовал, как он с закрытыми глазами пытается сдержать рыдание.

– Ты мне нужен, – пробормотал он. – Ты не представляешь, насколько ты нужен всем нам.

Я прикусил уголок рта, чтобы сдержать эмоции, но глаза предательски защипало.

Его губы сомкнулись над моими, от тепла комната закружилась, а затем… Я открыл глаза и посмотрел на нее. Эм сидела у матов и наблюдала за нами. Она прижала колени к груди, не моргая наблюдая, как губы Дэймона соприкоснулись с моими, и… я не отстранился, и он страстно впился в меня, скользнул языком и прикусил мою губу.

– Без тебя мы даже не улыбаемся, – прошептал он. – Она без тебя не улыбается.

Мой член затвердел, и я застонал, когда Дэймон скользнул рукой по моим джинсам и погладил меня. Рот Эмери приоткрылся, она начала тяжелее дышать.

Она не собиралась бежать.

С каждой секундой, пока я не останавливал его, пока она сидела там, не пытаясь убежать, мне становилось все труднее и труднее.

Может, она снова переживала прошлую ночь, а может, это была последняя чертова вещь, которой я мог поделиться с ней, но по моему телу распространялся озноб, пока она смотрела на нас. Я сжал волосы Дэймона, когда он прильнул к моей шее и начал жадно целовать.

– Черт, – простонал я.

Я на мгновение закрыл глаза, отгоняя тревогу и растворяясь в этом моменте. К черту все.

Я расстегнул его джинсы, пока он расстегивал мои, но, прежде чем смог вытащить его член и показать ей, как хорошо работают мои руки, он наклонился и взял меня в рот, лаская медленно и сильно.

– Боже, – простонал я.

Запустив пальцы в его волосы, пока он двигался вверх и вниз, я напрягся. Жар ее глаз возбуждал меня. Смотрел на нее, футболка спадала с одного плеча, обнажая кожу, а соски торчали сквозь ткань футболки.

Ей нравилось.

Ее ногти впились в маты, она выглядела такой горячей, будто хотела подойти и помочь ему.

Пусть смотрит.

Пусть знает, как это выглядит, когда чей-то рот ласкает мой член.

Посмотрел на Дэймона, меня кинуло в жар, когда он протолкнул меня между своими теплыми губами глубже в горло.

– Она красивая, – выдохнул он, поднимаясь и гладя меня, покусывая меня за подбородок. – И ей будет невыносимо видеть тебя счастливым без нее.

Плюнув в руку, я залез в его джинсы и начал гладить, долго и крепко, целуя его в ответ. Мы сжимали друг друга в ладонях, а его четки легли мне на грудь.

Комната заполнилась ворчанием и стонами, когда темп стал бешеным, предвещая оргазмы, и, клянусь, я слышал стон Эм, пока она наблюдала за нами.

Хотел, чтобы она прикоснулась к себе. Надеялся, что она это сделает.

– Крепче, чувак, – прорычал Дэймон мне в рот.

– Я делаю это настолько крепко, насколько могу, – сказал я. – Ты не засунешь мне это в задницу.

Он фыркнул.

– Ты прав. Твой член меньше. Ты должен быть сверху.

– Да пошел ты.

Он засмеялся, и я улыбнулся, толкаясь в него. Как ни странно, в наши отношения снова вернулись подкалывания.

Я прикрыл глаза. На спине выступил пот, когда я другой рукой начал душить его. Мы оба тяжело дышали, сжимая кулаки сильнее, сперма пролилась из моего члена лишь на мгновение раньше его.

Я с криком выгнул спину.

– Черт.

Простонал, запрокинул голову и с трудом вдохнул. Мои мышцы горели, дрожь пробежала по телу так резко, что мне пришлось отдышаться.

Иисус. Какого хрена?

Он рухнул на маты с моей стороны. Жар его тела распространился на меня. Еще секунду я держал глаза закрытыми, смакуя воспоминание о ее взгляде.

Но когда открыл их и посмотрел на Эмери, то увидел, что она непрерывно смотрела на нас самым красивым взглядом, полным отчаяния и сладости, а ее ногти впивались в бедра.

Она любила это. И ненавидела.

Поднявшись с матов, она облизнула губы и решительно посмотрела на меня.

– Я всегда буду хотеть тебя, – тихо сказала она.

А потом ушла.

Я смотрел ей вслед. Блаженство, которым я наслаждался еще мгновение назад, исчезло.

Она не собиралась уступать, как бы сама сильно того не хотела. Между нами все было кончено.

Закрыв глаза, я стиснул зубы и пожалел, что разбил ту бутылку.

Я больше не стану бегать за ней. Она не была одной из нас. Она никогда не будет бороться за меня.

Я проглотил комок в горле и глубоко вдохнул.

Дэймон встал и подтянул джинсы.

– Я буду в душе, – вздохнул он. – Снова.

Наше время

Мы никогда не спали в одной постели.

Конечно, у нас никогда не было отношений. Просто украденные моменты.

Я посмотрела на лежащего рядом Уилла – голова отвернута в сторону, обнаженная грудь поднималась и опускалась, а утренний свет просачивался сквозь занавески, заставляя его кожу сиять, а брови казаться шоколадными.

Он принес меня сюда вчера вечером и сказал ложиться спать. Я думала начать спорить, но потом поняла, что не хочу этого.

Я очень сильно устала. Он тоже. К черту все.

Моя рука лежала рядом с ним, мой мизинец касался его, и мне хотелось сплести наши руки, но, если пошевелюсь, то разбужу его, а я не была готова к его пробуждению.

Повернув голову влево, посмотрела на Алекс, свернувшуюся на боку, лицом ко мне, и положившую подушку на голову.

На ней была одна из футболок Уилла. Увидев их вчера вечером, я поняла, насколько они были близки и что мне нравится Алекс. Очень сильно нравится.

Она не хотела причинять мне боль. Я знала это.

Не могла сдержать улыбку на лице. Ее нос забавно скривился, и я могла увидеть ее ноздри.

Ни одного лишнего волоска на всем теле. Ни одного.

Покачала головой и снова уставилась в потолок, пытаясь понять, не должно ли меня смутить то, что я оказалась в постели между моей первой любовью и его девушкой, но это было последнее, о чем мне стоило беспокоиться.

Я перевернулась, медленно поднялась и перелезла через Алекс, глядя на их спящие фигуры. Пройдя за шторку, схватила мочалку и намочила ее горячей водой. Прижала мокрую ткань к лицу, закрыла глаза и позволила теплу проникнуть в меня и успокоить боль в челюсти и в глазу, куда Алекс ударила меня вчера.

Принять полноценную ванну казалось хорошей идеей, но я пока не хотела их будить.

В этот момент что-то коснулось моей ноги, я опустила руки, открыв глаза, и увидела Алекс, сидящую на краю ванны и пристально смотрящую на меня.

– Прости, что разбудила, – сказала я, снова нагревая тряпку под горячей водой.

– Все в порядке.

Отжала воду и подошла к ней, прижав ткань к ее щеке в том месте, где уже зрел под кожей синяк. Она попыталась отобрать мочалку, но я остановила ее.

– Я не собиралась уезжать без тебя, – сказала я.

На случай, если она в этом сомневалась.

Я ненавидела себя, и вчера было легче попытаться исчезнуть, чем столкнуться лицом к лицу с трудностями.

– Что насчет Уилла? – спросила она. – Ты собиралась уйти без него?

Медленно поддалась вперед и нежно погладила ее по лицу.

– Лучшее для него – быть как можно дальше от меня, – сказала я.

Но вместо того, чтобы убедить меня в обратном, она усмехнулась.

– Ты такая трусиха.

Я немного напряглась, но держала рот на замке, обмакивая ее лицо горячим полотенцем.

Не всегда была трусихой.

– Эмми, я должна вернуть его домой, – сказала она. – Помоги мне. Знаю, ты любила его. Как можно его не любить?

Несмотря на ком в горле, смогла тихо рассмеяться. Золотые слова. Была рада услышать, что не только я подвержена его обаянию.

Все обожали этого парня.

– Он прошлой ночью – такой вспыльчивый – не тот, кого я знала, – прошептала она.

Он прошел через какое-то дерьмо. Несмотря на то что Алекс проводила с ним больше времени в последние годы, она не знала его в старшей школе. Вчерашний разговор о Годзилле был первым проблеском старого Уилла с тех пор, как я попала сюда.

– Ты умеешь драться, – сказала она удивленно.

Я не была уверена, говорила ли она о нашей вчерашней стычке в холле или она видела мою драку с Тэйлором на днях.

Но я покачала головой.

– Просто знаю, как нужно стоять.

– Это уже полдела.

Она изучала меня, пока я вытирала ей лицо.

– Кай владеет додзё в Меридиан-Сити, – сказала она. – Ты знала об этом? Наша семья там тренируется.

Я посмотрела ей в глаза, что-то недосказанное пролетело между нами, но могла поклясться, что это звучало как приглашение.

Но она была глухой, немой и слепой, если думала, что мне там будут рады. В любом случае у меня была работа, к которой нужно вернуться.

По крайней мере, я надеялась на возвращение.

Отбросила тряпку и потерла глаза, забыв, куда Уилл положил мои очки прошлой ночью.

– Тебе бы стоило принять душ, – сказала она.

– Говори за себя.

Три человека в маленькой кровати… ночью мы все вспотели.

Я схватила расческу с маленького столика и начала распутывать колтуны в волосах.

– Мика и Рори нормальные, – сообщила я. – Тэйлор вызывает опасение, но никто не пойдет против приказа Эйдина и пальцем нас не тронет.

– Нас или тебя?

Я прищурилась, глядя на нее.

– Думаешь, Эйдин имеет что-то против тебя?

Почему он защищал меня, а не ее?

Но Алекс только пожала плечами.

– Ничего такого. Он меня даже не знает.

– Похоже, что знает, – парировала я.

Он знал ее имя. Он узнал ее.

Однако она ничего больше не сказала, мы услышали скрип половиц, заметили проходящего мимо Уилла и остановились, как только он увидел нас.

Его волосы были сексуально растрепаны, а джинсы низко свисали на бедрах, верхняя пуговица расстегнута. Он замер, его взгляд то опускался, то поднимался, оглядывая нас.

Я была в майке и нижнем белье, а Алекс в футболке и без штанов.

– К черту мою жизнь, – проворчал он, качая головой и продолжая спускаться по лестнице к двери. – Воспользуйтесь ванной, если хотите. Одежда в комоде, – крикнул он. – Я пойду позавтракаю. Оставайтесь здесь. Обе.

Дверь открылась и снова закрылась, я наклонилась, включая воду.

– Если у тебя есть план побега, – спросила я, – почему он не спешит убегать? Я слышала его вчера. Он не хотел уходить.

Странно, правда? Он должен бы быть в восторге от своего освобождения, но кажется, только присутствие Алекс его по-настоящему радует.

Он не выглядел счастливым, когда мы обе находились здесь.

Заключенные иногда настолько сильно привыкают к заточению, что им становится страшно покидать свою клетку. У них есть дом, трехразовое питание, режим…

Рано или поздно привычная безысходность воспринимается легче, чем многообещающая неизвестность.

Но это не про Уилла. У него был дом, друзья, деньги, перспективы…

Картинка не складывалась. Он что-то недоговаривал нам.

Алекс покачала головой, глядя ему вслед.

– Не знаю, – сказала она. – Но если я что-то знаю о Уилле, так это то, что не стоит быть в чем-то уверенной. Он знает больше, чем мы думаем. И терпения у него хоть отбавляй.

Прошло несколько дней, как я не появлялась на работе и не отвечала на звонки.

Заявление о пропаже уже должно быть подано в полицию. Мартин знал о происходящем?

Не то чтобы его это волновало бы, но он, вероятно, почувствовал бы себя обязанным найти меня.

Но брат меня все равно бы не нашел. Единственной возможностью было сбежать с Алекс и вытащить Уилла отсюда, когда придет время. Мне не понравилось, как Эйдин смотрел на нее вчера. Между ними что-то происходило.

Между тем, я хотела бы остаться с ним в хороших отношениях. Неизвестно, когда прибудет обслуживающий персонал, а я не хотела бы, чтобы он спрятал меня от них, заперев в подвале.

Уилл захотел, чтобы его оставили одного в комнате. По-моему, он хотел искупаться, пока Алекс исчезла в туннелях, чтобы… делать то, что она там делала. Он сказал мне пойти в свою комнату и оставаться там. Конечно, я проигнорировала его и пошла поискать инструменты в садовом сарае.

