– Алсу, поставь, пожалуйста, тарелки, – попросила мама. Я заметила в ее глазах тревогу, и мой взгляд метнулся к крутящемуся вокруг стола Эмилю. Но, как и всегда, брат совершенно не обращал на нас с мамой внимания, не слышал ее тон, потому что у него в ушах были воткнуты наушники.

– Сейчас, расставлю, – ответила я, бросая еще один встревоженный взгляд на маму.

– Поставь стопкой, потом расставим, – настаивала на своем мама, и я нахмурилась.

– Мамуль, случилось что-то? – теперь и мой голос просел, начав слегка дрожать.

– Касим вернулся, – тихо ответила мама.

Да, лучше бы я поставила тарелки на стол стопкой, как советовала мама, потому что, стоило этим словам вылететь из ее рта, как посуда выпала из моих рук и полетела вниз. Словно в замедленной съемке, я наблюдала за этой картиной: с громким стуком фарфор ударился об пол, разлетаясь на осколки и раня мои босые ступни. Я слышала звон посуды, фоновым шумом доносились голоса мамы и Эмиля, но шум крови в ушах не дал распознать, что именно они говорили. Недолго думая, Эм подхватил меня на руки и отнес в сторону от места катастрофы, посадил на обеденный стол и, наклонившись, заглянул в глаза.

– Все нормально? – встревоженно спросил он. – Алсу, порядок? – переспросил брат, когда я не ответила.

Я отупело кивнула.

– Порядок, – выдавила из себя.

– Что случилось? Почему ты уронила посуду? Снова плохо?

Я покачала головой.

– Нет, нормально.

Эмиль повернулся лицом к маме.

– Мама, ну хотя бы ты запрети ей учиться по ночам! Она скоро прозрачная совсем станет!

– Это не из-за учебы, – выдавила из себя я.

– А из-за чего?

– Касим… вернулся, – повторила шепотом мамины слова, и Эмиль нахмурился.

– Нахрена? – тихо спросил брат.

– Эмиль, язык! – строго осекла его мама.

– Зачем? – перефразировал он.

– Видимо, чтобы жениться на Алсу, – со вздохом ответила мама.

– Это что тут у нас такое? – в повисшей тишине раздался голос папы.

– Алсу случайно выронила тарелки, – пояснила мама. – Сейчас Нурия поможет убрать, и сядем ужинать. Эмиль, отнеси Алсу в ее комнату, я проверю и обработаю ее стопы.

– А со стопами что? – продолжил допрос папа, и я немного съежилась под его тяжелым взглядом.

– Поранила, – ответила я.

– Сколько раз говорил, не ходить по дому босой? Давайте, – он взмахнул рукой, и суета вокруг него возобновилась. Нурия начала подметать пол, Эмиль понес меня наверх, а мама семенила следом. Так происходило каждый раз, когда папа вклинивался в размеренную жизнь семьи. Он отдавал распоряжения – мы выполняли. Только Эмиль позволял себе иногда бунтовать, но, пока мы зависели от отца финансово, даже мой младший брат не рисковал лезть на рожон.

Дойдя до моей спальни, Эмиль усадил меня в кресло и отошел на шаг.

– Сынок, принеси аптечку, – попросила мама, и брат удалился из комнаты.

Шурша своим красиво расшитым платьем, мама тихо опустилась на колени и подняла мою ногу, чтобы проверить на наличие осколков.

– Там ничего нет, видимо, по касательной ранило, – произнесла я, всматриваясь в кожу, покрытую кровавыми потеками.

– Ой, дочка, ну нельзя же так реагировать, – сетовала мама.

– А как еще? Мамочка, зачем он вернулся?

– Боюсь, что за тобой.

Я тяжело сглотнула.

– Его не было целых десять лет. Почему он не мог забыть обо мне? – прошептала я.

В комнату вошел Эмиль и протянул маме аптечку.

– Иди, сынок, дальше мы сами.

Еще пару секунд Эмиль помялся, глядя на меня и безмолвно спрашивая, все ли в порядке, а затем, получив утвердительный кивок, покинул мою спальню, прикрыв за собой дверь.

– Девочка моя, – ласково произнесла мама, – ты не настраивай себя заранее на негатив. Может, Касим хороший человек, ты ведь его не знаешь, а уже боишься.

– Вот именно, мама, не знаю. Совсем. Он и тогда мне не нравился. Как можно заручиться с девочкой тринадцати лет?

– Ты же знаешь обычаи, зачем спрашиваешь?

– Это дикие обычаи. Мы живем в двадцать первом веке, в светском обществе, где такая дичь не принята.

– Тише говори. Отец накажет, если услышит.

– Мама, я не хочу замуж. Тем более, за мужчину, которого совсем не знаю. И Виталик…

– Ш-ш-ш, – грозно зашипела мама, хмурясь. – Даже имени его не произноси в этом доме. Ты ведь знаешь, какие будут последствия.

Я наклонилась ближе к маме и понизила голос до едва слышного шепота:

– Но я влюблена в него.

Мама метнула в меня тяжелый взгляд. Несмотря на внешнюю кротость, она умела посмотреть так, что иногда кровь стыла в жилах. Прямо как в этот самый момент. Я даже начала жалеть, что когда-то поделилась с ней информацией о своих дружеских отношениях с милым парнем Виталиком. Между нами ничего особенного не было, мы даже не целовались и не держались за руку, это было запрещено. Но между нами однозначно витало нечто большее, чем просто дружба.

– Тише, Алсу! – снова зло прошипела мама. – Завтра же скажи парню, что выходишь замуж. И больше нигде рядом с ним не появляйся.

– Но он поступил в интернатуру в ту же больницу, что и я, – прошептала достаточно громко. Я пыталась спорить с мамой, хотя заведомо понимала, что этот спор проигран.

– Значит, ты переведешься в другую.

– В какую?

– Отец поможет подобрать.

– Мама…

– Не спорь, Алсу, хуже будет. И тебе, и мне.

Я тяжело, порывисто вздохнула, снова выпрямляясь. Мама была права. Узнай отец о Виталике, мне было бы несдобровать. Мы с мамой и так с трудом выпросили, чтобы папа отпустил меня учиться в медицинский. Потом с боем упрашивали его позволить интернатуру. Он упирался, аргументируя примером мамы, которая прекрасно всю жизнь живет без работы. У нее есть образование, мама музыкант по классу скрипки, преподаватель, который ни одного дня в жизни не учил играть никого, кроме своих детей. Но Эмиль забросил инструмент через полгода после начала обучения, и папа ему позволил. Потому что мужчинам в нашей семье и нашем мире позволено намного больше, чем женщинам. А вот я прошла полный курс и даже смогла полюбить этот инструмент. Иногда он позволял мне отвлечься от моей неопределенной судьбы. Уйти в мир музыки и забыться, представить себе, что я полностью свободна от предрассудков своей веры и семьи. Мне, конечно, грех было жаловаться, потому что у моей кузины, например, все было еще строже. Обучение домашнее, в университет она ездила только с одним из братьев, он же ее и забирал, за малейшие провинности она могла быть выпорота отцом. Гадиля была настолько запугана, что вне дома боялась и взгляд поднять. Так что мне, наверное, действительно не на что было жаловаться. Но как же хотелось иногда позволить парню взять себя за руку вместо этих робких касаний кончиками пальцев. Хотелось открыто посмотреть ему в глаза, как смотрят девочки-славянки. Гордо задрав подбородок, показать, что знаешь себе цену. Позволить поцеловать просто потому что хочется. Но нельзя. Харам. Хотелось громко зарычать и топнуть ножкой. Все, чего мне так отчаянно хотелось, – все харам! Я ненавидела этот уклад.

Мама поднялась, промокнув пропитанным перекисью ватным диском последнюю ранку.

– Ну вот, жить будешь. Ну же, дочка, веселее. – Она присела рядом и погладила мою руку. – Не отчаивайся. Я тоже плохо знала твоего папу до того, как вышла за него. Посмотри, насколько мы счастливы. У нас двое взрослых детей, Карим подрастает. Такие красавцы. Любимые, обласканные.

– Мама, а ты любишь папу?

– Люблю, конечно, – с улыбкой ответила она. – Как можно не любить собственного мужа? Создатель завещал.

– Мам, давай начистоту. Ты правда любишь или потому что так предписано?

– Правда люблю, – ответила она с улыбкой и теплотой в глазах. Как бы я ни пыталась рассмотреть обман, его не было. Она и правда испытывала к папе самые глубокие чувства. – Все началось с почтения и уважения. Это те чувства, которые ты должна испытывать к мужу, Алсу. Потом они плавно перерастают во влюбленность, а там уже и до любви рукой подать.

– Мама, но как же я начну его уважать, если совсем не знаю? А вдруг он жестокий и холодный? У их семьи такой бизнес, что вряд ли меня ждет инфантильный и мягкотелый муж. Скорее наоборот.

Мама снова погладила мою руку.

– У папы тоже бизнес не сахар, но посмотри, какой он любящий.

– И строгий, – пробубнила я.

– А как иначе воспитывать детей?

– В любви и уважении.

– Ты разве не любишь и не уважаешь отца?

Я покаянно опустила голову.

– Люблю, конечно, и уважаю.

– Ну вот. А строгий он, чтобы вырастить из вас достойных людей.

– Мгм, – неопределенно промычала я в ответ.

Мама улыбнулась и потянула мою голову к себе на плечо. Ласково погладила по щеке.

– Помечтай о Касиме. Когда я готовилась к никаху с твоим папой, я так и делала. Ложилась на кровать и фантазировала о нем. Представляла себе, какой он заботливый, нежный. Как я влюблюсь в него и буду счастлива. Как он возьмет меня за руку и приведет в свой большой дом, чтобы сделать счастливой, чтобы подарить мне большую семью и детей, о которых я мечтаю. В конце концов все так и получилось.

–Я попробую. Спасибо, мамочка.

– И говори со мной, дочка. Если тебе надо выговориться, если одолевает страх. Ты же знаешь, я всегда рядом.

– Спасибо, – тихо повторила я.

– Эля, ужин будет сегодня? – раздался снизу голос папы.

– Уже идем, Вахид! – ответила ему мама, встав и приоткрыв дверь. Потом повернулась ко мне и прошептала: – Но завтра же скажи Виталику о том, что выходишь замуж.

– Это же еще не решено, – прошептала я в ответ.

– Алсу, боюсь, все решено. Спускайся к ужину. Думаю, отец как раз за столом и объявит.

Я снова тяжело вздохнула и встала, чтоб последовать за мамой. Пока шла за стол, мне казалось, будто я отправляюсь на эшафот. Я правда пыталась мыслить позитивно и представлять себе, как буду счастлива, но слова папы все равно прозвучали, как гром среди ясного неба:

– Касим вернулся. Он хочет провести никах через месяц.

– Так скоро? – выдохнула я. – Что за спешка?

Папа метнул в меня тяжелый взгляд.

– И так засиделись. Десять лет. Сколько еще нужно ждать, Алсу?

– Я же учусь еще.

– С мужем будешь договариваться об учебе.

– А если он запретит? – выдавила из себя я.

– Если запретит – будешь рожать детей и сидеть дома.

– Но образование…

– Пригодится, чтобы лечить семью, – отрезал папа, и я вздрогнула, потому что для меня это прозвучало так, словно судья вынес приговор и стукнул деревянным молотком по такой же платформе. По коже растекались неприятные колючие мурашки, заставляющие меня съежиться под давящим взглядом отца. – Возражения? – резко спросил он, а я покачала головой и опустила взгляд в тарелку.

Какие могли быть возражения? Еще далеких десять лет назад, следуя давнему обычаю, за меня приняли важное решение, и мне оставалось только подчиниться ему. Я вздохнула, в который раз за свои двадцать три года пожалев, что не родилась мужчиной. Эмиль сочувственно смотрел на меня, видимо, думая о том же. А я? А что я, я страшно завидовала своему брату!

– Алсу Тарханова, – позвала меня медсестра, и я встала со своего места, направляясь в кабинет врача.

Вошла и замерла прямо на пороге.

– Добрый день. Проходите, раздевайтесь, – спокойно произнес мужчина средних лет.

Я пыталась убедить себя, что ничего такого в этом не было, но раздеться перед посторонним мужчиной – хоть он и врач – все равно не могла. Я же сама доктор, и этих предрассудков у меня быть не должно, но воспитание накладывает свой отпечаток. Поэтому я, сама того не осознавая, попятилась к двери, пока не уперлась поясницей в ручку.

