Copyright © 2017. Saving Brad by Siobhan Davis.

The moral rights of the author have been asserted.

© А. В. Костянова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Август. Нантакет.

Несколько недель спустя

Рэйчел

Какой же засранец этот парень. Он – единственная потенциальная заковырка в моем идеальном плане. Честно говоря, я не могу понять, как Кайлер дружил с Брэдом с детства. По словам Фэй, они практически как братья. Брэд – далеко не ангел, и, кажется, ему наплевать, что кто-то об этом знает. Что ж, я приехала сюда, чтобы сбежать от такого же дерьма, и ничто не затащит меня снова в эту сточную канаву. Даже такой красавчик, как Брэд.

Парни идут впереди нас, предоставив мне прекрасную возможность пялиться на засранца без его ведома. Мой взгляд переходит с его широких плеч и накачанной спины, мышцы которой мощно перекатываются под обтягивающей рубашкой при каждом движении, на его задницу, и мне приходится подавить желание напрыгнуть на него сзади. Сложно отрицать, что Брэд Макконахи бесподобен. С коротко стриженными светлыми волосами и потрясающими голубыми глазами, обрамленными такими ресницами, которые должны быть признаны незаконно прекрасными для парня. А эти точеные линии загорелого лица… Брэд – соблазн в чистом виде.

Он обладает всеми теми типично американскими чертами золотого мальчика, от которых я падала в обморок, когда была младше. Он похож на американский эквивалент Найла Хорана^[1], впрочем, в более мрачном и эксцентричном варианте. Не скажу, что я знаю Найла Хорана лично или что-то в таком духе, но он всегда производил впечатление абсолютного милашки. Внешность, талант, юмор, ум и доброе сердце. Выигрышная комбинация, если так вообще бывает. Впрочем, я вроде как защищаю наш доморощенный талант, так что могу судить предвзято.

Фэй толкает меня локтем под ребра, врываясь в мой внутренний восторженный монолог в честь Найла.

– Ты вообще меня слышала?

– Не-а, – я улыбаюсь ей, крепче сжав руку, – я грезила наяву о Найле Хоране.

– Случайный ответ точка ком.

Я фыркаю.

– Я думала, что Брэд мог бы быть похож на американского Найла Хорана, если бы не был таким засранцем.

Брэд оборачивается с быстротой молнии, глядя на меня с ухмылкой.

– Думаешь, я похож на Найла Хорана? Все девушки любят Найла, по крайней мере, так говорят.

– И что ты хочешь этим сказать?

Мы останавливаемся перед машиной Кайлера.

– Меня тоже любят девушки, Рыженькая. И, я думаю, ты догадываешься, почему.

Он подмигивает, и это так неестественно.

Все это.

Нелепый комментарий, лукавое напоминание о том, что он побывал внутри меня, и мрачное подмигивание. Мне часто кажется, что Брэд играет некую роль. И она ему не совсем подходит, поэтому большую часть времени он не может с ней справиться.

Я округляю глаза.

– Особенно неприхотливые, придурок?

Он смеется.

– Если у тебя есть член – демонстрируй! – Он прислоняется к машине, пока Кайлер сгружает мой чемодан в багажник. Краем глаза я замечаю, как Фэй печально качает головой.

– Это колледж. А твердый член – это твердый член. Многие девушки не слишком разборчивы.

Уголки рта Кайлера приподнимаются, когда он захлопывает крышку багажника. Фэй обменивается с ним многозначительным взглядом, а затем он берет ее за руку и помогает сесть на пассажирское сиденье. Когда он наклоняется и целует ее, я мысленно падаю в обморок. Я так рада за свою лучшую подругу. Она нашла себе хорошего парня, и они безумно любят друг друга. Хотя я не верю в подобное в моем случае, я рада, что она неплохо устроилась в жизни. Фэй пришлось сражаться с собственными демонами, и она вселяет в меня надежду. Если подруга справилась с этим, то и я смогу.

– Многие девушки или только ты? – дразнится Брэд, оттолкнувшись от машины и открывая мне заднюю дверцу.

Я касаюсь грудью его груди, пока забираюсь на сиденье, и по моей коже пробегает шквал волшебных покалываний. Положив руку на крышу, он наклоняется, выгнув бровь, в ожидании моего ответа. Я намеренно не отвожу взгляд от его лица, не обращаю внимания на его бицепсы, достойные облизывания. Несмотря на то, что желанию обхватить железобетонный рельеф его предплечий практически невозможно сопротивляться, я не доставлю ему такого удовольствия. Его эго и так зашкаливает, и даже мой комментарий про Найла не помог.

В последний раз, когда мы разговаривали три недели назад в Нантакете, он высказался открыто. Он так меня ненавидит, что даже не хочет дружить. Я старалась не позволить сокрушительному отказу причинить мне боль, но я бы только обманывала себя, если бы сказала, что он не разворошил мои чувства. Я пытаюсь открыть новую страницу, начать новую главу в своей жизни, и его обидные слова подорвали мою хрупкую уверенность в себе. Но я полна решимости быть выше этого.

К черту его. В любом случае он не нужен мне в жизни.

– Не хочу разочаровывать тебя, красавчик, но я не в меньшинстве, когда речь идет о сексе. Многие девушки наслаждаются случайным сексом без привязанности. Как я уже говорила, когда нужно потрахаться, член – это всего лишь член.

Фэй фыркает с переднего сиденья.

– Боже, Рэйч. Когда ты стала такой циничной?

– Ты называешь это цинизмом. Я – реализмом.

Брэд впрыгивает на заднее сиденье рядом со мной, пока я пристегиваюсь.

– Ты забываешь о самом главном, Рыженькая, – ухмыляется он. – Не все члены одинаковы, и важно то, насколько ты искусен в обращении со своим инструментом.

Кай хохочет на переднем сиденье, выводя внедорожник с парковки.

– Хорошо, я допускаю значимость размера члена. Сочный большой член – это прелестно. – Фэй при этой моей реплике издает сдавленный смешок. – Скакать на крошечном члене неинтересно, но, если не принимать размер во внимание, парней можно научить правильно ими пользоваться. Это не ракетостроение.

Он смотрит на меня пристально, внимательно.

– Похоже, у тебя богатый личный опыт.

И вот таким образом он превращает шутливую болтовню в серьезный разговор. Кровь отливает от моего лица. Мне приходилось мириться с этим дерьмом дома, но я не собираюсь терпеть аналогичное дерьмо тут.

И уж точно не от него.

– Хочешь сказать, что я шлюха?

Он выдерживает мой взгляд.

– Заметь, не я это сказал.

Фэй ахает.

– Итак, давай убедимся, что я правильно тебя поняла. Для тебя нормально вести себя как потаскун в кампусе, все должны похлопывать тебя по спине, приговаривая «ну, ты мужик», но в то же время девушку, занимающуюся сексом свободно, нужно заклеймить шлюхой и побить камнями за ненормальное поведение? – Я смотрю на него, вложив в свой взгляд всю тяжесть многолетней боли. – Я правильно понимаю?

– Не я устанавливаю правила, Рыженькая. Все есть как есть, и мне кажется, ты делаешь из мухи слона.

– Кто бы говорил. Ты первоклассный придурок.

– Ты всегда прибегаешь к оскорблениям, чтобы выиграть в споре? Не хочу тебя расстраивать, но доказано, что это признак низкого интеллекта.

Я сжимаю кулаки.

– А любой парень, бросающий подобные оскорбления в адрес девушки, которая явно далеко не глупа, – высокомерный ублюдок.

Я собиралась в конце добавить «с маленьким членом», но вовремя остановила себя. Я знаю, что это неправда, и никоим образом не хочу втягивать в разговор этот предмет.

Не знаю точно, почему я скрыла от Фэй, что переспала с Брэдом, но не хочу заострять на этом внимание или обсуждать в настоящий момент. Я дала себе торжественное обещание оставить прошлое позади, когда покидала Ирландию, и не собираюсь нарушать его.

От этого зависит моя вменяемость.

От этого зависит мое будущее.

– Вы двое можете просто прекратить? Пожалуйста, – умоляет Фэй. – Из-за вас у меня раскалывается голова.

Я в последний раз бросаю взгляд на Брэда и сжимаюсь на сиденье, прижавшись к дверце, увеличивая расстояние между нами настолько, насколько это физически возможно.

– Бог ты мой, Фэй! – вскрикиваю я, когда мы входим в квартиру, и роняю свою сумочку на пол у камина, оказавшись в гостиной. Место практически невозможно узнать. Когда я подписывала договор, тут были голые стены, а теперь помещение полностью обставлено. Фэй, очевидно, очень серьезно подошла к оформлению интерьера, и я не могла бы любить свою подругу больше, чем сейчас. Она понятия не имеет, что это для меня значит.

В гостиной мягкие диваны в приглушенных серых и сиреневых тонах с коврами в тон, картинами и другими аксессуарами. Широкое окно в дальнем конце комнаты обрамляют воздушные тканевые занавески.

– Ты прекрасно потрудилась, подружка! Тут потрясающе. Я в восторге!

Я провожу кончиками пальцев по дорогому на вид ореховому столу, прохожу обеденную зону и вхожу в кухню. Белые глянцевые шкафчики блестят чистотой и новизной, несмотря на чрезмерную эксплуатацию, которой они, без сомнения, подверглись. Фэй и Кай жили здесь последнюю неделю, координируя работы по внутренней отделке. Фэй любит готовить, и, я уверена, к настоящему времени она тщательно проверила кухню. Я улыбаюсь, когда замечаю дальнюю стену, посвященную Хьюсону. На пробковую доску наклеено, должно быть, не менее двадцати фотографий малыша. Я внимательно разглядываю их, умиляясь его очаровательному личику.

– Он так мил, что заставляет меня задуматься о детях.

– Понимаю. Меня тоже. Я его просто обожаю. – Голос Фэй звучит мечтательно, как и всегда, стоит ей заговорить о племяннике Кайлера.

Парочка без ума от него.

Кайлер подавился водой из своей бутылки, и Брэд хлопает его по спине.

Я открываю боковую дверь на нашу личную террасу, любуясь плетеным столиком и двумя стульями. С другой стороны расположены два узких шезлонга, а массивная цветочная кадка кремового цвета до отказа забита яркими цветами.

– Давай покажу твою комнату. – Фэй за локоть втягивает меня обратно в квартиру, пока парни падают на шезлонги, вытянув длинные ноги.

– Ну, что скажешь? – спрашивает она, нервно покусывая кончик большого пальца. Мой взгляд скользит по кремовой кожаной кровати размера king size, гладкой глянцевой мебели, красивому покрывалу кремового, золотого и зелено-синего цветов и шторам, подобранным к нему. Под ногами мягкий бежевый ковер.

Я разворачиваюсь и обнимаю лучшую подругу.

– Мне нравится! Идеально. Элегантно и сдержанно.

Она расслабляется, но тут же слегка хмурится, вглядываясь в мое лицо.

– Откуда тревожные морщинки? – спрашивает Фэй.

– Кажется, я сказала, чтобы большую спальню забрала ты? В этом было бы больше смысла. В конце концов, это у тебя есть парень.

– Рэйч, ты же хозяйка квартиры. Мне неловко забирать себе главную спальню.

Фэй в этом вся.

– Дурочка. – Я тихонько шлепаю ее по руке. – Мы же это обсуждали. Какая разница, кто купил квартиру. Это всего лишь деньги.

Теперь я могу позволить себе быть легкомысленной. Мои взаимоотношения с деньгами сильно изменились с тех пор, как мои родители выиграли в лотерею более восьмидесяти миллионов евро. Раньше я бы разделяла мнение Фэй, но теперь денег у меня больше, чем мне требовалось, и я не позволю финансовым вопросам помешать чему бы то ни было. Фэй получает щедрое пособие от своего недавно появившегося настоящего отца, а семья Кеннеди крайне состоятельна, так что деньги для нее тоже не проблема, но я чувствую, что она все еще не может привыкнуть к этому.

Как по сигналу, она закатывает глаза.

– Поверить не могу, что ты так изменилась! В школе ты была такой скупердяйкой. – Она поднимает руку, когда я собираюсь что-то ответить. – Знаю-знаю. Все оттого, что тогда у тебя не было лишних денег, а теперь у тебя их много, но я не понимаю, как твое отношение к ним могло поменяться так быстро.

– У меня навалом более острых потребностей, чем деньги, Фэй. Вот почему. Одним поводом для беспокойства меньше, и я не собираюсь чувствовать себя виноватой. Мама и папа дали нам по десять миллионов, и я более чем обеспечена до конца жизни.

Она кивает.

– Тебе все равно следовало позволить мне оплатить половину. Папа и Джеймс были бы счастливы вложиться в мою долю.

Джеймс – папа Кайлера и дядя Фэй. Впрочем, пару лет назад выяснилось, что Джеймс не биологический отец Кая. Но это совсем другая история.

– Мне необходимо место, которое я могла бы назвать своим. Впрочем, – спешу я заверить ее, – оно также и твое.

Сложно выразить свои чувства словами, но они значат именно то, что я говорю. Эта квартира принадлежит ей в той же степени, что и мне, но для меня важно, чтобы мое имя было единственным в документе о собственности. Мне нужно пустить корни. Начать жизненный путь с нуля. Забыть прошлое, жить настоящим и смотреть в будущее. Трудно объяснить это кому-то, кто не знает секрета, который я скрывала последние шесть лет.

Фэй шумно сглатывает, и мы пристально смотрим друг на друга. Я знаю, что вопрос уже готов сорваться с кончика ее языка. Вопрос, который она задает время от времени: готова ли я поговорить об этом. Она знает, что со мной что-то случилось, но у нее нет никакой конкретики, и я планирую продолжать в том же духе.

Я не могу рассказать ей.

Никому не могу.

Мне слишком стыдно.

Я переключаюсь в режим маневрирования.

– Мои родители разводятся.

Ее глаза широко распахиваются.

– Что?

Я присаживаюсь на край мягкой кровати.

– Об этом-то они и хотели со мной поговорить. Анекдот, – качаю я головой, а мой рот заполняется кислым привкусом. – Папа живет с охотницей за деньгами, которая едва старше меня, а мама воплощает все свои фантазии с инструктором из спортзала. Видимо, любовь прошла, а они хотят жить дальше и бла-бла-бла.

– Мне очень жаль, Рэйч. Твой брат знает? – Я киваю, не желая начинать разговор об Алеке. – Как ты себя чувствуешь? – Она садится рядом со мной, обнимая за плечи.

– Я пока не вполне уверена, – честно признаюсь я.

После многих лет притворства у меня не осталось никаких чувств. Это был мой главный механизм выживания, и теперь я боюсь открыть эту дверь. Боюсь, что все сдерживаемые эмоции из прошлого вырвутся и затопят меня, погрузив в море вещей, о которых я не хочу думать, не говоря уже о том, чтобы чувствовать.

Переезд в Америку – это моя большая попытка взять свою жизнь под контроль.

Мне уже легче дышать здесь. Я реже оглядываюсь через плечо.

Чувство облегчения от того, что я сделала это, что дошла до конца, – велико.

Я просто надеюсь, что этого достаточно.

Этого расстояния достаточно.

Что я наконец могу жить без страха.

Потому что я перестала быть жертвой.

Я выжившая.

И, наконец, пора начать жить своей жизнью.

Брэд

Следующим утром я стою в очереди в местной кофейне и жду, когда явится Кай. Кто-то хлопает меня по плечу. Я оборачиваюсь, недоумевая, и замечаю вчерашнюю блондинку.

Черт, как же ее зовут?

– Привет.

– Привет, засранец, – огрызается она, скривив губы.

Что не так с этими телками, обзывающими меня? Вчера Рэйч выдала целую специальную коллекцию уничижительных прозвищ, впрочем, некоторые из них я все-таки заслужил. Я определенно перегнул палку со своими нападками, но она не знает, что сделал я это намеренно. Мне необходимо, чтобы она продолжала меня ненавидеть, потому что иначе… Ну слишком она соблазнительна. Я уже дважды дрочил, думая о ней, и это вызывает некоторую путаницу в моем помутненном сознании.

– Мне неинтересно болтать с тобой, если ты собираешься хамить.

Я пытаюсь отвернуться, но она слегка сдавливает мою руку, останавливая.

– Я знаю, кто она.

Я приподнимаю бровь, не имея понятия, о чем речь.

– Фэй.

От этого имени у меня по спине бегут мурашки. Я отталкиваю ее руку.

– Что за черт?

Она небрежно пожимает плечами.

– Я просто сообщаю тебе, что знаю, кто такая Фэй.

Очередь продвигается, когда Кай входит внутрь. Я мысленно ругаюсь. Понятия не имею, что у нее на уме, но сейчас мне меньше всего нужно, чтобы Кай узнал, что я произношу имя Фэй, трахая случайную цыпочку. Вздернув подбородок, я указываю на свободный стол.

– Займи его! – кричу я. – Я возьму твой заказ.

Девушка поворачивается, проследив взглядом, как Кай прокладывает себе дорогу через переполненное кафе. Медленно разворачивается обратно.

– Любопытно. Очень любопытно.

– Не знаю, что ты думаешь, что знаешь, но ты ошибаешься. Фэй – девушка моего лучшего друга, и между нами ничего нет. Она все время проводит у нас дома, а на днях утром я был просто пьян. То была всего лишь оговорка, которая ничего не значила.

– Как скажешь, засранец. – Она скрещивает руки на груди, упрямо глядя на меня.

Я прищуриваюсь.

– Если ты выкинешь что-нибудь, что посеет между ними раздор, я без колебаний прикончу тебя. Считай это предупреждением.

Она показывает мне средний палец, вся такая дерзкая. А затем начинает пятиться к двери, украдкой поглядывая на Кая.

– Как скажешь, засранец! – кричит она, прежде чем выйти.

Я бурчу ругательства себе под нос, наблюдая, как на лице Кая возникает замешательство. Очередь подходит, я упираюсь локтями в прилавок, делая заказ.

Протянув Каю его кофе, усаживаюсь напротив него.

– Какие у нее к тебе претензии? – сразу же без обиняков спрашивает он.

– Я же говорил тебе, что не знаю, – вру я, – но, надеюсь, она не станет проблемой.

– Это нормально для ситуации, когда ты мутишь со всеми подряд. Обязательно встретишь пару психопаток. – Он дует на кофе, прежде чем сделать глоток. – К понедельнику все готово?

Первый семестр официально начинается в понедельник, и, вопреки распространенному мнению, я действительно с нетерпением жду возможности продолжить учебу, особенно сейчас, когда выбрал бизнес-администрирование и менеджмент в качестве специализации. Хорошо прикладывать усилия целенаправленно. Несмотря на то что у меня очень плотное расписание между занятиями и футболом, я рад. Меньше времени на раздумья.

Гарвард мне очень подходит во многих отношениях. Это не один из тех колледжей, где футбол правит бал, а к игрокам относятся как к бессмертным. И мне это нравится. У нас есть приличная поддержка на играх, и команда пользуется определенной известностью, но не каждый человек в кампусе знает, кто я, и я могу заниматься своими делами в значительной степени незаметно. К тому же профессора отличные, и никто не выражает неодобрение, если ты относишься к учебе серьезно.

Мне важно выпуститься с хорошими оценками. Я знаю, что неплохой игрок, но в команде много других парней. Более тридцати пяти бывших футболистов из Harvard Crimson находятся в стадии подписания или уже подписали профессиональные контракты в НФЛ, но конкуренция жесткая, а шансы невелики.

На карьеру профессионального футболиста я рассчитывать не могу. Такая судьба была бы исполнением мечты, но за последние несколько лет я снял розовые очки, ничто не давало гарантий.

Благодаря своему квазисиротскому статусу я получаю стипендию, и мне нужны высокие баллы. Обычно тем, кто получает стипендию, требуется еще и подработка, но я освобожден от нее, потому что имею обязательства, связанные с футболом.

У меня минимум свободного времени, так что пришлось взять несколько студенческих ссуд на покрытие остальных расходов. Я предпочитаю такое решение, даже если закончу учебу с огромными долгами, не хочется иметь еще и работу вдобавок ко всем прочим обязанностям. Работа не оставляла бы мне времени на вечеринки, а они – мой единственный способ удержать рассудок в обстоятельствах сценария неразделенной любви.

Я откидываюсь на спинку стула, вытянув ноги и скрестив их в щиколотках.

– Ага. К понедельнику готов. Во время летних каникул я ходил на дополнительные занятия, так что я на шаг впереди.

– Круто. Есть новости о твоей семье?

Пронизывающая, будто укол кинжала, боль распространяется по всему телу.

– Нет, чувак. Все то же, все так же.

Я преуменьшаю значимость этих слов, но Кай слишком хорошо меня знает.

– Вот черт, братишка. Меня это бесит. Уверен, что не хочешь, чтобы я привлек к делу родителей? Они могут кое-что сделать.

Он предлагает это уже в миллионный раз, и я очень благодарен за желание помочь. Но никто не может ничего сделать. Ситуация безвыходная.

– Спасибо, чувак. Я знаю, ты хочешь помочь, но это слишком рискованно. Я не знаю, следят ли за мной до сих пор федералы, и не могу рисковать.

Я обнаружил слежку, когда Фэй похитили, пока мы учились в старших классах средней школы. Мы с Каем устремились вслед за ней, предприняв неудачную попытку спасения. Если бы не появились федералы, не знаю, что бы произошло. Оказывается, уже какое-то время за мной следили в надежде, что мои мятежные родители свяжутся со мной и выдадут свое местонахождение. Но мои родители не связывались со мной с тех пор, как бежали за границу более двух с половиной лет назад.

– Я думал, Кев подтвердил, что точно нет? – отвечает Кай, делая большой глоток своего напитка.

Кевин Кеннеди обладает невероятными хакерскими навыками и опытом, к которому его семья в целом и я в частности в последние пару лет множество раз обращались.

У меня регулярно появлялось искушение позвонить и попросить разыскать мою семью, но я всегда останавливал себя. Пусть Кев и может похвастаться незаурядными способностями, я все еще не готов рисковать. Жизнь моей семьи зависит от того, останутся ли они в тени. И все-таки то, что я не знаю, где они и чем занимаются последние пару лет, – полный отстой.

– Так и было, и хотя я не сомневаюсь в твоем брате, но все еще осторожничаю. Никогда не угадаешь с такими вещами. Правительство очень сильно хочет поймать моего отца. В этом году выборы, его поимка – отличный шанс произвести хорошее впечатление.

– Отстой, чувак.

– А то я не знаю.

Мы оба немного помолчали. Мысли о семье всегда вызывают у меня тоску. Я так давно их не видел и очень скучаю. Ненавижу это чувство. Бесцельность, потерянность, одиночество.

– О, кстати о Кевине. На следующей неделе ему исполняется двадцать один, а в субботу мама устраивает вечеринку в отеле «Бостон Меррион». Ты же придешь, правда?

– Конечно. Такое нельзя пропустить. Спасибо за приглашение.

Он задумчиво потирает колючую челюсть, и я понимаю: он что-то задумал.

– Выкладывай.

– Что происходит между тобой и Рэйчел?

Я допиваю оставшийся кофе, прежде чем ответить.

– Это она сказала, что между нами что-то происходит?

Он качает головой.

– Нет. Назовем это интуицией.

Ну ладно, можно и правду рассказать. Я пожимаю плечами.

– Мы переспали однажды. В первую нашу встречу. Ничего особенного.

На его губах играет лукавая улыбка.

– Ты похотливый кобель, Макконахи. И ты промолчал об этом.

– Это случилось в разгар всего происходившего тогда дерьма. Поэтому не показалось важным.

Но это лишь половина правды. Я не хотел, чтобы Фэй вспоминала, что у меня был секс с одной из ее лучших подруг. Тогда я все еще питал надежду, что она выберет меня, и не хотел, чтобы это повлияло на ее решение. Но этот поезд давно ушел, и теперь вопрос, когда Рэйчел ей все выложит, был делом времени.

– У тебя есть к ней чувства?

– Не-а. – Я протягиваю «а», потирая большим пальцем нижнюю губу.

Он проницательно смотрит на меня.

– Ладно. Впрочем, тебе следует знать, что она была с Кевом, когда мы отдыхали в Ирландии в прошлом году. Я не знаю, что именно между ними произошло, но вчера вечером она спросила у Фэй его номер телефона.

Я пожимаю плечами, изображая безразличие.

– Меня это не касается.

Но если это действительно так, почему у меня до тошноты засосало под ложечкой?

– Сегодня вечеринка у Ноя, – говорит Райан, когда мы вместе выходим из раздевалки. Мои волосы еще влажные после душа, а ноги болят из-за дополнительных десяти кругов, которые тренер заставил меня пробежать, потому что я спорил с ним на виду у команды. – Ты в деле?

– Конечно. – Я закидываю сумку через плечо, когда мы выходим в коридор. В холле слоняются поклонницы, подружки по сексу и несколько постоянных девушек моих товарищей по команде. Я машу паре подруг, пока мы с Райаном проходим мимо.

– Брэд! Подожди! – раздается голос позади меня. Мы с Райаном оборачиваемся и наблюдаем, как к нам бежит симпатичная брюнетка. Ее сиськи подпрыгивают вверх и вниз, привлекая наше внимание.

– Миленько, – бормочет себе под нос Райан. – Одна из твоих постоянных подружек?

– У меня нет постоянных подружек.

– Это почему же?

– У меня нет времени на отношения и на то, чтобы зацикливаться на чувствах, – вру я.

– Привет. – Брюнетка улыбается, останавливаясь перед нами. Она великолепна и знает это.

– Привет, – холодно отвечаю я, ломая голову, пытаясь понять, знаю ли я ее. Она не выглядит знакомой, но это неудивительно. Обычно я вдрызг пьян к тому моменту, когда укладываю девушку в свою постель.

– Я хотела узнать, пойдешь ли ты сегодня на вечеринку в кампусе? И не хочешь ли затусить вместе? – Учитывая, что в данный момент она пожирает меня глазами, затусить, вероятно, – это вежливый способ пригласить меня в постель.

– Я сваливаю, чувак, – говорит Райан, хлопая меня по спине с пониманием.

– Увидимся.

– У Ноя? – спрашиваю я, прислонившись к стене.

– Да. Там. – В ее глазах горят надежда и желание.

– Мы встречались раньше? – Это кодовое «Трахались ли мы раньше?», потому что напрямую спросить ее я не могу. Я же не полный мудак.

– Не то чтобы. Я учусь с тобой в классе математики, но не думаю, что ты меня замечал. С другой стороны, я-то тебя определенно заметила. – Взгляд, которым она меня одаривает, заманчив в высшей степени. Я весело вздергиваю бровь. У этой девчонки определенно есть яйца, меня это восхищает. Она делает шаг, кладет руку мне на грудь. – Я только что разошлась со своим парнем и хочу повеселиться. Говорят, ты как раз подходишь для этого.

Подобные комментарии для плейбоя – это как Святой грааль. И это неудивительно, ведь я старательно вживаюсь в роль. Но от ее слов чувствую себя странно опустошенным. Обдумываю, как ей ответить, когда тренер выкрикивает мое имя. Я поворачиваю голову. Он стоит у двери раздевалки, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, затем манит жестом «иди-ка сюда».

Я огибаю безымянную девушку.

– Мне пора.

– Так что насчет вечеринки? – Она надувает губки, ей это не идет.

– Я подумаю, – бросаю уже через плечо, направляясь к тренеру бегом.

– Садись, – предлагает он, плюхаясь на стул за столом в своем офисе.

Я готовлюсь выслушивать лекцию.

– Два пункта. – Он смотрит на меня. – Во-первых, я всегда рад предложениям игроков, но существует корректный способ донесения мысли до меня. Спорить со мной перед командой – это не способ заручиться моей поддержкой. Мне понравилась твоя идея, и я рассмотрю ее, но в будущем попрошу встречаться со мной наедине, тогда мы сможем дискутировать на профессиональном уровне.

– Конечно, тренер. Простите, если я перегнул палку.

Он кивает, наклоняется вперед и опирается локтями о стол.

– Во-вторых, уйди в игру с головой.

Я широко распахиваю глаза. Я всегда сосредоточен на поле и никогда не выкладываюсь меньше, чем на сто процентов.

– Я в игре с головой, сэр. Не понимаю, о чем вы.

Он вздыхает, будто уже устал от этого разговора.

– О девочках, выпивке и вечеринках, Макконахи. Им пора уйти в прошлое. Я не говорю, что ты не должен отдыхать или завести девушку, но попробуй найти ту, которая тебе действительно понравится, и держаться ее.

Я хочу сказать ему, что уже проходил через это, готов был последнюю рубаху с себя отдать лишь затем, чтобы быть отвергнутым. Однако не думаю, что тренер хочет слушать рассказы о моей романтической драме.

– Я сбавлю обороты, сэр, – обещаю я.

– Я прослежу, чтобы сбавил. Знаю, что тебе не нужно объяснять, как важен грядущий год. Именно сейчас агенты начинают приглядываться к вам. Если хочешь играть в высшей лиге, нужно взять себя в руки. Тренеры НФЛ не намерены нянчиться с игроками или разбираться с их проблемной репутацией. Им нужны профессиональные спортсмены с лидерским потенциалом, серьезно относящиеся к спортивной карьере. Ты начинаешь делать себе имя в кампусе, только не в том направлении. Если это происходит, то у тебя проблема. Ты понимаешь меня, сынок?

Я сглатываю, кадык прыгает вверх-вниз.

– Четко и ясно, тренер.

Выражение его лица смягчается.

– Я знаю, ты перенес тяжелый удар, и я восхищаюсь тем, как ты сражаешься за свои мечты, но тебе нужно избавиться от оставшихся демонов прежде, чем они лишат тебя будущего, о котором ты мечтаешь. Ты не твой отец, и ты не несешь ответственность за его преступления. Ты не крал деньги клиента. Это сделал твой отец. Ты не заставлял свою семью бежать от закона. Это тоже сделал твой отец. Ты не сделал ничего плохого, и, если ты испытываешь чувство вины из-за своего отца, отпусти его. Никто тебя ни в чем не винит.

Легче сказать, чем сделать. Хотя моя семейная ситуация давит на меня тяжелым бременем, не проходит дня, чтобы я не беспокоился о своей маме и двух сестрах, чувство вины с ними не связано. Это все из-за беспорядка в моей голове, связанного с Фэй, но тренеру не нужно об этом знать. Он не понимает, что я пытаюсь забыться в выпивке и девушках, чтобы не думать о той единственной, которая для меня важна.

– Ладно. – Он хлопает ладонью по столу, прежде чем встать. – Убирайся отсюда и забивай себе голову правильными вещами. Я не хочу больше возвращаться к этому разговору.

Рэйчел

Утро понедельника, первый день занятий, и я – комок нервов, но стараюсь скрыть это изо всех сил. Занимаю место в лекционном зале рядом с одиноко сидящей девушкой со светлыми волосами цвета клубники длиной до подбородка. Она смотрит на меня и улыбается.

– Привет. Я Рэйчел.

– Ты ирландка? Потрясающе. – Ее лицо светится. – Мой брат встречается с девушкой из Ирландии, и у нее самый милый в мире акцент.

Я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза.

– Что такого особенного в отношениях американцев к ирландскому акценту? Мне столько раз об этом говорили с тех пор, как я сюда переехала, что просто смешно. На родине нет ничего необычного в том, как я говорю.

– Полагаю, дело в новизне. – Она закидывает ногу на ногу. – К тому же в Бостоне много потомков ирландских переселенцев. – Она протягивает мне руку. – Кстати, я Лорен. Я тут новенькая. Только-только перевелась из университета в Иллинойсе.

– Не может быть! – Мои губы изгибаются в искренней улыбке. – Я только что перевелась из колледжа искусства и дизайна в Дублине.

– Прекрасно! Будем новичками вместе!

Я улыбаюсь.

– Звучит здорово.

И это действительно так. Кроме Джилл и Фэй у меня подруг не было. Несколько девочек, с которыми я тусовалась в школе, отдалились от меня пару лет назад, не желая иметь ничего общего с моим новым имиджем. А девчонки, с которыми я подружилась в колледже, были забавными, но мы скорее приятельствовали. Я не слышала ни об одной из этих девушек с тех пор, как покинула Ирландию, впрочем, и я с ними общения не возобновляла.

Пока мы с Лорен болтаем друг с другом, создается впечатление, что мы знаем друг друга много лет, и я чувствую, что мы станем лучшими друзьями.

– Она такая милая, что мы сразу же сошлись, – рассказываю я Фэй, когда позже, вечером, мы выходим с занятий по йоге. – Здорово, когда рядом есть кто-то в таком же непростом положении, как и я. К тому же некоторые из девчонок в группе ведут себя буквально как коровы, во всех видят соперниц.

– Можешь не объяснять. Ты же знаешь, что мне приходилось иметь дело с подлыми девчонками. Игнорируй их. Это лучший путь. Скоро они прицепятся к кому-нибудь еще.

– На самом деле мне плевать. – Святая правда. – Но наличие подруги помогает. Лорен переехала сюда из-за своего парня. Он учится в Гарварде, изучает информатику, и мне любопытно, знает ли его Кев.

– Было бы круто, если бы знал. Тогда мы смогли бы зависать вместе.

– Не могу дождаться, чтобы познакомить тебя с Лорен. Думаю, она тебе тоже понравится.

– Я могла бы завести больше подруг, но мне до сих пор сложно кому-либо доверять. В прошлом году так много девушек пытались использовать меня, чтобы добраться до Кая, Брэда или одного из моих братьев. Это было утомительно и раздражало, поэтому я отказалась от попыток подружиться с кем-либо еще в классе.

– Это ужасно, подружка. – Я беру ее за руку. – Но ты сама виновата, что влюбилась в такого красавчика. Девушки всегда будут жаждать твоего парня.

Она испускает стон, убирая пряди влажных волос с мокрого от пота лба.

– Не напоминай. На днях Брэд притащил одну сучку. Перед тем как уйти, она взглядом отымела Кая прямо у меня под носом! Я хотела выцарапать ей глаза.

– Быть не может! Это так ужасно. Кто так делает? Отымеет одного парня, а потом облизывается на его лучшего друга после жаркой ночки?

Фэй открывает дверцу бара со смузи, и я следую за ней. Мы присоединяемся к длинной очереди.

– Ну, – говорит она, выглядя немного виноватой, – возможно, я непреднамеренно поспособствовала этому.

Я с любопытством смотрю на нее.

– Я вошла к ним, когда они занимались сексом, и вскоре после этого она вылетела из комнаты, так что, думаю, у нее были причины винить меня. Но не смотреть на моего парня и не просить его как-нибудь позвонить ей.

Я давлюсь смехом.

– О боже. Ты застукала его во время секса? Серьезно?

Она морщится.

– Не напоминай, пожалуйста. Кажется, этот образ навсегда отпечатался у меня в памяти.

– Это не могло быть настолько противно. Брэд хорош. – Слова срываются с моих губ еще до того, как я успела усомниться в их мудрости.

Ее взгляд пронзает меня.

– Если бы я тебя так хорошо не знала, то сказала бы, что ты слегка влюблена в Брэда.

Я фыркаю, продвигаясь вперед вместе с очередью.

– Умоляю тебя. Если бы. Этот парень – полный придурок. Я не влюбляюсь в придурков.

Или кого-либо еще.

Это означало бы потворствовать определенного сорта чувствам, и я действительно стараюсь избегать этого любой ценой.

Фэй задумчиво склоняет голову набок.

– На самом деле он не такой. Под маской он все тот же милый парень, с которым я познакомилась, переехав сюда. Не позволяй ему обмануть себя. Он пытается пережить кое-что, и последние несколько лет выдались тяжелыми. Я не знаю, почему он так ведет себя с тобой.

Я натягиваю свою невидимую кепку храбрости.

– У меня есть теория на этот счет.

– Ладно. Давай послушаем ее.

Я откашливаюсь, а затем вываливаю целый шквал слов.

– Я думаю, все из-за того, что мы с ним однажды переспали, и он теперь жалеет об этом. И определенно не хочет, чтобы ты об этом узнала.

Фэй останавливается как вкопанная, открыв рот.

– Подожди. Что? Ты переспала с Брэдом? – Она хмурит брови. – Когда это случилось и почему я узнаю об этом только сейчас?

На ее лице появляется выражение обиды, и я ощущаю себя хреновой подругой.

Очередь движется вперед, и мы следом за ней.

– Слушай, не сердись. Я собиралась тебе рассказать, но потом случилось все это с тобой, к тому же между вами с Каем и Брэдом и так все было достаточно странно. Я не хотела усложнять. Я не специально скрыла это от тебя, и случившееся не было запланировано или что-то в таком роде. Просто так получилось.

– Тебе все равно следовало рассказать мне. Черт, Рэйч, ты слишком многое держишь в себе. Это хреново, однажды все вырвется наружу и выйдет тебе боком.

Напряжение сковывает мои плечи. Только не это. В глубине души я знаю, что Фэй права. Но я иду маленькими шажками. Всему свое время.

– Извини, что говорю тебе об этом только сейчас.

Я рассказываю ей все, что произошло во время нашего пребывания в доме Кеннеди в Уэлсли. Она слушает не перебивая, пока мы движемся вперед в очереди.

– Звучит реально сексуально, – соглашается она, когда я заканчиваю говорить.

На ее лице появляется озорная ухмылка, когда мы садимся друг напротив друга, потягивая смузи.

– Поверь мне, так и было. Это был лучший секс в моей жизни. – Мое сердце трепещет при воспоминании.

Или я злоупотребила ситуацией. Давняя история, но случилась она по обоюдному желанию.

– И что ты к нему испытываешь сейчас?

– Ненависть.

Ее губы подрагивают.

– Нет, ты не можешь.

Я перегибаюсь через стол, приблизив свое лицо к ее.

– Могу.

Она откидывается на спинку стула.

– Что ты недоговариваешь?

– Я говорила с ним в Нантакете. Предложила мировую, но он категорически отверг меня. На самом деле, он повел себя жестоко.

В груди защемило от воспоминаний.

Фэй хмурится.

– Не похоже на Брэда.

– Думаешь, я выдумала это дерьмо? Он очень ясно выразил свои чувства. Он не хочет быть мне другом или иметь еще какие-то отношения со мной.

Она замолкает.

– Возможно, это я виновата, – произносит она немного погодя.

– Почему ты так считаешь?

– Исходя из того, что он говорит о своих чувствах ко мне.

– Ты хочешь сказать, из-за того, что он чувствует к тебе.

Она качает головой.

– Брэд не любит меня, все не совсем так. Он просто думает, что любит.

Я с деланым равнодушием поглядываю в окно.

– Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы согласиться или не согласиться с тобой. Я вообще ему не нравлюсь.

Я пожимаю плечами, хотя мне больно это признавать, и не могу понять, почему меня это волнует. Обычно мнение других людей я пропускаю мимо ушей. Человек должен вызывать во мне чувства, чтобы я действительно переживала, что он обо мне думает.

Но с Брэдом все по-другому. И я не могу понять, почему.

– Это не так. Поверь мне. Я знаю этого парня. У него нет причин ненавидеть тебя. Говорю тебе, это связано со мной. Бьюсь об заклад, он что-то чувствует к тебе и не готов признать, что это имеет значение. – Она вздыхает. – Боже, хотела бы я иметь возможность что-то сделать. Эта ситуация раздирает нас и движется к какому-то переломному моменту. Я боюсь последствий. И так чувствую себя достаточно виноватой.

– Фэй, тебе не из-за чего чувствовать себя виноватой. Ты его не провоцировала. Ты все время была откровенна с ним, и он знал, что ты любишь Кая.

– И все-таки я дважды его поцеловала. Мне не следовало этого делать. Я давала неоднозначные намеки.

Я отпиваю из своего стакана.

– С тех пор много воды утекло. Прошли годы, Фэй. Брэд все понимает. Если он не смог это пережить, то сам виноват, не ты.

– Как ты собираешься с ним себя вести?

Делаю глоток, прежде чем ответить.

– Держаться от него подальше. Не хочу преумножать твои проблемы, поэтому постараюсь вести себя с ним как можно лучше. Это будет сложно, но я сделаю все возможное. Просто иногда он меня так злит, что я готова плеваться ядом.

– Ты уверена, что не испытываешь к нему чувств?

– Когда это ты видела, чтобы я была сентиментальной? Остынь. Не переживай. Все будет круто.

Фэй выходит из смузи-бара раньше меня. Я договорилась о встрече с Кевином на улице, чтобы попросить его об одолжении, и не хочу, чтобы она слышала наш разговор, поэтому сказала, что он опаздывает, и выгнала подругу за дверь.

Я стою на углу здания и жду, когда покажется Кев, и в это время мое внимание привлекает чей-то разговор.

– Говорю вам, что-то там не чисто. И Брэд не хочет, чтобы я это выяснила. Он практически угрожал мне. Никто не будет так себя вести, если на это нет веских причин, – произносит женский голос.

Я прохожу вдоль стены и быстро выглядываю из-за угла. Спиной ко мне стоит блондинка, болтающая с двумя темноволосыми девушками.

– Почему тебя это вообще волнует? Ну скрывает он что-то, и что? – спрашивает брюнетка.

– Потому что я терпеть не могу врунишек, – шипит блондинка.

– Или ты хочешь запустить коготки в Кайлера Кеннеди? – ухмыляется брюнетка пониже.

Блондинка откидывает длинные волосы через плечо.

– Я сделаю Кайлеру одолжение. Готова поспорить, он не обрадуется, узнав, что его лучший друг выкрикивает имя Фэй, занимаясь сексом с другой.

Что за черт?

Чья-то рука опускается мне на плечо, и я подпрыгиваю на три метра в воздух.

– Ш-ш-ш, Рэйчел. Это всего лишь я, – говорит Кев, пока я изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание.

Я похлопываю его по накачанной руке.

– Ты меня до чертиков напугал, Кев. Разве твоя мама никогда не учила тебя не подкрадываться к ничего не подозревающим девушкам?

– Учила, конечно. Равно как и твоя – никогда не подслушивать разговоры чужих людей.

– Что ты услышал? – Я мрачно смотрю на него.

– Достаточно, чтобы понять, что Брэд еще более долбанутый, чем я думал. – Он прислоняется к стене, сложив руки на своей весьма широкой груди.

Груди, с которой я была лично и близко знакома.

– Понятно, но ты ничего ему не скажешь. Позволь мне с ним поговорить.

– Не знал, что вы близки.

– Мы не близки. Он ненавидит меня. Но я заставлю его выслушать.

Кев впивается в меня взглядом.

– Я уверен, в нем нет ненависти к тебе, Рэйч. Это практически невозможно. Ты слишком хорошенькая и милая.

Я млею внутри.

– Это одна из самых приятных вещей, которые мне когда-либо говорили.

Он приподнимает бровь.

– Печально, если это правда. Ты прекрасная девушка, Рэйчел, и тебе должны были говорить об этом тысячи раз.

Мои щеки краснеют к моему собственному удивлению. Не могу вспомнить, когда в последний раз краснела. Вероятно, до того, как мне исполнилось тринадцать и пока я была еще девственницей.

Кев усмехается.

– Оу, ты такая миленькая, когда краснеешь.

– Заткнись, черт возьми. И никому не говори. – Я улыбаюсь ему в ответ. – Не порть мою репутацию.

– Мой рот на замке.

Фраза про рот заставляет меня вспомнить время, проведенное с ним. Позапрошлым летом, когда он вместе с Фэй, Каем и остальным семейством Кеннеди приехал в Ирландию, мы много целовались.

Это было веселое время.

Выражение его лица становится серьезнее, и я предполагаю, что он подумал о том же, о чем и я.

– Слушай, Рэйчел… – Он приглаживает рукой свои короткие волосы.

Я поднимаю руку.

– Не стоит об этом упоминать, Кев. Я не собираюсь продолжать то, что мы начали в Ирландии. Я не ищу парня для отношений или перепихона, так что не волнуйся.

Его плечи заметно расслабляются.

– Нам было хорошо вместе, но это разовая акция. Я тоже не ищу отношений.

– Все путем, Кев. Честно. Не волнуйся. – Я хлопаю его по руке. – Все, как я тогда и сказала. Мне нужно было начать с чистого листа, и ты помог мне.

Он выглядит удивленным.

– Я?

Я киваю.

– Ага. В конечном счете именно ты привел меня к настоящему, так что, полагаю, я твоя должница.

– Ни черта ты мне не должна. Просто будь счастлива. Ты заслуживаешь этого.

Мои щеки снова вспыхивают, что опять выбивает меня из колеи.

– Я… эм-м-м… спасибо.

Он снова усмехается.

– Я был реально удивлен твоей просьбой о встрече.

– Ах, да! – Я с облегчением хватаюсь за спасательный круг. – О деле. Мне нужна твоя помощь.

Взяв за локоть, он уводит меня от здания и останавливается только тогда, когда мы достигаем пустой скамейки, оглядывается, прежде чем кивком предложить мне присесть.

– Хорошо. В чем суть дела?

Я достаю документы из сумки и протягиваю ему.

– Во-первых, работа оплачивается. – Я всовываю ему в руки пачку наличных.

Он отмахивается.

– Я не возьму с тебя денег.

– Возьмешь. – Я разжимаю его ладонь, вкладываю деньги и сжимаю в кулак.

Достаточно одного взгляда на меня, чтобы увидеть стальную решимость, и тогда он сдается. Кладет деньги в карман и смотрит на меня.

– Что нужно сделать?

– Две вещи. Мне нужно стать невидимкой, и я хочу, чтобы ты кое-кого для меня вычислил. Все есть в документах. – Его внимательный взгляд меня напрягает. – Хватит смотреть на меня так. Если тебе не нужна работа, я найду кого-нибудь, кто готов ее сделать.

Я тянусь к нему, чтобы забрать бумаги, но он поднимает их над головой.

– Успокойся. Конечно, я берусь за это дело.

Воздух вырывается из моих легких. Я испытываю благодарность. И облегчение. Мы оба молчим, пока Кев изучает документы. Когда он замечает имя, то поднимает голову. Я взглядом прошу придержать свое любопытство. Мы пристально смотрим друг на друга, я расправляю плечи, демонстрирую уверенность. Он продолжает внимательно разглядывать мое лицо, по моей спине стекает струйка пота.

Одна из главных причин, по которой я обратилась с просьбой именно к Кеву (помимо его безумных навыков в IT), – ему можно доверить личное и быть уверенной, что он не станет задавать лишних вопросов. Этот парень суперзакрытый. И я знаю, что он будет действовать тактично. Но если он вынудит меня солгать, дело будет проиграно. Мне придется обратиться к тому, кто не станет задавать вопросов.

– Я могу это сделать, – наконец произносит он. – Возможно, это займет пару недель, так как у меня большая нагрузка из-за учебы в колледже и других вещей. Что важнее решить в первую очередь?

Я обдумываю вопрос.

– Сначала спрячь меня, а затем найди его.

– Считай, что уже сделано. – Он встает и протягивает мне руку. Я позволяю ему поднять меня на ноги. – Я не собираюсь задавать вопросы, потому что знаю, ты этого не хочешь, но если у тебя возникнут проблемы, хочу, чтобы ты знала. Ты можешь всегда обратиться ко мне. Что бы ни случилось. В любое время.

Из моих глаз текут слезы.

– Спасибо, – шепчу я, неожиданно задохнувшись от охвативших меня чувств. Я ничегошеньки не объяснила Кеву, но он понял, что это серьезная вещь. – У меня никогда не было того, к кому можно обратиться.

Молниеносно он притягивает меня к себе, обнимая свои сильными накачанными руками. Я прижимаюсь к его груди, пытаясь вдохнуть вопреки давлению в груди. Он гладит меня по спине, и я постепенно успокаиваюсь. Затем высвобождаюсь из его рук.

– Спасибо, Кевин. Ты такой хороший.

– Ш-ш-ш! – Он прикладывает палец к губам. – Никогда не говори этого на людях. Репутация есть не только у тебя.

Я смеюсь, а выражение его лица смягчается.

– Я буду поддерживать с тобой связь по эсэмэскам, но сообщения будут зашифрованы.

– Понимаю, Фэй рассказывала мне, что он впутался не в одно дерьмо, но я предпочитаю не знать подробностей. Мне хватает своего собственного.

– Что касается контроля, ты хочешь получать отчет еженедельно или ежемесячно?

Я качаю головой.

– Ни то, ни другое. Единственный раз, когда мне понадобится информация от тебя, – в момент, когда его нога ступит на землю Соединенных Штатов.

– Понял.

– Спасибо, Кев. Я действительно ценю это.

– Рад помочь.

Он не позволяет мне отправиться домой в одиночестве, хотя я живу всего в пяти кварталах отсюда, и настаивает на том, чтобы отвезти меня.

Когда я машу ему, стоя перед нашим домом, по всему телу распространяется тепло, отогревая каждый замороженный уголок внутри. У меня никогда раньше не было никого, кому я могла бы довериться или позвонить. То факт, что Кев на моей стороне, даже не будучи в курсе дела, помогает облегчить некоторые душевные терзания и страх. Когда я вбегаю внутрь дома, на меня накатывает волна надежды.

Я беру жизнь в свои руки, и я больше не одна.

Брэд

– За именинника! – провозглашает тост Фэй, поднимая бокал.

Остальные братья Кеннеди, Мелисса, Лана, Рэйчел и я поднимаем бокалы. Вечером субботы, за час до официального начала вечеринки, мы наслаждаемся напитками, пока Алекс и Джеймс Кеннеди носятся по большому банкетному залу отеля Boston Merrion с организатором мероприятия, чтобы убедиться, что все идеально.

Сегодня днем мы сыграли нашу первую игру в сезоне, и это была убедительная победа. Мы выиграли у URI со счетом пятьдесят один против двадцати двух, так что у меня определенно праздничное настроение.

Так как большинство из нас еще несовершеннолетние, Джеймс тайком организовал несколько ящиков пива, вина и водки. Бармен то и дело украдкой поглядывает в нашу сторону, и судя по его хмурому взгляду, он недоволен, но, думаю, никто не хочет бросать вызов могущественным Кеннеди, к тому же договоренность, скорее всего, подкреплена деньгами. Это частная вечеринка, так что нельзя сказать, что мы намеренно нарушаем закон, распивая спиртное в общественном месте.

– За Кева! – провозглашает Кэл, когда все звенят бокалами. – За моего героя. Когда я вырасту, хочу стать таким же засранцем, злобным и угрюмым серым хакером, как ты.

Лана сжимает руку Кэла, но остальные либо смеются, либо издают стон.

– Ты идиот. – Кев добродушно толкает Кэла. – Мои соболезнования, Лана.

Он бросает благожелательный взгляд на невестку.

Кев и Кэл широко ухмыляются.

Кэл обнимает невесту за талию, прижимая к себе и быстро целуя. Они конкурируют с Фэй и Каем по публичному проявлению чувств, но я рад за них. Им пришлось поковыряться в своей куче дерьма. Приятно видеть, что они смогли с ней справиться.

Кев преследует Рэйчел, которая с визгом несется к двери. Я осторожно бросаю взгляд через плечо. На ней облегающее красное платье длиной до колен, и оно идеально подчеркивает прелести ее потрясного тела.

Мне приходится скрывать мощный стояк с тех пор, как она приехала. Я не могу оторвать от нее глаз, что создает проблемы по целому ряду причин. Я смотрю, как она приветствует красивую девушку с клубнично-светлыми волосами и обнимает ее. Кев смеется, разговаривая с высоким, тощим, ботанистого вида парнем, с которым она приехала.

– Выглядит чертовски круто.

Я поворачиваю голову. Глаза Кента потемнели от страсти, пока он наблюдал за Рэйчел.

– Она не твоего полета птичка. – Я подношу к губам бутылку пива. – Не трать время понапрасну.

Я знаю, что Кент несколько раз приударял за Рэйчел, и она его отшивала. Кент – один из тройняшек, и, хотя через пару месяцев им исполняется восемнадцать, он слишком молод и слишком незрел для Рэйчел. Ей не нужно это мне объяснять.

Если я задира, то он вдвойне.

– Не нотку ли ревности я слышу?

– Не-а.

– Значит, тебя не волнует, что Кев, кажется, претендует?

Я резко разворачиваюсь, с желчью во рту наблюдая, как Кев берет Рэйч за руку и притягивает ее к себе. Она прижимается к нему, и меня тошнит от этого.

Кент хихикает.

– Да, я так и думал. Ты не сводил с нее глаз с тех пор, как она появилась. Будь мужиком, Брэд, а то упустишь ее.

Я чуть пивом не подавился.

– Думаю, теперь я слышал все. День, когда я последую романтическому совету от Кента Кеннеди, станет днем начала конца света.

– Ха-ха-ха. – Он пихает меня локтем под ребра и, выхватив мое пиво, залпом осушает бутылку. – Готов поспорить, что девушек у меня было больше, чем у тебя.

Вероятно, он прав.

– Не будь таким примитивным, Кент. Это же не соревнование.

– О, черт возьми, да. – Он смотрит куда-то мне за плечо, а затем радостно потирает руки. – Вот теперь вечеринку пора начинать.

Кент дьявольски улыбается девушке, которая садится напротив него.

– Привет, красавчик. – Сводная сестра Фэй, Уитни, мурлычет приветствие, проведя руками по его груди. – Ждал меня?

– Не сомневайся, красотка. – Он обнимает ее за плечи, улыбаясь так, будто только что выиграл в лотерею.

– Я тебя знаю. – Она одарила меня озорной улыбкой.

– Я Брэд, друг Кая. Мы как-то встречались в доме у Кеннеди.

– Ах да. Вспомнила.

– Ты изменилась. – В последний раз, когда я видел ее, она была моложе, фактически ребенком.

Тогда у нее были очень длинные светлые волосы с ярко-розовыми прядями. Теперь же они едва касались плеч и темно-фиолетовые. Она стала выше, наложила чересчур яркий макияж и надела платье, которое едва прикрывало и чрезмерно обтягивало ее совсем не детские формы. Ей легко можно было бы дать девятнадцать или двадцать лет, хотя я знаю, что она как минимум на три года моложе.

Фэй выдергивает Уитни из цепких лап Кента, заключая ее в свои крепкие объятия.

– Привет, Уит. Как ты? Я так рада, что ты смогла приехать.

Уитни вырывается из объятий старшей сестры и смущенно обнимает ее за талию.

– Боже, какая же ты старомодная. Кто так теперь делает?

На лице Фэй мелькает тень боли, и кровь внутри меня закипает.

– Не будь такой сукой. – Я встаю и подхожу к Фэй. – Ты должна радоваться, что твоя сестра рада тебя видеть.

– Отвали, засранец. – Она надувает губки, а Кент фыркает от смеха.

Фэй качает головой, а мой взгляд цепляется за ее изящную шею. Сегодня она собрала волосы в прическу и надела великолепное черно-золотое платье, идеально подчеркивающее формы. Ее потрясные длинные ноги облачены в босоножки на высоком каблуке, благодаря чему она оказалась одного роста со мной. Я слегка касаюсь ее руки.

– Ты в порядке? – Она оборачивается ко мне, и я шумно втягиваю воздух. Ее чудесные голубые глаза оттенены густым макияжем, и она выглядит прекраснее, чем обычно.

– Я разберусь, – появляется Кай, сверля меня свирепым взглядом, говорящим «пошел к черту».

Когда я признался в своих чувствах, то и не думал, что ставлю крест и на нашей с Фэй дружбе. Поболтать с ней мне дозволяется только в присутствии Кая, из-за чего все превращается в сплошную неловкость, поэтому мы мало разговариваем. А я скучаю по ней. В старших классах мы были хорошими друзьями и помогали друг другу в различных ситуациях. Теперь я осознаю, что мне нельзя быть ее другом, и это полный отстой.

Я делаю пару шагов назад, хватаю еще одно пиво и сразу осушаю. Когда тянусь за следующим, отмечаю, что Фэй нахмурилась. Я ощущаю свое приближение к коматозному опьянению, и мне не нужны сторонние наблюдатели.

– Я буду у барной стойки, – говорю, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Эй, я с тобой. – Кэл чмокает Лану в губы и неторопливо подходит ко мне, хлопнув по спине.

Он не произносит ни слова, пока мы не опираемся на стойку, наблюдая за репетирующей в другом конце помещения группой.

Постепенно количество гостей увеличивается, но зал все так же выглядит полупустым. Однако, зная Кеннеди, можно быть уверенным: приглашена половина Бостона, и скоро тут яблоку будет негде упасть.

– Как дела? – спрашивает Кэл, проницательно глядя на меня.

– Ничего особенного, братишка. Как Хьюсон?

Его лицо тут же светится при упоминании сынишки, он вынимает из кармана штанов сотовый.

– Вот. – Он открывает несколько фотографий. – Это на прошлой неделе, когда мы с Ланой водили его в парк.

Хьюсон на качелях, его ловят на лету, и он запрокинул голову от смеха.

– Чувак, он так повзрослел!

– Ему почти полтора, – с гордостью соглашается Кэл. – Он крутой маленький пацан, даже если временами, не добившись своего, больше похож на начинающего дьяволенка.

Он смеется.

– Звучит так, словно он пошел характером в семейство Кеннеди, – дразню его я.

– Это вне сомнений, – усмехается Кэл. – Он – мини-версия меня во всех мыслимых смыслах.

– Только при Лане не приписывай все заслуги себе.

– Она согласилась бы с тобой. Он будто мой клон. Это невероятно. Бывают дни, когда я все еще не могу поверить, что он – часть меня. Большая честь для меня.

– Черт, братишка. И когда ты успел повзрослеть? – Я звякаю бутылкой о его. Кэл всегда считал меня своим старшим братом наравне с Каем.

Поскольку разница в возрасте у нас небольшая, мы, как правило, частенько зависали вместе вне школы.

– Не ведись на это. В лучшие времена я все еще большой ребенок. Лана любит говорить, что у нее двое детей, о которых нужно позаботиться, – смеется он.

– Вы уже выбрали дату свадьбы?

Он качает головой.

– Не-а. Мы не спешим, чувак. Хотим закончить колледж и пустить корни, прежде чем сыграем свадьбу.

На его лбу собираются морщинки, когда он смотрит куда-то мне за плечо. Я слежу за его взглядом и замечаю старшего из братьев Кеннеди, Кейдена, приветствующего симпатичную рыженькую особу у входа в банкетный зал. Я видел его с ней раньше, но не могу вспомнить имя. Широкие плечи Кейда стали еще шире, выпуклые бицепсы натягивают материал рубашки.

– Кто-то зачастил в качалку.

Кэл фыркает.

– Я думаю, Кейд вывел их дерьмовую ссору с Кевом на совершенно новый уровень.

– Что? Они до сих пор не разговаривают? Хочешь сказать, он качается, чтобы побесить Кева? – Для Кейда это слишком по-детски.

– Кто знает, – пожимает Кэл плечами. – Они общаются, но не как прежде. Они всегда были близки, но после той ссоры в Ирландии в глотку готовы друг другу вцепиться. Даже больше не живут вместе.

Кэл снова хмурится.

– Что?

– Поверить не могу, что он с ней до сих пор. Не знаю, что он нашел в этой Тиффани.

Мой взгляд скользит по телу рыженькой, уделяя особенное внимание груди.

– Я вижу две причины. – Тут она поворачивается, демонстрируя свою дерзко выдающуюся задницу. – Три причины.

Я ухмыляюсь. Кэл смотрит на меня так, будто у меня только что выросли рога.

– Что? Моногамия превратила в подкаблучника и тебя?

– Чувак, творится какое-то странное дерьмо. Похоже, что ты превратился в меня, а я веду себя в большей степени так, как раньше поступал ты. Ну, знаешь, когда ты был нормальным. – Он пристально смотрит на меня понимающим взглядом, и я фыркаю. Взволнованный блеск появляется в его глазах. – Это как в том фильме с Линдси Лохан, где она меняется телами со своей матерью. – По его лицу расползается широкая ухмылка, и он щелкает пальцами, что-то вспомнив. – Братишка, у нас все именно так и происходит. Мы в собственной версии «Чумовой пятницы».

– Если все так, – говорю я, делая глоток из бутылки, – думаю, сегодня я уложу Лану спать попозже.

Его лицо бледнеет, и я едва сдерживаю смех.

– Просто представь себе это, когда будешь ее трахать. Что на самом деле ее трахаю я. И обнимаю ее великолепное тело.

Я подмигиваю, наблюдая, как его лицо становится еще бледнее.

– Ты извращенный ублюдок, Макконахи.

Я самодовольно улыбаюсь.

– От такого и слышу, засранец.

Девичье хихиканье сзади заставляет нас обоих обернуться прежде, чем Кэл успевает возразить. Лана, Фэй, Рэйчел и Мелисса, подруга Китона Кеннеди, сидят вместе и смеются над чем-то в телефоне. Позади Рэйч появляется Кев, кладет руку на ее обнаженное плечо и наклоняется, чтобы посмотреть. На моей щеке появляется нервный тик, и остатки хорошего настроения улетучиваются.

– Между ними ничего нет, – произносит Кэл, мгновенно оценив ситуацию.

Я делаю еще глоток пива, не сводя глаз с Рэйчел. Она смотрит на Кева, что-то говорит ему и улыбается самой широкой улыбкой. У меня во рту появляется кислый привкус.

– Не мое дело, – откликаюсь я сквозь стиснутые зубы.

– Я вижу, как ты смотришь на нее. И вижу, как ты все еще смотришь на Фэй, когда думаешь, что никто не видит. – Он чешет затылок. – Если захочешь поговорить об этом, я рядом.

Вот черт. Я бы не увидел такого даже во сне. Не припомню, чтобы когда-нибудь между мной и Кэлом происходил серьезный диалог. Он действительно повзрослел.

– Спасибо, друг, но говорить и правда не о чем.

– Ты хороший парень, Брэд, и заслуживаешь счастья. Если Рэйчел может стать им для тебя, не облажайся.

– Кажется, она уже занята.

– В этом плане она Кеву не интересна. Они друзья. Больше ничего.

Хм. Не заливай мне тут. Этот парень не может оторвать от нее руки. Впрочем, мне все равно.

Я теряю счет выпитому пиву на следующие пару часов. Когда знакомое чувство онемения охватывает меня, я наконец начинаю расслабляться и, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, возвращаюсь к нашему столику. Вечеринка сейчас в самом разгаре. Зал забит до отказа, и танцпол переполнен, там друзья Кева из колледжа танцуют вместе с членами его семьи и друзьями его родителей.

Я только устроился рядом с Каем, как по залу разнесся голос Фэй.

– Минутку внимания, – говорит она со сцены. – Прямо сейчас мне нужен именинник.

Несколько друзей Кева, шумя, подталкивают его к сцене.

– Что происходит? – спрашиваю я Кая.

– Ой, чувак, это будет так смешно. Кев убьет ее, – фыркает он, толкая меня под ребра. – Просто слушай и смотри.

– В Ирландии есть традиция, посвященная двадцать первому дню рождения, и я думаю, что Кевину она понравится. – Она сжимает губы, изо всех сил стараясь сдержать смех. – Иди сюда, большой парень. Не стесняйся.

Мы встаем и бочком обходим помещение. Кев идет к Фэй с мрачным выражением лица, а я не могу удержаться от смеха. Он будто бы шагает на казнь. Один из официантов ставит перед сценой стул. Фэй спускается и встает рядом с ним, все еще сжимая в руках микрофон и ухмыляясь как сумасшедшая. Когда Кев подходит, она толчком усаживает его на стул.

– Теперь мне нужна двадцать одна девушка, чтобы подарить нашему имениннику двадцать один поцелуй.

Кев уставился на Фэй, уголок его рта задергался. Толпа одобрительно взревела.

– О да. Сделаю так же на свой двадцать один год, – говорит Кент, материализуясь рядом с нами с Уитни на буксире. Она наступает ему на ногу.

– Какого черта, Уит? – Он наклоняется и потирает пострадавшую ногу. Затем смотрит на нее. – Чертовски больно. Перестань вести себя как ребенок. Наше траханье не эксклюзив или что-то такое. Расслабься.

– Придурок, – шипит она.

– Как угодно. – Он поднимает руки вверх.

– Эти двое – бомба замедленного действия, ожидающая своего часа, – бормочет Кай.

– Отлично! – восклицает Фэй, привлекая наше внимание. Большая группа девушек с нетерпением ждет указаний. – Выстраивайтесь в линию, одна за другой.

Фэй наклоняется, быстро переговорив с Кевом. Она кивает, а затем выпрямляется.

– Рэйч? Подружка, иди-ка сюда. – Она делает манящий жест пальцами, и Рэйч проходит сквозь толпу с высоко поднятой головой, привлекая внимание всех мужчин, находящихся в зале. Мой взгляд, как ракета с тепловым наведением, следит за каждым ее шагом. Они о чем-то шепчутся, а затем Рэйч выгибает бровь, прежде чем взглянуть на Кева. Он тянет ее вниз, шепча что-то на ухо. Я очень хочу знать, что происходит, но не хочу ничего спрашивать и провоцировать Кая снова выяснять мое отношение к ней. Рэйчел кивает и встает в самый конец очереди.

Начинает играть приглашенная группа, девушки неспешно подходят к Кеву, одаривая его поцелуями. Большинство просто целуют в щеку, некоторые быстро чмокают в губы. Парочка не упускает возможность глубоко поцеловать его, прежде чем ему удается их оттолкнуть. Если принять во внимание его расслабленную позу, широко расставленные ноги, можно сказать, что ему это нравится.

– Вот черт! – восклицает Кай, сложив руки на груди. – Мне кажется, номер провалился. Ему чертовски нравится происходящее.

– Без шуток, Шерлок, – откликается Кэл. – Как будто найдется хоть один парень, который будет жаловаться на очередь из двадцати одной девушки, которые ждут его поцелуя.

Лана больно пихает его локтем под ребра, метнув многозначительный взгляд. Он нацепляет на лицо выражение возмущения, явно наигранное.

– Кроме меня. Я бы насмерть убил Фэй, если бы она попробовала проделать со мной подобное.

Очередь становится короче, мои нервы напряжены до предела. Фэй встает перед Рэйчел, и я наблюдаю, как они хихикают вместе. Фэй наклоняется и целует Кева в щеку. Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я вижу, как Рэйчел подходит к нему. Он усаживает ее к себе на колени, и в помещении разносится свист одобрения. Я провожу рукой по затылку, желая отвести взгляд, но понимаю, что Кай внимательно следит за мной. Он наблюдает за моей реакцией, а я не собираюсь давать ему пищу для ума. Знаю, что он пытается свести меня с Рэйчел в надежде, что я забуду о Фэй.