Они больше не нужны мне для открытия потайных ходов, но могут пригодиться для других целей – в качестве оружия, для помощи в создании укрытия, побега…

Эйдин, Мика и Тэйлор занимались в тренажерном зале, я потеряла Рори из поля зрения, но это был мой шанс.

Вышла из кухни, пересекла террасу, обогнула оранжерею и направилась в садовый сарай, слыша звуки водопада на другой стороне дома и ощущая кожей легкий туман.

Как это место выглядело летом? В голове промелькнул образ того, как я сижу на балконе с книгой, а вдалеке шумит водопад.

Я чуть не закатила глаза. Лучше не задерживаться здесь так долго.

Зайдя во влажное строение, я заметила рабочий стол и схватила ржавый гаечный ключ, молоток и пару отверток, пытаясь запихнуть их в карманы, пока не увидела висящий на стене пояс с инструментами. Я улыбнулась, потянулась и сняла его с крючка.

Идеально.

Обвязала покрытый ржавчиной пояс вокруг талии, сместив центр тяжести на бок, потому что мне не нравилось громыхать всяким хламом. Я поняла это много лет назад, когда строила беседку.

Схватила несколько гвоздей и плоскогубцы и остановилась, вспоминая о беседке. Построенная из старых материалов, которые я нашла рядом с собором Святого Киллиана, и с крышей, похожей на ведьмовскую шляпу. Я хотела, чтобы беседка выглядела старой. Как будто она всегда там стояла, задолго до основания города.

Не лучшая моя работа, я впервые что-то делала своими руками, но ее завершение было для меня большим торжеством, чем я думала.

Работа над беседкой заняла намного больше времени, чем мне хотелось, потому что я на долгий период забросила все дела. Месяцами не прикасалась к ней, сознательно избегая центра города, чтобы не видеть ее, и, в конце концов, закончила ее без задуманных светильников, потому что было бы слишком больно вспоминать о нем каждый раз, смотря на них.

Не хотела ни строить, ни проектировать. Не хотела ничего делать из-за него.

Все остальное не имело значения, пока я оплакивала потерю.

Но я довела дело до конца. Как и книги на журнальном столике, беседка стала еще одним трофеем, которые я хранила, чтобы прожить еще один день.

Но больше я ее не увижу. Беседки больше нет.

Вышла из сарая, шагая по мокрой траве, но вместо того, чтобы пойти на кухню, зашла в оранжерею, убрала от стены лестницу, которую заметила вчера, и поставила ее под сломанной панелью на крыше. Поднявшись наверх, уселась на верхнюю часть лестницы и начала чинить заржавевшую цепь при помощи плоскогубцев, раскрывая звено и заново закрепляя его.

Мне было глубоко плевать на это место. Я знала, что просто заправляю кровати в горящем доме.

Но это то, кем я была, и не собиралась тратить впустую время, когда мое сердце догонит голову. И если мне придется просто занять руки ради выживания Уилла Грэйсона или начать все с самого начала, тогда я так и поступлю.

Спокойствие в хаосе.

Единственный альтернативный вариант – тратить время на размышления о вещах, которые не могу изменить. Вчера вечером он не сказал, что любит меня. Я и не ждала, что он это сделает, но если у меня были сомнения по этому поводу, то сейчас они рассеялись.

Прошлое умерло.

Я сжала звено цепи, вытащив из фартука проволоку и укрепив звено на тот случай, если под весом оконного стекла оно снова расколется, а затем спустилась вниз, прокручивая рычаг на стене. Стекла открылись, и я закрутила рычаг обратно, закрывая их.

Меня переполняла гордость – я получала удовольствие от решения проблемы. Знакомое чувство, которое почти заставило меня почувствовать себя нормальной.

Единственная часть меня, которую я сохранила с тех времен. По крайней мере, нашла себе занятие, которое мне нравилось и в котором я была хороша.

Прислонив лестницу к стене, покинула оранжерею, избегая участка со змеями, прячущимися под землей, и прошла через дом в поисках чего-нибудь еще, на что могла бы потратить свое время.

Кто построил этот дом и зачем? В интерьере было мало личных вещей. Никаких семейных портретов, шкатулок для драгоценностей или часов с гравировкой. Ничего такого, что говорило бы об истории дома или о том, где мы находимся. Я не исследовала книги в библиотеке, чтобы знать наверняка, были ли они на английском языке, но все здесь говорили по-английски, так что…

Были ли еще места, подобные Блэкчерчу? Должны быть. В разных частях света. Там, должно быть, живет больше, чем пять непослушных сыновей. Мысль о каком-нибудь доме на вершине горы в Непале или хижинах, расположенных в глубине тропических лесов, заставила меня задуматься. Несомненно, в мире насчитывается целая армия маленьких засранцев.

Я свернула в коридор перед спортзалом и прошла мимо двойных дверей, которые всегда были закрыты. Повинуясь спонтанному импульсу, я остановилась и открыла их.

Передо мной раскинулся бальный зал меньшего размера, чем тот, который я видела по другую сторону дома, и я ступила на танцевальный пол, рассматривая красные стены и ряд золотых светильников.

Люстра лежала на полу, я взглянула на потолок, но в темноте было сложно что-то разглядеть. Подойдя к окну, распахнула шторы, пыль разлетелась по воздуху и осела в моих легких. Я кашлянула и отступила назад, исследуя беспорядок.

Как это случилось?

Великолепная комната с украшениями из дерева, зеркал и хрусталя блестела в свете, проникающем сквозь окно. Единственное, что было не так с этим местом, – разбившаяся люстра и разбросанные по полу стекляшки.

Люстра, накренившаяся в сторону, казалась в ширину больше моего роста, повсюду были разбросаны миндалевидные подвески. Солнечный свет из окон отражался в осколках, отбрасывая маленькие радужные зайчики на стены. Я запрокинула голову, осматривая потолок.

Порвались провода и электрическая лебедка, которая использовалась для спуска люстры. Я подошла к стене у двери и повернула рубильник, на золотых стенах зажглись светильники.

Снова подняла глаза, проверяя механизм, который, к счастью, все еще был цел. Эта люстра была на пути вниз для чистки или ремонта, когда рухнула.

Все, что оставалось сделать, – снова поднять ее наверх. Но, конечно, порвался трос лебедки.

Я бы услышала этот грохот. Должно быть, она упала еще до моего приезда. Задолго до моего приезда. Эта дверь всегда была закрыта, так что, возможно, уборщица так и не успела здесь прибраться.

Выйдя из комнаты, обнаружила панели выключателей в подвале и отключила электричество, проведенное в эту комнату, а потом схватила веревку, которую парни обычно использовали, чтобы подвешивать туши оленей, принесла лестницу из оранжереи и поспешила обратно в бальный зал. Не хотела, чтобы меня останавливали. Самое замечательное в этом большом месте было то, что можно было при желании легко избегать людей.

Поскольку трос лебедки сломался и заменить его было нечем, я проверила соединения на люстре и убедилась, что ничего не сломано и не ослаблено, прежде чем установить лестницу и проделать отверстие в стене возле камина.

Поставив резец, я начала проделывать отверстие в штукатурке. Мне потребовалось бы несколько секунд, если бы под рукой была дрель, но у меня ее не было, так что я ощутила себя словно в 1898 году, когда масло сбивали в течение трех часов, чтобы полакомиться на ужин бисквитом.

Я заворчала, ощутив, как горят мои мышцы. Мартышкин труд какой-то.

Зарычала сильнее, поменяла резец и снова принялась за дело.

Я сверлила и сверлила, используя все силы, чтобы закрепить трос как можно надежнее, а потом поднялась выше по лестнице и залезла на ее вершину, где повторила процедуру около предназначенного для люстры места.

Лестница покачивалась подо мной, и мое сердце пропустило удар, но я работала быстро, продолжая сверлить, а затем сжимая трос и натягивая, проверяя его на своем весе.

Но и это все еще не было гарантией, что люстра повторно не упадет. Я никогда не довольствовалась тем, что просто создавала чертежи. Я хотела помогать в строительстве. И любила работать в одиночестве. Думаю, что именно поэтому отдавала предпочтение небольшим проектам. Было больше возможностей для личного роста.

Спустившись по лестнице, прикрепила веревку к люстре, протянула ее вверх по лестнице и продела через петлю на потолке, а затем снова спустилась, переместив лестницу к стене и пропустив веревку через другую петлю. Обернула веревку вокруг руки и уперлась пятками в стену, медленно и с силой натягивая веревку. Раздался звон стеклянных подвесок, сталкивающихся друг с другом, но люстра даже не оторвалась от пола.

Черт. Я чуть не рассмеялась над своей самоуверенностью, будто у меня хватит силенок поднять люстру.

Должно быть, она весит четверть тонны. Тяжело дыша, повторила попытку, используя свой вес, чтобы поднять люстру, но ничего не выходило. Даже если бы подняла ее с пола, не смогла бы ее удержать на весу.

– Нет, я пойду! – Я услышала рычание Рори.

Я подпрыгнула.

– Рори! – позвала я, бросив веревку и выпрямившись. – Рори, можешь подойти?

Он стоял перед дверью, без рубашки, с сонными глазами, как будто только что проснулся. Уперев руки в дверной проем, приподнял бровь, но не спросил меня, что я делаю. Уверена, ему было плевать.

– Ты можешь мне помочь? – спросила я, указывая на люстру. – Она слишком тяжелая для меня, чтобы…

Я услышала его смех, а потом оглянулась и увидела, что он ушел, даже не дав мне закончить фразу.

Гад!

Если бы он с Микой помогли мне, то мы управились бы за десять секунд. У него есть планы на сегодня?

Я скривила губы и стала изучать люстру, пытаясь понять механизм. Всегда есть способ решить проблему.

Добиться поставленных целей.

Или… Я улыбнулась появившейся идее. Всегда есть способ заставить кого-то сделать то, что тебе нужно.

Интересно…

Бросив пояс с инструментами, вышла из бального зала и направилась на кухню, вытащив из шкафчиков масло, яйца, сахар и другие ингредиенты, которые смогла вспомнить со времен гран-мэр, заставлявшей меня печь после того, как она слишком ослабла. Ей нравился запах выпечки в доме, и она хотела, чтобы он остался в моих воспоминаниях, чтобы, вдыхая аромат сахарного печенья или бананового хлеба, я вспоминала счастливые времена, проведенные с ней и моей мамой.

Предварительно разогрев духовку, вытащила пару противней, миску и начала смешивать ингредиенты, превращая их в глянцевый, шоколадный кусочек рая, запах которого напоминал мне утро в октябре после посещения фермерского рынка, когда мой папа сгребал опавшие листья деревьев в аккуратные кучки.

Я поставила оба противня в духовку, достала яблоко из миски на стойке и съела его, выжидая время.

Кухня прогревалась и наполнялась насыщенным запахом. Я почувствовала, как волосы у меня на руках приподнимаются, а живот урчит.

– Что это за фигня? – Я услышала в коридоре голос Мики.

Просияла, но сдержала улыбку, развернувшись с прихваткой для духовки, когда сработал таймер. Я вытащила один из противней из духовки. Поставив его на решетку для охлаждения, воткнула нож посередине и вытянула обратно, убедившись, что пирог полностью пропекся.

На кухню зашел Мика, а за ним Алекс и Рори. Взгляд Мики остановился на противне, он залез на столешницу, как кот, пришедший отведать угощение. Парень сделал глубокий вдох, закрыв глаза.

– Это что?..

– Брауни? – Алекс закончила за него, уставившись на меня.

– Ты приготовила шоколадный пирог? – спросил Рори.

Я пожала плечами, взяла вилку и протянула Мике, но он навис над противнем и начал копаться в нем пальцами, дуя на горячую выпечку, прежде чем проглотить ее.

У Рори отвисла челюсть, и я поняла, как сильно ему хочется отведать пирога, хоть он и старался этого не показывать. Он вырвал вилку у меня из рук и запустил ее в противень. Оба поглощали пирог, не думая о манерах или сдержанности.

Божечки. Разве они не могли приготовить это в любое время? Все ингредиенты были здесь.

Я быстро отрезала кусок, пока они все не съели, и положила его на тарелку, когда вошли Эйдин, Уилл и Тэйлор – их внимание привлек запах.

Протянула тарелку Эйдину, чувствуя на себе взгляд Уилла, стоявшего у двери.

Довольный Эйдин пристально посмотрел на меня и попытался взять тарелку, но я отодвинула ее, немного поиграв.

Он засмеялся и схватил пирог, сразу же начав есть.

Я бросила на Уилла взгляд, повернулась и, выключив духовку, стала открывать ее.