– Простите, а где Ольга Климовна?

– Я ее заменяю.

– А ее в клинике нет? – задала совершенно неуместный вопрос. Конечно, нет, иначе с чего вдруг она бы перепоручила меня другому врачу, еще и мужчине? Она ведь знала наши семейные заморочки.

– Нет.

– Я хочу только к ней.

Доктор наконец перевел взгляд с монитора компьютера на меня и посмотрел вопросительно.

– Если только к ней, тогда запишитесь на другой день, сегодня ее точно не будет.

– Спасибо, – выдавила из себя и вышла из кабинета под изучающий взгляд врача.

Пронеслась мимо стойки регистрации прямиком на улицу. Щеки горели, даже пылали от того, как внимательно смотрел на меня врач. Я часто получала такие взгляды от мужчин и начинала понимать свою маму, которая всегда говорит опускать взгляд, если мужчина смотрит прямо на меня. Вышла на улицу, поправила хиджаб, который так и норовил съехать с головы, и пошла к парковке. Спасибо Эмилю, который уговорил отца позволить мне водить машину. Это было сделано ради того, чтобы я могла возить Эма в школу, но мы с ним знали, что мой любящий брат просто помогал мне обрести еще один глоток свободы.

Я шла и сокрушалась на саму себя за то, что отказалась пройти осмотр у гинеколога в больнице, в которой работала. Но мне казалось постыдным демонстрировать свои половые органы врачу, который каждый день смотрит мне в глаза. Могла бы пройти его у Марии Иосифовны, но как-то не срослось. Теперь, видимо, придется. Вздохнула, снимая машину с сигнализации. Села в нее и бросила сумочку на соседнее сиденье. Поерзала, поправляя длинную юбку, а потом откинулась на сиденье, прикрыв на мгновение глаза. Сегодня у меня выходной, и я могла бы провести остаток дня дома, общаясь с матерью, помогая по хозяйству. Но я не хотела туда ехать, буквально все во мне противилось этому. И тут я неожиданно вздрогнула от звука пришедшего на телефон сообщения, и потянулась проверить, кто и что написал мне.

Виталик: «Встретимся?»

Я кусала губу, не зная, что ответить. В голове очень ясно звучал наказ мамы не видеться с парнем, но за четыре дня я так и не нашла в себе сил сообщить Виталику ошеломительные новости. Я была настолько оглушена ими, что сама никак не могла поверить в то, что должно было произойти, хотя мама уже активно занялась приготовлениями к никаху. А вот мой жених совсем не торопился встретиться ни с мной, ни с моей семьей. Не знаю, почему, но за четыре дня загадочный Касим Таймазов так и не дал о себе знать. Папа тоже молчал, что нервировало еще больше.

Снова вздохнула, в третий раз перечитывая сообщение Виталика. Надо было встретиться и рассказать, однако от одной мысли об этом язык присыхал к небу. Но вечно тянуть нельзя. Потом могло стать слишком поздно.

Алсу: «Где?»

Виталик предложил кафе в центре. Принципы веры не позволяли мне сидеть вдвоем с мужчиной в кафе, а брат как на зло был на занятиях в университете.

Алсу: «Скоро подъеду, но в кафе сидеть не буду. Встреть меня на парковке».

Виталик: «Хорошо. С нетерпением жду встречи».

Я завела машину и выехала на широкий проспект. В пробке двигалась медленно, практически тащилась как черепаха, но я была довольна такой ситуацией, так у меня еще оставалось немного времени, чтобы обдумать, как и что я скажу Виталику. Мне очень не хотелось отваживать его от себя. Я любила общаться с ним. Этот понимающий парень с самого первого дня принял все мои заморочки относительно касаний и невозможности оставаться наедине, смеялся над моими шутками, живо отзывался на все, о чем я говорила. Как я могла потерять такого человека? Мне казалось, Виталик был бы мне прекрасным мужем. Он тоже врач, поэтому понимал и график работы, и то, через что я ежедневно проходила. Мы были одного возраста, а это значит, что у нас имелось много общих интересов. И он тоже любил классическую музыку. Другую любить мне было запрещено, так что пришлось полюбить все эти этюды и ноктюрны. Но, когда оставалась одна в машине, я позволяла себе негромко слушать радио и даже иногда подпевать, когда никто не видит. А ночью, когда меня уже совсем одолевала меланхолия, я надевала наушники и танцевала в собственной комнате. И да, делала это совсем не под классическую музыку.

Припарковав машину неподалеку от входа в кафе, я вышла на улицу. Снова поправила хиджаб, проверила длинные рукава блузки и осмотрелась по сторонам. Виталик, заметив меня, поспешил от входа в кафе. Остановился в нескольких шагах и с улыбкой посмотрел на меня.

– Привет, – поздоровался он.

– Здравствуй.

Виталик сделал еще пару шагов, зависнув на границе моего личного пространства. Я видела, как сильно ему хотелось преодолеть этот барьер, но он знал, что я не позволю, а потому нетерпеливо переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы джинсов. Я позволила себе несколько секунд полюбоваться им, пока мои бесстыжие глаза были скрыты темными стеклами солнцезащитных очков.

– Как твои дела? – спросил он так, будто вчера мы не виделись в больнице. Хотя дел было столько, что мы действительно пересекались всего пару раз за день, и один раз выпили кофе вместе с нашими коллегами.

– Хорошо, спасибо. А твои? – спросила я.

– И мои неплохо. Хотел вот кофе с тобой выпить.

– Ты же знаешь…

– Да, знаю, – прервал он меня. – Но если я принесу сюда кофе в стаканчиках, ты выпьешь?

Я уже хотела кивнуть и улыбнуться, но вовремя вспомнила о цели своего приезда.

– Нет, – ответила тихо и расстроенно.

Улыбка сползла с лица парня, и мне отчаянно захотелось вернуть ее на место. Он такой красивый, когда улыбается. Яркие голубые глаза, выгоревшие кончики русых волос, буйная челка, недавно постриженная, чтобы не лезла в глаза, и полные губы. Виталик был высоким и красивым, обладая как будто военной выправкой, и всегда ходил прямо, с гордо поднятой головой. Очень красивый парень. Пока мы учились, девочки с нашего курса сходили по нему с ума, а на третьем курсе он выбрал меня и весь остаток учебы в университете ходил за мной как привязанный. А самое удивительное, что его устраивали те отношения, которые были между нами. Моя университетская приятельница Маринка шутила, что у Потапова, наверное, в штанах пусто, если он просто так таскается за девчонкой, которая даже не дает ее за руку подержать. Грубовато, что в принципе было свойственно Марине, но ведь это и правда странно. Как молодой парень может довольствоваться теми крохами, что я могла ему дать?

– Алсу, что-то случилось? Ты бледная.

Я пыталась протолкнуть слова сквозь слипшиеся губы, но у меня ничего не выходило. Впервые за эти четыре дня на глаза наворачивались слезы. Потому что я понимала, тогда я совсем не соврала маме, я действительно была влюблена в Виталика Потапова, и, казалось, он отвечает мне взаимностью. В груди потяжелело от осознания того, что у этих чувств не было продолжения. У них не будет развития, у нас не будет отношений.

– Я выхожу замуж, – наконец выдавила из себя так тихо, что в городском шуме меня вряд ли можно было услышать.

Виталик сделал еще один шаг ко мне, оказываясь совсем рядом. Немного наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а потом кивнул на очки.

– Сними их, пожалуйста, – абсолютно серьезно попросил он. Я покачала головой. Если бы сняла, он наверняка все прочитал бы в моих глазах и мог наделать глупостей, а моя семья и семья Таймазовых – это не те люди, против которых стоит выступать. – Ну, что случилось? Повтори, я не услышал.

– Я выхожу замуж, – ответила и зажмурилась, потому что не хотела видеть разочарование в его глазах. Оно убило бы меня, а я и так уже была наполовину мертва и не хотела, чтобы меня добивали.

– Алсу, я не понимаю, – услышала растерянный голос и снова посмотрела на Виталика. Ошеломленная улыбка делала все еще хуже. Он пока еще не осознал, ему казалось, что все это – дурацкая шутка.

– Я выхожу замуж, – повторила громче и тверже. – Я помолвлена с другим мужчиной, и через месяц у меня свадьба.

– А как же мы?

– Нет нас, – еще одно признание, которое царапало мое горло. – Мы просто однокурсники и коллеги.

– Просто? Ты сейчас серьезно? – я слышала раздражение в его голосе. Оно было вполне оправданным, но я не знала Виталика настолько хорошо, чтобы предсказать, как он поведет себя дальше, а потому сделала осторожный шаг назад. Однако тут он совершил то, чего никогда не делал раньше: прикоснулся ко мне, не спросив разрешения. Схватил меня за локоть, удерживая на месте. Я непроизвольно ахнула и остолбенела, не зная, что делать дальше. – За кого? Кто он?

– Пусти, пожалуйста, – попросила дрожащим голосом, озираясь по сторонам. Если кто-то из знакомых увидел бы это, на мою семью легла бы печать позора, и тогда не только Касим, любой мужчина, придерживающийся наших традиций, отказался бы иметь дело с нашей семьей. А у меня подрастал брат, да и Эмиль наверняка захочет жениться на достойной девушке из татарской семьи. – Прошу тебя, отпусти, – уже умоляла я, стараясь не замечать, как горело место соприкосновения наших рук, как от большого пальца, который гладил мою кожу сквозь тонкую ткань блузки, разбегались мурашки. Это было совершенно новое для меня ощущение, но самое страшное, что оно мне нравилось.

– Хочешь, я женюсь на тебе? Прямо сейчас. Мы можем договориться, и нас распишут. Или сегодня подадим заявление, и потом поставим твою семью в известность. Они никуда не денутся, им придется согласиться. Я же тебя лю…

– Нет! Молчи! Не произноси этого вслух! Харам! – истерично выпалила я.

– Да сколько можно про харам, Алсу?! – сорвался Виталик. – Почему мы не можем быть вместе?!

– Потому что у нее уже есть жених, – раздался за моей спиной ледяной мужской голос, и все мое тело обдало холодом. Я замерла, превращаясь в каменное изваяние. Никогда раньше я не слышала этот голос, но каким-то чудом прекрасно осознавала, кому он принадлежит. – А теперь отпусти руку моей невесты и не смей к ней больше приближаться.

– Она не хочет за тебя замуж! – высоко задрав подбородок, заявил Виталик, и в ту же секунду мне захотелось умереть. Просто закрыть глаза и навсегда остаться в темноте. Потому что то, что происходило, равнялось смерти. Позор, который я никогда не смогу смыть.

– Отпусти, – так же спокойно повторил Касим, а я даже боялась повернуться и посмотреть на него. У него оказался грудной голос, такой бархатный. Мне бы он понравился, услышь я его при других обстоятельствах. Но в тот момент я отчетливо различала в нем стальные нотки, которые не предвещали ничего хорошего. Как только хватка на моем локте ослабла, я тут же сделала шаг назад. И все равно не повернулась, потому что боялась увидеть гнев в глазах своего жениха. Или уже бывшего жениха? – Алсу, садись в машину и поезжай домой. Об этом эпизоде забудь. Мы поговорим позже.

Глядя себе под ноги, я обошла мужчину в костюме, даже не поднимая на него глаз, и скрылась в безопасности своего автомобиля. Сразу же завела мотор и выехала со стоянки. Перед глазами все плыло, руки тряслись, как и ноги, которые медленно жали на педали. «Соберись, Алсу, надо безопасно доехать домой». И я собралась ровно на время, необходимое мне для того, чтобы оказаться в своей спальне, а там уже дала волю слезам.

Присев на диванчик, я забросила уставшие ноги на подлокотник. Стопы буквально гудели от двенадцатичасовой смены в больнице. Еще никогда я не испытывала такого острого желания оказаться дома, и в то же время мне очень хотелось снова броситься спасать жизни. Это я, конечно, делала у себя в голове громкое заявление, потому что по факту ни одной жизни еще не спасла, но, как выразился Соломон Андреевич, «браво подносила снаряды». Сегодня я поучаствовала в двух операциях и поставила предварительные диагнозы шести больным. Правда, два из них мой наставник благополучно отклонил, но похвалил за рвение. Дверь ординаторской распахнулась, и на пороге показалась Аня – моя однокурсница.

– Слу-у-ушай, – протянула она, садясь на стул напротив. – Там тебя такой персонаж ищет. Алсу, а ты, оказывается, у нас та еще штучка.