Я не тупой.

Я бы так же поступил, оказавшись на его месте.

Руки Кева змейкой обвивают спину Рэйч, поднимаются вверх и зарываются в волосы. Он притягивает ее лицо к себе и прижимается к ее губам.

Народ с ума сходит, когда он неистово ее целует. У меня сжалось все внутри, сердце ухнуло в пятки, я стискиваю зубы, чувствуя, что во мне слишком много выпитого пива.

В конце концов он оставляет ее губы в покое, встает и берет ее за руку. Алекс и Джеймс идут к своему сыну, протягивая подарочную коробку, а Рэйч осторожно отходит в сторону. Она смотрит на меня из другого конца комнаты, и мы обмениваемся напряженными взглядами. Кай молча наблюдает, и этого должно быть достаточно, чтобы я отвел взгляд, но я словно застыл во времени. Мои глаза отказываются смотреть на что бы то ни было, на кого бы то ни было, кроме нее.

Она не прерывает зрительный контакт.

Пока Кев не поворачивается, протянув ей руку, и не уводит ее вперед. Я отворачиваюсь и беру еще одну бутылку пива. Я видел достаточно.

Проходит еще пара часов, и к тому времени у меня уже двоится в глазах. Я веду себя как асоциальный идиот: сижу за нашим столиком, пью и смотрю, как все остальные веселятся на танцполе. На меня наползает тень.

– Можно с тобой поговорить? – спрашивает Рэйчел, и я поднимаю голову. Она садится рядом со мной, не дожидаясь ответа.

– Где же твой парень? – огрызаюсь я.

– У меня нет парня.

– Значит, это не твой язык до этого шарился во рту Кева? – Мои губы растягиваются в ухмылке.

Она адресует мне короткую едкую улыбку.

– Ах, нет. Так и было. Мой язык определенно побывал во рту Кева.

Я рычу, вцепившись в пиво, потом отодвигаю его. Когда она смотрит на меня, то в беспокойстве морщит лоб.

– Как будто мне не плевать, есть ли у тебя парень, – бормочу я немного позже, скорее себе самому, чем ей.

Она снова вздыхает.

– Кевин не мой парень, и вряд ли когда-нибудь им станет, так что перестань ворчать.

Я хмыкаю.

– Полагаю, тебе стоит сказать об этом ему.

– Не то что бы это было твое дело, но мы с Кевом просто друзья. Он хотел, чтобы я притворилась его девушкой на вечеринке, потому что здесь есть девчонка из его класса, которая не оставляет его в покое. Однажды он переспал с ней, а она отказывается исчезнуть из его жизни или что-то в этом роде. Я не знаю, но мне все равно. Забудь об этом. Мне нужно кое-что спросить.

Я ставлю бокал и смотрю ей в глаза. В роскошных карих глазах мерцает янтарное пятнышко, очаровывая меня. Раньше я этого не замечал. Ее губы чувственно приоткрываются, когда она окидывает взглядом мое лицо.

Такое ощущение, что я раздет догола. Напряжение сжигает меня до костей.

Я должен отвернуться, но я пленен ею. Она закусывает нижнюю губу, и у меня ощущение, что вместо крови во мне бурлит чистая похоть. Воспоминание о том, как я сжимал в кулаке эти роскошные волосы, имея ее, заполняет мои мысли, и мне становится жарко. Мой член пульсирует в штанах. Прежде чем я понимаю, что творю, моя рука обхватывает ее лицо.

– Ты прекрасно выглядишь. – Я провожу большим пальцем по ее нижней губе. – У тебя очень сексуальные губы.

Стоп. Что за чушь я несу? Какого черта я делаю? Я отдергиваю руку от ее лица, отводя взгляд.

– Ты в хлам, – вздыхает она.

– Что? – вздергиваю я подбородок, наблюдая, как она качает головой.

– Пьян. В говно. Вдрызг. И чертовски для меня бесполезен. – Она округляет глаза.

Ее слова вызывают во мне раздражение.

– Прошу прощения?

Она встает.

– Я поговорю с тобой, когда ты протрезвеешь.

Я тоже встаю и нежно беру ее за руку.

– Я в полном порядке. Ты можешь сказать, что необходимо, прямо сейчас.

Она опускает взгляд вниз, туда, где мои пальцы сжимают ее предплечье. Я сразу же убираю их.

– Ты настолько далек от порядка, насколько это вообще возможно.

– Из всех людей именно у тебя хватает смелости осуждать меня, – выпаливаю я.

– Если ты слишком пьян, чтобы заметить, я скажу: я совершенно трезва. Весь вечер я пью минеральную воду.

Я фыркаю.

– Ну, конечно. А я мать Тереза.

– Пошел ты, Брэд.

Мои глаза темнеют при взгляде на нее.

– В твоих мечтах, Рыжая…

– Скорее в моих гребаных кошмарах. – Она скрещивает руки на груди, и это движение подталкивает ее грудь выше из декольте платья.

Я облизываю губы, глядя на ее великолепную грудь. У Рэйчел крутые буфера, пусть я и не касался ее обнаженной плоти в тот раз, когда мы переспали. Но я чувствовал ее через тонкую материю платья, и она идеальна. С приличную горсть, но не слишком большая. Мой взгляд прикован к ее груди, и это не ускользает от ее внимания. Она прищуривается, но мне все равно. Соблазн прикоснуться к этой сочной кремовой коже слишком велик, чтобы сопротивляться ему, и я наклоняюсь вперед и целую ее.

Я успеваю сделать один короткий поцелуй, прежде чем она отталкивает меня. Обжигающая боль разливается по моей щеке, когда она отвешивает мне пощечину.

– Не смей трогать меня, когда едва держишься на ногах. И, к твоему сведению, у меня нет парня, потому что мне не нужен парень. Это распространяется и на случайные связи, и на тебя в том числе.

Затем она разворачивается на каблуках и уносится прочь, оставив меня чувствовать себя полным идиотом.

Рэйчел

Спустя несколько часов я уже переоделась в пижаму, завариваю чай и делаю тосты. Входная дверь со щелчком открывается, и в гостиную входит Кай. Фэй соскальзывает с кухонного стула, подходит к своему парню, обнимает за талию.

– Отвез его домой? – спрашиваю я, доставая третью кружку из верхнего шкафчика.

– Ага. Он был пьян вдребезги, но мне удалось отвезти его в квартиру и уложить спать. Когда я уходил, он уже храпел.

– Может, тебе следовало бы сегодня остаться там, – говорит Фэй, хотя я уверена, что меньше всего на свете она хочет именно этого. – Что, если Брэда ночью вывернет?

– Ему пошло бы на пользу захлебнуться в собственной блевотине. – Кай целует Фэй в макушку. – Сегодня он перешел все границы.

Я несу в руках две кружки и захожу за другую сторону стойки. Кружки я передаю Фэй и Каю.

– Да, но это не так уж важно.

– Попробуй объясни это Кеву.

Мои брови приподнимаются.

– Ты же знаешь, что мы с твоим братом просто друзья?

– Я знаю. Кев рассказал, о чем вы договорились, но это не значит, что он остался доволен тем, как Брэд с тобой поступил. Ни он, ни я.

Я иду обратно на кухню, и в тот же момент раздается звук тостера.

– Я ценю, что вы оба беспокоитесь обо мне, но в случившемся нет ничего страшного. Меня больше беспокоит Брэд. Он дошел до ручки.

Фэй устремляет на меня многозначительный взгляд. Я молчу, пока смазываю тосты маслом. Затем ставлю тарелку в центр мраморного острова и забираюсь на табурет.

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Раньше я вела себя так же, правда?

Фэй садится на табурет рядом со мной, а Кай устраивается напротив нее.

– Ага. Мне довелось видеть тебя такой.

Я жую свой тост, вспоминая, насколько все вышло из-под контроля.

– Я была такой же куда масштабнее, чем ты видела, – признаюсь я, надо хоть раз быть честной.

– Я рада, что ты так больше не поступаешь. Мы с Джилл очень беспокоились. – Упоминание другой нашей подруги всколыхнуло цунами вины. В последнее время я была не слишком хорошей, а она всего лишь пыталась помочь.

Кай молча ест и пьет, слушая нашу беседу.

– Знаю. Но я привыкла сама заботиться о себе. – Я серьезно смотрю на нее, делая глоток чая. – Сейчас я пытаюсь взять себя в руки. Мне не нравился человек, в которого я превращалась, выпив, поэтому сейчас решила все взять под жесткий контроль. – На самом деле, я думаю, что стояла на грани алкоголизма и была близка к точке невозврата. Теперь два коктейля – это мой безопасный лимит, и я строго его придерживаюсь.

Фэй тянется через стойку ко мне и пожимает мою руку.

– Я очень горжусь тобой, Рэйч.

Ее слова наполняют мое сердце счастьем.

– Спасибо. Я тоже собой горжусь.

Было нелегко. Алкоголь и секс слишком долго являлись моей опорой. С их помощью я сбегала от действительности и жила только в выходные, когда могла напиться и забыть о своей настоящей жизни, отсрочивая неизбежное.

Освобождение было лишь временным. Так что я в гораздо большей степени, чем кто-либо еще, понимаю, что чувствует Брэд, и весьма сочувствую ему. Действительно. Да, он придурок, и он знает, как довести меня до белого каления, но ему так больно, что он срывается на меня.

Я зла на него из-за случившегося. Он заревновал, а затем попытался поцеловать меня на глазах у всех, когда был пьян. Старая я не увидела бы в этом проблемы, но я меняюсь. Я хочу, чтобы парни уважали меня.

Уважали мое тело. Секс – это еще одно минное поле, которое я пытаюсь обезвредить.

Влюбиться мне не судьба. Я знаю, что в моем случае это маловероятно, я не способна делить каждую частичку себя с кем-то еще столь интимным образом, и я смирилась с этим фактом. Что есть, то есть.

Может быть, когда-нибудь в будущем я захочу попробовать, но пока отношений я не желаю.

Впрочем, часть меня хочет помочь Брэду. Потому что, судя по тому, что я видела, у него никого не осталось. Кай был бы рядом, если бы мог, но сложившаяся ситуация делает это невозможным, они не могут поговорить откровенно, пока Брэд убежден, что влюблен в Фэй. Я видела, как сегодня вечером он наблюдал за ней. У него есть к ней какие-то теплые чувства, и я не хочу впутываться в это, но тем не менее мне кажется неправильным оставлять его одного.

Я знаю, каково это. И это самое одинокое чувство во всем мире.

Просыпаться с адским похмельем и встречаться лицом к лицу с одиночеством и всеми теми мыслями, от которых ты так сильно хотел избавиться.

Это худшее на Земле.

Кроме того, мне все еще нужно спросить его о том, что я подслушала, выйдя из бара со смузи в понедельник, таким образом я смогла бы убить двух зайцев одним выстрелом.

– Я отправлюсь к тебе и пригляжу за Брэдом. Не думаю, что его стоит оставлять одного, – говорю я. Фэй и Кай обмениваются многозначительными взглядами.

– Я побывала в его шкуре и знаю, каково это – просыпаться с похмельем, чувствуя себя разбитым и в полном одиночестве. Я забочусь о нем как о друге, не более того, так что вы можете забыть о любых идеях сватовства. В этом плане Брэд меня не интересует.

«Конечно, нет, маленькая врунишка», – с насмешкой заявляет мой внутренний голос, когда я слезаю с табурета и иду в свою комнату, чтобы одеться.

Когда спустя полчаса я поворачиваю ключ в замочной скважине и вхожу в квартиру Брэда и Кая, слышу звук пожарной сигнализации.

– Черт! – Я бегу на кухню.

Брэд валяется на кухонном столе, крепко спит, храпит и совершенно не обращает внимания на клубящийся дым, быстро заполняющий собой все пространство. Я направляюсь к плите, разгоняя руками дымное облако. Плита включена, на ней стоит фритюрница.

Вся квартира могла сгореть.

Я вздрагиваю от вставших перед глазами образов.

Замотав руку влажной тканью, я выключаю плиту. Пламя уже облизывает основание фритюрницы, когда я хватаю огнетушитель со стены и распыляю его на плиту. Я снова начинаю дышать только тогда, когда угасает последний язык пламени. Очень осторожно выношу искалеченный предмет на балкон, прикрывая руки мокрой тканью. Кладу на пол, возвращаюсь внутрь, сильно кашляя, оставляю двойные двери открытыми, чтобы рассеять дым. Глаза болят, в горле пересохло, и оно начинает саднить спустя всего пару минут.

Брэд стонет, схватившись руками за голову, когда я вхожу обратно в кухню. Пожарная сигнализация все еще работает, поэтому я подбегаю к ней, скачу и размахиваю тканью перед устройством, пока оно, наконец, не замолкает. Мои уши благодарны мне за это.

– Какого черта? – рявкает Брэд, в замешательстве оглядываясь по сторонам. Он сидит за кухонным столом в одних лишь боксерах, но я слишком зла, чтобы размышлять, что с ним творится.

– Ты чуть не сжег тут все! – кричу я, и он автоматически прикрывает уши руками.

Непонимающе смотрит на меня, наморщив лоб.

– Что ты здесь делаешь?

– Спасаю твою жалкую задницу! – Я оседаю на стул рядом с ним, внезапно чувствуя себя опустошенной. – Черт, Брэд! – Я смотрю на него другими глазами, когда на смену гневу приходит обеспокоенность. – Ты мог погибнуть, если бы я не решила зайти проверить тебя. Могли погибнуть и другие люди.

Его лицо становится болезненно-зеленым, он бледнеет от моих слов, подпрыгивает, роняя стул, и бросается к раковине. Я чувствую укол боли, пока наблюдаю, как он выворачивает в раковину содержимое своего желудка. Это слишком задевает за живое. Сколько раз меня рвало в одиночестве после того, как я сознательно напивалась? Острая изощренная боль пронзает все мои внутренности.

Насколько легко я могла совершить ту же ошибку, что и Брэд? Быть настолько пьяной, чтобы поставить фритюрницу на плиту вместо того, чтобы включить ее в розетку?

Слишком легко. Это ужасающая правда.

Я встаю и подхожу к нему, нежно поглаживаю по спине вверх и вниз. Протягиваю пачку бумажных полотенец. Он берет их у меня из рук, а затем, когда его желудок в последний раз опустошается, возводит глаза к потолку. Печаль и ранимость в его взгляде практически сводят меня с ума. Единственный раз мне доводилось видеть такую же истерзанную душу, когда я смотрелась в зеркало. Его глаза наполняются слезами, и я без колебаний прижимаю его к себе, обняв за талию. Он цепляется за меня, его голова падает мне на плечо, тело содрогается рядом с моим. Беззвучные слезы катятся по моим щекам. Не знаю, оплакиваю я себя или его, но мои голова и сердце сейчас болят так сильно, что я не могу понять чувства, охватившие меня сейчас.

Спустя некоторое время он перестает дрожать и поднимает голову. Смотрит в мои полные слез глаза, а затем прижимается лбом. Я почти теряю сознание от тяжелого запаха, но специально задерживаю дыхание и даю ему минуту, прежде чем вырваться из хватки. Беру его за руку.

– Тебе нужно проспаться. Иди.

Я провожаю его в спальню и помогаю забраться в постель. Накрываю одеялом и освобождаю немного места на его прикроватной тумбочке.

– Я принесу тебе воды и таблеток. Скоро вернусь.

Я касаюсь его щеки и слабо улыбаюсь.

А когда возвращаюсь обратно, он уже крепко спит. Оставляю таблетки и воду у его кровати, наклоняюсь и смотрю на него спящего. Он выглядит таким невинным, таким юным и спокойным. И таким прекрасным. Брэд Макконахи многогранен, но нельзя отрицать, что он красивый мужчина. Его волосы намного короче, чем в первую нашу встречу, но эта короткая стрижка ему идет.

С его лицом можно многого добиться. Длинные ресницы, потрясающие голубые глаза и точеные черты лица легко обеспечили бы ему модельное будущее. Если его футбольная карьера пойдет в гору и он станет знаменитостью, то я смогу видеть его лицо на обложках журналов, и он будет органично смотреться на глянце.

Очень тихо, на цыпочках выхожу за дверь и направляюсь в комнату Кая, где сразу же вырубаюсь, как только моя голова касается подушки.

Когда я просыпаюсь, через открытое окно струится солнечный свет. Тру глаза, давлю зевок и тянусь за телефоном, удивляясь тому, что уже половина одиннадцатого. В горле стоит ощущение, что я проглотила наждачную бумагу. После быстрого похода в ванную я прохожу в комнату Брэда и заглядываю внутрь. Он лежит на другом боку, обнаженной спиной к двери. Одеяло сбилось у него в ногах, и он храпит достаточно громко, чтобы разбудить всю округу. Я, должно быть, была в полной коме, раз не слышала этот шум ночью.

Отправляюсь на кухню, осматриваю поврежденную плиту. После того как я ее вычистила, она, кажется, находится в рабочем состоянии, за исключением того места, где стояла фритюрница. Оно покрыто застывшими разводами расплавленного пластика, и нет никакой возможности отодрать их.

Достаю сковородку и обжариваю бекон, грибы и помидоры на одной из дальних конфорок.

Я только наполнила две тарелки, когда в кухню входит Брэд, по-прежнему в одних только облегающих черных боксерах, даже не пытаясь скрыть эрекцию. Он зевает и приглаживает рукой волосы, но тут же замирает, заметив меня. Он в замешательстве моргает.

– Рэйчел… – Голос звучит хрипло. – Что ты здесь делаешь?

Его взгляд скользит по моим пижамным шортам, голым ногам и босым ступням. Я несу к столу тарелки.

– Ты не помнишь?

Он медленно качает головой, и я отчетливо вижу, как замешательство смешивается с паникой в его глазах. Я ухмыляюсь, прекрасно зная, о чем он подумал.

– Садись ешь, я объясню.

Он шумно выдыхает и с опаской приближается ко мне. Я смеюсь.

– Расслабься, мы не переспали. Хотя ты и поцеловал меня по пьяни на вечеринке.

Он смущенно стонет.

– К сожалению, эту часть вечера я помню. Я, э, прошу прощения за это. Я вел себя как придурок.

Как нашкодивший мальчишка, он смотрит на меня извиняющимся взглядом.

– Я уже забыла об этом. Просто сядь и поешь, пожалуйста. Тебе нужно нагрузить свой организм едой хоть немного.

Некоторое время мы едим в тишине, затем он откладывает в сторону столовые приборы и откашливается. Его взгляд мечется между мной и открытыми французскими дверьми на балкон.

– Почему фритюрница на балконе?

– Потому что, когда я приехала, она горела.

Он бледнеет.

– Что?

Я киваю.

– Ты дрых на кухне, фритюрница стояла на плите. Когда я пришла, сработала пожарная сигнализация. Ты был в полной отключке. – Я отодвигаю тарелку с недоеденным завтраком, аппетит пропал. – Ты мог умереть.

Его кадык подпрыгивает, когда он фокусирует взгляд на фритюрнице. Обернувшись, смотрит на плиту, а затем на потолок. Я слежу за его взглядом и ахаю. На потолке грязное пятно от копоти, похожее на гигантское облако-гриб.

– О боже… – Его голос звучит напряженно. – Я… даже не помню, как доставал ее.

Он зажимает рот рукой.

– Спасибо, – шепчет он через минуту. – Я не знаю, почему ты тут, но спасибо тебе.

Я киваю.

– Я подумала, что тебе не стоит оставаться одному, поэтому взяла у Кая ключи и приехала сюда на такси. Я даже думать не могу о том, что случилось бы, останься ты один. – И чем больше я думала об этом, тем больше злилась на Кайлера. Да, я знаю, что отношения между ними чертовски напряженные и что он терпеть не может находиться далеко от Фэй, но Брэд по-прежнему остается его другом, и его не следовало бросать одного вчера вечером. Не тогда, когда он явно был не в состоянии позаботиться о себе.

– Почему вообще тебя это волнует?

Я устремляю на него открытый взгляд.

– Ты знаешь, почему. – Мы пристально смотрим друг на друга. – Я бывала пьяна и одинока. В кухонную раковину блевала несчетное количество раз. И тоже могла бы дом спалить. Но не было никого, кто мог бы приглядеть за мной.

На его щеке подрагивает мускул.

– Не хочу показаться грубым, но я не твоя головная боль, к тому же я взрослый мальчик. Я облажался, но это мне только на пользу.

Я скептически смотрю на него.

– Ты не просто облажался! Ты мог погибнуть! Это серьезно, Брэд, и я знаю, о чем говорю. – Я вглядываюсь в него. Может быть, он все еще пьян или потерял слишком много клеток серого вещества из-за алкоголя, но я не верю в эту чушь.

– Я знаю, что это чертовски серьезно. И знаю, что мне нужно взять себя в руки, – рычит он, перегнувшись через стол. – Но это моя жизнь, и никто не просил тебя лезть в нее.

Я вскакиваю, красная пелена заволокла мой взгляд.

– Ты самый неблагодарный, тупой, гребаный придурок, которого мне доводилось встречать! Ты бесишь меня до чертиков! – кричу я.

Он потирает рукой небритый подбородок.

– Послушай, Рэйчел, я…

– Нет. – Я поднимаю ладонь у него перед носом. – Я не хочу ничего слышать. Я, черт меня возьми, больная, что вообще волнуюсь о тебе. В следующий раз можешь спалить свою недовольную задницу, и посмотрим, как мне будет не плевать на тебя.

Я топаю в направлении спален, но потом вспоминаю о главной причине, по которой я здесь оказалась.

– Кстати, я случайно услышала, как какая-то девчонка у смузи-бара рассказывала паре своих подруг, как ты назвал ее Фэй, пока трахал. Похоже, она намерена устроить тебе неприятности. Хотела предупредить тебя, потому что если ты не разберешься с этим дерьмом и она сделает что-то, что причинит вред моей подруге, то всю ответственность я возложу на тебя.

Он склоняет голову набок.

– Я уже с ним разобрался. Она не доставит проблем.

Я фыркаю, покачав головой.

– Ага. Обнадеживает. Не доставит. – Я сердито гляжу на него.

– От нее не будет проблем! – кричит он. – И это не твое дело, так что отвали!

– В следующий раз, когда мне в голову придет хотя бы мысль, чтобы прийти сюда и проверить, как ты, я сделаю себе лоботомию, – выплевываю я, прежде чем броситься в комнату Кайлера, чтобы одеться.

Брэда я больше не видела, хотя и была надежда, что он зайдет, чтобы извиниться за свое мерзкое поведение, но этого не произошло. Этот придурок – самый упрямый человек, которого мне доводилось встречать.

Закрыв дверь их квартиры и направляясь домой, я с каждым шагом мысленно отбиваю «придурок, придурок, придурок». Обещаю, больше никогда. Никогда больше не буду подставляться из-за этого идиота.

Брэд

Кай распекает меня по новой, вернувшись домой поздно вечером в воскресенье, и я не мешаю ему. Он не говорит ничего оригинального, все это я уже сам себе высказал. Прошлая ночь стала тем самым последним звоночком, который был нужен. Мне необходимо взять себя в руки до тех пор, пока я окончательно все не разрушил.

Следующая неделя проходит быстро и без приключений. Я уклоняюсь от вечеринок и общественных мероприятий, сосредоточившись на учебе и футбольных тренировках.

Сегодня суббота, чуть раньше мы разгромили своих противников в матче, и вся команда в восторге – наш сезон начался отлично. Я на стену лезу и отчаянно нуждаюсь в смене обстановки, поэтому, когда Райан подтверждает, что Ной устраивает праздничную вечеринку, мне нужно всего две секунды, чтобы принять приглашение.

Когда мы приходим, помещение забито под завязку. Футболистов, конечно, окружает стайка девушек. Обычно я подцепляю телочку в начале вечера, а потом отправляюсь к ней, но сегодня я не в настроении. Я полон решимости закончить вечер относительно трезвым, поэтому медленно потягиваю пиво вместо того чтобы глушить его, как обычно.

Я игнорирую грудастую блондинку, которая пытается перехватить мой взгляд, и присоединяюсь к парням, не давая ей возможности влезть между нами.

Райан усмехается.

– Что это на тебя нашло?

– Ничего. Просто сегодня нет настроения.

Он прикладывает руку к моему лбу.

– У тебя жар или что?

Я смахиваю его руку.

– Забавно, но я мог спросить тебя о том же.

– У нас с Челси свидание, и мы договорились, что будем друг у друга единственными, так что у меня есть причина.

– Да ну? – Весь последний семестр нашего первого курса Райан только и делал, что жаловался на прилипчивую Челси.

Он почесывает затылок.

– Знаешь, она живет в соседнем городе с моим, поэтому мы летом вместе немного потусовались, и я изменил свое мнение о ней. Она мне нравится, и идея побыть какое-то время с одной девушкой кажется мне хорошей. Эти поклонницы начинают раздражать.

– Святой Иисус. Если у кого температура, так это у тебя.

Он смеется, заливая в рот пиво.

– Возможно. – Он рассеянно смотрит поверх моей головы, и на его губах появляется лукавая улыбка. – Эй, не та ли это девушка, с которой ты болтал после тренировки на прошлой неделе?

Я оборачиваюсь и вижу, что ко мне направляется шикарная брюнетка.

– Ага.

– Вы уже переспали?

– Не-а, – я делаю приличный глоток из бутылки, – она рассталась со своим парнем и хотела, чтобы я побыл запасным вариантом. Ее предположение, что я с радостью соглашусь, меня взбесило.

Райан усмехается.

– Чувак, какая муха тебя за задницу укусила? В прошлом году тебе было бы плевать.

– Ага, но я теперь переосмысливаю некоторые вещи.

– Привет, Брэд. – Брюнетка обхватывает мой бицепс своими пальцами, улыбаясь. – Помнишь меня?

На ней крошечный топик, не оставляющий простора для фантазий. Обтягивающие джинсы плотно облегают фигурку, и нельзя не согласиться, что девушка шикарна. Она облизывает губы, приподнимается на цыпочки и прижимается губами к моему уху.

– Я надеялась, что у тебя было время обдумать мое предложение.

На самом деле настроения у меня нет, но прошло две недели с той катастрофы с Кайлой, или Кэлли, или как там ее, черт возьми, звали. И всю неделю я дрочил в душе, предаваясь фантазиям о Рэйчел, крутившимся в моей голове. Продолжать в том же духе мне не хочется.

Возможно, пора вернуться в строй.

Я закидываю руку за голову, глядя на ее полные губы.

– Возможно, я готов выслушать аргументы. – В ее глазах вспыхивает воодушевление. – Если мы переспим, это будет разовое мероприятие.

Я всегда предупреждаю об этом заранее.

Она с энтузиазмом продолжает.

– И я просто прекрасна в постели! – Ага-ага, так многие прилипалы заявляют.

Райан многозначительно улыбается.

– Ни слова, – говорю я, беру девушку за руку и вывожу в коридор. Прижимаю ее к стене и склоняюсь. Она выжидающе смотрит, обвив мою шею руками. Я запускаю пальцы в ее волосы, притягиваю голову к себе и целую. Ее губы мягкие и податливые, и я сначала делаю это нежно.

Меня омывает нежный цветочный аромат, я хватаю ее бедра, прижимаю к себе. Она выдыхает мне в рот. Я углубляю поцелуй, прижимаясь.

Она запускает руки под мою рубашку, пальцы начинают исследовать мое тело. Пока мы целуемся, в моей голове кружится миллион мыслей. Я пытаюсь сосредоточиться, но разум продолжает блуждать где-то в другом месте, и все движения я совершаю механически. Она великолепна и прекрасно целуется, но я ничего не чувствую. Совершенно ничего. Издаваемые ею тихие хрипящие звуки только бесят меня до чертиков, а в штанах не происходит ровным счетом ничего. Такого со мной еще никогда не случалось, и происходящее вызывает досаду.

Раздраженный, я целую ее глубже, впиваюсь руками в ее волосы. Образ Рэйчел возникает в моем воображении, она вонзает свои ногти в мою спину и выгибается, это видение заполняет мой разум, и я прекращаю поцелуй с брюнеткой, отстраняясь, когда мой член наконец оживает.

– Что не так? – спрашивает она, надув губки.

Я шумно выдыхаю.

– Извини, я не в настроении. – Ее взгляд опускается к моей промежности, и она ухмыляется. Ее высокомерие чертовски бесит. Я наклоняюсь к ней, стиснув челюсти. – Мне жаль разочаровывать тебя, но ты здесь ни при чем. Все время, пока я целовал тебя, мой член оставался безжизненным.

Она прищуривается, ее нижняя губа дрожит. Теперь я чувствую себя полным мудаком. Факап у меня, я не должен перекладывать вину на нее.

– Послушай, это не твоя вина, ладно? Ты прекрасна, и в любое другое время я был бы готов к сексу, но сейчас неподходящее время. К тому же ты кажешься милой девушкой. Тебе следует поискать себе парня для отвлечения не среди футболистов. А еще лучше – возвращайся к своему парню.

Я в ужасе, когда на ее глазах выступают слезы.

– Ну, да, не во мне, так я и поверила. Все девчонки говорили, что ты беспроигрышный вариант. Что ты трахнешь любую, если она дышит. – Она отталкивается от стены, яростно утирая слезы. – Я единственная девушка в целом кампусе, которую ты не хочешь отыметь, я должна на коленях умолять? Да пошел ты, придурок. В любом случае я слишком хороша для такого, как ты.

Она стремительно проходит мимо меня, сходу налетев на кое-кого.

– Что ты ей сделал? – спрашивает Кай, прислонившись к стене, обеспокоенно глядя на меня.

– Сказал, что не буду с ней трахаться. Очевидно, поскольку я трахаю все, что движется, отказ ей не понравился.

Кай приподнимает бровь.

– Ты отверг девушку?

– Не нужно так удивляться.

– Не похоже на тебя.

Я пожимаю плечами.

– Может, мне надоело трахать весь кампус.

Кай выпрямляется, бормоча себе под нос что-то подозрительно похожее на «давно пора». Его взгляд бурит во мне дырку.

– Что с тобой творится, братишка?

Я вздыхаю, прислонившись головой к стене.

– Если бы я знал.

Кай подходит ко мне и зеркально копирует мое положение.

– Мы уже кучу лет не проводили время вместе. Почему бы нам не потусить завтра вдвоем? Не хочешь отправиться на трек?

Впервые за несколько месяцев он проявил интерес к чему-то, не подразумевающему участие Фэй. И я не заглядывал на трек для мотокросса Мидлборо уже несколько месяцев. Было время, когда он был нашим вторым домом, но сейчас у меня нет свободного времени на хобби. Я поднимаю голову.

– Да, чувак, давай.

Мы возвращаемся на вечеринку, и я едва сдерживаю стон, когда обнаруживаю Рэйчел, Фэй и ту девушку с чудиком, которые были на вечеринке в честь Кева.

– Ура! – восклицает Фэй, увидев меня, будто я ее самый любимый в мире человек. – Мы надеялись встретить тебя здесь. Ты на всю неделю залег на дно.

– Ну, да. Для этого была веская причина. – Краем глаза я вижу брюнетку, которую только что целовал, в окружении нескольких подруг.

Все они бросают в мою сторону колкие взгляды, но я делаю вид, что не замечаю.

Кай не подходит к своей девушке, что меня удивляет. Обычно он липнет к ней, будто приклеенный. Фэй знакомит меня с Лорен и ее парнем Гэвином, который, кажется, учится в классе с Кевином. Рэйчел коротко здоровается, после чего игнорирует меня. Мы с Каем болтаем о всякой фигне, и это почти похоже на старые времена.

– Неужели тот самый экстразасранец? – доносится женский голос из-за моей спины, каждое слово сочится сарказмом. Рэйчел замирает в заметном напряжении.

Я опускаю голову, выругавшись про себя, и смотрю Кэлли в глаза.

– Я тут пытаюсь поболтать с друзьями в узком кругу, Кайла. Давай, беги отсюда, – смотрю на нее недобро, прежде чем снова отвернуться.

– Меня зовут Кэлли, засранец.

– А меня – Брэд. И ты прекрасно это знаешь, – высказавшись, я делаю глоток пива, пока Кай молча наблюдает за нашей пикировкой. Его лицо совершенно непроницаемо. И это значит, что он надел свою любимую маску равнодушия.

– Ты Кайлер, верно? – приторным голосом спрашивает она, глядя на него так, будто он – ее следующий обед. Я ловлю взгляд Рэйчел, умоляющий что-то предпринять, и очень нежно беру Кэлли за руку.

– Давай я помогу тебе найти выход.

– Убери от меня свои руки, – невнятно бормочет она, пошатнувшись. – Я скажу то, что намерена сказать.

Я нехотя выпускаю ее руку.

– Не надо. Пожалуйста. Давай выйдем на улицу и поговорим.

Она фыркает максимально демонстративно, прежде чем выпрямиться и бросить на меня взгляд, полный превосходства.

– Ага, не думаю, что мне это подходит, засранец. – Она повышает голос и снова поворачивается к Кайлеру.

Рэйчел обходит нашу компанию и шипит мне в ухо:

– Сделай что-нибудь! Просто утащи ее отсюда! Они не должны этого слышать!

– Я не могу заставить ее пойти со мной против ее воли, в таком случае она просто выкрикнет что хотела, – шепчу я в ответ. – Ничего нельзя сделать.

– Думаю, Кайлер, тебе следует знать! – кричит она, успешно привлекая внимание всех в комнате. – Твой лучший друг воображает, что трахает твою девушку, когда спит с другими. Он называл меня Фэй несколько раз во время секса!

Врет. Ее имя вырвалось у меня лишь однажды, но я не собираюсь оправдываться, поправляя ее. Один раз – это все еще слишком много.

– Я не могу не задаться вопросом, не кроется ли за этим нечто большее, чем просто его фантазии. – Кэлли подозрительно смотрит на Фэй.

Фэй побледнела так, что ее кожа стала цвета молока, и, похоже, хочет провалиться сквозь землю. Она ненавидит находиться в центре внимания. Разговоры в комнате стихли, все наблюдают за развитием драмы, затаив дыхание.

– Как сильно ты доверяешь своей девушке и мудрое ли это решение? – Она страстно смотрит на Кая.

– Достаточно. – Рэйчел встает перед Кэлли, в упор глядя на нее. – Ты маленькая ядовитая сучка, и никто не поверит твоей лжи. Думаешь, ты первая, кто распускает слухи ради того, чтобы запустить свои коготки в Кеннеди? Прошлый век. Никто тебе не поверит, так что вали отсюда, пока еще больше не опозорила себя.

– Я не вру! – рычит Кэлли.

– Скажи это тому, кому не наплевать, – холодно отвечает Рэйч, и я хочу поцеловать ее прямо в ее острый язычок. Она прекрасно разобралась с ситуацией. – Ты убогая, и мне жаль тебя.

– Тебе пора, Кэлли, – говорит Ной, появившись рядом с ней. Он кивает мне. – Позволь сопроводить тебя.

Она не уходит тихо, продолжая распускать язык. Приглушенный ропот разносится по комнате, все ждут нашей реакции.

– Простите за это. – Я даже смотреть не могу на Фэй и Кая.

Кай хлопает меня по спине сильнее, чем нужно.

– Всем вести себя нормально, – тихо командует он, улыбаясь мне, будто ситуация его забавляет. – Я не выношу сор из избы и не придаю никакого значения этим слухам.

Рэйчел возвращается к Фэй и немедленно начинает шептать ей что-то на ухо.

Лорен и Гэвин не знают, куда девать свои взгляды. Подходят Райан и Челси, висящая на его руке.

– Она сумасшедшая сука и всю неделю трепала эту чушь всем, кто ее слушал. Не обращай внимания. – Его встревоженный взгляд мечется между мной и Каем. – Эй, ты слышал…

Я отключаюсь, не слушая его болтовню о статистике игры и стратегии. Не хочу показаться неблагодарным за то, что он сменил тему, но все, о чем я могу сейчас думать, это как я, черт возьми, объяснюсь перед Каем.

Двадцать минут спустя Кай смотрит на меня и тихо говорит:

– Думаю, уйти сейчас безопасно, и ты едешь с нами.

Я облизываю пересохшие губы, киваю и жалею, что не выпил целое ведро пива. У меня такое чувство, что это пригодилось бы в грядущем разговоре.

Все молчат, пока мы направляемся к выходу, до тех пор, пока Лорен и Гэвин не прощаются с нами и мы не добираемся до нашей квартиры.

Едва закрывается дверь, Кай наступает на меня.

– Это правда?

Смысла врать нет.

– Частично.

– Объяснись, – требует он.

Я не могу даже взглянуть на Фэй, когда признаюсь.

– Однажды я назвал ее Фэй. Это было непреднамеренно. Я был пьян, и оно само вырвалось. Мне жаль.

Кай сжимает в кулак свои волосы и начинает расхаживать по комнате. Остальные боятся даже дышать.

Я наконец перевожу взгляд на Фэй. Она выглядит очень расстроенной, и я не могу ее в этом винить.

– Прости, Фэй. Меньше всего на свете я хотел бы ставить тебя в неловкое положение или расстраивать.

Кай пихает меня.

– Не смей с ней разговаривать! Даже не смотри на нее! – Он близок к срыву.

– Детка, – Фэй подходит к парню, уводя его от меня, – думаю, нам пора. Брэд не имел в виду ничего такого и…

– Конечно, черт возьми, он имел в виду именно это! – рычит Кай, и она вздрагивает. – Разве ты не видишь, как он смотрит на тебя?

Фэй тычет пальцем в грудь Кая.

– Не смей кричать на меня, черт побери! Остановись, или я ухожу.

Он вскидывает руки вверх.

– Мне следовало догадаться, что ты встанешь на его сторону.

– Ты о чем, черт возьми? – кричит она. – Ты ведешь себя как идиот из-за того, что какая-то дура захотела устроить нам неприятности. – Она хватает со стола свою сумочку. – Что ж, поздравляю, бимбо! – восклицает она, глядя в потолок. – Победа за тобой. – Она оборачивается к своему парню. – Теперь доволен? Я иду домой, а ты нет. Не в таком отвратительном настроении. Я наслушалась этого дерьма с лихвой, по гроб жизни.

Она выбегает из квартиры, и Рэйчел бежит за ней.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – кипит Кай, тыча пальцем в мою сторону. – Но я не могу отпустить ее одну.

Он бросается за ней, а я оседаю на пол.

– Я же сказала тебе разобраться с ней, – говорит Рэйчел, материализовавшись рядом через несколько минут. – Я знала, что из-за нее будут неприятности.

– Я думал, ты ушла.

Она опускается рядом со мной, подтягивая колени к груди.

– О нет. Я не собираюсь оказаться в центре бучи. Я просто подожду часок здесь, а потом отправлюсь домой. Надеюсь, к тому времени он остынет.

– Ты можешь остаться здесь на ночь. Я не возражаю.

– Нет уж, не думаю. – Ее губы изгибаются в ухмылке.

Мускул на моей щеке начинает дергаться.

– Я не имел в виду ничего такого.

– Конечно. Ты просто по доброте душевной предложил.

Я в ярости вскочил. Сегодня я достаточно натерпелся от девчонок.

– Знаешь что, Рэйчел? Мне действительно насрать. Оставайся здесь или уходи. Мне все равно. Если бы я захотел трахнуть кого-нибудь сегодня вечером, у меня хватило бы предложений. Мне абсолютно незачем опускать планку.

Я выразительно смотрю на нее, хотя несу полную чушь и наношу удар ниже пояса.

Она вскакивает на ноги, ее щеки пылают.

– Ты официально самый большой придурок в мире, и я больше ни за что не стану спать с тобой, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

– Да, я припоминаю, ты говорила мне это раньше. Похоже, ты очень стараешься убедить в этом и себя. Разве не так, Рыженькая? – Такой выпад сродни поддразниванию разъяренного питбуля.

Рэйчел тычет пальцем мне в грудь, и я практически могу видеть валящий из ее ушей пар. Она раскраснелась, глаза горят. Да, я определенно разбудил в ней зверя.

– Если это слишком сложно для твоего примитивного мозга, – слова она выплевывает, – то скажу прямо: я тебя ненавижу. Я, черт возьми, презираю тебя. Мне тошно даже находиться с тобой в одной комнате. Хватит с меня этого дерьма. Держись, черт тебя возьми, от меня подальше.

Я ухмыляюсь, потому что я идиот.

Она сжимает кулаки, и мне кажется, что она сейчас меня в самом деле ударит.

Вместо этого Рэйч издает разочарованный рык и топает к двери, яростно захлопнув ее за собой.

Рэйчел

Пусть Кай поставит Брэда на место. Пусть Брэд закончит свои дни как ничтожество и в полном одиночестве. Пусть у него заведутся мандавошки, и его член отвалится. Пусть он напьется до состояния комы и никогда не придет в сознание. Ладно, последнее пожелание я забираю обратно.

Это крайности. Я не желаю ему смерти. Просто хочу, чтобы он не впутывался. Он портит мою новую жизнь. Он правил в моих мыслях всю неделю, и меня это бесит. Он заставляет меня думать о вещах, о которых я не хочу думать. Заставляет меня чувствовать то, чего я не хочу чувствовать. Я стираю с лица кровожадное выражение, когда прохожу мимо парочки в фойе.

Распахнув дверь, жадно втягиваю воздух, мысленно отчитывая себя за то, что вышла из себя, и потихоньку остываю. Улица пустынна, если бы не фонари, там царила бы кромешная тьма. Я прислоняюсь к стене и загружаю приложение Uber. Пытаюсь совладать с гневом, пока ожидаю такси. Брэд цепляет, как никто другой, и я очень смущена потоком эмоций, охватывающих меня.

Хлопнувшая дверь пугает меня. В поле моего зрения появляется Брэд, и я издаю стон. На его лице появляется облегчение, когда он видит меня.

– Пошел на хрен, – шиплю я еще до того, как он подходит ко мне.

– Что ты делаешь, Рыженькая? – запыхавшись, спрашивает он.

«А на что это похоже, придурок?», – подумала я, но вслух не сказала. Вместо этого я предпочитаю игнорировать его, напевая себе под нос и глядя куда угодно, только не в его сторону. По-детски, но в высшей степени приятно.

– Рэйчел, мне вызвать для тебя такси или ты уже вызвала?

Я насвистываю мелодию, глядя себе под ноги.

– Это очень инфантильно, – заявляет Брэд.

Я поднимаю голову, продолжая свистеть ему лицо.

Он краснеет и выглядит так, будто готов залепить мне парочку затрещин.

– Я просто хотел убедиться, что ты благополучно доберешься до дома, но если хочешь вести себя так, будто тебе пять лет, то пожалуйста. Я никуда не уйду и с удовольствием постою здесь, тоже игнорируя тебя.

Он скрещивает на груди руки и прислоняется спиной к стене. При этом движении его рубашка распахивается, и я с раздражением понимаю, что мой взгляд предательски скользит по его обнажившимся груди и прессу. Он перехватывает мой взгляд и ухмыляется. Эта его улыбочка занимает первое место в моем списке десяти самых раздражающих вещей. Серьезно, каждый раз, когда он ухмыляется, я хочу дать ему по яйцам. Или двинуть кулаком в зубы. Я сжимаю кулаки, и мне начинает казаться, что я и впрямь сейчас ударю его. Мысленно считаю до десяти, молясь о терпении, которого мне так не хватает.

– Уходи, Брэд. Я не твоя головная боль, – фыркаю я сквозь стиснутые зубы, повторяя его собственные слова недельной давности.

– Мне плевать, что ты себе думаешь. В такой час я не брошу ни одну девушку на улице. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Мне насрать.

– Клянусь, ты явился в этот мир только для того, чтобы выводить меня из себя.

– Туше, милая. – Он ударяет пальцами о лоб, будто отдавая честь.

– Я тебе не милая, не рыженькая и не кто угодно еще! – Я в раздражении топаю ногой. Лучше так, чем двинуть ему кулаком по лицу.

Брэд пожимает плечами, пытаясь подавить смех, и это только еще больше злит. Он знает, что вызывает раздражение, а меня бесит, что я попадаюсь в его ловушку, и я слишком зла, чтобы мыслить логически.

– Глазам своим не верю: ты только что топнула ногой. Сегодня ты определенно даешь волю своему внутреннему ребенку.

– Заткнись. Придурок! – Я отталкиваюсь от стены, запустив руки в волосы. Эмоции во мне бьют через край, и это всегда недобрый знак. – Да ты даже говорить нормально не можешь, потому что у тебя концентрация внимания, как у комара, а твоим мозгом управляет член.

Уголки его губ слегка дергаются.

– Ты чертовски соблазнительна, когда злишься.

Я разворачиваюсь к нему и тычу пальцем в грудь.

– Нет! Ты не будешь этого делать!

– Делать что?

– Флиртовать со мной! Я не позволю тебе!

Он смеется.

– Я буду флиртовать с тобой, если мне захочется, и ты ни черта не сможешь с этим сделать до тех пор, пока не приедет такси. – Его глаза горят, когда он смотрит на мои губы. Кончиком языка он демонстративно облизывает свои губы. – Чем ты злее, тем больше возбуждаешь меня.

В моем горле пересыхает, а внизу живота начинает пульсировать мучительная боль.

Я хочу вырвать свою жадную страждущую вагину.

Нет, нет, нет, нет. Черт, нет. Я не собираюсь наступать на те же грабли.

Я не хочу его.

Нет, я не помню тот взрывной оргазм, который он устроил мне в тот раз, когда мы трахались. Я не помню, какую мощь я ощущала, когда он был внутри меня. Совершенно не помню.

– Мне нравится, – шепчет он, и соблазнительность его голоса заставляет меня прикусить губу. Либо так, либо я сделаю что-то нелепое, например, не сдержу стон.

– Нравится что? – огрызаюсь я.

– То, как твой взгляд ласкает меня. – Он снова ухмыляется, и желание врезать становится практически непреодолимым.

– Я не… – Я вскидываю руки, скользя взглядом вверх и вниз по его широкой груди. Как, черт возьми, до этого дошло? Я отхожу, дрожащими руками вытаскиваю телефон и начинаю вышагивать по тротуару.

Мне нужно уйти от него подальше, прежде чем я сделаю какую-нибудь глупость. Например, наброшусь на его раздражающе сексуальное тело. Где, черт возьми, мое такси? Мои ноги будто ватные, и я чувствую под одеждой жар и возбуждение. Бесит, что он так на меня действует. Ненавижу.

Ни один парень не вызывал во мне таких сильных эмоций, так мало для этого сделав. Обычно я горжусь отсутствием чувств, а Брэд реально портит мне жизнь.

– Рэйчел.

Я поднимаю голову и ахаю. Он направляется ко мне, и его взгляд замутнен, глаза полны похотью до краев. Как, черт возьми, я должна сопротивляться ему, когда он выглядит вот так?

Я поднимаю руку.

– Остановитесь, мистер, и ни шагу ближе.

Он одаривает меня недоброй ухмылкой.

– А то что? – Он самоуверенно склоняет голову. – Что ты со мной сделаешь, если я ликвидирую оставшееся расстояние и засуну руки тебе в трусики? Что я обнаружу, запустив в тебя пальцы? Что ты из-за меня мокренькая, Рэйчел? Ты сейчас хочешь трахнуть меня так же сильно, как я хочу трахнуть тебя?

Мой взгляд скользит по его джинсам, и гигантская выпуклость эрекции слишком очевидна. У меня почти подгибаются колени. Он делает еще один шаг вперед, а я отступаю.

– Стой. Ни шага больше. – Меня передергивает от звука моего неуверенного, с придыханием голоса.

– Ты та самая девушка, которая сказала мне, что лучший способ подавить эмоции – напиваться и трахаться. Я не особенно пьян, но хочу трахаться. И хочу отыметь тебя. Мы можем снова заняться сексом у стены, но я бы предпочел не устраивать шоу соседям. – Он протягивает руку. – Давай, Рэйч. Не раздумывай. Давай просто сделаем это. Нам обоим нужно выпустить пар.

Его рука парит между нами, будто злодей, играющий перед носом ребенка конфеткой. Внутри я чувствую, как пульсирует желание, и дьявол на моем плече кричит, чтобы я переспала с ним. Он, должно быть, почувствовал мое замешательство. Вторую руку он опускает вниз и поглаживает свою промежность.

Дерьмо. Я абсолютно теряю голову рядом с этим парнем. Он в узел скручивает мое нутро. Заставляет меня хотеть то, чего я хотеть не должна.

Брэд смотрит на меня, его грудь вздымается.

– Тебе будет хорошо, Рэйч. В прошлый раз было слишком быстро. Позволь мне поднять тебе настроение. Позволь мне боготворить твое тело всю ночь напролет.

Вот черт.

Звучит хорошо.

Слишком хорошо, чтобы отказываться.

Силы сопротивления покидают меня. Жадная вагина побеждает. Незримый дьявол на моем плече визжит от восторга, когда я бросаюсь к Брэду. Его сильные руки обнимают меня за талию, а губы без колебаний накрывают мои. Мы пожираем друг друга, будто не можем подобраться достаточно близко друг к другу. Его мягкие и теплые губы скользят по моим, язык требовательно приоткрывает мой рот и проникает внутрь. Сердце бьется со скоростью полторы сотни километров в час, и мне кажется, что я умру, если он не окажется во мне. Каждый сантиметр его твердого, как камень, тела прижимается к моему, воспламеняя каждую клеточку, каждое нервное окончание чистой похотью. Никогда раньше я не чувствовала такого возбуждения. Никогда не хотела ни одного парня так сильно, особенно на трезвую голову.

С сексом у меня странные и сложные отношения, но сейчас я чувствую себя почти нормальной. И не уверена, что должна думать об этом.

Все, что я знаю, это то, что я хочу перестать думать и просто почувствовать это. Почувствовать, как Брэд боготворит каждый сантиметр моего тела. Из глубины моего горла поднимается стон.

– Наверх. Сейчас же, – командует он, прерывая поцелуй, и берет меня за руку.

Я опускаю голову, когда мы мчимся через фойе.

Стоит дверям лифта закрыться, как Брэд в тот же миг хищно набрасывается на меня, с той же страстью целуя мои губы. Его рука пробирается мне под платье и дальше – в трусики. Он вводит в меня палец, а я вцепляюсь в его плечи, впившись ногтями в загорелую плоть, и издаю стон.

– Так я и думал. Да ты потекла, черт возьми, Рыженькая.

Лифт звякает, и я выбираюсь из него будто в оцепенении. Брэд крепко сжимает мою руку, направляясь к квартире практически бегом.

Тепло его руки ласкает мою кожу, согревая.

Он возится с ключами, выругавшись, когда они падают на пол, и я улыбаюсь. Он возбужден так же, как и я, и это приятно знать. Что я не одинока в своем помешательстве. Я намеренно отключила рациональную часть своего мозга, потому что если я сейчас сольюсь, то мое тело отыграется на мне по первое число. Я не смогла бы сбежать, даже если бы мой разум потребовал этого. Мое тело жаждет его так, как ни одного парня раньше.

Брэд втягивает меня в квартиру и снова набрасывается. Я ударяюсь спиной о дверь, когда он прижимает меня к ней. Руки его вцепляются в мои волосы, запрокидывая голову, он впивается губами в мои. Язык проникает в мой рот, и я издаю стон. Вытаскиваю его рубашку из джинсов и запускаю руки под нее, исследуя обнаженную грудь. Он вздрагивает от моих прикосновений, и это только еще больше возбуждает. Брэд приподнимает подол моего платья и тянет вверх по телу, я поднимаю руки, позволяя стащить его. Теперь стою перед ним в одном черном кружевном белье и в туфлях на высоких каблуках.

Он утоляет свою жажду, его взгляд ощупывает меня с головы до пят, и я горю, ощущая его жаркое внимание.

– Ты такая красивая, Рэйчел. Совершенно потрясающая.

Его потемневшие глаза полны желания, когда он смотрит на меня. Я хватаю его и тащу из прихожей к спальням. Он останавливается в гостиной, прижимает меня к стене и целует так глубоко, что ощущения пронзают меня до самых пальцев ног. Переполненная вожделением, хватаю его за рубашку и с силой рву ее. Пуговицы с треском летят во все стороны. Я отбрасываю порванную рубашку в сторону и, опустившись, провожу языком линию от верха его джинсов до груди. У него божественный вкус и запах. Такой мужественный.

Земной и мускусный, и мне необходимо ощутить его в своих руках. Я расстегиваю ширинку на джинсах, запускаю внутрь руку, обхватывая его. Он судорожно выдыхает.

– Черт.

Ухватив за затылок, Брэд поднимает меня, и наши губы снова сливаются вместе. Я стаскиваю его джинсы с боксерами вниз, поскольку наши поцелуи становятся все более неистовыми. Честно говоря, если бы я могла, я бы заползла под него. Мое тело горит, и я постанываю и выгибаюсь в его руках, потеряв рассудок.

Без предупреждения он вылезает из джинсов, отшвыривает их, хватает меня за бедра, приподняв, и легко перебрасывает через плечо.

Я вскрикиваю, когда он шлепает меня по заднице.

– Я буду трахать тебя, пока ты не лишишься сознания, – обещает он, и я закусываю губу, пока моя киска пульсирует в предвкушении.

Брэд останавливается у своей двери, осторожно опуская меня обратно на пол.

Его глаза почти полностью черные от желания, когда он стоит передо мной совершенно голый. Он великолепен. Его тело – произведение искусства. Изгибы, резко очерченные линии и резные мышцы. Я хочу облизать каждый его дюйм, и эта мысль меня заводит.

Брэд меняет меня, и это пугает не меньше, чем восхищает.

Он засовывает кончик пальца под лямку бюстгальтера, стягивая его с одной руки. Затем переходит на другую сторону, делая то же самое. Наклонив голову, ласкает губами выпуклость моей груди, и я оступаюсь, земля практически уходит из-под ног. Молниеносно он расстегивает бюстгальтер и отбрасывает его в сторону. Смотрит на мои соски, и они твердеют под его тлеющим взглядом.

– Я фантазировал о твоих сиськах, но, черт возьми, Рэйч, мое воображение рисовало недостойные тебя картины. Ты великолепна. – Он, едва касаясь, проводит кончиком пальца по одной груди, а потом по второй.

Они будто напрямую подключены к моему влагалищу, я едва не кончаю. Я никогда не была так возбуждена и никого не хотела с такой силой.

– Брэд, я хочу тебя. Сейчас же.

Он пинком открывает дверь спальни, не отводя взгляд. Становится серьезным.

– Я хочу этого, Рэйчел. Очень хочу. А ты? – У меня во рту снова пересохло, и я киваю. – Мне нужно, чтобы ты это сказала, красавица. Без шуток, ты уверена? Я могу умереть от тяжелейшего недотраха, но я не стану удерживать тебя против твоего желания.

Я обнимаю его за шею, прижимаясь всем телом.

– Я хочу этого. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты трахал меня до потери сознания.

Его губы накрывают мои, и на этом все разговоры заканчиваются.

Брэд

Проснувшись следующим утром, я тут же обнаруживаю две вещи. Во-первых, все мое тело болит – сочетание мышечной боли после напряженной игры и восхитительного болезненного ощущения от мощного секс-марафона с Рэйчел. И, во-вторых, великолепное создание, которым я восхищался часами минувшей ночью, все еще здесь, спит, свернувшись калачиком, и выглядит совершенно ангельски.

Ее голова лежит на моей груди, а моя рука обнимает ее обнаженную спину. Наши ноги спутались между собой и с простыней. Я редко позволяю девушкам оставаться ночевать, предпочитаю вызвать такси и проводить, когда грязные делишки подходят к концу. Но прошлой ночью я был ненасытен и не мог расстаться с Рыженькой. Думаю, в какой-то момент мы оба заснули от полного истощения.

Она шевелится, и коротенькие прядки волос щекочут ей лоб. Я мгновение продолжаю изучать ее, прежде чем она очнется, откроет рот и возобновит военные действия. Ее густые блестящие ресницы трепещут, когда она просыпается. Рука с моей груди движется вниз, и мой вставший член пульсирует от желания. Казалось, что пяти раундов прошлой ночью должно было хватить, чтобы израсходовать все его запасы. Но, как я понимаю, с Рэйчел такого не бывает. Мощное влечение, возникшее между нами, глупо отрицать.

Моя маленькая петарда полностью проснулась.

– О черт.

Я откашливаюсь.

– Доброе утро.

Она шарахается от меня, будто ее током ударило, и подтягивает простыню к подмышкам, прикрывая свою обнаженную грудь.

Это больно, поэтому я перехожу к защите.

– Не нужно притворяться скромницей, Рыженькая. Я уже увидел все самое лучшее.

И даже больше. Воспоминания о минувшей ночи не к месту заполняют мои мысли, и выпуклость под простыней становится невозможно скрыть.

– Черт, который час? У меня встреча с Фэй и Лорен в одиннадцать.

– Сейчас только половина одиннадцатого.

Шквал ругательств летит с ее губ, которые так хочется целовать, и я смеюсь.

– Мне нужно одеться! – Ее взгляд мечется по моей комнате, а между бровей залегает маленькая морщинка. Она поджимает губы, когда вспоминает, что одежду мы оставляли повсюду по мере своего продвижения.

Я сбрасываю простыню, встаю, потягиваюсь и широко зеваю. Краем глаза замечаю, что Рэйчел изо всех сил старается не смотреть на меня. Я ухмыляюсь, а ее глаза превращаются в узкие щелочки.

– Заметила кое-что, что тебе нравится, Рыженькая? – подмигиваю я.

– Ты не мог хотя бы боксеры надеть?

– И испортить себе удовольствие? Мне нравится наблюдать, как ты мучаешься.

Она показывает мне язык, и я смеюсь.

– Помню-помню, что ты вытворяла этим язычком ночью. – Ее щеки вспыхивают, и будь я проклят, если наглая, не терпящая дураков Рыженькая и в самом деле не смущена.

Но она быстро приходит в себя.

– Джентльмен не стал бы вести себя так по-идиотски следующим утром, но, думаю, мне следовало ожидать от тебя подобного. – Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня. Рэйчел совершенно ясно дала понять своим поведением, что чувствует, но я упрощу ей задачу. К тому же лучше отвергать, чем быть отвергнутым.

– Расслабься, Рыженькая. Мы занимались сексом. Подумаешь. Это ничего не меняет. Ты классная любовница, но все такая же заноза в моей заднице. – Я отворачиваюсь, не глядя на ее стремительно краснеющее лицо, и направляюсь к комоду, чтобы надеть чистые боксеры.

Когда я оборачиваюсь, она стоит за моей спиной с растрепанными волосами, завернувшись в простыню. Желание сгрести ее в объятия и поцеловать не оставляет меня. К черту. Она – то искушение, которое мне ни к чему.

– Ты все такой же придурок, в минувшей ночи точно виновато временное помутнение сознания.

– Я думаю, виновата животная страсть. Нет смысла врать самой себе, Рыженькая. – Ухмыляясь, я треплю ее по волосам, зная, что это ее взбесит.

Она отмахивается от моей руки со шлепком. Если бы взглядом можно было убить, меня бы уже закопали.

– Мне плевать, что ты думаешь, но это не должно было случиться. И никогда впредь больше не произойдет.

Я потираю рукой свой стояк, намереваясь покончить с ним.

– Встань на колени, и разбежимся. – Я засранец, знаю. Но ее так легко завести. Лучше буду иметь дело с гневом, чем смотреть в глаза фактам, потому что эта девушка вызывает во мне слишком сильные эмоции. Сейчас в моей жизни происходит и без того слишком много дерьма. Лучшее решение – ее ненависть ко мне. Неважно, что я уже мечтаю повторить прошедшую ночь. Рыженькая права в одном. Больше этого не повторится.

Я чувствую боль, когда она отвешивает мне пощечину.

– Ты мерзкое чудовище. Поистине мерзкое. Ты так с каждой девушкой после секса обращаешься? Неудивительно, что у тебя в кампусе такая репутация. – Я пожимаю плечами, не позволяя ее словам пробить броню вокруг моего разума и сердца. – Держись от меня подальше, придурок. В этот раз я серьезно. И если ты посмеешь хоть кому-то проболтаться о вчерашней ночи, я подвешу тебя за яйца и буду медленно, дюйм за дюймом, поднимать, пока ты не взмолишься о пощаде.

Громкое покашливание пугает нас. Я отпрыгиваю в сторону, она взвизгивает. Кай прислонился к дверному косяку, на лице – многозначительное выражение. На кончике его пальца болтается кружевной бюстгальтер.

– Полагаю, это твое. – Он протягивает его Рэйчел, и она подходит к нему за деталью своего гардероба с испуганным видом. Кай протягивает стопку одежды. – Твое платье?

Ее лицо стало пунцовым, и я ей сочувствую. Взяв спортивные штаны из комода, я иду к двери и отталкиваю Кая в сторону.

– Давай дадим девушке возможность ненадолго уединиться.

Я закрываю за собой дверь и иду с Каем на кухню.

– Чувак, надень их, пожалуйста. – Он указывает на мои штаны. – Завтрак с твоим огромным стояком под носом – это не самое идеальное воскресное утро.

Я одеваюсь и иду включить кофеварку. На меня накатывает новая волна стресса, когда я поворачиваюсь к другу. Сидя на стуле за кухонным столом, он уронил голову на руки. Я молча наблюдаю. Через пару минут он поднимает на меня взгляд.

– Слушай, насчет вчерашнего вечера…

Он замолкает, явно не в силах подобрать слова, и я понимаю. Я тоже понятия не имею, что сказать. Я наливаю два черных кофе и протягиваю ему кружку, усаживаясь напротив.

– Хочешь, чтобы я съехал?

– Что? – Кай выглядит удивленным. – Нет. Конечно, нет.

– Мы даже особо не видимся. Не думаю, что ты станешь скучать по мне.

Он выдает ругательство и проводит рукой по волосам. Под его глазами темные круги. Либо у него бессонница, либо тоже был ночной секс-марафон.

– Я был ослом.

Я чуть не падаю со стула.

– Что? – Теперь моя очередь пребывать в замешательстве.

– На прошлой неделе Рэйчел на кусочки меня разорвала из-за того, что я бросил тебя одного, и Фэй тоже прицепилась. – Он потирает рукой подбородок. – Я был не очень хорошим другом для тебя, Брэд, но постараюсь изо всех сил исправиться, если ты сделаешь то же самое для меня.

Нет необходимости в подробных разъяснениях. Я знаю, о чем он говорит.

– А как ты думаешь, что я пытаюсь делать? – Я выгибаю бровь, кивком головы указываю на спальню, когда в дверях появляется Рэйч.

Трудно не заметить выражение обиды на ее лице.

Вот дерьмо. Я не хотел, чтобы она это слышала. Чтобы неправильно истолковала это.

Я встаю.

– Рэйчел, я не…

Она проносится мимо меня.

– Побереги дыхание, придурок. Я уже достаточно услышала от тебя сегодня. – Она бросает быстрый взгляд через плечо. – Увидимся позже, Кай.

В последний раз взглянув на меня, она выбегает из нашей квартиры, хлопнув дверью так, что та чуть не срывается с петель.

– Святой Иисус! Брэд! – Кай разочарованно вздыхает. – Ты только что сделал все в миллион раз хуже. Теперь Фэй будет чертовски зла. Нельзя пялить ее подругу, а потом обращаться с ней как с куском дерьма.

Я стою на месте, сохраняя скептичное выражение лица, хотя и не знаю, с чего бы.

– Не все в мире крутится вокруг тебя и твой чертовой девушки! Я здесь не единственный засранец!

Он вскакивает.

– Знаешь что? К черту все это дерьмо. Я пришел сюда с предложением о мире, надеясь, что мы сможем отправиться на трек и разобраться с нашими разногласиями, но по факту это бессмысленно. Сейчас уж точно это видно, такое ощущение, что тебе нравится причинять боль людям, о которых ты будто бы волнуешься.

Схватив толстовку, он, не произнося больше ни слова, выбегает из квартиры.

Я как подкошенный падаю на стул, удивляясь, как мне удается так фантастически портить себе жизнь.

Возвращаюсь в постель и сплю пару часов. В моей комнате витает запах духов Рэйчел, приводя меня в ярость при одном только вспоминании о недавнем провале. Все удовольствие от прошедшей ночи стирается сегодняшней отвратительной сценой. Я снимаю постельное белье и складываю его в кучу, а затем застилаю кровать свежим комплектом и открываю оба окна, чтобы проветрить. После часами хандрю в гостиной, жалея себя, пытаясь стереть все воспоминания о минувшей ночи. Но это бесполезно. Каждое прикосновение, каждая ласка, каждое блаженное ощущение запечатлевается в моем сознании и повторяется непрерывным мучительным замкнутым кругом, пока я не понимаю, что больше не могу этого выносить. Мне нужно убраться отсюда.

Я переодеваюсь в шорты для бега и майку и выхожу на улицу. Решаю отправиться в Атлетический центр Малкина, чтобы загнать себя на беговых дорожках. Это могло бы помочь мне, черт возьми, успокоиться. Начинаю забег трусцой, в низком темпе, набрав скорость, лишь когда оказываюсь на территории Гарварда. Когда я пробегаю мимо одного из общежитий старшеклассников, мое внимание привлекают две фигуры, стоящие в тени. Я останавливаюсь, прячась за ближайшим деревом, и наблюдаю, как Рэйчел и Кевин Кеннеди оживленно разговаривают. Она дико жестикулирует и выглядит расстроенной. Его сильные руки ложатся ей на плечи, и я замираю как вкопанный. Он всматривается в ее глаза, пока говорит что-то, и кислый привкус заполняет мой рот. Она медленно кивает. Он обнимает ее за плечи и проводит мимо фасада дома. Затем открывает дверь, и она заходит внутрь.

Я не двигаюсь как минимум пару минут, гадая, что, черт возьми, между ними происходит. Мне плевать. Это не мое дело, вроде как, но я достаточно лгал себе. Меня волнует, что между ними происходит. Что она, только покинув мои объятия, почти сразу бросается в его.

Я должен быть счастлив. Я осознанно вел себя с ней так отвратительно, потому что не хотел, чтобы она бросилась в сантименты.

Но проблема в том, что это уже сделал я. Я просто находился на стадии отрицания. А по факту всю прошлую неделю мои мысли занимала единственная девушка – ирландка по имени Рэйчел. Это должно было стать долгожданным облегчением, но нет.

Я смеюсь, когда вся ироничность ситуации открывается моему взору. Я вляпался в еще один любовный треугольник, только с другим Кеннеди?