– Тебе следовало положить внутрь грецкие орехи, – сказал Рори.

Я обернулась и показала ему второй противень с пирогом, поверхность которого была усеяна долбаными грецкими орехами. Мика перестал есть, уставившись на пирог, его рот и зубы были измазаны шоколадом.

Он потянулся к пирогу, но я отвела его руку в сторону.

– Сначала мне нужна помощь с люстрой.

Рори прикрыл глаза, но я заметила его улыбку, потому что он знал, что я делаю, и понимал, что я выиграла.

Если он хотел пирожное с грецкими орехами, то…

Он вздохнул.

– Мика? Тэйлор? Поможете мне, пожалуйста?

Их плечи опустились, но они вышли из кухни вслед за Рори и направились в бальный зал.

Я отрезала два ломтика.

– Венди и потерянные мальчики, – задумчиво протянул Эйдин.

– А ты у нас Питер Пэн? – спросила я.

Он усмехнулся, когда я протянула один кусок Алекс, а другой пододвинула Уиллу.

Но Уилл взмахнул рукой, ударив по тарелке так, что все полетело на пол.

Я напряглась, когда тарелка разбилась, а десерт рассыпался по полу. Бросила на него взгляд.

– Это не Неверленд, – сказал он, сердито глядя на меня. – Если бы это было так, тебя бы здесь не было. Взрослых не пускают.

У меня все сжалось в животе, но в глазах защипало, но я даже глазом не моргнула.

Развернувшись, он бросился прочь с кухни, и Алекс на мгновение заколебалась, кинув на меня извиняющийся взгляд, прежде чем наконец последовать за ним.

Эйдин наблюдал за мной, но я не дала ему возможности читать мне нравоучения. Повернувшись, вытащила миску из раковины и снова начала смешивать ингредиенты, чтобы занять руки, потому что это было единственное, что меня отвлекало.

Я поняла. Ты мне не подходишь, так что перестань красоваться.

Ничего удивительного. Меня это не беспокоило.

Казалось, Эйдин хотел что-то сказать, но пришло время проверить, усвоила ли я урок. Со мной ничего не случилось. Я случилась со всеми остальными. И так далее, и так далее…

Когда он ушел, я поставила пирожные с грецким орехом в духовку, помыла посуду и сделала себе бутерброд, который не стала есть, потому что на кухню вернулись Мика и Рори, а у меня не было желания есть в чьей-либо компании.

– Брауни в духовке на таймере, – сказала я. – Выньте их и выключите духовку, когда все будет готово.

Они, вероятно, задавались вопросом, зачем делать вторую партию, но я ушла раньше, чем они успели спросить.

Просто выбрось это из головы.

Он хотел, чтобы я была с ним вчера вечером, но это не значит, что он думал о нас. Я позволила себе наслаждаться моментом, когда он заключил меня в объятия.

Я никогда не подходила ему. Всегда это знала, потому что Тандер-Бэй был Неверлендом, Всадники – его племенем, а я ненавидела играть. Я не развлекалась.

И отъезд из города не излечил меня от этого.

Вошла в бальный зал и увидела люстру, висящую высоко над полом, ее огни светились и мягко отбрасывали свет вокруг. Парни подмели осколки, и я сбросила ботинки, выйдя в центр зала и запрокинув голову.

Именно поэтому я любила придумывать и украшать помещения. Сделать чей-то мир своим. Это был шанс взлететь, и все, что мне нужно для полета – одна глупая, счастливая мысль.

И у меня была такая. Всего одна, за которую держалась все это время.

Заметив проигрыватель возле камина, подошла и покопалась в ящике под ним, найдя несколько десятков пластинок, сложенных вместе.

Здесь было все, от Моцарта до Бенни Гудмана, но ничего из современной музыки. Вероятно, их собирали достаточно давно, когда в этом доме жила семья.

Я взяла одну и положила на проигрыватель, решив принять все, что ненавидела, включая эту тупую песню. Заиграла If You Wanna Be Happy Джимми Соула, и я улыбнулась, вспомнив, как мои мама и папа танцевали под эту песню на кухне, когда мне было семь или восемь лет.

Мое тело двигалось, я качала плечами, подпрыгивая и подпевая, и кружилась по комнате. Музыка наполняла воздух вокруг меня, и на несколько драгоценных мгновений чувство вины и все остальное исчезло.

К черту его, ведь он думал, будто я должна была разобраться во всем в шестнадцать. К черту его, ведь он требует от меня того, что я даже себе не могла дать. Он, Эйдин и Мартин были диктаторами, и я никогда не слышала своего собственного голоса.

Никогда.

И это была моя вина. Я должна была говорить громче. Должна была закричать. Я ненавидела то, что мне пришлось сделать в прошлом. Но моя вина была лишь в том, что я хранила молчание.

Я никогда не была взрослой. Уилл ошибался. Я не взрослела. Я всегда была кучей мертвых листьев, развевающихся на ветру и смиренно позволяющим временам года менять мой внешний облик, топтаться по мне.

Я кружилась по залу, слезы текли по лицу, пока кто-то не сжал меня в объятиях. Открыв глаза, увидела, как Мика кружит меня, пока я обвивала ногами его талию.

Он прижался ко мне лбом и нежно улыбнулся. Я начала смеяться, а по всей комнате разносились звуки саксофона.

– Если ты хочешь быть счастливым всю оставшуюся жизнь, – подпевали мы, – никогда не делай красивую женщину своей женой…

И он кружился, а я рассмеялась, прижавшись к нему и заметив у двери остальных, наблюдавших за нами.

Они, должно быть, тоже услышали музыку.

Боже, мне было все равно. Я ударила кулаком в воздух, и мы оба выкрикивали слова песни, как полные идиоты. Никто не смеет говорить мне, что я должна чувствовать. Хватит.

Никто не в силах навязывать мне чувства, которые я себе запрещала. Я все контролировала.

И была готова к приключениям.

Девять лет назад

Брат остановился перед школой, съехал на обочину и припарковался.

Прошлой ночью я не сомкнула глаз, и, хотя мысли были словно затянуты туманом, не чувствовала усталости.

Моя голова будто парила на высоте шести футов над телом.

– Сегодня ты выглядишь очень красиво, – сказал Мартин.

Я попыталась улыбнуться.

– Спасибо.

Моя юбка и рубашка были выглажены, волосы причесаны и закреплены лентой на голове, галстук затянут, и на этот раз я надела дорогой темно-синий пиджак, который он купил мне в прошлом году и который по-прежнему на мне хорошо сидел.

– Надеюсь, что ты уже будешь дома, когда я вернусь с работы.

Я кивнула.

– Мне очень жаль, – сказала я тихо.

Чувствовала на себе его взгляд, какое-то время брат молчал. Затем его мягкий голос заполнил машину.

– Мы должны поладить, Эмми. Я – все, что у тебя есть. – Потом он со смехом взъерошил мне волосы. – Имею в виду, я хороший, не так ли? Покупаю тебе вещи и даю свободу. Устроил тебя в эту школу, потому что хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее. Я стараюсь, правда?

Снова кивнула.

– Приготовлю сегодня вечером немного той домашней карамельной кукурузы, которую ты любишь, – сказала я.

Он застонал, улыбаясь.

– Звучит великолепно.

Вылезла из машины, взяв сумку, помахала рукой на прощание и направилась через парковку.

Не часто мы устраняли проблемы с такой легкостью, но после того, как вернулась домой вчера вечером, даже не пыталась уснуть. Снова приняла душ, вымыла волосы, побрилась, чтобы почувствовать себя новой, это было своего рода броней.

Убралась в своей комнате, привела в порядок кухню и сделала булочки с корицей, поставив их в духовку, пока сама сидела за столом и выполняла домашнее задание, даже открыла тест по «Гроздьям гнева», который нужно было сдать только через неделю.

Я собрала школьную сумку, оделась и даже накрасила ресницы, прежде чем Мартин вернулся домой, любуясь нашей идеальной жизню.

Я не убегала от такой жизни. И не пыталась его убить.

Я должна была выживать. Прошлой ночью я сказала Дэймону, что у меня в голове словно перемкнуло, и по прошествии нескольких часов поняла, это чувство никуда не денется.

Что-то будто переключилось в голове, и каждое воспоминание о его руке на моем лице или его кулаке в моем животе походило на сон, происходящий с кем-то другим.

Меня здесь не было.

Меня сейчас здесь не было.

У меня не осталось сил ни о чем беспокоиться.

Утренние занятия проходили, и я даже не знала, был ли Уилл на первых уроках, потому что они, казалось, заканчивались, не успев начаться.

Я смотрела на стол, пока в голове бушевала война и что-то гудело в сердце.

Я была рада, что у него были друзья. Они любили его, и Уилл заслуживал того, чтобы никогда не оставаться один. Но мне была ненавистна мысль, что кто-то еще, кроме меня, делал его счастливым.

Делать Уилла счастливым было потрясающим чувством.

Мне хотелось стать той девушкой, которой я была в «Бухте», но упустила эту возможность. Тяжесть жизни погасила эту искру, и у меня не хватало сил даже на попытки.

– Боже, я не готова к началу баскетбольного сезона, – сказала Эль, ставя свой поднос с едой рядом с моим. – Примерно две недели, расписание совпадает с футбольным сезоном, нас уничтожат.

– Не меня, – пробормотала я, двигаясь по очереди. – Я ушла из группы сегодня утром.

– Что?

Взяла несколько куриных крылышек в соусе, даже не удостоив ее взглядом.

– Моя бабушка больна, – тихо объяснила я. – Ей становится хуже. Я сейчас нужна дома.

Я не поговорила с директором лично. Написала ей по электронной почте, будучи вполне уверенной, что брат согласится: сосредоточиться на учебе и архитектурных проектах будет лучшим использованием моего времени.

Чем меньше я находилась в школе – или на играх, или в автобусе, – тем лучше.

– Я собираюсь сегодня посидеть с Габриэль, – внезапно сказала она. – Мы должны поговорить о… проекте.

Она взяла поднос и прошла мимо меня к кассе, я не поднимала глаз и не отвечала.

Единственная подруга, которая у меня могла быть…

Все равно.

Я оплатила обед, подошла к пустующей части стола в углу и села, сунув в уши наушники и включив плеер, спрятанный в кармане.

Подняла глаза на долю секунды, сразу же встретившись взглядом с Дэймоном. Он сидел в двадцати ярдах от меня за круглым столом, в окружении друзей. Вокруг царил хаос, но он оставался неподвижным и спокойным, как эпицентр бури. Слезы и ярость прошлой ночи прошли, как будто их никогда не было.

Я ждала, когда чувство вины начнет меня съедать, но этого не произошло. Беспокойство оставалось, но сейчас я ничего не могла с этим поделать, и не была уверена, что поступила бы иначе, если бы могла вернуться обратно в прошлую ночь.

Чувствовала, что теперь все находится под контролем, больше, чем когда-либо.

Опустив глаза, открыла молоко и приступила к еде, пока Army of Me играла в моих ушах, но затем воздух вокруг начал вибрировать, и я услышала другой звук.

Вытащив наушники, подняла глаза и увидела Уилла на обеденном столе.

Его друзья сидели и стояли, глядя на него и смеясь, пока он танцевал под поп-музыку 80-х или 90-х, снимая школьную куртку и показывая великолепно сидящие на нем рубашку и галстук.

В один прекрасный день он будет выглядеть потрясающе в костюме.

Уилл спрыгнул со стола, двигаясь по залу под улюлюканье и вой школьников, и выглядел он так…

Я тихонько засмеялась, и на моем лице расплылась улыбка.

Он был похож на Жан-Клода Ван Дамма в «Кикбоксере».

Побудь здесь еще немного, и ты узнаешь.

Улыбка медленно таяла на моем лице, но я не могла оторвать от него глаз. Это шоу предназначалось для меня.

В горле першило, я смотрела, как он танцует, и наслаждалась улыбкой на его лице.

Перевела взгляд на Дэймона, увидев, что тот больше не смотрит на меня. Он отвернулся и сосредоточился на другом столе. Я проследила за его взглядом и увидела Уинтер Эшби и Эрику Фэйн в окружении друзей.

Чем он занимался с ней прошлой ночью на мотоцикле? У нас с Дэймоном была связь, которую большинство людей даже не могли себе представить, но я не была идиоткой. Дэймон трахал, оскорблял, использовал людей, и не было никого и ничего, что не становилось его добычей. Я не знала, почему он заинтересован в ней, но не сомневалась в одном – рано или поздно он причинит ей боль.

– Спускайся! – раздался чей-то крик.