Я бросила на нее насмешливый взгляд и выпрямилась на кушетке.

– Ты Виталика не узнала? Или там мой брат? Кто?

– Не-е-ет, этот такой… – она мечтательно закатила глаза. – Совсем из другого теста. Шикарный мужчина в костюме. А взгляд… Когда смотрит, хочется сразу выполнить любую его прихоть.

Я замерла и все внутри похолодело. Позвоночник как будто покрылся коркой льда, который медленно, с характерным треском, перебирался на затылок, заставляя волоски встать дыбом.

– Так кто это? – игриво спросила Аня, накручивая прядь волос на палец. – Познакомишь?

– Аня, – осекла ее, резко встав, – это мой жених.

Улыбка тут же сползла с ее лица. Как бы Аня ни ерничала, на самом деле она была хорошей девушкой, и мы даже немного сдружились во время интернатуры.

– А Виталик в курсе? – спросила она. – Алсу, ты побледнела. Нормально себя чувствуешь?

Я кивнула, поправила хиджаб и, посмотрев в зеркало, подошла к двери.

– В курсе. И да, спасибо, чувствую себя нормально, – ответила каким-то чужим голосом, а затем вышла в коридор.

Я двигалась на автомате, лавируя между людьми, снующими по коридору, обходила каталки, улыбалась, кому нужно, приближаясь к своей цели. Касим стоял в конце коридора у самого входа в отделение. Его невозможно было не заметить. Если отбросить все страхи и предрассудки, то я могла сказать, что он красивый мужчина. Высокий, статный, эффектный. Но взгляд… от него по коже бежали неприятные мурашки. Казалось, что своими пронзительными глазами он прожигал внутренности. Словно от него ничего невозможно было скрыть. Он улавливал каждое движение и каждый жест. Создавалось впечатление, что он мог даже забраться ко мне в голову и прочитать мысли. И это только пока я шла к нему по коридору. Что будет, когда я окажусь рядом с ним, я боялась даже думать. Чем ближе подходила, тем ниже опускала глаза. Не потому что мама наказывала не смотреть в глаза мужчинам, а потому что я просто не выдерживала давление его взгляда. От Касима веяло холодом и жаром одновременно. Я чувствовала, как загорались мои щеки, пока по позвоночнику сбегала капля холодного пота. Остановив взгляд на идеально начищенных черных ботинках, я встала в паре шагов от своего жениха.

– Здравствуй, Алсу, – спокойно поздоровался он.

– Здравствуй, – выдавила я из себя.

Накануне вечером мама провела со мной беседу о покорности и почтении к своему жениху. Внутри меня все восставало против такого положения вещей. Как я могла вести себя учтиво с человеком, которого совершенно не знала? Как могла проявлять уважение, если даже не имела представления, за что его уважать? Попыталась узнать у мамы, чем живет сам Касим и вся семья Таймазовых, но она знала не больше моего. А проверить информацию в интернете я почему-то не решилась. Стоило только подумать, что буду рассматривать его фотографии, как сердце пустилось вскачь, и я решила, что не стану этого делать.

– Ты уже, полагаю, закончила здесь?

– Да.

– Тогда собирайся, прогуляемся и я отвезу тебя домой.

Что там говорили наши обычаи о том, чтобы оставаться с мужчиной наедине? Ах, да, харам.

– Не думаю, что это уместно, – осмелилась произнести я.

– Теперь, моя дорогая Алсу, об уместности буду судить я. Ты – моя невеста, и мы просто обязаны провести время вместе, чтобы поближе узнать друг друга.

– Я должна сообщить родителям.

– Это твое право.

– А моя машина?

– Ты завтра работаешь?

– Да, мне к девяти утра.

– Я привезу тебя.

Вскинув голову, я посмотрела на Касима расширенными глазами. Это предложение прозвучало настолько двусмысленно, что я не удержалась и взглянула на него. Что значит, он меня привезет? Неужели хотел, чтобы я провела с ним ночь?! Это уж точно запрещено! Я знала это наверняка , мне даже не надо было спрашивать у мамы. Но Касим расслабленно смотрел на меня нечитаемым взглядом. Я не знала, что он имел в виду, а потому решила спросить у мамы. Кивнув жениху, я развернулась и пошла назад в ординаторскую. Как только свернула за угол, тут же позвонила маме и обрисовала ситуацию.

–Ты можешь видеться с ним, дочка. Но ни в коем случае не соглашайся ехать к нему домой. Отец дал разрешение на эту встречу, но взял с Касима слово, что тот не перейдет черту и встреча состоится в людном месте, а через два часа Эмиль заберет тебя оттуда или Касим сам привезет.

– Мама, я не готова, – прошептала в трубку.

– Все будет хорошо, минем чәчәк*. Все под папиным контролем.

Я тяжело вздохнула и, попрощавшись с мамой, пошла в ординаторскую собираться. «Все будет хорошо», – пыталась убедить себя, из раза в раз повторяя слова мамы в своей голове. Только вот облегчение никак не наступало. И страх перед предстоящей прогулкой тоже никак не хотел рассеиваться. В ординаторскую уже набежали мои коллеги и за чаем обсуждали произошедшее за день. Мне так хотелось присоединиться к ним, расслабиться и посмеяться над шутками Вадика, который всегда очень забавно рассказывал о нашей работе. Обсудить сложные случаи и особо придирчивых наставников. Я бросила тоскливый взгляд на коллег, скинула халат и повесила его в шкафчик. Зашла за створку, чтобы, глядя в зеркало, поправить хиджаб и осмотреть себя с головы до ног. Тонкая шелковая блузка скрывала все, выставляя напоказ только запястья и шею, длинная юбка прятала ноги. Я выглядела как праведная невеста, и ненавидела это больше всего на свете. Потому что внутри меня бушевала буря, которая рвалась наружу и призывала бунтовать. Срывать оковы и лететь как можно выше и дальше от условностей, рамок и границ. Но я была воспитана иначе, а потому снова поправила платок на голове, переобулась в ботильоны, прихватила пальто, закрыла шкафчик и, попрощавшись с коллегами, вышла из ординаторской.

И снова я преодолевала путь к Касиму, словно приближалась к неминуемой казни. Как будто в конце пути меня ждал не красавец-жених, а страшный палач, готовый отрубить мне голову только за то, что я совершу лишнее телодвижение.

Я подошла к жениху, который уже ждал меня возле лифта. Он молча нажал на кнопку, и мы стали сверлить глазами металлические створки кабины в ожидании, когда же она подъедет.

– Алсу! – раздался позади голос Виталика. Мы с Касимом одновременно повернулись назад. Заметив, с кем я стою, Виталик тормознул и нахмурился. – Хорошего вечера, – буркнул он и, обойдя по дуге угол коридора, скрылся за дверью одной из палат.

Я посмотрела на Касима. Он явно был недоволен, потому что снова буравил меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего, губы были поджаты, а густые темные брови съехали на переносицу.

Двери лифта разъехались, и мы вошли в кабину, где уже стояли несколько человек. Я все ждала, когда же Касим заговорит. Он ведь должен был прокомментировать появление Виталика. Но нет, он молчал, чем еще сильнее нервировал меня. Я не могла найти себе место в маленьком пространстве кабины, на меня как будто давили стены, и было тяжело дышать. В прямом смысле, не в переносном. Я даже инстинктивно прижала руку к груди, как будто это могло помочь сделать полноценный вдох.

– Ты нормально себя чувствуешь? – поинтересовался Касим.

– Да, спасибо, – выдавила из себя, молясь, чтобы лифт двигался быстрее. Не хватало еще упасть в обморок во время второй встречи с женихом. Он, конечно, подумал бы, что я слаба здоровьем, и мог бы отказаться от женитьбы. И тогда я была бы опозорена. Мне нельзя было допустить такую ситуацию. С трудом держась на дрожащих ногах, я отняла руку от груди и поправила сумку, глядя прямо перед собой.

Наконец первый этаж, короткая дистанция холла – и я оказалась на свежем воздухе. Прохладный, немного влажный после дождя. Но как же мне легко дышалось. Наверное, сказывалась усталость, вот я практически и сомлела. Касим провел меня по парковке к своей машине, открыл пассажирскую дверцу и приглашающе махнул рукой. Я присела на сиденье и следила за тем, как мужчина огибает капот машины, чтобы занять водительское место. На кончике языка плясал вопрос, неужели такому человеку, как он, по статусу не положено иметь личного водителя, но я, конечно, промолчала. Потому что даже сам вид моего жениха останавливал от того, чтобы в принципе задавать ему какие-то вопросы. Касим завел машину, и мы выехали с парковки. Куда мы двигались, я пока не знала. Понимала только, что очень хотелось выскочить из его машины и оказаться дома в привычной обстановке, где все понятно и знакомо, а не сидеть на кожаном сиденье как на иголках в ожидании, пока этот мужчина хотя бы соизволит начать диалог.

_________

минем чәчәк – мой цветок, татар.

Мы остановились у красивого ресторана, в сопровождении хостес прошли к столику у стеклянной стены с видом на реку, и присели. В полной тишине! Так же, не сказав друг другу ни слова, заказали ужин. Как только официант отошел от столика, Касим впился в меня взглядом, заставив поежиться. Он внимательно рассматривал меня, как будто ждал, что я начну диалог, но у меня во рту была такая пустыня, что если бы даже и хотела, я не смогла бы произнести ни слова. Наконец Касим вымолвил:

– В жизни ты еще красивее, чем на фотографиях.

– Спасибо, – выдавила из себя и запила это слово водой.

– Почему ты носишь хиджаб, Алсу?

– Потому что так положено.

– А тебе самой это нравится?

Не нравится! Он меня бесит! Все время норовит сползти и открыть волосы взглядам посторонних. Но лучше бы я ходила с неприкрытыми волосами, чем каждый раз волноваться, красиво ли легла ткань, нигде ли не задралась. Ненавижу хиджаб! И длинные рукава. Особенно в жару. Это же просто пытка. И пускай даже мы покупаем одежду только из натуральных тканей, я все равно чувствую себя в ней паршиво. Эти рукава все время мешают мне. Я отдыхаю только дома или перед операциями, когда на мне костюм с короткими рукавами. Вот где мне плевать, кто увидит мои руки, потому что в такие моменты не до традиций и удобства.

– Нравится, – ответила я скорее по привычке, чем выразила свое мнение.

Касим склонил голову набок и слегка прищурился. Мне было некомфортно рядом с этим мужчиной. Он как будто видел меня насквозь и мог прочитать мысли, понять, что я врала насчет своих предпочтений в одежде. Как будто утвердившись в своих догадках, он кивнул.

– Ты бы хотела его снять?

– Что? – встрепенулась я.

– Хиджаб. Хотела бы снять?

Я оглянулась на сидящих за столиками людей. На нас поглядывали украдкой, но я привыкла к таким взглядам. Этим людям никогда не понять необходимость прикрывать волосы, руки и ноги. Я их не осуждала, мы просто мыслили по-разному. Но для меня снять хиджаб или открыть какую-то из запрещенных частей тела – это все равно что остаться голой перед целой толпой. Я качнула головой.

– Смелее, Алсу. Со мной ты можешь это делать.

– Я вам пока еще не жена, – тихо сказала я.

– Тебе, – с нажимом произнес Касим. – Обращайся ко мне на «ты». Очень странно выглядит, когда невеста говорит «вы» своем жениху, не находишь?

– Я не знаю.

Знаю я все! Это действительно странно, и так не должно быть в двадцать первом веке, но мы как будто застряли в каких-то дремучих временах, где девочке с тринадцати лет определяют мужа, и она не может противиться воле отца. Это же бред какой-то! Совершенно неправильно! Но по таким законам жила вся моя семья, и других я не знала.

– Так что с хиджабом? Снимешь? – я снова покачала головой. – Ладно, не все сразу, – произнес Касим негромко, словно самому себе. Поблагодарил официанта, принесшего наши блюда, и мы принялись за ужин. Я то и дело краснела под пристальным взглядом темных, как ночь, глаз, и никак не могла почувствовать вкус пищи. Наверняка здесь готовили невероятно вкусно, но в тот вечер мне так и не удалось познать вкус ни одного из блюд. – Скажи, Алсу, почему именно врач?

– Потому что я люблю помогать людям.

Касим усмехнулся.

– Банальная отговорка всех врачей, я же спрашиваю тебя о собственном мнении.

– Зачем оно вам? Тебе, – исправилась я.