Возможно, то, что я обошелся с Рэйчел утром как с куском дерьма, сыграет мне на руку.

Нужно убраться отсюда. Стоять и гадать, что она делает с Кевином в его комнате, не поможет мне очистить голову от мыслей. Обернувшись, я отступаю и направляюсь в Кембридж. У меня есть знакомый маршрут, и я начинаю его в быстром темпе.

Пока я бегаю, пот течет по спине, и майка прилипает к коже. Я мчусь по Кембриджу, топая по тротуару, словно за мной гонится маньяк с ножом. Несусь между пешеходами, пропуская мимо ушей крики и проклятия. Оживленные улицы и звуки города помогают заглушить тревожные мысли.

Через час, оказавшись в более тихой части города, я сбавляю темп. Подхожу к уличному торговцу, покупаю две бутылки воды и пару протеиновых батончиков. Тут же опустошаю первую бутылку, выбросив пустую тару в ближайший мусорный бак, прежде чем начать свой путь назад к дому.

Восхитительно приятный легкий ветерок обдувает кожу, и я выливаю вторую бутылку на голову, радуясь ледяным ручейкам, сбегающим по моей разгоряченной шее.

Я иду по узкому переулку, когда неизвестно откуда взявшаяся рука хватает меня. Пойманный врасплох, я роняю бутылку на землю, когда меня повело в сторону. Бутылка катится по земле и падает за край бордюра. Я разворачиваюсь, готовый к драке, и с криком замираю при виде человека передо мной.

Женщина отступает, глазами приказав мне следовать за ней.

Пока я молча иду следом за ней, мое сердце колотится в груди неконтролируемо быстро. Она останавливается за вонючим мусорным баком и поворачивается, слезы текут по ее щекам.

У меня в горле встал ком размером с яблоко, я хочу сказать что-нибудь, сделать, но я будто врос в землю и онемел. Я могу только смотреть на нее, упиваясь ее видом.

Это реально или я грежу? Мое воображение решило сыграть со мной жестокую шутку?

Она выглядит иначе, но это точно она. Стройнее, чем я помню, но настоящая. Целая и невредимая.

Она протягивает ко мне руки и обхватывает ладонями мое лицо. И от ее прикосновения что-то странное творится у меня внутри. Это она. Действительно здесь. Я часто моргаю, все еще неподвижный, как статуя. Она не отводит от меня взгляда. Столько любви светится в ее глазах, что ком в моем горле становится еще больше. Я даже не понял, что плачу, пока она не смахивает слезинки, тихо катящиеся по моим щекам.

Наконец я обретаю голос.

– Мама? – хрипло произношу я. – Что ты здесь делаешь?

Рэйчел

– Я передумала. Мне не нужно приложение, – говорю я Кевину, протягивая свой телефон.

– Уверена?

Я киваю.

– Ага. Я не хочу знать, где он каждую минуту каждого дня. Мне всего лишь нужно знать, не окажется ли он рядом со мной.

– Если ты позволишь мне установить приложение, то я смогу настроить его так, чтобы оно уведомляло, если он окажется в определенном диапазоне. В остальное время ты можешь просто игнорировать его. – Он откидывается на спинку стула, перекинув ногу на ногу, и внимательно разглядывает меня. – И ты скрыта. Он не сможет выследить тебя, так что приложение-шпион – лишь мера безопасности.

– Хотелось бы в это верить, но он тоже находчивый. И сказал мне, что никогда не отпустит. Что я никогда не буду свободна от него. – Знакомая тяжесть сдавливает мне грудь. Я делаю глубокие вдохи и выдохи, стараясь усмирить свое сердцебиение.

Кев все еще смотрит на меня проницательными всевидящими глазами. Могу сказать, что он заинтригован, и если я хоть немного его знаю, то парень уже начал копать. Вряд ли только он что-то нашел. На первый взгляд, его репутация безупречна.

Мой секрет в безопасности, если только Кев не разработает приложение, способное проникнуть в мой мозг.

Тогда у меня серьезные проблемы.

– Нет, – повторяю я. – Мне не нужно приложение.

Я не могу сказать Кеву, что невозможно игнорировать все, что с ним связано. Это приложение будет манить меня как маяк, зазывать, издеваться, требовать, чтобы я проверила его местоположение. А я пытаюсь забыть его. Забыть, что он сделал. Пережить все то, что он сотворил со мной, чтобы сломить.

Но не сломил. Я все-таки сопротивляюсь. Мне становится лучше. Я исцеляюсь. Он смог разрушить мое детство и забрать мою невинность, но он не лишит меня будущего.

Я выжила и собираюсь справиться с этим. Я достаточно сильная, чтобы сделать это. Повторяю в голове знакомую мантру снова и снова. Мне нужно постоянно напоминать себе об этих важных вещах.

И я уже сделала огромный шаг, переехав сюда.

И попросила Кева заняться моей безопасностью.

Ссылка на его местоположение в моем телефоне шла бы вразрез этому. Чем меньше я знаю, тем лучше.

Я присаживаюсь на край стола.

– Я знаю, что прошу слишком много, но не мог бы ты следить за приложением и получать уведомления, если он окажется на американской земле?

Он наклоняется вперед, упершись локтями в колени.

– Это очень большое одолжение.

Я открываю сумочку и достаю кошелек.

– Я могу заплатить.

Он встает.

– Я не об этом. И твоих денег я больше не возьму. Я имел в виду, что нам нужно сузить поле поиска. Как насчет того, чтобы настроить трекер на уведомление, если он окажется в радиусе двадцати миль от Кембриджа?

Вкус желчи наполняет мой рот, и крупная дрожь бьет при мысли, что он снова может приблизиться ко мне.

– Пусть будет пятьдесят миль.

Кев не оставляет без внимания то, что я дрожу всем телом.

– Рэйчел… – Его голос звучит супернежно, будто он разговаривает с напуганным ребенком. Возможно, я до сих пор остаюсь им. – Я в курсе, что мы не очень хорошо знаем друг друга, но я был серьезен, когда сказал, что мне можно доверять. Ты можешь рассказать мне, что происходит, я никому не расскажу. Клянусь! – Он приподнимает мою голову за подбородок одним пальцем, вынуждая смотреть на него. – Я не собираюсь осуждать. Я вижу, как ты напугана, и делаю все возможное, чтобы помочь, но было бы легче, если бы я точно знал, почему ты так его боишься.

Когда из моих глаз начинают литься крупные слезы, я расстраиваюсь еще больше. Боже, что со мной не так? В этом виноват один придурок. Он вызывает во мне множество эмоций, а я не готова к ним и не могу с ними справиться.

– Я не могу, Кев, – шепчу я. – Я правда доверяю тебе, но никому об этом не рассказывала, потому что если поступлю иначе, то случившееся станет еще более реальным, а я очень стараюсь оставить это позади.

Не раздумывая, он прижимает меня к себе, и я ловлю дежавю.

Боже, у Кева лучшие в мире объятия. Я знаю, что Фэй считает Кева самым скрытным из всех Кеннеди, но мой опыт с ним другой. В нем есть что-то такое, что позволяет легко говорить. Мы хорошо провели время вместе позапрошлым летом, и хотя все думают, что мы только трахались, на самом деле большую часть времени проводили за разговорами. Та ночь, которую он провел у меня, была одной из лучших в моей жизни. Мы говорили о втором шансе и необходимости меняться, но никто из нас не объяснял своих причин для этого. Он не любопытствовал, я не давила, и получилось идеально. Я знаю, все решили, что мы переспали. Но у нас не было секса. В ту ночь я спала лучше, чем когда-либо за последние несколько лет, в его теплых надежных объятиях.

Кев фантастически целуется и заставляет меня чувствовать, что я в безопасности и что обо мне заботятся, и часть меня желает, чтобы наши отношения переросли в нечто большее. Но этому не суждено случиться. Он не заинтересован во мне подобным образом, равно как и я в нем.

И он не заставляет мое тело трепетать и чувствовать себя живой, как это происходит с тем придурком.

Гребаная ирония. Запасть на придурка вроде Брэда – идиотизм, к тому же он по уши влюблен в мою лучшую подругу. Не знаю, что заставило меня забить на осторожность прошлой ночью. В глубине души я знала, что мне будет больно и что ситуация запутается еще больше.

Услышав его разговор с Каем о том, что я всего лишь своего рода эксперимент, помогающий ему справиться с чувствами к Фэй, я получила жестокий удар. И серьезный урон результативности моих попыток перезагрузки. Прошлая ночь была волшебной. В первый раз я по-настоящему позволила себе расслабиться с парнем. Позволила себе чувствовать, а не находиться в пьяном или неловком оцепенении. Я думала, что он тоже это почувствовал, потому что помню, как он ласкал мое тело и какие слова срывались с его губ. Я чувствовала себя желанной и обожаемой, но это была иллюзия. Жестокая шутка. Извращенный способ вселенной продолжать свои издевательства надо мной. Я чертовски сглупила. Я оказалась для него очередной удобной любовницей, и признаваться себе в этом больно. Нестерпимо. Сегодня я весь день плаваю в море боли, и мне некого винить, кроме себя. Я знала, что последствия окажутся неприятными, но проигнорировала все предупреждающие знаки, поддавшись небывалой похоти.

Мою самооценку снова смыло в унитаз. Волна ненависти к себе вернулась, и я, кажется, откатилась на пару месяцев назад. Самым простым было бы обвинить во всем придурка, но это моя вина. Мне нужно перестать давать парням так легко завести меня. Необходимо стать толстокожей.

– Я волнуюсь за тебя, – говорит Кев, по-прежнему прижимая меня к груди.

Я высвобождаюсь из его хватки, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

– Не стоит. Со мной все будет в порядке. Ты и так достаточно мне помогаешь.

Он выглядит печальным.

– Фэй знает?

Я качаю головой.

– Я же говорила тебе. Никто не знает.

Его взгляд смягчается.

– Я, наверное, последний, кто мог бы это предложить, но как насчет разговора с терапевтом? Это анонимно, и никто не станет осуждать тебя. – Я качаю головой, но он продолжает. – Мой брат тоже очень сопротивлялся, но я знаю, что это ему в итоге помогло. Тебе тоже могло бы помочь.

Я знаю, что Фэй призвала Кая не бросать терапию, чтобы он смог справиться со всем дерьмом истории о его биологическом отце, и за минувшие годы она несколько раз говорила мне об этом. Она сама много лет ходила к психотерапевту из-за травмы, появившейся в результате какого-то происшествия с ней в школе в Уотерфорде, и она говорила, что ей очень помогло.

Когда-то мне хотелось поговорить с кем-то вроде терапевта. Кем-то нейтральным, кто смог бы помочь мне разобраться в происходящем. Но я не могла этого сделать, потому что он сразу привлек бы полицию. И это разбило бы сердце моей матери. Я не могу поступить с ней так. Не могу сломать ее.

Надеюсь, я достаточно сильная, чтобы оставить прошлое позади.

Я должна быть сильной.

Потому что, если не смогу забыть об этом, значит, он уже овладел моим будущим.

Брэд

Я не могу перестать обнимать ее. Боюсь отпустить, вдруг она волшебным образом исчезнет. Я все еще боюсь, что она окажется ненастоящей, хотя тепло и спокойствие, исходящие от ее тела, говорят об обратном.

– Я так скучал по тебе, мама… – Прижимаю ее к себе, ее голова едва касается моей груди.

– Ох, милый. И мы все скучали по тебе. Я так волновалась.

Ей удается высвободиться из моих цепких объятий. Обе руки касаются моего лица, и она крепко сжимает мои щеки.

– Рада видеть, что ты замечательно выглядишь. Вы все выросли. Дай-ка рассмотреть тебя. – Она отступает назад, восхищенно оглядывает. – Такой высокий. Красивый. – Мама берет мои руки в свои. – Я так горжусь тобой и рада, что ты держишься намеченных целей. Не проходило и дня, чтобы я не думала о тебе. Оставить тебя было самым трудным решением, которое мне приходилось принимать, все случилось так быстро, и я волновалась, что недостаточно понятно объяснила тебе. Было до невозможности сложно уехать, но я не хотела, чтобы преступления отца омрачили твое будущее. Я не стала спорить с тобой, потому что слишком сильно люблю. Надеюсь, ты это знаешь.

Бывали дни, когда я чувствовал себя подавленным и несчастным, убеждая себя, что мама любит моих сестер больше, чем меня, иначе как она могла бросить меня без единого возражения, но сейчас я не собираюсь признаваться в этом. Я не стану усиливать ее чувство вины и прибавлять забот. В глубине души я всегда знал, что мама любит меня. Мы всегда были очень близки, и я сомневался в ней только потому, что мне было очень больно. Я очень скучал.

– Знаю, мама. Всегда знал.

Грохот у поворота в переулок заставляет ее нервно озираться по сторонам. Я оглядываюсь через плечо.

– Все в порядке. Просто кто-то опрокинул мусорный бак.

Она сглатывает, снова натягивая капюшон куртки.

– Мы можем пойти куда-нибудь поговорить? Не к тебе в квартиру. Я не верю, что за тобой нет слежки.

Не знаю, следят ли за мной федералы, но рисковать не собираюсь.

– Не волнуйся. Я тебя спрячу.

Я достаю телефон и набираю сообщение Каю. Несмотря на то что мы едва разговариваем, я знаю, что могу на него положиться.

«Мне нужна твоя помощь. Можешь приехать за мной?»

Телефон звонит меньше, чем через минуту. Я отвечаю на звонок, понизив голос и осторожно оглядываясь по сторонам.

– Что случилось? Проблемы? – спрашивает он, не давая мне времени все объяснить.

– Все в порядке. Но мне нужно, чтобы ты за мной приехал. Объяснять по телефону небезопасно. Приезжай один. И как можно быстрее.

– Я в пути. Держись.

– Кайлер? – шепчет мама, и я киваю.

Мы почти не разговариваем, пока ждем Кая. Я вижу, что мама слишком напугана, чтобы говорить на улице, поэтому мы просто обнимаем друг друга, и мне нравится, что я начинаю восполнять два года потерянных объятий.

Мой телефон вибрирует при получении текстового сообщения.

«Одна минута».

Я беру маму за руку и тяну за собой.

– Идем. Просто держи голову опущенной, и позволь мне вести тебя.

Большой черный «Рендж Ровер» Кайлера подъезжает к переулку, и я тащу маму за руку к нему почти бегом. Открываю заднюю дверцу и помогаю ей взобраться внутрь, прежде чем проскользнуть следом.

– Миссис Макконахи?

– Здравствуй, Кайлер, – робко улыбается мама. – Спасибо, что приехал за нами.

– Не за что. – Друг выглядит совершенно шокированным, когда переводит взгляд на меня.

– Можешь увезти нас отсюда? – Несмотря на то что окна тонированы, я все равно осматриваю окрестности, почти ожидая появления федералов.

Моя нога нервно постукивает по полу.

Он кивает, переключает передачу и вливается в поток машин.

– Где Эмма и Кейтлин? Они в порядке?

Она переплетает свои пальцы с моими.

– Твои сестры в безопасности. Они у тети Коры.

У меня сердце уходит в пятки.

– Мама, умно ли это? Разве федералы первым делом не станут проверять это место?

Кай смотрит на меня через зеркало заднего вида, разделяя беспокойство.

На ее лице появляется печать смирения и усталости.

– Мы прячемся у них в подвале, приехали туда глубокой ночью неделю назад. Никто не видел, как мы прибыли, и каждый раз, когда мне нужно было уехать, я пряталась в багажнике машины твоего дяди, но это бывало редко. Я рисковала только чтобы найти тебя. Я наблюдала и ждала подходящего момента, чтобы установить контакт.

Я обнимаю ее за плечи, прижимая к себе.

– Я исправлю это. Я буду вас охранять.

Кайлер снова смотрит на меня, и мы ведем безмолвный диалог. Я согласно киваю. Он набирает номер на мобильном, и раздается гудок. Его отец берет трубку через несколько секунд.

– Кайлер.

– Привет, пап. Мне нужна твоя помощь. Пока мы говорим, я направляюсь к дому мамы. Можешь позвонить ей и встретиться со мной там вместе с Дэном?

– Конечно. Но…

– Я в порядке. Мы все в порядке, – перебивает его Кайлер. – Я все объясню, когда мы приедем. Я воспользуюсь специальным въездом.

Он сбрасывает звонок и вжимает педаль газа в пол.

– Специальный въезд? – переспрашиваю я, приподняв бровь.

Он ухмыляется.

– Увидишь.

Мама рядом со мной начинает дрожать, и все веселье исчезает бесследно.

– Не волнуйся, мама. Алекс и Джеймс нам помогут. Мы можем им доверять. Они приняли меня и помогли со школой, колледжем и моей стипендией. Они хорошие люди.

Несмотря на то что мы с Каем росли вместе, наши родители не были особенно дружны. Конечно, папа иногда играл с Джеймсом в гольф, но не сближался. А мама почти не знает Алекс, потому что та не присутствовала на школьных постановках или родительских собраниях, и не похоже, чтобы у них было много общего. Алекс была слишком занята управлением своей многомиллиардной модной империей.

– Похоже, мне есть за что сказать им спасибо. И я не хотела бы доставлять неприятности.

– Мои родители захотят помочь, миссис Макконахи, а Дэн – один из лучших адвокатов.

– Спасибо, – шепчет мама. – И, прошу тебя, хватит называть меня миссис Макконахи. Мы все взрослые люди, Даниэлла будет достаточно.

Кайлер улыбается.

– Хорошо, Даниэлла.

– Спасибо, чувак. – Мой тон преисполнен благодарности. Проживи я хоть десять жизней, их не хватит, чтобы отплатить Каю и его семье за все, что они для меня сделали.

– Ты часть моей семьи, братишка. Что бы между нами ни происходило, это никогда не изменится.

Мы обмениваемся еще одним взглядом. Я протягиваю руку и пожимаю его плечо. Никакие слова больше не нужны.

– Я только быстро позвоню Фэй. Иначе она будет волноваться.

Он звонит, деликатно вводя Фэй в курс дела, не называя ни имен, ни других подробностей.

Я поражен, когда Кай минует главный въезд в дом, объезжая огромное поместье сзади. Он останавливает машину перед участком леса, который обрамляет их участок по периметру. Вытащив из бардачка брелок, нажимает кнопку, и я с отвисшей челюстью наблюдаю, как деревья расступаются, открывая взору потайные железные ворота. Они плавно разъезжаются, и Кай съезжает в темный тоннель. Когда ворота с лязгом закрываются за нами, впереди вспыхивает ряд прожекторов.

– Что за черт, чувак? – Картина как будто из фильма о Джеймсе Бонде.

Он смеется, медленно двигаясь вперед.

– После всего, что произошло в прошлом году, папа проявил чрезмерную осторожность и нанял парня, который раньше работал то ли на ЦРУ, то ли на Министерство внутренней безопасности, что-то в таком духе. И он построил секретный въезд на нашу территорию.

Впереди нас ожидал длинный тоннель. Прожекторы, встроенные в пол, по одному вспыхивали, освещая нам путь.

– Он также строит полностью оборудованные подземные бункеры для всех известных человечеству предметов роскоши, а также неприступные комнаты на случай чрезвычайных происшествий, с припасами и прямой связью с местными властями. У него есть постоянная команда охранников, которые следят за имуществом и присматривают за всеми нами, а он учится стрелять и драться. Это его новый любимый проект, и он похож на маленького ребенка в рождественское утро.

– Боже правый! – восклицает мама, едва заметно оседая на сиденье. – Кажется, мы и впрямь оказались в нужном месте.

Кай снова смеется.

– Стопроцентно. Думаю, папа воображает себя современным Бэтменом. Я уже жду не дождусь, когда он объявится в плаще.

Шины взвизгивают на повороте. Кай тормозит, мы въезжаем в большой гараж с голыми каменными стенами и скошенным сводчатым потолком.

Оглядываясь в изумлении, я склонен согласиться с драматическим заявлением Кая. Совершенно точно у его отца открылись супергеройские устремления.

Джеймс Кеннеди уже ждет нас в стороне, небрежно рассевшись, скрестив ноги, на капоте тонированного внедорожника. Из машины мы выходим одновременно, и глаза Джеймса округляются, как только он замечает мою маму. Он отталкивается от внедорожника и спешит к нам.

– Привет, Даниэлла. Не ожидал тебя увидеть. – Он протягивает руку, выглядит удивленно, но дружелюбно.

– Рада видеть тебя, Джеймс. Прости, что без предупреждения.

Он машет руками.

– Не стоит! Брэда мы практически усыновили, а значит, и ты автоматически становишься частью семьи. Семья для Кеннеди – это все. Все, что тебе может понадобиться, ты получишь.

У меня в горле снова встает ком, а у мамы в глазах блестят слезы.

– Я не знаю, как отплатить за все, что ты сделал для Брэдли.

– Честно, в этом нет необходимости. Мы рады помочь. Кстати, Алекс ждет наверху, но я думаю, будет лучше, если мы встретимся здесь. Работы на объекте еще продолжаются, но западное крыло завершено. Мы можем перебраться туда и поговорить в полной конфиденциальности.

Джеймс звонит Алекс, и мы следуем за ним из задней части гаража по длинному, хорошо освещенному коридору. Он останавливается перед сверхпрочной дверью и набирает код на настенной клавиатуре. Раздается щелчок, гудок, затем дверь открывается, и за ней оказываются шикарные жилые помещения, залитые мягким светом.

– Включить полное освещение, – командует Джеймс, и комната предстает во всем своем блестящем великолепии. – Довольно круто, да?

– Чертовски! – Моя челюсть отвисла настолько, что почти касается пола.

В этой части у бункера открытая планировка, включающая большую гостиную, кухню в дальнем углу и столовую. Помещение покрашено в успокаивающий сине-серый цвет, на стенах несколько тщательно подобранных современных картин. Вся мебель высшего класса, изысканная, но удобная. В большом фальшивом окне виден безмятежный лесной пейзаж. Дышится легко, и температура комфортная.

Словами не описать.

– Тут четыре спальни с ванными комнатами, гостиная, спортзал, игровая, столовая и полностью оборудованная кухня. – Джеймс смотрит на маму. – Место полностью изолировано, тут совершенно безопасно. Догадываюсь, Даниэлла, что тебе нужно как раз такое, и ты можешь оставаться здесь столько, сколько потребуется.

Мама в восхищении оглядывается. Затем смотрит на меня и начинает плакать. Я без промедления заключаю ее в свои объятия.

– Все в порядке, мама. Не плачь. Все будет хорошо.

Она всем телом дрожит в моих объятиях, и я обнимаю ее крепче, целую в макушку.

– Спасибо, Джеймс. Большое спасибо.

Он кивает как раз в тот момент, когда в комнату входят Алекс с Дэном Эвансом – семейным адвокатом Кеннеди. Она целенаправленно устремляется к маме.

– Даниэлла? – На лице Алекс шок.

Мама шмыгает носом, утирая слезы, и высвобождается из моих объятий.

– Как поживаешь, Алекс?

Алекс, не колеблясь, подается вперед и обнимает маму так, будто они давние подруги, а не обычные знакомые.

– Главный вопрос: как поживаешь ты? Как ты тут оказалась?

– Почему бы нам не присесть и не выпить кофе? – предлагает Джеймс, указывая на длинный дубовый стул в дальнем углу комнаты.

Кай уже возится с дорогой кофемашиной на кухне. Я помогаю маме разместиться и присоединяюсь к своему другу на кухне. Мы сработали бесшумно и эффективно, сгрузив на поднос чашки, кофейник, сливки и сахар.

Кай открывает один из шкафчиков, и я даже не удивляюсь, что он забит. Друг берет пару упаковок печенья и выкладывает на поднос.

Я занимаю место рядом с мамой, на автомате беру ее за руку.

– Почему бы нам не начать с пары вопросов к вам, чтобы определиться с дальнейшими действиями? – предлагает Дэн.

Я наливаю маме кофе, добавляю капельку сливок и один кусочек сахара, прежде чем передать чашку. Она улыбается мне, а затем кивает Дэну.

– Отличная мысль.

Сняв толстовку, мама вешает ее на спинку стула и складывает руки на коленях.

– Выкладывайте. – Она держит голову высоко поднятой и смотрит Дэну прямо в глаза. – Что вам нужно знать?

– Где ваш муж?

Рэйчел

– Постарайся не волноваться. Кай же сказал, что все в порядке, к тому же он писал тебе всю ночь, – повторяю я в миллионный раз, стараясь успокоить Фэй, пока мы вместе готовим завтрак.

Началась очередная неделя, и в течение часа мы должны выйти. Мы обе повели себя как идиотки, записавшись на лекции ранним утром понедельника.

Фэй обеспокоена, потому что Кай умчался вчера вечером, и с тех пор она его не видела. Все, что мы знаем, это то, что у Брэда что-то вроде как случилось, и они вместе отправились в дом Кеннеди в Уэлсли, где и остались на ночь.

– Я знаю, – вздыхает она, намазывая тост сливочным маслом. – Я просто хочу, чтобы он рассказал мне, что происходит. Незнание меня убивает.

– Что насчет сегодняшних занятий? – Я устраиваюсь на стуле.

– Они на них не пойдут, и это тоже меня беспокоит. Кай не любит прогуливать, а Брэду нужно вести себя примерно, чтобы не вляпаться в конфликт с футбольным тренером.

– Значит, что бы там ни стряслось, это должно быть важно, – рассуждаю я вслух, но говорить это нашей маленькой мисс Тревожность совершенно неправильно.

Она перестает жевать, и на ее лице снова появляется беспокойство.

– Расслабься, Фэй, – я тянусь к ней и пожимаю руку, – они большие мальчики и смогут о себе позаботиться.

– Что случилось в субботу после того, как мы ушли? – спрашивает Лорен, когда мы сидим бок о бок в лекционном зале, ожидая появления профессора. Я быстро пересказываю ей все, что случилось, в сокращенной версии, без подробностей о ночи.

Я слишком смущена тем, как легко Брэду удалось переиграть меня, поэтому не могу признаться, что переспала с ним. Чем меньше людей будут знать о моем унижении, тем лучше.

– Та девушка повела себя как сучка, независимо от того, правда это или нет.

– Точно. Подлая и злобная, но Кеннеди всегда притягивают к себе подобных охотниц за легкими деньгами.

– Мне даже было немного жаль Брэда.

Я пронзаю ее недоверчивым взглядом.

– Серьезно? Почему?

– Он выглядел действительно смущенным и искренне раскаявшимся. Сомневаюсь, чтобы он действительно что-то плохое имел в виду. – Я фыркаю в ответ. Ничего не могу с собой поделать. Ее глаза всматриваются в мои. – Ты не согласна?

– Нет. Все в курсе, что он влюблен в Фэй. Это продолжается уже годы.

Она постукивает по губам ручкой.

– Странно. Я совершенно этого не заметила. Единственная девушка, на которую он смотрел, – она многозначительно смотрит на меня, – это ты.

Я открываю тетрадь, когда в лекторий входит профессор.

– Думаю, тебе показалось.

– Не-а. Я очень наблюдательная. На самом деле, это сводит Гэвина с ума. Он говорит, что я всегда смотрю на всех и все, что происходит вокруг меня, а его постоянно игнорирую. Вот почему я заметила, что Брэд смотрел на тебя, когда думал, что никто не видит. Или, может быть, он не осознавал, что делает это, но время от времени его взгляд метался к тебе снова и снова во время разговора с Кайлером. Я думаю, кто-то запал на тебя. – В ее глазах озорные огоньки.

– Ну, – шепчу я, понизив голос, когда профессор призывает к тишине, – даже если ты права, то я определенно не влюблена в него. Он – надоедливый придурок, и из-за него мне хочется волосы на голове рвать.

«Врунишка, врунишка – в огне штанишки».

– Ага-ага, – усмехается Лорен. – Ты все время пытаешься убедить в этом себя.

Я вздыхаю. Мне никого не обмануть. Даже саму себя.

Мой телефон звякает, когда я иду на предпоследнюю сегодня лекцию. Текстовое сообщение от Фэй, поэтому я, не откладывая, читаю его.

«Нужно поговорить. Срочно. Позвони мне сразу».

Разворачиваясь, я извиняюсь, пробираясь сквозь людской поток, чтобы найти тихое местечко, и звоню подруге.

– Ты можешь приехать домой?

– Зачем? Что случилось?

– Не могу рассказать по телефону, но я бы не просила, не будь это срочно.

– Кай вернулся? – догадываюсь я, предположив, что это как-то связано с Брэдом.

– Да.

Я не хочу прогуливать, потому что это никак не вяжется с моим новым образом, но друзья важнее.

Всегда.

– Я выхожу. Буду так быстро, как смогу.

Я вхожу в нашу квартиру и совсем не удивляюсь, когда вижу, что вместе с Фэй меня ждут Кай и Брэд. Кладу рюкзак на пол в гостиной, иду к холодильнику, беру бутылку воды. Никто не произносит ни слова – все в духе шпионских фильмов. Они ждут, пока я устроюсь, прежде чем Фэй поделится информацией.

– Мама Брэда вернулась в страну, – признается она. Я поражена.

Хотя я и не в теме всех подробностей семейной истории Брэда, но знаю достаточно, чтобы понять, что для нее рискованно возвращаться на американскую землю.

Я перевожу взгляд на него, и в его глазах мешаются радость и страх. Но он искренен, и это говорит о многом. Я снова переключаюсь на Фэй, кивнув ей, чтобы она продолжила.

– Отец Брэда все еще находится за границей, и если правительство обнаружит, что его мать вернулась, ее почти наверняка арестуют. Пока она будет скрываться, но нам нужно забрать сестер Брэда из дома его тети и привезти их в Уэлсли, чтобы они все могли быть вместе, пока Дэн выясняет, как действовать дальше.

– Кто такой Дэн? – спрашиваю я.

– Адвокат моих родителей, – отвечает Кай. – Он пытается найти лазейку, с которой сможет работать.

Я откашливаюсь, беру себя в руки и смотрю на Брэда. Игнорируя боль от его отказа и факт того, что я в курсе, какой он сексуальный, когда голый, я наконец говорю.

– Я очень рада, что твоя семья вернулась, но не понимаю, какое отношение это имеет ко мне?

Он подается вперед на стуле, упираясь руками в колени.

– Одно время за мной следили федералы, и мы не знаем, продолжают ли. Они знают, что я близок с Кеннеди и Фэй, поэтому трудно найти кого-то, кто не был бы у них на примете.

– Значит, тебе нужно, чтобы я…

– Поехала в дом моей тети, забрала моих сестер и доставила их в Уэлсли. – У него хватает воспитания, чтобы выглядеть смущенным. Мои брови взмывают до линии волос. – Я знаю, что прошу об огромном одолжении, но ты единственная, о ком не знают федералы. Я мог бы попросить кого-нибудь из моей футбольной команды, но тогда мне пришлось бы рассказать им обо всем, а я не могу рисковать. Я знаю, что могу доверять тебе, и поеду вместе с тобой, чтобы тебе не пришлось действовать в одиночку.

– Как будто это должно как-то скрасить сделку. Мысль остаться с тобой наедине в замкнутом пространстве машины на любой промежуток времени радует так же, как сырые яички кенгуру на завтрак.

Фэй морщит нос, скривившись. Брэд не понимает юмора, потирая напряженную челюсть с выражением нарастающей паники на лице. На самом деле я, конечно, сделаю это. В противном случае я оказалась бы бессердечной стервой, но это не значит, что я не воспользуюсь возможностью заставить Брэда немного поволноваться. Засранец это заслужил.

Он поднимает голову и впивается в меня взглядом, выражение его лица мрачно.

– Слушай, я вел себя как полный придурок, я понима…

– Лучше сказать подлый, эгоистичный, высокомерный, гнусный придурок, – перебиваю я.

Я перехватываю взгляд Кая, и он подмигивает мне. Тоже наслаждается маленькой местью.

Брэд проглатывает огромный кусок торта из унижения.

– Итак, я вел себя как подлый, эгоистичный, высокомерный, гнусный придурок и понимаю, что ты ничего мне не должна, Рэйчел, но пожалуйста, сделай это. Для моей мамы и сестер. Не ради меня.

Я делаю вид, что тщательно изучаю ногти.

– И что мне за это будет?

Фэй ахает, вскакивая.

– Рэйч, что, черт возьми, нашло на тебя?

Я останавливаю ее взглядом «отвали», и она поджимает губы. Но прежде показывает мне средний палец. Я сдерживаю смех, рвущийся наружу.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Брэд, игнорируя нежелательное вмешательство Фэй.

Я ломаю голову в попытках придумать что-то стоящее. И вот оно. Я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание, пока говорю.

– Ты разрешишь мне сфоткать тебя голым с аккуратно размещенной табличкой, на которой написано, что ты…

– Подлый, эгоистичный, высокомерный, гнусный придурок, – заканчивает он за меня со вздохом.

– Правильно. И ты позволишь мне опубликовать это фото в интернете или в любом месте кампуса, которое я выберу.

Фэй хихикает, и я догадываюсь, что она в восторге.

– Отлично, – он встает, – договорились.

– Сядь. Я не закончила, – требую я, войдя во вкус.

Брэд скрипит зубами, на щеке подергивается мышца. Нехотя он снова садится.

– Что еще?

– Пять оргазмов.

Фэй падает со стула, корчась от смеха. Кай зажимает рот рукой, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

– Все за одну ночь. И ты сделаешь все в точности так, как тебе будет сказано. – Я касаюсь кончиком пальца подбородка. – Как мой личный секс-раб.

Брэд ухмыляется своей раздражающей ухмылкой, и я готова ударить его.

– Без проблем соглашусь. – Он откидывается на спинку стула, сцепляет руки в замок на затылке и продолжает скалиться.

– И тебе запрещено кончать.

– Не хочу тебя расстраивать, Рыженькая, но вряд ли у тебя получится меня остановить.

– Спорим? – Я выгибаю бровь, а он весело смотрит на меня. – Ты будешь полностью одет, я тебя и пальцем не трону, а ты будешь ублажать меня ровно тем способом, который я укажу. Если я замечу, что ты собрался кончать, я оболью тебя ледяной водой.

Он часто моргает, и ухмылка с его губ исчезает.

Остальные уже воют от смеха.

– А если и это не поможет, то есть мужской пояс верности.

Выражение его лица – смесь недоверия и нарастающего ужаса.

– Такого не бывает.

– Бывает.

– Откуда ты знаешь?

– Может, у меня была причина загуглить.

– Ты долбанутая, ты не можешь так поступить со мной! Это сплошная мука.

Я складываю руки на коленях, самодовольно улыбаясь.

– Точно.

– Садистка, – бормочет он себе под нос.

– Боже, Рэйчел, напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, – смеется Кай, тыча пальцем в сторону Брэда. – Черт, чувак, да она тебе яйца выкрутит.

– Отлично. Я согласен на все условия. Можем двигаться дальше?

Он снова встает, я тоже поднимаюсь на ноги, потягиваясь и величественно выгибая спину.

– По рукам! – Я протягиваю руку, а Фэй хихикает.

Его рукопожатие, теплое и крепкое, согревает меня.

Он отходит, и выражение его лица становится деловитым.

– Теперь слово за мной. – Его взгляд провоцирует меня поспорить, но я уже достаточно повеселилась. – Итак, вот как все должно произойти. Ты выгонишь машину Кая из гаража, а я буду находиться в багажнике, затем ты направишься к трассе I-95. Рядом с Дедхэмом есть заброшенная заправочная станция, у которой ты сможешь остановиться. Убедившись, что за нами никто не следует, на остаток пути за руль сяду я. Когда мы приблизимся к дому моей тети, я снова спрячусь в багажник, а ты поведешь машину до ее дома.

– Хорошо. Тогда поехали.

Кай и Фэй сопровождают нас на подземный паркинг. Кай объясняет, как управлять машиной, а Брэд и Фэй тихо переговариваются шепотом позади нас.

– Все будет в порядке. Я водила трактор дяди, едва выбравшись из подгузов.

Он сдвигает брови к переносице.

– Подгузников, – поясняет Фэй, но мне думается, что это некоторое преувеличение. Впрочем, – она с ухмылкой поворачивается к Брэду, – надеюсь, у тебя стальные нервы, потому что, когда Рэйч поведет машину, они тебе пригодятся.

Я в шутку толкаю ее.

– Эй! Я вожу намного дольше, чем ты. И ни разу не попадала в аварии.

Фэй упирает руки в бедра.

– И сколько штрафов числится за твоими водительскими правами?

Я отмахиваюсь.

– Это неважно. Все они были выписаны за превышение скорости.

– Помоги мне Господь. – Брэд крестится, покачав головой.

Я посылаю ему один из моих особых уничтожающих взглядов.

– Захлопни пасть и засовывай свою очаровательную задницу в багажник.

– Ты считаешь мою задницу очаровательной? – Он открывает заднюю дверцу внедорожника и снова ухмыляется, а я непроизвольно сжимаю кулаки. Это происходит инстинктивно. Его ухмылка всегда вызывает раздражение, и меня бесит, что он знает это и пользуется ею, когда планирует разозлить меня.

– Я считаю, что ты задница. А теперь лезь в багажник. – Я подражаю американскому акценту, и он смеется.

Он лезет внутрь, его восхитительная задница оказывается слишком близко к моему лицу. То, что я делаю следом, можно списать на непроизвольное движение. Я с силой хлопаю его по заднице, а затем немного сжимаю милые булочки. Он спотыкается, теряет равновесие и падает вниз головой внутрь багажника. Ударившись теменем, извергает залп красочных ругательств.

– Что за херня, Рэйчел? Ты правда задумала убить меня?

Я кладу руку на крышку багажника.

– Если бы я действительно хотела тебя убить, то действовала бы более эффективно. – Ухмыляясь, я плачу ему его же монетой. – А теперь перестань вести себя как королева драмы, это всего лишь слабенький удар. – Моя ухмылка становится дьявольской. – Я постараюсь соблюдать скоростной режим, но ничего не обещаю.

Прежде чем он успевает возразить, я захлопываю багажник, удовлетворенно потирая руки.

Мне чертовски нравится сбивать его с толку.

Нравится. Нравится. Нравится.

– Вау. Ты действительно хочешь заставить его нервничать, – замечает Фэй, облокотившись на Кая. Он стоит спиной к стене и обнимает ее за талию.

– Он заслужил это за то, что был засранцем.

– И когда ты собираешься избавить его от мучений?

– Приблизительно за пять минут до прибытия в Уэлсли.

Фэй хихикает.

– Жестокая сучка.

– Мы стоим друг друга, подружка. – Я злобно усмехаюсь, забираясь внутрь внедорожника.

Они подходят к водительскому окну.

– Будь осторожна и, пожалуйста, не гони.

– Я буду осторожна. Обещаю.

Переключаю передачу и начинаю выруливать с парковочного места.

– Постарайся не убить моего друга! – кричит Кай мне вслед.

– Единственное обещание, которое могу не выполнить! – кричу я в ответ, заводя двигатель и вжимая педаль газа.

Брэд

Черт. Фэй не шутила.

Рэйчел – сумасшедший водитель. Меня так бросает по багажнику, пока она ведет машину, будто это гребаный танк, и за нами гонится враг, одержимый жаждой уничтожения. Я рычу на нее, но она игнорирует. До меня доносятся ее самодовольные смешки, и я понимаю, что девчонка в восторге от происходящего.

Меня бросает в переднюю часть багажника, когда мы с визгом тормозим, инстинктивно я закрываю лицо руками, чтобы защитить голову. Мое дыхание прерывистое, а частота сердечных сокращений близка к коронарной. Удивительно, что я не обделался.

Сверху меня касается приятное дыхание ветра, я моргаю, наконец открыв глаза.

– Время вылезать, придурок, – мурлычет она, будто я не был близок к смерти мгновение назад.

– Черт тебя возьми, Рыжая! – восклицаю я, хватаясь за ее руку и позволяя помочь мне выбраться. Вцепляюсь в ее плечо и едва стою на дрожащих ногах. Мои конечности подгибаются от пережитого шока.

– Безумие! Какой идиот решил, что дать тебе права – хорошая идея?

Она смеется. По-настоящему смеется. Вот сука.

– Наложил в штаны, большой мальчик, да? – Она двигает бровями вверх-вниз, радостная до крайности.

– Практически, – признаюсь я, покачивая головой в недоумении. Затем протягиваю раскрытую ладонь. – Дай мне ключи. За руль ты больше не сядешь.

Она бросает их мне, скалясь, как сумасшедшая.

– Бедный малыш, – еще и дразнит, ущипнув меня за щеку. – Не смог выдержать небольшую встряску.

Я адресую ей наглую ухмылку, зная, что она ненавидит, когда я смотрю на нее подобным образом.

– Думаю, мы оба знаем правду.

– Разве никто никогда не говорил тебе, что высокомерие – самая непривлекательная черта? – парирует она, направляясь к дверце пассажирского сиденья, не дожидаясь моего ответа.

Я решаю заставить ее немного поволноваться, ведь помню, что за мной должок за недавнее приключение. Не отвечая, я усаживаюсь на сиденье со стороны водителя, отодвигая его назад, чтобы уместить свои длинные ноги. Включаю двигатель, плавно направляю машину на трассу. Как только мы снова выезжаем на шоссе и едем в правильном направлении, я немного расслабляюсь.

– Итак, Рэйчел, насчет той ночи.

Она резко разворачивается ко мне, а глаза превращаются в щелочки.

– Я не собираюсь к этому возвращаться.

– Почему? Все случилось по обоюдному согласию между двумя взрослыми людьми, и мы оба получили удовольствие. – Она открывает рот, чтобы сказать что-то, без сомнения, мерзкое и унизительное, но я тут же перебиваю: – Даже не пытайся отрицать. Все эти непристойные стоны и крики, которые ты издавала, доказывают, что ты врунишка. И давай не будем забывать про твой грязный вульгарный ротик. – Я отчетливо помню каждое грубое, грязное слово, слетавшее с ее губ, и то, как это бесконечно возбуждало меня.

Кровь приливает к низу живота, и я чувствую жар, поерзав на сиденье. Цель этого допроса – разозлить Рэйчел, а не возбудить меня, мысленно напоминаю я себе.

Ее щеки краснеют, она прикусывает нижнюю губу, и мой член оживает. Едва уловимым движением я немного раздвигаю ноги, надеясь, что она не заметит растущей выпуклости на моих джинсах.

– Значит, твой маленький эксперимент сработал? – выплевывает она, и в ее словах чувствуется неприкрытая враждебность.

Я хмурюсь.

– Не понял.

Она поворачивается на сиденье и смотрит на меня. Я быстро скашиваю глаза и почти съеживаюсь от злобы на ее лице. Но замечаю и примесь боли.

– Я слышала, что ты сказал Каю. Мне следовало догадаться, что я лишь часть твоих скромных попыток.

Я хмурю брови.

– Я все еще не понимаю тебя.

– И почему меня это не удивляет? – Скинув туфли, она закидывает ноги на приборную панель. Платье сползает вниз, обнажая бедра и открывая моему взору великолепные стройные ноги.

– Смотри на дорогу, придурок, или мы оба превратимся в лепешку.

Ее резкие слова, как звук горна, вырвали меня из тумана похоти.

– Тогда не показывай мне свои трусики! – шиплю я, преувеличивая происходящее в слабой попытке оправдать свое поведение. Я недовольно ворчу, потому что она каким-то образом снова берет верх, и это меня бесит.

– Я и не показывала тебе трусики! – выкрикивает она. – Я лишь уперлась ногами в приборную панель. Кажется, это у тебя проблемы с тем, чтобы не пялиться на меня.

Я знаю, что она надула губы, мне даже смотреть не обязательно.

– Не обольщайся, дорогая, – рявкаю я. – Не у одной тебя прекрасные ноги. Фэй определенно может дать фору в этом отношении, – с нажимом говорю я под влиянием момента. Вижу в зеркале, как она изменилась в лице, и чувствую себя последним придурком на планете. Я хочу забрать свои слова обратно. Сказать ей, что имел в виду совсем не это, но не могу заставить слова сорваться с губ. Она опускает ноги на пол и скрещивает руки на груди.

– О чем я и говорила, – произносит она гораздо спокойнее, чем я ожидал. – Алкоголь и секс, чтобы забыть ее. Ты говорил мне об этом на Нантакете. Вчера вечером я не поняла, что ты отнес меня в ту же категорию. Если бы я знала, ответила бы «нет».

Я хочу сказать ей, что она ошибается. Что это так далеко от истины. Что она первая девушка за очень долгое время, которая привлекла мое внимание и захватила мой разум. Первая девушка, которая заставила меня перестать думать о Фэй. Я хочу ей все это сказать, но не могу. Потому что я до сих пор не понял, что это значит, значит ли что-нибудь вообще и что с этим делать. Поэтому, как трус, я ничего не говорю.

– Боже, ты действительно придурок, – произносит она через несколько минут, когда становится ясно, что я не собираюсь с ней спорить.

– Я обещал, что ты хорошо проведешь время, и выполнил свое обещание. Но я не обещал ничего сверх этого.

– Ага. Как истинный человек слова. – Ее тон сочится сарказмом.

Я потираю точку между бровями.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом? О чем угодно, кроме нас.

Она смотрит в окно, игнорируя меня, и я полагаю, что это мое наказание – провести остаток пути в тишине. В любой другой ситуации мне было бы наплевать. Но сегодня мне нужно отвлечься разговором.

– Я очень рад воссоединению с сестрами, но опасаюсь, что не все пройдет гладко. Я не расслаблюсь, пока мы не окажемся в Уэлсли вместе с мамой.

Спустя минут десять она отвечает, все так же не глядя на меня.

– Полагаю, ты счастлив, что твоя семья вернулась.

– Да, но и очень обеспокоен.

Она поворачивает ко мне голову.

– Мы вывезем твоих сестер благополучно. К тому же я поглядывала в зеркало. Не заметила никого подозрительного за нами.

Я тоже не заметил и тоже внимательно следил за этим.

– Я успокоюсь, только когда они будут в безопасности с мамой.

– Как они сюда попали? Полагаю, путешествие было опасным.

– Если бы они путешествовали под своими именами, то конечно.

Она широко распахивает глаза.

– Они ехали с поддельными документами?

Я киваю.

– Во-первых, именно так они выехали из страны. Отец явно знает нескольких уродов с сомнительной репутацией. У них у всех поддельные паспорта, и благодаря им мама и сестры смогли уехать и вернуться незамеченными.

Все это звучит по-прежнему невероятно, будто моя жизнь превратилась в эпизод «C.S.I.: Место преступления» или «Мыслить как преступник».

– Как зовут твоих сестер? И сколько им лет?

– Эмме двенадцать, а Кейтлин… – Мне приходится замолчать и посчитать в уме. Когда я видел ее в последний раз, она была ровесницей Эммы. – Пятнадцать. Дерьмо. Ей только что исполнилось пятнадцать.

Я сглатываю очередной ком, вставший в горле от эмоций.

– И прошло около трех лет с тех пор, как ты последний раз с ними виделся или разговаривал?

Я киваю.

– Жестоко.

Снова киваю, и адамово яблоко совершает скачок в моем горле.

– У тебя есть братья или сестры? – спрашиваю я, осознав, что знаю очень мало о семье Рэйчел, кроме того, что ее родители выиграли в лотерею крупную сумму денег несколько лет назад и что они разводятся.

Она снова переводит взгляд в окно.

– Брат. Алек старше меня на три года.

– Вы двое близки?

Она пожимает плечами, продолжая смотреть в окно.

– Не слишком. Последние несколько лет он учится в колледже, поэтому я видела его не слишком часто.

– Фэй говорила, что твои родители разводятся. Сочувствую.

– Что есть, то есть. Не могу сказать, что я удивлена или особо расстроена этим.

– Ты поэтому переехала сюда? – уточняю я, перестраиваясь в соседний ряд.

– Это что, викторина? – Она оборачивается, на лице появляется странное выражение.

– Ничего такого. Просто болтаю. Если тебе неуютно, можем поговорить о чем-нибудь другом.

Она лениво постукивает ногой по полу и ерзает на сиденье.

– А что с твоим отцом? – спрашивает она. – Что он делает?

Я сжимаю зубы, и моя челюсть напрягается, я сворачиваю на следующий съезд.

– Все нормально, если ты не хочешь говорить об этом. Я понимаю.

– Не в этом дело, – качаю я головой, внимательно глядя на дорогу в сторону пункта назначения. – Я просто вне себя из-за него.

Воздух покидает ее легкие.

– Мне это знакомо.

Я перевожу на нее взгляд, и мы какое-то время смотрим друг на друга.

– Отцы должна защищать нас, а не причинять боль и бросать на передовой.

От ее слов у меня щемит в груди. Больше из-за того, что она не сказала.

Рэйчел выпрямляется на сиденье, будто осознав, что произнесла лишнее, и переводит тему.

– Это не мой случай, – говорит она, и я понимаю предупреждение. – Расскажи мне о своем отце.

– Он все еще скрывается за границей, – начинаю я пересказывать ей историю, которую поведала нам мама. – Маме надоела жизнь в бегах, и она хотела пустить корни ради девочек, но папа должен был продолжать постоянно перемещаться на случай, если власти его выследят. Он находится в списке ФБР в числе самых разыскиваемых преступников, поэтому им пришлось продолжать убегать, чтобы не быть обнаруженными. Мама наконец наотрез отказалась. Она скучала по мне, хотела, чтобы у девочек была нормальная жизнь, и поставила ему ультиматум: сдаться, иначе она уйдет сама. Когда она проснулась на следующее утро, его уже не было.

– Дерьмо, – говорит Рэйчел. – Это ужасно.

– Он просто засранец. – Все внутри меня кипит. Мама потратила почти три года своей жизни, рискуя свободой, ради пустышки. – Раньше я думал, что он лучший в мире отец, но он оказался эгоистичным трусом, который ставит одного себя на первое место. Что за человек может украсть миллионы и не попасться? Что за человек откажется отвечать за свои поступки и будет так обращаться со своей семьей?

– Либо он в стадии отрицания, либо у него нарциссизм.

– Или то и другое, – соглашаюсь я, ведя машину по главной улице. Тетя Кора живет в маленьком частном секторе на окраине города. Я паркую машину у обочины. – Мы почти на месте, – заявляю я, повернувшись лицом к Рэйчел. Затем вытираю вспотевшие ладони о джинсы. – Держись прямой, пока не увидишь Т-образный перекресток. На нем поверни налево, затем направо, ее дом – четвертый с конца по левой стороне. Это большой белый двухэтажный дом с американским флагом на фасаде.

Она с удивлением смотрит на меня.

– Оба моих кузена в морской пехоте. – Дверцы машины мы распахиваем одновременно. – Въезжай на подъездную дорогу и забери влево, насколько это возможно. – Я смотрю на темное ночное небо. – Если за домом следят, надеюсь, мы успеем войти и выйти до того, как они что-то заметят.

Я забираюсь в багажник, стараясь делать вид, что сердце не рвется из груди наружу.

– Постарайся не убить меня, пока я не увижу своих сестер, – шучу я.

Выражение ее лица смягчается.

– Я поеду медленно, обещаю.

– Спасибо, Рэйчел. Я у тебя в долгу.

Она удивляет меня, потянувшись и взяв меня за руку.

– Все в порядке. Я рада, что могу помочь. Все будет хорошо. Твои сестры будут очень рады тебя увидеть, и вы снова станете семьей.

Она улыбается, коротко пожав мою руку, прежде чем уйти.

Когда она захлопывает крышку багажника, я ложусь на спину, согнув колени и молясь, чтобы она оказалась права. Потому что это только начало новой битвы.

Рэйчел

Я делаю все, как просил Брэд, еду медленно и осторожно, въезжаю на подъездную дорогу дома его тети, ведя машину Кая вдоль дома. Заглушаю двигатель, когда дальше дороги уже нет, паркуюсь перед гаражом на три машины. Быстро выпрыгиваю из автомобиля, обхожу его, чтобы высвободить Брэда. Когда он выбирается наружу, в доме включается свет, привлекая к нам внимание. Ругаясь, Брэд хватает меня за руку и тянет за собой, мчась к задней части дома. Крупный мужчина с густыми седыми волосами и свирепым выражением лица выходит на заднее крыльцо в тот момент, когда мы добежали до него. В его руках дробовик, нацеленный прямо на нас, и я чуть не описалась от страха.

Его плечи поникли, но выражение лица смягчается, когда он замечает Брэда.

– Быстро внутрь, – хрипло говорит он, осматривая окрестности поверх наших голов, пока Брэд проводит меня в дом.

Невысокая миниатюрная женщина с длинными седыми волосами, собранными в элегантный хвост, меряет шагами кухонный пол.

– Ах, Брэдли, слава богу! – отрывисто восклицает она, бросаясь к Брэду и прижимая его к себе. – Мы так испугались, когда подъехала твоя машина. Я так волновалась за твою мать. Скажи мне, пожалуйста, что она нашла тебя!

Брэд обнимает тетю.

– Все в порядке, тетя Кора. У нее получилось, и сейчас она у моих друзей в безопасности. Прости, что заставил тебя волноваться, но я не мог рисковать и звонить.

Задняя дверь неожиданно захлопывается, и из моего рта вылетает тихий вскрик. Не думаю, что я подхожу для всего этого дерьма.

Взгляд Коры останавливается на мне. Высвобождаясь из рук Брэда, она разглаживает рукой свою простенькую розовую рубашку и подходит ко мне.

– Прости, моя дорогая, но я не знала, что Брэдли приведет с собой подругу.

– Это Рэйчел, – представляет меня Брэд. – Она поехала со мной, потому что я опасался хвоста.

– Рада знакомству, – улыбаюсь я, глядя на ее доброе лицо. – Хотя предпочла бы, чтобы это случилось при иных обстоятельствах.

– Как и все мы, – соглашается мужчина, осторожно опуская дробовик на стол. – К слову, я Джонатан, но мои друзья зовут меня Джон. – Он нежно похлопывает меня по плечу, обнадеживающе улыбаясь.

– Где они? – влезает Брэд, на его лице неприкрытая настойчивость, и тон соответствует. – Где мои сестры?

Лицо его тети светится.

– Здесь. Эмма не переставала спрашивать о тебе с той минуты, как оказалась у нас.

– Правда? – Очевидная уязвимость, появившаяся на его лице, причудливым образом скрутила мои внутренности. Неужели он думает, что его сестры не скучали по нему так же сильно, как он по ним?

Джон открывает деревянную дверь в подвал, щелкает выключателем и топает вниз по лестнице. Мы молча следуем за ним.

Подвал походит на мастерскую. Тонны инструментов загромождают полки и висят на гвоздях, пол уставлен ящиками с припасами. Он ведет нас к крохотной, не бросающейся в глаза двери в глубине открытого помещения. Трижды стучит в замызганную дверь, отпирает замок и отступает в сторону, позволяя Брэду войти первым. Кивком приглашает меня следовать за ним.

– Брэд! – восклицает возбужденный девчачий голосок. Слышится звук быстро приближающихся шагов. Я отступаю назад, когда маленькая девочка с длинными светлыми волосами бросается на Брэда. Она рыдает и вцепляется в него. Он с легкостью подхватывает ее, прижимая к себе и кружа на руках. Слезы текут из его глаз, открыто скатываясь по лицу, но его улыбка так же широка и необъятна, как Атлантический океан. Мое сердце воспаряет от радости при взгляде на эту сцену, а на глаза наворачиваются слезы.

– Тыковка, – хрипло произносит он, – я так скучал по тебе.

– Я тоже, Брэд, – плачет она. – Каждый божий день я скучала по тебе.

Она обхватывает его талию ногами, а он продолжает крепко обнимать ее. Прижавшись щекой к ее макушке, он смотрит на меня с бешеной радостью в глазах и с облегчением. Это очень заразительно, и я улыбаюсь ему в ответ.

– Кейтлин! – зовет Кора, махнув в направлении угла комнаты. Я поднимаю голову и только теперь замечаю его вторую сестру. – Подойди и поздоровайся со своим братом.

Девушка почти такого же роста, как Брэд, и ее волосы такого же светлого оттенка. Они коротко подстрижены под боб и заправлены с обеих сторон за уши. На ней рваные джинсы, явно знавшие лучшие времена, и длинная свободная футболка с рисунком, поверх накинута темно-серая толстовка с капюшоном.

Она встает с дивана и осторожно подходит к нам. Брэд опускает Эмму на пол и, сжимая ее руку, идет ко второй своей сестре.

– Манчкин, – шепчет он, неуверенно обнимая ее.

Кейтлин застыла в его руках, будто каменное изваяние.

– Не называй меня так. Я больше не маленькая девочка, Брэд.

Брат опускает руки ей на плечи, подавшись назад.

– Да, я вижу. – Он рассматривает лицо сестры. – Ты сильно изменилась. Такая высокая, и ты подстриглась.

– Не по собственному желанию, – огрызается она.

– Кейтлин. – В голосе Коры звучит молчаливое предупреждение.

– Полагаю, нам еще многое предстоит обсудить, – спокойно произносит Брэд, но то, как дрогнул его голос, задевает мои душевные струны. Я даже представить не могу, какой была их жизнь в бегах, и Кейтлин явно борется с какими-то демонами, но срываться на Брэда несправедливо. Он прошел через свой собственный ад.

– Я расскажу тебе укороченную версию, – говорит она, и ее ухмылка оттеняет сарказм в голосе. – Папа – эгоистичный придурок, а мама слишком слаба, чтобы постоять за себя. Она предпочла прогнуться под подозрительных мудаков и таскать нас по всему миру, а не сказать мужчине, за которого вышла замуж, что он подонок и преступник, заслуживающий гнить в аду за то, что сделал.

– Не сгущай краски, Кейтлин, – парирует Брэд, кивая головой в сторону младшей сестры.

– Да пошел ты, Брэд. Что, черт возьми, ты об этом знаешь? Ты жил как ни в чем не бывало, пока мы погрязли в бегах.

Она отталкивает его, сердито сложив руки на груди.

– Вопреки тому, что ты себе надумала, жизнь твоего брата не была сплошь украшена радугой и единорогами, – вставляю я, злясь и чувствуя необходимость вступиться за Брэда. – Независимо от того, через что ты прошла, следи за своим тоном.

Да, я, совсем не раздумывая, сделала это.

Она прищуривается и смотрит на меня.

– А кто ты, черт возьми, чтобы говорить мне что-то?

– Не надо, Рэйчел. – Брэд умоляюще смотрит на меня, и я неохотно замолкаю.

Я хочу заступиться за Брэда, потому что знаю, что ему пришлось нелегко, но его сестра все еще слишком юна, и она явно пережила тяжелое испытание. Эта мысль проливает воду на тлеющее пламя моего гнева.

– Нам нужно убираться отсюда. Уже поздно.

Он кивает, а в его глазах светится благодарность.

– Можете собирать вещи, девчонки. Мы уезжаем отсюда.

– Куда? – спрашивает Кейтлин, все еще хмурясь.

– К маме, она в безопасном месте.

Девочки собирают свои вещи, и мы быстро прощаемся с Корой и Джоном. Я обещаю написать им, когда все будут в безопасности в доме в Уэлсли. Брэд забирается в багажник, а девочки сворачиваются калачиками на полу у заднего сиденья, когда я вывожу «Рендж Ровер» с подъездной дорожки. Проехав несколько миль и убедившись, что за нами никто не следует, я останавливаюсь, чтобы выпустить Брэда.

Прежде чем я успеваю уйти, он хватает меня за запястье и притягивает к себе. Его губы, мягкие и теплые, касаются моих. Я знаю, что не должна отвечать на его поцелуй, но сопротивляться этому слишком сложно. Особенно когда его поцелуй такой сладкий и обожающий, и я чувствую, как сильно он нуждается в этой связи, поэтому я не утруждаю себя борьбой с тем, чего мы оба хотим, даже если ни один не желает признавать это. Через пару минут мы останавливаемся. Он прижимается ко мне лбом, а мои руки автоматически сжимают его талию.

– Спасибо, Рэйчел, – шепчет он. – За то, что встала на мою сторону.

Я смотрю в его честные глаза, и он прижимается губами к моим на последний, краткий миг, и, дорогой Господь, этот нежный поцелуй дарит мне озарение. В этом жесте и в его взгляде есть что-то настолько нежное, что волнует меня на уровне души. Вот она, та его сторона, о которой говорила Фэй. Сторона, которую я до сих пор видела лишь мимолетно. Сторона, в существование которой я не хотела верить. Я могу держать на расстоянии придурка Брэда, но более мягкого и доброго человека? Не знаю, как я смогу этому сопротивляться. Эта мысль меня нервирует по целому ряду причин.

Я прикасаюсь пальцами к губам, смакуя остаточное покалывание от его ласки. Как ему удается передать так много одним нежным поцелуем? Это нереально, но я знаю, что позже все обдумаю. Я представляю, каково Фэй каждый раз, когда Кай целует ее. Впервые я чувствую укол зависти, охватившей меня, и не знаю, что с этим делать.

Мы расходимся, не сказав больше ни слова, и забираемся в машину. Брэд, не теряя времени, продолжает путь.

– Эй, – говорит он немного позже, доставая свой айфон и передавая его мне, – у меня есть твои любимые песни, Манч… Кейтлин. Как насчет Кэти Перри?

Его красивое лицо выражает ожидание, пока он смотрит в зеркало заднего вида на свою сестру.

Я подключаю его к док-станции и включаю.

– Она отстой.

Я никогда не была большой поклонницей Кэти Перри, но у меня возникает внезапное желание защитить ее немалый талант; однако я прикусываю язык. Последнее, что нужно Брэду, это чтобы я цапалась с его сестрой.

Он чешет затылок.

– Э, ладно. У меня там куча других вещей, хочешь посмотреть? У меня много современной музыки, если она тебе больше нравится.

Кейтлин сжимается на сиденье и хмурится.

– Конечно, я же минувшие три года качала песни на свой воображаемый айфон, – протягивает она. – Вернись с небес на землю.

Она смотрит в окно, ее плечи поникли, будто на них лежит вся тяжесть бытия, и я сочувствую ей. Брэд выглядит таким потерянным и несчастным, что я протягиваю руку и касаюсь его колена.

– А что насчет тебя, Эмма? – Я оборачиваюсь и смотрю на его младшую сестру. Ей двенадцать, и она прижимает к груди потрепанного, не слишком чистого белого плюшевого мишку, словно он – ее самый лучший в мире друг. Полагаю, что медведь, вероятно, таковым и являлся в последние годы. Эта мысль вызывает у меня невероятную грусть. У меня есть некоторый опыт потери драгоценных детских лет. Этого я не пожелала бы и своему злейшему врагу. – Ты не хочешь послушать Кэти Перри?

Она слабо улыбается мне.

– А есть Roar? Мне всегда нравилась эта песня.

– Уже включаю, Тыковка, – говорит Брэд, подмигивая своей младшей сестре, и я почти вижу, как напряжение покидает его.

Остаток пути проходит довольно быстро. Эмма – маленькая милашка, и совершенно очевидно, что она сильно скучала по своему брату и очень уважает его. Она болтает, подпевает некоторым песням и знакомит меня со Снежком, своим потрепанным плюшевым мишкой.

Я вижу совершенно другую сторону Брэда, когда он общается с младшей сестрой, и стрела каких-то эмоций, которые я не могу понять, бьет меня прямо в сердце.

Я уже могу сказать, что Брэд – отличный старший брат, а его сестры не понимают, как им невероятно повезло, что он у них есть. Это еще одно свидетельство той стороны его личности, которую он ранее скрывал от меня. Я не упускаю из виду озабоченные взгляды, которые он бросает в сторону своей второй сестры. Кейтлин угрюма и молчит всю дорогу, отказываясь вступать в разговор, хотя Брэд и пытается втянуть ее в беседу. Безнадежно.

Если бы игнор был видом спорта, она точно получила бы черный пояс. Но я стараюсь не осуждать. Понятия не имею, через какие ужасы прошла эта девочка.

Брэд больше не пытается вернуться в багажник. Мы полагаем, что если нам удалось зайти так далеко, то за нами не следят. Тем не менее я не могу свободно дышать, пока мы не оказываемся в безопасности, в туннеле секретного въезда на территорию поместья Кеннеди, и ворота закрываются за нами.

– Что, черт возьми, это за место? – спрашивает Кейтлин, впервые оживившись. Она выпрямилась на своем сиденье и при виде такого зрелища забыла о том, что нужно быть угрюмой. Я с ней в одной лодке. Брэд смеется, наблюдая потрясение на наших лицах, когда деревья расступаются, открывая нашим взорам ворота.

– Это как Бэтпещера! – вскрикивает Эмма, подпрыгивая на своем месте. – Мы будем жить в поместье Уэйнов?

– Не будь дурой, – фыркает Кейтлин. – Ты уже достаточно взрослая, чтобы знать, что Бэтмена не существует.

– Что? – Брэд изображает шок. – Бэтмен не настоящий? Да не заливай.

Я смеюсь, Эмма тихо хихикает. Кейтлин закатывает глаза.

Фэй и Кай ждут нас, пока мы паркуемся. Гараж хорошо освещен и менее страшен, чем я представляла, пока Брэд вел машину через узкий туннель. Вперед выступает миниатюрная женщина с широкой улыбкой.

Если бы я уже не догадалась, что это мама Брэда, могла бы наверняка понять это, увидев ее глаза. Брэд – точная копия матери. Выпрыгнув из машины, я потягиваюсь, подняв руки над головой и пытаясь расслабить затекшие конечности.

– Девочки! – Мама Брэда плачет, выбегая вперед. Она обнимает обеих своих дочерей, крепко прижимая их к груди. Кейтлин держится с матерью так же жестко, так что, очевидно, она не только по отношению к брату держит за пазухой камень.

– Брэдли. – Мама Брэда протягивает ему руку, включая его в семейные объятия.

Я перемещаюсь к Каю и Фэй, наблюдая за воссоединением с влажными глазами. Мы с Фэй обмениваемся улыбками.

– Что случилось с твоей головой? – спрашивает его мама, касаясь пальцами места ушиба с выступающей шишкой на лбу, любезно оставленной мной.

Я мысленно ругаюсь.

Упс.

Полагаю, у меня проблемы.

Брэд

Мама хмурится, нежно касаясь моей кожи. Прежде чем я успеваю отреагировать, вмешивается Кай.

– Это называется прелюдией, – шутит он, и мне хочется отвесить ему затрещину. Судя по взгляду Рэйчел в его сторону, полагаю, она разделяет мое желание.