Я перевела взгляд обратно на Уилла, увидев, как Кинкейд орет на парня, стоящего на столе. Музыка из динамиком затихла, и все засмеялись, когда Уилл с улыбкой спрыгнул на пол.

Туманное облако, поселившееся в моей голове на последние двенадцать часов, начало немного рассеиваться, и на мгновение я стала скучать по Уиллу.

Разве ему не понравилось бы, если бы я сделала что-нибудь крутое? Пробралась в его комнату сегодня вечером? Каждый день торчала в бассейне в ожидании его появления?

Позвонила ему?

Эрика Фэйн вывела Уинтер Эшби из столовой, они обе бросили подносы перед тем, как выйти, а Дэймон наблюдал за ними. Я оторвала взгляд от Уилла, вставила наушники и попыталась есть.

Едва слышала музыку, пока ела, не обращая внимания на взгляды, которые чувствовала на себе, и на смех, исходящий со стороны его стола.

Столовая начала пустеть, ученики готовились к следующему уроку, но вдруг в моих ушах завизжала пожарная сигнализация, и в помещении началась суматоха.

Вытащила наушники, и ревущий крик и мигающие огни сигнализаций на стене оглушили меня. Я вздрогнула, вставая со стула.

– Все встаньте в шеренгу! – прокричал учитель, и я огляделась, увидев Уилла и нескольких парней, уже направляющихся к двери.

Что за черт? Пожар?

Он оглянулся на меня, встретившись со мной глазами, но я отвела взгляд и обошла вокруг стола.

Оставив поднос, поспешила к очереди. Одни учителя организовывали нас, другие шли позади, чтобы убедиться, что все на месте. Зал был переполнен учениками, все пытались выбраться из здания, учителя кричали, чтобы мы сохраняли спокойствие.

– Не бегите! – крикнул один.

Другой закричал:

– Вернись на место. Ты не пойдешь в туалет.

Мы вышли на улицу, направлялись к дальнему краю парковки и ждали, пока сирена внутри продолжала разрывать воздух. Я огляделась и увидела, что Уилл сидит на кирпичах, обрамляющих клумбу, опираясь локтями на колени и глядя на меня снизу вверх.

Виктория Рэдклифф и Мэйси Вос сидели по бокам от него, Тори перекинула руку через его плечо, демонстрируя маникюр за сто долларов, пока болтала с кем-то.

Уилл просто сидел, а я, переступив с ноги на ногу, повернулась к нему спиной и скрестила руки на груди.

– Где Дэймон Торренс? – услышала я чей-то голос.

Я вскинула голову и увидела директора, идущего сквозь толпу.

– Он только что был в столовой. Кто-нибудь видел, куда он пошел?

Я оглядела толпу в поисках светлых волос и, наконец, заметила Эрику, нервно разговаривающую с учителем один на один.

– Уинтер Эшби тоже пропала! – крикнула я.

Кинкейд посмотрел на меня, затем оглядел толпу. Поджав губы, он бросился обратно к школе.

– Зачем портить веселье, которое она, без сомнения, получает, Эмери?

Я оглянулась и увидела ухмылку Мэйси. Все в их маленькой компании смотрели на меня.

– Ей четырнадцать, – сказала я.

Но та только усмехнулась.

– Почему бы тебе просто не уйти?

Мой взгляд упал на Уилла, тепло разлилось по всему телу. Он сидел и смотрел на меня с самодовольной улыбкой.

Их презрение ощущалось как пощечина, и за более чем два года в этой школе я никогда не ощущала себя так сильно не на своем месте, потому что мне и было все равно, как я выгляжу в их глазах, меня волновало, что он думает обо мне.

Отвернувшись, пошла прочь, в голове снова сгустился туман, пока желание получить Уилла превращалось в желание отвергнуть его.

С этого момента желание росло и подпитывало меня каждый день.

Уничтожение себя и всего, что любила и хотела для себя, стало единственным, что могла я контролировать.

Я игнорировала его в классе. Проходила мимо него в коридоре, даже не взглянув в его сторону. Вела себя так, будто его не существовало. Притворялась, что была выше всего этого, а они никто.

Я все это делала.

Время шло, времена года сменяли друг друга, он уехал в колледж, спустя год и я.

Тогда я не знала, что боль, которую мы причинили друг другу, была только первой главой.

Наше время

Мика поставил ее на пол, взял за руки и повернул, прежде чем притянуть и прижать к себе. Они танцевали и смеялись, моя грудь вздымалась от внезапно навалившейся тяжести, руки будто весили тонну. Не удержавшись, я улыбнулся, глядя на нее. Мы все по очереди услышали музыку и спустились в бальный зал.

Мика не мог устоять перед Эмери, и только когда он обнял ее, я увидел слезы на ее лице.

Однако она быстро улыбнулась, и это было душераздирающе, потому что знал, что стал причиной ее слез. Независимо от того, сколько раз говорил себе, что она заслуживает страданий, я не мог причинять ей боль.

У каждой истории всегда две стороны, и главное – с какой стороны на нее посмотреть.

Но узнать, что именно Эмери посадила нас в тюрьму, было почти облегчением. В конце концов, у меня была настоящая причина для ненависти, а не просто обида за то, что она отвергла меня.

Мика качнул ее, она закружилась, ступая на цыпочках, и они оба стали танцевать что-то глупое, а я улыбнулся еще шире. На несколько мгновений мысленно мы покинули Блэкчерч. Мы дружили, тусовались и хорошо проводили время.

И вдруг я понял, как сильно соскучился по дому.

– Иди к ней, – начала уговаривать меня Алекс.

Тэйлор, Эйдин и Рори держались в стороне, на их лицах читалось веселье, и отчасти я очень хотел подойти к ней. Увидеть ее сейчас такой было словно оказаться в другом мире.

Но годы разочарований и сомнений удерживали меня на месте.

– Ой, ой! – Эмми внезапно вскрикнула.

Я поднял глаза и увидел, как она споткнулась, прежде чем Мика подбежал и притянул ее к себе, удерживая в равновесии.

Она зашипела, отрывая ногу от пола, и я заметил, как кровь стекает по ее стопе.

Я сделал шаг, но тут очнулся Эйдин, направляясь к середине танцевального зала, и я остановился, наблюдая за ним.

– Ой, – проворчала она, но затем усмехнулась, оглядывая пол. – Черт, стекло.

Эйдин впился взглядом в Мику.

– Я думал, ты сказал, что убрал здесь все.

– Я все вычистил, – поспешил заверить он.

Эйдин заключил Эмми в объятия, капли крови стекали с ее пятки. И моя кровь закипела так сильно, что я почувствовал тошноту, увидев Эмери в его руках.

Черт побери. Если бы я сейчас остановился на одном этом чувстве, то сошел бы с ума. Я ненавижу ее, но она моя. Уходи, но не уходи с ним!

Он пронес ее мимо нас, и мы последовали за ним, пока я сосредоточенно следил за ее руками, обнимающими шею Эйдина. Он поднял ее по лестнице в свою комнату и усадил на кровать, пока мы все столпились у двери.

Он мог бы отнести ее на кухню. У него там тоже имелась аптечка.

Она закинула ногу себе на колено, вероятно, пытаясь не запятнать ковер кровью, но он встал перед ней на колени и взял ее ногу, прижимая ткань к порезу.

– Ничего страшного, – сказала она, пытаясь освободиться из его рук и самой удерживать ткань.

Эйдин бы это так не оставил.

Он осмотрел порез, и с каждой секундой я злился все больше. Она наступила на осколок. Она была архитектором. Ей уже много раз приходилось ставить себе занозы, засранец.

Эйдин посмотрел на парней и мотнул головой.

– В кладовой есть бутылка, – сказал он. – Идите, повеселитесь.

– Черт, да, – сказал Тэйлор, выскользнув из комнаты.

Рори хлопнул Мику по животу.

– Вечеринка у бассейна.

Спустившись по лестнице, парни покинули нас, оставив меня вместе с Алекс, Эйдином и Эмери.

Я смотрел вслед парням, пока они спускались вниз, чувствуя, что у меня в животе все замирает. Они собирались напиться в ближайший час.

Эйдин хотел, чтобы они были пьяны.

Я подошел ближе, глядя на них, еле сдерживая себя.

– Я тоже хочу выпить, – пошутила она.

Эйдин взглянул на нее, и на его губах заиграла улыбка. Не сводя с нее глаз, он потянулся к шкафчику, вытащил бутылку со стаканом и поставил их рядом с лампой.

Эмери усмехнулась, когда он открыл бурбон и налил ей немного.

– Вот, – он протянул ей стакан.

Отсюда чувствовал запах янтарной жидкости, но у меня внезапно пересохло во рту, когда он снова вернулся к ее ступне.

Алекс осталась стоять в дверях, а я хотел вытащить Эм из комнаты и увести девушек, но у меня имелись планы на Эйдина, и я не был готов обострять ситуацию прямо сейчас.

Хотя казалось, что я все меньше контролирую происходящее.

Эмми поставила стакан себе на колени, глядя на него.

– Мой брат однажды так упился этой штукой, – сказала она. – Я помню этот вкус, будто в последний раз пила бурбон еще вчера.

Эйдин зубами разорвал антибактериальную салфетку, его глаза метнулись к девушке, прежде чем смыть кровь с ее ступни.

– Я никогда не могла понять, почему он так сильно меня ненавидит, – продолжала она. – Например, откуда взялся гнев? У нас были хорошие родители. Они не били нас. Не издевались над нами. – Она замолчала, глядя на стакан. – Сколько себя помню, он всегда был таким. Все должно было быть идеально. Мои волосы. Моя одежда. – Она начала тяжело дышать, когда воспоминания мелькали в ее голове. – Что-то всегда оказывалось не на своем месте, и ему это не нравилось. Все, что я делала, получалось неправильно.

Она замолчала, и я забыл обо всем, вспомнив ее грязные, неглаженые рубашки и волосы, которые всегда падали на лицо.

– Так что я перестала разговаривать, – почти прошептала она. – Его вспышки гнева усилились, а затем начались крики. Он мог разбудить меня посреди ночи, потому что я забыла выгрузить посудомоечную машину, или на зеркале в ванной остались полосы. – Ее взгляд стал отстраненным, как будто ее больше здесь не было. – Однажды вечером за ужином я обмочилась, – сказала она. – Мне было пятнадцать.

Я нахмурился, представляя, как ей приходилось каждый день возвращаться домой.

– Я поняла, что он болен. И как бы я ни старалась, он все равно найдет, к чему придраться, – сказала она, пока Эйдин перевязывал ей ногу, – поэтому перестала пытаться. Моя одежда будет помятой, а волосы не причесаны. Если он намеревался избить меня, то… – Она встретила взгляд Эйдина. – Тогда это все не имело смысла.

Я видел, как он смотрит на нее, пространство между ними исчезает, пока он держит ее за ногу, но ни один из них не двинулся с места.

– Почти никогда не видела его пьяным, – сказала она, – но однажды ночью он потерял сознание, не допив четверть бутылки. Я перелила остатки в бутылку из-под воды и забрала в школу.

Она усмехнулась, но в ее глазах промелькнула печаль, когда она вспоминала тот день. Когда это было? Я разговаривал с ней в тот день? Как-либо взаимодействовал с ней? Был ли я с ней мил тогда?

– Он думал, что выпил все. Он так и не узнал об этом. – Она сделала паузу, прежде чем продолжить. – Всего один раз, но мне было хорошо в тот день. Я ничего не чувствовала. Даже сломанного ребра.

Я нахмурился, представляя, как Эмери Скотт попивает бурбон на уроке математики или спотыкается в кафетерии, и как легко, похоже, было скрыть ее состояние, потому что никто ее никогда не замечал.

В тот день она нуждалась в бурбоне больше, чем в кислороде. И до меня дошло.

Боже, я понял.

Ты улыбаешься и смеешься не только потому, что все кажется легче, а потому что, когда ты пьян или под кайфом, это похоже на перерыв. Когда ты находишься вдали от одних и тех же людей, мест, работы… ты не думаешь об этом. Это отдых от всего, что тебя беспокоит или заставляет беспокоиться, или делает твой мир маленьким, даже крохотным, это прячет ото всех, кто хочет отнять у тебя его частичку. Все становится неважным. Внезапно ты видишь Мачу-Пикчу на расстоянии вытянутой руки, и тебе даже не нужно было покидать город.

Она напилась и снова полюбила своего брата.

Что делало ее сильнее меня, так это то, что она напилась только один раз.

Эмери закрыла глаза, поднося стакан к губам, и по возникшему на ее лице желанию я мог сказать, что она снова совершает побег. Я бросился к ней и схватил стакан. Жидкость расплескалась мне на руку, когда я отбросил его в сторону.