– Потому что, несмотря на то, что ты там себе надумала, я женюсь не на кукле, не на инкубаторе, не на благочестивой девице, потому что так положено. Я хочу жениться на тебе, Алсу, и хочу, чтобы моя жена стала моим партнером по жизни, а не рабыней своего хозяина.

А вот это было прямо очень неожиданно. Теперь уже я рассматривала сурового мужчину. Он говорил все это без улыбки и какого-то апломба. Просто констатировал факт, который был для него очевидным. Я не знала, что ответить на такое.

– Я не стану давить на тебя, но хочу, чтобы со мной ты выражала свои желания открыто. Тебе нечего стыдиться и не нужно подстраиваться под каноны, которые тебе навязала вера и семья. Мы живем в современном светском обществе, которое диктует собственные законы. В нашей с тобой семье каждый закон будет писаться нами, Алсу, и нет никакой необходимости приносить запреты из своей старой семьи. Каждое правило мы напишем вместе.

Я нахмурилась. Никак не могла раскусить этого мужчину. Он действительно так думал или проверял, насколько я распущена? Скорее всего, второе, потому что мама говорила, что семья Таймазовых придерживается всех правил, установленных нашей верой. Может быть, она просто плохо их знала? Я помнила, что на помолвке все женщины были одеты в традиционные для такого действа костюмы, но не была ли это просто дань событию? Касим сбивал меня с толку, путал мои мысли и, возможно, даже пускал пыль в глаза.

– Я могу задать вопрос?

– Конечно. Ты можешь задавать его без вопроса о вопросе. – Я непонимающе уставилась на него. – Без прелюдий, Алсу. Ты можешь просто задать вопрос, не спрашивая у меня разрешения.

Долго, запутанно, но посыл я поняла.

– Чем ты занимаешься?

– Веду семейный бизнес.

– Такой молодой… – это было скорее рассуждение вслух, но Касим решил прояснить:

– Мне тридцать один год. Не такой уж и молодой, правда? К тому же, управляет бизнесом отец, а я помогаю. Как и двое моих братьев.

– Расскажи о своей семье. О моей ты наверняка знаешь уже все.

– А ты не гуглила? – впервые на лице Касима появилась крошечная улыбка.

Я бы с радостью сказала сейчас: его лицо посветлело, глаза заулыбались, но нет. Все тот же задумчивый, сверлящий, тяжелый взгляд, те же нахмуренные брови, которые буквально на несколько миллиметров поднялись вверх, а морщинка между ними едва заметно разгладилась. Уголков чувственных губ слегка коснулась улыбка, и только.

– Нет, – ответила я.

Касим прикусил нижнюю губу и слегка прищурился, как будто снова задумавшись, и наконец ответил:

– Мать, отец, әби*, два брата и две сестры.

– Большая семья. – Касим кивнул. – Ты старший?

– Второй по счету. Самая старшая – сестра Гюзель, я родился вторым, дальше братья Азат и Мунир, и самая младшая сестра Фируза.

Он склонил голову набок, с интересом глядя на меня, видимо, в ожидании новых вопросов или рассказов о моей семье. Но почему-то меня не покидала уверенность, что Касим знал о нас больше, чем я сама, так что я не видела смысла озвучивать ему очевидные факты.

Мы снова замолчали, продолжая поглощать ужин. Я все время смотрела или в тарелку, или за окно. Иногда – на Касима, встречаясь с ним взглядом и тут же отводя свой. Он давил на меня. Может быть, даже сам этого не подозревал, но я чувствовала его влияние. Тяжелый темный взгляд сканировал меня не хуже рентгена.

– Десерт? – спросил Касим, когда официант пришел забирать наши тарелки.

– Спасибо, я сыта.

– Кофе? Чай?

– Нет, спасибо.

– Тогда прогуляемся, – произнес он, кивнув официанту, чтобы тот принес счет.

– Я бы лучше отправилась домой.

Касим задумчиво помолчал пару секунд, а потом снова заговорил:

– Прогуляемся, и я отвезу тебя домой. Сегодня хорошая погода, надо пользоваться возможностью.

– Мне завтра рано вставать на работу.

– Еще только семь часов вечера, обещаю, что не задержу тебя надолго.

– Зачем тебе это, Касим? – спросила я, не выдержав давления. – Все ведь уже решено. Я и так буду твоей женой.

– Хочу узнать тебя поближе. К тому же, ты боишься меня, а это не самая лучшая вводная для счастливого брака.

– А кто говорит о счастье? – вырвалось из меня, и я, осознав, что произнесла это вслух, сжала губы, чтобы снова не сказать то, о чем впоследствии пожалею.

Как же меня бесил этот его взгляд прищуренных глаз, когда он впивался им в меня и как будто пытался прочитать мысли! Я поправила хиджаб, мне все казалось, что тот норовит съехать и обнажить меня перед всем рестораном. Казалось, что складки ткани легли некрасиво или, возможно, я выглядела недостаточно закрытой. Сейчас бы с радостью перевязала хиджаб так, чтобы он закрывал мое лицо, оставляя открытыми только глаза, которые я могла в любой момент опустить или отвести в сторону, чтобы не подвергаться этой пытке. Касим оценивал меня, в этом не было сомнений. Как женщину, как человека, и я даже не знала, что хуже. Я не привыкла, чтобы мужчины рассматривали меня как сексуальный объект. То есть, я постоянно ловила на себе такие взгляды, но они скорее были вызваны интересом другого рода. Я была экзотикой для славянских мужчин, и именно эта скрытность и загадочность привлекали их. Но Касим-то должен был уже привыкнуть к женщинам в такой одежде.

– Значит, ты считаешь, что мы не можем быть счастливы в браке, – Касим скорее утверждал, чем спрашивал. – Паршиво. Ну что ж, мы с этим поработаем.

– Не надо ни с чем работать, – произнесла я испуганно. Как он собирался это делать? Чего ждал от меня? Я еще была не готова!

Касим усмехнулся и приложил карточку к терминалу, который поднес официант. Поблагодарил его и встал, а затем помог подняться мне. Меня посетила мысль, что он даже ни разу ко мне не прикоснулся. Наверное, потому что знал и чтил наши традиции. Не до конца, конечно, иначе к чему эти разговоры про то, чтобы снять хиджаб, или посещение ресторана наедине. И пускай даже нас окружали другие люди, но до свадьбы я все равно не могла оставаться с ним без присутствия своих родственников. Так же, не касаясь, он помог мне надеть пальто, и мы наконец вышли на улицу.

– Ты отвезешь меня домой? – спросила я, как будто забыла, о чем он говорил.

– Ты очень настойчива в своих желаниях, – усмехнулся Касим. – Но нет, мы все же прогуляемся. Локоть не предлагаю, поскольку подозреваю, что ты откажешься. Поэтому просто пройдемся.

Мы повернули на широкую аллею сразу за зданием ресторана, которая шла вдоль реки. На улице уже начало смеркаться, и вдоль аллеи загорались фонари, подсвечивая асфальт и лежащие на нем желтые листья. Я тяжело вздохнула. Сейчас мне как никогда хотелось оказаться в своей спальне. Чувство дискомфорта от присутствия Касима усилилось, стоило нам выйти на улицу. В ресторане были другие люди, и я могла обманываться, что мы сидим не наедине. Сейчас же, на практически пустой аллее я особо отчетливо почувствовала наше уединение. И никак не могла взять в толк, как отец мог позволить этой встрече состояться.

___________

Әби – бабушка, татар.

– От кого тебе достались голубые глаза? – спросила я, решившись нарушить молчание. Мы уже минуть десять безмолвно бродили по аллее, и это сбивало с толку.

– От прабабушки.

– Она была славянкой?

Касим кивнул.

– Да.

– Только у тебя такие глаза или еще у кого-то в семье?

– Фирузе с этим тоже повезло.

– Ты считаешь это везением?

– Не проклятием точно. Скажи, ты уже выбрала направление?

Я вздохнула, потому что для меня это была больная тема.

– Да. Я очень хотела стать хирургом, но стану врачом общей практики.

– Что помешало воплотить мечту?

Мне казалось, наверное, не стоило говорить Касиму, что, из-за нашей предстоящей женитьбы, мне пришлось выбрать другую специализацию. Отец убедил меня в этом, потому что хирурги слишком долго учатся, а мне такое счастье было недоступно. К тому же, чаще всего врачи именно этой специальности вынуждены много времени проводить в больнице и приезжать по первому зову. В общем, образ жизни, совсем не подходящий примерной татарской жене. Так что мне пришлось идти на врача общей практики. Я не могла сказать, что сильно сожалею, но все же часто просила разрешить присутствовать на операциях, потому что меня все равно влекло в операционную, как будто там было намазано медом.

Касим все еще ждал моего ответа, так что я небрежно пожала плечами.

– Просто передумала.

Я чувствовала, как горит щека под тяжелым взглядом, но не могла отыскать в себе мужество, чтобы повернуть голову влево и, гордо подняв подбородок, посмотреть в глаза своему жениху. Мне казалось, он тут же считает мое вранье. Поэтому решила, что самым правильным решением будет перевести разговор на более безопасную тему.

– А ты? Сразу выбрал профессию?

– Я рос с уверенностью в том, чем буду заниматься по жизни. Грубо говоря, когда я родился, для меня поставили кресло в компании отца.

– Чем ты там занимаешься? Ну, то есть, что именно ты делаешь? Курируешь какое-то направление или работаешь как заместитель?

– Всего понемногу, – расплывчато ответил Касим. – Скукота, а не работа.

– Но ты ее любишь.

– Люблю.

– За что?

Касим усмехнулся.

– За разнообразие.

Из его слов невозможно было понять хоть что-то. Складывалось впечатление, что он намеренно путал меня, чтобы не давать прямой ответ на вопрос. Но я и не собиралась выяснять и допрашивать его. Только поежилась еще раз от неуютного чувства, которое испытывала рядом с ним.

– Замерзла?

– Нет, все хорошо.

Мы снова шли в молчании, я рассматривала желтую листву, которую подхватывал ветер и кружил по аллее, укладывая на гладь реки. Не заметила, как каблук застрял в трещине асфальта, а поняла это уже когда сделала следующий шаг и начала заваливаться вперед. Меня подхватили крепкие руки, а уже в следующее мгновение в нос ударил мускусный запах, и я оказалась прижата к мощному телу. Я не осознавала, что происходит, за грохотом сердца даже не могла расслышать окружающие нас звуки. Все как будто затихло и замерло с тихим «ох», когда я оказалась в объятиях своего жениха. Наши взгляды встретились. Мой – испуганный и его – серьезный. В нем плескались тысячи эмоций, но самая главная, которую мне удавалось рассмотреть в тусклом свете фонаря – это жажда. Желание, которое я видела в десятках пар мужских глаз. Обладать, присвоить, попробовать. Меня ужасали такие взгляды, а, увидев идентичный в глазах Касима, я почувствовала, как по позвоночнику пробегает холодок. В этом взгляде была жестокость, смешанная с похотью, и мне внезапно захотелось развернуться и бежать, куда глаза глядят. Подальше от обещаний, которые таились на дне бездонных глаз.

– Отпусти ее! – услышала позади себя голос брата и попыталась отшатнуться от Касима, но он удерживал достаточно крепко, теперь уже глядя через мое плечо. – Пусти мою сестру!

Голос Эмиля раздался ближе.

– У нее каблук застрял в асфальте, – констатировал Касим спокойным голосом. Он не оправдывался, не объяснял, почему касается меня, и не пытался отстраниться. Просто все так же крепко удерживал меня за талию.

Я уперлась руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Благодаря тебе она уже обрела равновесие, – прорычал Эм, – теперь можешь отойти.

Касим усмехнулся уголком рта и, отпустив меня, резко присел. Я почувствовала его руку на лодыжке, и тело затрясло сильнее.

– Я сам! – рявкнул Эмиль, но Касим даже не удостоил его взглядом. Просто потянул мою ногу вверх, пока каблук не освободился из разлома. Провел большим пальцем по коже над кромкой ботильона, заставив меня застыть от совершенно незнакомых ощущений.

Я чувствовала, как горят мои щеки, и мне самой хотелось провалиться в эту трещину, исчезнуть, только бы не пришлось смотреть в глаза своему жениху. Я наконец поняла, почему так боялась его. Он на самом деле сильно пугал. Этой холодностью в глазах, тем, что делал так, как считал нужным, наплевав на обстоятельства и просьбы. Вот и с этим злосчастным каблуком поступил так, как подсказали ему собственные желания, совершенно вопреки здравому смыслу и традициям. Создавалось впечатление, что он постоянно ломает шаблоны и пренебрегает условностями в угоду своей цели.