Видимо, у Кеннеди в порядке вещей так грубо болтать перед родителями, но в моем доме это никогда не было заведено.

– Ты не говорил, что у тебя есть девушка, милый, – замечает мама, немного хмурясь при словах Кая. Если бы она была в своем собственном доме, уверен, она ответила бы несколькими колкими фразами, но она в его владениях и слишком вежлива, чтобы поставить хозяина на место.

Хотя осел этого заслуживает.

У нас с мамой совершенно разные взгляды на сексуальную жизнь.

Наглядный пример. Мама слышит слово «прелюдия» и думает о постоянной девушке. Я слышу слово «прелюдия» и думаю о девушке на ночь. Ей было бы противно узнать правду о моей сексуальной жизни. Она воспитывала во мне уважение к женщинам и серьезным отношениям. Мама была крайне счастлива, когда я встречался с Роуз, и ей нравился тот факт, что у меня постоянные отношения, несмотря на то что мы были весьма молоды. Папа был первым и последним мужчиной мамы. Сказать, что она не в теме и совершенно не понимает, что значит быть одиноким парнем в кампусе в наши дни, это ничего не сказать.

Возможно, я трус, как мой отец, но не хочу, чтобы она разочаровалась во мне так скоро после возвращения. У нее будет достаточно времени для этого.

– Как тебе не стыдно, Брэд, – подхватывает Кай, наслаждаясь тем, что заставляет меня выкручиваться.

И я надеру ему за это задницу. Он имеет некоторое представление о том, что за человек моя мама, и выжимает из этого максимум.

– Когда я с ней познакомлюсь? – спрашивает мама, упирая руки в бедра.

Я в мгновение ока оказываюсь на другой стороне гаража, зажимая рукой рот Кая до того, как он выкопает для меня еще большую яму. Краем глаза я замечаю, что Рэйчел толкает Фэй локтем под ребра.

Но наши старания бесполезны.

– Она здесь, мама! – восклицает Эмма, невинно указывая на Рэйчел. – Брэд целовался с ней возле машины.

Дерьмо. Не думал, что кто-то из сестер обратит на это внимание.

Несколько пар глаз смотрят в мою сторону. Кай с довольным видом скрещивает руки на груди. Мама оборачивается, широко улыбаясь Рэйчел.

Твою ж мать.

Рэйчел в панике смотрит на меня. Я посылаю ей умоляющий взгляд.

– Ты мой должник, – произносит она одними губами, и я даже думать боюсь, какое новое наказание меня ждет. Резко выдохнув, она делает шаг вперед.

– Здравствуйте, миссис Макконахи. Я Рэйчел. Девушка Брэда.

Я облегченно и немного нервно выдыхаю. Как, черт возьми, я снова оказался с фейковой девушкой? Я собираюсь убить Кая за то, что он все это устроил.

Уже очень поздно, поэтому мы решили переночевать вместе. Появляются Алекс и Джеймс с едой навынос. После трапезы я помогаю своим сестрам разместиться в комнатах. Кейтлин молчит, рассматривая шикарную обстановку двухместного номера с ванной комнатой, но я полагаю, что это добрый знак. Она простилась со мной симпатичной маленькой девчушкой и вернулась уже взрослой, с характером под стать. Вместо того чтобы злиться на нее, я охвачен горем и печалью. Я провел годы разлуки, волнуясь о своей семье, и никогда не переставал думать о том, как они живут. Полагаю, ее угрюмость и недовольство – это нечто большее, чем обычные подростковые гормоны, и меня мутит от мыслей о том, что она могла пережить.

Несмотря на проявленную ею вспыльчивость, я без колебаний обнимаю сестру, прежде чем уйти. Это снова одностороннее действие, но меня это не волнует. Я сделаю все возможное, чтобы достучаться до нее, чтобы помочь преодолеть то, через что она прошла.

– Мне жаль, что тебе пришлось так тяжело, Кейтлин, но это все позади. Я здесь и не позволю, чтобы что-нибудь случилось с тобой, мамой или Эммой. Я обещаю.

Медленно ее руки обвивают мою талию, и от волны эмоций у меня щемит в груди. Она ничего не говорит, но мне не нужны слова. Мне просто нужна она. Я целую ее в макушку.

– Я буду наверху. Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно, просто найди меня.

Она кивает, слабо улыбаясь, и я готов прыгать от радости.

К моменту, когда я попадаю в комнату к Эмме, она уже лежит в постели со Снежком. Мама целует ее в лоб и уходит.

– Эй, Тыковка, – я взъерошиваю ей волосы, – у тебя все в порядке? – Она кивает, зевая. – Увидимся утром пред моим отъездом.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – бормочет она, стараясь держать открытыми слипающиеся глаза.

– Я тоже не хочу уезжать, но мне нужно поговорить с моим тренером и профессорами. А потом я вернусь и побуду немного с вами. Так лучше?

Она снова сонно кивает, и я наклоняюсь, целуя ее в щеку.

– Спи крепко, милая.

– Я люблю тебя, Брэд, – бормочет она, и ее маленькие ручки обвивают мою шею.

– Я тоже тебя люблю, Тыковка.

Мое сердце переполняют чувства. Я стою в дверях и с благодарностью и облегчением наблюдаю, как ее маленькая грудь вздымается и опускается. Невозможно выразить словами, как я счастлив, что в мою жизнь снова вернулась семья.

– Милый, – произносит мама, появляясь у меня за спиной. – Тебе стоит немного поспать. Завтра рано вставать.

– У тебя есть все необходимое? – шепотом спрашиваю я, поворачиваясь к ней лицом.

– Все в порядке, милый. Иди спать. Увидимся за завтраком.

Я обнимаю и целую ее, прежде чем подняться наверх в основное здание дома.

В затемненной гостиной меня ждет Кай.

– Остальные ушли спать. Я просто хотел убедиться, что у твоей семьи все хорошо, – говорит он, когда я опускаюсь на диванчик напротив.

– Они в порядке. Большое спасибо, чувак. Я не знаю, что бы мы делали без поддержки твоей семьи.

– Не парься. Ты поступил бы так же, повернись все иначе. – Он встает, потягиваясь. – Я иду спать. Твоя комната по-прежнему за тобой. – Он с трудом скрывает ухмылку. – Я разместил Рэйчел в гостевой комнате рядом с твоей на случай, если захочешь поцеловать на ночь свою девушку.

– Не порть мое хорошее настроение, чувак. – Я тоже встаю и хлопаю его по спине.

Мы вместе уходим, разговаривая вполголоса.

– Что? У тебя какие-то проблемы с подставными девушками?

Я пронзаю его взглядом «Ты серьезно?»

– Ага. Потому что в прошлый раз все обернулось как нельзя лучше. – Ухмылка сходит с его лица, и он смотрит на меня. – Какого хрена ты ожидал от меня? Ты специально пытаешься меня вывести из себя? – требовательно спрашиваю я.

Он останавливается, схватив меня за локоть.

– Нет, конечно. Прости. Думаю, я просто устал, поэтому из меня сыпется всякое дерьмо.

Мы молча минуем холл и входим в коридор, ведущий в спальни.

– Знаешь, могло бы быть и хуже, – шепчет он.

Я вздыхаю.

– Знаю. И если бы все было иначе, возможно, что-нибудь могло бы получиться.

Он останавливается возле своей комнаты.

– Не отказывайся сразу. Я знаю, что на тебя навалилось много дерьма, но она может помочь тебе, и я вижу, как вы двое друг к другу относитесь. Ты не можешь отрицать, что испытываешь к ней чувства.

Я снова вздыхаю.

– Что-то чувствую, – признаюсь я. – Но не знаю, что именно, и не могу броситься в эти чувства с головой. Я нужен маме и должен сосредоточиться на колледже, футболе и семье. Может, когда все уляжется… – Я намеренно замолкаю, не в силах озвучить мысли, носящиеся в моей голове. Я очень рад, что мама и сестры вернулись, но опасность еще не миновала, и на кону стоит очень многое.

Я бы солгал, сказав, что не боюсь.

Я до чертиков боюсь того, что ожидает меня в будущем, но полон решимости сделать шаг вперед и стать мужчиной, который нужен моей семье. Мой отец оказался не готов рискнуть ради девочек, а я готов. Ничто не значит для меня больше, чем семья.

Час спустя я все еще ворочаюсь в постели. Смотрю на часы и испускаю стон. У меня всего пять часов до поездки в Гарвард. Мне нужно попытаться договориться с тренером и администрацией и получить немного свободного времени.

Мой телефон тихо звякает, я тянусь к нему. Сообщение от Рэйчел.

«Не спишь?»

«Ага. Не могу уснуть».

«Я тоже».

Мой пульс разгоняется. Я набираю ответ до того, как разум успевает подключиться, чтобы остановить.

«Составить компанию?»

На экране появляются три маленькие точки, и мои внутренности скручиваются в узел, пока я жду ответ.

«Моя дверь не заперта».

Я вылетаю из кровати в рекордно короткое время, хватаю с пола джинсы и натягиваю на себя. Босыми ногами шлепаю к ее двери и тихонько захожу внутрь.

В комнате темно, но я могу разглядеть ее силуэт на кровати. Рэйч сидит, подтянув ноги к груди. Я подхожу к ней и сажусь на край кровати. В ее больших карих глазах отражаются желания. Я медленно наклоняюсь, касаясь губами ее губ. Она уничтожает микроскопическое расстояние, обхватив меня за шею и притягивая к себе. Наши губы встречаются в бурном поцелуе, а мои пальцы путаются в ее волосах. Она приоткрывает рот, мой язык проскальзывает внутрь, исследуя ее очаровательный ротик, пока ее язык заигрывает с моим. Я уже тверд, как скала, и кровь пульсирует в венах от предвкушения. Вцепившись в мою обнаженную спину, она водит пальцами вверх и вниз вдоль позвоночника и издает потрясающе соблазнительный хриплый стон, падает на бок, увлекая меня за собой. Верхние части наших тел оказываются рядом, но мои ноги по-прежнему опущены на пол.

Оторвавшись от ее губ, я встаю и скидываю джинсы на пол.

– Двигайся на центр кровати, – командую я, и она подчиняется. Я взбираюсь на нее совершенно голый. – Я хочу, чтобы ты полностью разделась, Рыженькая.

Мой голос полон страсти.

Не произнося ни слова, она раздевается, и мой взгляд скользит по каждому привлекательному изгибу. Потянувшись, она достает из прикроватной тумбочки презерватив и протягивает мне. Я натягиваю его, а затем опускаюсь, покрывая поцелуями линию от губ до шеи и ниже. Осыпаю поцелуями ее тело все ниже и ниже, остановившись, чтобы воздать должное ее великолепной груди, дразняще ласкаю соски, пока они не твердеют. Продолжаю свое путешествие по телу, и мой член болезненно напрягается. Когда я пробую ее на вкус, она, застонав, выгибается. Мой язык начинает работать, и мне нравится, как она двигается, как тяжело дышит от моего прикосновения.

Когда она кончает, я продолжаю ласки, пока она полностью не насладится. Затем я поднимаюсь и вхожу в нее одним плавным толчком. Перехватываю удивленный стон, накрыв ее губы своими.

– Тише, красавица. Мы же не хотим разбудить весь дом.

Я медленно двигаюсь внутри нее, целуя губы и шею, не желая спешить. Чтобы запомнить каждое прикосновение, каждую ласку, каждый толчок. Она движется вместе со мной в медленном постоянном темпе. Ее руки исследуют мое тело, пока мы двигаемся вместе, а ноги обхватывают мою талию. Наши взгляды встречаются, и мы смотрим друг на друга, когда наше дыхание становится более прерывистым, а мои толчки более сильными. Тем не менее мы не теряем зрительный контакт, и это самый интимный момент в моей жизни. Я испытываю слишком сильное чувство к этой девушке, и это пугает, но я не могу отвести взгляд. Не могу игнорировать возникшую между нами связь или как еще назвать то, что она заставляет меня чувствовать.

Второй оргазм сотрясает ее тело, и мое собственное освобождение разрядом проходит насквозь. Я опускаюсь, уткнувшись носом ей в плечо. Хватка ее ног ослабляется, и я скатываюсь в сторону, реальность вокруг нас разбивается на крохотные кусочки. Я молча направляюсь в ванную и выбрасываю презерватив.

Возвращаюсь с полотенцем и помогаю ей привести себя в порядок. Она неуверенно смотрит на меня. Я планировал уйти к себе в комнату, чтобы подумать, а в своем ли я уме, но не хочу сбегать, переспав с ней.

Не хочу, чтобы Рэйчел думала, что она все еще случайная девушка, когда мы оба знаем: то, что мы только что сделали, значит намного больше. Поэтому я залезаю под одеяло, обнимая ее сзади.

– Спи, красавица. – Я целую ее в висок и крепко обнимаю за талию.

Рэйчел

Как и следовало ожидать, следующим утром Брэд ушел, пока я спала. По крайней мере, это дает возможность избежать неловкого разговора. Минувшая ночь была не похожа на другие. Это было больше, чем просто бессмысленный секс, но что я на самом деле знаю об этом? Секс для меня – это обычно нечто осознанное или ожидаемое. Неизбежное и скорее сиюминутное удовольствие, чем настоящее наслаждение. Минувшая ночь оказалась совершенно другой. Казалось, что Брэд занимается со мной любовью, лаская меня так, как никто до него. Я полностью запуталась, поэтому рада, что его здесь нет. Я даже себе не могу объяснить, что происходит, не говоря уже о нем.

Я принимаю душ и надеваю вещи, которые Фэй дала мне накануне. Я только надела туфли, как в дверь стучат.

– Открыто! – негромко кричу я.

Внутрь заглядывает Фэй.

– Мы собираемся позавтракать в Бэтпещере с семьей Брэда. Ты с нами?

Я улыбаюсь ее отсылке к Бэтмену.

– Конечно.

– Итак, – говорит она на пути к секретному логову, – что происходит между тобой и Брэдом?

Я убираю волосы за уши.

– Я в самом деле не знаю, – честно отвечаю я.

– Кай видел, как он ночью выходил из твоей комнаты.

Нет смысла отрицать очевидное.

– Ага. Мы вместе ночевали.

Она реагирует широкой улыбкой.

– Похоже, это становится привычкой.

Я потираю затылок.

– Знаю. Но не понимаю, что это значит, как бы то ни было.

– А что ты хочешь, чтобы это значило? – спрашивает она, останавливаясь у двери в бункер, где разместилась семья Брэда.

– Честно говоря, не знаю. Я очень запуталась. – И это правда.

– Думаю, ты ему нравишься, но он боится признаться себе в этом.

– Возможно. И, может быть, в моей голове творится то же самое. – Я удивляюсь собственной откровенности, но это скорее приятный сюрприз. Раньше я бы предпочла вырвать себе язык, а не признаться в каких-то чувствах.

Мы входим в бункер, и Фэй сразу направляется на кухню, чтобы помочь накрыть на стол к завтраку. В воздухе витает запах бекона и яиц, мой желудок бурчит в предвкушении. Брэд сидит за обеденным столом с Каем, Джеймсом и Эммой. Кейтлин нигде не видно, а мама Брэда на кухне помогает Алекс.

Вполне можно разобраться с этим раз и навсегда.

– Доброе утро, – слишком весело говорю я, занимая свободное место рядом с Брэдом. Лучше так, чем смотреть ему в лицо через стол.

– Доброе, – бормочет Брэд, даже не глядя на меня. Что ж, да будет так. У меня неприятно скручивает живот.

– Доброе утро, Рэйчел, – говорит Кай с нахальным выражением лица, откинувшись на спинку стула. – Хорошо спала? – Его губы изгибаются.

Я беру тост с тарелки в центре стола, полной доверху.

– Прекрасно. Спасибо. – Я впиваюсь зубами в тост с маслом, представляя, что это голова Кая.

– Итак, – произносит Джеймс, опершись локтями о стол, – когда вы стали парой?

Я чуть не давлюсь тостом, а Брэд заметно напрягается рядом со мной. Я открываю рот, чтобы рассказать правду, когда мама Брэда подходит к столу, неся гигантское блюдо с хрустящим беконом и яйцами-пашот. Она ставит его на стол, переводя взгляд с меня на сына.

– Мне тоже интересно услышать эту историю.

Она нежно похлопывает меня по плечу, прежде чем сесть по другую сторону от Брэда. Я пинаю его под столом, и на лбу у меня выступают капельки пота. Его глаза впиваются в меня с мольбой. Мне это не нравится, но я предполагаю, что это связано с его мамой, и он не хочет признаваться во лжи. Хорошо, но я не собираюсь увязать во вранье еще глубже. Брэд может показать себя мужчиной, учитывая, что именно он поймал и втащил меня в эту историю.

Я нацепляю на лицо самую приторную улыбку, наклоняюсь и целую его в щеку.

– Расскажи им, дорогой. Уверена, твоей маме хотелось бы услышать эту историю от тебя.

Кай пытается сохранить самообладание. Фэй раздает тарелки и разносит еду, быстро обменявшись со мной взглядами «что за черт».

– Это относительно новое явление, – начинает объяснять Брэд. – Мы с Рэйчел в последние пару лет несколько раз встречались. А с тех пор, как она приехала сюда учиться, мы стали ближе общаться. Все произошло совершенно естественно.

Я неохотно восхищаюсь, как ловко он вышел из положения, не солгав. Надо отдать ему должное.

Кажется, его мама довольна таким ответом. Она откидывается на спинку стула и улыбается мне.

– Я с нетерпением жду возможности узнать тебя получше, дорогая. Девушка, покорившая сердце моего Брэдли, должна быть особенной.

– Ох, – говорит Кейтлин, материализуясь на кухне в пижаме. Она трет заспанные глаза. – Меня сейчас стошнит. Ты серьезно, мам? Давай не будем спешить.

Вынуждена согласиться с этой девочкой. Я бы все отдала, лишь бы прекратить этот разговор до того, как станет слишком поздно.

– Кейтлин. – Миссис Макконахи выглядит измотанной, произнося имя дочери.

Брэд смотрит на сестру умоляюще.

– Поешь вместе с нами, пока мы не уехали.

Остальная часть завтрака проходит без происшествий, и вскоре мы вчетвером оказываемся одни в «Рендж Ровере» Кая и направляемся по тихой дороге обратно в Гарвард.

– Мы должны что-то сделать с этой выдумкой про отношения, – заявляю я с заднего сиденья. Брэд сидит впереди с Каем, а Фэй сзади со мной. – Я ненавижу врать, и вообще мне не следовало подписываться на это.

Брэд оборачивается, глядя на меня.

– Ты задолжала мне.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего.

– С чего ты это, черт возьми, взял?

– За все то дерьмо, на которое заставила меня согласиться, прежде чем поехать со мной вчера.

Я скрещиваю руки на груди.

– Я не понимаю, о чем ты. Я подписываюсь под каждым сказанным мной словом. – У меня не было возможности сказать ему, что наша сделка – блеф.

Его глаза подозрительно сужаются.

– Раз ты так говоришь.

– Именно.

На его губах появляется самодовольная ухмылка.

– Что ж, по крайней мере, мы добились некоторого прогресса. Два оргазма миновали, осталось три, и никакого мужского пояса верности на горизонте.

Мои щеки вспыхивают, и я не могу поверить, что он только что сказал это. Особенно при наших друзьях. Похоже, у Брэда природный дар превращать все то, что я считаю особенным, в нечто заурядное. Для меня прошедшая ночь что-то значила. Но, очевидно, для него нет.

Прежде чем я успеваю ответить, Кай бьет его по руке.

– Это не круто, чувак.

– Что? Рэйчел понимает шутки. – Он переводит смущенный взгляд на меня. – Верно?

– Просто заткнись, придурок. – Пронзительная боль появляется у меня в груди, а к глазам подступают слезы.

– О, хватит, Рыженькая. Не будь такой букой.

– Брэд, думаю, достаточно! – резко обрывает его Фэй.

– К твоему сведению, – замечаю я спустя пару минут, когда угроза расплакаться миновала, – прошлая ночь была всего лишь шуткой. Считай, что мы в расчете, и в следующий раз, когда твоя мама спросит меня о нас, я скажу ей правду, поэтому предлагаю тебе самому ей все рассказать.

– Отлично! – рявкает он.

Взгляд Кая мог бы заставить и более крутого парня съежиться, но Брэд просто отвечает на него тем же.

Я испытываю искушение крикнуть ему о его обидном, ребяческом поведении, но у меня нет на это сил. И мне больно. Больнее, чем я хотела бы.

Все разговоры на время прекращаются. В машине царит неловкая атмосфера, и я знаю, что все это чувствуют.

Фэй время от времени украдкой посматривает на меня, когда я прислоняюсь головой к окну. Ее рука скользит по кожаному сиденью, пальцы переплетаются с моими. Я с трудом могу проглотить ком в горле. Ненавижу способность Брэда обрушить меня с небес на землю. Но я благодарна ему за напоминание.

Именно поэтому я избегаю отношений.

У меня нет ни времени, ни моральных сил, чтобы справляться с его быстро меняющимися перепадами настроения.

Клянусь, я больше с ним не сплю.

Он может пойти и трахнуть себя, мне плевать.

Мой телефон в кармане вибрирует, и я вынимаю его, проводя пальцем по экрану.

У меня новое текстовое сообщение, но я не узнаю номер. Решив, что сообщение пришло по ошибке, я открываю его без промедления.

Когда я читаю, кровь отливает от моего лица. Душа уходит в пятки, а к горлу подступает тошнота. Мое сердце будто остановилось в груди.

«Ты можешь сбежать, но не спрятаться. Скоро увидимся».

Брэд

Я смотрю на Рэйчел в зеркало заднего вида и вижу, что она становится бледной, будто призрак. Ее нижняя губа дрожит, а мобильный выскальзывает из пальцев и падает на пол. У меня отличные рефлексы, я бросаюсь к телефону и ловлю до того, как тот упал.

– Вот, – протягиваю я мобильный, и она забирает его дрожащими руками. – Эй, ты в порядке?

Когда она поднимает на меня взгляд, ее глаза полны паники. Адреналин от нехорошего предчувствия бьет во мне ключом. Такой неприкрытый ужас я видел лишь однажды, на лице Фэй, когда мы были привязаны к стульям в хижине в лесу, а Кортни держала нас в заложниках под прицелом. Она была в шоке, и я помню, у нее было похожее выражение.

Что, черт возьми, случилось с Рэйчел, что у нее такой же взгляд?

Кто, черт возьми, ей только что написал?

– Рэйч? – Фэй с тревогой смотрит на подругу. – Кто это? Что-то случилось?

Рэйчел смотрит перед собой, будто в оцепенении. Фэй расстегивает ремень безопасности и придвигается к подруге. Затем обнимает ее.

– От кого пришло сообщение?

Рэйчел замирает, и мои инстинкты приходят в состояние повышенной боеготовности. Фэй смотрит на меня с явной озабоченностью.

– Я, м-м-м, Кай, ты можешь остановиться? Мне нужно немного подышать.

Грудь Рэйчел часто вздымается и опадает.

Кай притормаживает у обочины, и Рэйчел выскакивает из машины. Фэй выпрыгивает следом за ней, придерживая ее за талию, пока Рэйч выворачивает. Я смотрю на заднее сиденье, где Рэйчел оставила свой телефон.

– Не делай этого, чувак. – Кай пристально смотрит на меня. – Если она захочет, то расскажет сама.

– Она чертовски напугана, – я потираю небритую челюсть, – я хочу помочь.

– Тогда перестань вести себя как придурок. Серьезно, чувак. Такое ощущение, что ты заболел глупостью, или ты творишь все это дерьмо нарочно?

– Я не знаю. – Чистая правда. Как будто все мои внутренние настройки автоматически переходят в режим самоуничтожения.

Мы прекращаем разговор, когда девушки снова забираются внутрь машины.

– Держи. – Я передаю Рэйчел салфетки. – Ты в порядке?

Она кивает, но ее руки все еще дрожат, когда она неуклюже застегивает ремень безопасности. Кай обменивается с Фэй взволнованными взглядами, прежде чем снова влиться в трафик.

Тишина поглощает нас, и единственный звук – это постукивание пальцев Рэйчел по экрану мобильного. Через несколько минут раздается сигнал нового сообщения.

Рэйчел откашливается.

– Не нужно высаживать меня у колледжа. Я еду с вами в Гарвард.

Фэй садится прямее.

– Что случилось?

– Ничего особенного. – Рэйчел облизывает губы, выглядит немного спокойнее. – Мне просто нужно кое с кем встретиться.

К счастью, к кампусу мы подъезжаем в еще ранний час, потому что обычно парковка перед ним – ночной кошмар, а сейчас Каю удается найти свободное место, и он заглушает двигатель. Рэйчел выскакивает из машины еще до того, как двигатель перестает гудеть. Она быстро обнимает Фэй, потом машет мне и Каю и бросается бежать через парковку.

– Что, черт возьми, с ней творится? – спрашиваю я, выходя наружу.

– Не знаю, и мне это не нравится, – отвечает Фэй, закрывая дверцу машины и закусив зубами нижнюю губу. – А тебе надо прекратить вести себя неоднозначно.

Я шаркаю ногой.

– Я не специально. Все это дерьмо само льется из моего рта.

Фэй скрещивает руки на груди.

– Она тебе нравится?

Я хочу провалиться сквозь землю и закидываю руки за голову, пытаясь подобрать верные слова.

Кай закрывает машину и подходит к Фэй, забрав у нее сумку с учебниками, перекидывает ее через плечо. Затем переплетает свои пальцы с ее.

– Ну? – требует Фэй, рассматривая меня. Она так просто не отступит.

– Не знаю, – честно признаюсь я. – Я хочу сказать, что она, конечно, мне нравится, но мне не нужны отношения.

– Почему нет? – прямо спрашивает она, снова поставив меня в затруднительное положение.

– У меня нет времени на девушку.

– Это называется чушью собачьей, – вмешивается Кай. – Ты так говоришь, как будто девушка – это рутинная работа и дополнительная ответственность. Но на самом деле все наоборот. – Он смотрит на Фэй с привычным обожанием. – Когда есть кто-то, кто всегда на твоей стороне, с кем ты можешь поговорить о любом дерьме, – это ни в коей мере не рутина. И тебе это особенно нужно, чувак, потому что ты никому не можешь довериться.

Я сую руки в карманы джинсов, с каждой секундной все больше и больше чувствуя неловкость.

– У меня уже бывали отношения с девушками.

– Не как с Роуз, чувак. Тогда вы были всего лишь детьми, а остальные твои отношения ограничивались случайными связями и не считаются. Не отмахивайся от того, что может оказать услугу вам обоим. Это работает в обе стороны. Думаю, ты нужен Рэйчел.

– Не начинай, – шиплю я. – Не надо сваливать на меня еще и это дерьмо. Я не знаю, что с ней происходит, и мне жаль, что у нее, кажется, что-то случилось. Но я с трудом справляюсь со своими гребаными проблемами. Как, предполагается, я могу ее поддержать?

Фэй качает головой, и на ее лице появляется разочарование.

– Я никогда не считала тебя трусом, Брэд, но мне кажется, что я больше совсем тебя не знаю. – Ее пронзительный взгляд устремляется на меня. – Ты сам-то знаешь себя?

Вопрос на миллион долларов.

Я вскидываю руки.

– Я не знаю, что ты хочешь от меня сейчас услышать, Фэй. Я тут пытаюсь за соломинку удержаться, если ты не заметила. И пытаюсь сделать Рэйчел одолжение, не впутывая ее ни во что, а вы двое поливаете меня помоями. Достаточно.

– Ну, тогда перестань с ней спать! – кричит Фэй. – Рэйчел пытается начать все сначала, и ты только мешаешь ей, постоянно делая больно.

Эти слова меня отрезвляют.

– Я не хочу делать ей больно. Подобное никогда не входило в мои планы.

– Ну а на самом деле еще как делаешь. Они никогда не признается мне в этом, потому что у нее ветреное отношение к парням, но я хорошо знаю свою подругу и могу сказать, что у нее есть к тебе чувства. Если это не взаимно, то держись от нее подальше. Я не прощу тебе, если ты будешь ее использовать.

– Я услышал тебя. Буду держать дистанцию. – Я перекидываю сумку через плечо. – Мне пора. Я должен найти тренера. Увидимся позже, ребята.

Я, не задерживаясь, сваливаю оттуда. Пока иду, мне кажется, что на сердце лежит тяжеленный камень. Что бы я ни делал, я не могу не испортить все, и меня уже тошнит от мыслей о себе.

Я провожу пару часов со своими тренером и куратором, объясняя текущую семейную ситуацию. Тренер соглашается освободить меня от тренировок после честного обещания, что я вернусь к ним через неделю. Куратор соглашается уведомить профессоров и организовать пересылку лекций и заданий на электронную почту.

Казалось бы, это должно осчастливить меня, но настроение все еще поганое, когда я иду по территории кампуса. Я миную дворик и вижу Рэйчел, снова выходящую из общежития Кева. Кев придерживает для нее дверь, и они вместе выходят на улицу. Я прячусь за дерево и наблюдаю.

В поисках приключений на свою задницу.

Его руки лежат у нее на спине, и он внимательно вглядывается в ее лицо. Она медленно кивает, из глаз текут слезы. Он притягивает ее к себе, прижавшись подбородком к ее макушке. Она закрывает глаза, когда он обнимает ее за талию. Между ними явно близкие и доверительные отношения, и они явно общаются теснее, чем я предполагал. Кислота подступает к горлу, и я бегу, не в силах увидеть ни секунды их близости.

Мне должно быть плевать, но я взволнован.

Я возвращаюсь в нашу квартиру и готовлю себе на обед бутерброд. Затем включаю телевизор на ESPN и смотрю лучшие моменты последней игры «Патриота» во время еды. На каком-то этапе я, очевидно, засыпаю, потому что просыпаюсь через несколько часов с ужасной болью в шее. Смотрю на часы, ругаюсь и вскакиваю.

Если хочу избежать часа пик и пробок, пора выезжать. Зевая, я иду в спальню и начинаю собирать сумку.

В кухне раздается звук домофона, и я иду посмотреть, кто пришел.

– Привет. Это Рэйчел. Можно войти? Мне нужно кое-что тебе отдать.

Не отвечая, я нажимаю кнопку и открываю входную дверь.

– Брэд? – зовет она через несколько минут.

– Я здесь! – кричу я в ответ, запихивая последние несколько вещей в спортивную сумку.

Еще до того, как она входит, я чувствую сладкий мускусный аромат ее духов. Я застегиваю и бросаю на пол сумку, прежде чем обернуться. На ней обычные узкие джинсы и простенькая белая майка под расстегнутой розовой рубашкой в клеточку, на ногах туфли на высоком устойчивом каблуке, но выглядит во всем этом она просто восхитительно. Волосы распущены, но убраны за уши, на лбу капельки пота. Она выглядит немного взволнованной, а на лице выражение неуверенности. Я злюсь из-за того, что в этом, вероятно, виноват я. Наклонившись, она достает из-за спины пакеты с покупками и входит в мою комнату, сгибаясь под их тяжестью. И ставит их у моих ног, прежде чем выпрямиться.

– Я подумала, что твоим сестрам может понадобиться новая одежда и кое-что еще. – Я непроизвольно пытаюсь проморгаться, рассматривая огромное количество пакетов.

– Ты устроила шопинг для моих сестер?

Она вытирает ладони о джинсы.

– Кхм, да. Надеюсь, что это нормально. Мне нужно было убить время, к тому же я заметила, что у них с собой не так уж много вещей, да и те, что при них, выглядят поношенными.

– Ты не пошла на занятия?

Она качает головой.

– Не смогла сегодня заставить себя, но мне нужно было отвлечься, и я люблю шопинг, поэтому… – Она замолкает и выглядит как совсем другая девушка. Та болтливая, напористая, уверенная в себе – пропала. На меня накатывает огромная волна вины.

Это я натворил?

Я в этом виноват?

Я делаю шаг к ней.

– Ты не обязана была это делать, но все равно спасибо. Я уверен, что Эмма и Кейтлин будут очень благодарны. – Я достаю кошелек из заднего кармана. – Давай я возмещу затраты.

Я не могу себе этого позволить, но было бы неправильно, если бы за все это заплатила она.

Ее голова дергается.

– Мне не нужны твои деньги, Брэд. Тебе они пригодятся больше, чем мне.

Не обращая внимания на оскорбление, я вынимаю из кошелька все деньги и передаю ей.

– Все в порядке. Так будет справедливо. У меня остались свободные деньги от моей последней студенческой ссуды. Вот, возьми.

Она отступает, заложив руки за спину.

– Я не хочу, Брэд. У меня денег больше, чем идей, на что их потратить, и я сделала это для твоих сестер. Это подарок им от меня. Убери свои деньги.

Она смотрит на меня со стальной решимостью, я понимаю, что эту битву мне не выиграть, и убираю деньги обратно в кошелек, признавая поражение.

– Спасибо. Я найду способ отплатить тебе иначе. – Я проклинаю тот момент, когда слова слетают с моего языка, понимая, что их можно истолковать неверно.

Рэйчел, которую я знал, сейчас лихо парировала бы, и на ее лице появилось бы язвительное выражение. Но незнакомка, стоящая передо мной, просто снова смотрит в пол.

– Не стоит. Мне нравится помогать. Когда я была маленькой, у нас было не много денег, и мне повезло, что больше не нужно об этом думать.

Рэйчел явно больно, и желание заключить ее в объятия и никогда не отпускать почти непреодолимо. Я намеренно не отрываю ноги от пола, потому что сомневаюсь, что она оценит этот жест. Она выглядит такой потерянной, такой несчастной и такой непохожей на себя, что мой естественный инстинкт – защитить ее, сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше. Но я не ее парень и не имею права трогать ее без разрешения. А после вчерашней ночи и того, как я вел себя утром, она, вероятно, больше не хочет иметь со мной ничего общего, и я не стал бы винить ее за это.

Прошлая ночь была невероятной. Я никогда раньше не испытывал столь сильных чувств ни с одной девушкой, и это меня напугало. Могу добавить к своему резюме труса и мерзавца то, что вместо того, чтобы самостоятельно бороться со своими чувствами, я унизил ее перед нашими друзьями.

– Прости, – выпаливаю я. – За то, что я сказал сегодня утром. Это было неуместно и жестоко, и я не хотел открещиваться от того, что мы разделили ночью. Я не знаю, что со мной сейчас не так. Я…

– Забудь. Это больше не имеет значения. – Она начинает пятиться к двери. – Все в порядке, ладно?

Нет, не в порядке, но я не хочу горячиться и снова спорить.

– Хорошо.

– Думаю, увидимся как-нибудь. – Она слабо машет мне рукой и поворачивается, чтобы уйти.

Я бегу за ней.

– Рэйчел, подожди. – Она уже у входной двери, но останавливается, оставаясь ко мне спиной. Я обхожу ее. – Я возвращаюсь на неделю в Уэлсли. Я хочу быть рядом с мамой, пока она занимается всеми юридическими вопросами, но это не так уж и далеко. Если я тебе понадоблюсь, или понадобится что угодно, тебе будет достаточно только позвонить, и я вернусь.

– С чего бы мне звонить тебе? – Ни в ее тоне, ни в выражении лица нет озлобленности. Она просто констатирует факт.

– Потому что мне кажется, у тебя что-то случилось, и я хочу помочь.

Она качает головой.

– Нет, не хочешь. Ты просто чувствуешь себя виноватым сейчас, но ты совершенно ясно дал понять, какие эмоции испытываешь. Думаю, лучше, если мы будем держаться друг от друга подальше.

– Это значит, что мы не можем быть друзьями.

– Да, думаю, что так. – Она выглядит грустной. – Но не волнуйся. У меня есть тот, на кого я могу положиться. Я в порядке.

Уродливый клубок ревности сворачивается у меня в животе, когда я понимаю, что она имеет в виду Кевина. Но я не имею права спорить или пытаться защититься, потому что именно мои действия привели ее к нему. Может, действительно лучше отступить.

– Хорошо. Я рад, что у тебя есть поддержка. Но мое предложение в силе. Звони в любое время.

Она обходит меня, открывая дверь.

– Спасибо, но я не позвоню.

С тем же успехом она могла вбить мне в сердце кол.

Рэйчел

– Что с тобой случилось? – спрашивает Лорен, когда мы выходим с последней лекции в пятницу. – Ты всю неделю ведешь себя странно.

– Ничего особенного. Все в порядке. – Мне стоит просто записать аудио с этой фразой и каждый раз нажимать на кнопку воспроизведения, когда кто-нибудь снова спросит. Фэй всю неделю докапывается, и это начинает раздражать. Я знаю, что у нее добрые намерения, и обычно она понимает, когда нужно оставить меня в покое. Но не в этот раз. Сейчас она полна решимости раскрыть мой секрет. И я хотела бы рассказать, но не могу.

Прошлой ночью я три часа просидела за ноутбуком в поиске психологов поблизости, и у меня в телефоне уже сохранена пара имен. Сейчас я ближе всего к тому, чтобы обратиться за помощью, потому что отчаялась. Такое чувство, что я схожу с ума, к тому же до смерти напугана. Лорен права в своем наблюдении. Я знаю, что веду себя как сумасшедшая. Малейший шум заставляет меня пугаться и нервничать, и я чудом не покалечилась, постоянно оглядываясь через плечо. Всю неделю я не могу расслабиться и почти ничего не ела. Мой желудок не в состоянии ничего переварить, я держусь только за счет адреналина, свежего воздуха и воды.

Я с головой бросилась в учебу, каждую ночь я допоздна рисую дизайны и шью, пока у меня не заболят пальцы. Это единственное, что в состоянии меня отвлечь. После пары бессонных ночей – метаний в постели, когда все мои худшие ночные кошмары вернулись, я взяла рецепт на снотворное. Я приняла одну таблетку вчера вечером и наслаждалась трехчасовым непрерывным сном, прежде чем в сновидения вновь вторглись ужасные воспоминания.

Кевин сдержал слово, ежедневно связываясь со мной и сообщая новости. Он отследил телефон, с которого пришло текстовое сообщение, но не смог отследить отправителя или его местонахождение, так как этот человек слишком хорошо замел свои следы. Кев говорит, что работал специалист, и я уверена, что мой преследователь действует не один. Все, что Кев смог сказать с уверенностью, – что это американский мобильный номер, и, скорее всего, человек находится в стране.

Через час после этого разговора меня вырвало.

Велик соблазн снова сбежать. Снова сняться с места, но куда мне идти? И сколько времени пройдет, прежде чем он снова найдет меня? Нет, побег – не выход.

Будь я проклята, если знаю, где выход.

Накануне вечером я чуть не приложилась к бутылке, но каким-то чудом смогла устоять. Вернуться к истокам было бы так легко, но тогда вся тяжелая работа, проделанная мной над собой, пойдет насмарку, а он снова получит надо мной власть. Так что я выстояла, но завтра мы собираемся отправиться куда-нибудь, и меня охватывает дикая безрассудная беспечность. Возможно, мне стоит побыть дома, но я не хочу оставаться одна и не хочу просить Фэй снова остаться дома. Кай спал у нас всю неделю, и они почти не отходили от меня, потому что я умоляла ее находиться в нашей квартире. Подруга без промедления согласилась, и она знает, что я очень напугана, поэтому хочет выяснить причину.

– Рэйчел! – Обеспокоенный тон Лорен возвращает меня в реальность.

– Что?

Она берет меня за локоть и выводит из здания.

– Ты не слышала ни слова из того, что я сказала.

Я застегиваю куртку, когда мы выходим на улицу.

– Извини. Я задумалась.

– Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, правда? Я знаю, что-то не так, и хочу подставить дружеское плечо.

Я беру ее за руку.

– Я знаю. За это я тебя и люблю, но у меня все ништяк, честно.

Мерзкая грязная лгунья.

Она хихикает.

– Позаимствую у тебя это словечко.

Я даже не могу улыбнуться в ответ.

– Разрешаю.

Ее веселое выражение лица как рукой сняло.

– Я знаю, тебя что-то тревожит. Брэд?

Я качаю головой.

– Не-а. Я выбросила его из головы. – Это ложь лишь наполовину. У меня получается не думать о нем слишком долго, но только потому, что моя голова забита совсем другими вещами. На данный момент у меня нет сил разбираться, что происходит с Брэдом, а он не связывался со мной всю неделю, так что я предполагаю, мы на одной волне, что меня полностью устраивает.

– Может, завтра познакомишься с кем-то на вечеринке. Гэв приведет с собой несколько приятелей, среди них есть парочка красавчиков. Ты должна расслабиться и повеселиться. Снять напряжение.

– Мне это не интересно, – слова срываются с моих губ.

Она поднимает руки ладонями вверх.

– Хорошо. Я поняла. Никакого вмешательства. Ясно.

Вечеринка проходит в подвале шикарного трехэтажного особняка в пятнадцати минутах ходьбы от Гарварда. Некоторые из ребят, которые играют в футбол с Брэдом, живут здесь и празднуют сегодняшнюю победу. Брэд не играл и даже не присутствовал на игре. Он все еще в Уэлсли со своей семьей. По словам Кая, их адвокат заключил некую сделку, согласно которой мама Брэда даст показания в обмен на защиту от ареста. Им нужен папа Брэда, а она лишь средство для достижения цели.

– Полегче, крошка, – говорит Фэй, глядя на мою только что открытую бутылку пива. – Ты едва коснулась ужина и сама знаешь, как выпитый на пустой желудок алкоголь влияет на тебя.

– У меня все под контролем. Все отлично, – вру я. Я пообещала себе, что выпью пару бутылок пива до нашего отъезда, но все зашло слишком легко, и я уже на третьей. В голове приятно шумит.

Я просто хочу забыться.

Я могу расслабиться всего на один вечер, а потом все вернется обратно.

«Я все еще держу себя в руках», – лгу я себе.

Фэй и Кай не отходят ни на шаг, и меня злит то, что я ограничиваю их, но я еще недостаточно пьяна, чтобы ослабить хватку. Время от времени я оборачиваюсь, осматривая комнату. Идеальная обстановка. Он мог проскользнуть внутрь, раствориться в толпе и оказаться рядом со мной прежде, чем я осознаю это, поэтому, хотя я уже на пути к опьянению, все еще недостаточно пьяна, чтобы полностью потерять чувство реальности.

К тому времени, когда появляются Лорен, Гэвин и компания, я уже вышла за границы переживаний. Она знакомит меня с парнями, и вскоре я оказываюсь в самой гуще компании, шучу и смеюсь, будто мне плевать на все в целом свете. В данный момент действительно плевать. Я вскидываю руки, музыка становится громче, и я покачиваю бедрами ей в такт.

– Эй, красотка! – Большие руки ложатся мне на бедра, и я оборачиваюсь.

Улыбающийся парень выглядит знакомо, но я пока не могу его вспомнить. Он симпатичный, с очень широкими мускулистыми плечами, темно-каштановыми волосами, вьющимися спереди, и двумя ярко выраженными ямочками на щеках.

Боже, как я обожаю ямочки на щеках. Прежде чем я понимаю, что делаю, мои пальцы нежно касаются милых впадинок на его щеках.

– Я совершенно не против, что ты распускаешь руки, но, черт возьми, что ты делаешь? – спрашивает он, улыбаясь.

– Изучаю ямочки на твоих щеках. Они потрясающие. – У меня ощущение, что говорю я немного невнятно.

Он смеется.

– Если тебя это заводит, красавица. – Он сжимает мои бедра сильнее и начинает покачивать нас из стороны в сторону.

Мои руки опускаются на его твердую грудь.

– Миленько, – я провожу пальцами вверх-вниз по его груди, а затем обвожу контуры пресса, – очень миленько.

Он смеется.

– Ты нечто, но мне это нравится. Ты мне нравишься.

Я хлопаю ресницами, провожу руками по его рукам и завожу их под рубашку с короткими рукавами, мурлыча, ласкаю его огромные бицепсы.

– Бицепсы. М-м-м… Вкусняшка.

Я закусываю губу, немного покачиваясь, и его большая ладонь опускает чуть ниже моей спины, удерживая меня на месте.

– Хочешь уединиться? – спрашивает он, и я киваю, не задумываясь.

Взяв за руку, он ведет меня через комнату. Фэй возникает передо мной в тот же миг.

– Куда ты собралась?

– В более уединенное местечко, – подмигиваю я и хихикаю.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Она сужает глаза, глядя на качка рядом со мной.

– Я тоже. Думаю, это прекрасная идея, – снова хихикаю я.

– Отличненько. Ты слышала, что сказала девушка. Прошу нас извинить. – Качок обнимает меня за талию, подталкивая вперед.

Фэй забегает вперед, уперев руку ему в грудь.

– Она пьяна и не знает, что делает.

– Перестань занудничать! – Я отвожу ее руку от груди качка, пытаясь сфокусировать взгляд, но ее лицо расплывается и двоится. – Иди к своему парню и повеселись. Я скоро вернусь.

– Рэйч…

– Господи, Фэй! Ты не можешь просто, черт возьми, отвязаться? – Я хватаю ее за руку и оттаскиваю в сторону, а затем шепчу на ухо: – Я знаю, что делаю, я просто хочу расслабиться и забыть обо всем, немного повеселиться. Бездумный секс – это то, что доктор прописал. Он из футбольной команды Брэда, – добавляю я, внезапно вспомнив, почему он показался мне знакомым, – мы будем всего лишь наверху, так что выдохни. Я знаю, что делаю. Возвращайся к своему парню, пока он не взбесился.

Я хватаю качка за руку и тащу вперед.

– Давай-ка повеселимся.

Он лукаво смотрит на меня, поднося мою руку к губам и влажно целуя ее.

– Твое желание для меня закон.

Я почти бегом иду рядом с ним, балансируя на каблуках, смутно различая проносящиеся мимо лица и едва слыша голоса. Мы поднимаемся на пару этажей вверх. Моя голова кружится, в желудке бурлит, но мозг в приятном тумане, и это то, что мне нужно.

Щелчок дверного замка возвращает меня к реальности. Я оглядываюсь. Мы в спальне приличных размеров. Стены выкрашены в темно-серый цвет, а кровать размера king size заправлена бельем оттенков черного и серого. Кровать разобрана, он толкает меня, наползает сверху и впивается в мои губы.

Вот и вся деликатность.

На вкус он как пиво и сигареты, и у меня спазмирует в желудке. Он терзает мои губы так, будто в последний раз он целовал девушку лет десять назад, и в этом ощущении нет ничего нежного или приятного.

Мясистая рука скользит под платье и поднимается вверх по бедру. Отодвигая мои трусики, он без предупреждения вводит палец, и мне больно. Похоже, прелюдии он тоже не любит. Его дыхание горячее и тяжелое, палец движется вперед-назад во мне, а все мое тело охватывает паника.

Что я делаю?

Я не хочу этого.

Протянув руку, я хватаю его за запястье и дергаю, пытаясь отвернуться в сторону, подальше от его жадного рта. Его мощное тело давит на меня, и я не могу набрать достаточно воздуха в легкие.

– Хватит! – кричу я, снова дергая его за руку.

Его палец выходит из меня, и он отрывает свои губы. Я жадно хватаю воздух.

– Что случилось, детка? – Его палец снова оказывается во мне.

– Отвали от меня. Я передумала.

– Что? – рычит он, потирая бедрами для того, чтобы я убедилась, насколько он возбужден. – Ты не можешь завести меня, а потом сказать «отвали». Хочешь, чтобы мои губы ласкали все твое тело, да? – убирая палец, он движется вверх по моему телу, всосав кожу на шее, а затем быстро опускается ниже. Он дергает за лямки моего платья, стягивая их вниз, и его губы скользят по выпуклости моей груди.

В панике я приподнимаюсь, опираясь на локти, немного сбивая его с толку.

Комната кружится.

– Ох… – Мое зрение нечеткое, мне плохо. Но его это не волнует. Он снова утыкается лицом в мою грудь. – Хватит, – умоляю я. – Я не хочу с тобой этого. Я ошиблась.

Он толкает меня обратно на кровать.

– Просто расслабься, детка. Ты слишком напряжена. – Он начинает рвать на мне платье, отчаянно пытаясь раздеть. Одна часть платья рвется и тащит за собой бюстгальтер, обнажая левую грудь. Он начинает грубо мять ее, его пальцы делают мне больно, и из моего рта вырывается тихий вскрик.

Воспоминания возвращаются ко мне, и внутри меня будто повернули ключ в замке.

– Пожалуйста, хватит, – тихо прошу я, стремление бороться покидает, когда прошлое все-таки настигает меня.

– Просто прекрати думать, ложись и наслаждайся. Я заставлю тебя молить меня о моем члене, ты и глазом моргнуть не успеешь. – Его губы прижимаются к моим, когда он резко тянет за вторую сторону платья. От его дыхания в клаустрофобной комнате воняет, а звуки его влажных поцелуев в сочетании с грубыми жадными прикосновениями рук уносят меня в прошлое, мысленно я кричу и отпихиваюсь.

Я снова прошу его остановиться, но он меня игнорирует.

Как будто мои мольбы беззвучно витают над его головой.

Как будто мой голос не имеет ни звука, ни значения.

Как будто я вернулась в статус невидимки.

Ужасающие сцены снова и снова преследуют меня. Руки, рвущие мою одежду, стали более знакомыми. Жадный рот, терзающий меня, принадлежит кому-то другому. Тело, вжимающее меня в пол, обладает несокрушимой силой, и делает это снова и снова.

Я переношусь обратно в то самое место, откуда пыталась сбежать, и отключаюсь.

Дребезжание дверной ручки едва привлекает мое внимание, пока он проникает языком глубоко в мой рот. Я почти не слышу звука рвущейся ткани. По моему лицу текут огромные слезы, все тело дрожит, но я отказываюсь от борьбы. Какая разница? Он все равно возьмет то, что хочет. Если я буду молчать и делать то, что мне говорят, все закончится быстрее. Он раздвигает мои бедра, зарывшись пахом между моими ногами и издав гортанный стон, который скручивает мои внутренности в узел. Кислота бурлит в моем желудке, и тошнота ползет по горлу, но я застываю на кровати, запертая в ужасах моего прошлого.

Дверь с грохотом открывается внутрь и отлетает от стены. Кайлер врывается в комнату, за ним следуют Кевин и Гэвин. Парня очень быстро отрывают от меня, и Кай бьет его кулаком в лицо. Тем временем Фэй натягивает оборванные полоски ткани моего платья, и я немного прикрываюсь, а она обнимает меня.

– Все в порядке. Я рядом. Ты в безопасности.

Я застыла в ее объятиях, сжимаю ее плечи и смотрю перед собой. Звуки возни и многочисленные ругательства проникают в комнату, но я их почти не слышу. Лорен приседает передо мной, слезы текут по ее лицу. Она стягивает кардиган и закутывает меня в него, застегивая пуговицы до самого верха, чтобы я была полностью прикрыта.

– Я в порядке, – слышу я свой монотонный голос. – Он ничего со мной не сделал.

Ну, почти ничего, по большому счету. Все могло обернуться гораздо хуже.

– Я забираю ее отсюда, – говорит Кевин, поднимая меня сильными руками.

Я кладу голову ему на грудь, пока он несет меня, мой желудок сжимается при каждом резком шаге. Окружающее размывается, перед глазами все кружится. Тошнота поднимается по горлу, и я сжимаю губы.

Пока у меня продолжает двоиться в глазах и мир для меня не погружается во тьму, только одна мысль бьется в моей голове: «Я хочу, чтобы Брэд был здесь».

Брэд

Я неприкрыто игнорирую все ограничения скорости, срать я хотел на них. Я готов бросить вызов любому копу, пусть попробуют остановить и задержать меня. Я с трудом могу думать из-за пелены ярости перед глазами. Я ни минуты не колебался, когда мне позвонил Райан, и сразу же прыгнул в машину.

Именно Райан намекнул Каю, что происходит, когда заметил, что Рэйчел поднимается наверх с Брэди, и я в большом долгу перед ним. Чем ближе я подъезжаю к Гарварду, тем яростнее бурлит кровь во мне.

Я снова пробую дозвониться Каю. Я не переставая звоню ему, но он до сих пор не отвечает.

Однако упорство бывает вознаграждено.

На этот раз через три гудка он отвечает.

– Ты в курсе.

– Она в порядке?

– Спит. Вроде в порядке.

Желчь наполняет мой рот, но мне нужно задать этот вопрос.

– Что он с ней сделал?

– Он был на ней, когда мы ворвались в комнату, а ее платье было разорвано, но не думаю, что дело зашло слишком далеко, хотя наверняка мы не узнаем до тех пор, пока Фэй не поговорит с ней. Если она что-нибудь вспомнит, конечно. Она была абсолютно пьяна.

Звездочки вспыхивают перед моими глазами, и появляется безудержное желание ударить кого-нибудь.

– Черт! Черт! Черт! Я должен был быть там. При мне этот засранец не осмелился бы подойти к ней.

– Что будешь делать?

– А как ты думаешь?

– Нужно прикрыть спину?

– Все в порядке. Райан и еще несколько человек меня поддержат.

– Уверен? Он тоже из команды.

– Брэди недолюбливают, и он уже пытался провернуть подобное дерьмо. Парни неодобрительно смотрят на любого, кто пытается навязаться девушке. Поверь, они охотно ко мне присоединятся.

– Хорошо. Тогда я остаюсь здесь. Фэй расстроена, и я нужен ей. Но если что-то изменится, звони, я приеду. Не удивляйся, если Кев тебя опередил. Он был в ярости.

– Не знал, что Кев там был. Как, черт возьми, он это допустил? – «Как, черт возьми, ты это допустил?» Вопрос вертится на кончике языка, но мне удается удержать его. Я приберегаю весь яд для придурка, который это заслужил.

– Он только приехал. Кроме того, я говорил тебе, что они не встречаются. Она вне зоны его ответственности.

Это заявление должно было бы меня обрадовать, но когда речь идет о Рэйчел и Кевине, не думаю, что кто-то, кроме них, понимает, что между ними происходит.

– Просто будь осторожен. Тебе не нужно заводиться еще больше.

Расскажи мне, а то я сам не знаю… Но сейчас самое главное – наказать засранца, причинившего боль Рэйчел.

К черту последствия.

К моменту, когда я добираюсь до дома из коричневого камня, который Брэди делит с несколькими товарищами по команде, я практически в неистовстве. Я взбегаю по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и безжалостно барабаню в дверь. Открывает Райан с серьезным выражением лица. Он кивает головой наверх.

– Он прячется в спальне, но уже знает, что ты приехал. Грант и Фишер с ним, но все остальные либо с тобой, либо не вмешиваются. Ты уверен, что хочешь это сделать?

– Уверен, – рычу я сквозь стиснутые зубы. – Но тебе не обязательно в этом участвовать. Если тренер узнает, придется дорого заплатить.

– Знаю, но если на ее месте оказалась бы Челси, я отделал бы его безответственную задницу.

Я киваю.

– Хорошо. Тогда сделаем это.

Я бегу вверх по лестнице, переполняемый адреналином. Пятеро моих товарищей по команде ждут возле комнаты Брэди и замолкают, когда я подхожу.

Один за другим мы ударяем друг друга костяшками пальцев.

– Я ценю вашу помощь, но это моя битва, и кулаками махать буду я.

– С этим придурком должно было рано или поздно случиться подобное. Это не только твоя битва, – говорит Грин. – Он опозорил команду, и это касается нас всех.

– Крайне справедливо, но если это дерьмо всплывет на поверхность, то не поздоровится всем. Вы готовы к нежелательным последствиям?

Парни обмениваются озабоченными взглядами, и по ним видно, что они не обдумали все как следует.

– А ты? – парирует Грин.

Мне незачем долго размышлять. Пока я ехал сюда, я не думал ни о чем другом.

– Да. Я – да. Ему не сойдет с рук то, как он поступил с Рэйчел. Я взвесил все возможные последствия по дороге сюда, и ничто не помешает мне преподать урок этому извращенцу. Ничто.

Грин хлопает меня по плечу.

– Тогда я с тобой.

– Все мы, – поддерживает Райан.

– Спасибо, но вмешивайтесь только в случае необходимости. Согласны?

Все кивают. Теперь, когда все решено, я поворачиваюсь лицом к двери и бью по ней кулаками.

– Открывай, Брэди. Я знаю, что ты прячешься там, как жалкий трус.

Дверь распахивается. Грант и Фишер блокируют дверной проем, скрывая придурка из виду.

– Обдумай это хорошенько, чувак, – говорит Фишер, глядя на мои сжатые кулаки. – Он не знал, что она твоя, но дело не зашло далеко. Завтра он извинится перед твоей девушкой.

Я не стал его поправлять. Неважно, является она моей девушкой или нет. Он не имеет права так обращаться с любой девушкой. Если она была пьяна, он должен был понимать, что она не способна принимать рациональные решения.

– Я ни черта не соглашался на это! – восклицает Брэди из-за спин товарищей.

Грант оборачивается.

– Заткнись, идиот.

– Я не хочу с тобой драться, – говорю я Фишеру, – но придется, если ты не впустишь меня в комнату. Ты знаешь, что его тянет на подобное не в первый раз, но и не в последний, если мы ничего не сделаем.

– Перестань нести бред, Макконахи, – заявляет Брэди, расталкивая локтями парней и втискиваясь между ними. – Мы все понимаем, в чем дело. Ты уязвлен, потому что мои руки и мой язык касались ирландки повсюду. А ей это чертовски нравилось. Ты явно не удовлетворяешь ее, если ей приходится искать кого-то еще, чтобы расслабиться.

Я бросаюсь к засранцу, но Фишер сдерживает меня.

– Ты гребаный ублюдок! Я убью тебя, если еще раз дотронешься до нее!

– Успокойся, придурок, – усмехается Брэди. – Как будто я собирался. Если бы я знал, что она пьяная шлюха, то делал бы свой выбор более мудро. Она была в ноль, так что я мог всунуть свой член куда угодно, и она бы не стала возражать. Все так бы и было, если бы не явился этот мудак Кеннеди.

Грант чертыхается, качая головой и выходя из комнаты.

– Хватит. Разбирайся с этим сам.

Фишер выражает молчаливое согласие, отступив в сторону и давая мне полную свободу действий.

Я щелкаю костяшками пальцев и бросаюсь на Брэди.

Пошатываясь, я поднимаюсь по ступенькам в нашу квартиру, баюкая свои больные ребра и едва сдерживая стоны. Моя рука адски пусльсирует от боли, а голова раскалывается как ни от одной головной боли раньше, но оно того стоило. Парни воздержались от участия, и мы с Брэди сошлись лицом к лицу. Даже превосходящая масса и рост не помогли ему сравниться со мной из-за бурлящей во мне агрессии. Он уже получил несколько хороших ударов, и мне удалось одолеть его, двинув кулаком по лицу, когда ярость вырвалась из-под контроля. Парням пришлось оттащить меня, но я оставил его окровавленным и сильно избитым. Надеюсь, он дважды подумает, прежде чем снова проделать подобный трюк.

Я бросаю тонну льда в ванну и забираюсь в нее, прижимая лед к ребрам и рукам.

После этого принимаю душ, смывая последние остатки крови, и заползаю в кровать совершенно измученный, чувствуя, как все болит. Я закидываю в себя пару таблеток обезболивающего, отправляю Каю короткое сообщение и тут же вырубаюсь.

На следующее утро, когда я, наконец, просыпаюсь, у меня все по-прежнему страшно болит. На телефоне пара пропущенных. Сначала перезваниваю маме.

– Милый, у тебя все в порядке? Ты вчера вечером уехал так внезапно, и я волновалась.

Дерьмо. Мне непривычно ставить кого-то в известность о своем местонахождении. Минувшим вечером я выскочил из дома в ту же минуту, как Райан повесил трубку. Все, что я сказал, это «я нужен Рэйчел», и сразу уехал.

– Все в порядке, мама. – Я стараюсь не поморщиться, приподнимаясь в кровати. – Не нужно беспокоиться. Прости, что не написал вчера вечером. Думаю, это с непривычки. – Раньше я никогда не пропал бы на всю ночь, не поставив маму в известность о своем местонахождении.

– Рэйчел в порядке?

– В порядке. – Надеюсь. Спустив ноги с кровати, я подавляю стон, сжимая пульсирующие болью ребра.

Повисла многозначительная пауза.

– Итак, я звонила, чтобы сказать, что встреча с начальником полиции перенесена на сегодняшнее утро. Я собираюсь выезжать.

Черт возьми. Я очень хочу проведать Рэйчел, но я также хочу быть рядом с мамой на этой встрече. Как оказаться сразу в двух местах? Прежде чем я успеваю забросить удочку, мама делает это за меня.

– Я бы предпочла, чтобы ты не участвовал в этом, Брэд. Будет лучше, если ты останешься в городе.

– Я хочу поддержать тебя, мама.

– Ты и так это делаешь, поверь мне. Но я не собираюсь нарушать твой жизненный уклад больше, чем это необходимо. Я хочу, чтобы ты держался от этого как можно дальше. Если СМИ разнюхают обо всем, тебе лучше не приближаться к месту встречи. Со мной будут Джеймс и Дэн, и во встрече нет ничего особенного. Я только дам формальные показания.

– Что ты им расскажешь?

– Правду.

– Всю?

– Столько, сколько смогу, не подвергая твоего отца опасности.

Я стискиваю челюсти до зубного скрежета. Она все еще защищает его, даже после всего, через что он заставил ее пройти.

– Он не заслуживает твоей защиты, и ты ничем ему не обязана, мама. Он должен был защитить тебя. – Всю неделю я прикусывал язык, но сейчас не могу сдержаться. Для разнообразия ей нужно поставить на первое место себя. Или хотя бы моих сестер. Я не понимаю, как кто-то из нас сможет оставить это позади, пока папа на свободе.

– Когда ты любишь кого-то всеми фибрами души, ты пойдешь на край земли, чтобы защитить этого человека. Даже если он ошибся. Я не оставлю твоего отца и не брошу его на растерзание. Пожалуйста, не проси меня об этом.

Я не согласен, но это не телефонный разговор.

– Хорошо, мам. Удачной встречи. Буду позже. Тогда расскажешь мне все.

– Конечно, милый. Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – хрипло отвечаю я. Мама всегда так заканчивала телефонные звонки, но прошло много лет с тех пор, как я слышал это в последний раз, и ее слова, когда я снова их слышу, наполняют меня счастьем.

Через час я подъезжаю к дому, где живут Фэй и Рэйчел, и паркуюсь на обочине. Дверь открывает Фэй и ахает, когда видит, в каком состоянии мое лицо. За ночь на моей коже проявились синяки, дополняя разбитую губу. Мое лицо похоже на маску для фильма ужасов.

Она отходит в сторону, чтобы впустить меня. Кай на кухне пьет кофе. Его взгляд блуждает по моему лицу.

– Разобрался?

Я киваю.

– У тебя будут из-за этого проблемы? – спрашивает Фэй приглушенно, наливая в кружку кофе и протягивая мне.

– Спасибо. Я не знаю. Но мне все равно. Кто-то должен был разобраться с этим уродом.

Ее взгляд становится задумчивым, а потом улыбка медленно расцветает на губах. Я хмурюсь.

– Что?

– Ничего. – Она отхлебывает кофе, по-прежнему загадочно улыбаясь.

– Она здесь? Я могу с ней увидеться?

Улыбка исчезает.

– Пойду спрошу ее. Побудь тут.

– Рэйчел не в лучшем состоянии, Брэд. Всю неделю она почти не ела, и ее рвало большую часть ночи. Этим утром она была больше похожа на зомби, и она даже с Фэй не разговаривает, так что я не возлагал бы особых надежд.

– Это я виноват, – вздыхаю я.

– Честно говоря, я так не думаю. С ней что-то еще происходит. И уже много лет, но она отказывается говорить об этом, хотя Фэй еще более упряма, чем она сама, и теперь решила, что не отступится, пока не докопается до правды. Она подумывает позвонить родителям Рэйчел.

– Плохая идея, – произносит мужской голос, напугав нас. Кевин Кеннеди снимает куртку и швыряет ее на спинку стула.

– Как, черт возьми, ты сюда попал? – спрашивает Кай.

– Дверь не была заперта как следует. – Кев подходит к столу и наливает себе кофе.

Его слова засели у меня в голове.

– Почему звонить родителям – плохая идея?

Он прислоняется к столу спиной, глядя на меня и потягивая кофе.

– Не мне об этом судить.

Я в раздражении прикусываю щеку изнутри.

– Если ты знаешь, что ее так напугало, то должен рассказать мне. – Он выгибает бровь, скрестив ноги в щиколотках, его невозмутимый вид напрягает меня еще сильнее. Я напряжен, как тетива лука.

– С чего бы, Брэд? Или я чего-то не знаю о статусе ваших отношений с Рэйчел? – Он смотрит на брата.

Кай выпрямляется.

– Мы все беспокоимся о ней, Кев.

– Знаю, но я уже работаю над этим.

Я отталкиваю стул, и он шумно шаркает по кафельному полу. Я встаю в полный рост.

– Что конкретно это значит?

– Я защищаю ее.

Я сжимаю кулаки. Его спокойное, бесстрастное выражение лица и расплывчатые комментарии действуют мне на нервы.

– Что происходит между вами двумя? – выпаливаю я, не в силах больше держать себя в руках.

– Не твое дело. – Кадык Кева быстро двигается, пока он допивает оставшийся кофе.

Этот парень, может, и сложен как танк, а его бицепсы больше, чем моя голова, но я мог бы справиться с ним.

– Пошел ты, Кев.

– Ну-ка хватит мериться членами, – говорит Фэй, входя в кухню. – Не расстраивайте Рэйчел.

Ее лицо смягчается, когда она смотрит на меня.

– Мне очень жаль, Брэд, но она не хочет тебя видеть.

Ужасное давящее чувство сжимает мою грудь.

Ее слегка передергивает, когда Фэй обращается к Кеву.

– Она ждала тебя. Можешь войти.

Нужно отдать должное Кеву, он не выглядит самодовольным и не использует ситуацию любым другим образом, просто кивает и выходит из кухни. Фэй извиняется, а у меня в животе сворачивается отвратительный клубок противоречивых эмоций. Мне нужно побыть одному, и в любом случае тут меня больше ничто не держит.

– Мне пора идти. Увидимся позже, ребята.

Не дожидаясь ответа, я выхожу из квартиры и захлопываю за собой дверь. У меня нет права на гнев или обиду, но я ничего не могу поделать со своими чувствами. В лифте я прячу лицо в ладони, ненавидя себя за то, насколько запутался.