Он разбился о стену, стекло разлетелось во все стороны.

Не надо. Я смотрел на нее сверху вниз.

Лучше откушу себе руки, чем буду наблюдать, как она делает это с собой. Черт возьми, я бы не смог вынести того, как она превращается в меня – в того, кому нужно намеренно причинять себе вред изо дня в день, чтобы улыбаться.

– Убери это, – приказал Эйдин.

Но я остался на месте. Еще не знал, что хотел с ней сделать, но этому – что бы ни было между ними – не бывать. Она не сможет найти себя с Эйдином Хадиром. Она уйдет со мной.

– Тогда он не спас тебя, – сказал ей Эйдин. – Он не спасет тебя сейчас.

Эйдин смотрел на нее, в то время как ее взгляд был прикован ко мне. Хотя я помнил, как вчера вечером она сказала правду, признавшись мне в любви, я также знал, что Эмми была непоколебимой, словно дуб. Ее корни оставались прочными, и любовь здесь ни при чем.

– Может, я тебя спасу? – спросил ее Эйдин.

– Никто не должен меня спасать. – Она не отрывала от меня взгляда. – Я со всем справлюсь самостоятельно.

– Ты справишься. – Он закончил обрабатывать порез, поставив ее ногу на пол, а затем встал, вытирая руки. – Я почти уверен в этом. А ты? – спросил он ее, глядя между Алекс и мной. – Эти двое. Насколько хорошо они смотрятся вместе?

Я напрягся.

– Все те разы, когда он был наедине с ней. Погружался в нее, кончал и забывал о тебе, – сказал он Эмми. – Ты же это знаешь, верно?

Сукин ты сын.

– Но нам все равно, – продолжал он. – Не волнует? Нас не волнует, что он упадет обратно в ее кровать при первых признаках неприятностей.

Я сжал челюсть, запах антибактериальных салфеток щекотал ноздри. Голова гудела. Я больше не знал, как получить то, что хотел, не прибегая к тому, чтобы просто взять это.

– Давай, – сказал мне Эйдин, его глаза сверкнули, когда он взглянул на Алекс позади меня. – Возьми ее. Я хочу посмотреть, как вы трахались. Хочу увидеть все, что она позволяла тебе делать с ней, потому что ей так легче забыть обо всем и двигаться вперед. – Затем он указал на Эм. – Мы будем смотреть.

Но прежде чем я успел что-то сделать, он схватил меня и толкнул на кровать. Я упал, Эмми захныкала и спрыгнула с матраса, а Эйдин налетел на меня и ударил коленом мне в живот. Я зарычал, когда он одной рукой схватил меня за шею, а другой ударил наотмашь.

Зажмурился, боль пронзила челюсть, но через мгновение медленно повернул голову к нему, готовясь к большему.

Ну давай же.

Его глаза сверкали, он навис надо мной и прошептал:

– Мои, – выдохнул он. – Вы все мои. Ты не уйдешь. Они не уйдут. А когда придут твои говнюки, я повешу их в подвале за щиколотки, как дохлых оленей.

Эйдин поднял меня с кровати, и я споткнулся, прежде чем он ударил меня кулаком в живот, заставив согнуться.

– Уилл… – Алекс шагнула вперед.

Но я выставил руку.

– Не подходи, – сказал я. – Не подходи.

Мне потребовалось несколько секунд, но я снова встал и повернулся к нему лицом. Я, может быть, всего лишь пешка в его партии, но я сильный.

Он подошел ко мне, нанеся еще один удар в живот. Внутренности будто подступили к горлу. Я сгорбился, задыхаясь, у меня закружилась голова.

– У тебя нет того, что нужно, чтобы быть мной, – выдохнул он, стоя надо мной.

– Уилл, – услышал я голос Эмми.

А потом Алекс.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – она зарычала на меня. – Сделай что-нибудь!

– Он не может, – сказал Эйдин. – Потому что не умеет быть лидером. Это все, на что он способен. Разве вы этого не видите?

Я поднялся и увидел, как он смотрит на нее.

– Не так ли? – снова крикнул он.

Эйдин бил кулаками и ногами, мои глаза слезились, когда огонь ударов пронзал тело. Он сбил меня с ног, а затем перехватил горло, пока мы катались по полу. Я не сопротивлялся. Пока не сопротивлялся.

Пока.

Но я бы и не спрятался. Это был единственный выход. Таким мужчинам, как он, нужно чувствовать силу, но он не стал бы уважать меня, если бы я умолял, как Мика.

Он нуждался во мне.

Когда-нибудь он не сможет завязать ботинки без меня.

Из носа капала кровь, болели ребра. Я едва замечал девушек, которые попытались оторвать нас друг от друга, но мы перекатились и заставили их отступить. Я схватил его за челюсть и оттолкнул от себя. Пот выступил у меня на лбу, Эйдин тяжело дышал. Царапина, которую я случайно оставил на его скуле, стала краснеть.

– Развлеки меня, – сказал он. – Дай мне посмотреть, и пусть твоя девушка узнает, как сильно ты скучал по ней во время разлуки.

– Я скучал по ней, – прошептал я так, чтобы только он услышал. – По несколько раз в день во множестве интересных мест.

Его глаза вспыхнули, и он зарычал.

– Пошел ты!

Я разразился смехом, несмотря на боль, он собирался закончить со мной.

Вот в чем дело. Он ревновал, и я не знал почему. Он хотел меня или что-то в этом роде? Может, дело в Алекс?

– Ну давай же! – проревел я. – Ударь меня снова!

Закончи это, потому что хватит уже.

Он отдернул кулак, и я взял себя в руки, но затем что-то мелькнуло за его спиной, ударившись о его шею сзади. Он вздрогнул, его глаза застыли от боли, а затем он упал. Я посмотрел на Алекс, стоящую с лампой в руках.

Эйдин перевернулся, шипя сквозь зубы и глядя ей в глаза.

– Тебе лучше быть готовой закончить то, что ты…

Она снова ударила его лампой по голове, кровь залила его рот. Эйдин схватился за лицо.

– Алекс… – выдохнул я.

Черт.

Но вдруг лампа ударила и меня по носу, и голову пронзила жгучая боль. Я упал на пол рядом с Эйдином.

Мои глаза слезились, я даже не мог их открыть, но почувствовал, как одна из девушек сняла с меня ремень, и я едва осознавал, что происходит, пока меня тащили к стене, и лишь мельком увидел фигуры девушек, пытающихся сдвинуть нас с места.

К тому времени, когда пришел в себя и смог открыть глаза, мои руки были связаны и я был обездвижен.

Поднял глаза и увидел, что мое правое запястье привязано к беговой дорожке галстуком Эйдина, а другое ремнем – к его запястью. Я посмотрел на парня и увидел, что его левая рука привязана ремнем к крюку, удерживающему шторы.

Я зарычал и дернул руками, глядя на девушек.

– Что вы делаете? – крикнул я. – Какого хрена!

Они ходили по комнате, что-то делали и игнорировали нас. Эм игнорировала мой взгляд. Я не единственный вышел из-под контроля.

– Эй! – сказал Мика. Вместе с Рори и Тэйлором они бросились к двери. – Что, черт возьми, происходит?

Эмми кинулась вперед и захлопнула дверь ногой, подперев стулом.

– Это смешно! – закричал я.

Но Эйдин только засмеялся, качая головой. Они ему не угрожали.

Эмми налила себе еще стакан бурбона, а затем сняла футболку, оставшись в обрезанных штанах Рори и лифчике. Она попыталась оглянуться через плечо, и я увидел красное пятно на ее спине.

Она пострадала в этой драке? Я подумал об этом, но не помнил, падала ли она.

Она сделала еще глоток, пока Алекс осматривала повреждения.

– Все в порядке, – заверила Эм.

Но Алекс резко обернулась, в ее глазах загорелся огонь, когда она посмотрела на нас так, словно хотела убить.

– Ничего не в порядке!

Она вытерла пот с лица и пошла в ванную, включив кран, пока Эмери допивала бурбон и наливала себе еще порцию. Она тихо стояла, а я продолжал дергать за шестисотфунтовую беговую дорожку, как будто действительно мог освободиться. Что здесь происходило? Что они собирались делать? Взять все под контроль? Привлечь остальных?

Эмери посмотрела на нас – или на меня – сквозь очки и на мгновение помедлила, прежде чем взять стакан и сесть на ковер перед нами, достаточно далеко, чтобы мы не могли до нее дотянуться.

Я выдержал ее взгляд.

– Когда ты отвез меня домой с выездного матча, – сказала она, – и мы остановились в «Бухте», у меня возникла одна мысль той ночью.

В ту ночь она только и делала, что думала. Она все переосмыслила.

– Часть меня сопротивлялась тебе, потому что я не хотела впутывать тебя в свою ужасную жизнь, – сказала она. – Я была смущена, полна гнева и отчаянья. Я ничего не могла тебе дать.

В ответ я приподнял подбородок, но промолчал.

– Но другая часть меня боялась, что я променяю одно насилие на другое, – объяснила она. – То, как ты меня принуждал, давил на меня, не оставлял в покое, когда я просила об этом… Пытался меня напугать.

Мой взгляд дрогнул, пока слушал ее. Я никогда не был жестоким. Немного избалованным и дерзким, но никогда не хотел причинять ей боль.

Она опустила глаза и сделала глоток.

– Эта мысль покинула меня так же быстро, как и пришла, – добавила она, – потому что я хотела тебя и в глубине души так крепко держалась за надежду. Мне это было нужно. – Она снова подняла взгляд. – Но теперь мне интересно, была ли права. И вот я снова вся в синяках. Может, твой мир такой же ужасный, как и мой.

Я покачал головой, но любое несогласие, которое хотел выразить, застревало в горле.

– Чего ты хочешь от меня? – спросила она, как будто Эйдина и Алекс не было в комнате. А потом задала вопрос более жестким тоном: – А? Чего ты хочешь?

Алекс опустилась позади нее, выглядывая через ее плечо. Две женщины сидели напротив, бросая нам вызов.

– Кто меня сюда привез? – спросила Эмми. – Кто думал, что я должна быть здесь с тобой? Может быть, Дэймон? Майкл?

– Может, это был кто-то, кто тебя ненавидит? – парировал я. – Твой брат?

Она колебалась.

– Почему сейчас?

Я хмыкнул, приподнявшись, чтобы вытереть кровь, капающую с верхней губы.

– Думаю, ты знаешь почему.

Мы обменялись взглядами – она знала, о чем я говорю. Она была его слабым местом. Единственным человеком, который знал, что они сделали, чтобы отправить меня и моих друзей в тюрьму.

– Это место стоит денег, – заявила она.

– У его новой жены много денег.

Но так ли это? Я никогда ее не встречал.

Но она продолжала.

– Он сэкономил бы деньги и убил меня, если бы действительно думал, что я представляю угрозу.

– Стал бы он так делать? – возразил я. – В своей голове, уверен, он думает, что любит тебя. Как Гумберт Гумберт. – Я пожал плечами. – Возможно, он хочет преподать тебе урок. Заставить страдать.

К моему удивлению, в ее глазах промелькнуло веселье.

– Потому что он меня так любит, верно?

Типичный абьюзер. Он никогда не ненавидел ее, точно так же как мама Дэймона никогда не ненавидела его, и никто из нас не ненавидел Рику, когда мы крали все ее деньги, похищали ее маму и сжигали ее дом. Извращенный разум видит только собственные намерения, и все, что они сделали, и все, что мы сделали, оправдало конечный результат.

Путь к тому, кем мы хотим быть, в лучшем случае тернист. Поступки находили оправдание, потому что все мы были жертвами в нашей истории.

– Нет никого, кого мы заставляем страдать больше, чем тех, кого мы любим, – вмешался Эйдин.

Его рука лежала на моей, наши кулаки терлись друг о друга, пока мы пытались освободиться, но я смотрел на Эмми, на ложбинку ее груди и оливковую кожу ее подтянутого живота и почти чувствовал ее в своих руках.

Она была так близко. Ты все еще хочешь удержать меня? Я усиленно моргал, пытаясь игнорировать давление в паху.

– Хотите узнать, что я сделал, чтобы попасть сюда? – спросил ее Эйдин. – Что я натворил?

Эмми наблюдала за ним, и, несмотря на прохладный воздух, на моей шее и груди образовалась испарина.

– Я отказался… жениться, – ответил он. – Вот и все.

Алекс уставилась в пол и выглядела так, будто хотела оказаться в другом месте.