– Спасибо, – выдавила из себя, когда Таймазов выпрямился и снова посмотрел прямо на меня. Я тут же отвела взгляд в сторону.

Взглянула на Эмиля. Мой брат стоял в шаге от нас, сжимая руки в кулаки. На его челюсти играли желваки, а сам он прожигал Касима тяжелым взглядом. Выглядело это даже немного сюрреалистично. Как будто танцор пытается соперничать с боксером-тяжеловесом. Эм тоже вырос немаленьким, уже давно занимался спортом и мог постоять за себя и свою семью, но рядом с Касимом… он казался мальчишкой. Да, отважным, готовым защитить честь сестры, но мальчишкой, коим, по сути, и являлся. При этом Касим оставался таким спокойным, уверенным в себе, каждое движение казалось выверенным, четким, отработанным. Если Эм представлялся мне эдаким торнадо, сеющим хаос, то Касим – чем-то тяжелым и основательным, таким, что за один четкий удар способно убить противника. Я тяжело вздохнула, когда поняла, что невольно начала сравнивать своего брата с женихом, как будто они должны были вступить в схватку.

– Алсу, поехали, – резко произнес Эмиль и, взяв меня под локоть, попытался оттащить от Касима, но тот перехватил запястье Эмиля и посмотрел на него так, что, будь я на его месте, уже съежилась бы под таким взглядом. Но мой брат задрал подборок и послал Таймазову уничтожающий взгляд. – Ты пересек черту.

– Я не дал ей упасть.

– В следующий раз сделай это другим способом, – процедил Эмиль сквозь зубы, и я почувствовала гордость за брата. Было видно, что весовые категории разные, а он все равно отстаивал мою честь. Возможно, мне показалось, но когда Касим кивнул на слова Эма, в его взгляде сквозило уважение к зарвавшемуся юнцу.

– Дай нам минуту.

– Не прикасайся.

– Не стану. – Эмиль сделал пару шагов в сторону, но продолжал сверлить нас взглядом. Я подарила брату легкую благодарную улыбку и перевела взгляд на жениха. Касим тоже немного отошел от меня, наконец покидая мое личное пространство и давая мне возможность вдыхать не только его запах, но и свежий воздух. – Как ты?

– Хорошо, спасибо, – ответила я, снова отводя взгляд от давящего взгляда Касима.

– Я бы хотел еще увидеться до никаха. – Я молчала, потому что не знала, что ответить. Не могу сказать, что у меня возникло желание встретиться с ним еще раз. С никахом и свадьбой я уже смирилась, а с тем, что мне придется видеться с Касимом до свадьбы – нет. Таймазов молчал, видимо, в ожидании моего ответа, но не получил его. – Хорошего вечера, Алсу. И до встречи.

Он резко развернулся и пошагал вдоль аллеи, а я провожала взглядом его тяжелую поступь. Уверенная походка, гордая осанка, никаких хаотичных движений или неуверенных шагов. Касим был преисполнен чувства собственного достоинства, и это тоже давило на меня. Потому что я была совсем не такой, потому что не привыкла к тому ощущению власти и покровительства, которыми он щедро окутывал меня, как паук – сетью.

– Он мне не нравится, – произнес Эмиль, вставая слева от меня. Я не повернулась, провожая взглядом крупную фигуру своего жениха. – От него веет криминалом и… даже не знаю, как описать. Есть в нем что-то такое, что настораживает. А тебя?

– Эмиль, я не хочу за него замуж, – произнесла негромко. – Я его боюсь.

– Может, с этим еще можно что-то сделать?

– Вряд ли. Ты же знаешь отца.

– Мы попробуем что-нибудь придумать, – он обнял меня за плечи одной рукой. – До никаха еще три недели, так что немного времени у нас есть.

– Разве что только сбежать, но это позор на всю семью.

– Перестань думать о семье, Алсу. У тебя, к счастью, нет сестер. А мы с Каримом можем жениться и на девчонках не нашей веры.

– Отец выгонит вас из дома.

– Значит, сейчас самое время готовить себе поле для отступления, потому что я не могу отдать тебя в руки тому, кто кажется мне монстром. Я лучше останусь без копейки в кармане и буду зарабатывать разгрузкой вагонов по ночам, чем смотреть, как ты угасаешь.

– А я не могу пожертвовать братьями. – Я повернулась, чтобы посмотреть на мужественный профиль брата. Он ухмыльнулся, и я немного расслабилась. Ирония и наглость, свойственные моему брату, вернулись, даря мне ощущение, что все осталось по-прежнему. Пока что.

– Да брось. Разве это жертва? Это приключение! – восторженно произнес Эм и, прижав меня к своему боку, сквозь платок поцеловал в висок. – Поехали домой. А что делать со всем этим, придумаем позже.

Я ехала в машине, сжимая в руках сумочку, и думала о том, что все же не смогу пойти против семьи. Если отец принял такое решение, значит, оно единственное правильное, и я никогда не посмею восстать против своей семьи, а тем более навредить своим братьям. Но, кажется, у Эмиля на этот счет было совсем другое мнение.

Услышав стук в дверь, я оторвалась от чтения и подняла голову.

– Да?

– Можно? – спросил Эмиль, протискиваясь внутрь и прикрывая за собой дверь. Я кивнула, но брат не стал дожидаться моего разрешения. Он присел в кресло рядом с моим столом и улыбнулся. В глазах горел нездоровый блеск, что заставило меня насторожиться. – Я все придумал.

Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку кресла и сложила руки на коленях.

– Эмиль, я же сказала тебе, что это лишнее.

Всю неделю после нашей с Касимом встречи Эмиль фонтанировал идеями о том, как сорвать мой никах. Каждый раз я отвергала все его задумки, поскольку, в первую очередь, мы оба понимали, что меня найдут и вернут в течение не более, чем пары часов. А когда вернут, дадут хорошую выволочку. В лучшем случае после этого срок ожидания нашей свадьбы с Касимом значительно сократится и нас, скорее всего, поженят в тот же день. А в худшем Таймазов откажется от этого брака, и меня выдадут замуж за какого-нибудь уродливого вдовца, жена которого умерла, например, от его побоев. Или отдадут кому-то в гарем. Да, это было запрещено законом, но власть имущим на законы было наплевать, а таких в окружении отца имелось немало. Но сегодня Эм аж подскакивал, горя желанием поделиться новой идеей.

– Ты не торопись с выводами, Алсу. Ну подумай сама: какой брак тебя ждет? Он же будет издеваться над тобой!

– С чего ты взял? Касим не похож на такого человека.

Еще как похож. Я представляла себе наш брак в самых черных красках. Что я буду заперта дома, мне будет позволено только рожать детей и вести домашний быт, во всем угождая своему мужу. И я боялась этого брака так сильно, что у меня тряслись поджилки. Но еще больше страшилась альтернативной ситуации, которая могла наступить в случае моего непослушания.

– Касим как раз похож, и ты знаешь это не хуже меня. Алсу, как он мог за столько лет не обзавестись любимой женщиной? Ни один здоровый мужик этого не выдержит. Десять лет! – брат с такой горячностью произнес это, как будто сам до сих пор не мог поверить в этот факт. – Десять лет он не появлялся, а теперь вдруг вспомнил о своей невесте! Где он был все это время? Ты знаешь? – Я покачала головой. – Даже мне отец не рассказал! Я весь интернет перелопатил, но там ни крохи информации. Ты представляешь, насколько он зашифрован, Касим этот? В общем так, сестра, у меня есть план.

Я слушала Эмиля, и с каждым его словом волоски на моем теле становились дыбом. План был дерзким, по своей воле я бы никогда не поступила так просто из страха, что меня выследят и накажут. Меня одолевали смешанные чувства, когда до трясучки хочется воплотить желаемое в жизнь, но страх настолько мощный, что временами перевешивает желание. Мысленно я представляла, как все это будет происходить, и, если послушать моего брата, все должно было пройти очень гладко. План был продуман идеально, здесь Эму нужно отдать должное. Этот коварный мальчишка мог бы возглавить корпорацию подлости и захватить мир. Он знал об этом, и нагло пользовался своим талантом. Слушая его рассказ, я тяжело вздыхала, но к концу действительно начала сомневаться в том, что действовала правильно, отметая план Эмиля. Возможно, все на самом деле могло получиться. По крайней мере, у меня была поддержка и защита моего брата. И пускай он был младше, я не сомневалась, что он будет защищать меня, как никто другой. Словно молодой лев, перегрызать глотки всем, кто захочет причинить мне боль.

– А если папа найдет меня? Если выгонит из семьи?

– Я уйду вместе с тобой.

– Эмиль…

Он похлопал меня по плечу и широко улыбнулся своей невероятной улыбкой, от которой все девчонки школы – а теперь уже наверняка и университета – сходили с ума.

– Не парься, сестренка, выплывем.

– Эмиль! – послышался за дверью голос отца, а мой брат закатил глаза.

– Я пошел на каторгу.

– В смысле? – улыбнулась я, глядя на то, как брат поднимается с кресла.

– Очередная беседа отца с сыном.

– Держись, – ответила я.

– Кстати, не звонил? – спросил Эмиль у самой двери. Мы оба понимали, о ком он спрашивает, и я качнула головой.

– Нет.

– Ну, оно и к лучшему.

– Согласна с тобой.

Как только брат, послав мне воздушный поцелуй, покинул мою комнату, я снова опустила взгляд на медицинский справочник, но ни одно слово, по которому скользил взгляд, не задерживалось в голове. Мне приходилось снова и снова перечитывать предложения, чтобы хоть как-то уловить смысл написанного. Дверь в комнату снова приоткрылась, и теперь в кресло, в котором сидел Эмиль, присела мама.

– Как ты, дочка?

– Все хорошо, – ответила я с улыбкой. – А ты?

– Я тоже.

– Как Карим?

– Назначенное тобой лечение подтвердил педиатр. Температура снизилась, и малыш наконец уснул.

– Но сироп все равно надо давать по часам, независимо от температуры.

– Хорошо, буду контролировать.

– Ночью я побуду с ним.

– Тебе рано утром на работу.

– Не страшно. Я буду спать рядом, заведу себе будильники, чтобы давать лекарство, и буду снова ложиться. Тебе нужно отдохнуть, ты уже второй день возишься с ним без сна и отдыха.

Мама улыбнулась.

– Такова материнская доля.

– Но если ты можешь переложить часть ответственности на чужие плечи, то почему бы не сделать этого?

– Ты поймешь, когда сама станешь матерью. Пока твой ребенок болеет, ты все равно не сможешь нормально уснуть. Так какая разница, где балансировать на грани сна и реальности – в своей постели или в детской спальне? Там мне будет даже спокойнее, потому что я буду слышать его дыхание.

Я кивнула. Даже не имея своих детей, я понимала, о чем она говорит. Потому что, когда болел любой из братьев, мне хотелось быть с ними рядом.

– Как у тебя с работой? – спросила мама.

– Все хорошо. Мне очень нравится больница и коллектив. Уже привыкла к ним ко всем.

– Папа хочет перевести тебя в новую больницу.

– В каком смысле? – нахмурилась я.

Мама отвела взгляд и поправила тонкую ткань своего платья.

– Говорит, в другой больнице тебе будет лучше. Это частная клиника, одна из сети, которая принадлежит семье Касима.

Я нахмурилась сильнее.

– Я еще не вышла за него замуж, а он уже пытается решить за меня?

– Не кипятись, дочка. Отец с Касимом хотят как лучше. Там ты будешь под надежной защитой.

– От кого, мама? – в моем голосе сквозило отчаяние, пока я смотрела в глаза своей мамы. – Мне не грозит опасность, за мной не гонится маньяк, я не балансирую на грани жизни и смерти! От кого они хотят меня защищать?

– Тише, не так громко.

– Мама, он просто пытается посадить меня на поводок, – понизив голос, произнесла я. – Задушить мою самостоятельность.

– Не говори так. Из того, что я услышала от папы, Касим очень внимательный и уважительно относится к твоей профессии. Сказал, что после свадьбы ты вольна продолжить работать.

– Ну спасибо ему за такое одолжение. Я просто в восторге.

– Алсу, – мягко произнесла мама.

– Мамочка, это пытка: жить и знать, что за тебя все решили. Что тебе на шею накинули удавку и контролируют, насколько туго ее затягивать.

Мама вздохнула и посмотрела перед собой.