Мой телефон пищит, когда я покидаю здание. Сообщение от тренера с просьбой встретиться через час. Черт побери.

Полагаю, кот выбрался из мешка.

Я подбегаю к своей машине и завожу двигатель.

Время держать ответ.

Одного взгляда на лицо тренера достаточно, чтобы понять, что я по уши в дерьме. Последние десять минут он разносит меня на чем свет стоит, не останавливаясь ни на секунду.

– У тебя огромный потенциал, Макконахи, а ты растрачиваешь его попусту. Я не хочу этого делать, но у меня нет выбора. Ты отправил Брэди в больницу с сотрясением мозга. Врачи продержат его в течение нескольких дней, и он будет недоступен для команды как минимум пару недель. Меньше всего я хочу потерять еще одного ключевого игрока, но я должен подать пример. Административный совет очень отрицательно относится к насилию в любой форме, особенно когда речь идет о товарищах по команде.

– Если мне дозволено высказаться, – перебиваю я, поймав паузу в его тираде, – я не оправдываю своего поведения и не одобряю его, я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным назначить, но я набросился на него не без причины.

Я сообщил ему о том, что произошло прошлой ночью, и о нескольких других инцидентах, о которых также был осведомлен. Когда Брэди переходил черту в отношениях с девушками. Пока тренер слушает, его лицо невозмутимо, и невозможно понять, о чем он думает.

Он вздыхает, откинувшись на спинку стула.

– Вы, мальчики, состарите меня раньше времени, – бормочет он. – Если то, что ты говоришь, правда… – Он предупреждающе поднимает ладонь, когда я открываю рот, чтобы заговорить. Я его закрываю. – Я не сомневаюсь в твоей честности, но Брэди нужно дать шанс ответить на твои обвинения, и я хотел бы поговорить с остальными. Если это правда, то к Брэди будут применены дисциплинарные взыскания, но я ни хрена не могу сделать, пока его не выпишут из больницы. А до тех пор, извини, сынок, но я тебя отстраняю на месяц.

Я киваю и опускаю голову, хотя внутри злюсь, что пропущу четыре решающих матча.

– Не лезь в неприятности, мальчик. Держись подальше от них и от вечеринок.

– Да, сэр.

Он смотрит на меня, и я немного поеживаюсь под его взглядом.

– Хорошо. А теперь убирайся с глаз моих долой.

Я бесцельно шатаюсь по кампусу как дурак. Плюхнувшись под дерево, вытаскиваю наушники и включаю музыку, мелодичные песни ударяют по моим барабанным перепонкам, заглушая все. Каждый раз, когда я делаю два шага вперед в своей жизни, всегда случается то, что, кажется, утаскивает меня на десять назад. Раньше я всегда гордился, что не позволяю ничему задеть меня, но каждая неожиданность сбивала мою уверенность на ступеньку ниже, и так до тех пор, пока она не оказалась практически на земле.

Иногда я просто хочу сойти с этой карусели, называемой моей жизнью.

Футбол всегда был моей отдушиной. Но я и тут все испортил.

Через какое-то время я завершаю праздник самокопания и вскакиваю, отряхивая травинки с джинсов. Прогуливаюсь по территории кампуса, миную парковку и направляюсь в свою любимую кофейню. Мне нужен четверной эспрессо. Желательно вводить внутривенно, но я предпочту все же принять его через рот. Менее эффективно, но не менее необходимо.

Я не жалею о том, что сделал. Я знал о последствиях, и все могло обернуться гораздо хуже.

Нет, моя нынешняя меланхолия произрастает в основном из проблем с Рэйчел.

Я никогда не воспринимал отказы добродушно, а ее решение поговорить с Кевином, а не со мной, оставило действительно неприятный осадок. Добавьте к этому мои давние чувства к ее лучшей подруге, и вы получите наихудший эмоциональный микс.

Я беру свой кофе навынос и выхожу из кофейни. Облокачиваюсь на стену снаружи, запрокинув голову назад и глядя в небо над головой. Будто оно способно выдать ответ на все вопросы. Тепло от кофе согревает замерзшие руки, и я делаю здоровенный глоток, наслаждаясь горячим, острым, горьким вкусом, когда жидкость движется вниз по моему горлу.

– Вот ты где! – Фэй тяжело дышит и останавливается передо мной. Присев на корточки, она кладет руки на колени, пытаясь восстановить дыхание.

– Что случилось?

– Мы, не останавливаясь, звонили тебе весь последний час. Кай пошел бы искать тебя, но Кев сказал, что Рэйч нельзя оставлять без защиты.

– Прости. Тренер вызвал меня, и я отключил мобильный.

– Дерьмо. Он в курсе? – Я киваю. – И?

Я пожимаю плечами.

– У Брэди сотрясение мозга, он в больнице. Я отстранен на месяц.

– О нет, Брэд. Мне очень жаль.

Я пинаю воображаемый мусор на тротуаре.

– Это неважно. Я все равно сделал бы это снова.

Она обнимает меня без предупреждения. Поначалу я замираю. Последствия привычки быть настороже рядом с ней, но постепенно я расслабляюсь, и мне хорошо. В происходящем нет сексуального подтекста. Искренний успокаивающий жест, будто она чувствовала, как сильно я сейчас нуждаюсь в таковом.

– Спасибо, что постоял за мою подругу. И мне жаль, если случившееся утром причинило тебе боль.

Она расслабляется, ее руки свободно опускаются вдоль тела. Между нами буквально дюйм расстояния, но в этом нет неловкости.

– Она не предпочла Кевина тебе.

Я пытаюсь скрыть свое отчаяние, но исчерпал все свои резервы и ничего не могу сделать для того, чтобы скрыть истинные чувства.

– О, Брэд, – она нежно обхватывает мое лицо ладонями, – ты волнуешься гораздо больше, чем показываешь, правда?

Я пожимаю плечами. Это все, на что у меня хватит сил.

Она прикусывает нижнюю губу, тревожно шаркая ногами. Я сокращаю разрыв между нами, приподнимая ее подбородок пальцем.

– Что?

Она заметно сглатывает.

– Это я во всем виновата. Нам не стоило…

Я прикладываю палец к ее губам, заставляя замолчать.

– Это не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого.

Она смотрит на меня своими по-детски огромными голубыми глазами, и мне конец. Пухлые губы слегка приоткрыты, я таю. Последняя логика покидает мой разум, моя голова наклоняется к ней, прежде чем я успеваю понять, что творю.

Ее руки врезаются в мою грудь, и она отталкивает меня.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Я зажимаю рот рукой, отступая к краю тротуара.

Мое сердце бьется с угрожающей скоростью. Дерьмо. О чем, черт возьми, я думал?

– Вот дьявол. Прости, Фэй. – Я потираю затылок. Не знаю, почему я сделал это.

Она обхватывает голову руками, и я чувствую себя куском дерьма. Время идет, пока мы стоим в тишине, даже не глядя на друг друга. Я пытаюсь найти подходящие слова, чтобы исправить это, но, похоже, их не существует.

Она поднимает голову, внимательно глядя на меня серьезным взглядом.

– Мы никогда не заговорим об этом. Ни с кем. Ладно?

Я знаю, чего ей стоит такое предложение.

– Уверена?

– Нет, но у тебя много дел, и твоя голова забита другими вещами. Нет смысла создавать новые проблемы, если это лишь мимолетная ошибка. – Она смотрит на меня. – Все так, верно?

– Ага. – На самом деле я не знаю, так это или нет. Значит, это не совсем ложь.

Ее лицо выражает облегчение.

– Хорошо. Проехали. Все в порядке.

– Спасибо. – Я засовываю руки в карманы. – Что такое срочное произошло, что ты решила разыскать меня, и как узнала, где я? – спрашиваю я, вспомнив о том, что у нее была какая-то цель. Она выглядит виноватой, и я догадываюсь. – Кевин.

Даже простое упоминание его имени начинает меня бесить.

– Черт, Брэд. Не хочу обрушивать это на тебя, у тебя и так отвратительный день, но пилюлю ничем не подсластить.

Меня охватывает тревога. В голове проносится целая лавина ужасающих мыслей.

– Говори как есть.

– Твою маму арестовали. Это повсюду в новостях.

Рэйчел

Когда Фэй возвращается, я выхожу из спальни, понимая, что не могу игнорировать Брэда вечно. Кроме того, Кай рассказал мне о том, что случилось с его мамой, и я сочувствую этому парню. Какими бы странными ни были отношения между нами, я хочу, чтобы он знал, что я рядом, если понадоблюсь. Моя челюсть отвисает, когда я вижу его.

– Что случилось с твоим лицом?

– Ничего такого, о чем тебе стоило бы волноваться, – отвечает он нехарактерно ласковым тоном. – Ты в порядке?

Я киваю, не желая лгать вслух. Меня тошнит от самой себя. Мне противно, что я потеряла над собой контроль и поддалась его влиянию так сильно. Противно, что унизилась, что поставила в неловкое положение друзей.

– Тебе стоит заявить на Брэди в полицию, – мягко предлагает он.

– Нет, – мой тон не терпит возражений, – я была пьяна и добровольно пошла с ним в комнату, к тому же он мало что успел сделать. В самом деле.

Брэд хмурится и открывает рот, чтобы что-то сказать, но звуки шума толпы из телевизора прерывают нас.

– Я выключу, – предлагает Кай, поднимая пульт на уровень экрана. Репортер стоит перед полицейским участком Уэлсли, и заголовок гласит: «Жена преступника арестована».

– Нет, оставь, – говорит Брэд. – Я хочу услышать, что они скажут.

– Похоже, ничего хорошего. – Разъяренная толпа заполняет пешеходную дорожку перед полицейским участком, где все еще держат маму Брэда. Репортеры утверждают, что она пришла добровольно, чтобы дать показания, но была арестована за отказ сотрудничать. Они берут интервью у некоторых прохожих; многие из них являются жертвами или близки с жертвами обмана отца Брэда. Эмоции накалены до предела, и люди по понятным причинам раздражены.

– Дерьмо! – Брэд приглаживает на макушке волосы. – Ты говорил со своим отцом? – спрашивает он Кая.

– Коротко. Я сказал ему, что встретимся на вокзале. Нам следует входить с обратной стороны здания для нашей же безопасности.

– Ты не обязан в это впутываться. Я могу пойти один.

– Заткнись. Я иду с тобой. Это не обсуждается.

– А что насчет девчонок? – Его взгляд мечется между мной и Фэй. – Может, попросим Кева приехать?

Мои щеки вспыхивают. Чуть раньше в своем маниакальном состоянии я была на грани истерики. Мечась между своим унижением и угрозой, представляемой монстром, я совершенно потеряла голову. Я умоляла Кева не уходить, но у него уже имелись планы, и он должен был уйти. Он явно что-то сказал Каю, и теперь мне неловко из-за того, что я слишком остро отреагировала. Мне нужно успокоиться. Кев позаботился о мерах предосторожности. Он не доберется до меня без его ведома.

– Все нормально. С нами все будет в порядке. Сегодня утром я просто потеряла голову после того, ну, ты знаешь… – Я даже не могу произнести это вслух. Унизительно, что я так легко ставлю себя в опасное положение. Это было глупо и рискованно, мне следовало догадаться. Будто вся тяжелая работа, проделанная мной, была уничтожена за эту неделю из-за текстового сообщения. Мне нужно взять себя в руки.

Брэд подходит ко мне, в его глазах ярость. Я инстинктивно делаю шаг назад, гадая, что натворила, чтобы рассердить его на этот раз. На его лице немедленно появляется волнение.

– Я злюсь не на тебя, а на себя. Я должен был быть там вчера вечером, тогда этот засранец не осмелился бы приблизиться к тебе. Прости, Рэйчел.

– Тебе не за что извиняться. – Я приближаюсь на шаг, касаясь его руки. – Я сама виновата в том, что набухалась и так легкомысленно отношусь к своей безопасности.

– Нет! – вмешивается Фэй. – Никто из вас не виноват. Виноват этот мудак. Да, ты повела себя глупо, но, когда ты сказала «нет», он должен был уважительно отнестись к твоему решению. Он этого не сделал, и поэтому виноват только он.

Не хочу это обсуждать. Я знаю, какую роль сыграла в случившемся, но спор только задержит парней, а Брэду пора идти.

– Вам пора выезжать. Ты нужен своей маме.

К моему удивлению, он наклоняется и целует меня в щеку.

– У меня не было возможности сказать спасибо за одежду и все остальное. Мои сестры были в восторге.

– Даже Кейтлин?

Уголки его губ приподнимаются.

– Вряд ли она когда-нибудь скажет тебе это в лицо, но да, даже Кейтлин. Она не смогла скрыть своего воодушевления, когда вытащила айфон.

Его слова очень подбадривают меня.

– Я рада.

Не могу разгадать выражение его лица, когда он пристально смотрит на меня. Краем глаза я наблюдаю, как Кай заключает Фэй в объятия, прижимает к себе и страстно целует. Мы с Брэдом стоим в неловком молчании, ожидая, пока они закончат. Фэй выглядит так, будто готова превратиться в лужицу на полу, когда он наконец позволяет ей глотнуть воздуха. Схватив меня за руку, она с диким восторгом смотрит на своего парня, а затем переводит настороженный взгляд на Брэда. Я хмурюсь, глядя на них.

– Поехали. – Кай хлопает Брэда по спине, будто это не он всех задерживает. – Пора отправляться в путь.

После ухода парней я долго принимаю ванну и переодеваюсь в чистые спортивные штаны и майку. Домофон звонит, когда я вхожу в гостиную. Фэй вскакивает, услышав его.

– Это Лорен, – подтверждает она, вернувшись, и прыгает с разбега на диван.

– Я не знала, что она собиралась заехать. Но это отлично. Я смогу отдать ей платье.

Фэй смотрит на меня из своего горизонтального положения на диване.

– Она до сих пор не знает?

– Не-а. Я хотела сделать ей сюрприз.

– Ей понравится. Ты очень талантлива, Рэйчел, и тебе определенно стоит показать некоторые из своих работ Алекс.

Именно Фэй подкинула мне идею об обучении. Когда я навещала ее в Уэлсли, я поговорила с Алекс, и это меня полностью захватило. Я всегда любила выбирать одежду, а девчонки часто говорили, что у меня отличный вкус. Когда мои родители выиграли в лотерею, я вложила деньги в швейную машинку высшего класса, и теперь у меня есть лучшие материалы для работы. С тех пор я произвела на свет множество вещей, и многие платья в моем гардеробе – из моей собственной коллекции. В будущем я планирую открыть свою компанию по дизайну одежды, вероятно, специализирующуюся на высокой моде или женской моде, но пока мне нужно научиться чему-то новому, поэтому я планирую найти работу после окончания учебы в одном из ведущих домов моды и применять полученные мной знания.

– Так я и поступлю, когда у меня будет больше достойных вещей, чтобы ей показать. Пока имеет смысл продемонстрировать лишь несколько.

– Ты слишком скромна! – кричит она мне в спину, когда я направляюсь к входной двери, чтобы впустить подругу.

Она крепко обнимает меня, как только я открываю дверь.

– Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня утром у меня случился эпический нервный срыв, но теперь я в порядке. Все могло быть намного хуже.

Она снимает джинсовую куртку и шелковый шарф, кладет их на спинку дивана.

– Говорят, Брэд отправил того парня в больницу.

– Что?! – восклицаю я.

Конечно, я заподозрила было, что Брэд добрался до него, когда увидела синяки у него на лице, но быстро отвергла эту мысль. С чего бы ему бросаться защищать меня? Избить одного из товарищей по команде и нарваться на санкции?

– Ты не знала? – спрашивает Лорен, переводя взгляд с меня на Фэй.

– Мне никто не сообщал… – Я сурово смотрю на Фэй.

– Я не была уверена в твоей реакции, – холодно отвечает она.

Закусываю внутреннюю сторону щеки.

– Буду ли я сумасшедшей сучкой, если признаю, что мне это нравится?

Я всю жизнь мечтала о парне, который бросился бы меня защищать.

– Совершенно сумасшедшей, – с улыбкой соглашается Лорен.

– Извращенной и злобной, – поддерживает Фэй, тоже улыбаясь.

Лорен плюхается на кресло с откидной спинкой, а я сажусь на его край.

– Просто признай это. Он тебе нравится. В этом нет ничего постыдного.

– Я… – Я замолкаю на минуту и сдаюсь. – Полагаю, он может мне нравиться. Когда не ведет себя как придурок.

– Святое дерьмо! – восклицает Фэй. – Я обязана запечатлеть этот момент для потомков.

Я даю ей подзатыльник.

– Не увлекайся. Я сказала «может». Ключевое слово – «может».

– Ура! – радостно говорит Лорен, хлопая в ладоши. – Мы сможем ходить на тройные свидания.

Я делаю фейспалм.

– Дерьмо. Теперь вы обе на меня насядете.

– Именно, – Фэй тычет пальцем в мою сторону, – ты заслуживаешь немного любви в своей жизни.

Я практически задыхаюсь.

– Эй, потише. Как ты перешла от «может нравиться» к «люблю»? Я думаю, что вы обе с дуба рухнули, ударяясь по пути о каждую его ветку.

Кроме того, мне кажется, Фэй забыла одну крайне существенную вещь. Брэд влюблен в нее.

Пора заканчивать этот разговор.

– У меня есть кое-что для тебя, Лорен. Идем со мной.

Я нервничаю, входя в спальню. Надеюсь, она не подумает, что это слишком.

– Так вот, ты была очень расстроена, что у тебя не оказалось времени, дабы сшить что-то для себя к свадьбе?

Старшая сестра Гэвина выходит замуж в следующие выходные, и в пятницу Лорен вылетает с ним в Чикаго, чтобы присутствовать на свадьбе. Она хотела сделать что-нибудь сама, но в итоге купила платье в магазине, от которого, как я знаю, она не в восторге.

– Ага. Между уроками и работой у меня не хватило времени, хотя на самом деле это всего лишь предлог. – Я приподнимаю бровь, когда она плюхается на край кровати. – Не думаю, что я сильна в дизайне. Каждый раз, когда делаю проект, остается только тонна клея на руках. У меня нет твоего видения или творческого чутья. Я подумываю о том, чтобы сделать карьеру в сфере мерчандайзинга в качестве закупщика или что-то в этом роде.

– Я тоже рассматривала такой вариант.

Она откидывается назад, опершись на руки, недоверчиво глядя на меня.

– Это было бы глупым фарсом и пустой тратой твоего таланта. Ты рождена, чтобы стать модельером.

Широкая улыбка расцветает на моих губах.

– Ты такая милая, и я надеюсь, ты не будешь против. Я кое-что для тебя сделала.

Последние несколько слов я говорю шепотом.

На ее лице появляется удивление, сложно сказать, радостное или настороженное.

– Просто на этой неделе у меня была куча свободного времени, и сложилось два кусочка пазла, оно будто создано для тебя, но тебе не обязательно его носить, если оно слишком странное или если ты не захочешь… Ага, затыкаюсь.

Без лишних слов я вхожу в свою гардеробную и беру зелено-черное платье длиной почти до щиколотки. У него пышная юбка и облегающий лиф с едва заметными тонкими бретельками, перекрещивающимися на спине. Это сексуально и изысканно, но не демонстрирует ничего лишнего.

– Боже мой, Рэйч… – Она почти подбегает ко мне, ее пальцы нежно гладят шелковистую ткань. – Очень изящно! – Она полна энтузиазма. – Ты правда сшила его для меня?

– Ага. Это нормально?

Она бросается на меня.

– Ты издеваешься? Это круто! Теперь мне не придется надевать безвкусную тряпку от Macy’s. Большое спасибо!

– О, я очень рада, что тебе понравилось, – говорю я, когда в шкафчике жужжит телефон. – Давай примерь, пока я проверю мобильный.

Все мое воодушевление улетучивается. Всю неделю одно и то же каждый раз, когда на мой телефон приходит сообщение. Возьми себя в руки, Рэйчел. Скорее всего, ничего особенного. Нельзя думать, что каждое сообщение от него. В любом случае Кев купил мне новую симку и разделил сигнал или что-то в этом роде.

Когда я смотрю на экран, то не вижу новых сообщений. Я почесываю затылок. Потом вспоминаю о своем другом мобильном телефоне. О том, который держу исключительно для общения с родными. Они думают, что я живу в Испании, поэтому Кев настроил его так, чтобы сигнал будто перенаправлялся на материковую часть Испании на всякий случай, если они решат проверить. Я хочу, чтобы все выглядело правдоподобно, чтобы сбить монстра со следа. Я открываю прикроватный шкафчик и дрожащими руками достаю мобильный. Меня охватывает трепет. За исключением странного телефонного звонка и текстовых сообщений, я мало общалась с кем-то из моих родителей. Они слишком заняты путешествием по миру со своими молодыми партнерами и тем, что притворяются подростками.

Я снова и снова верчу телефон в руках, глубоко дышу, чтобы успокоиться. На экране новое сообщение.

Отважно вздохнув, я нажимаю на него, и мои ноги чуть не подкашиваются.

«Хорошая попытка, но у меня есть твой номер. Знаешь, мне в самом деле очень нравится Америка. Думаю, я мог бы остаться».

Брэд

Прошлой ночью мне едва удалось поспать. Когда мы с Каем прибыли в полицейский участок Уэлсли, мне отказали в свидании с мамой. Я взбесился, и меня тоже чуть не закрыли. Джеймсу и Каю удалось меня успокоить. Для этого всего лишь понадобилось произнести имена моих сестер. Кейтлин и Эмма нуждаются во мне, поэтому я вернулся накануне вечером и остался с ними. Дэн пытается устроить мне свидание с мамой сегодня. Всю ночь меня тошнило от волнения.

– Когда мама вернется? – спрашивает Эмма, когда я ставлю тарелку со стопкой панкейков на середину обеденного стола.

– Я пока не знаю, Тыковка, но сделаю все возможное, чтобы как можно скорее доставить ее домой.

– Поверить не могу, что она до сих пор защищает этого засранца, – бурчит Кейтлин, набрасываясь на панкейки так, будто они нанесли ей какое-то личное оскорбление.

– Следи за своим языком, этот разговор не для совместного завтрака. – Я незаметно киваю в сторону нашей младшей сестры.

– Я знаю, что такое засранец, Брэд, и я знаю, что она говорит о папе, – сухо замечает Эмма, разрезая панкейк на четыре одинаковых по размеру кусочка.

– Я не хочу слышать это слово снова из твоих уст, а ситуация с отцом неоднозначная.

– Его посадят в тюрьму? Кейтлин сказала, что они закроют его и выбросят ключ.

Я закрываю глаза и молю о терпении.

– Мы не знаем, что будет с папой.

Эмма делает паузу на полпути к укусу, задумавшись. Проглотив еду, она смотрит на меня с глубоким доверием в глазах.

– Папа сказал мне, что совершил ужасную ошибку и причинил боль множеству людей, которые этого не заслужили.

Я киваю, удивленный, что он настолько откровенничал с ней и что он даже чувствует что-то близкое к раскаянию. Не таким я помню наш последний разговор. Он был одержим идеей избежать тюремного заключения, избежать любого наказания. В том, как он говорил о возможности попасться, звучало высокомерие, будто он стал частью какой-то печально известной банды. От его отношения меня мутило, и мы ожесточенно спорили. После общения с ним хотелось отмыться миллион раз, и тогда, и теперь. В моем мире непростительно бросать маму и девочек на произвол судьбы, зная, что, скорее всего, они решат вернуться.

– Он украл миллионы у людей, которые ему доверяли, и заслуживает того, чтобы гнить в тюрьме, – необдуманно вмешивается Кейтлин.

– Ради бога, Кейтлин, ты можешь помолчать, если тебе нечего добавить по существу? Эмме незачем это слушать.

– Ты не можешь защитить ее, Брэд. Она перестала быть невинным ребенком в тот день, когда папа забрал нас из страны.

Меня злит, что Кейтлин, по всей видимости, права, но это не значит, что я не могу попытаться.

– Сюда, – говорит Дэн Эванс, направляя нас прямо, когда мы входим в полицейский участок.

Маму продержали всю ночь, пока федералы и местная полиция спорили по делу. По крайней мере, ее не перевели в тюрьму, и за это нужно быть благодарным.

Как только соответствующий персонал проинформирован и все необходимые документы подготовлены, меня вместе с Дэном проводят в комнату, где ждет мама. Она грустно улыбается, когда я подхожу. Ее руки сложены на столе, и от ее вида в наручниках у меня на глаза наворачиваются слезы. Я не смог бы презирать своего отца сильнее, чем сейчас.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку, заключив в объятия. Полицейский, стоящий на страже внутри комнаты, делает вид, что не видит.

– Ты в порядке? С тобой хорошо обращались?

– Все в порядке, Брэдли. Да, хорошо.

– Присаживайтесь, миссис Макконахи, – деловито говорит Дэн. – Нам предстоит многое сделать.

Я целую маму в щеку еще раз, прежде чем сесть напротив нее. Дэн достает пачку бумаг и начинает их перебирать. Прочистив горло, он снимает очки и кладет их поверх бумаг.

– Во-первых, позвольте извиниться за вчерашний день. Похоже, соглашение, которое мы заключили с шефом полиции, оказалось недействительным, когда мы столкнулись с совместными возражениями ЦРУ и ФБР. Дело в том, что вы помогали преступнику и были его пособницей, а теперь отказались сообщать детали, которые могли бы способствовать его поимке. Если они не смогут добраться до него, они с радостью сделают вас козлом отпущения. В данном случае администрации нужна победа, чтобы успокоить общественность в преддверии президентских выборов.

– Это все я понимаю. – Мама удивительно спокойна. Слишком спокойна для человека в столь сложном положении.

– Значит, вы понимаете, что, если вы и дальше откажетесь сотрудничать, они закроют вас в федеральной тюрьме, и вам повезет, если вы выберетесь оттуда раньше, чем умрете? – Он не выбирает выражения, и я уважаю его за это.

– Я не могу сдать своего мужа.

Непрочная власть над собственными эмоциями улетучивается. Я теряю контроль, и слова сами льются из моего рта.

– Но можешь бросить своих детей? – Я наклоняюсь к ней через стол, пытаясь скрыть безудержную ярость. – Вчера ты говорила со мной о любви, о том, что нужно делать все возможное, чтобы защитить того, кого любишь. Но разве эта защита не распространяется на твоих детей? Ты будешь рада оставить Кейтлин и Эмму вообще без родителей? Или ты думаешь, что эту роль возьму на себя я? Чем мы, черт возьми, это заслужили?

Дэн осторожно кладет руку мне на плечо, и я сутулюсь на стуле, не в силах даже смотреть матери в глаза.

Напряжение повисло в воздухе, никто не говорит ни слова.

Спустя некоторое время мама робко спрашивает:

– Что они хотят, чтобы я сделала?

Дэн облизывает губы, прежде чем ответить.

– Они хотят провести пресс-конференцию, во время которой вы обратитесь к мужу с просьбой сдаться. Им также нужно знать имя человека, предоставившего поддельные паспорта, и последнее известное местонахождение вашего мужа.

Мама умоляюще смотрит на меня, ее глаза полны боли. На лице заметно напряжение, но я не собираюсь отвечать на ее мольбу. Мне нечем ее успокоить. Ей нужно услышать ужасную правду.

– Я понимаю, что ты серьезно относишься к своим клятвам и любишь его, мама, но он не проявил к тебе взаимности, потому что в противном случае он бы не попросил тебя бежать с ним. Он признал бы свои преступления и встретился лицом к лицу с последствиями своих действий. Это то, что он должен был сделать для своей семьи, но он вел себя эгоистично и думал только о себе. Посмотри, что он сделал со всеми нами. Если ты чувствуешь себя виноватой из-за того, что предаешь его, то не стоит. Потому что ты не предавала его, мама. Ты была рядом с ним и все еще пытаешься защитить его, но хорошего понемножку.

– Ты даже не представляешь, как мне больно слышать, когда ты говоришь о своем отце в подобном ключе.

Мне хочется несколько раз удариться головой о столешницу. Она протягивает ко мне руку через стол, и я тянусь к ней навстречу.

– Ты прав в том, что он принял неверное решение, когда все это случилось. Ему следовало остаться и разбираться с последствиями. Но сейчас он изменился. Ты давно его не видел. Он стал другим человеком. Он искренне сожалеет о сделанном, но его арест не вернет людям деньги.

– Нет, но принесет им некоторое успокоение. И нам тоже.

Я встаю и обхожу стол, становясь перед ней на колени.

– Если папа останется на свободе, это скажется на жизни каждого из нас. Мы никогда не избавимся от его тени. А какая жизнь ждет его? Вечно в бегах. Постоянно оглядываться через плечо. – Я качаю головой. – Если он изменился, то почему не вернулся с тобой?

– Потому что он напуган, милый.

– Прости, мам, но этого недостаточно. Он взрослый мужчина, возложивший на себя определенную ответственность, и он бросил тебя и девочек одних разбираться с последствиями своего неправильного выбора. Ты ничего ему не должна. Ты должна сделать правильный выбор ради себя и своих дочерей. Думаю, тебе следует сообщить полиции то, что они хотят узнать, и принять участие в конференции.

– Я хочу сделать правильный выбор, действительно хочу, но… – Ее голос дрожит, а глаза полны слез.

– Но что, мама?

– Мне страшно, Брэдли. Ваш отец заботился обо мне с девятнадцати лет. Я не знаю, как жить без него.

Я вздыхаю, пребывая в смятении от того, как некогда сильная женщина, которую я знал, ушла. Мама сейчас лишь оболочка ее прошлого «я».

Черт, как и все мы.

Хотел бы я найти в своем сердце хоть немного сочувствия к отцу, человеку, которым я раньше восхищался, но это чертовски сложно, когда мы все в дерьме из-за него. Я поднимаюсь и кладу руку ей на плечо.

– Не бойся. Я рядом, и я позабочусь о тебе и девочках. Обещаю. Ты не одна.

По ее щекам текут слезы.

– Я люблю тебя, милый.

Я целую ее в макушку и говорю с жесткой решимостью.

– Я тоже тебя люблю, мама. Но пора его отпустить. Пора поступать правильно.

Я утираю влагу с ее щек большими пальцами. Мама убирает волосы за уши и внимательно смотрит на Дэна.

– Вы слышали моего сына. Делайте все необходимое. Я готова говорить.

Рэйчел

Следующим утром, когда мы едем на пресс-конференцию с мамой Брэда в Уэлсли, я молчу. Когда вчера вечером позвонил Кай и все объяснил, меня не пришлось долго уговаривать поехать с ним и Фэй и оказать Брэду моральную поддержку. Мне нужно убраться из города подальше от постоянного страха, что он появится у моего порога. Прошлой ночью я не сомкнула глаз. После того, как пришло сообщение, я извинилась и выпроводила Лорен из квартиры, а затем заперлась в ванной и позвонила Кевину. Ему потребовался почти час, чтобы успокоить меня.

Я не знаю, как долго смогу скрывать от него правду. Если я дам ему какие-то зацепки, боюсь, он пойдет к Каю или Фэй и раскроет перед ними все карты. При моем нынешнем нестабильном состоянии рассудка это последняя вещь, с которой я хотела бы столкнуться. Желание снова сбежать неумолимо преследует меня. Кевин опять заговорил о телохранителе. Когда он впервые упомянул об этом несколько недель назад, я сразу отклонила эту идею. Мысль о том, что кто-то будет следовать за мной повсюду, даже для моей защиты, пугает. К тому же я боялась, что мои друзья заметят и начнут задавать вопросы. Но теперь я определенно задумалась об этом. Если он в Штатах, это лишь вопрос времени, когда он меня найдет. И я не знаю, какой будет реакция. Он дал понять, что я принадлежу ему. И всегда буду. Ему не понравится, что я попыталась разорвать все связи. Что я попыталась его перехитрить.

Он психопат. Я не сомневаюсь в этом, несмотря на отсутствие диагноза.

И это пугает. Потому что он непредсказуемый и неконтролируемый, и я боюсь, что он может причинить мне гораздо больше боли, чем уже успел причинить.

Я покусываю уголок ногтя, размышляя о найме телохранителя.

– Дерьмо, – ругается Кай, нахмурившись, когда мы подъезжаем к отелю, где состоится пресс-конференция.

Толпа людей сгрудилась перед входом, преграждая въезд в подземный паркинг. Кай несколько раз подает звуковой сигнал, и проходит не менее десяти минут, прежде чем у него появляется возможность безопасно въехать на парковку. Когда мы проезжаем сквозь толпу, руки хлопают по машине, а протестующие размахивают транспарантами и кричат во весь голос. Благословение Господу за тонированные окна, но опыт все равно жуткий.

Вестибюль отеля заполнен мужчинами, женщинами и съемочными группами, я держу голову опущенной, позволяя волосам упасть на лицо. Мы присоединяемся к Джеймсу и Брэду в отдельной комнате рядом с вестибюлем. В углу собралась кучка тихо переговаривающихся людей в деловых костюмах.

– Где мама? – спрашивает Кай.

– Алекс осталась присмотреть за девочками, – объясняет Джеймс. – И она подумала, что ей лучше не присутствовать тут, чтобы не привлекать нежелательное внимание.

– Где твоя мама? – спрашивает Фэй Брэда, осматривая комнату.

Брэд одет элегантно: в белую классическую рубашку с синим галстуком, подчеркивающим живость его глаз, и черные брюки. Он похож на типичного американского мальчика. Лишь разноцветный синяк на щеке намекает на его темную сторону.

– Она получает указания от полиции. Дэн с ней. – Его взгляд перехватывает мой. – Я признателен вам всем, что пришли. Спасибо.

– Без проблем, бро. – Кай кладет руку ему на плечо. Он одет так же, как и Брэд, в то время как мы с Фэй в соответствующих ситуации платьях до колен.

Отец Кая наклоняется ко мне.

– Думаю, твоему парню не помешает немного нежности и заботы. Последние двадцать четыре часа у него были напряженными.

И он туда же.

Я подхожу к Брэду и сжимаю его руку, приподнимаюсь на цыпочки, целую в щеку. Его рука крепко сжимает мою, и он прижимается губами к моему уху.

– Ты не обязана продолжать этот фарс. Повсюду камеры и куча журналистов, слоняющихся по зданию. Я расскажу маме правду.

Я качаю головой.

– Теперь не время. Сейчас у нее голова забита слишком многим. Пусть все уладится, и тогда ты сможешь ей все рассказать. Я не возражаю подыгрывать еще какое-то время.

Если честно, я цепляюсь за его руку и вообще за него, потому что в данный момент он – мой спасательный круг, и мне хотелось бы стать таковым для него. Но я не питаю иллюзий. Для него это лишь способ достичь цели, ничего больше.

– Нам нужно замаскировать синяк на твоем лице, – шепчу я, дергая его за руку. – Идем со мной.

Мы осторожно, украдкой покидаем помещение и быстрым шагом идем к уборным.

Я затаскиваю его в туалет для инвалидов-колясочников, запираю дверь и опускаю сиденье унитаза.

– Садись сюда, – командую я, отворачиваясь, чтобы вымыть над раковиной руки.

Я достаю косметичку из сумки и смотрю на него. Подняв вверх голову за подбородок, я наклоняю ее немного в сторону.

– Я рад, что ты здесь, – признается он, удивляя меня.

– Я была рада уехать из города. – Я обмакиваю кисть в тональный крем и касаюсь ею его щеки, ожидая, что он продолжит, но ничего не происходит. – Что будет с твоей мамой?

– Они согласились освободить ее без наказания после пресс-конференции. По официальной версии, она помогает им в расследовании.

Я растушевываю тональник пальцами, и он вздрагивает от моих прикосновений.

– Ну, хоть с этим порядок. – Я отступаю назад, рассматривая его щеку со всех сторон.

Не идеально, но это лучшее, что я смогла сделать. Если добавить еще слой тональника, будет слишком заметно. А сейчас, по крайней мере, синяк не бросается в глаза.

– Да. Без угрозы ареста она сможет жить дальше. Обрести дом и решить, чем хочет заниматься дальше.

– Готово, – заявляю я, возвращаясь к раковине, чтобы смыть с рук остатки тонального крема.

Он встает, рассматривая свое лицо в зеркале позади меня. От его тела исходит жар, вызывая во мне нежелательные ощущения.

– Хорошая работа. Спасибо.

Я поворачиваюсь к нему лицом и потрясенно вздыхаю. Он оказывается вплотную ко мне, и его сильный запах окутывает меня, ослепляя в наносекунду.

– Прости. – Он отходит назад, создавая между нами дистанцию.

Я пытаюсь успокоить колотящееся сердце.

– Я слышала, как ты поступил с тем засранцем, и хотела поблагодарить тебя. Ты не должен был этого делать ради меня, но спасибо.

Он внимательно разглядывает мое лицо. Глаза пристально смотрят в мои. Воздух будто становится плотнее и электризуется.

– Никогда не знаешь, что от тебя ждать. Большинство девушек ненавидят насилие и не одобрили бы моего поступка.

– Ну, – говорю я, отталкиваясь от раковины, – я не такая, как большинство девушек, и лично я считаю, что насилие над монстрами не в счет. То, что ты сделал с ним, бледнеет по сравнению с тем, что он сделал бы со мной, если бы ребята не ворвались в комнату, так что ты никогда не услышишь от меня критики в свой адрес по этому поводу. Я у тебя в долгу.

Он качает головой.

– Нет, думаю, мы квиты. – Его губы изгибаются в улыбке. – Впрочем, я еще не забыл, что должен тебе три оргазма.

– Это было тупой шуткой, помнишь?

Он коротко смеется.

– Полагаю, это значит, что ты не дашь мне легко отделаться.

– Брэдли, – я упираю руки в бедра, – ты флиртуешь со мной? За несколько минут до того, как твоя мама обратится ко всей нации? Выступит перед всем миром?

Он берет меня за руку.

– Справедливо. Сейчас не время и не место. – Брэд открывает дверь и выглядывает наружу. Вытащив меня, он крепко держит мою руку, пока мы несемся по уже пустынному коридору. Но этот разговор пока не закончен.

Черт возьми, нет.

Разбирательство вот-вот должно начаться, когда мы пробираемся в первый ряд. Фэй и Кай заняли для нас места, и я сажусь рядом со своей подругой, а Брэд подбегает к трибуне, чтобы в последний момент пожелать маме удачи.

Пресс-конференция проходит без сучка и задоринки. Брэд все время крепко держит меня за руку, но я не против. Его прикосновение помогает избавиться от тревожности. Когда его мама резко поднимается с места и умоляет мужа сдаться, я вижу, что Брэд сжимает челюсти, его глаза стекленеют. Я сжимаю его руку, и он поворачивается ко мне, нежно целуя в лоб. Этот жест трогает меня до глубины души, но я стараюсь не придавать этому слишком большого значения. У него сейчас непростой период, эмоции бурлят, вот и все.

По мере того, как эта мысль овладевает моим рассудком, я замечаю, что такое общение с ним не пугает меня, как это обычно бывало. Быть с ним в качестве его второй половинки, даже вымышленной, кажется естественным.

Фэй толкает меня под ребра, и я смотрю на ее лицо, лучащееся нескрываемым интересом. Она улыбается мне, кивая на Брэда, и нетрудно понять скрытый смысл. Она придает этому слишком большое значение, как и я. Либо забыла, что он увлечен ею, либо с радостью отрицает это.

Но я не могу винить ее за это. Если Брэд сдвинется дальше с этой точки, то неловкость и напряжение спадут, что позволит ей и Каю должным образом продвинуться вперед. Они застряли в подвешенном состоянии, а ситуация остается неразрешенной.

Я не могу игнорировать факты.

Брэду нравится моя лучшая подруга, и я не хочу быть запасным вариантом или вторым номером. Я никогда не задумывалась, каким должен быть мой парень, и не хочу строить свои представления, основываясь на парне, для которого я – замена.

Конференция заканчивается через несколько минут, и я остаюсь с Каем, Фэй и Джеймсом Кеннеди, Брэд уходит со своей мамой и Дэном.

– Он запал на тебя, – шепчет Фэй, пока Кай болтает со своим отцом. Я пожимаю плечами. – Я думала, он тебе нравится.

– Не начинай. Не пытайся нас свести. Он не знает, чего хочет, и это все для галочки, помнишь? – Она бледнеет и закусывает нижнюю губу. Она что-то скрывает от меня. – Чего я не знаю?

Фэй оглядывается через плечо на своего парня. Он все еще поглощен беседой с отцом.

– Не здесь. – Она берет меня за руку. – Санитарная пауза, – говорит через плечо Каю, таща меня к туалетам.

Запирает нас в туалете для инвалидов-колясочников, садится на сиденье унитаза и подпирает голову руками.

– Что случилось? – спрашиваю я, уверенная, что что-то произошло.

– Я поклялась никому не говорить, но я в панике. – Фэй сглатывает. – Я искренне считаю, что он не имел ничего в виду, но Брэд вчера пытался меня поцеловать.

Мое сердце сдувается, как проткнутый иглой воздушный шар. Грудь пронзает острая боль, во рту пересохло.

– О… – Я опускаю голову.

– Ах, дерьмо! – Она встает и подходит ко мне. – Он нравится тебе намного больше, чем я предполагала. Прости. Не нужно было тебе рассказывать.

Я поднимаю подбородок.

– Конечно, нужно. Мы лучшие подруги. Ты не должна бояться рассказывать мне о чем угодно.

«Лицемерка».

– Послушай, я паникую, но не по тем причинам, о которых ты могла подумать. Я боюсь, что об этом узнает Кай и увидит в этом нечто большее. По правде говоря, я до сих пор не верю, что Брэд любит меня. Я верю, что он так думает, но смысл в том, что я в его глазах представляю нечто большее. И мы с ним очень хорошо ладим, а учитывая все то, через что ему пришлось пройти, было естественно ухватиться за меня. Но это все. Я видела, как он недавно на тебя смотрел. Ты ему очень нравишься, но я думаю, он боится смотреть правде в глаза.

– Без обид, Фэй, но я думаю, ты слишком большое значение придаешь этому, потому что хочешь, чтобы он преодолел свое увлечение тобой. Я могу понять почему, но не думаю, что я волную его в этом ключе. Ему нравится трахать меня, но это все. И несмотря на то, что произошло в эти выходные, это уже не я. Я хочу, чтобы меня любили за то, какая я есть. Не только за мое тело. И я хочу быть центром чьей-то вселенной, как ты для Кая.

По моему лицу скатывается слезинка. Такой откровенной с самой собой я не была долгие годы.

Я действительно этого хочу.

Я вижу, что происходит между моей лучшей подругой и ее парнем, как сильно они любят и поддерживают друг друга, и я хочу такого же для себя. Я хочу, чтобы мое лицо светилось, когда мой парень входит в комнату. Я хочу ощущать безопасность и тепло, когда он заключает меня в свои объятия. Удовлетворенность и счастье, которые приходят, когда я охотно делю постель с парнем. Чтобы он был нежным и сексуальным, знал, когда меня нужно обнять и когда мне нужно, чтобы он дополнял меня.

Эта мысль почти сбивает меня с ног.

Мне становится интересно, всегда ли я мечтала об этом в глубине души, но боялась осознанно желать. Боялась, что не знаю, как стать таким человеком для кого-то. Слишком боялась, что моя травма чрезмерно глубока, и я не смогу довериться другому человеку. Слишком боялась полагаться на кого-то и разочароваться, потому что у самых близких мне людей есть привычка делать именно это.

Но я хочу подобных отношений с парнем. Хочу для себя. В самом деле.

Возможно, при других обстоятельствах Брэд мог бы стать таким парнем для меня, потому что он внес свой вклад в мое осознание этого факта, но он слишком зациклен на Фэй, чтобы предложить мне то, что нужно.

– И обязательно будешь. – Она заключает меня в крепкие объятия. – Ты одна из самых милых, добрых, внимательных людей, которых я знаю, и ты заслуживаешь любви. Я хочу, чтобы у тебя все сложилось, и я рада наконец услышать от тебя подтверждение, что ты тоже этого хочешь. Я горжусь тобой, Рэйчел.

Когда мы присоединились к остальным в вестибюле, Брэд уже вернулся.

– Все в порядке? – спрашивает он, переводя взгляд между мной и Фэй.

– Конечно. Почему нет? – Мой тон резок, и я смотрю на него суровее, чем планировала.

Он чешет затылок.

– Я собираюсь отправиться домой вместе с мамой, но позже вернусь в Гарвард. Я надеялся, ты, может, захочешь поехать со мной? Я знаю, что Эмма хотела бы с тобой увидеться.

Инстинктивно я хочу ответить, чтобы он отвалил, но, похоже, мне нравится издеваться над собой, поэтому киваю. Кай и Фэй попрощались с нами. Фэй нужно завершить задание, завтра сдавать. Ну а я возвращаюсь в дом Кеннеди с остальными.

Мама Брэда молчит всю дорогу, и я понимаю, почему. Ей пришлось бросить мужа под поезд, чтобы защитить остальную часть семьи. На ее лице сложные эмоции.

– Я знаю, что это было тяжело, мама, но ты поступила правильно, – тихо заверяет ее Брэд. – Я горжусь тобой.

Она гладит его по руке, но не отвечает.

Когда мы возвращаемся в их подвальный бункер, она обнимает своих дочерей, прежде чем уйти в свою комнату, чтобы вздремнуть. Брэд идет варить кофе, оставив меня со своими сестрами в гостиной. Кейтлин коротко обнимает меня, чем пугает.

– Я знаю, что мой брат считает меня засранкой, но я хочу сказать тебе огромное спасибо за одежду и все такое. Я очень благодарна.

– Пожалуйста. Я люблю шопинг, так что это меня не сильно обременило.

– Раньше я тоже любила шопинг.

– Тогда мы должны пройтись по магазинам вместе, – выпаливаю я прежде, чем успеваю остановиться. Иногда легко забыть, что я всего лишь исполняю роль.

– Мне бы хотелось.

– Можно мне тоже пойти? – спрашивает Эмма, подбегая меня обнять.

– Конечно. – Я целую ее в щеку. – Возможно, мы также сможем сходить в кино и перекусить в каком-нибудь колоритном местечке.

– Было бы здорово, – говорит Кейтлин, и я замечаю, что Брэд смотрит и слушает из своего угла комнаты. – Мы сможем зайти в тот магазин, где ты купила синее платье? Я в полном восторге от него.

Мои щеки вспыхивают от гордости.

– Если честно, я сама его сшила. Я подумала, что оно может тебе понравиться, и знала, что оно подойдет тебе по цвету и по росту.

Ее рот удивленно распахивается.

– Не может быть! Ты не могла!

– Рэйчел учится на факультете дизайна одежды, и она невероятно талантлива, – замечает Брэд, протягивая мне кофе.

– Ага, но ты-то откуда это знаешь? – Я приподнимаю бровь.

– Ты ведь сама сшила то потрясающее красное платье, в которым была на вечеринке-«двадцать один»?

– Да, но ты откуда знаешь?

– У меня свои источники. Ты выглядела в нем потрясающе.

Мои щеки становятся пунцовыми, а улыбка касается губ. Я почти верю, что он имел в виду именно это, но слова Фэй всплывают в памяти. Он спал со мной, а вчера пытался поцеловать мою лучшую подругу. Этого я не могу забыть. Моя улыбка исчезает, и он хмурится, когда замечает это.

Мы проводим час с его сестрами и коротко болтаем с его мамой, прежде чем наступает пора уезжать.

Брэд в машине помалкивает, мне это подходит. Скинув туфли, я подтягиваю колени к груди и смотрю в окно со стороны пассажирского сиденья. Полоски лилово-синего цвета пересекают угасающее дневное небо. Чем ближе мы подъезжаем к городу, тем больше я нервничаю. Сегодняшний день сильно отвлекал меня, но по мере того, как мы приближаемся к моей обычной жизни, все страхи и беспокойства всплывают на поверхность.

– Ты не голодна? Прямо по пути есть отличный ресторанчик, где я собирался остановиться, – говорит он несколько минут спустя.

– Конечно. Неплохо бы перекусить.

Все что угодно, чтобы отсрочить неизбежное.

Через десять минут мы сидим в кабинке напротив друг друга.

– Это место напоминает мне сеть дайнеров^[2] дома, – замечаю я, потягивая газированную воду, пока мои глаза изучают декор.

– За местные гамбургеры можно умереть.

Мой желудок урчит при упоминании еды, хотя я сомневаюсь, что смогу переварить больше, чем несколько кусочков. Подходит официантка, и Брэд делает заказ.

– Мне то же самое, – говорю я ей, даже не взглянув в меню.

Делаю еще один глоток своего напитка, когда Брэд наклоняется через стол, нервно облизывая губы.

– Фэй рассказала тебе, не так ли?

Я стараюсь скрыть обиду на своем лице, когда смотрю на него.

– Ага.

– Это ничего не значило. Она попалась мне в трудную минуту. Вот и все.

Я вздыхаю, откинувшись на спинку сиденья, как будто увеличение расстояния обеспечит мне другой угол обзора.

– Мне все равно, – вру я. – Не похоже, чтобы я имела к этому отношение, за исключением того, что не хочу, чтобы пострадала моя лучшая подруга.

Его взгляд упирается в столешницу.

– Я тоже не хочу причинять ей боль.

– Может, тебе стоило подумать об этом прежде, чем ты попытался поцеловать ее? – рявкаю я, мгновенно желая вернуть слова обратно.

Он морщится от моего тона.

– Я и тебя обидел. Прости.

– Ты меня не обидел. Не похоже, что мы имеем друг для друга какое-то значение. Я просто легкодоступна, да?

Его лицо бледнеет, и он протягивает руку через стол, но я игнорирую это, засовывая ладони под себя, чтобы не поддаться искушению.

– Я не считаю тебя такой. – Официантка возвращается, ставит перед нами еду, и мы прерываем беседу, пока она не уходит. – Прости, что я все порчу, но ты…

– Хватит. Просто хватит трепаться. У меня от этого болит голова. – Я смотрю на него, и меня охватывает несметное количество сбивающих с толку чувств. – И я не хочу оказаться втянутой в это происходящее между вами троими дерьмо. У меня и так есть чем занять голову. Единственная причина, по которой я злюсь на тебя, состоит в том, что ты создаешь проблемы для моей подруги, и если Кай узнает, придется расплачиваться по полной. Но в остальном меня это не волнует. Мы трахались несколько раз. В этом не было ничего особенного, и для меня это тоже ничего не значило, так что просто забей. Мне не интересно слушать твои извинения. Я просто хочу съесть свою еду и вернуться домой.

На его щеке нервно дергается мышца.

– Хорошо. До меня дошло.

Мы едим в неловком молчании. По крайней мере, Брэд. Я смогла проглотить только три кусочка и отталкиваю тарелку. Брэд настаивает на том, чтобы заплатить, и мы сматываемся оттуда. В машине едем в полной тишине, я закрываю глаза, молясь, чтобы этот день быстрее закончился.

Мой телефон звякает в кармане одновременно с тем, как загорается экран сотового Брэда.

– Можешь посмотреть, что там? – коротко спрашивает он, не отводя взгляд от темной дороги.

Мои ладони потеют, к горлу подступает тошнота, когда я достаю телефон. Думаю, я никогда снова не смогу смотреть на телефон без душераздирающего страха. Глубоко вздохнув, я открываю сообщение, нажимая на ссылку, которую прислала Фэй.

– А теперь останавливай машину. – Мой тон не терпит возражений.

Брэд тормозит у обочины.

– Что случилось?

– Твой худший кошмар.

Я передаю ему свой телефон, наблюдая, как все краски исчезают с его лица, пока он смотрит в экран. На видео с YouTube они с Фэй стоят около кофейни, и Брэд явно наклоняется к ней для поцелуя. Видео уже набрало более пяти тысяч просмотров.

Он ударяется головой в руль.

– Черт!

– Фэй говорит, что ты должен ехать домой. Кай видел и взбешен.

Его страдальческий взгляд почти сводит меня с ума, но не мне его утешать. Он идиот, раз пытался поцеловать мою лучшую подругу в самом людном месте.

– Я бы предпочла, чтобы ты сначала забросил домой меня. Не хочу в это вмешиваться.

Когда он заводит двигатель, в его глазах вспыхивает боль.

– Конечно.

Во мне пробуждается сочувствие. Черт возьми. Как же сложно злиться на него, когда он выглядит как потерянный мальчик, чей мир только что рухнул. Я глажу его по руке.

– Уверена, все будет хорошо, когда он успокоится и выслушает твои объяснения.

Брэд фыркает.

– Будто ты его не знаешь.

Да, проблема в том, что как раз знаю, и я признаю свою ложь. Глупая банальность. У Кая снесет крышу, и это вполне может стать последним гвоздем, забитым в гроб их дружбы.

Но у меня достаточно своих проблем, с которыми нужно разобраться.

Так что я максимально демонстративно держусь в стороне и занимаюсь своими делами.

Но вы же знаете, что происходит с самыми продуманными планами?

Брэд

С тяжелым сердцем я иду по коридору в направлении нашей квартиры. Кай не поймет. Я вел бы себя так же, будь я на его месте.

И я не могу отрицать, что испытываю чувства к его девушке, потому что я их действительно испытываю. Я не должен думать о ней или смотреть на нее так, как я это делаю, но иногда я не осознаю своих действий. Прекрасное лицо Рэйчел всплывает в моей памяти, добавляя беспокойства. Сегодня вечером боль на ее лице была слишком заметна, и я злюсь на себя, что втянул ее в эту неразбериху.

На самом деле, у меня к ней тоже есть чувства, но я не могу понять, какие.

Официально заявляю: я в полном раздрае.

Собравшись с духом, я открываю дверь в нашу квартиру и захожу внутрь, готовясь к надвигающейся буре. Вхожу в кухню, останавливаюсь. Фэй плачет, прислонившись к дальней стене. Ее глаза опухли и покраснели, она обнимает себя так, будто распадется на части без поддержки. Я сделал это с ней и ненавижу себя. Но на Кая я тоже зол. Какого черта он срывается на ней?

– Ты в порядке? – спрашиваю я, не обращая на него внимания. Ее губы дрожат, и она всхлипывает, то ли не желая, то ли не в силах ответить. Я поворачиваюсь к своему лучшему другу.

– Почему она так расстроена? Какого хрена ты на нее злишься?

Я знаю, что у них есть договоренность «никаких секретов», но это не значит, что он должен срываться на свою девушку.

Его враждебный взгляд становится еще темнее, а голос звучит слишком спокойно, когда он отвечает.

– Ты серьезно?

Я бросаю сумку на землю, решительно подходя к нему вплотную.

– Я единственный человек, на которого ты должен злиться. Фэй не сделала ничего плохого.

– О, я очень зол на тебя, поверь мне. – Его грудь вздымается, а руки, сжатые в кулаки, прижаты к бокам.

– Тогда отрывайся на мне, а Фэй оставь в покое.

Он на секунду закрывает глаза. Затем открывает, и я практически съеживаюсь от исходящей от него ненависти и ярости.

– Ты не будешь говорить мне, как я должен обращаться со своей девушкой. Ты не имеешь никакого чертового права голоса в моих отношениях, и то, что между нами произошло, тебя не касается.

– Неправда, твою мать! – кричу я, когда мой собственный гнев вскипает внутри. – Ты довел ее до слез, и меня это не устраивает.

– Потому что она, мать твою, защищала тебя! – Он начинает мерить пол шагами, и я не могу припомнить, чтобы когда-либо видел его таким взвинченным, таким непохожим на себя.

Он пойдет по трупам ради своей девушки, и я знаю, что она – любовь всей его жизни, но сейчас он, кажется, забыл об этом. Я злюсь из-за того, что он сердится на нее, когда во всем виноват я один.

– И как я могу быть уверен, что между вами ничего не происходит? – Его взгляд мечется между мной и Фэй, из горла Фэй вырывается громкое рыдание.

– Какого хрена в самом-то деле? – Я пихаю его в грудь. – Ты, черт возьми, больной? Она без ума от тебя, и вы вдвоем проводите практически каждую секунду вне учебы. Когда, блин, у нее должно быть время изменять тебе со мной?

– Я в шаге от того, чтобы бить тебя до тех пор, пока ты не потеряешь сознание. – Кай толкает меня, и я пользуюсь этим.

Я делаю шаг назад.

– Слушай, давай успокоимся. К твоему сведению, между нами ничего не происходит. Вообще ничего. С моей стороны это была тупость, но мой мозг просто отключился. Если бы я ясно мыслил, я бы никогда не попытался поцеловать ее. Клянусь. Меньше всего я хочу вызвать проблемы в ваших отношениях.

Он фыркает.

– Все, что ты делаешь, это создаешь проблемы в наших отношениях.

Это выводит меня из себя. Его слова далеки от истины.

– Я принимаю вину на себя тогда, когда это оправданно, но не перекладывай на меня все дерьмо. Именно ты предложил выдуманные отношения между нами. Ты посоветовал мне ухаживать за ней, когда вернулся к Эддисон. Именно ты настаивал на том, чтобы мы вместе жили. Это все благодаря тебе. Не мне. Так что не пытайся делать вид, что во всем виноват я. Ты тоже внес свой вклад в эту чертову неразбериху.

Это становится последней каплей. Он бросается на меня, и я готовлюсь к удару.

– Завязывай, брат. – Кай толкает меня, вжав в стену, его торс преграждает мне путь отступления. Он бьет кулаком по стене рядом с моей головой, и я приподнимаю бровь. – Нет, – предупреждающе говорит он, качая головой. В его глазах яростно пылает гнев.

– Кай. – Фэй делает неуверенное движение к нему.

– Не надо, детка. Держись подальше.

Она тревожно покусывает нижнюю губу.

– Отойди от меня. – Я толкаю его в грудь, и он отступает назад. Я обхожу его, ловя взгляд Фэй.

Кай рычит, а затем бьет меня по лицу.

– Хватит трахать ее взглядом!

– Какого черта? – Я ошалело смотрю на него, потирая больную челюсть.

– Думаешь, я слепой? – Он бушует, измеряя шагами пол передо мной. Фэй выглядит так, будто мечтает провалиться сквозь землю. – Думаешь, я не вижу, как ты следишь за каждым ее движением? Как ты мысленно раздеваешь ее?

Фэй становится белее белого.

У меня на кончике языка вертится фраза «рыбак рыбака видит издалека», но этот аргумент не поможет мне. Кай имеет полное право так смотреть на свою девушку. А я? Не очень. Он прав, и если бы я был на его месте, думаю, уже давно сорвался бы.

– Я ничего не могу с собой поделать. Слишком сложно быть рядом с ней и не чувствовать то, что чувствую я.

Фэй в ужасе, и теперь уже я мечтаю провалиться сквозь землю.

Постоянное отрицание разрушает и ранит изнутри, будто мои жизненно важные органы отключаются один за одним.

– Я так больше не могу, Брэд. – Кай останавливается передо мной, вся воинственность, кажется, покинула его. – Я очень старался быть терпеливым. Придумывал бесчисленные оправдания твоему поведению, потому что не хотел тебя потерять. Ты мой лучший друг, чувак, но этому нужно положить конец. Я никогда не хотел выбирать между девушкой, которую люблю, и парнем, который был мне как брат практически всю мою жизнь, но ты не оставил мне выбора. Если мы продолжим в том же духе, наша дружба все равно будет разрушена. Может быть, это правильное решение. – Он смотрит через плечо на Фэй. – Возможно, мне стоило сделать это с самого начала.

Повернувшись ко мне лицом, он вздыхает. На его лице гневное выражение сменяется огорчением.

– Мне очень жаль, но так тому и быть.

Он внимательно смотрит мне в глаза, и в одном только этом взгляде передано многое, слишком многое. Во мне бушует ураган эмоций, но я молчу. Мне нечего сказать, я не могу изменить ситуацию.

Он подходит к Фэй, обнимает ее и целует в макушку.

– Прости, детка. Все будет хорошо. Обещаю. – Слезы безмолвно текут по ее лицу. – Свои вещи я заберу в выходные, – бросает он через плечо. – Поживу у Фэй, пока не найду себе новое жилье.

Каким-то чудом мне удается кивнуть, хотя я полностью дезориентирован и будто заморожен. Мне это не нравится, но это необходимо. Я никогда не смогу забыть ее, если ее будет так много в моей жизни.

Они останавливаются у двери, и Фэй лихорадочно говорит что-то на ухо Каю. Она шепчет, так что я не слышу ее слов, но очевидно, что они спорят.

Я прижимаюсь к стене, удрученный и сломленный. Фэй бросается ко мне и обнимает. Мои руки свободно свисают по бокам, и я боюсь пошевелить хоть одним мускулом. Моя челюсть все еще болит, свидетельствуя о ненависти Кая ко мне. Я не виню его за это. Он мирится со многим, вероятно, с большим, чем терпел бы я. Фэй рыдает у меня на плече, и мне мерзко, что я заставил нас пройти через всю эту боль. Я хочу обнять ее и поцелуем облегчить страдание.

Но не мне ее утешать.

Она никогда не будет моей.

И я бы хотел, чтобы мое сердце могло принять эту реальность вместо того, чтобы цепляться за несуществующую надежду. Может, она не моя девушка, которую я мог бы любить и лелеять, но она все еще мой друг, и мне неприятно видеть ее такой расстроенной. Я слегка похлопываю ее по плечу.

– Эй. Не плачь. Все будет хорошо. Кай прав. Нам всем просто нужно немного свободы.

Она поднимает голову, и ее покрасневшие, полные слез глаза пронзают меня, будто ножом.

– С тобой все будет хорошо?

– Надеюсь, что так. – Я демонстрирую лучшую улыбку, на которую способен. – Не беспокойся обо мне. Я в этом виноват, мне и разбираться.

– Отстой, – всхлипывает она.

– Это не навсегда, надеюсь. – Я встречаюсь взглядом с Каем, и в нем нет даже намека на обещание, что ситуация поправима. – Иди, милая Фэй.

Я целую ее в макушку, закрыв глаза, вдыхаю ее запах и наслаждаюсь прикосновением к ней.

Кай рычит, и я понимаю, что это мое пятисекундное предупреждение. Открыв глаза, я высвобождаюсь из ее объятий и ухожу в свою спальню, хлопнув дверью, не оглядываясь ни на кого из них.

Не знаю, как долго я лежу в темноте на кровати, свернувшись клубком, и раскачиваюсь, как сумасшедший. Изнутри все будто онемело. Это не то чувство пьяного-бреда-счастья, которое я испытываю, когда следую временной стратегии Рэйч по отупению. Нет, это отстойное онемение, пустота в душе, как будто вся жизненная сила покинула меня.

Стук в дверь меня слегка пугает. Я не подаю признаков жизни. Не могу пошевелить ни одной частью своего тела. Дверь распахивается, и в дверном проеме появляется сексуальное тело Рэйчел. Одного взгляда на ее лицо достаточно, чтобы понять, что Фэй успела с ней поговорить.

– Уходи.

– Брэд. – Она делает шаг ко мне.

– Я не в настроении для секса. – Это максимально несправедливо, но когда мне больно, я нападаю.

– Я не за этим сюда пришла. – Ее взгляд мог бы прожечь во мне дыру, пока она идет к кровати, не отводя от меня глаз. Рэйчел подходит к противоположной от меня стороне, и я слышу, что она снимает туфли. Кровать проминается, когда она ложится рядом. Обнимает меня всем телом сзади, и ее тепло отогревает мои замерзшие кости.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, не шевелясь.

– Пытаюсь быть другом.

– Мы не друзья. – Я думал, что мы движемся в этом направлении, но ее сегодняшние слова убедили меня в обратном. У нее нет ко мне никаких чувств. Не в этом смысле.

– А кто мы?

Чертовски хороший вопрос. Две заблудшие души, разделяющие общую боль и горячий секс, или два идиота, кормящие горем друг друга? Или это стало чем-то большим? Кто, черт возьми, знает.

– Не знаю, – честно признаюсь.

– Как и я, – шепчет она.

– Ты не обязана это делать.

– Знаю. Но я этого хочу.

– Почему? Ты меня ненавидишь.

Проходит целая вечность, прежде чем она отвечает, и мне даже любопытно, не уснула ли она.

– Ты тоже меня ненавидишь, а у меня плохо с осознанием чувств, знаешь ли, – признается она. – Но Фэй рассказала мне, что тут произошло, и я не могла перестать думать о тебе. Я не хотела, чтобы ты был один, поэтому я здесь.

– Что это значит?

– Чтоб я знала.

Ее ответ вызывает у меня улыбку. Я тянусь к ее рукам, прижимая их к своей талии. Ее тело прижимается к моему, и это приятно. Успокаивающе. Я держусь за ее руки, выводя на коже узоры.

– Спасибо. Я рад, что ты здесь.

– Я тоже.

После этого мы не разговариваем, но это уютное молчание. Мы прижимаемся друг к другу, и удушающая боль в груди немного ослабевает. Мои глаза закрываются, и я на грани отключения, когда она зовет меня по имени.

– М-м-м?

– К слову, я больше не ненавижу тебя. Не знаю, ненавидела ли вообще, – шепчет она.

– Я тоже не ненавижу тебя, – бормочу я, а затем проваливаюсь в сон, и меня принимает гостеприимная тьма.

Рэйчел

Следующим утром я просыпаюсь отдохнувшей впервые за прошедшие пару недель. В какой-то момент ночью я сняла платье. Теперь я свернулась рядом с Брэдом, одетая только в нижнее белье. Его нога лежит на моей, а руки крепко обнимают меня за талию, и я частично в ловушке. Но тепло его тела окутывает меня, умиротворяет, я чувствую себя здесь в безопасности, лежа вот так с ним. В моей голове начинает созревать идея.

Он шевелится, случайно уткнувшись своим вставшим членом мне в ногу, и желание просыпается внизу живота. Я могу коснуться его, но знаю, что тогда ситуация обострится, наши отношения и так достаточно испорчены. А после того, что случилось между ним и Каем с Фэй вчера вечером, думаю, это последнее, что нам нужно.

Эта мысль гасит мое пламенное возбуждение, я высвобождаюсь из его хватки, чтобы выбраться из кровати. Он поворачивается, бормоча мое имя, и его руки тянутся ко мне, даже пока он спит. У меня внутри творится нечто странное из-за этого. Я наблюдаю за ним несколько минут. Он выглядит таким довольным во сне, на его лице нет ни морщинки, ни намека на беспокойство. Из слегка приоткрытых губ вырывается воздух, и он сильнее сжимает подушку. Обнаженная грудь и руки как произведение искусства, и неудивительно, что по нему сохнут девушки. Однажды он сделает какую-нибудь из них по-настоящему счастливой.