– И я могу выйти отсюда в любое время, когда захочу, – продолжил Эйдин. – Как только соглашусь.

На самом деле я не знал об этом, но это ничего не меняло. Я слышал об Эйдине еще до того, как приехал сюда. Он часто бывал в Меридиан-Сити, и мы пересекались в одних клубах и на вечеринках, хотя никогда не встречались.

– Вы думали, я кого-то убил? – он дразнил Эмери. – Возможно, трахнул свою сестру?

Может, из всех нас его послали сюда по самой незначительной причине, но он был способен на большее, потому что понимал людей почти сразу при встрече. Так случилось с Рори, Микой и Тэйлором.

– Моя будущая жена красивая, умная, она из правильной семьи, – сказал он. – Тщательно подобранная, идеальная супруга и мать, вокруг которой могу построить свою жизнь. И я был полностью готов к этому… до одной ночи.

– Художница… – сказала Эмми.

Я поднял глаза, смотря на них и видя, как он кивает.

Художница? Откуда она об этом знала?

– Что она сделала? – спросила Эм.

Он смотрел на женщин, и я проследил за его взглядом. И Эмми, и Алекс выглядели такими красивыми, что я почувствовал, будто снова сижу в своей старой комнате в доме родителей, уютно устроившись в кровати, когда утренний свет нагревает простыни.

– Это, – ответил он.

Подбородок Алекс упирался в плечо Эмми, и она скользнула пальцами по обнаженной талии, лаская ее.

– Это? – усмехнулась Алекс.

Эйдин и Алекс уставились друг на друга не моргая. Пульс на моей шее учащался.

– Я просто наблюдал за ней через экран компьютера, – сказал он, как будто в трансе, – Ощущение было, словно моя кожа разрывалась, выпуская все то давление, которое привык чувствовать всю свою жизнь. – Его грудь поднималась и опускалась с каждой секундой все быстрее. – И я наконец мог дышать полной грудью, видеть все цвета и все такое. Мне стало жарко, и мир внезапно стал таким другим, потому что…

Он сглотнул, когда Алекс провела рукой по животу Эмми, мягко и нежно касаясь ее. Эм замерла, но через мгновение расслабилась, предлагая ей продолжить.

– Потому что ни одно лезвие не режет так глубоко, как красота, – прошептал он.

Порезы… Я взглянул на татуировку, сделанную мной на его плече. Следы когтей навсегда впились в его кожу.

– У нее были эти глаза. – Он уставился на Алекс, испуганную и доведенную до отчаяния. Словно воспоминания терзали. – Я поклялся, что смогу дотянуться до экрана и прикоснуться к ней, так же как она смотрела на меня и заставляла все остальное в мире исчезнуть. Мне было все равно, что я мог потерять и чем я рисковал, – сказал он ей, – я должен был заполучить ее.

Я пристально смотрел на Эмми, вспоминая, какой упрямицей ее считал. Прошлое обрело смысл, а я обижался на нее за это. Мы являлись частью разных миров, моим друзьям приходилось трудно с ней, я был общительным и любил находиться с людьми, а она предпочитала одиночество. Мы были такими разными.

Но те моменты, когда я держал ее на руках, подтвердили то, что я уже знал.

Это стоило бы того.

– Но когда наконец набрался храбрости, чтобы заявить права на нее, она научилась справляться без меня, – объяснил Эйдин. – Чертовски больно. Я рвал на себе волосы, сходил с ума, а она… она позволяла каждому получить кусочек того, что было моим. Я был воспоминанием. Не имел значения.

– И она стала шлюхой из-за этого, – сказала Алекс.

Он смотрел на Алекс, стягивающую лямку бюстгальтера Эмми, а Эмми не останавливала ее, пока ее живот поднимался и опускался.

Но Эйдин ответил:

– Нет. – Он смотрел на девушек, на то, как ремень Эмми оказался расстегнут, а руки Алекс скользили по ее телу. – Она ставит одну ногу перед другой, делает то, что должна, и живет честно. Не стыдится своего высоко поднятого подбородка. – Его голос стал сильнее. – Она преданная. Относится ко всем по-матерински, с теплыми объятиями и доброй улыбкой. Переживает все трудности и решает проблему, не зацикливаясь на потере.

Его глаза ожесточились, наполненные гордостью.

– Она долбаный викинг, – сказал он. – И никто другой мне не нужен.

Мое сердце упало на мгновение, когда я посмотрел на Эм, потому что все это было правдой. Все остальное не имело значения. Если что-то и уничтожит наши отношения, она все равно будет единственной. В тот момент мне было наплевать на ее ошибки, на то, прикасался ли к ней кто-нибудь, кроме меня, или то, что мы были друг для друга злейшими врагами.

Это была моя девочка, обезображенная шрамами с изодранной в клочья душой и все такое. Она была прекрасна.

Алекс встала и медленно попятилась, ее тело напряглось. Эйдин тоже приподнялся, его взгляд остановился на ней.

Поднеся наши связанные руки ко рту, он ослабил ремень зубами, Алекс так тяжело дышала, что я мог слышать ее дыхание, пока она продолжала отступать.

Ремень ослабился, и я потянул за него, наконец освободив левую руку. Мы оба стали развязывать себя.

Эйдин зарычал, не в силах освободиться, и Алекс ахнула, когда он вырвал крюк из стены и бросился на нее. Она поспешила в ванную, но он схватил ее под мышки и поднял, прижав к себе.

– Прикоснись ко мне. – Он почти задыхался.

Она не выдержала, закрыла глаза и всхлипнула.

– Не сейчас, – воскликнула она. – Не после всего. Как ты можешь делать это сейчас?

Он уткнулся губами в ее шею, прижимая ее голову к своему телу и крепко обнимая.

Я посмотрел на Эмми, ее глаза наполнились слезами. Она встала и попятилась от меня, я двинулся, глядя на ее обнаженные плечи и лямки бюстгальтера, лениво спадающие на ее руки.

Она побежала, но я поймал ее, и следующее, что помню, это как мы все оказались в душе, вокруг царил хаос из рук и ног. Я включил воду, облил ее и перекрыл ей выход, а после поцеловал. Скользнул языком между ее губами, лаская ее язык, в паху начало гореть, когда прижал ее к стене.

– Давай, Эмери, – сказал Эйдин рядом с нами. – Пусть он тебя везде трогает.

Я смотрел ей в глаза, развеселившись от мысли, что он думал, будто все еще имеет над ней власть.

– Пусть она попытается меня остановить, – бросил я вызов, а затем спросил ее: – Ты готова к этому?

– Если только ты не прикажешь мне пристегнуть ремень безопасности, – ответила она, – заткнись уже, Уилл.

Я ухмыльнулся, срывая с нее штаны и бюстгальтер, стягивая трусики на бедра. Она захныкала, и я обхватил рукой ее горло, снял очки, положил их на мыльницу и выдохнул ей в ухо.

– Это уже не юношеская любовь, – сказал я, прижимая ее грудью к стенке душа. – И не влюбленность. Это мужчина, которому давно пора показать тебе, на что он способен.

Прижавшись снова к ее губам, я расстегнул ширинку.

Семь лет назад

Снизу разносились крики мамы, я услышал мужские голоса, когда по лестнице зазвучали шаги.

Дверь в комнату резко распахнулась, я вскинул голову, глядя через плечо и лежа на кровати.

Я несколько раз моргнул, увидев Кая, стоящего в дверном проеме в шортах цвета хаки и без рубашки.

– Ты в городе и даже не соизволил сообщить нам? – резко спросил он.

В голове начало пульсировать, и я со стоном перевернулся набок. Колледж плохо сказался на мне. Я никогда не чувствовал такого похмелья.

Кто-то еще проталкивался к двери, и я услышал голос Дэймона.

– Проклятие. Я думал, что у него, по крайней мере, будет компания.

Они вошли в комнату, я посмотрел на часы и увидел, что сейчас 10:13.

– Какого черта, Уилл? – Кай зарычал. – Прошли месяцы. Если ты приезжаешь в город, информируй нас.

– Прошло около десяти недель, – проворчал я, потянувшись за сигаретой на прикроватной тумбочке. – Мы виделись в Майами на весенних каникулах. Боже.

Кай подошел и выхватил сигарету у меня изо рта, прежде чем я успел ее зажечь, а затем пошел в ванную и включил кран.

Я бросил на него взгляд.

– И я приехал только вчера вечером, – добавил я. – Поздно.

У меня не было времени ни с кем связаться. Парни были дома уже пару недель на летних каникулах, но я не мог вынести мысли о возвращении, пока мама не позвонила и не начала давить на чувство вины. Очевидно, все чувствовали себя растерянно, и, если бы я не появился, чтобы ей не приходилось иметь дело с Дэймоном и Каем, приходящими к нам домой каждый день, она заблокировала бы мою кредитную карту.

Конечно, она надо мной подтрунивала. Я был ее хорошим мальчиком.

Хотя я с трудом пережил первый год в Принстоне и не ожидал этого разговора. Я ненавидел разочаровывать родителей. Письмо моего куратора угнетающе лежало на тумбочке – я пропустил слишком много занятий и завалил несколько основных предметов.

Было невыносимо больно думать об этой чертовщине. Я не хотел находиться в Нью-Джерси, но в итоге мне пришлось остаться там после окончания семестра, потому что Тандер-Бэй был для меня гиблым местом.

Этой осенью прошло почти два года с тех пор, как я в последний раз прикасался к ней, и со временем лучше мне не становилось. Я потер руками лицо, а потом что-то приземлилось на меня, и я взвыл, когда Дэймон оседлал меня.

Я нахмурился, чувствуя запах странной смеси солнцезащитного крема и сигарет.

– Собираешься на пляж? – спросил я.

– Снова, да, – сказал он. – Мы уже были там вчера, но некоторые из местных цыпочек постарели с тех пор, как мы в последний раз видели их в бикини. – Он хлопнул по мне и прокричал: – Пора собирать урожай!

– Слезь с меня, – но я не мог удержаться от смеха. Было приятно их увидеть.

Возможно, скоро я буду чувствовать себя более уверенно, находясь дома.

Он спрыгнул с меня, а Кай вернулся со стаканом воды.

– Есть запасная зубная щетка? – спросил Дэймон, направляясь в ванную.

Не дожидаясь ответа, он начал рыться в ящиках под раковиной. Найдя пакет, он разорвал его и вытащил одну из новых щеток, которые мама положила туда. Она была всегда предусмотрительна.

Я взял воду и поставил ее на тумбочку, а Дэймон намочил зубную щетку и выдавил зубную пасту.

– Ты видел вчера на пляже робкую малышку Фэйн? – спросил он Кая. – Она выглядит немного развязной. Скажи мне, что это будет не сладко.

Кай скривился.

– Боже, ты неудачник. Какой парень из колледжа приезжает домой и продолжает преследовать старшеклассниц? Повзрослей.

– Я тоже видел, как ты смотришь, – парировал Дэймон, отталкивая его.

Должно быть, вчера они видели ее на пляже.

– Кроме того, она принадлежит Майклу, – заметил Кай. – Он просто еще этого не знает, так что даже не думай в это лезть, пока его нет.

Я сел, свесив ноги с кровати и обхватил руками раскалывающуюся голову. Не желал сегодня солнца и песка. Не хотел гулять по этому городу, зная, что она уже уехала, чтобы начать посещать летние курсы в колледже в Калифорнии, и продолжала идти вперед.

Кай встал передо мной и взял газету рядом с моей лампой.

Его глаза встретились с моими, а затем он бросил газету, роясь в остальных вещах на моей тумбочке. Деньги и таблетки в пустой бутылке с рецептом. Пузырек с кокаином.

Его взгляд ужесточился, и он сжал челюсть.

Открыв ящичек, я смахнул все со стола внутрь и закрыл его.

– Убирайтесь, – сказал я, игнорируя осуждение в его взгляде. – Мне нужно принять душ.

Дэймон ополоснулся и направился к двери, но Кай остался, раздражая меня своим взглядом.

– Один или оба из вас окажутся в тюрьме к концу года, если вы не возьметесь за ум, – прошипел он. – Я не могу быть Майклом. У меня и так достаточно забот. Избавься от этого дерьма, или я сделаю это за тебя.

Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью и заставив меня вздрогнуть.

Он действительно удивился? Моя обаятельная личность на вес золота.

Несколько часов спустя Кай пошел ужинать со своими родителями, а мы с Дэймоном поехали в «Бухту», чтобы в последний раз полюбоваться видом. Солнце еще не зашло за горизонт, но с пляжа я вернулся грязным и липким – единственное хорошее, что произошло сегодня, это то, что я пропотел после похмелья.