– Это я виновата, что ты у меня такая свободолюбивая. Непокорная душа, которая рвется на волю и боится малейших условностей. Брак, моя девочка, – это счастье. А с таким мужчиной, как Касим Таймазов, ты будешь как за каменной стеной. Это ли не высшая благодать для женщины – обрести мужа, который способен подарить ей безопасность и любовь?

–Ты видела его? Он не способен дарить любовь. От него веет холодом на многие километры. Он же как айсберг, мама, настоящий ледник!

Она снисходительно улыбнулась и легонько похлопала меня по руке.

– Я думаю, ты ошибаешься. По крайней мере, дай ему шанс. Познакомься с ним поближе.

– Как?! Когда?! После никаха? Будет поздно, мама.

– Никах состоится, Алсу, хочешь ты того или нет. И только от тебя зависит, как вы построите свою семейную жизнь. Ты же знаешь, что женщина правит атмосферой в семье. Если ты дашь себе шанс быть счастливой, то и твой брак станет таким.

Я смотрела на маму и понимала, что она на самом деле верила в то, что говорила. Она и правда считала, что я могу быть счастлива в браке с незнакомым мужчиной. Ужас от осознания того, что на моей стороне остался только брат, сковал мой позвоночник. Где-то под грудью я почувствовала холодный ком, который распирал внутренности и ломал ребра. Такой одинокой и брошенной я себя чувствовала впервые в жизни. Мама поднялась и поцеловала меня в макушку.

– Пойду в душ, пока Карим не проснулся.

– Хорошо, – выдохнула я.

– Ты бы ложилась отдыхать.

– Да. Сейчас только дочитаю раздел и лягу.

– Спокойной ночи, дочка.

– Спокойной, мамуля, – пожелала я и, как только за мамой закрылась дверь, откинулась на спинку кресла.

Взгляд блуждал по каждому из окружавших меня предметов, не задерживаясь надолго ни на одном из них. В голове мелькали картинки. Сбор сумки, вранье, отель, поезд, новые документы, наличные деньги, полиция, сокрытие личности, побои отца, брак со стариком в наказание, никах с Касимом… Каждая из картинок была страшнее предыдущей, от каждой сердце колотилось все сильнее. Я чувствовала себя птицей в клетке, которую раньше хотя бы изредка выпускали полетать, но теперь заперли на веки, бряцнув навесным замком, который повесили на петли дверцы. И от этого мнимого бряцанья я внезапно вздрогнула. Взгляд упал на лежащий на столе телефон. Не думая дважды, я подхватила его и написала сообщение Эмилю:

«Отвези меня утром на работу».

«Заметано, сестричка» – пришел от него ответ. Думаю Эм догадался что, отправив ему сообщение, я принимала его предложение о побеге.

Утром мне пришло сообщение с незнакомого номера:

«Доброе утро. Я заеду за тобой в восемь. Касим»

Вот так и ускорился бег моего сердца, вынуждая весь организм проснуться и перейти в экстренный режим работы. Точно, он же собирался отвезти меня на работу. За всеми этими переживаниями и разговорами я и забыла об этом.

Алсу: «Спасибо, меня брат отвезет»

Отправила ответ и быстро сохранила контакт себе в телефон. Мало ли, вдруг будет звонить, а я не буду знать, что это он, и случайно отвечу на звонок. Не хотелось бы.

Касим: «Мне казалось, мы договорились»

Алсу: «Вряд ли твое желание можно трактовать как договоренность»

Отправила, а потом с ужасом уставилась на экран. Это был слишком дерзкий ответ. Вряд ли Касим спустил бы мне такое на тормозах. Но он, на удивление, прислал только короткое пожелание хорошего дня. Я все еще смотрела на телефон, нахмурившись. Может, Касим собирал мои дерзости, словно монеты в копилку, чтобы потом – когда уже станет моим мужем – наказать за все разом? Я быстро перебирала в голове все наши немногочисленные диалоги, чтобы вычислить, когда еще мой неуправляемый язык побежал впереди мозга, но не отыскала ничего подобного в своей памяти и выдохнула. Возможно, для меня было еще не все потеряно? Воспоминания о том, что отец с Касимом уже приняли решение касаемо моего места работы, заставило скривиться и увериться в правильности выбранного пути.

Два часа спустя я прыгнула в машину отца и посмотрела на брата. Он поглаживал руль, словно любимую женщину.

– Пора обзаводиться собственной.

– Папа ведь обещал тебе на восемнадцатилетие.

– Ну вот я и жду, хотя мог бы уже подарить.

– Так у тебя же запросы, – со смехом сказала я. – Такую, как у меня, хоть каждую неделю покупай, а ты хочешь что-то…

– Навороченное, да. Девок буду катать, – мечтательно произнес он.

Мы отъехали от дома и полдороги говорили обо всем, кроме того, что беспокоило меня больше всего. Как будто оттягивали сложный разговор, который пугал до чертиков. Сердце то и дело сбивалось с ритма, стоило мне только начать думать о побеге. Мы остановились на красный сигнал светофора и как по команде перестали болтать о пустяках. На несколько секунд в салоне машины повисла тишина, а потом Эмиль разорвал ее самым сложным вопросом:

– Решилась?

– Мгм.

– Алсу? – позвал он меня и посмотрел, прожигая своими черными глазищами.

– Решилась, – выдохнула громче.

– Ну и молодец.

– Они с отцом решили перевести меня из той больницы, где я сейчас работаю, в клинику Таймазовых.

– Зачем? – спросил Эмиль, трогаясь с места.

– Чтобы якобы я была под защитой.

– От кого?

Я вздохнула и посмотрела в боковое окно. Понятное дело, от кого. От Виталика. Никто не говорил этого вслух, но ответ плавал на поверхности. Правда, Эм ничего не знал о наличии у меня ухажера, так что рассказывать ему я не стала.

– Не знаю, – ушла от прямого ответа.

– Ладно, план в силе, дай мне пару дней доработать нюансы, а ты пока договорись о нескольких днях отпуска. Точнее, о двух. Потом уже доберешься до места, и они не смогут тебя найти.

– Мне так страшно, – негромко произнесла я.

– Не бойся, Алсу, я буду рядом.

– В смысле? Ты собираешься сбежать вместе со мной?

– Нет, конечно. Иначе кто будет вести ищеек отца по ложному следу?

Я немного расслабилась. Мой побег и так будет расценен как предательство семьи, что уж говорить о том, если сбегут двое детей? Я не могла подвергать Эмиля такому риску.

Мы остановились у больницы, и я повернулась лицом к брату.

– Веселее, Алсу, – усмехнулся он, поддев кончик моего носа пальцем. – Через пару дней ты будешь вспоминать об этом, как о кошмаре, который больше не повторится. Надо только наличкой обзавестись. Если ты разом снимешь с карточки все деньги, отец заподозрит неладное.

– Завтра должна быть зарплата в больнице.

– Копейки. Нужна сумма повнушительнее.

– А что, если продать кое-что из моих драгоценностей?

Эмиль хмурился пару секунд, а потом кивнул.

– Только не самые очевидные, лучше те, которые ты почти не носишь и которые не являются для тебя супер-ценными. И еще с собой возьмешь украшения. На черный день, если он – не приведи Аллах – наступит.

– И я могу немного снять с карты, сказав отцу, что на шоппинг.

– Тогда нам надо после твоей работы потусить где-то пару часов и все же купить что-нибудь. Ты же знаешь, папа будет допрашивать.

Я кивнула.

– Встретимся в торговом центре в шесть?

– Ты сегодня не на двенадцать часов?

– Пока ничего не предвещает.

– Тогда договорились. На связи.

– Да. – Я перегнулась через консоль и поцеловала брата в щеку. – Спасибо тебе.

– Да брось. Прорвемся. Ну давай, мне в универ еще надо, девок шокировать папиной тачкой, – со смехом сказал Эмиль.

– Давай, покажи им всем.

– Меня на всех не хватит, но парочку прокачу.

Я скривилась.

– Избавь меня от подробностей.

Эмиль подмигнул мне, и я вышла из машины. Как только она отъехала от обочины, и я сделала шаг в сторону крыльца больницы, позади меня послышался голос:

– Доброе утро, Алсу.

– Здравствуй, Виталик, – отозвалась я, поворачиваясь лицом к нему.

– Это был твой жених? – кивнул он в сторону, куда уехала машина.

– Нет, мой брат.

– Есть минутка?

Я бросила взгляд на наручные часы. До начала рабочего дня было еще полчаса. Я радовалась, что мы так быстро доехали, потому что у меня оставалось время на кофе, а теперь приходилось пожертвовать им, чтобы поговорить с Виталиком. Я кивнула, и мы пошли в сторону скамейки под навесом. Присели, и я уставилась на вход в больницу. Я не могла смотреть в лицо парню, потому что мое сердце и без того обливалось кровью. Я была влюблена, а меня лишали возможности строить отношения именно с ним. Так хотелось избежать этого разговора, просто до дрожи. Но, с другой стороны, я не могла так поступить с парнем, который питал ко мне чувства и тешил себя призрачными надеждами на отношения со мной.

– Расскажи, почему так все изменилось, – попросил Виталик.

Я чувствовала на себе его взгляд, от него становилось неуютно и немного жарко. Я даже расстегнула пару верхних пуговиц пальто, потому что дышать стало совсем невозможно.

– Я помолвлена с тринадцати лет, – выдавила из себя горькую правду.

– Что? У вас там совсем средневековье? Как можно заручиться с ребенком? – Я пожала плечами, ответ был очевиден. – С ума сойти, – прошептал Виталик, наконец осознав всю серьезность ситуации. – И что, нельзя никак обойти этот момент?

– К сожалению. Поверь мне, если бы такая возможность была, я бы ею воспользовалась.

– Давай сбежим, – с горячностью предложил он и потянулся своей рукой к моей, но я отодвинулась, чтобы избежать запрещенного контакта. – Алсу, я люблю тебя, – севшим голосом произнес он, а из меня вырвался дрожащий выдох.

– Прости, пожалуйста. Я должна была раньше тебе рассказать об этих обстоятельствах, чтобы ты не питал напрасных надежд.

– Ну должен же быть какой-то выход! – воскликнул он, вскакивая со скамейки и начав расхаживать прямо передо мной. Я опустила глаза на свои ладони, которые снова сложила на коленях, сцепив пальцы между собой.

– Его нет.

Рассказывать Виталику о побеге я бы ни за что не стала. Это – моя ответственность, в которую я никого не могла впутывать. Эмиль шел на это добровольно, и если бы я могла справиться без него, то и брата не вовлекала бы.

– Не может быть. А если я женюсь на тебе, как и предлагал? У меня тетя работает в ЗАГСе, нас быстро распишут.

– А завтра мы уже будем разведены, и я – опозорена. Меня выдадут замуж за мужчину примерно вдвое старше меня или отдадут в гарем.

– Гарем? Да какой гарем?! – Виталик вцепился в свои волосы. – Что за ебаная сказка?!

Я вскочила на ноги. Если мужчина позволил себе так выражаться при женщине, это говорит все об уровне его уважения к ней. Так утверждала моя мама, и я склонна с ней согласиться. Только Эму позволено использовать нецензурную лексику в моем присутствии, и то только потому, что я на сто процентов уверена и в том, что он меня уважает, и в том, что произносит такие слова только лишь для эмоционального окраса.

– Мне пора, – сказала я и сделала пару шагов, но Виталик схватил меня за руку, которую я тут же одернула. – Нельзя прикасаться.

– Алсу, мне кажется, или ты сама хочешь замуж за того мужика?

– Тебе кажется.

– Тогда ты очень убедительно играешь желание.

– Похоже на то, – грустно ответила я. Интересно, что бы он сделал, если бы узнал о моих чувствах? Наверное, натворил бы глупостей, чего я ни в коем случае не могла допустить. Отец с Касимом просто сжили бы его со свету.

Виталик крепко сжал челюсти и поджал губы.

– Тогда я желаю тебе счастья с ним.

– Спасибо, – выдохнула я и, развернувшись, быстрым шагом направилась в больницу. Мне казалось, что за эти несколько ночей я выплакала все слезы по своей несбывшейся любви, но нет, они скапливались в глазах, размывая зрение. Я смахивала их, а они снова набегали, пока я неслась по ступенькам наверх, а потом по холлу больницы к лифтам. Пока поднималась и шла к ординаторской, пока снимала пальто и меняла ботильоны на удобные кроксы. Успокоилась я только тогда, когда услышала строгий голос своего руководителя:

– Тарханова, быстро к первой палате, пора на обход, дел по горло.