Я поднимаю с пола свое мятое платье и держу на вытянутых руках, рассматривая. На нем миллион складок, и пахнет оно не очень. Подойдя на цыпочках к комоду Брэда, я достаю одну из его футболок и надеваю. На кухне выбираю ингредиенты для омлета и приступаю к делу. Вскоре заваривается кофе, в воздухе витают восхитительные запахи яиц, сыра, лука, помидоров и приправ.

В дверном проеме появляется Брэд в одних штанах с низкой посадкой. Чешет затылок, широко зевая, и подходит к столу.

– Чем-то чудесно пахнет.

– Надеюсь, тебе нравится омлет?

– Я зверски голоден, – признается он, почесывая свой прекрасный торс. – Я согласен на все.

Не знаю, намеренно ли он флиртует, но выглядит это именно так. Впрочем, я не возражаю. Я надеялась, что после минувшей ночи не возникнет неловкости, и пока все идет хорошо. Он осматривает меня с головы до пят, пока я вожусь с кофейником.

– Это моя футболка?

– М-м-м, да. Надеюсь, ты не против?

Его взгляд останавливается на моих голых ногах, и он высовывает кончик языка, облизнув губы.

– Ничуть. Можешь носить мои футболки в любое время, когда тебе захочется. – Уголки его губ приподняты, а в глазах озорной блеск.

Пора это, что бы это ни было, прекращать.

Он садится на стул, и я вручаю ему кружку дымящегося кофе.

– Как ты сегодня? – Я упираюсь локтями в мраморную столешницу и смотрю на него через кухонный стол-остров.

– Честно говоря, я немного зол.

Я приподнимаю бровь, прежде чем отвернуться, чтобы подать омлет. Ничего не отвечаю до тех пор, пока не сажусь напротив него, и мы оба не приступаем к еде.

– Зол на кого?

Он перестает жевать.

– На себя. – Взглядом я призываю его продолжать, пока жую. – Мои чувства к Фэй всегда были сложными, но она его девушка, и, хотя иногда мне с ней трудно находиться рядом, я всегда знал, что есть определенная черта. Честно говоря, я не знаю, почему я пытался переступить ее, и теперь я потерял и своего лучшего друга, и ее.

Я кладу вилку, тщательно подбирая следующие слова.

– Ты любишь ее?

Он съедает пару ложек завтрака, пока обдумывает ответ. У меня больно щемит в груди, и тем больнее, чем дольше длится молчание.

Он пристально смотрит мне в глаза, сглотнув.

– Да, но я не уверен, что это правильная любовь или что я чувствовал бы то же самое, будь любовь той самой.

Когда он отвечает положительно, боль в груди становится невыносимой, и я ненавижу те чувства, которые пробуждают его слова, – ревность, гнев, обиду. Я слишком неопытна в этих делах. Я сосредотачиваюсь на еде, набив рот целиком и пытаясь не говорить. Не знаю, что получится, если я отвечу. Потянувшись через стол, он кладет свою руку поверх моей.

– Я не хотел тебя расстраивать. Я просто пытаюсь объяснить, что у меня в голове, и неудивительно, что все получается сумбурно. Я пытаюсь сказать, что испытываю к ней определенные чувства, но не думаю, что я бы чувствовал то же самое, если бы она была любовью всей моей жизни, и многое из того, что я чувствую к ней, связано с тем, что произошло между мной и Каем еще до того, как появилась Фэй. – Он отводит глаза. – У меня накопилось много обид на него.

Его грудь вздымается. Я поворачиваю его голову таким образом, чтобы мы смотрели друг на друга.

– Я не знаю всех деталей и не прошу их рассказывать, но я могу понять тебя в определенной степени, и ты не должен винить себя за то, что чувствуешь.

Он берет меня за вторую руку.

– Я никогда никому в этом не признавался, и ты даже не представляешь, сколько вины я несу за массу разных вещей и как сильно я иногда ненавижу себя за ошибки, которые совершил. За то, что не был более сильным, более хорошим человеком.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь.

– Может быть, однажды мы сможем довериться друг другу.

– Может быть.

Воцаряется молчание, пока мы держимся за руки поверх стола.

– По поводу того, что ты сказала вчера вечером, – говорит он, откашлявшись. – Я никогда не ненавидел тебя, Рэйчел. Я был зол на весь мир, и почему-то вся тяжесть удара пришлась на тебя. Прости. Я не хотел причинять тебе боль или обесценивать тебя. Хотел бы я забрать все свои слова обратно, но не могу, могу только попытаться исправить сделанное. Я очень благодарен, что ты приехала сюда вчера. Фэй – твоя лучшая подруга, и учитывая то, что между нами произошло, я бы не стал винить тебя за ненависть ко мне.

– Я вчера говорила серьезно и хочу начать все сначала. Я бы хотела, чтобы мы стали друзьями.

Он улыбается.

– Я бы тоже хотел, правда.

Мои плечи расслабляются, и я улыбаюсь ему в ответ.

– Я рада, потому что у меня появилась идея, и я не знала, как обсудить ее с тобой.

– Выкладывай.

– Как ты относишься к тому, чтобы я переехала сюда? – Его глаза чуть не вылезают из орбит. – В качестве друга, – спешу добавить я. – Исключительно платонические отношения.

– Ты готова сделать это ради меня?

Я киваю.

– Тебе нужен кто-то, с кем можно было бы разделить арендную плату и оплату счетов.

– Нет необходимости, чтобы это была ты. Уверен, найду кого-нибудь, готового сюда въехать.

– Сомневаюсь. По крайней мере не в начале семестра.

– Это бессмысленно. У тебя есть квартира, зачем тебе переезжать сюда, да еще платить аренду? Я ценю то, что ты хочешь сделать, но мне не нужна благотворительность, – говорит он сквозь зубы.

Думаю, я только что задела его драгоценную мужскую гордость. Ой-ой.

– Дело не в деньгах, и ты знаешь, как я к ним отношусь. Я не совсем бескорыстна. У меня есть свой скрытый мотив. Я не слишком-то хочу жить с парочкой, особенно с этими двумя. Как бы безумно я их ни любила, наша совместная жизнь обречена на неловкость, потому что они не могут оторваться друг от друга. Я буду чувствовать, что мешаю им. А при таком раскладе Кайлер может остаться с Фэй и не беспокоиться о поиске нового жилья, тебе не придется хлопотать с поисками нового соседа по квартире, а мне не понадобятся беруши, чтобы спать каждую ночь. – Я закусываю губу. – Если только у тебя не будет женской компании, но это абсолютно нормально. В таком случае я буду исчезать.

– Тебе не о чем волноваться. Я с этим завязал.

– Да?

– Да.

Между нами повисает неловкое молчание.

– Я… хм, – я убираю руки из-под его рук, обхватив себя за талию, – если мы и правда собираемся поступить так, то главные правила должны быть предельно ясны. Мы только друзья. Никакого секса. Никаких поцелуев. Обычные соседи по квартире.

– Я умею дружить. Но ты уверена, что правда хочешь сюда переехать?

– Да.

Только я не упомянула, что тут, рядом с Брэдом, исчезнув из виду, я буду чувствовать себя в значительно большей безопасности.

– Тогда решено, соседка. – Брэд протягивает руку, и мы обмениваемся рукопожатием.

– Так и сделаем.

Через час я возвращаюсь в свою квартиру и приступаю к сбору вещей. Когда из спальни выходит Фэй, я рассказываю ей о своем решении.

– Я не хочу выгонять тебя из собственной квартиры. – Она плюхается на кровать рядом со мной.

– Ты и не выгоняешь. Это мое решение. И ты знаешь, что я права. Так будет лучше для всех нас.

– Вообще план был в том, чтобы мы жили вместе с тобой, а не каждая по отдельности с парнями.

Я пожимаю плечами.

– Обстоятельства требуют внести изменения. Мы не могли предположить, что так случится.

На ее лице отражается печаль.

– Мне очень плохо из-за всего случившегося. – Она смотрит мне прямо в глаза. – Я знаю, что он тебе небезразличен, и, кажется, я все испортила, независимо от того, была ли перспектива.

– Хватит. Не вини себя за это. Что есть, то есть. С этого момента мы с Брэдом просто друзья.

Она хмурится еще больше, и я толкаю ее локтем под ребра.

– Прекрати! Серьезно. Со мной все супер, тебе не за что чувствовать себя виноватой.

– Он не любит меня, Рэйч. Я готова поспорить на свою жизнь. Он просто не знает, что чувствует.

– Он пытался поцеловать тебя, Фэй. – Я злюсь из-за того, как больно мне произносить эти слова.

– Честно говоря, Рэйчел, на моем месте могла оказаться любая девушка, и он поступил бы так же.

– От этого мне не легче.

– Я имею в виду, что ему нужно было утешение в тот момент, и я оказалась рядом. Это было чисто ситуативное действие. Не потому, что он хотел меня поцеловать. – Фэй с тревогой оглядывается через плечо. – Я не хочу, чтобы Кай слышал, что я говорю об этом, он и так достаточно зол, но я рада, что ты переезжаешь к Брэду. Ему нужен кто-то рядом. Кто-то, кто присмотрит за ним, – говорит она, намеренно понизив голос.

– Я знаю, и это забавно, но думаю, он мне тоже нужен.

– В этом нет ничего забавного, и возможно, это как раз то, что вам двоим нужно, чтобы разобраться в своих чувствах друг к другу.

Возможно, Фэй права, но я не собираюсь использовать наше соглашения для того, чтобы разобраться с чувствами к Брэду. У меня есть более насущные проблемы, требующие моего внимания.

Я жду Кева возле его дома, глядя на часы каждые несколько секунд.

Он опаздывает. Мы договорились встретиться в шесть, а сейчас уже семь минут седьмого, и он все еще не явился. Я достаю телефон, чтобы позвонить ему, когда он выскакивает из-за угла.

– Извини, что опоздал. Один из ассистентов задержал меня после занятий, поэтому я поздно.

– Не парься.

– Идем, – говорит он, тяжело дыша, как будто всю дорогу сюда бежал. – Давай поднимемся ко мне и там поговорим.

Когда мы входим в его жилье, Кев, прежде чем говорить, быстро проверяет, нет ли его соседа по комнате.

– Кое-что не сходится, и меня это беспокоит. – Он захлопывает дверь, толкнув ее ногой, не снимая ботинок.

– В каком смысле?

– В общем, ты же знаешь, что у меня есть зацепки по паспортным данным этого парня, его банковским счетам и картам, социальным сетям и активности в интернете? – Я киваю, пока внутри меня безудержно множится паника. – Если верить полученному тобой сообщению, то он находится в Америке. Но мои данные говорят о том, что он все еще в Ирландии.

Я вздыхаю, перестав задерживать дыхание.

– Это хорошо, правда? Значит, его здесь нет.

Кев потирает свою щетинистую челюсть.

– Не уверен. Либо он блефует, чтобы напугать тебя до чертиков, либо у него есть некто, использующий его личные данные, а сам он путешествует под вымышленным именем, потому что все действия в его профиле показывают минимальное количество перемещений, и все в пределах Ирландии. Слишком аккуратно. Я этому не верю.

Мои внутренности скручиваются в узел.

– Такое возможно?

– Возможно все, если у тебя есть деньги и нужные контакты.

– У него куча денег.

– К тому же нужные контакты можно купить за деньги. – Кев наклоняется вперед, сидя на своем стуле. – Я не планировал тревожить тебя без необходимости, но хочу, чтобы ты была в курсе моих подозрений. Я собираюсь копнуть поглубже. Надеюсь, сообщение было всего лишь уловкой, и он все еще в Ирландии, а тебе не о чем беспокоиться.

Но когда я иду пешком к своей квартире, я нахожусь в оцепенении, потому что понимаю, что мне есть о чем беспокоиться. Потому что если я хоть что-то о нем знаю, то он потратит все свои деньги, чтобы найти меня. Если Кев подозревает, что он вышел на нас и использует поддельные документы, чтобы передвигаться незамеченным, то я на девяносто девять процентов уверена, что именно так он и поступает.

Он здесь, и это лишь вопрос времени, когда он меня найдет.

Брэд

Первый вечер после переезда Рэйчел, и я готовлю ужин, когда она возвращается домой с таким видом, будто несет на своих плечах весь груз мировых проблем.

– Надеюсь, ты любишь спагетти с фрикадельками, – кричу я, когда она бросает свои ключи, сумочку и куртку на стол позади меня.

– После такого дня я согласна на все.

– Хочешь поговорить об этом?

– Неа, просто дерьмо в колледже и другие мелочи.

Я перемешиваю соус, закрываю сверху крышкой, подхожу к холодильнику и наливаю два стакана воды со льдом, один вручаю ей.

– Спасибо, – говорит она, протягивая его обратно.

– Ужин будет готов через пятнадцать минут, так что можешь принять ванну или душ, чтобы расслабиться. Я позову, когда все будет готово.

– Вообще говоря, ванна звучит заманчиво. Прекрасная идея! – Она вскакивает. – Пойду переоденусь.

Пока она возится в спальне, я иду в ванную, включаю воду и наполняю ванну пеной, которую Фэй оставила здесь. Помещение наполняется паром и ароматом жасмина. Я зажигаю несколько свечей и достаю из шкафа пару пушистых полотенец.

– Необязательно было это делать, – замечает Рэйчел у меня за спиной.

Я выпрямляюсь, пожимаю плечами и стараюсь не смотреть на ее соблазнительные голые ноги. На ней шелковый черно-розовый халатик чуть выше колена, облегающий формы. Твердые соски проступают сквозь тонкий материал, мгновенно разжигая мою похоть.

– Пустяки. – Я прохожу мимо нее, стремясь выбраться отсюда, прежде чем совершу какую-нибудь глупость, например, стащу с нее этот халатик и прыгну с ней в ванну.

Примерно через десять минут я стучу в дверь ванной.

– Ужин готов, но можешь не торопиться, я разогрею.

– Сейчас иду! – кричит она через закрытую дверь. Я прижимаюсь лбом к дверному косяку, и звуки плещущейся воды будоражат мое сверхактивное воображение. Потоки пара струятся из-под нижней части двери, я представляю яркие картинки того, как она стоит в ванне, кожа влажная и раскрасневшаяся, капли воды стекают по ее груди и ногам. Я уже тверд, как скала, и сомневаюсь в своем решении позволить ей переехать. Она была довольно категорична относительно договоренности «друзья без привилегий», и я не хочу никоим образом отнестись к ней без уважения. Я не всегда вел себя с Рэйчел правильно, и это прекрасная возможность исправить положение.

То есть никаких фантазий о том, чтобы затащить ее в постель.

Надев джинсы, я возвращаюсь в кухню, мысленно решая уравнения. Все что угодно, лишь бы избавиться от образа обнаженной мокрой Рэйчел. Я отчаянно пытаюсь обезвредить бомбу в своих штанах.

Рэйчел едва притронулась к ужину, а во время еды она заметно молчаливее, чем обычно.

– Не нравится? – спрашиваю я, убирая тарелки.

Она спрыгивает со стула.

– Было вкусно, но в последнее время у меня так себе с аппетитом.

Я замечаю, что она кажется тоньше, а черное хлопковое трикотажное платье свободно облегает талию и бедра. Не хочу лезть не в свое дело, поэтому отбрасываю в сторону свое любопытство.

– Оставь, – говорит она, забирая тарелки из моих рук. – Ты готовил, я мою.

– Да, мэм, – салютую ей. – Ты босс.

Она закатывает глаза, но ее губы изгибаются в легкой улыбке.

Я отправляюсь в гостиную, плюхаюсь на кожаный диван и включаю ESPN. Рэйчел присоединяется ко мне через несколько минут, указывая на игру на экране.

– Жаль, что тебя отстранили из-за меня.

Я качаю головой.

– Не из-за тебя. Из-за этого засранца, и я знал, что если попадусь, то придется заплатить с лихвой. Ни о чем не жалею, и тебе не стоит.

Она некоторое время молчит.

– Скучаешь?

– Да, но я отстранен всего на несколько недель. Пустяки. По крайней мере, теперь у меня есть время, чтобы наверстать упущенное по курсовой работе и проводить больше времени с семьей.

– Как мама?

Когда она задает этот вопрос, то становится так похожа на Фэй. Сожаление охватывает меня. Я специально стараюсь не думать о Кайлере и о том, что мы больше даже не разговариваем.

– В порядке. Я знаю, что ей все еще кажется, что она предала моего отца, но для всех нас это был лучший способ жить дальше. В эти выходные поеду с ней искать дом. Тетя Кора ссудила ей достаточную сумму денег для аренды жилья на шесть месяцев.

– Чем она планирует заняться?

– Не думаю, что она слишком задумывалась об этом. Она сосредоточилась на том, чтобы записать девочек в школу на этой неделе, затем найти жилье, и только потом, полагаю, будет разбираться с остальным.

– О твоем отце новостей нет? – Я качаю головой. – Как думаешь, он сдастся?

Я фыркаю.

– Без шансов. Если они его не поймают, я думаю, что мы вряд ли увидим его когда-нибудь.

– Может, ему есть чем удивить тебя.

– Как бы то ни было, мне плевать. – Направление нашей беседы меня тоже не слишком заботит. – Если у тебя нет планов на субботу, хочешь поехать со мной в Уэлсли? Я знаю, мама была бы рада тебя увидеть.

Она слегка поеживается.

Черт. Зачем я предложил?

– Это совершенно нормально, если ты не хочешь ехать, и не волнуйся, я расскажу ей, что мы на самом деле не встречаемся, чтобы тебе больше не приходилось навещать ее.

Она подтягивает колени к груди, из-за чего материал ее платья соскальзывает вниз, обнажая приличную часть бедер. Требуются гигантские усилия, чтобы не смотреть на обнаженное тело.

– Нет, дело не в этом. Мне нравится твоя семья, и я не против тусоваться с ними. Просто я… э… уже запланировала ланч с Кевом в субботу.

– Оу, – я сглатываю горький комок ревности, перекрывающий мои каналы вещания, – ничего страшного. – Я снова сосредотачиваюсь на экране. Мы молчим несколько минут, пока я не выдерживаю. – Что между тобой и ним происходит?

– Мы просто друзья.

– Вы как будто бы проводите много времени вместе.

– Он мне кое с чем помогает.

Я поворачиваю голову к ней и смотрю на нее.

– С чем?

Она чуть заметно морщится.

– Мне не хотелось бы это обсуждать. – Кажется, у нее нет проблем с тем, чтобы обсуждать это с ним. Не знаю, какое выражение появляется у меня на лице, но оно явно выдает мои чувства. – Ему я тоже мало что рассказала. Он знает достаточно, чтобы помогать мне, но это все.

– Не мое дело. – Я снова перевожу взгляд на экран телевизора.

Она вздыхает, встает и подходит к дивану. Затем садится на краешек у моих ног.

– Послушай, я не хочу, чтобы у нас возникали разногласия или чтобы мы спорили, потому что, честно говоря, у меня сейчас нет сил на это дерьмо. У меня ничего нет и не будет с Кевином Кеннеди. Мы друзья, и это все.

– Друзья, которые занимались сексом. – У меня будто начался словесный понос. Я просто ничего не могу с собой поделать.

– Я никогда не спала с Кевином.

Я сажусь прямее.

– Что? Но Кай сказал…

– Что он ночевал у меня дома однажды во время их ирландских каникул? Да, ночевал, мы спали в одной кровати, и кое-что между нами было, но только поцелуи и разговоры. Вопреки распространенному мнению, я не сплю с каждым парнем, встретившимся мне на пути.

– Я не это имел в виду. Не то чтобы это что-то плохое. Не мне судить, но я удивлен. – Приятно удивлен, но я в этом не признаюсь.

– Хочешь узнать о Кеве что-то еще? Лично я предпочла бы, чтобы он не стал источником напряженности между нами. – В ее тоне слышится нотка превосходства.

– Нет. Прости за любопытство.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – добродушно отвечает она, прежде чем вернуться на свое место. Мне тут же начинает недоставать ее близости, но я не спешу раздумывать над этим. На данный момент лучшей стратегией будет держаться подальше от девушек.

Следующая неделя пролетает незаметно. И я, и Рэйчел заняты учебой, к тому же она дважды в неделю ходит на йогу с Фэй, а я большую часть вечеров провожу в тренажерке, но мы каждый раз возвращаемся домой так, чтобы поужинать вместе.

Мы привыкли к ежедневной рутине, и жить с ней оказалось намного легче, чем я думал.

Да, меня все еще посещают неуместные мысли, а однажды утром я обнаружил ее на кухне в одном крохотном полотенце, и это была критическая проверка для моего самоконтроля, но в остальном быть друзьями пока получается.

Мне нравится, что она здесь, без нее было бы одиноко.

Пару раз я слышал, как она плакала во сне. Я хотел пойти проверить, но она яростно оберегает свою частную жизнь, хранит свои секреты, так что не думаю, что она оценила бы мой порыв. Ей пришлось бы узнать, что я в курсе ее ночных кошмаров. Надеюсь, со временем она станет доверять мне и подпустит к себе. До тех пор я намерен уважать ее право на личную жизнь, поэтому даже не упоминал об этом.

Сейчас моя очередь готовить, и я только что поставил в духовку пиццу, когда резко хлопнула входная дверь. Рэйчел врывается на кухню, игнорируя меня, и направляется прямо к холодильнику. Она берет бутылку белого вина и наливает себе большой бокал. Жадно пьет из него, прежде чем обернуться ко мне.

– Плохой день?

Я знаю, что она пытается воздерживаться от алкоголя, так что, должно быть, случилось что-то дерьмовое, раз это заставило ее сразу потянуться за бутылкой.

– Я только что видела то, что мне лучше не видеть.

Беру из холодильника пиво и увлекаю ее за собой на диван.

– Садись. Расскажи мне обо всем по порядку.

Она делает еще один жадный глоток вина.

– Вот черт. – Я отпиваю пива из своей банки, ожидая, пока она успокоится и расскажет, что случилось. – Я только что видела, как эта сучка Кэлли приставала к Каю, и он был совсем не против.

– Повтори-ка?

– Они были у кофейни, и ее руки лапали его всюду.

– Уверен, все не так, как выглядело. Помнишь? Я побывал по ту сторону. – И все еще собираю веселые взгляды в кампусе, а слухи обо мне и Фэй до сих пор летают повсюду. Говорят даже, что мы с Каем делим ее как нашу девушку. Все, кто знают Кайлера Кеннеди, понимают, что с ним такой номер не пройдет. Кев удалил видео сразу же, но появились темы на форумах, где многие студенты сплетничали о случившемся. Несколько комментаторов предполагают, что ее отношения с Каем – это просто прикрытие, чтобы она могла встречаться со мной тайком. Это полная чушь, и куча девушек могут подтвердить мою репутацию в кампусе. Вряд ли, будь у меня тайная подруга, я так открыто спал бы со всеми подряд. Более грязные слухи гласят, что она годами изменяла Каю со мной за его спиной. Независимо от того, как быстро Кай привлекает Кева к делу, в ту же минуту, как он удаляет одну ветвь обсуждений, всплывает другая. Я считаю, пусть болтают, и все идет своим чередом. Пытаться задушить слухи в зародыше – значит только подливать масла в огонь.

– Я знаю, но…

– Но что?

Она делает еще глоток вина.

– Фэй практически уверена, что видео – дело рук Кэлли, и именно она выложила кадры на YouTube, и она не скрывает своего влечения к нему. Что, если он попался ей на удочку?

Я резко качаю головой.

– Кайлер ни за что не изменит Фэй. Я поставлю на это свою жизнь. Он любит ее до смерти.

– Разве он не изменил ей с Эддисон?

Нет. Это был я.

Я был тем человеком, который напился до чертиков в ночь, когда узнал, что мой отец мошенник, и позволил девушке моего лучшего друга соблазнить меня. Хотя позже мы узнали, что все это входило в извращенный план Эддисон, цель которого заключалась в изолировании Кая от всех, кого он любит, это все еще не оправдывает меня. Я спал с ней, когда она еще была его девушкой. Пока я жив, никогда не прощу себе, что причинил боль моему другу. Привычное чувство вины грозит затопить меня, так что я отбрасываю все мысли об Эддисон. Ни к чему думать о том периоде.

– Это не одно и то же. Он защищал ее, и это было до того, как они официально стали парой. Кайлер не изменяет Фэй с Кэлли.

– Ты не видел, как сладенько они смотрелись.

Я встаю, когда пищит таймер духовки.

– Мне это и не нужно. Кайлер не гуляет на сторону от Фэй.

Сложись обстоятельства иначе, я сразу позвонил бы ему и рассказал о ситуации, чтобы он смог предотвратить поток дерьма еще на подходе. Но я больше не имею права вмешиваться. Я должен держаться подальше от их отношений, какими бы благородными ни были мои намерения.

Рэйчел

Начинается вторая неделя октября, и температура существенно упала. Здесь намного холоднее, чем я предполагала, впрочем, знакомая прохлада в определенной степени обнадеживает. В любом случае я всегда предпочитала более холодный климат.

Брэд – довольно спокойный сосед, и все складывается гораздо лучше, чем ожидалось, несмотря на то что я хочу сорвать с него одежду и регулярно мечтаю оседлать его. Мы ни разу не ссорились за те две недели, что делили жилплощадь, и это меня до чертиков удивило. Впервые я чувствую, что узнаю настоящего Брэда. Он прилежный ученик и предан своей семье. Когда он на чем-то сосредоточен, то выкладывается на все сто процентов.

Он каждый вечер фанатично тренируется в зале, и я практически запираюсь в спальне, пока он не примет душ. Вид всей этой вспотевшей, блестящей кожи и играющих мускулов безумно возбуждает меня, и в эти дни моему верному электронному дружку приходится потрудиться.

К счастью, Брэд, похоже, избегает тусовок, и он почти всегда дома, за что я ему благодарна. Уверена, что он впал в своего рода спячку в этом плане из-за слухов, которые ходят о нем и Фэй, наряду с желанием избежать случайной встречи с парой в кампусе. Какой бы ни была причина, я рада, что он здесь каждую ночь, потому что я все еще нервничаю и могу расслабиться только здесь, с ним. Чувствую себя в безопасности. Возможно, он этого не знает, но он мой защитник, и живя здесь, я больше не чувствую себя на грани, как было в моей собственной квартире. Однако мысль о том, чтобы оставаться в одиночестве, все еще вызывает у меня мурашки по всему телу, и если я оказываюсь дома раньше Брэда, я нервничаю, пока он не приедет. Кев все еще занимается расследованием, больше ничего не происходило, сообщений не поступало, но это не особо уменьшает мою тревогу. Он что-то замышляет, и этой мысли достаточно, чтобы паниковать. Я похудела еще больше из-за пропавшего аппетита, но не могу заставить себя есть. Мое тело находится в постоянном состоянии неопределенности, это плохо сказывается на моем здоровье.

Вечером в пятницу мы оба возвращаемся домой поздно. Последний час я провела, болтая с Фэй, с облегчением узнав, что у них с Каем все в порядке. Не сказать, что я по-настоящему волновалась, потому что Фэй и Кай близки настолько, насколько это вообще возможно в паре. Вся история с Кэлли оказалась именно такой, как предполагал Брэд.

– Эй, не против еды с доставкой сегодня? Я угощаю, – спрашивает он, когда я плюхаюсь рядом на диван.

Скинув туфли, я массирую уставшие ступни.

– Давай, но только если ты позволишь мне оплатить половину.

– Рэйчел. – В его тоне звучит должный уровень осуждения.

– Брэд? – Я скрещиваю руки на груди, придуриваясь.

– Ты не можешь продолжать платить за все подряд. Ты оскорбляешь мою мужскую гордость.

– Пф-ф-ф, нет. На случай, если тебе отказал слух, повторю, что предложила оплатить только половину. Я за свободу и равенство для женщин.

– Нет смысла с тобой спорить, правда? – Он кладет руку на спинку дивана.

– Нет, и я рада, что ты это понял. – Я вытягиваю ноги и ложусь плашмя.

Через минуту он склоняется надо мной, спрятав руки за спину, и смотрит на меня почти застенчиво.

– Что? – немедленно настораживаюсь я.

Он протягивает мне красную розу с длинным стеблем.

– Это тебе.

Я сажусь прямо, согнув ноги в коленях. Беру цветок из его рук, будто это какое-то странное инопланетное подношение.

– Никто раньше не дарил мне цветов, – признаюсь я, не успев понять, надо ли это говорить.

– Ну, технически это всего лишь один цветок, но это чертовски досадно. Не могу поверить, что никто из твоих парней никогда не покупал тебе цветов.

Я утыкаюсь в нежные лепестки носом, вдыхая тонкий сладковатый аромат.

– У меня никогда не было парня.

Я не знаю, что не так с моим ртом сегодня вечером. Он извергает откровения без всякого повода. Обычно я молчалива, и даже в состоянии алкогольного опьянения информацию приходится вытаскивать из меня с мучительной медлительностью. Но мы с Брэдом каждый вечер непринужденно болтаем, и открываться ему становится естественным.

– Что? – приземляет он в шоке свою прекрасную задницу на край дивана рядом со мной. – Ты шутишь, да? – Я качаю головой. – Все парни в Ирландии слепые или безмозглые? – Я пожимаю плечами. – Ты великолепна, Рэйчел, и я не могу понять, почему у тебя никогда не было парня. Это бессмыслица какая-то, если честно.

– Я никогда не хотела этого и не нуждалась ни в чем подобном.

Он открывает и закрывает рот.

– А сейчас? – Его голос звучит надломленно.

– И сейчас ничего не изменилось. Отношения только усложняют жизнь, а я ищу простоты.

– Не знаю, Рэйч. Ты говорила мне об этом, и в прошлом году я следовал твоему правилу, но этого недостаточно. Разве ты не чувствуешь пустоту? Одиночество?

Его слова находят отклик во мне. И только с тех пор, как я перестала валять дурака и прекратила пьянство и вечеринки, я поняла, что именно это и испытываю. Алкоголь и мальчики были временной стратегией отвлечения, но остальное время я чувствовала себя просто пустышкой.

– Конечно, но я к этому привыкла, – отвечаю я так, будто мне все равно, как будто мое сердце не болит от одиночества.

После того как мы прикончили заказанную еду (я говорю «мы», но скорее это было похоже на «он», потому что я опять практически не касалась еды), открываем вино и распиваем бутылку. Обычно я не пью вино, но стараюсь избегать водки, а Брэд старается держаться подальше от пива, так что мы пьем вино. Когда вторая бутылка опорожнена, я понимаю, что начинаю расслабляться. По глуповатому выражению его раскрасневшегося лица могу сказать, что он чувствует то же.

Я внезапно вскакиваю, слегка покачнувшись.

– У меня есть идея. – Я убегаю в комнату прежде, чем он успевает что-то сказать, и через пару минут возвращаюсь с коробкой под мышкой, радостно улыбаясь. – Играл раньше в «Твистер»?

– Ты хочешь узнать, было ли у меня тяжелое детство или нечто в таком духе? Конечно, я играл в «Твистер», – усмехается он. – И ты попала, детка. Приготовься наблюдать за работой мастера.

Мы расстилаем коврик, вращаем спиннер и вскоре оба растягиваемся на полу в крайне неудобном положении. Моя голова находится под его телом, а моя задница приподнята и практически прижата к его лицу. Не то чтобы он жалуется на вид. Его рука лежит на желтом квадрате рядом с моей ногой, а его тело наклонено над моим. Я почти не сомневаюсь, что он может видеть мою грудь из своего положения, но я не потеряю из-за этого сон: ничего нового он не увидит. Протягивая руку, я вращаю вертушку, ругаясь как сапожник, когда она приземляется на «правую зеленую».

– Признавай поражение, – дразнится он.

Я сосредоточенно хмурюсь, пытаясь придумать маневр и не упасть при его выполнении.

– Никогда, – распаляюсь я.

– Я чемпион по «Твистеру», а чемпионы всегда побеждают. Спроси Кейтлин. Ей ни разу не удалось победить меня. Ни разу.

– Это потому, что тебе несправедливо дают преимущество твои длинные руки и ноги. Я пожалуюсь производителям и привлеку к делу феминистские движения.

Он фыркает от смеха.

– Думаю, у них есть более насущные проблемы.

– Ух! Дерьмо! – Я протягиваю поднятую руку через пространство под Брэдом, но она недостаточно длинна. Я прикладываю слишком большее усилие, теряю равновесие и падаю назад. Моя нога разворачивается, сдавливая его ногу, и мы падаем на коврик, перепутав свои конечности. Брэд растянулся на мне, и я практически плачу от хохота.

Он воет от смеха, пока не осознает под собой мое тело. Вздернув голову, смотрит мне в глаза, и мне кажется, что в комнате закончился воздух. Моя грудь поднимается и опускается, когда его взгляд скользит по моим губам. Кровь приливает к низу живота, и меня мгновенно охватывает возбуждение. Он не может этого не чувствовать. Потому что его тело стратегически удачно разместилось на моем. Как будто неизвестные космические силы сговорились искушать нас. Опираясь на одну руку, он легко проводит большим пальцем по моим губам. От этого мягкого прикосновения по ним распространяются огненные покалывания, и я издаю стон. Его грудь заметно вздымается, а мое сердце бьется о грудную клетку. Жгучая похоть разрывает, и мой мозг отключается, когда он наклоняется к моим губам. Наши губы сливаются, и я постанываю, когда чувствую его приветственную нежную ласку. Его губы мастерски прижимаются к моим, и он снова опускается, сливаясь со мной.

Думаю, я могу воспламениться прямо тут.

Я обхватываю левой ногой его талию, и он упирается в меня бедрами. Перед моими глазами звезды, а мир взрывается ослепительной вспышкой похоти. Он проводит языком по моим сомкнутым губам, и я с готовностью открываю их ему навстречу. Он исследует мой рот с неистовой страстью, и я хватаю его за ягодицы, притягивая ближе к себе.

В моей голове всплывают мысли о часах, которые мы провели, занимаясь любовью в его спальне, и я возбуждаюсь сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Его рука скользит по моей футболке, пальцы ласкают мое тело, посылая восхитительные импульсы. Я выгибаю спину, когда его губы прижимаются к моей шее, и он горячими поцелуями прокладывает себе путь к моей скуле, вниз к шее и обратно. Я извиваюсь и издаю стоны, будто мною овладела какая-то демоническая форма жизни, и очень сильно хочу, чтобы он оказался внутри меня. Он касается моей груди ладонями, поглаживая твердую выпуклость соска через тонкий бюстгальтер, резко сжимает, и это стремительно вырывает меня из состояния ошеломляющего вожделения.

Вскрикнув, я с силой упираюсь руками ему в грудь и отталкиваю. Он оступается и приземляется на спину рядом со мной.

– Что случилось?

Я передвигаюсь к дивану, подтянув колени к груди и прерывисто дыша.

– Мы не можем этого сделать.

Он садится прямо напротив меня, скрестив ноги.

– Почему нет?

– Друзья. Наше соглашение заключалось в том, что мы просто друзья.

– А если я хочу изменить условия соглашения?

Я часто моргаю.

– Что? Почему?

– Нас тянет друг к другу, и мы в самом деле отлично ладим. Почему бы не перейти на следующий уровень и не посмотреть, что получится? – Он склоняет голову набок. – Никаких ярлыков, никакого давления. Мы можем сделать это без обязательств.

Я не уверена, был ли этот акцент ради меня или ради собственной выгоды.

– Я могу назвать как минимум одну очень вескую причину, чтобы не делать этого. – Его брови сходятся к переносице, когда я поднимаюсь. Мне нужно увеличить расстояние между нами, прежде чем я забью на осторожность и брошусь обратно в его объятия. Я смотрю на него сверху вниз, и мое тело кричит в безмолвном протесте.

– Ты влюблен в мою лучшую подругу, а я тоже хочу быть чемпионом. Я не хочу быть второй.

Брэд

После этого она ушла в свою комнату. Мне следовало пойти за ней. Сказать, что она в поул-позиции^[3], но я не стал. Поскольку не хочу лгать ни ей, ни себе, и пока я точно не выясню, что чувствую к Фэй, я должен ради Рэйчел держаться от нее на расстоянии.

Так почему, черт возьми, я чувствую себя таким несчастным сейчас?

Я все еще ворочаюсь в постели, не в силах справиться с круговоротом мыслей в своей голове, когда слышу, как она стонет во сне. Минуту спустя пронзительный крик разрывает неподвижный ночной воздух, я сбрасываю одеяло и мчусь к ней в комнату.

Рэйчел мечется на кровати, размахивая руками и ногами.

– Держись от меня подальше! – Она бросается на воображаемых монстров, когда я осторожно подхожу к кровати. – Нет! Прекрати! – Очень осторожно я кладу руку ей на плечо, и все становится еще хуже. – Не трогай меня! – рычит она, садясь в кровати, ее глаза распахиваются в панике. – Я убью тебя! Убью! – Она взмахивает рукой в мою сторону, и ее кулак ударяет меня в челюсть, удар отбрасывает меня назад на пол. Выражение полного смятения трансформирует черты ее лица. Она всхлипывает, обняв себя руками, а взгляд блуждает по комнате.

Медленно я встаю на ноги, поднимая руки ладонями вверх в примирительном жесте.

– Рэйчел. Это я. Брэд. Я не собираюсь трогать тебя. Обещаю.

Она смотрит в мою сторону, нахмурившись.

– Брэд?

Приглушенный звук вырывается из ее горла, голос пронизан горечью. С тем же успехом можно было бы раздавить мое сердце рукой.

У меня были подозрения, и мне не требуется ничего более убедительного, чем происходящее сейчас: кто-то причинил боль Рэйчел, и когда я узнаю, кто это был, он пожалеет, что родился на свет.

Она оседает на пол, совершенно опустошенная. Закрыв лицо руками, начинает рыдать. Очень медленно я подползаю к ней, сажусь рядом, стараясь не дотрагиваться, хотя хочу заключить ее в объятия и защитить.

– Ты в безопасности, Рэйч. Я здесь, и я не позволю никому снова причинить тебе боль.

Ее рыдания становятся громче.

Я сижу рядом с ней, слушая ее отчаянный плач, хочу помочь, но не знаю, как. Надеюсь, что мое безмолвное присутствие рядом принесет ей некоторое утешение. Она плачет целую вечность, и каждая новая волна рыданий, словно нож, режет мою плоть. Я только решил было забить на гнев Кая и позвонить Фэй, как она кладет голову мне на плечо, рыдания становятся тише, всхлипы – реже.

– Брэд? – хрипло шепчет она. Я рискую обнять ее сзади и притянуть к себе.

– Да, Рыженькая?

– Останешься со мной сегодня ночью? – Покрасневшие, с кровянистыми прожилками глаза смотрят на меня. – Мне не будут сниться кошмары, если ты будешь обнимать меня.

Я прижимаюсь губами к ее лбу.

– Конечно.

Я помогаю ей подняться, укладываю в кровать и иду на кухню, чтобы взять пару бутылок с водой. Когда возвращаюсь, она лежит на боку, лицом к окну, спиной ко мне. Я ставлю бутылку на тумбочку и залезаю к ней в постель. Очень медленно обнимаю ее, стараясь сохранить промежуток между нашими телами. Она откидывается назад, прижимаясь ко мне, и я расслабляюсь, понимая, что она не против.

– Я сделала тебе больно? – шепчет она через минуту.

– Нет, я в порядке, – отвечаю я, упорно игнорируя тупую боль в челюсти.

У этой девушки убийственный левый хук, но я не хочу, чтобы она чувствовала себя виноватой, особенно когда на самом деле она набрасывалась не на меня. Я целую ее в макушку.

– Спи, красавица. Я рядом.

Ее пальцы сплетаются с моими.

– Спасибо, – шепчет она.

Следующим утром все выглядит так, будто ночью ничего не произошло. Я просыпаюсь первым, и мои внутренности скручиваются в узел от мыслей о том, что кто-то мог причинить вред девушке, которая лежит сейчас в моих объятиях. Она шевелится, зевает и потягивается. Затем оборачивается и неуверенно улыбается мне.

– Доброе утро.

– Доброе. – Я убираю волосы с ее лица. Хотя ее глаза все еще немного припухшие, она выглядит отдохнувшей. – Как ты себя чувствуешь?

– В порядке. – Ее улыбка становится шире, что не вполне соответствует взгляду.

– Ты хочешь по…

– Предлагаю на завтрак яйца пашот с беконом. Хорошо звучит? – перебивает она, сбрасывая одеяло и вскакивая.

Я принимаю ее намек, не хочу давить и следую ее примеру, несмотря на то что мне больно оставаться в неведении.

– Звучит прекрасно. Нужна помощь?

– Нет. Можешь принять душ, пока я готовлю.

– Это вежливый способ сказать мне, что я воняю? – шучу я.

Ее ноздри трепещут.

– Теперь, когда ты заговорил об этом…

– Не испытывай свою удачу, Рыженькая, если не хочешь поговорить на интимную тему о запахах тела. – Я откидываю одеяло и встаю.

Ее щеки краснеют, когда взгляд падает на заметную выпуклость на боксерах. Черт, я и забыл, что на мне больше ничего не было, когда я ворвался в ее комнату минувшей ночью. Она позволяет волосам упасть на лицо, скрыв его выражение.

– Определенно не готова к подобным разговорам в ранние часы субботнего утра. Иди в душ. У тебя десять минут.

– Да, босс, – хитро подмигиваю ей, а она качает головой, прежде чем выйти из комнаты.

За завтраком я спрашиваю, какие у нее планы на сегодня. Она пожимает плечами.

– Ничего особенного. Я, вероятно, немного позанимаюсь и, возможно, встречусь с Фэй и Лорен на ланч.

– Круто, – убираю наши тарелки и несу их к раковине, – а я собираюсь провести пару часов в тренажерном зале и немного поучиться, прежде чем отправлюсь в Уэлсли, чтобы посмотреть еще несколько домов с мамой. И планирую остаться там сегодня на ночь. Хочешь поехать со мной?

На ее лице мелькает привычное выражение паники. Я замечаю одно и то же выражение каждый раз, когда покидаю квартиру. Рэйчел боится оставаться одна, и после вчерашней ночи мне нужно знать причину. Если она не захочет или не сможет рассказать, значит, я знаю кое-кого, кто мог бы это сделать.

Я подхожу к ней, нежно касаясь ее лица, полный решимости облегчить ей задачу.

– Поехали со мной. Пожалуйста.

На ее лице появляется заметное облегчение.

– Хорошо, уговорил. Во сколько выезжаем?

– Около двух?

– Прекрасно. Буду готова.

Предложив ей позвонить Лорен, чтобы та приехала и позанималась вместе с ней, я выхожу из квартиры, довольный осознанием того, что Рэйчел не одна. По дороге я пишу Кеву, чтобы убедиться, что он на месте. Через двадцать минут стучу в его дверь.

– Привет, чувак. – Он кивает мне и отходит в сторону, впуская меня внутрь. – Что случилось?

– Мне нужно поговорить с тобой о Рэйчел.

Он скрещивает руки на груди, прислонившись к стене.

– Это начинает надоедать, недомерок.

– Не называй меня так, – рявкаю я, проводя рукой по волосам. – Я больше не тот маленький ребенок, которого можно дразнить и колотить.

– Я тебя никогда не бил.

– Разве ты не помнишь, как мы с Каем последовали за тобой и Кейдом на ту вечеринку? Кажется, я припоминаю, как получил несколько ударов.

Он смеется.

– Чувак, вы двое были слишком заметны. А несколько подзатыльников вряд ли считаются.

– Как бы мне ни нравилось ностальгировать, – невозмутимо говорю я, – но я здесь, чтобы поговорить о Рэйчел. Я знаю, что кто-то причинил ей боль и что она чертовски боится чего-то. Полагаю, эти два факта связаны. Каждый раз, когда я думаю, что она собирается мне довериться, она отступает, и я возвращаюсь к исходной точке. Я знаю, что ты ей в чем-то помогаешь, и хочу знать то же, что знаешь ты.

Он вздыхает, потирая рукой челюсть.

– Я не могу предать ее доверие, братишка. Я по таким правилам не играю.

– Даже если это в ее интересах? Я хочу помочь защитить ее, но это трудно, когда я не знаю, с чем борюсь.

– Я рад, что тебе не все равно и что она теперь живет с тобой. Я тоже не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось, но я не вправе рассказывать. Все, что я могу сказать, – это кто-то из ее прошлого, за кем она попросила меня следить, и я обеспокоен тем, что этот человек следит за ней здесь. Я так же, как и ты, не в курсе, что именно произошло. Она мне тоже не говорит, но, похоже, это какое-то дерьмо.

– Не сомневаюсь. Она разрыдалась у меня на руках сегодня ночью. Ей так больно, что я ужасно хочу убить ублюдка, виновного в этом. – Для усиления эффекта я щелкаю костяшками пальцев, сжимая челюсти.

Он внимательно изучает мое лицо.

– Я тоже. Смотри, а как насчет такого плана? Мы поддерживаем связь, и если появляются какие-то подозрения, о которых следует сообщить, мы объединяем наши усилия? Мы можем так поступить, не нарушая конфиденциальности секрета Рэйчел.

– Да, давай так. Все, о чем я забочусь, – это ее безопасность.

– Держись с ней рядом, и если заметишь, как кто-то подозрительный слоняется поблизости, дайте мне знать.

Я открываю дверь и выхожу наружу.

– Хорошо.

– И последнее. – Он вытягивает руки над головой, упираясь в дверной косяк. – Если ты обидишь Рэйчел, я буду первым в очереди, чтобы надрать тебе задницу.

Я киваю.

– Понятно. Этого не случится.

– Не трахай ее. Я серьезно.

– Черт возьми, Кев, не обязательно вдаваться в подробности. Я понял и не причиню ей вреда. Я забочусь о ней и хочу защитить. Какого хрена, ты думаешь, я пришел сюда?

– Успокойся, братишка. Просто уточняю. Я тоже забочусь о ней.

– До скорого!

Я ухожу до того, как скажу что-то, о чем пожалею.

Когда я возвращаюсь в квартиру, Рэйчел уже в куртке, а собранная сумка стоит у ее ног.

– Я приготовила тебе обед, – говорит она, протягивая мне квадратную коробку. Я открываю крышку, и у меня слюнки текут при виде домашнего ролла и печенья с шоколадной стружкой. – На случай, если у тебя не было времени перекусить.

– Не было. Спасибо.

Не задумываясь, я наклоняюсь и целую ее в щеку, и этот жест кажется самым естественным в мире.

Я иду в свою комнату, чтобы взять кое-что из вещей, и замечаю, что она поставила розу, которую я ей подарил, в изящную стеклянную вазу с длинным горлышком, занимающую центральное место на маленьком журнальном столике. Почему-то это улучшает мое меланхолическое настроение, в котором я пребывал после визита к Кеву.

Я жую ролл, пока веду машину, а Рэйчел просматривает музыкальную коллекцию в моем айфоне. Она включает что-то из Кэти Перри, и я улыбаюсь. Что бы ни говорила моя сестра Кейтлин, каждый раз, когда я слышу эту песню, я все еще думаю о ней как о неугомонной двенадцатилетней девочке, знающей все слова наизусть и подпевающей. Меня злит, что я пропустил так много времени, которое можно было провести с сестрами. Что я упустил важную часть подросткового возраста Кейтлин. Что меня не было рядом, чтобы помочь ей разобраться со всей лажей. Чем чаще я оглядываюсь назад, тем более эгоистичным себя чувствую. Я не хотел отказываться от своей мечты поступить в Гарвард и играть в американский футбол, но мне следовало пожертвовать этим ради своих сестер. Им нужен был брат, а я бросил их.

Не знаю, как, и смогу ли я вообще когда-нибудь это исправить, но я не перестану пытаться.

– Скучаешь по своей семье? – Я на мгновение перевожу взгляд на Рэйчел.

Она смотрит в окно, похлопывая по колену в такт музыке.

– Честно? Не особенно. – Она не смотрит на меня, сосредоточенно изучая вид за окном.

Рыженькая вообще мало рассказывает о своей семье, и я чувствую, что у нее нет близости с ними. Мне трудно это понять, исходя из собственного опыта.

– Видимо, ты была одинока в детстве.

Она оборачивается со странным выражением лица.

– Джилл и Фэй больше походили на мою семью. Мы ходили к Фэй после школы, чтобы делать уроки и заниматься, потому что и мама Джилл, и моя мама работали. Мама Фэй – нет, и она была нам как приемная. Всегда принимала нас с распростертыми объятиями. Я любила проводить время в ее доме.

– Мне всегда казалось, что вы больше сестры, чем лучшие подруги. Ваши отношения с Фэй напоминают мне отношения с Каем. Или бывшие отношения с Каем, – добавляю я с оттенком грусти.

Уже несколько недель я не получал вестей от своего товарища и теперь скучаю по нему. Ситуация напоминает мне время, когда мы несколько месяцев не разговаривали после истории с его бывшей. Это был мрачный период в моей жизни по многим причинам.

– Ваша дружба вернется. – Рэйчел осторожно кладет руку мне на колено. – Она слишком важна для вас обоих, чтобы ее терять.

– Не уверен, что ты права, но надеюсь, – останавливаюсь у ворот поместья Кеннеди и ввожу код безопасности.

Мы оба молчим, пока я веду машину по длинной подъездной дорожке, но тишина не напрягает. Рука Рэйчел все еще лежит на моем колене, и мне это нравится.

Когда я торможу у главного входа, из дома выбегает мама, размахивая руками. Мы с Рэйчел переглядываемся перед тем, как выйти. Она сжимает мою руку, и я ей благодарен. Заплаканное лицо моей матери рвет мое сердце на куски.

– Что случилось, мама?

– Твой отец, – севшим голосом говорит она. – Он сдался.

Брэд

– Что? – Я ошеломленно смотрю на маму, а ее слова не укладываются у меня в голове. – Он действительно сделал это?

Она кивает.

– Он летел по поддельному паспорту и сдался полиции аэропорта, прибыв в Логан.

– Где он сейчас?

– Мы не знаем, но Дэн пытается выяснить.

Мама уже отменила встречу для просмотра жилья, поэтому мы остаемся в доме Кеннеди в ожидании дальнейших новостей. Кейтлин с мрачным выражением лица шатается по дому, а Эмме мы пока ничего не рассказали. Для начала нам самим нужно полностью разобраться в происходящем, и только потом мы сможем объяснить все ей. Рэйчел помогает Алекс приготовить ужин, а я держу маму за руку, сидя с ней на диване. Понятно, что она на грани. Фоном работает телевизор, показывают какой-то научно-фантастический фильм для детей, но им увлечены только Эмма и Китон Кеннеди – один из тройняшек и младший брат Кая.

После ужина Рэйч сидит рядом со мной на диване, и мы праздно слушаем, как Алекс и мама болтают о взрослеющих и покидающих родное гнездо детях.

– Хочешь, посмотрим фильм в домашнем кинотеатре? – шепчу я ей на ухо. Этот дом – настоящая бомба, и в нем есть домашний кинотеатр, а также крытый и открытый бассейны, огромная баскетбольная площадка и частный тренажерный зал. Не говоря уже о лесе и дополнительных опциях позади дома.

– Да, пожалуй. Эта болтовня заставит меня поседеть раньше времени.

Я смеюсь, беру ее за руку и поднимаю с дивана.

– Мы собираемся посмотреть кино. Дай мне знать, если что-то узнаешь. – Я целую маму в щеку.

– Что думаешь по поводу недавних новостей? – спрашивает Рэйчел, когда мы пересекаем холл.

– Не знаю.

– Удивлен?

– Ага. Не думал, что он сделает это, если честно. Я решил, что больше никогда его не увижу.

– Встретишься с ним?

Из моего рта вырывается шумных вздох, в груди разливается боль.

– Я еще не решил. Думаю, нужно дать эмоциям от новости улечься, а затем я разберусь, что чувствую по этому поводу и что буду делать.

Когда мы заворачиваем за угол и входим в большую игровую комнату, я слышу хихиканье. Кейтлин корчится на диване, хлопая Кента Кеннеди, когда он тянется к ней.

– Прекрати, Кент! Я же сказала тебе, что боюсь щекотки!

– Тебе не следовало в этом признаваться. Вопрос на миллион: где тебе щекотно больше всего? – Его тон наводит на определенные размышления, когда он хватает ее за футболку и притягивает к себе.

Я оказываюсь поверх него еще до того, как успеваю понять, что мои ноги перенесли меня через всю комнату. Я вцепляюсь в его футболку.

– Какого хрена ты делаешь? – кричу я. – Она для тебя под запретом! Если тронешь ее хоть пальцем, клянусь богом, я из тебя все кишки выбью.

– Боже мой, Брэд, прекрати! Ты ставишь меня в чертовски неловкое положение! – восклицает Кейтлин, пытаясь оттащить меня.

Вмешивается Рэйчел, разжимая мои кулаки и давая Кенту свободу. Она оттягивает меня на несколько шагов, шепча на ухо успокаивающие слова. Кент ухмыляется, прежде чем демонстративно окинуть мою сестру взглядом с головы до пят. Я снова бросаюсь к нему, но Рэйчел реагирует быстрее, вставая между нами.

– Расслабься, Брэд. Если будешь так нервничать, заработаешь сердечный приступ. – Кент снова ухмыляется, и у меня перед глазами плывет красная пелена, пока я сердито смотрю на этого маленького вонючку.

Кент – вечный хулиган, наименее поддающийся контролю из всех братьев, и будь я проклят, если позволю ему хоть на миллиметр приблизиться к моей сестре. Я все еще помню, как нам с Фэй пришлось звонить Каю, чтобы вытащить его из «четверки». Мы застукали его голым с тремя студентками из колледжа, а ему было всего пятнадцать.

Он всегда был беспечным и несколько раз получал предупреждения за мелкое воровство в магазинах. Если бы не связи и богатство Кеннеди, парниша, вероятно, уже находился бы в тюрьме для малолеток.

– Он тебя трогал? – рычу я на Кейтлин, и она вздрагивает.

Ее щеки становятся ярко-красными.

– Нет, мы просто друзья. Ты раздуваешь из мухи слона.

Игнорируя парня, я изо всех сил стараюсь успокоиться, прежде чем повернуться лицом к сестре.

– От него одни проблемы, и ты должна держаться от него подальше. В любом случае он слишком взрослый для тебя. – В следующем месяце тройняшкам исполняется восемнадцать, а Кейтлин шестнадцать стукнет только в следующем году. – Я понятно выражаюсь?

– Да пошел ты, Брэд. Ты мне не хозяин.

– Отлично. Думаю, тогда мне стоит просто поставить в известность маму. – Я посылаю уничтожающий взгляд в сторону Кента. – Как только я расскажу ей о твоем прошлом, она возьмет тебя за яйца, а ее посадит на короткий поводок. – Я указываю на сестру, не сводя глаз с Кента.

У него нервно прыгает кадык.

– Давай не будем спешить. Незачем до смерти пугать твою маму. Я буду держаться от Кейтлин подальше. Обещаю.

– Думаешь, я поверю тебе на слово?

– Не будь мудаком, Брэд, – ухмылка сползает с его лица, – я к ней не притронусь.

– Ну, спасибо, – говорит Кейтлин, отталкивает меня и вылетает из комнаты. Я поворачиваю шею из стороны в сторону, пытаясь ослабить напряжение в мышцах. Рэйчел водит рукой вверх и вниз вдоль моей спины, и ее прикосновения успокаивают меня.

– Ей пятнадцать, Кент, и она только что прошла через ад. Она уязвима, и если я узнаю, что ты воспользовался этим, я за себя не отвечаю. Плевать на то, что ты брат Кая. Я выбью из тебя все дерьмо, – предупреждаю я.

– А я ему помогу, – добавляет Рэйчел, обнимая меня за талию.

Кент выглядит невозмутимым. Честно говоря, я думаю, этого ребенка ничто не колышет.

– Вы двое сейчас спите вместе? – Он указывает на меня и на Рэйчел.

– Не твое дело, и хватит увиливать, – рычит Рэйчел. – А как же Уитни? Я думала, вы вместе.

– Она живет в Нью-Йорке, так что она не единственная. К тому же я ничего такого не делал.

– Черта с два! – Мой живот скручивает от напряжения при одной мысли о его жадных руках в опасной близости к моей младшей сестре.

– Забей, – умоляет Рэйчел. – Кент понимает, что ему надерут задницу, если он посмеет даже недвусмысленно взглянуть на Кейтлин. Верно?

– Сообщение получено, – хмурится он. – Можешь не повторять.

– Идем. – Она берет меня за локоть и тащит в сторону домашнего кинотеатра.

– О, Рэйч! – кричит нам вслед Кент. Я устремляю взгляд в потолок, предчувствуя, к чему это ведет. – Если тебе надоест этот засранец, ты знаешь, где я. Я всегда готов хорошо провести время.

Он покачивает бедрами, делая неприличный жест рукой.

– Ты мерзкий, и скорее ад замерзнет, чем я позволю тебе дотронуться до меня хоть пальцем. – Она меряет его тяжелым взглядом.

– Ты слишком жестока. Уверен, ты так не думаешь. – Эго этого парня зашкаливает, он искренне верит в свое утверждение, и ему еще многое предстоит перерасти.

Рэйчел поднимает глаза к потолку, прежде чем вытолкнуть меня вперед.

– Пока, Кент, – кричит она через плечо.

Мы смотрим пару фильмов, после чего Рэйчел говорит, что устала, и мы ложимся спать.

Раздельно.

Сначала я собирался спросить, не хочет ли она, чтобы я лег спать с ней, но решил, что лучше дать ей возможность принимать решения самостоятельно.

Я уже нахожусь в полусне, когда через час дверь со скрипом открывается. Тонкая полоска света из коридора заставляет меня поднять голову и посмотреть на часы. Уже около часа ночи. Я откидываю одеяло, когда темная фигура закрывает дверь и на цыпочках идет к моей кровати.

– Иди сюда, красавица, – шепчу я, похлопывая по простыне рядом с собой.

Рэйчел забирается в кровать, и я тут же притягиваю ее к себе. Ее тело прижимается к моему, и из моего рта вырывается удовлетворенный вздох. К хорошему быстро привыкаешь.

– Все нормально? – шепчет она.

– Я ждал тебя.

Она прижимается ко мне, и я обнимаю ее. Ее аромат кружится вокруг меня, и я обнимаю ее еще крепче. Чем больше времени я провожу с ней, тем активнее работают мои инстинкты защитника.

Через несколько минут она приподнимается, упирается на локоть и странно смотрит на меня.

– Брэд? – шепчет она.

– Да? – Я провожу пальцами по ее изящной шее.

– Можешь поцеловать меня?

Я выгибаю бровь, удивляясь, что она нарушает собственное правило.

– Просто…

Я заставляю ее замолчать, нежно касаясь губами.

– Не нужно объяснять. И это не сложно.

Ее руки ложатся мне на грудь, и моя кровь устремляется на юг. В моих боксерах кое-что шевелится, и я безмолвно убалтываю член умерить свои чаяния.

– Я только хотела сказать, что чувствую себя в безопасности, когда нахожусь с тобой, и знаю, что ты специально остаешься в квартире, потому что ты это почувствовал. Спасибо, что сделал это для меня.

– Как я уже сказал, Рыженькая, мне не сложно. И если ты закончила, то я продолжу целовать тебя. – Она наклоняется ко мне, но я нежно толкаю ее на спину.

И начинаю целовать ее шею, покусывая чувствительное место чуть ниже уха.

Я пытаюсь загладить свою вину перед Рэйчел тем, что отношусь к ней так, как должен был с самого начала. То есть ставлю ее желания выше собственных и позволяю ей увидеть, что искренне хочу двигаться дальше вместе с ней.

– Я тверд как скала, детка, но не обращай внимания. Мы просто будем целоваться и обниматься. – Я пристально смотрю ей в глаза, пытаясь оценить реакцию. – Устраивает?

– Абсолютно. А теперь заткнись и поцелуй меня.

Я усмехаюсь, опускаясь, и стараюсь не придавить ее своим весом, опираюсь на локоть и оставляю между нами небольшое пространство. Жадно впиваюсь в ее губы. Мои губы исследуют каждый дюйм ее рта, и мой язык ныряет внутрь, когда она с готовностью приоткрывает рот для меня. Ее руки слегка касаются моей талии, и ощущение ее маленьких мягких ладошек на моей обнаженной коже сводит меня с ума. Мой поцелуй становится более настойчивым, и она отвечает мне при каждом движении, но я сдерживаюсь, чтобы по-настоящему не потерять контроль над собой, даже если мне добровольно придется отрезать себе яйца, чтобы удержаться. Я не знаю, как долго мы целуемся и невинно касаемся друг друга, но, когда наконец отстраняемся друг от друга, у нас обоих припухшие губы, и наше прерывистое дыхание становится единственным звуком в комнате.

Она поворачивается спиной ко мне, крепко прижимая мои руки к своей талии.

– Спи, детка, – шепчу я, уткнувшись носом в ее волосы и прижимаясь теснее.

– Брэд? – шепчет она через минуту.

– М-м-м? – Я уже в полусне.

– Думаю, ты мне нравишься-нравишься.

Ее слова заставляют все внутри странно перевернуться. Приято и странно. На моих губах появляется тупая улыбка.

– Думаю, ты мне тоже нравишься-нравишься.

Следующим утром за завтраком мы обмениваемся короткими загадочными взглядами через кухонный стол, думая, что никто не видит. Прошедшая ночь кажется важной, будто пройден барьер.

– Черт! – восклицает Кент, указывая ложкой то на меня, то на Рэйчел. – Кажется, это вторая часть «Кайлер и Фэй». Мне понадобится новый тазик для блевания.

– Кент! – шипит Алекс. – Прекрати это или можешь выйти.

Она незаметно указывает в сторону моей мамы. Та прижимает руку к груди, как будто у нее сердечный приступ. Я подавляю желание усмехнуться. Мама иногда такая невинная, но это мило, и я не променял бы ее ни на какую другую. Позже Рэйчел, я, мама и Алекс сидим вместе, когда приезжают Джеймс и Дэн с новостями.

– Твой отец находится под федеральной юрисдикцией, и он все еще на допросе. Насколько мы понимаем, его держат в полевом офисе ФБР в Челси. Я подал официальный запрос о посещении, но рассмотрение займет не менее двух или трех дней, – поясняет адвокат. – Обычно ФБР задерживает подозреваемого не более чем на два дня, или после того, как пройдет первое заседание в суде, но сейчас у них есть особые основания задержать его на более длительный срок.

Я разрываюсь между стремлениями остаться или уехать, но действительно не могу позволить себе пропускать занятия, и завтра мой первый день на тренировке. Если я не появлюсь, тренер оторвет мне яйца. Мама принимает решение за меня, настаивая на том, чтобы мы оба вернулись в город.

Воскресная ночь – повторение вчерашней, когда Рэйчел обвила меня руками в постели, и сеанс страстных поцелуев прилагается. Я держу руки строго в рамках рейтинга 13+, не продвигаясь дальше, пока она не будет готова. Что довольно странно, учитывая, что мы уже занимались сексом несколько раз. Как будто мы начали все с конца, но я не жалуюсь. Я с радостью приму все, что предложит эта девушка.

Наступает утро понедельника, и я чувствую себя королем мира. Рэйчел, кажется, тоже в отличном настроении, открыто чмокает меня в губы, когда я высаживаю ее перед колледжем.

– Я должен вернуться до того, как ты закончишь заниматься йогой, поэтому приготовлю ужин.

– Прекрасно, – встав на цыпочки, она обнимает меня за шею и на этот раз целует глубже. – К хорошему быстро привыкаешь, знаешь ли, – шепчет она, и ее щеки краснеют.

– И я хочу, чтобы ты к этому привыкла, – шепчу я в ответ, в последний раз требовательно прижимаясь к ее губам. Мы стали такими домашними, но мне это очень нравится, настолько нравится, что я сам в шоке. Нравится возвращаться домой и готовить ужин, зная, что она скоро придет. Совместное проживание с Кайлером было совсем другим. В первый год с ним все время рядом была Фэй, и я постоянно чувствовал себя пятым колесом. А в этом году он почти не бывал дома, предпочитая зависать у Фэй. Я не понимал, как одиноко мне будет. Но я не виню в этом Кайлера, я сам виноват, что ему приходилось церемониться со мной.

– Беги, пока мы оба не опоздали. – Я слегка хлопаю ее по попке, смеясь, когда она надувает губы.

Я не могу сдержать улыбку весь день. Никаких ярлыков или чего-то подобного, и я не могу сказать, что наверняка знаю, что происходит между мной и Рэйчел, но впервые за долгое время чувствую, что я в своей тарелке. Будто знаю наконец, кто я, и мне комфортно. Мы движемся вперед, и я счастлив как никогда за долгое время. Это говорит о многом, учитывая всю эту чушь с папой, нависшую над моей головой. Его задержание – на первых полосах всех газет и главная тема на каждом новостном канале. Приглушенные перешептывания и тыканье пальцами преследуют меня весь день в кампусе, но я игнорирую сплетников и не высовываюсь.

Мои товарищи по команде громогласно радуются, когда я появляюсь в раздевалке, меня пихают и хлопают по спине так, что я чувствую себя сплошным синяком. Но это хорошо. Брэди не будет еще минимум неделю, так что мне пока не нужно разбираться с его дряблой задницей. Я надеюсь, найдется достаточно оснований, чтобы выгнать его из команды, но это только со временем.

Мои конечности болят, когда пару часов спустя я, хромая, ухожу с поля. Хотя я продолжал заниматься в тренажерном зале, это нельзя считать заменой жестким тренировкам, которые нам устраивает тренер. Ненавижу то, что я отстал, но наверняка догоню.

Я возвращаюсь в квартиру, ставлю вариться лапшу и слышу звук домофона. Наверное, это Рэйчел, она, должно быть, забыла свой ключ. – С этой мыслью я нажимаю кнопку, чтобы впустить ее. Через несколько минут в дверь квартиры стучат. Быстро перемешав лапшу, я бегу к двери и распахиваю не глядя.

Передо мной стоит высокий темноволосый парень со знакомыми глазами.

– Привет, дружище, – говорит он с сильным ирландским акцентом. – Я ищу Рэйчел. Она здесь?

Он заглядывает мне через плечо, и я встаю так, чтобы закрыть ему обзор, мгновенно переходя в состояние повышенной боевой готовности.

– Кто спрашивает? – Я скрещиваю руки на груди, глядя на парня.