– Это место похоже на город-призрак, – пробормотал Дэймон, пока мы шли через пустую парковку к Колд-Пойнт. – В следующий раз, когда мы вернемся домой, он будет закрыт.

Я посмотрел мимо входа и билетных касс, рассматривая балки, на которых стоял пиратский корабль. Я все еще слышал, как она смеялась той ночью.

У меня кольнуло сердце. Боже, это платье. Ее улыбка.

Счастливая Эмми Скотт была самой красивой девушкой в мире.

– Ты тоже похож на привидение, – сказал Дэймон.

Я отвернулся от «Бухты» и направился прямо к скалам.

– Я в порядке, – сказал я.

Буду. Рано или поздно.

– Нет, – возразил он. – Эта чертова девушка…

– Достаточно.

– Трахни ее.

– Я сказал, достаточно. – Я бросил на него свирепый взгляд.

Мы вышли на мыс и взобрались на скалу, вглядываясь в серое море. Маяк на острове Дэдлоу – единственное, что сияло на темнеющем горизонте.

Вероятно, было к лучшему, что «Бухта приключений» закрывалась этой осенью. Некоторые вещи должны прекращать существование.

Я посмотрел вниз, медленно подошел к краю и наблюдал, как волны разбиваются о камни.

– Знаешь, тебе тоже кое-кто предназначен? – Я поддразнил его, заставляя улыбнуться.

– Я в этом никогда не сомневался. – Он выпустил дым изо рта, стряхивая пепел с сигареты. – Кое-кто, предназначенный мне. Когда-нибудь она будет моей и у нас появятся дети, но я не позволю ей заморочить мне голову – или кому-то заморочить голову Майклу и Каю – как Эмери Скотт поступила с тобой.

Я вздохнул, вспоминая последний год в старшей школе и все то время, когда она проходила мимо меня, словно между нами ничего не было.

Чертова гордость. Я не мог одновременно бегать за ней и испытывать уважение к себе, поэтому напрягся и сделал все возможное, чтобы игнорировать ее тоже, и… знаете что?

Я по-прежнему не испытывал к себе уважения.

– Я был бы добр к ней, – сказал я, пиная камешек через край. – Я хорошо к ней относился.

– И она тебе не доверяла, – добавил он. – Она – надменная, маленькая сучка, которая считала тебя недостойным ее.

Отвернулся, его слова заставили мою кровь закипеть. Он пытался быть другом. Пытался быть на моей стороне.

Но я бы хотел, чтобы он заткнулся. Эмми была не такой.

Я мог сердиться на нее, но не более.

В моем сердце она все еще была моей девушкой.

– И ты собираешься провести остаток жизни, доказывая ей, что она ошибалась, – сказал он. – Что она упустила свое счастье.

Ага. Я бы попробовал.

Глубоко вздохнув, я наклонил голову влево и вправо, хрустнув шеей.

Он был прав. Уиллу Грэйсону давно пора вернуться к жизни. С ней или без нее.

– Давай устроим Ночь Дьявола сегодня вечером, – сказал я. – Я в настроении для старых добрых проделок.

Он ухмыльнулся, выражая готовность.

Не уверен, когда узнал бы правду. Дэймон никогда не рассказывал мне, что случилось той ночью, когда я увидел их в раздевалке. Разве что повторяет, будто случайно столкнулся с Эмери и она помогла ему.

Я продолжал наблюдать за ней, ее распорядок дня давал мне всю необходимую информацию, но я был слишком слеп, чтобы заметить главное. Синяки, ссадины и порезы не могли появиться из ниоткуда, кроме как у нее дома. У Эмери не было друзей. Она ходила только в школу, кино или по своим маленьким проектам в городе.

Если только она не состояла в подпольном бойцовском клубе, открытом прямо у меня под носом. Этот кусок дерьма жестоко обращался с ней.

Я знал, почему она мне ничего не сказала, почему думала, что не может поделиться проблемами со мной.

Мартин Скотт был лишь одним из препятствий на нашем пути, но он был единственным человеком, из которого я мог достать информацию и выбить все дерьмо.

– Мы действительно хотим это сделать? – спросил Кай нерешительным тоном. – Напасть на полицейского равнозначно настоящему преступлению, Уилл. Мы все это понимаем, правда?

Он сидел на заднем сиденье, я сидел впереди, а Дэймон вел внедорожник своего отца.

В машине играла Fire Up the Night, я натянул перчатки, глядя через лобовое стекло на офицера Скотта, который на другой стороне улицы докопался до подростков в автомобиле.

– Уходи, если хочешь, – сказал я.

Это не было угрозой. Я не ожидал от него помощи, да и не нуждался в ней. Каю было что терять, и я бы не стал осуждать его за то, что он отказался от дела. Не то чтобы я мог идти на любой риск. Просто мне было все равно.

– Что он делает? – Дэймон сказал это больше себе самому, выбрасывая сигарету в окно.

Мартин Скотт проводил девушку к своей машине, посадил ее на заднее сиденье и залез вперед, заводя двигатель. Мы следили за ним от самого участка, когда началась его смена. Не став тратить впустую время, он только что остановил машину с подростками, которая мчалась по городу.

– Это Ривер Лэйтон, – сказал я, узнав десятиклассницу.

Ей было всего шестнадцать. Что, черт возьми, он делал?

Оставив парня и девушку в их машине, он отъехал от обочины и уехал с несовершеннолетней, но вместо того чтобы повернуть налево к полицейскому участку или направо к холмам, где она жила недалеко от моего дома, он резко развернулся и двинулся по дороге к побережью и к Фэлконс-Уэллу.

– Следуй за ним, – сказал я.

Дэймон включил передачу и выехал с парковки, мчась за ним по дороге.

Был поздний вечер, и, хотя школа закрыта на лето, улицы казались не слишком многолюдны. В это время года все вечеринки проходили либо на пляже, на яхтах богатых родителей, либо на заднем дворе с бассейнами.

Дэймон ехал достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченным, но так, что мы могли видеть его задние фары.

Я залез в спортивную сумку, бросил Каю его серебряную маску для пейнтбола, вытащил черную маску Дэймона и протянул ему, а красную Майкла оставил в сумке, пока натягивал белую с красной полосой.

Вдалеке загорелся красный светофор, и мы смотрели, как Мартин свернул на склад. Не думал, что сегодня там что-то происходит. Какого черта он вез туда мелкую?

Откинувшись назад, Дэймон вырулил на обочину дороги и выключил двигатель, мы выскочили и натянули капюшоны наших черных толстовок. На улице было чертовски жарко для такой одежды, но других вариантов не оставалось.

Капюшоны и маски скрывали нас, и, надеюсь, мы были неузнаваемы для видеокамер. Все знали, кто прячется за масками, но не могли этого доказать.

Пробежав мимо кустарников и деревьев, мы направились к складу, на котором бывали сотню раз и знали, что эта дорога не идет дальше старой заброшенной фабрики.

Моя спина вспотела, и я не мог думать ни о чем, кроме происходящего.

Он был в этом виноват. Это было его рук дело, но даже если не так, было приятно наконец-то свалить вину на кого-то. И подарить мне надежду, что дело не во мне. Что она порвала наши отношения еще до того, как они начались, из-за него, а не потому, что не любила меня.

Как бы там ни было, он избивал ее, и теперь, когда она сбежала из-под его контроля, у меня были развязаны руки. По крайней мере, после сегодняшней ночи он больше никогда к ней не прикоснется.

Остановившись у линии деревьев и глядя через стоянку на старую обувную фабрику, за которой вырисовывались руины темных и полуразрушенных стен, мы наблюдали, как он выключил двигатель и остался с ней на своем сиденье.

Он постоянно мотал головой, когда разговаривал, но девушка не двинулась ни на сантиметр.

Наконец, он открыл дверь патрульной машины и подошел к задней двери, открыл ее и забрался к ней.

Мне стало тяжело дышать.

И я почти улыбнулся, любые сомнения или чувство вины, которые я испытывал, исчезли.

Когда мы закончим с ним, его лицо будет выглядеть хуже говяжьего фарша.

– У него больше нет Эмми для развлечений, – сказал Кай, и я слышал, как гнев растет в его голосе, пока он натянул маску.

Я кивнул, радуясь, что теперь он с нами. Он мне действительно был нужен.

– Спорим, мой отец тоже его защищает? – сказал Дэймон, натягивая маску. – У них много общего.

– Давайте изменим его жизнь навсегда. – Я бросился к машине и сжал кулаки, когда ребята окружили меня.

Мне хотелось, чтобы Майкл был здесь – мы были единым целым, когда были все вместе. Но просто введем его в курс дела, когда он вернется из баскетбольного медучреждения в Атланте.

– Не позволяйте им слышать ваши голоса, – сказал я, вынимая нож. – Говорим только шепотом.

Я бросил нож Каю, он быстро вынул его из ножен и проткнул шину – засвистел воздух, и мы с Дэймоном открыли задние двери.

Ривер закричала, когда Дэймон вытащил ее из машины, и я с рыком ударил гребаного подонка по его уродскому лицу.

Я выдернул его из машины, пока он кашлял и брызгал слюной, кровь текла ему в рот из носа.

– Иди домой, – приказал девушке Дэймон.

Ее обеспокоенный взгляд метался между нами, лицо уже было мокрым от слез из-за того, что Скотт пытался с ней сделать.

Могу догадаться, что он ей сказал. Ты несовершеннолетняя. Я отвезу тебя домой, где тебе следует находиться. Хотя, если подумать, я не арестую тебя или не буду звонить твоим родителям по поводу наркотиков и алкоголя, которые нашел в вашей машине, если ты просто пойдешь со мной ненадолго и никому ни о чем не расскажешь.

Господи.

Нагнувшись, снова ударил его.

Потом еще и еще, прежде чем встать и ударить его по затылку.

Ублюдок. Что за ублюдок.

Он хотел причинить Ривер боль, как он причинил боль своей сестре, – измучить ее, заставить плакать…

Или хуже.

И да поможет мне бог, если бы он сделал что-нибудь подобное с Эмми, я бы не колебался. Он был бы мертв.

Ривер побежала к дороге, пока Кай обходил машину, протыкая остальные шины. Я распахнул переднюю дверь, ударил по радиоприемнику и вырвал его с проводами, а Дэймон оторвал видеорегистратор, уронил его на землю и растоптал ногой.

Скорее всего, коп уже выключил все приборы, когда припарковался здесь с девушкой, но я не хотел, чтобы у него была возможность позвать на помощь.

Я полез в карман толстовки, вынул сотовый и швырнул его через крышу машины Дэймону, прежде чем вытащить кусок толстой веревки.

Я подошел, поставил ногу ему на спину и толкнул его обратно на землю.

– Не ищи нас, когда все закончится, – прошептал я, пытаясь скрыть свой голос. – И больше никогда не прикасайся к женщинам. Ни к Ривер Лэйтон. Ни к Эмери. Ни к кому. – Я наклонился и обернул веревку вокруг его шеи. – Если мы узнаем, что ты ослушался нас, то не позволим тебе уйти в следующий раз.

Он ахнул и застонал. Я перевернул его на спину, и его глаза сузились, когда он встретился с моими.

Извиваясь, он откатился в сторону и попытался подняться, но через мгновение мы все столпились вокруг него, пинали и били кулаками.

Я кивнул в сторону Кая, и мы подобрали Скотта, отвели его вглубь склада и связали ему запястья, закрепив их над головой на стальной балке.

Мы отступили. Ребята, вероятно, ждали, чтобы я начал первым, а Дэймон достал телефон и начал снимать.

Я сделал паузу. Документировать это было глупо, но…

Облизнул губы, кипя от злости и все еще ощущая вкус бурбона, который пил в машине.

Я жаждал на это посмотреть. Чтобы пережить это заново. Видеть, как он страдает снова и снова.

– Посмотри на меня, – прошептал я.

Он тяжело дышал, я подошел и снял с него служебный пояс, уронив его на землю.

– Посмотри на меня, – тихо зарычал я снова.

Он медленно поднял глаза и мы встретились взглядами. В уголках его глаз появились морщинки, будто он узнал меня.

А потом… засранец улыбнулся.

– Ты думаешь, это моя вина? – спросил он так тихо, чтобы только я его услышал. – Что она отвергла тебя?

Я сжал кулаки.

А потом он засмеялся, обнажая зубы, блестевшие от его собственной крови.

– Я был бы счастлив, – сказал он. – Еще лучше, если бы она забеременела. Иметь все эти деньги, власть и связи? Бесценно. Наконец-то она была бы полезной.