– Бегу, Лев Владимирович, – шмыгнув носом, отозвалась я.

– Нормально все?

– Порядок, Лев Владимирович. Новая тушь, похоже, аллергия.

– Смывай и к палате.

Услышав щелчок замка на двери, я сделала несколько спасительных вдохов. Достала мицеллярную воду, спонж и смыла старательно наведенный макияж. Подкраситься можно и позже, когда выдастся минутка, а сейчас пора было включаться в работу.

Эмиль позвонил, как раз когда я вышла из одного из магазинов. У меня в пакете лежали новые джинсы и толстовка, и я направлялась в магазин с верхней одеждой, чтобы купить неприметную куртку и шапку. Как бы я ни смущалась, все равно прекрасно осознавала, что сбежать в платке мне не удастся. У нас большой город, но сколько девушек здесь носили хиджаб? Не больше десяти-двадцати процентов от всего населения. Так что вычислить меня на вокзале папе не составило бы труда. Поэтому, тяжело дыша и сжимая дрожащими пальцами пакет, я уговаривала себя, что показать волосы – это не стыдно. Вон сколько девушек ходили с непокрытыми головами. Они улыбались и смеялись, жили нормальной жизнью, совершенно не обращая внимания на то, что их волосы были неприкрыты. Более того, они распускали их и позволяли локонам свободно лежать на плечах, словно наоборот пытаясь привлечь к ним внимание. Пожалуй, на такой шаг я бы вряд ли решилась, но снять хиджаб было мне по силам.

– Привет, сестренка, – бодро произнес Эмиль, как только я ответила на звонок. – Ты в ТЦ?

– Да, третий этаж. Иду в магазин с верхней одеждой.

– Буду там через пять минут, – отозвался он и отключился.

Я довольно быстро выбрала подходящую куртку темно-серого цвета. Немного скривилась, потому что не понимала, что красивого находили девушки в этом фасоне. Объемная бесформенная вещь, которая не то что не придавала женственности, а, казалось, наоборот, делала девушек похожими на парней. В сочетании с широкими джинсами и кроссовками, эта одежда скрадывала всю грациозность женской фигуры. Дольше всего я задержалась у шапок. Никогда их не носила, а потому даже не представляла, какой фасон подошел бы мне. Стало вдруг интересно узнать это, но я отбросила странную мысль. Какая разница? В конце концов, головной убор был нужен мне лишь для того, чтобы сделать меня незаметной, позволить слиться с толпой. Так что я схватила черную объемную шапку и пошла в примерочную. Накинула куртку, пару раз покрутилась перед зеркалом и снова скривилась. Главное, чтобы размер подходил. А потом наступила очередь шапки. Сначала я хотела просто купить ее, но любопытство взяло верх, поэтому я размотала хиджаб и повесила его на крючок. Тяжелая коса, не сдерживаемая тканью, упала на спину, хлестнув по позвоночнику, и я надела шапку. Я очень странно выглядела во всем этом, смотрела на себя как в Зазеркалье. Это была я и одновременно не я. Снова накинула куртку и покрутилась. Качнула головой. Нет, не мой стиль, но я могла потерпеть ради дела.

Собрав все, что примеряла, я подошла к кассе и уложила на стойку вещи, то и дело со всех сторон ощупывая хиджаб. Какой бы прогрессивной и дерзкой я ни была, все же снять покров с головы – смелый шаг, и у меня остались всего сутки на то, чтобы настроиться и сделать это. Оплатив покупки, я вышла из магазина и тут же наткнулась на Эмиля, который, стоя у перил с широкой улыбкой, что-то рассказывал девушке напротив. Она кокетливо накручивала на палец прядь волос, а потом, судя по всему, стала надиктовывать Эму свой номер телефона, а братец лихо записывал заветные цифры в свой. Я закатила глаза и с улыбкой двинулась к ближайшему кафе. Эмиль нагнал меня спустя несколько секунд.

– Не могла позвать? – спросил он, поравнявшись со мной.

– Ты был занят. – Я дернула плечом.

– Не так уж и занят. Для своей сестры я всегда свободен. – Он приобнял меня за плечи. – Как дела?

– Все хорошо.

– Сняла деньги?

– Мгм.

– На работе отпросилась?

– Да.

– В машине расскажу, что и как.

– Хорошо, – ответила я, присаживаясь в услужливо отодвинутое Эмилем кресло в кофейне. – Спасибо.

Он занял место напротив. Мы сделали заказ подошедшему официанту и, как только он отошел, Эм съехал немного вниз, широко расставляя ноги. Он крутил в руке телефон, переставляя его на грани прямо на подлокотнике.

– Как вообще день?

– Хорошо. Сегодня на операции был очень интересный случай, но я тебе не расскажу, слишком кровавые подробности.

Эм скривился.

– Не понимаю, что такую нежную девушку, как ты, может привлекать в хирургии?

– И не поймешь, потому что это просто нужно любить. Например, как ты любишь машины и цифры.

Он пожал плечами.

– Цифры – это закономерность. Считая, ты улавливаешь определенный ритм, а когда находишь ту самую закономерность… это чувство ни с чем не сравнится.

– Как и успешное окончание операции или выписка здорового пациента, – ответила я и улыбнулась, глядя на то, как кривится мой брат.

Перед нами поставили кофе с десертами, и наш разговор перетек на ничего не значащую болтовню. Я слушала, как Эмиль рассказывал о событиях в университете и горько сожалела о том, что уже послезавтра вечером окажусь вдали от своего брата. Он был моим единственным другом и человеком, который всегда и во всем занимал мою сторону. Немного сумасбродный в силу возраста, взбалмошный и такой же свободолюбивый, как и я. Но я была уверена, что девушке, которую выберет Эмиль, несказанно повезет. Потому что любить этот парень умел так, как никто другой – до последнего вдоха.

Спустя час мы сидели в машине, выезжая с парковки торгового центра.

– В общем, так. На вокзал я отвезу тебя сам. Скажем отцу, что едем к Тимуру посмотреть кино и позависать с друзьями. Типа, ты томишься дома, как Рапунцель – в башне, а потому я тебя забираю на студенческую тусу. Отвозим тебя на вокзал, там я сам договорюсь с проводником. Все сделаем без документов. Завтра надо будет еще снять денег с карты, а сегодня дашь мне украшения, о которых мы говорили, я нашел человека, которому можно их продать. В поезде выкупим целое купе, чтобы тебя никто не беспокоил. Пока не доберешься до конечного пункта, старайся не открывать дверь купе, все время сиди там. Когда будешь возвращаться с работы, купи что-нибудь поесть, потому что на вокзале будет некогда.

– А куда я еду?

– А куда поезд будет, туда и поедешь.

– То есть?

Он бросил на меня короткий взгляд и подмигнул.

– Доверься мне, я все сделаю как надо.

– Ох, Эм, что-то мне страшно.

– Не тебе одной. Но или сейчас, Алсу, или уже не дергаться, потому что совсем скоро ты будешь практически под круглосуточным надзором своего жениха. Я тут немного пробил, очень непростой этот Касим. Вроде и не преступник, а связи такие, что любой авторитет в городе позавидует.

– А кто он на самом деле? – спросила я негромко, боясь даже услышать ответ.

– Да вроде как просто бизнесмен, но очень крупный. У него офигенно влиятельная семья, связи как в нашем городе, так и во всей стране.

– А где он был все это время и почему не приезжал?

– Вот этого я пока доподлинно не знаю. Есть информация, что он учился в Европе, но она пока не подтвержденная.

– Откуда ты все это узнаешь?

– Я в процессе построения своей агентурной сети, – важным голосом заявил Эмиль.

– О, Всевышний, и ты туда же. – Я закатила глаза.

– Ну не могут же папины внушения пролетать мимо? Что-то да оседает в этой светлой голове. – Он постучал пальцем по своему виску.

– Которую пора постричь. – Я взъерошила его волосы, а Эм дернул головой в сторону.

– Эй, девочкам нравится.

В ответ на это замечание я улыбнулась.

– Дамский угодник.

– Практически. Предпочитаю, чтобы девочки выпрыгивали из штанишек, желая поразить меня.

Под смех и шутки я даже не заметила, как мы оказались у нашего дома. Дождались, пока ворота отъедут в сторону, въехали во двор, и я поперхнулась воздухом. Перед домом стояли два огромных черных автомобиля. Я совсем не разбиралась в марках, но эти казались дорогими, внушительными и статусными.

– Таймазов, – произнес негромко Эмиль, проезжая к гаражу мимо черных громадин.

Я невольно схватилась за горло. Мне как будто разом перекрыли кислород. Что он делал в нашем доме? Когда брат припарковал машину, я, как могла, тянула время, чтобы не выходить из машины, но, когда Эм начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу у моей открытой дверцы, я поняла, что время настало. Взяла свою сумочку и вышла, выпрямившись на трясущихся ногах. Я пожалела, что пакеты с покупками взял брат, так бы у меня оставалось хоть какое-то подобие прикрытия. Мы вошли в дом, сняли обувь и верхнюю одежду. Я бросила на себя взгляд в зеркало. Поправила хиджаб и прикусила бледные губы, чтобы они стали хоть немного розовее и не вызывали ненужных вопросов у членов семьи и моего жениха.

Мама сидела в гостиной, читая книгу, папы с Таймазовым нигде не было видно.

– Привет, мамуль, – поздоровался Эм и, перегнувшись через спинку дивана, поцеловал маму в щеку.

– Добрый вечер, дети, – радушно улыбнулась она, откладывая книгу в сторону и вставая. – Вы как раз к ужину.

– Я не голодна, мы в кафе зашли.

– Вы ходили за покупками? – мама бросила взгляд на пакеты в руках брата, пока мой метался по дому. —Что купили?

– Да так, по мелочи то мне, то Алсу, – отмахнулся Эмиль, направляясь в сторону лестницы. – Сейчас пакеты закину и спущусь!

Проводив брата взглядом, я нехотя повернулась к маме лицом. Сейчас мне тоже очень хотелось подняться наверх и спрятаться в безопасности своей комнаты. Мама все так же ласково улыбалась, только в этот раз меня это совсем не успокаивало.

– Иди мой руки и переодевайся, дождемся отца и будем садиться за стол.

– Только отца? – попыталась я разведать обстановку.

– Не только. Сегодня у нас в гостях твой жених. Они с папой сейчас в кабинете, но уже скоро должны присоединиться к нам за ужином. Давай, милая.

– А переодеваться зачем? – недоумевала я.

– Ну не встретишь же ты дорогого гостя в брюках и блузке, Алсу. Оденься как подобает. Давай.

Вот теперь я передумала, мне совсем не хотелось в свою комнату. Потому что, по мнению моей мамы, «как подобает» – это чуть ли не национальный костюм. Ну, как минимум, платье или блузка с длинной юбкой. Одежда, которая должна была сделать меня привлекательной. А я не хотела выглядеть привлекательно для Касима. Наоборот, мне хотелось, чтобы он не смотрел на меня так, как смотрел тогда во время прогулки или в ресторане. Чтобы не пожирал меня взглядом и не показывал своего желания. Но разве меня кто-то спрашивал? Удобная Алсу должна была выглядеть соответствующим образом. Поэтому, войдя в спальню, я сорвала с себя хиджаб и начала переодеваться. Разве мне оставляли выбор? Разве я имела право голоса? Все эти условности приводили к тому, что во мне крепло желание сбежать. Из принесенных Эмилем пакетов я вытащила шапку и снова примерила ее, уставившись на себя в зеркало. Да, я точно смогу это сделать. И платок сниму, каких бы душевных терзаний мне это ни доставило!

– С тобой приятно иметь дело, улым*, – с улыбкой произнес Тарханов, и я отсалютовал ему стаканом с соком.

– Как и с вами, Вахид Нарбекович.

Он откинулся на спинку кресла, сложив стопкой документы перед собой. В каждом из этих документов было будущее моей невесты и наших детей.

– Ты должен знать, что с Алсу не всегда просто, Касим. Она очень своенравна, но воспитывается в лучших традициях наших предков. Не позволяет себе выходить с непокрытой головой, придерживается всех канонов веры. Моя жена Эльмира учит ее покорности и уважению к своему мужчине. Надеюсь, ты останешься доволен своим выбором.

Я кивнул. Свой выбор я давно уже сделал, и только обстоятельства не позволяли взять принадлежащее мне еще когда Алсу вошла в брачный возраст. Так что теперь я не собирался ждать ни минутой больше.