Он смеется, протягивая мне руку.

– Извини. Мне следовало представиться для начала. Я Алек. Брат Рэйчел.

Волна напряжения схлынула, когда мы касаемся костяшками пальцев.

– Приятно познакомиться. – Я шире открываю дверь. – Рэйчел не упоминала, что ты приедешь.

– Это сюрприз, – улыбается парень, входя внутрь, и он так похож на нее, что мне даже странно, как я сразу не догадался.

– Ты Брэд? – Я киваю, закрывая дверь. – Она мне все о тебе рассказала.

– Да? – Я не могу скрыть удивления в своем голосе. – И что именно она рассказывала?

Он снова смеется, заняв стул рядом со столом, пока я возвращаюсь к плите.

– Нет-нет, я не стану вдаваться в подробности. Братский кодекс и все такое.

– Справедливо. Ты голоден? Здесь на троих хватит, а Рэйч скоро вернется.

Его улыбка сменяется хмурым выражением, но он быстро скрывает его.

– Нет, все в порядке. Я поел перед тем, как отправиться сюда.

– Тебе есть где остановиться? – спрашиваю я, пытаясь выковырять комки лапши, слипшейся на сковородке. – Или перекантуешься здесь?

– Есть место. Я уже бросил там вещи.

Хлопает входная дверь.

– Пахнет, будто что-то подгорело! – кричит Рэйч из коридора.

Я убавляю огонь под сковородкой и разворачиваюсь, улыбаясь, в ожидании ее реакции.

Рэйчел входит в гостиную из-за угла с широкой улыбкой на лице. Но, как только она замечает нашего гостя, ее лицо искажается, она покачивается на ногах и начинает мелко дрожать, на лице – смесь ужаса и неверия. Я бросаюсь к ней, а ее брат встает.

– Детка, что случилось? – Я обнимаю ее за талию, прижимая к себе. Ее сильно трясет, и слезы текут по ее лицу.

– Привет, сестренка. Давно не виделись. – Алек медленно приближается к нам, словно в реакции его сестры нет ничего странного.

Рэйчел трясется и цепляется за меня, но ее взгляд прикован к брату. Он широко разводит руки.

– Где мои объятия?

– Уходи, – шепчет она еле слышно.

– Что происходит? – Я приподнимаю ее подбородок пальцем, заставляя встретиться со мной глазами. – Что случилось?

– Заставь его уйти. – Ее нижняя губа дрожит, а слезы продолжают катиться по лицу. – Пожалуйста, Брэд. Выгони его отсюда.

По моей спине пробегает холодок. Двигаясь стремительно, я прикрываю ее собой, защищая от него. Когда я говорю, мой голос подобен стали.

– Ты слышал ее. Убирайся отсюда к черту.

– Или что? – Он подходит ко мне. – Ты заставишь меня?

Его лицо в одну секунду меняется, и по моей спине бежит еще больше мурашек. Темные беспощадные глаза угрожающе смотрят на меня.

– Отойди в сторону. Я хочу поговорить со своей сестрой.

Рэйчел за моей спиной чуть слышно всхлипывает, вцепившись пальцами в мою рубашку. Все ее тело дрожит, и я это прекрасно ощущаю.

– Нет. Она не хочет, чтобы ты был здесь. Убирайся, или я звоню копам.

Его глаза превращаются в щелочки, когда он оценивающе изучает меня. Я в полной готовности на случай, если Алек сделает первый ход. Вдруг его лицо расслабляется, будто щелкнули выключателем, и он отступает, подняв руки ладонями вверх.

– Без проблем. Я ухожу. – Он начинает пятиться. – Но не уезжаю, Рэйчел. До тех пор, пока ты не поговоришь со мной. Помни о том, что я сказал тебе в последний раз. Мои слова по-прежнему в силе. Тебе никогда не убежать от правды.

– Уходи! – Я киваю в сторону коридора.

– На этот раз, чувак. На этот раз ты победил. – Он смотрит на меня, и нервное напряжение возвращается. Он продолжает пятиться, пока не скрывается из виду. Взяв Рэйчел с собой, я иду в прихожую, чтобы убедиться, что он ушел.

Дверь распахнута настежь. В ожидании лифта он смотрит, как я наблюдаю за ним, и внутри меня сгущаются тучи. Я захлопываю и запираю дверь, не отводя от него взгляда, пока дверь не образует прочный барьер между нами.

Разворачиваю Рэйч лицом к себе, изучая. Слезы ручьями текут по ее лицу.

– Что он сказал тебе, когда вы говорили в последний раз?

Она сглатывает, утирая слезы.

– Что я принадлежу ему. И всегда буду, и никто другой не сможет мной обладать.

Рэйчел

– Что? – Брэд не может сдержать шока. – Почему он сказал это? Тебе нужно рассказать мне, что происходит, Рэйчел, потому что в моих мозгах появляются очень странные выводы.

– Вероятно, странные выводы верны, – шепчу я.

Он берет меня за руку и осторожно ведет к дивану.

– Подожди здесь.

Я как безумная наблюдаю, как он идет на кухню и выключает плиту. Потом возвращается с бутылкой воды и одеялом. Сидя рядом со мной, укутывает меня, но ничто не остановит озноб, исходящий из самой глубины моей души. Я пью воду, пока мой мозг отчаянно пытается распутать клубок эмоций, захлестнувших разум и сердце. Всегда одно и то же, когда я сталкиваюсь со своими демонами. Когда мой мучитель является во плоти. К горлу подкатывает тошнота.

– Рэйчел, я знаю, ты не хочешь об этом говорить, но мне нужны ответы на некоторые вопросы. Я хочу защитить тебя, но нужна правда. Что он с тобой сделал?

Когда я поднимаю на него взгляд, из моих глаз снова льются слезы.

Сострадание и смятение на его лице помогают мне принять решение. Я устала держать это внутри. Устала чувствовать себя наполовину человеком. Будто в чем-то виновата. Будто сама навлекла на себя это. И мне уже вкрай надоела та власть, которую он имеет надо мной. Раньше я думала, что если не признаю этого, не буду говорить об этом, если я сделаю вид, что ничего не случилось, то смогу убедить себя, что ничего не было. Но оно было, по-настоящему. Я не могу больше отрицать. Все мои попытки изменить реальность провалились.

Итак, пора применить реверсивную психологию.

Раскрыть секреты и ложь.

Я должна овладеть ими, прежде чем смогу принять их.

Я хочу этого, потому что отчаянно желаю жить дальше, верить, что у меня есть будущее. Я откашливаюсь, облачая свое сердце в несколько невидимых слоев стальных доспехов.

– Мне было тринадцать, когда мой брат впервые забрался в мою постель посреди ночи. – Мой голос звучит пугающе спокойно, это как затишье перед бурей.

Брэд опускается рядом со мной, его руки сжимаются вокруг моей талии.

– Сколько было ему? – спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Его прикосновения и запах дают мне силы продолжать.

– Пятнадцать… – Я облизываю губы, во рту кислый привкус. – Он поцеловал меня, а когда я попыталась отстраниться, велел не бояться своих чувств. Будто это нормально – хотеть поцеловать его и прикоснуться к нему. – Я смотрю в глаза Брэда, в них ужас. – Когда я сказала ему, что не чувствую ничего подобного, он взбесился. Он сжал мои запястья и сказал, чтобы я перестала врать, что он видел, как я смотрю так, будто хочу его.

Еще одна слезинка катится из уголка моего глаза, но я торопливо смахиваю ее. Слишком много слез я пролила из-за этого монстра.

– Я никогда не смотрела на него так. Он мой брат, а я тогда понятия не имела ни о сексе, ни о мальчиках. Я ничего не знала, но мне было страшно. У него всегда был ужасный характер, он несколько раз бил меня. Родители не поверили, когда я рассказала им правду. Для них Алек был золотым ребенком. Единственный, кто никогда не доставлял им проблем. Я постоянно попадала в неприятности в школе из-за того, что болтала и грубила учителям. У Алека были хорошие оценки и блестящие отзывы от учителей. Он играл в футбол, гэльский футбол, хоккей на траве, а когда пошел в среднюю школу – стал старостой класса и входил в дискуссионный клуб. Все его любили. – Меня немного заносит, но трудно передать все те муки, которые я перенесла от рук моего брата. Никогда раньше я не произносила вслух ничего подобного.

– Готов поспорить, что тебя тоже все любили. Невозможно не любить. – Его голос нежный и успокаивающий, и я знаю, что он пытается снять мое напряжение, но невозможно смягчить это извращенное дерьмо.

Я подавляю панику и страх. Это нормально – рассказать о случившемся сейчас. Брэд понимает. Он может не знать деталей, но понимает. Есть своего рода прелесть, когда очищаешь свою голову от мучительных воспоминаний, которые годами пыталась запрятать поглубже.

– В ту ночь он всего лишь поцеловал меня, но на следующую ночь снова проскользнул в комнату и прикоснулся ко мне там. Я понятия не имела, что происходит, за исключением того, что понимала: это нечто неправильное. Я чувствовала себя грязной. Я не могла перестать плакать, но он осушал мои слезы поцелуями. Говорил мне, что все будет хорошо.

Брэд запускает пальцы в мои волосы, целуя меня в висок, и я готова спорить, что ему понадобилась вся его сила воли, чтобы быть нежным после таких откровений.

– Мне очень жаль, Рэйчел.

– Вскоре он начал пробираться ко мне в комнату минимум несколько ночей в неделю, и ситуация развивалась стремительно. Он заставил меня прикоснуться к нему, а его руки были на мне, внутри меня. – От сильного стыда и отвращения я вздрагиваю. – Я ненавидела это все, – шепчу я. – Я ненавидела, когда его руки задерживались в тех местах, где им быть не следовало. Я ненавидела те чувства, которые он пробуждал во мне. Я умоляла его перестать, но он не слушал. Если я спорила или пыталась оттолкнуть его, он прижимал меня своим весом и все равно брал свое. Казалось, мои слезы только больше возбуждали его.

– Почему ты никому не сказала?

– Я боялась рассказывать родителям. Боялась, что они не поверят мне. В конце концов, это я была сложным ребенком. Я подумывала рассказать подругам, но у Фэй было полно своих проблем, а Джилл слишком невинна. – Я отворачиваюсь, закусив губу так сильно, что идет кровь. – Я думала, что сама виновата. Что я как-то не так повела себя. И мне было стыдно. Я не хотела, чтобы кто-то знал, что происходило в моей спальне по ночам.

– Он… – Брэд замолкает, его челюсть двигается. Он откашливается. – Он…

Я цепляюсь за его руки.

– Он изнасиловал меня после того, как у меня начались первые месячные. Как будто ждал, пока я официально стану женщиной, тогда он ворвался внутрь меня. Мне было четырнадцать, а он не был нежным. Я все время плакала, а он зажимал мне рот рукой, чтобы заглушить мои рыдания.

Брэд утыкается головой в мое плечо, и все его тело содрогается. Меня пронзает боль. Так трудно переживать это заново. Особенно после того, как я много лет пыталась забыть. Но я обманывала себя, думая, что у меня получается. Попытка задвинуть боль и обиду подальше, очевидно, не излечила.

Только временно заклеила трещинки. Но теперь все разрушено, и я истекаю кровью изнутри. Как будто мое сердце месили мотыгой, и кровь льется из бесчисленного множества открытых ран. Громкое рыдание рвется наружу, а моя грудь разрывается от боли.

Брэд поднимает голову, его глаза полны слез.

– Боже мой, Рэйчел. Поверить не могу, через что тебе пришлось пройти. Я… – он смахивает слезы, – не могу поверить, что он сделал с тобой это. Ты его сестра, он должен был защищать тебя от монстров, а не превращаться в одного из них. – Он качает головой. – Не понимаю, как твои родители ничего не замечали?

– Алек действовал умно, а мои родители безоговорочно доверяли ему. Он дожидался, пока родители уснут, прежде чем идти в мою комнату. Ночи, когда мои родители уходили и оставляли его присматривать за мной, были худшими. Я помню, как умоляла их нанять няню, но они всегда отмахивались от моих опасений, настаивая на том, что Алек достаточно взрослый и достаточно ответственный, чтобы оставаться за главного. Он залезал ко мне в трусики еще до того, как машина успевала съехать с подъездной дорожки. В те ночи он подпаивал меня алкоголем до тех пор, пока в глазах не двоилось, и заставлял меня повторять с ним сцены из порнофильмов.

Кровь отливает от лица Брэда, но я не прекращаю свой рассказ. Я больше не могу молчать. Слова рвутся наружу из глубин моей души.

– Я начала радоваться этому чувству опьянения. Алкоголь действовал как обезболивающее по отношению к тому, что он делал с моим телом. Я абстрагировалась от самой себя. Мне нравилось воображать себя немым посторонним наблюдателем. Бесстрастный робот, просто наблюдающий со стороны. Я почти не жила. Все время испытывала сильную боль. Я была замкнутой и угрюмой, и моим родителям следовало это заметить, но они были слишком заняты работой и своей социальной жизнью, чтобы обращать внимание на мелочи. У меня появлялось все больше и больше проблем в школе и за ее пределами, и я начала жестко отрываться. Я регулярно напивалась и спала с парнями. Мне нужно было забыть. Каждую секунду каждого дня, что он был со мной. Его жестокие, насмешливые слова эхом раздавались в моих ушах. Его собственнические ласки оставили на коже невидимые следы. Раньше я терла себя до красноты в душе, пытаясь смыть это ощущение.

Меня охватывает сильная дрожь, и Брэд прижимает меня к себе еще сильнее.

– Секс стал происходить на автомате. Я спала с другими парнями, думая, что если меня будут держать другие руки и другое тело будет внутри моего, то я смогу стереть из памяти ощущение брата и его издевательств. Но это не сработало. Сначала на какой-нибудь вечеринке я занималась сексом с парнем, а потом ненавидела его и ненавидела себя. И видеть больше его не могла. Он будто становился физическим воплощением моего провала. Ненависть к себе и отвращение дошли до предела. Иногда я даже не могла посмотреться в зеркало. Вот почему мне даже в голову не приходило допустить в свою жизнь какого-то парня.

Я смотрю ему в глаза. Я испытываю искушение удержать свою следующую мысль при себе, но нет смысла изливать душу, если не вести себя предельно честно.

– До тебя. Ты первый парень, с кем я чувствую что-то, кроме отвращения и стыда. Первый парень, который доставил мне удовольствие без всякой грязи. Первый парень, который высвободил мои чувства. Возможно, потому что я пытаюсь забыть случившееся. Пытаюсь двигаться дальше. Позволяю себе чувствовать. Чувствовать себя нормальной.

На его лице мелькает страдание.

– Я был слишком груб с тобой? Если бы я знал…

Я резко качаю головой.

– Нет. И не смей этого делать. Не хочу быть жертвой в твоих глазах. Я хочу чувствовать себя желанной по-настоящему.

– Так и есть, поверь мне. – Он убирает волосы с моего лица, заправив их за уши. – Сейчас не слишком подходящее время для такого разговора, но ты мне всегда нравилась, Рэйчел. И если ты думаешь, что мне не хотелось касаться тебя, обнимать и затащить в свою постель в последние несколько недель, то ты ошибаешься, потому что большую часть времени я не думал ни о чем другом. – Его взгляд становится нежным. – И дело не только в физическом влечении. Мне действительно понравилось жить с тобой. Мне понравилось узнавать тебя ближе, и мне нравится то, что я вижу. Ты мне очень нравишься, Рэйчел.

В любое другое время его слова волновали бы меня. Но мои эмоции как будто в вакууме. Моя лучшая защита, проверенная годами. Собрать все свои чувства, спрятать их в воображаемую коробку и плотно закрыть крышкой.

Мне нужно сказать еще кое-что, но если я начну думать о чувствах, то сломаюсь.

Если я потеряю голову, то не знаю, смогу ли на этот раз снова склеить себя по кусочкам.

Не обращая внимания на его слова, я продолжаю:

– Он фотографировал меня. Так у него появилась гарантия сохранения тайны. У него сотни, черт, наверное, тысячи моих фотографий в обнаженном виде. Он сказал, что если я расскажу родителям или кому-нибудь еще, то он опубликует их в интернете, поделится ими в школе и скажет родителям, что я занимаюсь проституцией, а он пытался защитить меня. Я знала, что они ему поверят. Маме была противна репутация, которую я сделала себе в городе, и она без сомнений поверила бы ему. Я была в ловушке и оставалась его игрушкой, пока мне не исполнилось шестнадцать.

– Что случилось в шестнадцать?

– Он уехал в колледж, и я наконец-то смогла дышать свободно. Смогла начать попытки исправить ситуацию. Я записалась на занятия по самообороне и начала копаться в его грязном белье. Оказывается, его девушка залетела, и он заставил ее сделать аборт. Моя мать категорически против абортов, и ей стало бы плохо, узнай она об этом. Когда он вернулся домой в середине октября, у меня на двери спальни висел замок, а на руках – документальное подтверждение об аборте. Я схлестнулась с ним и сказала, чтобы он держался от меня подальше, или я скажу маме.

– Не верится, что у него была девушка. Полагаю, она не догадывалась, что он с тобой делал?

– Думаю, что нет. Но я вообще не знала ее. Он держал ее подальше от меня. Почти никогда не приводил домой. Она ходила в частную школу в центре города и вращалась в других кругах, так что была для меня совершенной незнакомой. Сначала я подумала, что все закончится, раз у него появилась постоянная девушка. Но на самом деле все стало только хуже, он стал более жестоким. Начал делать мне больно. Но никогда не оставлял следов на местах, которые могли увидеть другие люди. Он стал ожесточеннее, и я быстро научилась просто лежать, не шевелясь, пока все не закончится.

Убийственная ярость отображается на лице Брэда.

– Я хочу разорвать его на клочки, медленно отрывать полоски кожи и подвергать пыткам снова и снова, пока боль не станет единственным его ощущением.

– Тебе придется подождать своей очереди. Знаешь ли, я думала об этом. Теперь у меня куча денег. И я могла бы убить его.

– Никто не стал бы винить тебя за это.

– Но в этом случае я никогда не избавилась бы от него. Воспоминания о том, что я сделала, о том, чем я позволила себе стать, преследовали бы меня вечно. Я доказала бы его правоту: я такая же жестокая садистка, как он сам. Но я не такая. Я не похожа на него.

– Конечно нет. У тебя огромное сердце, Рэйчел. Я это говорю еще более уверенно теперь, когда знаю о твоем прошлом. Никогда не позволяй ему заставить тебя почувствовать, что ты плохой человек. Потому что ты лучшая из людей.

Его слова перекатываются во мне, как капли масла в воде.

Он молчит несколько минут.

– Как он отреагировал, когда ты восстала против него?

– Он был в ярости, и впервые за много лет я гордилась собой. Тем, что у меня наконец хватило смелости противостоять ему. Но это чувство длилось недолго.

Брэд успокаивающе гладит меня по руке.

– В то Рождество он приехал домой и начал меня преследовать. Приходил на вечеринки и наблюдал за мной. Я все еще вела себя бесконтрольно и трахалась со случайными парнями. Он выбил из них все дерьмо. Отправил одного в больницу. Утащил меня домой на глазах у всех. Все, что они видели, было заботой старшего брата. Как только мы сели в его машину, он набросился на меня, но моей ярости хватило, чтобы преодолеть алкогольное опьянение. Я дралась с ним. Озлобленно. Мы оба оказались в крови и синяках, но он знал, что никогда больше не сможет меня изнасиловать. Я стала достаточно сильной, чтобы оказать сопротивление. Но я была наивна, думая, что его власть была только физической. Все оказалось намного хуже.

Брэд целует меня в висок, и его нежность оказывает целительное воздействие на мою изуродованную душу.

– Он сказал, что если я хотя бы заикнусь о нас, то он доберется до Джилл и Фэй. – Его лицо бледнеет, но я продолжаю: – Он сказал, что убьет любого парня, который осмелится подумать, что мог бы занять его место. – Скептический смешок срывается с моих губ. – Однако он разрешил мне продолжать трахаться со всеми подряд. Сказал, что все понимает, что он не всегда рядом, чтобы удовлетворить мои желания, поэтому я могу спать с другими мужчинами, но не имею права начать отношения с парнем. Он сказал мне, что я никогда не буду принадлежать никому, кроме него. – Я качаю головой, вспоминая тот разговор. – Я сказала ему, что он гребаный псих и заблуждается, если верит, что я однажды начну думать так же, как он. Он сказал, что придет время, когда я перестану сопротивляться. Что я буду умолять его, а он подождет. Сказал, что владеет мной и вправе делать со мной что угодно или сломать меня. Он сказал мне, что ему все равно, если я расскажу маме об аборте. Что это поблекнет перед тем, что он может ей показать.

– Господи Иисусе, Рэйч! – Брэд прижимает меня к груди. – Он явный психопат. Неудивительно, что ты была так напугана.

– После этого я ощутила свою беспомощность. Несколько раз думала о том, чтобы покончить с этим, но голос в моей голове всегда напоминал мне, что тогда он выиграет. Он практически замолчал, когда Фэй уехала в Америку. Я никогда ей не говорила. Даже после того, как она разобралась со своими проблемами, потому что не хотела обременять ее своими и думала, что защищаю ее. – Я смотрю ему в глаза. – Я не могла сказать ей, что он угрожал изнасиловать ее тоже. И я не могла рисковать признаться во всем. Если бы что-нибудь случилось с ней или Джилл, я бы никогда себе не простила. Только когда я впервые побывала в Уэлсли и после того, как мои родители выиграли кучу денег, я начала думать, что есть другой выход.

– Не могу поверить, что ты так долго держала это все в себе! – Он заключает мое лицо в ладони. – Ты очень сильная, Рэйчел. Невероятно храбрая. И ты боец, иначе тебя бы тут не было.

– Я достигла того уровня, когда захотела изменить свою жизнь. И решила, что пора перестать обвинять его за то, в каком состоянии я находилась. Я сама позволила ему сломать меня. Я должна была убедить себя, что все еще могу отвечать за себя, а имея деньги, смогу воплотить свой план в жизнь. Я не говорила родителям, что уезжаю из страны, до самой последней минуты. И пока они думают, что я в Испании. Я не могла сказать им, где нахожусь на самом деле, потому что они рассказали бы ему. Кев помог мне создать фальшивую личность и замаскировал мою настоящую.

– Вот почему я не смог найти тебя в Snapchat.

– У меня нет онлайн-аккаунтов. Я лгу своим друзьям, что это не по мне, но это необходимая мера предосторожности.

– И все-таки он нашел тебя.

– Да. За последние месяцы я получила от него пару сообщений. Кев установил программное обеспечение для отслеживания его перемещений, но мы полагаем, что кто-то другой использовал его личность, пока он отправился сюда под ложным именем. Кев сказал, что тот, кто это устроил, является экспертом в своем деле, следовательно, Алек, очевидно, сделал то же самое, что и я: заплатил кому-то, чтобы найти меня, а я заплатила, чтобы спрятаться от него.

– Как ты думаешь, каким будет его следующий шаг? – У меня в животе парят бабочки, и возвращается тошнота.

– Боюсь, ты только что подставился под удар. Должно быть, Алек думает, что ты мой парень, а после того, что он сказал…

Слезы навернулись на мои глаза при мысли о том, что с Брэдом может что-то случиться.

– Я смогу позаботиться о себе, – холодно отвечает он. – Я имел в виду его планы в отношении тебя.

– О, это просто. – Удивительно, какая я спокойная, хотя внутри меня буря. – Он либо похитит, либо убьет меня.

Брэд

Я приступаю к действиям, хотя больше всего на свете мне хочется остаться с Рэйчел на диване и обнимать ее. Но этот засранец – полный псих, который совершенно непредсказуем, и я до смерти боюсь за нее. Я включаю телевизор, даю ей в руки бутылку воды и говорю, что разберусь со всем, а потом иду на кухню и достаю мобильный. Каждые пару секунд она оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что я все еще на месте, и каждый раз это убивает меня. Она в ужасе, но пытается казаться храброй.

Я не теряю времени даром и ввожу Кевина в курс дела. Я знаю, что могу доверить ему ее историю, и он унесет ее в могилу, поэтому я без колебаний рассказываю о ее прошлом. Кев – парень немногословный, поэтому поток оскорблений и ругательств, последовавших через телефон, символизирует полное совпадение наших мнений.

– Я свяжусь с папиной охраной и немедленно пришлю команду к вам на квартиру. Они будут наблюдать издалека, чтобы она не чувствовала угрозы, но он больше не приблизится к ней. По крайней мере, пока я жив.

– Пока мы живы, – рычу я.

– Решено. Я также взломаю сервер аэропорта и попробую узнать, по какому паспорту он приехал сюда. Если я смогу найти личность, которую он использует, получится отследить и его местонахождение, а затем, надеюсь, найти, где он хранит эти фотографии.

– Хорошо. Я позвоню Каю и Фэй и попрошу их приехать. Фэй знает этого парня и, возможно, о чем-то догадывается. Думаю, Рэйчел хочет ей все рассказать, чтобы наконец снять этот камень с души.

– Давай снова свяжемся утром. Если за ночь произойдет что-то еще, звони мне.

– Договорились.

Я сбрасываю вызов и с тяжелым сердцем делаю следующий звонок.

Это первый контакт между нами за несколько недель. Кай отвечает через несколько гудков.

– Привет.

– Привет. Мне неловко просить об этом так поздно, но не могли бы вы с Фэй приехать прямо сейчас?

Сначала мне отвечает тишина.

– Зачем?

– Не из-за меня. Из-за Рэйчел. Ей нужна Фэй, да и тебе не помешает кое-что услышать. Как быстро сможешь быть здесь?

Я слышу звуки приглушенного разговора.

– Мы выезжаем прямо сейчас. Скоро будем.

Я сажусь на диван и усаживаю Рэйчел к себе на колени. Быстро и тихо я рассказываю ей новости. Она выглядит еще более встревоженной.

– Ты боишься рассказать ей?

Она кивает.

– Я хочу с ней поделиться. Я так много раз подходила близко к этому, но боюсь, что она рассердится на меня за то, что я так долго держала это в секрете.

– Она не станет злиться на тебя. – Я целую ее в щеку. – Все случившееся – не твоя вина. Виноват твой брат. – Она отводит взгляд в сторону, но я приподнимаю ее голову за подбородок.

– Ты не просила его о том, что он сделал. Он больной придурок и получит по заслугам. – Во мне снова кипит бурная ярость. У меня возникает соблазн перезвонить Кеву и попросить его устроить убийство этого парня. Я не сомневаюсь, что у Кева есть и такие связи и что он может это осуществить. Я также знаю, что он не осудит меня, но это всего лишь эмоции.

Справедливость должна восторжествовать. Самосуд не поможет Рэйчел излечиться.

– Что, если он причинит вред Фэй или тебе или выложит фотографии в интернет? Все, чего я добилась здесь, будет уничтожено.

– Кевин найдет эти фотографии. Мы не позволим ему снова причинить тебе боль, обещаю.

В ее глазах снова блестят слезы.

– Не знаю, как отблагодарить тебя.

– Рыженькая, тебе не нужно благодарить меня. Я волнуюсь о тебе и хочу, чтобы ты была в безопасности. Мысль о том, что с тобой что-то может случиться… – Я не позволяю себе закончить фразу. В данный момент непозволительно что-то обрушивать на Рэйчел, она и так слишком уязвима. Но есть и позитивное в сегодняшних событиях: я уверен в своих чувствах к ней. Я без ума от этой девушки и собираюсь защитить ее. Хочу быть для нее всем.

Несколько недель я почти не думал о Фэй. Фактически с того момента, как в моей жизни появилась Рэйч, Фэй отводилось очень мало места. Впервые за многие годы у меня появилась ясность мысли, и вызванная этим волна облегчения более чем приятна. Дверь квартиры распахивается, и мы оба подскакиваем.

– Это мы! – кричит Фэй, и мое сердце успокаивается.

В поле нашего зрения первой оказывается Фэй, Кай следует за ней на несколько шагов позади.

Я смотрю на нее и… ничего не чувствую.

Нет привычной тоски, горя и смятения. Я искренне улыбаюсь, когда ставлю Рэйчел на ноги и обнимаю ее, прижав к себе.

– Спасибо, что приехали.

Фэй тоже не может сдержать улыбку, пока пристальнее не смотрит на подругу. Ее улыбка исчезает, когда она подходит к Рэйчел.

– Что?

Рэйчел сглатывает, взглянув на меня, ища поддержки. Я киваю, обнимая ее за талию.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать, – говорит она, пристально глядя на подругу.

Фэй смотрит с пониманием.

– Давай поговорим в твоей комнате. – Она протягивает руку.

Я неохотно выпускаю Рэйчел, сразу же ощущая тоску от утраты, стоило ей отойти от меня. Она уже в конце комнаты, но вдруг оборачивается, подбегает ко мне и бросается в объятия. Я закрываю глаза, наслаждаясь ее близостью. Ее губы сливаются с моими, и мы страстно целуемся. Как ни странно, поцелуй оказывается одновременно милым и сексуальным.

Я не открываю глаза, млея от ее запаха, прикосновений и ощущения близости. Я хочу всю жизнь так целоваться с Рэйчел. Этой девушке как-то удалось разбудить мои чувства и запасть мне в душу. Теперь, когда она там есть, я не хочу потерять ее.

Мы прерываем поцелуй, смотрим друг другу в глаза, и я понимаю, что она чувствует то же самое, что и я. Несмотря на произошедшее сегодня, на ее лице выражение надежды. Я быстро чмокаю ее в губы.

– Ступай. Ты сможешь сделать это. Я рядом, если понадоблюсь.

Она обнимает меня еще раз и уходит. Я смотрю ей вслед, как сумасшедший.

Кай откашливается.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит?

Я киваю, указывая на диван, и он следует за мной. Мы усаживаемся друг напротив друга.

– Рэйчел рассказала мне о своем прошлом. О том, что она хранила в секрете. – Я приглаживаю рукой волосы, внезапно мне начинает казаться, что у меня на сердце груз из тонны кирпичей. Острая боль расползается в груди.

– Она сейчас это рассказывает Фэй?

Я киваю.

– Она никому об этом не говорила до того, как рассказала мне. Это полное дерьмо, братишка. Действительно тошнотворное… – Он наклоняется вперед, опираясь на локти и ожидая объяснений. Я глубоко вздыхаю. – Ее брат издевался над ней в течение многих лет и сделал несколько сумасшедших вещей, чтобы гарантировать ее молчание, в том числе угрожал изнасиловать ее подруг, если она им что-то скажет. – Кровь отливает от лица Кая. – Вчера вечером он явился сюда. – Кай садится прямо. – Рэйчел была разбита, но потом все выложила.

– Черт, чувак… Это…

– Знаю.

– Я подозревал, что у нее проблемы, но это, черт возьми, ужасно. Глупый вопрос, но она в порядке?

– Будет в порядке.

Он выглядит напряженным, в комнате повисло молчание. Через некоторое время он достает мобильный и пролистывает список контактов.

– Что ты делаешь?

– Звоню охране отца.

– Уже звонили. – Он поднимает на меня глаза. – Прежде чем набрать тебя, я позвонил Кеву. Он все сделал.

– Ты попросил его организовать охрану и для Фэй тоже?

Дерьмо.

– Ох. Нет, – чешу я в затылке, – извини. Я не подумал о ней.

Он смотрит на меня с минуту, а затем возвращается к своему телефону, набирая сообщение, без сомнения, просит своего брата увеличить количество телохранителей. Бросив телефон на диван, он откидывается на спинку и внимательно изучает меня.

– Что? – Все крошечные волоски на моем теле встают дыбом от такого странного взгляда.

– Поверить не могу, что ты не учел Фэй. Я думал, ты влюблен в нее, – произносит он отрывисто.

Итак, мы опять возвращаемся к этому. Ладно, пора взять себя в руки и признаться. Я наклоняюсь вперед, глядя ему в глаза.

– Я тоже так думал, но на самом деле – нет.

Он пощипывает нижнюю губу, не отводя от меня взгляда.

– Продолжай.

Я поднимаю и опускаю плечи, пытаясь избавиться от напряжения. Я слишком трезв для этого разговора, но трусить не собираюсь. Я скажу, что должен.

– Я был зол на тебя, чувак. На мой взгляд, тебе всегда все давалось легко. Ты лучше меня в мотокроссе, и все девчонки всегда твои. Хотя у меня никогда не было чувств к Эддисон, меня взбесило то, что она использовала меня, чтобы добраться до тебя. Для меня это стало еще одним подтверждением того, что я всегда на втором месте после тебя. – Я делаю паузу, чтобы перевести дух, и понимаю, что говорю как малолетний раздолбай, но именно так я чувствовал себя долгое время, и я обязан быть предельно честным со своим товарищем. Я хочу наладить отношения между нами, но не смогу этого сделать, пока не выговорюсь. – Когда появилась Фэй, она стала глотком свежего воздуха для меня. Она мне нравилась, но как только стало очевидно, что она нравится и тебе, начались проблемы. Я хотел, чтобы она выбрала меня, чтобы я почувствовал, что я такой же хороший, как ты. Мне ни за что не следовало соглашаться на выдуманные отношения, потому что было слишком легко представить себе реальные, и мне понравилось. Когда она ясно дала понять, что любит тебя, вместо того чтобы принять это и жить дальше, я словно направил все свое разочарование и негодование в то, чтобы мечтать о ней. Я построил в своей голове нечто, чего на самом деле не существовало.

Он хмурится.

– То есть ты говоришь о том, что не любил ее на самом деле, и это всего лишь месть?

Я поеживаюсь от его вопроса.

– Подсознательно, видимо, да. Я не собирался делать тебе больно намеренно. На самом деле, я думаю, что мне нравилось мучить себя. Как бы в наказание за то, что я недостаточно хорош.

– Думаю, тебе стоит встретиться с моим психоаналитиком. Она будет в восторге, – протягивает Кай, но психанувшим он не выглядит.

– Идея, наверное, неплоха. История с моей семьей тоже выбила меня из колеи. Как будто я попал в замкнутый круг самоуничтожения и не мог найти выход из него.

– Пока не появилась Рэйчел? – Друг попадает прямо в яблочко.

– Да, к тому же вернулись мама и сестры. Возможно, я очнулся и понял, что причиняю боль тебе, Фэй и самого себя делаю несчастным совершенно напрасно.

– Но я видел, как ты на нее смотрел, – перебивает Кай с мрачным выражением лица. – Казалось, что ты ее любишь.

– Я думаю, что немного любил вначале, но не так, как ты любишь ее или как я любил бы ее, будь она моей девушкой. В основном я смотрел на нее так, как хотел бы смотреть на кого-то.

– Ты меня запутал.

Очень сложно объяснить, тем более что я только недавно сам начал понимать, что со мной творится.

– Я хочу то, что есть у тебя. Я хочу смотреть на девушку так, будто она центр моей гребаной вселенной. Будто все начинается и заканчивается на ней. Я хочу видеть свое будущее в ее глазах. Я хочу любить ее так сильно, что охотно перерезал бы всех в мире, чтобы обеспечить ее безопасность.

– Я бы уничтожил любого придурка, который угрожал бы моей девушке, начиная с брата Рэйчел, – соглашается Кай.

– Не думай, что эта мысль не пришла мне в голову. Единственное, что спасло этого извращенца, – рыдающая на моих руках Рэйчел. Во мне она нуждалась больше, чем в мести.

– Кажется, у вас все серьезно.

Я пожимаю плечами.

– Предположительно, но мы не говорили об этом, а я не хочу давить на нее.

– Но ты хочешь? Хочешь быть с Рэйчел?

Поверить не могу, что мы действительно говорим об этом. Мы превратились в двух голубков, но я могу только улыбнуться в ответ.

– Ага. Действительно хочу.

Выражение полного облегчения на его лице невозможно не заметить. Он проводит рукой по подбородку.

– И мою девушку ты не любишь?

– Я люблю ее не больше, чем друга, и мне очень жаль, что я заставил тебя пройти через это. Я был дерьмовым товарищем и не стал бы винить тебя, если бы ты больше не хотел иметь со мной ничего общего.

– Звучит соблазнительно, придурок, но я скучал по твоей мрачной роже.

– Взаимно, засранец.

Мы оба встаем, улыбаясь, и я неловко обнимаю его. Едва коснувшись друг друга, мы тут же размыкаем объятия.

– Это был бабский жест. Не делай так больше, – шутит он.

В течение следующего часа мы болтаем без умолку, тихо перебрасываясь репликами за просмотром телевизора, но Рэйчел ни на минуту не покидает моих мыслей.

Когда девушки выходят из спальни Рэйчел сразу после полуночи, они обнимают друг друга, и у них одинаково покрасневшие, заплаканные лица. Я выключаю телевизор и раскрываю объятия для Рэйч. Фэй опускается на колени Кая, уткнувшись лицом в его плечо. Я усаживаю Рэйчел себе на колени и поглаживаю ее по спине.

– Ты в порядке?

Она всхлипывает, но лицо ее кажется более умиротворенным, чем до этого.

– Удивительно, но да. Никогда не думала, что, рассказав правду, я почувствую такое… облегчение. Конечно, тяжело повторять это заново, но есть своего рода исцеляющий эффект. Ты был прав.

– Я всегда прав.

Она пытается не улыбнуться.

– Она совсем не рассердилась. Все поняла, только жалела, что я тащила эту ношу в одиночку.

– Она что-нибудь подозревала?

Рэйчел качает головой.

– Нет, но сказала, что от моего брата у нее всегда мурашки по спине бежали.

Я убираю ее волосы за уши.

– Уже поздно, а день выдался трудным. Может, пойдем спать, а план действий составим завтра утром?

– Мне нравится.

С ее пухлых губ срывается зевок. Я встаю, прижимая ее к себе.

– Ты остаешься у меня. – Я хочу, чтобы этот факт был неоспорим. Сегодня ночью я ни за что не оставлю ее одну. Тем более после такого дня. Ее ответная улыбка сияет, и я греюсь в ее лучах.

– Назовем это впиской, – говорит она Фэй и Каю. – Вам лучше остаться. Можете воспользоваться бывшей комнатой Кая.

Фэй шепчет что-то своему парню на ухо.

– Так и сделаем, спасибо, – подтверждает он.

Фэй вскакивает и обнимает Рэйчел. У нее на глаза снова наворачиваются слезы, и она тихо говорит:

– Я люблю тебя как сестру, Рэйчел. Всегда любила. Я знаю, что у тебя есть Брэд, но, если ночью я тебе понадоблюсь, приходи. Пусть меня не было рядом, когда это все происходило, но зато я рядом теперь.

– Я знаю, я тоже тебя люблю. – Голос Рэйчел переполнен эмоциями. Мы с Каем обмениваемся взглядами, и мне хорошо от того, что мы снова на одной волне.

Мой сотовый пищит в кармане, я достаю его, открывая сообщение от Кевина.

«Я внизу. Впусти меня».

– Кев, – одними губами говорю я Каю, отправляясь на кухню, чтобы открыть ему. Девчонки все еще прижимаются друг к другу, шепчутся, обнимаются, плачут, а мы с Каем тихонько ждем Кева в прихожей. Я крадусь к двери, открывая ее как в замедленной съемке, чтобы девочки не услышали.

Замечаю в углу коридора парня, растворяющегося в тени.

Он слегка кивает нам, и я вздыхаю с облегчением. Храни бог Кеннеди, их деньги и их связи. Звякает лифт, двери открываются. Лицо Кева – нечитаемая маска, когда он подходит к нам. Мы с Каем еще раз переглядываемся. Звонок в поздний ночной час не сулит ничего хорошего, и я готовлюсь к следующему удару.

Он тихонько проскальзывает в квартиру, закрывая за собой дверь.

– Где Рэйчел? – шепчет он.

– Девочки там. – Кай указывает за плечо, тоже шепча.

– Что случилось, Кев?

– Я кое-что обнаружил, и думаю, ей нужно это услышать.

– Нет! – Сложно звучать убедительно, говоря шепотом, но я думаю, Кев понял мой посыл. – Если это не вопрос жизни или смерти, мы больше не будем ее расстраивать сегодня вечером. Ей и так слишком досталось.

– Я хочу знать, – говорит Рэйчел позади меня, и я ругаюсь себе под нос.

На скуле Кева подрагивает мускул. Кай плотно закрывает дверь.

– Давайте поговорим в гостиной.

Я подхожу к Рэйчел, и она, подавшись ко мне, переплетает наши пальцы. В любое другое время я бы взмыл в воздух с поднятым кулаком в победном жесте, но сейчас ситуация слишком серьезна для подобной чуши.

Кев стоит перед ней, черты его лица смягчаются. Ни разу не видел, чтобы он так открыто демонстрировал свои чувства.

– То, что с тобой случилось, ужасно. И мне чертовски жаль, что я подвел тебя. Прости.

Она касается его руки.

– Ты меня не подвел. Нисколько. Ты так много сделал, чтобы помочь мне за последние несколько недель, не за что просить прощения.

Хотел бы я защищать ее, но я не виню Рэйч за то, что она обратилась к Кеву. У него есть необходимые навыки, а я был болваном, и неудивительно, что она не обратила на меня внимания. Но с этого момента о ее безопасности позабочусь я.

– У тебя все хорошо?

– Я чувствую себя лучше, чем можно было ожидать. Я очень рада, что открылась, и теперь не ощущаю себя такой одинокой.

Ее слова пробивают сквозные отверстия в моем сердце. Я целую ее в висок.

– Ты не одинока. Теперь с тобой все мы.

Она берет меня за руку, и мы переходим в гостиную. Садимся вчетвером, а Кев остается стоять. Фэй, склонившая голову на плечо Кая, выглядит измученной. Я обнимаю Рэйчел, прижимая к себе. Если Кев собирается сбросить еще одну бомбу, я помогу ей выдержать это.

– Я кое-что нарыл, и мне кажется, эту информацию тебе полезно знать. – Он потирает затылок. – Полагаю, ты не знала, что твоего брата отчислили из колледжа?

Рэйчел резко вскакивает.

– Что? Его выгнали? Не отстранили?

– Похоже, что так.

– Почему? – Ее голос звучит спокойно и низко.

Кев неприятно морщится, и я крепче сжимаю ее.

– Твой брат находится под следствием по обвинению в изнасиловании.

Рэйчел

– Судя по отчету полиции, с которым я ознакомился, одна из девушек заявила, что он изнасиловал ее после того, как накачал наркотиками на свидании. Также я нашел студенческий форум в Сети, где и другие девушки утверждают, что с ними случилось подобное. Это превратится в снежный ком, и все узнают, кто он на самом деле, – объясняет Кев.

– Вот зачем он сменил личность и приехал сюда. Не только ради поисков меня, но и чтобы не угодить в тюрьму, – заявляю я.

– Не стоит недооценивать твою значимость для него. Учитывая все то, что ты рассказала мне, – говорит Фэй. – Я не эксперт, но он явно психически нездоров, и неизвестно, как он себя поведет.

– Именно поэтому к вам троим приставлены телохранители, – соглашается Кев. – Он и близко ни к кому из вас не подойдет.

Я спрыгиваю с дивана и подхожу к Кеву, обнимая его.

– Большое спасибо.

– Эй, не стоит благодарности. Мы делаем это для своей семьи, а ты теперь ее часть, как и Брэд. Мы своих не бросаем.

Я неторопливо принимаю ванну, готовясь ко сну, мысли в голове носятся со скоростью под две сотни километров в час. Меня чудом не рвет, учитывая подступившую дурноту.

– Рыженькая, ты там в порядке? – негромко кричит мне Брэд.

Я заканчиваю чистить зубы и открываю дверь.

– В порядке. Просто задумалась.

Он стоит передо мной в облегающих черных боксерах, сногсшибательный и мускулистый, и выглядит так, будто только что сошел со страниц Sports Illustrated.

Проклятие. Он идеальный образец мужественности. На его великолепном теле нет ни грамма жира. Я облизываю губы, и мое либидо заводит знакомую мелодию.

После дня, который у меня был, тот факт, что я могу испытывать что-то близкое к вожделению, свидетельствует о притягательной силе этого великолепного парня.

Пока я продолжаю смотреть на него, я замечаю нарастающее напряжение в его трусах, но он не придает значения ни этому, ни тому, что я использую его в качестве услады для взора. Молча берет меня за руку и ведет к кровати. Как только я укладываюсь, он юркает под одеяло рядом и сразу прижимает меня к себе.

От тепла его тела волна напряжения откатывает. Его энергия подпитывает мое тело, мой разум и мою душу. Хотя сейчас и не подходящее время для выяснения отношений, после сказанного им ранее я вполне уверена, что его чувства ко мне искренни.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашивает он спустя некоторое время.

– Тебе приличную или неприличную версию?

Он тихо смеется, а потом его тон становится серьезным.

– Правдивую. Тебе сегодня досталось. Нельзя обвинить тебя в том, что ты отступила перед трудностями.

Я глубоко вздыхаю.

– Думаю, я еще держалась до тех пор, пока не пришел Кев. А теперь я ощущаю тяжеленное бремя вины.

Он поворачивается на бок, и я делаю то же самое, чтобы мы смотрели друг на друга.

– Тебе не из-за чего чувствовать себя виноватой.

– Хотелось бы в это верить, но так ли это? Если бы я рассказала о том, что мой брат сделал со мной, у него не появилось бы шанса причинить вред другим девушкам. Значит, я частично несу ответственность за случившееся с ними.

– Нет, не несешь, – решительно качает он головой. – Ты не могла рассказать, потому что он угрожал тебе и людям, которых ты любишь.

– Я должна быть смелее, Брэд. Нужно было поступить правильно.

– Ты была так юна, Рэйчел, и тебе было очень больно. Ты сделала все, что в твоих силах, и не виновата в том, что случилось с теми девушками. Единственный ответственный за это человек – твой брат.

– Может быть. – Я закусываю губу, глубоко задумавшись.

Несколько минут проходят в молчании. Его пальцы перебирают мои волосы, и мне это приятно. Жар распространяется по моей шее и щекам.

– Можно спросить тебя кое о чем? – шепчу я, пока не лишилась самообладания.

Он касается ладонью моей щеки.

– Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, в любое время.

Мои щеки горят, став еще краснее.

– Ты займешься со мной любовью?

Он выглядит измученным, на его лице появляется жалость.

– Не надо. Не смотри на меня так.

– Как, красавица?

Я убираю его руку со своего лица.

– Будто я порченый товар.

– Я так не думаю. Всего лишь не хочу делать тебе больно.

Я приподнимаюсь, опираясь на локоть, и мои волосы падают на одно плечо.

– У меня никогда не было здорового, нормального отношения к сексу, потому что он украл у меня возможность его получить. Но с тобой я чувствую себя желанной, и я чувствую себя так, как должна. Ты оживляешь мое тело, и мне это нужно сейчас, Брэд. Мне нужно почувствовать себя желанной. Мне нужны твои прикосновения, чтобы стереть воспоминания о его прикосновениях. – Я кладу руки ему на грудь. – Я бы не подумала просить тебя об этом, если бы сомневалась, что ты в настроении, но, – я намеренно акцентирую взгляд на его внушительной эрекции, – оно у тебя явно есть, потому что я даже не прикасалась к тебе, а ты уже готов кончить прямо в трусы. Если ты ответишь «нет» из-за какого-то ошибочного стремления защитить меня, то знай, что своим отказом причинишь мне больше боли, чем мог когда-либо, войдя в меня.

Он впивается губами в мои, прижимая меня к себе.

– Я в деле. Я весь твой, и я буду обожать твое тело столько, сколько понадобится.

Это последние слова, произнесенные на долгое время вперед.

Медленно и осторожно мы избавляемся от одежды, пока не оказываемся полностью обнаженными. Он не спешит, целует, ласкает языком, прикусывает, двигаясь по моему телу вниз, не обойдя вниманием и лаской мою грудь, и я постанываю и изгибаюсь под ним. Блаженство, которое я ощущаю от его ласк, – единственное, о чем я думаю, и это именно то, что мне нужно.

Он представляет собой внушительную груду бархатистой на ощупь гладкой мускулатуры в моих руках, и мои движения медленные и неторопливые, пока он мягким толчком не опрокидывает меня на спину и не доводит до исступления ртом и пальцами. Спустя несколько минут оргазм сотрясает меня, и это самый интенсивный, самый оргазмический опыт в моей жизни. Затем он надевает презерватив и входит в меня, и приятное предвкушение быстро восстанавливается. Я чувствую каждый его сантиметр внутри себя, когда он толчками двигается внутри, и в его глазах, несомненно, отражается желание.

Он страстно целует меня, и мои руки исследуют его великолепное тело.

Я обхватываю его ногами за талию, призывая двигаться быстрее, но он сохраняет равномерный, более медленный темп, лаская каждый кусочек моей кожи губами и пальцами. Слезы наворачиваются на глаза от того, как нежно он любит меня.

Страстные поцелуи – показатель того, что он чувствует то же, что и я. Ощущения в моем теле обострены, и я думаю, что мне никогда не будет много того, что он заставляет меня почувствовать.

Наконец он набирает темп, двигаясь быстрее все более сильными толчками, и второй оргазм заставляет меня содрогнуться. Затем он падает со мной рядом, заглушая стон экстаза, уткнувшись лицом мне в плечо.

Приведя себя в порядок, мы лежим обнаженные, прижимаясь друг к другу, и никогда раньше я не чувствовала себя в большей безопасности и более желанной. Я хочу сказать ему, насколько глубоки мои чувства, но я боюсь, что тогда он убежит без оглядки, поэтому не говорю ничего, довольная тем, что утопаю в его нежных объятиях, и постепенно засыпаю.

Просыпаясь рано утром, я все еще обнимаю Брэда. Он тихо похрапывает, и я улыбаюсь. Узкие полоски света проникают в комнату между оконными жалюзи, освещая спящего красавца рядом со мной. Присутствие спящего Брэда оказывает на меня такой же сильный эффект, как и его наличие бодрствующим. И я говорю не только о его красоте. Как будто вокруг него есть определенная аура, некий магнетизм, который окутывает меня и успокаивает, заставляя чувствовать себя в безопасности, даже когда он спит.

Мои мысли быстро возвращаются ко вчерашним событиям. Я взвешиваю все за и против, прижимаясь щекой к его груди и крепче обнимая руками за талию. Во сне он целует меня в макушку, и этот жест снова вызывает слезы.

К тому времени, как он просыпается, через час, я уже приняла решение.

Я жду, пока мы все сядем за стол завтракать, прежде чем рассказать о нем.

– Сегодня я куплю билеты в Ирландию, – выпаливаю я, и все разговоры затихают. – Я расскажу родителям, что сделал мой брат, и встречусь с адвокатом.

– Ты уверена, Рэйч? – спрашивает Брэд, вокруг его глаз залегают морщинки.

– На все сто. Я не намерена больше бегать, и мне надоело быть его жертвой. Я смогу спокойно жить дальше только в том случае, если вступлюсь за себя, и против него возбудят уголовное дело. Если я этого не сделаю, то буду таскать это на сердце, а его хватка останется непоколебимой.

Все три головы понимающе кивают.

– К тому же я должна это сделать, чтобы Алек больше не причинил никому вреда. Если мои показания помогут посадить его, то я обязана сделать это ради его будущих жертв. Возможно, мне не удалось помешать ему причинить вред тем девушкам из кампуса, но я точно могу гарантировать, что такого больше не повторится.

Брэд

Мы решаем отправиться в Ирландию следующим утром. Прежде чем Рэйч успела возразить, я поставил ее перед фактом, что тоже еду и никакие аргументы не принимаются, потому что я ни за что не позволил бы ей заниматься этим в одиночку. Фэй и Кай тоже настояли на том, чтобы поехать, и отец Кая, Джеймс, доставит нас туда на своем частном самолете. Хотя он не осведомлен о деле в деталях, он знает достаточно и уже договорился о встрече для Рэйчел в ведущей юридической фирме в Дублине.

Я иду через кампус на встречу с тренером, когда случайно сталкиваюсь с Кэлли. Кай подтвердил, что Кев идентифицировал ее как автора видео на YouTube, и пора разобраться с ней. Когда я подхожу, она сидит с двумя другими девушками. Замечает меня, и на ее лице появляется привычное хмурое выражение.

– Так-так, посмотрите-ка, кто к нам пожаловал. – Тон сочится сарказмом, но я игнорирую это.

– Можно тебя на минутку?

– Нет. Мне не о чем с тобой разговаривать.

Я забрасываю рюкзак с учебниками за плечи и пристально смотрю на нее.

– Хорошо, мне плевать на аудиторию. Не знаю, взбесилась ли ты из-за того, что я назвал тебя именем другой девушки, пока мы трахались, или ты намеренно решила переспать со мной, чтобы подобраться к моему другу, впрочем, это меня тоже не волнует. – Ее глаза на мгновение опускаются в пол. Бинго. Так было задумано с самого начала, тем проще.

– Покончим с этим прямо сейчас. Кайлер безумно влюблен в свою девушку, ты ничего не сможешь сказать или сделать, чтобы изменить это, и, честно говоря, даже если бы он не любил ее, он бы не посмотрел в твою сторону дважды. Он ненавидит злых ревнивых сук и точно знает, как обращаться с подобными особами.

Она пялится на меня, а двое ее подруг сидят с открытыми ртами.

– Меня не волнует, что ты думаешь, что знаешь или что еще планируешь, потому что, если ты сделаешь шаг, мы придем по твою душу со всей мощью Кеннеди за плечами. Все твои скелеты будут извлечены из шкафа, и мы превратим твою жизнь в ад. Так что считай это последним предупреждением. Держись подальше от меня и моих близких, иначе ты чертовски пожалеешь, что не послушалась меня. – Я хватаюсь за ремни рюкзака. – А теперь хорошего дня.

Я не могу сдержать ухмылки.

Она показывает мне средний палец, крича оскорбления в спину, когда я ухожу, но мне наплевать.

Хотел бы я сказать, что моя встреча с тренером прошла так же хорошо, но это было бы ложью.

– Нет, моего разрешения ты не получишь. – Тренер упирается руками в стол, сердито глядя на меня. – Ты только что вышел после месячного отстранения и теперь хочешь уехать в отпуск в Ирландию?

– Это не отпуск.

– В любом случае, что бы то ни было, этого не произойдет. Если ты хочешь сохранить свое место в команде и продолжить получать стипендию, ты не пропустишь ни одной тренировки и будешь в субботу на игре.

– Я предан команде, но моя девушка нуждается во мне. – Я не уточняю, что официально она мне не девушка, потому что это бесполезно. – Я не могу позволить ей одной уехать туда, потому что ей нужна моя поддержка.

– Это что, черт возьми, важнее футбола? – Он хлопает кулаком по столу.

– Хотел бы я объяснить, тренер, но это личное, и я не хочу предавать доверие Рэйчел.

– Тогда мой ответ останется прежним. Приходи завтра вечером на тренировку или уходи из команды. Навсегда.

Сердце замирает, когда я поднимаюсь, но моя решимость непоколебима. Я нужен Рэйчел, и это важнее, чем футбол. Я жду, что при этой мысли небеса разверзнутся, и молния поразит меня на месте. Я киваю.

– Спасибо, что выслушали меня.

Он кричит, когда я уже у двери.

– Не делай этого, сынок! Не ломай свою жизнь ради какой-то девки.

Я разворачиваюсь и пригвождаю его взглядом к месту.

– Она не какая-то девка. Она та, о ком я очень сильно беспокоюсь, и если бы мы поменялись местами, она была бы рядом со мной в такой сложный период. – Величие момента не ускользает от моего внимания. Я даже не рассматриваю вариант отказа от поездки, потому что никто и ничто не в силах помешать мне быть рядом с Рэйчел. Я знаю, что сейчас, скорее всего, выбрасываю свое будущее в помойку, но мне все равно. Сейчас единственное, что имеет значение, – это находиться рядом с девушкой, которая важна для меня.

Я останавливаюсь перед офисом тренера, прислонившись спиной к стене, когда осознание ошеломляет меня.

Я не просто волнуюсь за Рэйчел.

Я люблю ее.

– Тренер точно не против, если ты пропустишь тренировку? – спрашивает Рэйчел в сотый раз на следующее утро, когда мы грузим чемоданы в багажник машины Кая. Я подавляю зевок, понимая, зачем нам нужно уезжать в такую рань, но все равно ненавидя эту необходимость. По крайней мере, я смогу поспать в полете.

– Да. Ничего страшного, перестань волноваться. – Я целую ее в щеку, игнорируя внимательный взгляд Кая, направленный в мою сторону.

В аэропорту девчонки отправляются в быстрый забег по магазинам, а мы с Каем пьем кофе. До вылета рейса нужно убить полчаса. Едва моя задница приземляется на стул в кофейне, я выкладываю все начистоту. Возможно, лучше самому заговорить на эту тему, прежде чем он возьмется за меня.

– Прежде чем ты спросишь: нет, тренер поездку не одобрил. Я ухожу из команды, а моя стипендия окажется под угрозой, если я не явлюсь на сегодняшнюю тренировку.

– Черт. Отстой, братишка.

Я фыркаю со смешком.

– Ужасное преуменьшение, но я ни о чем не жалею. Есть вещи важнее. – Он кивает, и я делаю глоток. – Рэйчел ты не скажешь.

– Договорились.

Девочки возвращаются через десять минут, и мы направляемся к выходу на посадку.

Оказавшись на борту самолета, располагаемся на своих местах, а Джеймс выходит из кабины пилотов, чтобы поздороваться. Рэйчел в восторге, впервые оказавшись на борту частного самолета.

– Боже мой, мистер Кеннеди. Это невероятно!

Ее глаза как блюдца, когда она осматривает шикарный салон с кожаными сиденьями и столиками из орехового дерева.

Он усмехается.

– Называй меня Джеймс, пожалуйста. Обращение «мистер Кеннеди» заставляет меня чувствовать себя старым.

– Ты и так старый, – подкалывает Кай.

– Можно сказать, древний, – соглашается Фэй, не в силах сдержать улыбку.

– Назовем вас просто старым ржавым перцем, – добавляю я, и все разражаются смехом.

Джеймс приподнимает бровь, бросая взгляд на часы.

– Знаете, я полагаю, вы еще успеваете улететь коммерческим рейсом. Первый класс уже распродан, но вы же будете счастливы воспользоваться экономом, правда?

– Смешно, пап.

– Неразумно раздражать пилота или задевать его чувства. Не говорите, что я вас не предупреждал. – Лукавая улыбка Джеймса говорит нам, что все прощены.

Рэйчел дремлет примерно полпути, положив голову мне на колени.

– Если хочешь, можем отнести ее в спальню, – шепчет Кай.

– Не-а, не хочу ее беспокоить.

Сказать по правде, мне нравится, когда она прижимается ко мне. Немного вздремнув, я слушаю музыку, прежде чем разбудить ее перед началом посадки в аэропорте Дублина. С любопытством смотрю в окно, но остаюсь разочарованным, там уже темно. Я впервые в Ирландии, жаль, что меня не было здесь во время каникул. Следующие несколько дней будут нелегкими для Рэйчел, но я полон решимости сделать все, что в моих силах, чтобы помочь ей пережить это.

Джеймс останется с нами на время нашего пребывания, объясняя это тем, что нет смысла лететь в Америку и возвращаться обратно через несколько дней. Кроме того, он и Фэй хотят навестить могилы ее родителей, пока они здесь.

Мы регистрируемся в нашем отеле и быстро перекусываем, прежде чем отправиться в офис адвоката. Здесь рано заканчивают работать, но Джеймс потянул за нужные ниточки, и адвокат согласился на позднюю встречу.

Джеймс тут как рыба в воде, по дороге он указывает на местные достопримечательности. Нас атакует очередной порыв ледяного ветра, и я застегиваю пальто Рэйчел до самого подбородка. Первая капля дождя падает на тротуар, когда мы подходим к юридической фирме.

Пока мы ждем приглашения в небольшой приемной на втором этаже, у Рэйчел дрожат колени. Я сжимаю ее руку и нежно целую в губы.

– Все будет хорошо.

– Думаю, я в любой момент могу распрощаться со своим обедом, – признается она. Большим пальцем я вывожу узоры на тыльной стороне ее ладони. – Ты пойдешь со мной?

– Конечно. – Если ей это нужно, я здесь.

Десять минут спустя нас приветствует высокий, худой, видный мужчина с песочно-русыми волосами. Джеймс представляется первым, сразу объяснив, что он хочет, чтобы любые оплаты производились с его личного счета. Рэйчел дрожит рядом со мной, она слишком волнуется, чтобы спорить. Это совсем на нее не похоже. Мужчина представляется и пожимает Рэйчел руку, прежде чем попросить ее следовать за ним в кабинет. Я беру ее за руку и иду впереди. Фэй чмокает Кая в губы и бежит за нами.

Как только мы втроем садимся, адвокат, он же управляющий партнер и один из самых опытных юристов в фирме, откидывается на спинку стула и просит Рэйчел объяснить причину своего визита. Мы с Фэй сидим по обе стороны от нее, и я беру Рэйчел за руку, когда она начинает рассказывать свою историю. Адвокат внимательно слушает, его лицо бесстрастно, пока Рэйчел говорит. Она пару раз не выдерживает, он вручает ей коробку салфеток. Подойдя к длинному серванту у стены, приносит стакан воды. Рэйчел молча протягивает Фэй салфетку, и только тогда я замечаю, что она тоже плачет. Я смотрю на нее с сочувствием.

Все время, пока Рэйчел говорит, мое сердце снова разбивается. Не так-то просто слушать это второй раз, но я горжусь, что она смогла открыться перед посторонним человеком.

Когда она заканчивает говорить, наступает неловкое молчание. Адвокат складывает руки перед собой на столе.

– Мне очень жаль, что это случилось с вами, мисс О’Келли. Очень жаль, и, если вы хотите подать в суд сейчас, у вас есть несколько вариантов. Вы можете подать гражданский иск о компенсации, или мы можем возбудить уголовное дело.

– Меня не интересует компенсация. Я не гонюсь за деньгами, я хочу справедливости.

– Хорошо, тогда будем подавать иск для возбуждения уголовного дела. В данных обстоятельствах нет срока давности, но генеральная прокуратура принимает решение в индивидуальном порядке. Учитывая ваш рассказ, возраст и тот факт, что преступник ваш брат, считаю, что к делу отнесутся очень серьезно. Однако, поскольку прошло определенное время и нет никаких вещественных доказательств, которые мы могли бы предъявить, а вы никому не доверились раньше, все сводится к вашему слову против его.

– А что насчет новых обвинений, выдвинутых против него в Корке? – спрашивает Рэйчел. – Это добавляет веса моему делу?

Он кивает.

– Возможно, но я не могу сказать наверняка до тех пор, пока мы не проверим. Я попрошу одного из наших сотрудников связаться с Ирландским национальным университетом в Корке и с местными представителями полиции, чтобы выяснить детали дела.

Рэйчел достает из сумки несколько бумаг и протягивает их через стол адвокату.

– Друг нашел девушек, которые также утверждали, что мой брат изнасиловал или пытался изнасиловать их. Они еще не заявляли на него, но, возможно, захотят это сделать, если узнают о моем случае.

Он кладет их в лоток для документов.

– Я попрошу свою команду изучить список. Вам также необходимо подать официальное заявление в полицию, но мы можем выбрать время, чтобы сходить туда вместе. Если хотите, моя фирма все устроит.

Обсудив аспекты дела и договорившись, что Рэйчел сделает официальное заявление на следующий день, мы прощаемся и выходим на оживленную улицу. Глядя на часы, я с удивлением осознаю, что мы провели на встрече более трех часов, и сейчас уже девять по местному времени.

Рэйчел молчит, пока мы идем, держась за руки, по оживленным улицам Дублина. Джеймс предлагает зайти перекусить в азиатский фьюжн-ресторан, но по выражению лица Рэйчел я вижу, что ей не нравится эта идея.

– Если хочешь, можем вернуться в отель и заказать обслуживание в номер, – шепчу я ей на ухо. Она с благодарностью смотрит на меня, и я обращаюсь напрямую к Джеймсу.

– Примем приглашение в следующий раз. Мы просто закажем еду в номер.

– Конечно. Без проблем.

Фэй притягивает Рэйчел к себе, чтобы обнять.

– Позвони мне, если тебе что-то понадобится.

– Хорошо, спасибо. – Она тиха, как мышка, и выглядит опустошенной.

– Береги себя, – говорит Кай, подходя к ней, чтобы обнять.

Джеймс с сочувствием наблюдает, как я обнимаю ее за талию и увожу прочь. На обратном пути мы не разговариваем, и я понимаю, что в голове Рэйчел бушует ураган. Последние пару дней она была невероятно сильной, и я ждал, когда она сломается. Думаю, этот момент настал.

Как только я закрываю дверь нашего номера, она начинает рыдать. Упав на пол, она закрывает лицо руками и безудержно плачет. Слезы заливают лицо, она обхватывает себя руками, раскачиваясь взад и вперед. Я скидываю ботинки и приземляюсь рядом с ней, обнимая и прижимая к себе.

Она плачет несколько часов, и слезы текут по моему лицу при звуках ее сдавленных мучительных рыданий. Душераздирающая сцена, но я рад, что она выплескивает это из себя.

Когда у Рэйчел не остается больше слез, я поднимаю ее и отношу на кровать, молча помогая раздеться. Достаю пижаму, помогаю надеть ее. Она не разговаривает со мной и не осознает мое присутствие. Она просто опускает и поднимает руки и ноги по мере необходимости. Мое сердце разрывается. Я укрываю ее одеялом и ставлю бутылку с водой рядом с кроватью.

– Хочешь, я принесу что-нибудь поесть?

Она качает головой.

– Я просто хочу спать, – шепчет она.

Я глажу рукой ее по голове.

– Хорошо, детка. Спи. Я буду рядом.

Ее стеклянный взгляд встречается с моим.

– Не оставляй меня.

– Я никуда не денусь. Обещаю.

Я сажусь на кровать рядом с ней, поглаживая рукой ее волосы, пока она не засыпает.

Крадусь в ванную и заказываю обслуживание в номер. Бутерброды, фрукты и маффины. То, что не испортится, если она проснется ночью и захочет поесть.

Через некоторое время мне пишет Фэй, узнать, как Рэйч. Я отвечаю, что она спит. Мы договариваемся увидеться за завтраком, и я решаю, что тоже могу лечь спать. Уже достаточно поздно, а мы рано встали. К тому же разные часовые пояса сбивают мои внутренние часы.

К счастью, обнимая Рэйчел, я довольно быстро засыпаю.