Я замер, едва дыша.

Он сплюнул, заливая все вокруг кровью.

Но я даже не моргнул.

– Она знала, что ты неудачник, – сказал он. – Ты оказался бы просто пьяным бабником, каким ты сейчас являешься, и не вписывался бы в ее жизнь.

Моя кровь закипела с новой силой.

Он знал, кто мы такие, но мне было все равно. Маски и шепот были для камеры, а не для него.

Он был прав? Нет. Она не говорила этого, но знал, что она любит меня. Чувствовал это.

Это был он. Он заставил ее забыть обо мне. Он напугал ее.

– И это просто напоминаю, – продолжил он, – что она давно уехала и ей прекрасно живется без тебя, ты никогда не станешь для нее чем-то большим. Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее.

Я покачал головой, мои глаза горели.

Кай прочистил горло позади меня.

– Мы не можем оставаться здесь долго, Уилл, – прошептал он. – Давай сделаем это.

Но Мартин Скотт улыбнулся, видя, какое влияние на меня оказывают его слова.

– Она больше никогда на тебя не смотрела, – сказал он. – Не так ли?

Я перестал дышать.

– Она никогда не звонила. Даже с тех пор, как закончила учебу и обрела свободу, верно?

Как он это узнал?

Она могла бы позвонить мне. Ее ничто не останавливало набрать мой номер, когда брат исчез из ее жизни.

Он снова засмеялся.

– Ты никогда не будешь достаточно хорош для нее.

Я взмахнул кулаком, стиснул зубы и зарычал, ударив его по лицу.

Пошел ты.

Из меня вырывалось рыдание, но я быстро подавил его.

Ублюдок.

Я ударил его еще раз, снова и снова, пока он не перестал смеяться, а мои суставы не начали болеть так, будто были в огне.

Из моих глаз текли слезы, и весь мир будто перевернулся, когда я наносил удары.

Пошел ты. Пошел ты.

Вступил Кай, пригрозив ему держаться подальше от несовершеннолетних, а затем я снова принялся за дело, пиная и колотя его, пока на моих руках не смешалась его и моя кровь, и я ничего не мог сделать, кроме как рассмеяться.

Так продолжалось, пока он не потерял сознание, и парням не пришлось оттаскивать меня от него.

Мы бросили его тело на обочине дороги, укатили на внедорожнике Дэймона и использовали одноразовый телефон, чтобы позвонить в полицию, чтобы сообщить о его местонахождении.

И мне было все равно, поможет ли это вернуть ее или нет. Он заслужил это.

Если бы у него была хоть каплям мозгов, он бы держал рот на замке. Он знал, что нам известно о Ривер Лэйтон.

Свидетели.

Если бы она одна заговорила, то могла бы солгать.

Но все мы вчетвером.

Дэймон подбросил Кая до дома, а затем меня.

– Хочешь выпить? – спросил он.

Я покачал головой. У меня в комнате есть вещи получше, но он не оценит этого.

– Увидимся завтра. – Я закрыл дверцу машины, и он уехал. Пока поднимался по ступеням, рассматривал кровь на руках.

Я не хотел заходить внутрь. Посмотрел на дом – серое, каменное, трехэтажное здание с винным погребом и баскетбольной площадкой на заднем дворе.

Я был счастливчиком.

И гребаным неудачником.

Он прав, я чувствовал это.

Развернулся и пошел, сжимая сотовый в кармане.

У меня не было желания смотреть запись снова.

Спустился по подъездной дорожке и направился по дороге обратно к городу, достал телефон, чтобы удалить видео. Хотел, чтобы его не существовало.

Хотел стереть все о себе, потому что ненавидел себя так же сильно, как и она.

– Эй, чувак! – кто-то окликнул меня.

Я поднял глаза, закрыл телефон, прежде чем успел закончить, и сунул его в карман.

Брайс подъехал, глядя на меня через открытое окно. У него в машине сидела девушка, и я наклонился, выдавливая улыбку и засунув окровавленные руки в карманы.

Он изучал меня, словно чувствуя что-то.

– Тебя подвезти?

Я покачал головой.

– Нет, – сказал я. – Но спасибо.

Он медленно кивнул, все еще неуверенно.

– О… хорошо.

Он умчался, и я вытащил руки, ненавидя это чувство внутри меня.

Скотт был прав. Прошло почти два года, а я все еще тосковал, пока она не проявляла ни малейшего интереса. Ни взгляда, ни намека, ни шепота с ее стороны.

Она считала меня ничтожеством.

Я шел и шел, через город, мимо беседки, которую, по слухам, она забросила, еще когда я приезжал в последний раз на Рождество.

Не хотел видеть ни ее, ни что-либо с ней связанное. Просто хотел, чтобы боль ушла.

Прежде чем осознал, я прошел к дому Дэймона, поднялся по лестнице вслед за горничной на третий этаж и постучал.

Я услышал легкий шепот и шарканье, а потом он открыл дверь. В домашних штанах, только что после душа, без рубашки.

Его брови в удивлении приподнялись.

– Пришел поглазеть на мой гроб? – пошутил он.

Я оглянулся и увидел кровать.

– Выглядит комфортно.

Его взгляд потеплел, но затем в нерешительности он опустил глаза.

На глаза навернулись слезы.

– Я облажался, – выдохнул я.

– Я знаю. – Он кивнул. – Но ничем не могу помочь.

Он тоже совершил ошибку. Завтрашний день ни для кого из нас не будет лучше.

– Можно только сегодня, – шепотом попросил я.

Окунись, разрушь и покажи мне, как заблудиться. Только сегодня.

Он отошел в сторону, приглашая войти, и я закрыл за собой дверь.

Несносный наркоман.

По крайней мере, Сид умел играть на гитаре.

Наши дни

Я выгнула спину, когда Уилл схватил меня за бедро и прижался ко мне, проскальзывая членом внутрь.

Он заполнил меня так сильно и горячо, что я захныкала.

– Ах.

Повернув к себе мою голову, он поцеловал меня, пока пар наполнял душ, и снова прижимался к моим бедрам, трахая меня все сильнее и не прерывая поцелуй.

Я лизнула его язык и захватила его губами. Схватила его руку и опустила вниз, проведя ею между своими ногами.

Он потирал мой клитор медленными, уверенными, круговыми движениями.

– Я не люблю тебя, – прошептал он мне на ухо, прежде чем укусить за мочку.

– Знаю.

Он вытащил руку, прижал мою к стене и вернул свою к моей киске, проникая сильнее и глубже. Я зажмурилась и застонала.

Чья-то рука прикоснулась к моей, и я сомкнула кисть вокруг изящных пальцев Алекс.

– Скажи, что тебе жаль, – выдохнул Уилл.

– Я это уже говорила.

Он вытащил свой член, развернул меня, и я отпустила руку Алекс, когда он поднял меня.

– Скажи это, – потребовал он.

Я обвила его руками и ногами, когда он снова проскользнул внутрь.

– Что тебе это даст? – спросила я. – Мм?

Я провела поцелуями дорожку по его лицу, а затем уткнулась губами в его шею, прижимая к себе.

– Как только ты получишь то, что хочешь, то остановишься, – сказала я, – а я не хочу, чтобы ты останавливался.

Его бедра двигались, пока он сжимал мою задницу обеими руками, а я слизывала воду с его кожи, покусывая и оттягивая ее зубами.

Уилл застонал.

– Не останавливайся, – задыхалась я. – Я больше не люблю тебя. Ты – проблема, и всегда ею был.

– Но не должен останавливаться, да? – он усмехнулся. – В следующем году у нас будет встреча выпускников, и я расскажу всем, что ты действительно любишь делать, когда твой нос не смотрит в книгу. Я скажу им, что я тебе нравлюсь и как ты позволяешь мне развлекаться с тобой, пока никто не смотрит.

Откинулась назад к стене, повернула голову и встретилась лбом с Алекс. Я бы не стала признаваться ему в этом, но получила удовольствие от того, как сильно он меня хотел.

Эйдин прижал Алекс к стене рядом со мной, и, когда она повернулась ко мне лицом, он посмотрел на нее не двигаясь, если не считать его руку, медленно скользившую под ее рубашкой. Она часто дышала, ее губы находились близко от моих. В мгновение ока он сорвал с нее бюстгальтер и бросил на пол душевой. Ее рубашка медленно намокала от воды.

Эйдин был настоящей причиной, по которой она оказалась здесь. Вот почему за Уиллом пришла она, а не Майкл.

Все дело в Эйдине. Она была его художницей и обнаружила, что он здесь, пока искала Уилла.

Скользнув рукой по ее рубашке, он двинулся вверх по ее животу и между грудей. Ткань прилипла к ее коже, и сквозь нее начали просвечивать темные ареолы ее сосков.

Она избегала его взгляда, и я прижалась губами к ее лбу, пытаясь успокоить. Она выглядела напуганной, но если я что-то и знала об Алекс Палмер, так это то, что ее не так-то просто напугать.

Я снова повернулась к Уиллу, крепче сжав руку, наблюдая, как он запрокидывает голову.

– Я соскальзываю, – выдохнула я.

Он поднял меня обратно.

– Держу.

Я погрузилась в его рот. Мои мокрые волосы прилипли к лицу и шее, и мне захотелось снова оказаться в той комнате с ним, и чтобы я не была такой робкой. Я бы любила его и осталась с ним на всю ночь, если могла сделать это снова.

– Поцелуй ее в губы, – услышала я слова Эйдина.

Я обернулась и увидела, что Алекс смотрит на него.

– Я хочу поцеловать в губы тебя.

Он покачал головой, его лицо было спокойным, но дышал он прерывисто.

Он облизнул губы.

– Потрогай ее между ног, – прошептал он. – Как в ту ночь, когда я наблюдал за тобой через экран. Сделай это.

Он провел рукой по ее груди сквозь рубашку, едва касаясь. Рот Алекс приоткрылся, мне показалось, что она не дышит.

– Прикоснись к ней, – умолял он, нависнув над ее губами. – Трахни ее ради меня.

– Нет, – сглотнув, прошептала она. – Я делаю только то, что хочу, и только когда хочу, и ничего для твоего удовольствия.

– Ничего? – спросил он, касаясь пальцами ее губ. – Для него ты готова, а для меня нет?

Она посмотрела на Эйдина.

– С ним я чувствую себя в безопасности. С тобой чувствую себя шлюхой.

Его рот скривился, а пальцы сжали ее грудь, как когти. Ее соски затвердели.

Голова Уилла рухнула мне на шею, он тяжело дышал и постанывал, и я была уверена, что он был готов кончить.

Но моя кровь разгорячилась, и я чувствовала себя на пике оргазма. Я хныкала, сжимая свою киску вокруг него, ловя каждый толчок, пока мое тело подпрыгивало вверх и вниз. Меня не волновало, слышит ли кто-нибудь мои громкие стоны или нет.

Часть меня ненавидела Алекс. Она была великолепной, сильной и всем тем, что Эйдин сказал о ней в спальне. Она была лучшим другом для Уилла, чем я, и самым сложным было то, что она была потрясающей во всех смыслах.

Должно быть, она повидала много дерьма, учитывая специфику ее профессии. Вполне вероятно, были дни, когда ее доводили до слез, но никто никогда бы не узнал об этом.

Мы использовали свою боль как предлог, чтобы разрушить себя до конца, в то время как она продолжала плыть вперед день за днем, приближаясь к желаемому.

– Что, если я захочу когда-нибудь прикоснуться к тебе? – прошептала я Алекс, но наклонила голову к Уиллу, прижимая его к себе. – Что, если я захочу прогнать их и лечь в постель с тобой, только ты и я?

Уилл ухмыльнулся, целуя меня.

Что, если бы я тоже чувствовала себя с ней в безопасности, а она заслуживала лучшего отношения, чем то, как с ней обращался Эйдин, и я хотела ей это показать?

Уилл двигался внутри меня, оба мужчины внимательно наблюдали за нами.

Я смотрела на нее, капельки воды мерцали на ее коже, Уилл покусывал уголок моего рта.

– Что бы ты сделала? – спросила она, мы снова смотрели друг на друга. – Если бы мальчиков не пустили?

Я не смогла скрыть улыбки.

– Да, что бы ты сделала? – Уилл тяжело дышал мне в ухо.

Я закрыла глаза, наслаждаясь чувством контроля.

– Я бы не смогла сдержаться, – сказала я Уиллу достаточно громко, чтобы Эйдин и Алекс услышали. – Я бы заперла дверь, выключила свет и забралась на нее, облизывая ее грудь, прежде чем раздвинуть ее нежные и милые ноги и устроиться между ними.