Проснувшись следующим утром по будильнику, я обнаруживаю Рэйчел сидящей в кровати и жующей фрукты.

– Привет, – сонно потираю глаза и сажусь, облокачиваясь на изголовье кровати. – Давно не спишь?

– Не слишком. – Я рад слышать, что ее голос звучит более уверенно. – Я проснулась от голода.

– Я подумал, что такое может произойти, поэтому заказал кое-что для тебя.

– Это было очень дальновидно. – Она наклоняется и нежно целует меня в губы. – Спасибо. Спасибо, что заботишься обо мне.

– Я рад быть здесь ради тебя.

– Я тоже. – Она кладет голову мне на грудь, и я обнимаю ее за талию. В этот момент я хотел бы быть только с этой девушкой, и больше, чем просто жилеткой, в которую можно выплакаться. Я хочу стать для нее целым миром и чтобы она думала так же.

Не знаю, как такое могло произойти, но Рэйчел – мой человек.

Мне остается только надеяться, что она думает обо мне то же самое.

Рэйчел

– Давайте покончим с этим, – говорю я, когда мы завершаем завтрак. Джеймс и Кай сегодня не идут с нами. Мне кажется, на встречу с родителями лучше отправиться в компании Брэда и Фэй. Было достаточно сложно заставить родителей в такой короткий срок оказаться в одном месте в одно время, не подливая масла в огонь. Если бы я явилась с группой поддержки, они бы тут же насторожились, а эта встреча и так будет отстойной.

– Надеюсь, они учли мою просьбу и придут без своих новых пассий. Обойдусь как-нибудь без них.

Для встречи я забронировала отдельный номер в эксклюзивном пятизвездочном отеле недалеко от Графтон-стрит. Когда мы приходим, папа уже ждет в номере.

– Привет, детка, – говорит он, заключая меня в объятия в ту же секунду, как моя нога ступила в номер. – Очень рад тебя видеть. Я скучал по тебе.

Знакомый запах его лосьона после бритья успокаивает. Я улыбаюсь, отмечая несколько новых седых прядей в его густых темных волосах и новые тонкие морщинки вокруг глаз. На нем черные брюки, голубая рубашка и галстук, и он выглядит так же, как выглядел раньше, выходя на работу. Он уволился из страховой компании в тот день, когда мои родители получили подтверждение выигрыша в лотерею, и с тех пор не работал ни дня, но, полагаю, от старых привычек трудно избавиться.

– Я тоже скучала по тебе, папа.

Я прижимаюсь к нему так, будто вернулась на десять лет назад и стала девятилетней девчушкой, жаждущей внимания отца.

– Я ожидал увидеть тебя более загоревшей, – замечает он, оглядывая меня.

Я съеживаюсь, испытывая дискомфорт из-за того, что обманула его. Я знаю, что это ранит, но не могу приступить к основной части, пока не придет мама, поэтому вместо ответа я переключаю его внимание.

– Пап, помнишь Фэй? – Я тяну подругу к себе за руку.

Папа поднимает глаза и только теперь замечает Брэда и Фэй.

– Конечно, помню. Привет, как дела? Немало воды утекло. – Он коротко обнимает ее.

– Я в порядке. Америка ко мне благосклонна.

Он слегка хмурится.

– Вы заранее договорились о поездке?

На этот раз вмешивается Брэд, выступая вперед.

– Рад встрече, сэр, – протягивает он руку.

Папа крепко ее пожимает, с любопытством разглядывая Брэда.

– А ты?

– Брэд. – Он бросает на меня быстрый взгляд. – Парень вашей дочери.

Его слова вызывают во мне трепет, что, конечно, глупо, я не должна позволять этому забить мне голову. Он делает для меня то, что я сделала бы для него. Я знаю, что он волнуется обо мне. Он не стал бы делать всего этого, если бы ему было плевать, но я не могу забегать вперед и предполагать, что он хочет стать моим парнем или задумывается об этом. Пусть мне и хочется самой так его назвать.

Я поражаюсь открытию и не могу скрывать от себя правду. Мне очень нравится Брэд, и я впервые хочу попробовать нормальные отношения. Получить то, что есть у Фэй и Кая.

Папа чешет в затылке.

– Но ты же американец. Не понимаю.

На этот раз мою шкуру спасает появление мамы. Она шумно врывается в номер. Ее волосы окрашены в яркий блонд, и, судя по безупречному цвету лица и гладкому лбу, с ней поработали косметологи. Она стройнее, чем когда-либо. В узких джинсах, тонкой блузке кораллового цвета и приталенном черном пиджаке, она легко могла бы сойти за женщину на десять лет моложе. На шее небрежно повязан узорчатый шарф, на ногах – дорогие ботинки на танкетке. Она сбрасывает пальто на спинку стула и подходит ко мне. Пока она сжимает меня в объятиях, я несколько раз моргаю, гадая, действительно ли это очаровательное создание – моя мать.

Я до сих пор помню, как безвкусно она выглядела в той отвратительной темно-синей форме, которую приходилось носить на работе в супермаркете. Я также помню день выигрыша в лотерею, когда она радостно сожгла ее в саду за домом.

– Прекрасно выглядишь, дорогая, – говорит она мне, оценивающе рассматривая. – Великолепно. Одно из твоих творений? – Она щупает на мне черно-красный пиджак в стиле кимоно. Я киваю. – Потрясающе! Какой у меня талантливый ребенок.

– Что это за прикид? – с усмешкой спрашивает папа, глядя на то, как она одета. – Ты как баран, переодевшийся ягненком.

– А ты бы так и не понял, что такое хороший вкус, даже если бы этот баран укусил тебя, – парирует мама.

– Пожалуйста, не начинайте, – умоляю я. – Мне нужно вам обоим кое-что рассказать, и это будет очень нелегко. Так что можете ли вы заключить перемирие? Пожалуйста. Ради меня.

Мои родители пристально смотрят друг на друга. Папа уступает первым.

– Согласен, если твоя мать тоже согласится.

– Хорошо, – огрызается она, отводя взгляд. В ее глазах вспыхивает интерес, когда взгляд останавливается на Брэде, и ее плохое настроение временно улетучивается. – Привет. Кажется, мы не знакомы. Я мать Рэйчел.

Она протягивает ему руку. Брэд пожимает ее.

– Приятно познакомиться. Я Брэд. Парень Рэйчел.

Мама внимательно осматривает его, и я снова съеживаюсь. Что, черт возьми, на нее нашло? Повернувшись ко мне, она усмехается.

– Одобряю. Весьма одобряю, – подмигивает она, и я поеживаюсь второй раз. Как же неловко.

– Джеральдина! Ты выставляешь себя на посмешище, – вмешивается папа.

– Что бы ты понимал, – усмехается она. – Ты всего лишь отставший от жизни ворчун.

Мне очень грустно, что отношения между ними скатились к подобному.

Да, у моих родителей был не самый счастливый брак, но не то чтобы они постоянно ссорились. Казалось, они в достаточной степени нравились друг другу, пока мы росли, хотя не припоминаю и частых проявлений любви и заботы или нежных жестов.

Но и ссор было немного.

Если в выигрыше и было что-то плохое, это развал их брака. А может быть, и хорошее, потому что они явно недовольны друг другом, и если деньги были единственной причиной, по которой они не расстались раньше, то нет худа без добра. Даже если мне это не нравится. Не думаю, что кто-то может желать развода родителей. Впрочем, посмотрите, как они грызутся друг с другом с едва скрываемой ненавистью.

Моя семья неблагополучна настолько, насколько вообще возможно, и эта мысль меня огорчает. Я знаю, что мое откровение сокрушит их, может, именно это и разрушит нашу семью окончательно. Меня преследует чувство вины, но я отталкиваю его. Я не виновата, что мы здесь. Во всем виноват Алек.

Брэд посылает мне извиняющийся взгляд, а Фэй берет дело в свои руки.

– Вам двоим должно быть стыдно, – заявляет она. – Вашей дочери нужно поговорить с вами о чем-то очень серьезном, и все, что вы можете сделать, это оскорблять друг друга. Вам интересно услышать, что скажет Рэйчел, или нам лучше оставить вас наедине? – Уперев руки в бедра, она сверлит их ледяным взглядом.

Родители выглядят должным образом пристыженными, и я пользуюсь случаем, мысленно благодаря подругу за вмешательство.

– Давайте присядем. Думаю, вам лучше присесть.

Я сажусь между Брэдом и Фэй на кожаный диван, пока мои родители устраиваются напротив, естественно, на разных концах дивана.

– Первое, что я должна вам сказать, это то, что я живу в Бостоне с Фэй. Я солгала о том, что я в Испании. – Знать о том, что я живу с Брэдом, им сейчас не нужно. Это только отвлечет разговор от основной темы, поэтому я считаю себя вправе произнести эту крошечную ложь во благо.

Папа выглядит сбитым с толку.

– Зачем, ради всего святого, тебе это было нужно?

– Это главная причина, по которой я сегодня здесь. Мне будет нелегко рассказывать, а вам слушать, но я скрывала этот секрет в течение многих лет, и мне нужно сказать вам то, что следовало сказать много лет назад, но я боялась.

Брэд и Фэй, оба, берут меня за руки. Мои родители это замечают.

Внутри я дрожу, а сердце в панике колотится о грудную клетку. Желчь поднимается в мой пересохший рот. Сейчас или никогда. Сделав глубокий вдох, я начинаю рассказ, решив идти в лобовую атаку, потому что нет никакого способа смягчить для них новость.

– Алек издевался надо мной в течение многих лет с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Он неоднократно насиловал меня, жестоко обращался со мной и был садистом. Я солгала вам, потому что сбежала в Америку, чтобы попытаться вести нормальную жизнь, и я не хотела, чтобы вы рассказывали ему, где я. Но все это оказалось бесполезным, потому что он преследует меня и угрожает мне и моим друзьям. Он… он психопат, и его нужно посадить за решетку.

Оба моих родителя в шоке смотрят на меня.

Мое сердце все еще исполняет энергичное самбо, и я не могу вспомнить, чтобы когда-нибудь так нервничала.

– Что? – хрипит папа, наконец нарушив молчание. Он вглядывается в мои глаза. Глаза, которые быстро наполняются слезами. – Это правда?

– Да. Я никогда не смогла бы выдумать столь ужасную вещь.

– Бог мой! – Он прижимает руку ко рту, в его глазах ужас. Мама отрешенно смотрит перед собой, а напряжение, повисшее в помещении, можно резать ножом. – Почему ты не сказала нам?

Мама, кажется, постепенно выходит из состояния оцепенения.

– Только не говори, что ты действительно поверил в эту чушь! – Она недоверчиво смотрит на моего отца.

Брэд и Фэй застывают рядом со мной, но не могу сказать, что я слишком удивлена.

В любом споре мама всегда была на стороне Алека. Всегда. Что бы он ни делал, она всегда верила в его версию. Но все равно больно, что она не верит мне и сейчас.

– Ты думаешь, Рэйчел стала бы лгать о подобном? – кричит папа. – Повзрослей, женщина! Ты всегда была слепа во всем, что касалось этого мальчика. Я знал, что с ним что-то не так.

– Что? – хриплю я.

Папа упирается локтями в колени. Глаза, полные боли, встречаются с моими.

– Я видел проявления ярости, которые пугали меня, но понятия не имел, что он направлял ее на тебя. Я понятия не имел, что происходит. Ты говоришь, с тринадцати лет? – Я киваю. – Как часто? – шепчет он через некоторое время, пока мама бормочет что-то себе под нос. Она скрещивает руки на груди и смотрит на меня.

Мы оба игнорируем ее.

– Алек забирался в мою кровать не реже двух раз в неделю. Так продолжалось, пока он не уехал в колледж. Когда он приезжал домой в перерывах между семестрами, то пытался снова делать это, но я тогда начала ходить на уроки самообороны и отбивалась от него.

На глазах у папы слезы.

– Поверить не могу, что он делал это с моей маленькой девочкой под моей же крышей. Мне очень жаль, Рэйчел.

– Врунья! – вскипает мама, вскакивая. – Почему ты врешь? Твой брат – хороший мальчик. Всегда таким был. – Ее взгляд бешено мечется по комнате, она начинает вышагивать туда-сюда, подергивая кончики волос, как делала всегда, когда нервничала.

Я встаю, вздернув подбородок.

– Мне грустно, что ты мне не веришь, но это не совсем неожиданно. Это одна из причин, почему я тогда не обратилась к тебе. Это и тот факт, что он сделал сотни моих фотографий в обнаженном виде и угрожал выложить их. Он также сказал, что изнасилует моих подруг, если я кому-нибудь расскажу.

Она перестает метаться, меня шокирует выражение ужаса и отвращения, появившееся на ее лице. Быстро, как молния, она сокращает разрыв между нами, оказываясь рядом прежде, чем я успеваю даже заметить ее движение. Она дает мне пощечину, и я отшатываюсь, щека пылает. Моя нижняя губа дрожит, из глаз бегут слезы, но я их утираю. Ей меня не сломить.

Теперь все вскакивают на ноги. Брэд обнимает меня и тянет назад, защищая. Фэй берет за руку, папа оттаскивает маму назад.

– Ты с ума сошла, Джеральдина? Если ты еще раз ударишь мою дочь, я позвоню в полицию.

– Об этом можешь не волноваться, – раздраженно отвечает она. – Я ухожу.

Она хватает свою дизайнерскую сумочку и пальто, поворачивается, бросая язвительный взгляд на меня. И тычет пальцем в мою сторону.

– Тебе придется ответить за свои слова, юная леди, мы воспитывали тебя не такой лживой. Не знаю, в какие игры ты играешь, но я не позволю тебе разрушить репутацию твоего брата. – Она качает головой, и смесь смятения, отвращения и гнева искажает ее лицо. Она все еще качает головой и что-то с отвращением бормочет себе под нос, пока идет к двери.

Обида – пылающее адское пламя внутри меня, и я кричу ей вслед:

– Мам, тебе следует знать, что девушка из Корка возбудила против него дело об изнасиловании. Возможно, ты не хочешь верить мне, но трудно отрицать правду, когда посторонний человек подтверждает, что твой сын – чудовище.

Я, наверное, не должна была этого говорить, но ее абсолютный отказ поверить во что-либо плохое о нем оставляет во рту горький привкус.

Дверь захлопывается, комнату заполняет ужасная тишина. Папа раскрывает объятия.

– Иди сюда, милая.

Без колебаний я бросаюсь в его объятия. Шлюзы открыты, и я рыдаю у него на груди. Он плачет вместе со мной. Фэй и Брэд уходят в другую комнату, оставляя нас наедине.

После того как мы оба успокаиваемся, мы еще немного разговариваем, и я рассказываю о своей встрече с адвокатом и о том, что я запланировала. Он извиняется за то, что не заметил, за то, что не был рядом, заверяет меня, что будет со мной сейчас.

– Я поддержу тебя и твое решение официально разобраться с этим, но я тоже не могу бросить твоего брата. Я ненавижу его за то, что он сделал с тобой, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова посмотреть ему в лицо, но он тоже моя плоть и кровь, и он явно болен. – Его голос обрывается, и он закрывает лицо руками. – Он должен быть наказан за то, что натворил, но я не могу бросить его разбираться с этим в одиночку.

Я пытаюсь представить, каково быть на месте отца. Приходится выбирать между двумя детьми, и я понимаю, что это нелегко. Папа сразу же принял мои слова за истину и собирается поддержать меня.

Он поддерживает мое стремление к справедливости, но хочет дать понять сыну, что поддержит и его. Должна ли я ненавидеть своего отца за это? Или я смогу найти силы, чтобы понять его?

Я просто не знаю, смогу ли. Мои чувства в полном беспорядке.

– Папа, он насиловал меня. Украл мою невинность. Делал со мной ужасные вещи. Такие, что я никогда не смогу рассказать ни одной живой душе. Потому что я даже не могу облечь это в слова. – Лицо отца становится ужасно бледным. – Я знаю, что это твой сын, и пытаюсь представить, каково тебе. Я не собираюсь просить тебя выбирать, но я также не знаю, смогу ли оправдать тебя, если ты его поддержишь. Он не будет один. Мама будет его оберегать. Как всегда… – Я не способна скрыть гнев и обиду.

Папа берет меня за руки.

– Я пытаюсь поступить правильно, но не знаю как, – признается он.

– Знаю, пап. Знаю, что пытаешься. – Я кладу руку ему на плечо.

Брэд просовывает в комнату голову.

– Прошу прощения, что прерываю вас, но мы должны быть в полицейском участке через час, и нам скоро выезжать.

– Я готова. – У меня нет сил продолжать этот разговор, и мне нужно найти какие-то резервы, чтобы пережить следующее испытание. Я встаю, стремясь быстрее закончить следующий этап, пока силы не покинули меня.

Папа поднимает голову.

– Могу я тоже поехать?

– Если хочешь.

Он встает, целуя меня в макушку.

– Я твой отец. Я должен быть там. И хочу быть.

Мой день в полицейском участке проходит мучительно, а когда мы уезжаем, уже снова наступила ночь. На моего брата уже выдан ордер на арест в связи с расследованием в Корке (о котором, как оказалось, мои родители только узнали), поэтому они собираются включить мой допрос в то дело. Мое заявление приняла замечательная женщина-офицер, она заверила, что приложит личную рекомендацию, когда дело будет отправлено в генеральную прокуратуру.

На данный момент, похоже, сделать больше ничего нельзя. Адвокат будет работать с полицией, чтобы собрать доказательства моей правоты, и они будут держать меня в курсе по электронной почте и телефону. Утром у меня последняя встреча в офисе адвоката, а во второй половине дня мы возвращаемся в Штаты.

Папа прощается со мной, обещая, что приедет ко мне в Бостон.

Я знаю, что он поговорит с мамой и, вероятно, свяжется с Алеком, но сейчас это не имеет никакого отношения ко мне.

– Если я тебе понадоблюсь, дорогая, в любое время по любому поводу, просто позвони, и я прибуду ближайшим рейсом.

– Спасибо, пап. – По крайней мере я могу рассчитывать на одного родителя.

– Уверена, что не можешь остаться на подольше?

– Я не могу больше пропускать занятия, на следующей неделе мне нужно сдать большой проект.

– Хорошо, детка. – Он крепко меня обнимает. – Позвони мне завтра вечером, чтобы я был уверен, что ты благополучно добралась.

После того как я заверяю его, что позвоню, мы прощаемся и расстаемся. И я нахожусь в странном унынии. Мы довольно скромно обедаем в отеле и пропускаем пару коктейлей в баре. Другая наша подруга, Джилл, приезжает со своим парнем Сэмом. Они оба живут в Дублине и учатся в Тринити-колледже всего в нескольких минутах ходьбы от нашего отеля. После непринужденного разговора при встрече мы, девушки, уходим в тихий уголок бара, где я рассказываю все Джилл. Как и Фэй, она всегда знала, что я что-то скрываю, но понятия не имела, что.

Она крепко сжимает мою руку и слушает, не перебивая. Слезы текут по ее лицу. Когда я заканчиваю объяснять, Джилл обнимает меня, сдавливая почти до смерти. Фэй оставляет нас наедине ненадолго, и мы обсуждаем мою исповедь. К тому времени, когда она уходит, я опустошена, но счастлива, что восстановила искренние отношения с ней и что самые важные люди в моей жизни теперь знают правду.

Уже после полуночи мы расходимся по своим номерам.

Я измучена и, как только моя голова касается подушки, почти сразу засыпаю.

На следующее утро Фэй, Джеймс и Кай отправляются на кладбище, а Брэд сопровождает меня в адвокатскую фирму. Встреча сложная, так как команда, которая работает над моим делом, задает мне все более деликатные и интимные вопросы, но я стараюсь отвечать на них честно, и рука Брэда сжимает мою. Это помогает сохранять спокойствие.

Я получаю возможность свободно дышать, только когда мы выходим из здания, и я знаю, что все позади. Теперь. Предстоящие месяцы будут сложными, но я намерена идти шаг за шагом.

Брэд останавливает такси, и мы едем в аэропорт, чтобы встретиться с остальными.

Когда я ступаю на борт самолета, становится грустно покидать Ирландию. Несмотря на то что я начинаю новую жизнь в Америке, а пребывание дома слишком остро напоминает мне об ужасах прошлого, возвращение в Бостон наполняет меня тревогой.

Потому что мой брат в бегах и охотится на меня.

Со всей новой информацией можно наверняка сказать, что он не в себе в гораздо большей степени, чем раньше, и это пугает до ужаса.

Брэд

Мы вернулись поздно вечером, и оба уходим рано утром. Я направляюсь в библиотеку, чтобы наверстывать упущенное, а Рэйч пошла на встречу с Лорен, чтобы поработать над их проектом. Впервые за неделю я не провожу каждую минуту каждого дня с Рэйчел и как-то особенно скучаю по ней. Я хочу сказать ей, что чувствую. Что я люблю ее и что это надолго. Пообещать, что буду рядом, чтобы поддержать ее в течение следующих нескольких месяцев, но боюсь, это слишком, если учесть все остальные ее проблемы. До сих пор я позволял ей задавать темп, так что, возможно, мне следует и дальше поступать так, но я хочу, чтобы наши отношения стали официальными.

Я хочу, чтобы она знала, что я в нее влюблен и что она – мой мир.

Но не уверен, что она готова к этому, и не хочу давить на нее.

Эти мысли еще продолжают вертеться у меня в голове, когда в середине дня я иду к стадиону. Скорее всего, тренер даст мне пинка под задницу, но я попробую.

Надеюсь, он уже остыл.

– Макконахи! – рявкает он, как только я останавливаюсь у своего шкафчика. – Ты больше не в команде, тебе нечего здесь делать.

Я открываю рот, чтобы приступить к мольбам – я не против унизиться, если это поможет, – но он выставляет перед моим лицом свою мясистую ладонь.

– Не хочу ничего слушать, сынок. Все, что можно сказать, было сказано во вторник. Ты не оставил мне выбора.

– Тренер, я дейст… – Райан обрывает меня одним злым взглядом. Я беру сумку и выхожу из раздевалки. Мои бывшие товарищи молчат, когда я прохожу мимо, но каждый кивает мне, и по выражению их лиц я вижу, что они на моей стороне. Пока я не подхожу к Брэди. Он стоит, прислонившись к шкафчику, скрестив руки на груди, и самодовольно скалится. Типично для него. Он ходит по лезвию с сексуальными домогательствами к девушкам, и ему дозволено вернуться в команду. Судя по всему, нет достаточно веских доказательств, чтобы выгнать его из команды, не говоря уже о предъявлении ему каких-либо обвинений.

Случись подобное несколько месяцев назад, я покончил бы с собой, едва выйдя за эту дверь. Но с тех пор многое изменилось. Возможно, футбольная карьера не так уж для меня важна. Может быть, спорт был еще одним прутиком, за который я ухватился в то время, когда в остальной моей жизни не было опоры.

Я успел дойти до своей машины, когда меня догоняет Райан.

– Ты в порядке, чувак?

– В порядке. – Я открываю дверцу и забрасываю внутрь сумку. – Все равно я ничего не могу с этим сделать.

– Тренер одумается.

– Если честно, не думаю. Но я не жалею. Я был нужен Рэйчел, и если бы мне пришлось сделать это снова, я бы все равно поехал с ней в Ирландию.

– Не понимаю, почему ты не выложил ему все начистоту. – Я не рассказывал Райану о цели поездки, но он знает, что она связана с полицией и юридическими вопросами и что это очень важно. – Уверен, знай он больше деталей, был бы снисходительнее.

– Я не собираюсь разглашать секреты Рэйчел и просить ее об этом. Ей уже пришлось рассказать это дерьмо целой куче незнакомцев, и это сказывается на ней.

Райан прислоняется к моей машине, улыбаясь.

– Да ты реально запал на эту цыпочку.

– Да. Я без ума от нее, а тренер может поцеловать меня в задницу.

Он хлопает меня по плечу.

– Надеюсь, все получится. – Он отходит. – Мне лучше вернуться, пока он и меня не выгнал из команды. До скорого, чувак!

У нас в квартире Фэй и Кай, но они уходят сразу после моего возвращения. Я знаю, что на время моего отсутствия они составляли компанию Рэйч.

– Я принес еду, – делаю объявление, покачивая коричневым бумажным пакетом перед ее носом.

– Спасибо.

На лице любимой нет ни намека на улыбку. Я ставлю пакет на стол и притягиваю ее к себе.

– Плохой день?

– Я не хочу постоянно бояться, Брэд, потому что страх дает ему власть надо мной. Но я весь день оглядывалась через плечо. Меня злит, что никто не знает, где он. Он собирается устроить мне засаду тогда, когда я меньше всего ожидаю. Из-за этого у меня все внутренности завязываются в узел.

– Он и близко к тебе не подойдет, детка. Я разговаривал с Нейтом, – это телохранитель Рэйчел, – и он заверил меня, что никогда не выпустит тебя из поля зрения.

– Знаю, сегодня он был великолепен, без шуток. Максимально незаметный, никто даже не обратил внимания, но каждый раз, оглядываясь, я видела его. Это действительно успокаивает, но я по-прежнему в ужасе. Я слабачка.

Я кладу ладонь ей на щеку.

– Из всех знакомых мне людей ты меньше всего похожа на слабачку. – Она легко улыбается. – Ты невероятная, Рэйчел. Ты прошла через ад, но продолжаешь бороться, продолжаешь снова подниматься на ноги. Ты мой герой.

Она смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова или случилось нечто подобное.

– Ты под кайфом?

Я смеюсь.

– Под кайфом от любви.

Слова сами вырываются из моего рта, и я напрягаюсь, обеспокоенный ее реакцией. Она замирает, и мое сердце в дикой панике скачет в груди.

– Тебе больше незачем притворяться, – шепчет она, отводя глаза. – Ты был великолепен, Брэд. Настолько великолепен, что я даже не знаю, как справилась бы без тебя, но больше ты мне ничего не должен. Мы квиты.

Это меня злит.

– Ты правда так думаешь? – Я приподнимаю ее голову за подбородок, чтобы она смотрела прямо на меня, и замечаю, что привычная решимость Рэйчел яростно горит в ее глазах.

– Сказать правду?

– Пожалуйста.

– Я хочу верить, что нравлюсь тебе так же сильно, как ты мне, но есть еще кое-что, связанное с Фэй и…

Я прикладываю палец к ее губам, обрывая фразу.

– Нет ничего, связанного с Фэй. На самом деле никогда и не было. Она была права: я проецировал на нее свои желания. Я не испытываю таких чувств к Фэй. Может быть, вначале я немного и был влюблен, но не сейчас. И ненадолго. Я завидовал тому, что есть у нее и Кая, потому что всегда был человеком, который больше стремился к серьезным отношениям. – Ее глаза расширяются до предела, а мои губы изгибаются в улыбке. – Понимаю. В это трудно поверить, потому что последние пару лет я вел себя как придурок, но это правда. – К черту. Буду действовать интуитивно и скажу, что я хочу от нее. – Я хочу отношений с тобой, Рэйчел. Хочу перестать притворяться и действительно начать совместную жизнь с тобой.

Уверенность в ее взгляде уступает место смеси трепета, страха и ранимости.

– Даже после всего этого? Зная, что я испорчена?

Я обнимаю ее за шею.

– Ты не испорчена, детка. Тебе больно, и нужно время, чтобы исцелиться. Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно. Я сделаю так, как ты захочешь, но если ты чувствуешь то же самое, что и я, не отталкивай меня. Дай нам шанс. Дай мне шанс, и я докажу, что достоин тебя.

Она обвивает руками мою шею, сияя.

– Ты уже доказал и это, и многое другое. У меня к тебе очень сильное чувство, Брэд, и это пугает. У меня никогда не случалось ничего подобного, и я боюсь, что ничего не получится, а ты заслуживаешь самого лучшего, потому что ты классный парень.

Моя улыбка так широка, что угрожает пустить трещину по лицу.

– Правда? – Я выпячиваю грудь, и она шлепает меня по ней.

– Кажется, придется немного обуздать твое эго.

– Можешь обуздать мое что угодно. Все что захочешь. Я готов смириться со всем, что ты захочешь со мной сделать.

– И почему я не удивлена?

Потом я целую ее, и мы целую вечность не двигаемся, оба счастливые от объятий и поцелуев. А после едим в постели холодную еду, которую я принес, и смотрим Netflix, и я не могу припомнить, чтобы когда-либо в жизни чувствовал себя счастливее.

Я утыкаюсь носом в ее плечо, оставляя обжигающий поцелуй на ее шее.

– Что это было? – спрашивает она, отрывая взгляд от экрана.

– Просто ты делаешь меня чертовски счастливым, Рыженькая.

Она разворачивается, прижимаясь ко мне.

– Это чертовски взаимно, придурок.

Я хихикаю.

– Думаю, пора с этим разобраться. Тебе определенно нужно придумать для меня другое прозвище. Придурок имеет не вполне подходящую эмоциональную окраску.

Она просовывает свою обнаженную ногу между моих бедер, и мой член твердеет.

– И какое же наказание ты придумал? – мурлычет она, включаясь в мою игру.

– Что-то вроде такого: ты лежишь на спине, полностью обнаженная, а я вхожу в тебя.

– Согласна, черт возьми, – говорит она, садясь и стягивая футболку. На ней нет бюстгальтера. – Такие наказания по мне.

В мгновение ока она снимает пижамные шорты и лежит подо мной совершенно голая.

– Ну? – притворно гневно смотрит она на меня, дергая за подол рубашки. – Чего ты ждешь? Раздевайся и наказывай меня!

Брэд

Трижды я «наказал» ее вчера вечером и дважды сегодня утром – в постели и в душе, – но мне все мало. Не знаю, что не так с этой девушкой, но я не могу насытиться ею. Она смеется и шутит со мной, пока готовит панкейки на скорую руку, и мне так естественно находиться рядом с ней.

– Как ты научилась готовить? – спрашиваю я со своего стула. Я сижу лицом к плите, передо мной открывается фантастический вид на ее прекрасную задницу, и мой взгляд прикован к ней последние пять минут. Рэйч идеально подходят и обрезанные джинсовые шорты, и укороченный белый топ, открывающий плечи. Хотя на ней есть бюстгальтер, твердые соски выпирают сквозь тонкую ткань, и все время, пока я наблюдаю за ней, у меня бешеный стояк. Подозреваю, это может стать проблемой в общественных местах, но в данный момент нет ничего более совершенного.

Мы на одной волне, и она выглядит такой же счастливой, как и я.

Я на седьмом небе от счастья.

Запишите меня в клуб подкаблучников. Теперь я тут с Кайлером и Кэлвином. Могу записываться снова и снова.

Это самое удивительное чувство в мире.

– Санта подарил кулинарную книгу, когда мне было шесть, и мы с мамой приготовили оттуда все рецепты как минимум трижды. – Она убирает с лица волосы и едва заметно грустнеет. – Это было в тот период, когда у нее находилось на меня время. До того, как ей пришлось выйти на работу. После я иногда готовила с Фэй и ее мамой, а в школе изучала домоводство. Я всегда считала кулинарию терапией. В этом она очень похожа на шитье.

– Руки у тебя из правильного места, – замечаю я, лукаво улыбаясь.

Рэйчел подозрительно прищуривается.

– Флиртуешь со мной?

– Я всегда буду флиртовать со своей девушкой, потому что она чертовски горячая штучка.

Она бросает панкейки на произвол судьбы, метнувшись ко мне, и устраивается на моих коленях.

– Ты решишь, что я одна из множества глупеньких хихикающих девчонок, если скажу, что, когда ты называешь меня своей девушкой, у меня внутри творятся странные вещи?

– У тебя не получилось бы быть глупой, даже если бы ты постаралась. А хихикать – это даже хорошо, – я быстро целую ее в губы, – хихикать – это здорово.

Мне не нужен хрустальный шар, чтобы видеть, что в прошлом Рэйчел не было места для легкомысленного хихиканья. Она упирается лбом в мой.

– Как же мне с тобой повезло.

– Эй! Перестань красть мои реплики. – Я отклоняюсь назад, глядя ей в глаза. – Это мне повезло. – Я провожу рукой по ее волосам. – Я без ума от тебя, Рэйчел. По уши влюблен.

– Аналогично, детка. – Она целует меня медленно и нежно, и я не хочу отпускать ее никогда.

Когда она вспархивает с моих коленей, я сердито смотрю на нее, а она смеется.

– Не смотри так. Я хочу приготовить панкейки своему парню, чтобы показать, насколько он мне не безразличен.

У меня урчит в животе, а следом звонит сотовый.

– Действительно, говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, – дразню я, доставая телефон из кармана спортивных штанов.

– Мам? Все в порядке?

Ненавижу, что это стало привычным приветствием. Я с нетерпением жду того дня, когда смогу просто сказать: «Привет, мама» без всяких сомнений.

– Зависит от тебя. – Она делает паузу. – Твой отец хочет нас видеть.

Мое прекрасное настроение мгновенно улетучивается. Я провожу рукой по своей обнаженной груди.

– Когда?

– Сегодня днем, если сможешь.

– Девочки тоже будут?

– Да, но я не позволю Эмме увидеться с ним. Она слишком юна, не хочу, чтобы она побывала в таком месте.

– Ей двенадцать, мама. Думаю, вполне достаточно, чтобы принять самостоятельное решение.

– Будет лучше, если я сначала узнаю, что творится, и выясню, в каком состоянии твой отец, прежде чем обсуждать с ней эту тему.

– Справедливо. А что насчет Кейтлин?

– Она не хочет его видеть. – Я могу понять ее решение. Часть меня тоже не хочет его видеть, но есть камень, который мне нужно снять с души.

– Это ее выбор, и я не могу сказать, что удивлен. Рэйчел готовит завтрак, но через час мы будем в пути. Я заеду за тобой.

– Нет необходимости. Меня отвезет шофер Кеннеди. Встретимся там. Координаты я пришлю тебе на мобильный.

Три часа спустя мы с Рэйчел стоим у офиса ФБР в Челси и ждем мою маму. Она подходит и заключает нас обоих в объятия.

– Готов? – спрашивает мама, ущипнув меня за щеку.

Я пожимаю плечами.

– Настолько, насколько это возможно.

– Спасибо, что приехал, чтобы быть со мной. Без тебя я бы не справилась. – Она сжимает мою руку.

– Волнуешься, что он зол на тебя? – уточняю я, и мама кивает. – Я не позволю ему свалить вину на тебя, обещаю.

Мы входим в здание, и как только минуем пропускную систему и проходим через турникет, нас приветствует молодая женщина с темными вьющимися волосами.

– Миссис Макконахи. Я агент Тори Кендалл. Мы с вами разговаривали по телефону.

Мама пожимает ей руку.

– Это мой сын Брэдли и его девушка Рэйчел.

Я получаю огромное удовольствие от ее слов, будто я снова в старшей школе, а девочка, в которую влюблен, согласилась со мной встречаться.

Мы оба пожимаем агенту руку, затем следуем за ней вверх через два лестничных пролета и выходим в длинный коридор с ковровым покрытием.

– Ваш муж находится здесь временно, его переведут в федеральную тюрьму в ближайшие дни. Я позабочусь о том, чтобы вы получили уведомление о его новом местоположении.

– Спасибо, – тихо говорит мама.

Мы останавливаемся у серой двери с окошком сверху. Агент Кендалл открывает ее и быстро заглядывает внутрь.

– Он там. Вы можете войти, когда будете готовы. Я подожду здесь. – Она смотрит на Рэйчел. – Вы можете присесть здесь, мисс, – указывает она на два стула у стены позади нас.

Мама снимает пальто и молча передает его Рэйчел. Та сжимает мою руку и поднимается на цыпочках, чтобы поцеловать меня.

– Удачи, – шепчет она. – Ты справишься.

– Готова? – Я беру маму за руку, и она кивает. Открываю дверь, и мы входим внутрь.

Помещение небольшое по площади. Стены темно-серого цвета, кафельный потертый пол, стол и четыре стула. Мрачная обстановка соответствует моему настроению. Однако ничто не смогло бы подготовить меня ко встрече с мужчиной, который теперь находится передо мной. Папа всегда гордился своей внешностью. Как ведущий биржевой маклер, он должен был выглядеть соответствующим образом. Его шкаф был забит дизайнерскими костюмами и обувью, и он всегда был безукоризненно одет и ухожен.

Мужчина, сидящий на стуле за столом, даже близко не похож на того человека. Его когда-то короткие темные волосы теперь почти полностью поседели и ниспадают до плеч. Челюсть заросла густой седой щетиной, вокруг рта заметные морщины. Оранжевый комбинезон висит на его пугающе худом теле. Папа каждое утро перед работой фанатично ходил в спортзал и всегда был в отличной форме. Этот человек совсем не похож на моего отца.

Мама тянет меня за локоть, я и не заметил, что замер. Я стою как вкопанный, с недоверием глядя на человека, на которого смотрел когда-то снизу вверх. На которого хотел произвести впечатление. На которого хотел стать похожим, когда вырасту.

– Брэдли… – Низкий голос и пронзительно голубые глаза – единственное, что знакомо в нем. Он встает, умоляюще глядя на меня. Я подхожу к пустующим стульям напротив него и выдвигаю один для матери. Когда она садится, я опускаюсь на стул рядом, положив руки на стол ладонями вниз.

Адамово яблоко прыгает у него в горле, и он снова садится, выглядя несколько удрученным.

– Рад тебя видеть.

– Неужто? – Мой голос звучит резко.

– Да. Я скучал по тебе. Рад, что ты хорошо выглядишь. Агент сказал мне, что ты в Гарварде и играешь за Crimsons?

– Я в Гарварде, но в футбольной команде больше не состою.

– Не состоишь, милый? – Мама озадаченно смотрит на меня.

– Тренер не согласовал мою поездку с Рэйчел в Ирландию. Сказал, что вышвырнет меня из команды, если я поеду.

– Ты бросил футбол ради какой-то девчонки? – В тоне отца слышно неприкрытое разочарование.

– Первое: она не какая-то девчонка. Второе: я предпочел защитить ее, а не следовать своим эгоистичным интересам. Но ты вряд ли поймешь. Вместо того чтобы признать свое преступление, ты потащил мою мать и сестер через полмира и бросил меня, не задумываясь. Ты разрушил нашу семью, потому что был слишком глуп, чтобы поступить правильно.

Я почти ожидаю, что мама встанет на защиту отца, и очень удивлен, когда этого не происходит. Папа сглатывает.

– Ты прав. Я был трусом, и мне не следовало так поступать. Если бы мог, я бы во многом поступил иначе, но я запаниковал и сделал неверный выбор.

Мама говорила, что он раскаялся, но это еще ничего не объясняет.

– Если ты говоришь правду, почему не вернулся вместе с мамой? Ты оставил их, и они были вынуждены ехать одни. С ними могло случиться все что угодно! – Мой голос повышается на октаву.

Отец качает головой.

– На всем пути за ними приглядывали нанятые мной люди. Им не угрожала опасность ни в какой момент времени.

– Правда? – спрашивает мама.

– Конечно, милая. Я бы никогда себя не простил, если бы с тобой или девочками что-то случилось.

– Я не поведусь на это. – Я откидываюсь на спинку стула.

– Я не виню тебя, сынок. Я ошибся и буду расплачиваться за это остаток жизни, но надеюсь, что ты сможешь простить меня.

– Ты бросил меня.

– Понимаю, но ты был непреклонен в намерении остаться, а твои доводы звучали здраво.

– Это неважно! – Я злюсь из-за того, что мой голос дрожит, и замолкаю, чтобы собраться с мыслями. – Ты даже не попытался убедить меня уехать.

– А ты бы предпочел, чтобы попытался?

Самая сложная часть. Та, где на первый план выходит мой эгоизм. Я мог бы солгать, но тогда я был бы не лучше его.

– Нет, – спокойно признаю я. – Но это не значит, что я не чувствую себя виноватым или обиженным из-за того, что меня оставили.

– Ох, милый, – мама кладет руку мне на щеку, – тебе не из-за чего чувствовать себя виноватым. Ты не сделал ничего плохого. Не было ничего дурного в том, чтобы остаться и попытаться чего-то добиться в своей жизни. Если бы ты не поступил так, тебя бы не было здесь, чтобы помочь мне. Я не смогла бы пережить последние несколько недель без твоей поддержки.

– Как бы то ни было, прости, Брэдли. Прости, что я подвел тебя. – Папа смотрит мне прямо в глаза, извиняясь. – За то, что подвел всю семью. Сейчас я стараюсь поступить правильно.

– Это не вернет людям их деньги.

Он опускает голову.

– Я знаю, я ужасно чувствую себя из-за этого. Я передал содержимое офшорных счетов, которые у меня были, – признается он, морщась.

– Каких счетов? – спрашиваю я сквозь зубы.

– У меня оставались деньги, припрятанные за границей. А как еще мы должны были жить?

Всякое сочувствие, которое только начало появляться у меня, мгновенно улетучивается.

– Это были не твои деньги, чтобы припрятывать! – шиплю я. – Ты украл их!

– Ну, я их вернул. Их недостаточно, но они могут составить некоторую компенсацию клиентам, потерявшим средства. – Он смотрит на маму. – Я умолял выделить какую-то часть для вас, но они забрали все. Прости.

– Я бы их не взяла, ты же знаешь, – отвечает она. – Бог знает, сколько споров у нас было по поводу этих денег, пока мы были за границей. Справимся без них.

Папа снова опускает голову, бормоча:

– Прости.

Я встаю. С меня хватит. Я сказал все, что хотел и зачем пришел. Я бросаю последнюю прощальную фразу.

– Я рад, что ты сдался, папа, но тебя ждет долгий путь, чтобы убедить меня, что ты действительно сожалеешь. – Я отворачиваюсь и смотрю на маму. – Ты идешь?

Она качает головой.

– Иди. Мне нужно поговорить с твоим отцом наедине.

Я не оглядываюсь, а он ничего не говорит, когда я выхожу из комнаты.

Рэйчел мгновенно вскакивает на ноги, берет меня за руку и тянет на стул рядом с собой.

– Ну? Как все прошло?

– В точности как я и ожидал.

– Мне жаль. – Она кладет голову мне на плечо.

– Не стоит. Было приятно избавиться от этого камня на душе, но мне трудно видеть его таким и понимать, что он сам во всем виноват. Раньше, когда я был ребенком, думал, что он очень сильный. Но по факту я не видел никого слабее его. – Агент Кендалл смотрит в пол, изо всех сил притворяясь, будто не слушает, но мне все равно. – Больше всего на свете я боюсь, что в конечном итоге стану таким же.

Рэйчел резко вскидывает голову и обеими руками обхватывает мое лицо.

– Нет ни малейшей вероятности. Ты в миллион раз лучше, чем он. Ты насквозь хороший человек и самый удивительный из тех, кого я знаю. Ты не смог бы стать таким, даже если бы захотел.

Ее слова творят чудеса с моим настроением. Я уничтожаю пространство между нами, глубоко целуя ее, пробегая пальцами по волосам. Ее нежное, как перышко, прикосновение отвлекает меня самым лучшим способом.

Я слышу тихие шаги, когда агент Кендалл почти неслышно отходит.

Я могу целовать Рэйчел день напролет и не уставать от этого. Когда ее губы беззастенчиво ласкают мои, она вкладывает в свои ласки все свои чувства, давая мне понять их. Мое сердце наполняется до предела, и я прижимаю ее к себе. Желание прикоснуться к ней интимно сильнее, чем я могу вынести.

Ни с чем не сравнимые эмоции бурлят во мне, пока мы продолжаем целоваться. Обстановка не самая романтичная, и, возможно, мне стоит быть посдержанней, но я хочу, чтобы она знала обо всех моих чувствах.

– Я люблю тебя, Рэйчел, – шепчу я ей на ухо. – Я чертовски сильно люблю тебя.

Ее глаза на мокром месте.

– Брэд, – сексуально хрипло шепчет она, – я тоже сильно тебя люблю.

Я целую ее снова, и в этом поцелуе нет ничего мягкого или нежного. Это чистые эмоции и грубая похоть.

– Я никогда раньше не говорила этого ни одному парню, – шепчет она мне в губы. Я заключаю ее лицо в свои ладони.

– Это делает меня невероятно счастливым. Я никогда никому не говорил этого и не чувствовал ничего подобного. Никто не заставлял меня чувствовать то, что я испытываю с тобой. – Мой большой палец поглаживает ее припухшую нижнюю губу. – Я хочу, чтобы ты знала, Рэйч, я не шучу. Я понимаю, что мы поначалу не слишком ладили, но я на сто процентов готов исправиться. Я готов на все.

– Я полностью согласна с тобой. Не могу представить себя с кем-то еще.

Дверь со скрипом открывается, и мы отстраняемся друг от друга. Едва закрыв ее за собой, мама разражается слезами. Я тут же вскакиваю и обнимаю ее.

– Что он сказал? Я надеру ему задницу!

Она качает головой, слезы застилают ее глаза.

– Он ничего не сделал. – Я в замешательстве выгибаю бровь. – Я только что попросила твоего отца о разводе.

Рэйчел

После слов матери, имевших эффект разорвавшейся бомбы, Брэд был подавлен. Я могу только примерно представить, какое дерьмо вертится у него в голове. Нам обоим выдалась тяжелая неделя. Когда Кай предлагает пойти в местный клуб в Кембридже, это похоже на идеальный антидепрессант, даже несмотря на то что нам обоим рано вставать на занятия. Мысль о том, что я буду представлена в обществе, заставляет меня бегать по потолку. Но я не собираюсь вечно скрываться и прятаться в нашей квартире.

В клубе мы сталкиваемся с некоторыми из футбольных товарищей Брэда, и я случайно подслушиваю их разговор, от которого у меня закипает кровь. Я не собираюсь ссориться с Брэдом и устраивать шоу перед его друзьями, поэтому тащу Фэй с собой в уборную и приступаю к пыткам, едва мы заходим внутрь.

– Ты знала, что Брэд больше не играет? – Я не очень разбираюсь в отношениях, но общение – это ключ к успеху, а не сказать мне что-то подобное – это крупный просчет. Я обижена и зла на него.

– Ага. Отстойно.

– Почему?

– Почему это отстойно? – Она моет руки и причесывается.

– Почему его выгнали?

Фэй поворачивается ко мне.

– Он не сказал тебе? – закатывает она глаза. – Конечно, нет. Не хотел грузить тебя после всего, что произошло на той неделе.

Очень похоже на Брэда, и весь мой гнев улетучивается.

Бесит. Он был рядом со мной в трудный период, и я хочу отплатить ему тем же.

– Я так счастлива, что вы теперь официально пара.

– Не соскакивай с темы, – шиплю я.

– Ничего подобного. Мы еще вернемся к этому вопросу, но я хочу, чтобы ты знала, как я за вас рада. Я вижу, как вы двое смотрите друг на друга весь вечер. Даже когда вы не вместе, ваши взгляды – как лазерные лучи, сканирующие комнату. Мне нравится. И нравится, что ты чувствуешь то же, что и я. Разве это чувство не лучшее в мире?

– Я знаю, что ты делаешь, смекаешь? – Я сверлю взглядом воображаемую дыру у нее во лбу.

– Не понимаю, о чем ты. – Она изображает невинность, и я фыркаю.

– Я читаю тебя, как открытую книгу. Ты хочешь быть уверена, что я витаю в облаках и что в ярости не брошусь терзать его задницу.

– Получается?

– Возможно.

Она обнимает меня за плечи.

– Отлично. Имей это в виду и не сердись.

– Я зла на него! Парень, которого я люблю, скрывает от меня нечто важное! Я знаю, что новичок в отношениях, но даже мне понятно, что это неправильно. – Фэй начинает скакать в своих туфлях на каблуках и хлопать в ладоши, как восторженный тюлень. – Дамочка, что ты принимаешь, отсыпь и мне.

– Ты сказала, что любишь его, – визжит она.

– Ах, это. – Я взмахиваю рукой в воздухе, как будто это не имеет никакого значения. – Это уже не новость.

– Он сказал тебе, что тоже тебя любит? – Ее глаза широко распахиваются, и, клянусь, она затаила дыхание в ожидании моего ответа.

На моем лице появляется самая широкая улыбка.

– Да, сказал, – на ее глазах блестят слезы. – Эй.

Она всхлипывает.

– Не обращай внимания. Просто вы – двое моих самых любимых людей во всем мире, и это самая потрясающая на свете новость. – Фэй обнимает меня. – Я так рада за тебя, Рэйчел. Брэд – потрясающий парень, и я доверяю ему заботу о тебе на все сто процентов. Мы с Каем уже видим в нем перемены. В последние несколько недель он превратился в того парня, с которым я однажды познакомилась. Милый, искренний, вдумчивый, он помог мне освоиться в моей новой жизни. Ты даже не представляешь, как я чертовски рада за тебя.

– Я чувствую это. Поверь мне. – Я не могу винить подругу за ее эйфорию. – И пошла ты к черту за искоренение моего праведного гнева. Теперь я хочу отправиться туда, оседлать его и порвать, как тузик грелку.

– Отлично, потому что, когда ты услышишь, что я тебе скажу, ты все равно захочешь это сделать.

Фэй продолжает рассказывать, как тренер поставил ему ультиматум, но Брэд проигнорировал его и все равно поехал со мной в Ирландию. Она также поведала мне, что он получил официальное письмо, подтверждающее, что со следующего семестра выплата стипендии ему будет прекращена.

Поверить не могу, что он пожертвовал всем этим ради меня.

Я потрясена.

Никто никогда не делал для меня ничего более самоотверженного, и мое сердце вот-вот взорвется.

Я бегу к двери, и Фэй смеется позади меня. Я показываю ей средний палец, прежде чем выбегаю наружу.

Вернувшись в зал, я осматриваю комнату, отчаянно ища своего мужчину. Нахожу стоящим в кругу нескольких друзей и направляюсь к нему. Я бросаюсь на него, и он почти теряет равновесие от моего неожиданного порыва. Но у моего парня потрясающие рефлексы, и он хватает меня за талию, чтобы поддержать.

– Осторожнее, Рыженькая.

Не обращая внимания на то, что у нас есть зрители, я обхватываю ладонями его лицо и прижимаюсь к его губам. Раздается хор диких присвистов.

– Ты такой глупый, – говорю я в перерывах между поцелуями, которыми покрываю его лицо. Прижимаюсь к нему всем телом, пока мои руки проделывают свой путь вверх по его восхитительной груди. – И часть меня хочет убить тебя. – Я продолжаю ласкать его губы. – Но я не могу злиться на тебя. Не теперь, когда ты пожертвовал своим местом в команде ради меня.

Он крепко прижимает меня к себе, целуя в ответ с тем же пылом. Мы отрываемся друг от друга, когда раздаются крики «валите в комнату!». Мы оба тяжело дышим и улыбаемся, как идиоты.

– Я чертовски люблю тебя! – говорю я громко, желая, чтобы его друзья слышали, но не ожидая, что Брэд ответит тем же.

– Я тоже тебя чертовски люблю.

Его уверенное заявление снова вызывает у меня слезы. Этот человек пожертвовал своим будущим, чтобы поддержать меня в одну из самых трудных недель в моей жизни. И он готов рискнуть уважением мужской публики, без раздумий заявив о своих чувствах перед друзьями. Не могу поверить, что он мой. Что мне так повезло. И после всего, что он для меня сделал, пора отплатить за услугу. Не знаю, как это сделать, но я найду способ.

Неделя пролетает очень быстро, и я благодарна за это. Чем больше времени проходит, тем меньше я волнуюсь из-за своего брата. Я знаю, что он все еще где-то здесь, и мне нужно быть начеку, но я больше не зациклена на этом и не прячусь. На этой неделе я почти каждый вечер задерживалась допоздна в колледже, потому что групповой проект, над которым мы работаем, нужно сдать к понедельнику. На выходные есть кое-какие хеллоуинские планы. Брэд настаивает на том, чтобы забирать меня каждый вечер, и мне нравится выходить из здания и видеть, что он ждет. Это всегда заставляет мое сердце биться чаще, а кровяное давление резко подскочить. На следующих выходных мы переезжаем в мою квартиру. Фэй была настойчива. Нет никакого смысла в том, что мы живем в квартире Кайлера, а они живут в моей. И раз мой брат уже нашел меня, пребывание тут не безопаснее, чем в моей квартире, поэтому я уступила, и мы собираемся поменяться местами.

В четверг после уроков я еду в Гарвард, довольная тем, что Брэд в спортзале, и я не рискую случайно натолкнуться на него. Он человек привычки, но я подключила Кая на случай, если мой мужчина решит устроить мне сюрприз дома. Я заранее договорилась о встрече на этой неделе, поэтому тренер меня ждет.

Он очень вежлив, выдвигает передо мной стул и предлагает что-нибудь выпить. Я отказываюсь, предпочитая сразу перейти к делу. Я прямо рассказываю тренеру, почему Брэд поехал со мной в Ирландию, избавляя его от непристойных подробностей, но не оставляя сомнений в том, что именно со мной случилось и насколько мне был необходим Брэд рядом. Я объясняю, что не знала, что он потеряет место в команде, иначе я бы никогда не позволила ему так поступить.

– Он пожертвовал мечтой всей своей жизни и своим будущим ради меня, и я здесь, чтобы попросить вас дать ему второй шанс. Я сделаю все, что угодно, если вы отмените свое решение и позволите ему вернуться в команду.

Пару минут тренер не произносит ни слова, глядя в пространство перед собой. Он садится намного прямее, откашлявшись.

– То, что с тобой случилось, ужасно. И теперь я понимаю, почему он не рассказал мне.

– Я бы не возражала, если бы он все рассказал, но он оберегал мою частную жизнь и пытался защитить меня.

– Понимаю.

– Он замечательный человек, я уверена, что вы уже заметили это. И мне кажется несправедливым, что он упустит свой шанс.

Тренер вздыхает, потирая рукой подбородок.

– Я могу вернуть ему место в команде. Это поправимо, но сомневаюсь, что финансирование стипендии можно будет переназначить. – Вид у него извиняющийся. – Мне очень жаль. Хотел бы я знать раньше. Я видел только парня, которого больше интересовали бабы… девушки, нежели футбол, и я чертовски злился, потому что Брэд – отличный игрок и популярен в команде, но я решил, что он не был предан делу.

– Стипендия не имеет значения. Я уже заплатила за остаток года, так что если вы вернете ему место в команде, то все будет замечательно.

– Заплатила? – Я киваю. Он впервые улыбается. – Тогда хорошо. Считай, что дело сделано.

Теперь моя очередь улыбаться. Я протягиваю руку.

– Большое вам спасибо, тренер. Я очень ценю это и знаю, что Брэд тоже будет благодарен.

Он пожимает мою руку.

– Спасибо, что рассказала.

– Могли бы вы сохранить информацию об оплате его счетов в секрете? У меня пока не было возможности рассказать ему, я даже не знаю, как подступиться к этой теме.

Он немного обидчив, когда дело касается денег.

– Без проблем.

– Тогда не буду вам больше мешать. – Я встаю и направляюсь к двери.

– Понимаю, почему он так влюблен в тебя, – говорит тренер, когда мои пальцы ложатся на ручку двери. – Счастливый сукин сын.

Я в последний раз оборачиваюсь к нему.

– Поверьте, мне тоже повезло.

Я направляюсь домой в фантастическом настроении. Я сказала Брэду, что собираюсь встретиться с Фэй сегодня вечером, и мы увидимся с ним дома. Захожу в местный магазин, чтобы купить ингредиенты для своего особенного домашнего карри, потому что планирую задобрить Брэда едой и сексом, прежде чем переключить разговор на его счета.

Мой телохранитель Нейт остается ждать у магазина, но, когда я выхожу, его нигде не видно. Иногда он идет проверить квартиру, прежде чем я войду внутрь.

Я напеваю свою любимую песню и нахожусь с головой в собственном маленьком мирке, когда захожу в квартиру, закрывая за собой дверь. Вокруг темнота, и меня охватывает странное ощущение. Я пытаюсь избавиться от паранойи. Бросив ключи, мобильный телефон и сумку на стол в прихожей, я скидываю обувь и иду в гостиную, неся сумку с покупками. Щелкаю выключателем, и ничего не происходит. Я нажимаю на кнопку вверх-вниз, и все еще ничего не происходит. У меня на шее начинает бешено пульсировать вена, все крошечные волоски встают дыбом на моих руках. Возможно, перегорела лампочка, но я инстинктивно знаю, что это не так.

Сумка падает на пол, я разворачиваюсь и бегу обратно в прихожую. У меня трясутся руки, пока я ищу телефон в темноте. Я хватаю его, но он выскальзывает из моих дрожащих пальцев и с глухим стуком падает на пол. Сердце уходит в пятки, когда я опускаюсь на колени, пытаясь нашарить его на полу. Веет ледяным воздухом, в ушах стучит кровь.

Он здесь.

Я знаю, что он здесь.

Я чувствую его присутствие.

Когда я вскакиваю, из моего рта вылетает вскрик. К черту телефон.

Мне просто нужно попытать удачу. Я полагаю, он что-то сделал с Нейтом; иначе никогда не попал бы сюда. Мой телефон был лучшим шансом позвать на помощь, но я чувствую его приближение, и мне просто нужно убираться отсюда как можно скорее. Неуклюжими пальцами я вожусь с замком двери.

Я едва успеваю приоткрыть дверь, когда сзади в меня врезается что-то тяжелое. Дверь захлопывается с громким грохотом, и каждая косточка моего тела трещит от напирающего сзади давления.

– Уходишь так скоро, милая сестренка? – рычит Алек, таща меня за волосы.

Не обращая внимания на жгучую боль, я бью его локтем в живот, он оступается, но недостаточно ослабляет хватку. Что-то холодное и неровное прижимается к моей обнаженной шее, я замираю.

– Даже не пытайся, иначе я перережу эту очаровательную шейку. – Приставив нож к моему горлу и обхватив второй рукой за талию, он тащит меня обратно в гостиную. – Ты же знаешь, что я тобой недоволен? – Его дыхание обжигает, когда он наклоняется ко мне ближе. – Ведь знаешь, Рэйчел?

– Пошел ты.

Мое горло пронзает острая боль, по шее бежит тонкая струйка крови.

– Не советую расстраивать меня еще больше, сестренка. Я злюсь на тебя, но не хочу причинять тебе боль, даже если ты изо всех сил стараешься причинить боль мне. Зачем ты это делаешь, Рэйчел? Почему делаешь больно своему единственному брату? Единственному человеку, который когда-либо будет любить тебя так сильно? Наше прошлое ничего для тебя не значит?

Я хочу послать его к черту, но боюсь, что он зарежет меня, поэтому решаю подыграть.

– Ты же знаешь, что это неправда. Это важно, но таким способом не получить власть надо мной.

– Зачем ты пошла в полицию? У меня все было под контролем! Эта девушка собиралась взять деньги и отозвать свое заявление, но теперь выходишь ты, и все остальные появляются из ниоткуда. Я в глубочайшей жопе благодаря тебе.

– Прости. – Все мое тело дрожит от страха. Кровь продолжает струиться по моей шее.

– Тебе правда жаль?

– Да, мне очень жаль. – В уме я пытаюсь посчитать, сколько времени пройдет до возвращения Брэда, и понимаю, что не меньше двадцати минут. Если бы я смогла отвлечь его до тех пор…

– Докажи.

Каждая клеточка моего тела сжимается.

– Что?

– Докажи, что сожалеешь. Докажи, что любишь меня, а не этого американского засранца.

Я пытаюсь подавить нарастающую панику.

– Как? – Мой голос надламывается. Ненавижу свой страх.

– Вставай на колени и отсоси мне.

О боже мой. Меня сейчас стошнит. Я вся дрожу.

Убрав нож от горла, он переворачивает меня, заставляя упасть на колени. Мои глаза привыкли к темноте, и я замечаю, как злобно поблескивают его глаза. Он держит нож над моей головой, а другой рукой теребит пояс.

– Не пытайся ничего предпринять, а то я выпотрошу тебя, как визжащую свинью.

Мое сердце бьется так быстро, что, я боюсь, оно откажет.

Его джинсы и боксеры падают на пол, и он обхватывает свою твердую плоть свободной рукой. По моему лицу текут слезы. Ужасающие воспоминания крутятся в голове, и я снова становлюсь той напуганной маленькой девочкой. Я не хочу приближаться к нему, но думаю, что это, возможно, мой единственный шанс сбежать. Это рискованно, потому что он может проткнуть меня ножом, но я должна кое-что попробовать.

Он хватает меня за шею и толкает вперед. Закрыв глаза, я беру его в рот, беззвучно читаю молитву и очень сильно прикусываю.

Он издает мощный рык, слышится лязг, когда нож вылетает из его руки, летит через всю комнату и падает на пол. Он опускается на колени, обнимает себя и кричит от боли.

– Ты долбаная сука! Я убью тебя! Я тебя убью, блядь! Шлюха!

Я стремглав бегу от него, дрожа и плача, а он продолжает выкрикивать ругательства. Меня парализовал страх, мой мозг вернулся в глубокую тьму. Но полоска света пробивается во мне, и я вырываюсь из темноты. Я не та девочка, и он не выиграет. Моя жизнь не оборвется таким образом.

Поднимаясь на ноги, я бегу к двери. У меня в ушах гудит кровь, а ко рту подступает тошнота. По спине стекает струйка пота.

Я наполовину открываю дверь и выношу ногу наружу, когда меня с силой бросает вперед. Он крепко сжимает мою правую лодыжку, и его ногти болезненно впиваются в мою плоть. Я ударяюсь лицом о дверь и пронзительно кричу от мучительной боли. Когда мое лицо соприкасается с полом, перед глазами вспыхивают звездочки. Я уже в полусознательном состоянии, когда Алек тащит меня за ногу. Голова кружится, во рту чувствуется металлический привкус. В носу пульсирует жуткая боль. Вбросив меня в гостиную, он ковыляет к двери и снова ее закрывает.

Я катаюсь по полу, обхватив свое ноющее тело, ошеломленная и охваченная болью, кровь течет по лицу и шее. В глазах то и дело плывет, и я в секунде от того, чтобы потерять сознание.

Я хочу встать, но не могу пошевелить конечностями. Они мне неподвластны. У меня вырывается громкое рыдание.

Здесь и сегодня я умру.

Я ничего не могу сделать, чтобы остановить его.

Мои рыдания сменяются гневом, когда он прижимается ко мне, хватаясь за подол юбки.

– Ты долбаная сука. Я заставлю тебя заплатить за это, а потом убью тебя и оставлю здесь, чтобы твой драгоценный Брэд обнаружил тело. У нас еще есть четырнадцать минут до его возвращения, и этого более чем достаточно, чтобы сделать то, что мне нужно.

Слезы текут из моих глаз при звуке рвущегося материала. Он разорвал мою юбку прямо посередине, и поток прохладного воздуха касается кожи на бедрах.

Я пытаюсь оттолкнуть его, но это в лучшем случае можно назвать слабой попыткой.

Я ухожу туда.

В то особое пустынное пространство в моей голове, где никто не может причинить мне вред, и я готовлюсь к худшему.

Я не сомневаюсь, что он говорит правду, и я больше не могу с ним бороться, у меня не осталось энергии.

Пока его руки блуждают в местах, где им не следует находиться, моя последняя сознательная мысль связана с Брэдом и тем, как это будет ужасно, когда он придет домой и обнаружит меня мертвой на полу.

Часом ранее

5 недель спустя

Огромное спасибо всем моим читателям за теплый прием этой серии книг и за то, что они помогли сделать ее одной из самых продаваемых в мире! Надеюсь, вам по-прежнему нравится читать истории из мира братьев Кеннеди.

Как и обычно, мне не удалось бы так быстро издать книгу без моей замечательной команды, которая поддерживает мои стремления. Спасибо моему редактору Келли Хартиган; моей помощнице Лоле Верроен; Фионе Джейд и Робин Харпер за иллюстрации, Тамаре Крибли за форматирование. Огромное спасибо моим замечательным бета-читателям – Шинейд, Дейрдре, Анджелине, Дженнифер, Даниэль и Дане. Ваши проницательные отзывы всегда помогают мне доводить каждую книгу до совершенства, и я очень благодарна за потраченное вами время, преданность и энтузиазм по отношению к этой серии.

Также я должна поблагодарить мою команду промоутеров и команду по продвижению романа, а также блогеров со всего мира, помогающих распространению информации. Спасибо за поддержку и советы всем моим замечательным друзьям-писателям, и для меня большая честь быть частью этого прекрасного сообщества.

Наконец, спасибо моему многострадальному мужу и двум моим чудесным мальчикам, которые так поддерживают мою писательскую карьеру, что до смешного мало видятся со мной и, как правило, выживают на полуфабрикатах и еде навынос. Мне очень повезло, что я смогла осуществить свою мечту, и я никогда не смогу относиться к этому как к должному. Ничто из этого было бы невозможно воплотить в жизнь без поддержки всех упомянутых на этой странице, поэтому спасибо вам всем от всего сердца!

Автор бестселлеров по версии USA Today Шивон Дэвис пишет эмоционально насыщенные романы для подростков и взрослых с умопомрачительной романтикой, сложными персонажами и множеством неожиданных сюжетных поворотов и перипетий, которые заставят вас погрузиться в книжный мир вместо сна! Она является автором мировых бестселлеров True Calling, Saven и серии книг «Братья Кеннеди».

Семья Шивон сказала бы вам, что она становится немного помешанной, когда речь заходит о чтении и писательстве, и будет права. Ее редко можно увидеть без неизменной электронной книги «Киндл», или книги в мягкой обложке, или ноутбука под мышкой.

Прежде чем стать профессиональным писателем, Шивон сделала успешную карьеру в сфере управления персоналом.

Она вместе с мужем и двумя сыновьями проживает в графстве Уиклоу в Ирландии.

Вы можете связаться с Шивон следующими способами:

Сайт автора: www.siobhandavis.com

Блог автора: My YA NA Book Obsession

Facebook: AuthorSiobhanDavis

Twitter: @siobhandavis

Google+: SiobhanDavisAuthor

Email: siobhan@siobhandavis.com

Найл Джеймс Хоран – ирландский певец, получил известность благодаря группе One Direction, принимал участие в шоу The X Factor в 2010 году. – (Прим. переводчика).

Дайнер – тип ресторана быстрого обслуживания, характерный для Северной Америки, отличительная черта которого – использование нержавеющей стали для оформления.

Поул-позиция – наиболее выгодная позиция автомобиля, занимаемая гонщиком по итогам квалификации.