– Полагаю, ужин готов. Пойдем, – сказал Вахид, поднимаясь с кресла и приглашая меня следовать за ним из кабинета. – Думаю, дети уже вернулись.

Что-то шевельнулось внутри меня. Больше всего я ждал возвращения своей невесты. Мне нравилось наблюдать за ней, разгадывать, раскрывая слой за слоем, как бутон самой красивой розы из букета, который я привез ей. Набрал Алексея.

– Занеси цветы в дом.

– Буду через минуту, – отозвался мой охранник и отключился.

– Вахид Нарбекович, я отлучусь на минуту, – поставил будущего тестя в известность и, не глядя в гостиную, направился дальше по коридору. Входная дверь тут же открылась, являя Алексея с шикарным букетом красных роз, которые я выбрал для своей невесты.

Банально, но я пока не знал, какие цветы нравятся Алсу, так что выкручивался стандартными схемами. Вернулся в гостиную и замер у входа в комнату. Семья рассаживалась в столовой зоне гостиной, а моя невеста, перегнувшись через спинку стула, поправляла тарелку, стоящую на столе перед ее самым младшим братом. Я мог бы сказать, что уважаю Алсу – так и есть, – что не заметил шикарную попку, скрытую под тонкой тканью юбки до пят… Но тогда я бы соврал. Эта девушка возбуждала меня с самой первой секунды, как только я увидел ее фотографии. Сочетание невинности, красоты и взгляда соблазнительницы всегда казалось мне странно притягательным. И у Алсу был именно такой взгляд. Эти черные бездонные глаза буквально плавили мои внутренности. Рядом с ней мне каждый раз приходилось напоминать себе не давить на нее. Я привык к достаточно доступным девушкам, к тем, с кем не нужно было сдерживаться или проявлять уважение. Они и так демонстрировали мне все, что имели, не особо заботясь о своей репутации. Поэтому, когда я снова начал общаться со своей невестой, мне приходилось тормозить себя на каждом шагу. А еще этот платок… Как же хотелось сорвать его с ее головы, расплести наверняка толстую косу и запутаться в шелковых, тяжелых волосах. Может быть, намотать их на кулак и…

– Касим! – воскликнул Вахид, и я даже немного дернулся. Да, занесли меня мысли. Прикрыл букетом ширинку, чтобы не демонстрировать всем свидетельство моего почтения к дочери семейства Тархановых, и прошел в гостиную.

Услышав вскрик отца, Алсу резко развернулась и задела приборы, лежащие возле тарелки брата, отчего те полетели на пол. Она тут же присела, чтобы собрать их, но помощница по дому опередила ее. Щеки моей невесты окрасились в розовый, доставляя мне особое удовольствие от созерцания красивой девушки. Но она была не просто красива, а поистине великолепна. Хрупкая красота в сочетании со стальным стержнем внутри – умопомрачительное сочетание. Словно в привычное блюдо добавили острых специй. Жжет язык, но придает пикантности.

Я смотрел на Алсу, которая так и не поднялась, и мой испорченный мозг услужливо подкидывал картинки, в какой еще ситуации эта девушка могла бы стоять передо мной на коленях и смотреть широко распахнутыми глазами. Пришлось сжать челюсти, чтобы сквозь зубы не прорвался стон, который уже клокотал в горле.

– Добрый вечер, – тихо поздоровалась моя невеста и наконец поднялась с колен. Выпрямилась, сложив перед собой руки в замок. Сама невинность, но в глазах… Там было все, о чем может мечтать мужчина: необузданность, страсть, пламя и немного страха, преодолевать который я собирался с особым удовольствием.

Подойдя ближе к Алсу, я протянул ей букет.

– Добрый вечер, Алсу, – поздоровался, глядя прямо в глаза.

– Спасибо. – Она взяла розы и тут же отвела взгляд, не выдержав моего тяжелого.

– Я поставлю, – предложила помощница и, забрав у Алсу цветы, унеслась из гостиной, а мы так и остались стоять и смотреть друг на друга.

– Добрый вечер. – Брат Алсу ворвался в наш пузырь, в который толком даже не долетали звуки извне.

Я повернулся к Эмилю и пожал ему руку. Парень сжал сильнее, чем того требовали приличия, но я оценил своего рода попытку показать, что Алсу полностью под его защитой. Ему не нужно было произносить это вслух, мужчины улавливают такие сигналы на уровне подсознания. Наконец мы расселись за столом, но выделенное мне место меня не порадовало. Алсу сидела напротив меня, нас разделял добротный дубовый стол, и для меня расстояние было слишком большим, потому что я не мог уловить приятный запах ее изысканных духов с легким цветочным ароматом и нотками свежести. Ужин начался с непринужденных разговоров, обсуждения предстоящего никаха, а я все не сводил глаз со своей невесты. Она смущалась и старалась не смотреть на меня, но я, словно маньяк, впитывал каждую ее черту. Не знаю, что такого было в этой девушке, отчего я не мог долгое время находиться вдали от нее с того самого момента, как начал общаться с ней.

– Прошу прощения, – вклинилась в наш разговор помощница Тархановых. – Алсу, там твой телефон звонит уже в третий раз.

– Простите. – Алсу так резко вскочила со своего места, словно ждала этого звонка, а затем выбежала из гостиной.

Вахид покачал головой.

– Современные дети даже нормально поесть не могут без гаджетов.

Спустя пять минут Алсу, переодетая в джинсы и свободную трикотажную футболку с длинными рукавами, снова появилась в гостиной.

– Я прошу прощения, но мне срочно нужно уехать в больницу.

– Что-то случилось? – спросила Эльмира.

– Большая авария на дороге, всех пострадавших привезли к нам.

– Ты работаешь в терапевтическом отделении, – строго произнес ее отец. – К тебе авария не имеет никакого отношения. Вернись за стол.

– Папа, там не хватает рук.

– Без твоих двух они справятся. Сядь, Алсу!

– Я отвезу. – Я встал из-за стола и застегнул пуговицу пиджака.

Отец моей невесты не обрадовался такому предложению, но мне было плевать с высокой колокольни. По большому счету, он мог бы сейчас заткнуть меня и вернуть дочь за стол, но вряд ли Тарханов решился бы на такое, учитывая, что готов был сдувать с меня пылинки, только бы породниться с нашей семьей. А я, признаюсь, нагло пользовался этим.

– Я могу отвезти, – вклинился Эмиль, но я глянул на него так же, как и на Вахида, и он притих. Однако Эмиль не был таким пугливым, как его отец, или считал, что и без меня его сестра проживет вполне себе нормальную жизнь, а потому, прищурившись, посмотрел сначала на меня, а потом перевел взгляд на сестру.

Алсу, осознав, что перевес на ее стороне, быстро развернулась и, тихо пожелав приятного аппетита, унеслась в коридор обуваться.

– Касим, мы правда можем сами отвезти Алсу, – смягчился Вахид, вставая, но я мотнул головой.

– Мне не составит труда довезти мою невесту до больницы. Благодарю Вас, Эльмира, за вкусный ужин. Вахид Нарбекович, спасибо за компанию и приятное общение.

Мы пожали друг другу руки.

– Касим, – тихо сказал он так, чтобы слышал только я, – после свадьбы это надо прекратить. – Он кивнул в сторону коридора, а я сжал челюсти. В смысле запретить жене работать? Знал бы ты, Вахид Нарбекович, что я собирался позволить жене после свадьбы, сразу же разорвал бы помолвку.

– Разберемся, – коротко ответил я, не показывая своего недовольства его предложением. Быстро попрощался со всеми и вышел в коридор, где набросил пальто и быстро обулся под неусыпным взором Алсу.

Мы вышли на улицу и прошли к машинам. Я открыл Алсу дверцу и подал руку, приглашая присесть. Знал бы, что сегодня вечером буду везти невесту, взял бы машину пониже. Из-за своего роста Алсу было сложно забраться в джип без моей помощи, но она посмотрела на мою руку так, словно это была змея. Пару секунд противостояния взглядов – и вот ее изящная кисть легла в мою ладонь. Мысленно усмехнувшись, я непроизвольно сжал тонкие пальцы, борясь с желанием поднести их к своему лицу и пройтись по ним губами. Вообще мне все время хотелось протянуть руки к Алсу и переступить границу, которую в ее голове выстроили родители. Я, конечно, был благодарен им за хорошее воспитание моей будущей жены, но теперь передо мной словно стояла цель дать ей больше свободы, в некоторых вопросах раскрепостить или даже развратить.

Как только Алсу разместилась на сиденье, я захлопнул ее дверцу и обошел машину, чтобы занять место рядом, кивнув Алексею. Сжал руку в кулак, чтобы сохранить на ладони тепло пальцев своей невесты, потому что мне совсем не хотелось терять это ощущение. Наоборот, хотелось сохранить его на как можно более долгий срок.

– Я могу чем-то помочь? – спросил я, когда мы выехали со двора Алсу. Может быть, мне показалось, но она заметно нервничала. То ли мое присутствие оказывало на нее такое влияние, то ли виной тому были предстоящие хлопоты в больнице.

– Спасибо, но нет. Только если ты не хирург, – она натянуто улыбнулась, а я покачал головой.

– К сожалению. – Мы снова замолчали. Я рассматривал профиль Алсу в полумраке салона автомобиля. И с этого ракурса она казалась до невозможного красивой. – Я хочу завтра встретиться.

Она повернулась так резко, что, клянусь, я услышал хруст позвонков. Алсу кусала нижнюю губу, взгляд темных глаз впивался в меня, потом блуждал по салону машины и снова возвращался ко мне. «Что же ты скрываешь, милая моя?»

– Завтра, наверное, не получится.

– Почему?

– После того, как закончу в больнице, думаю, буду совсем без сил.

– Я мог бы отвезти тебя домой.

– Скорее всего, я останусь вздремнуть в сестринской до следующей смены.

– Ты много работаешь, – произнес я, внимательно всматриваясь в свою невесту.

– Такая профессия.

– Ты, насколько я знаю, врач общей практики.

– Да. Но пока что выполняю любые поручения моего наставника.

– В моей клинике все будет проще. Работа с девяти до пяти пять дней в неделю.

Алсу ничего не ответила, только кивнула и снова повернулась к окну, заставляя меня задуматься о тайнах, которые хранила. Ведь я мог поклясться, что они были, и точно не одна. Теперь эта девушка стала для меня еще интереснее, потому что загадки и ребусы – это по моей части.

Мы доехали до больницы, и я снова помог Алсу выбраться из машины, но на этот раз не стал быстро отпускать ее пальцы, а даже слегка сжал их, давая понять, что не стоит вырывать их из моей хватки.

– Я все же хотел бы встретиться.

– Я позвоню, если буду покидать больницу завтра.

– Могу заказать тебе обед.

– Спасибо, нас в кафетерии неплохо кормят.

Кивнув, я попрощался с невестой и засунул руки в карманы брюк, провожая ее взглядом, пока она быстрым шагом шла к больнице. Вариантов было два. Либо она смущалась в моем присутствии, либо на самом деле что-то скрывала. По моим венам пронесся азарт, замешанный на адреналине. Загадка с темными глазами стала для меня новым вызовом.

________

*улым – сынок, татар.

Всю ночь в больнице творилось безумие. Около двадцати человек пострадавших в результате аварии, при которой автобус с людьми съехал в кювет и перевернулся, потому что водитель уснул за рулем. Было очень страшно, но благодаря выдержке, которую мы тренировали в течение всего периода обучения профессии, я справилась. К счастью, никто не погиб, но работы с пострадавшими было очень много. Спокойно присесть я смогла только ближе к обеду следующего дня.

– Алсу, ты еще здесь? У тебя же выходной, – Аня ворвалась в ординаторскую, словно ураган. Впрочем, как всегда.

– Ага, – отозвалась я, разминая гудящие стопы.

– Не твой телефон трезвонит? – она показала пальцем на шкафчик, выставляя на стол пачку печенья, а потом пошла наливать кипяток, чтобы попить чаю.

Я поднялась и босиком прошла к шкафчику, открыла его и достала телефон. Он перестал звонить еще до того, как я успела ответить, но тут же снова зашелся трелью.

– Привет, Эм, – поздоровалась я, ответив на звонок.

– Привет. Ну наконец-то, я тебе звоню уже примерно двадцатый раз. До которого часа ты сегодня?

– Вообще я уже свободна.

– Все в силе?

– Да, – негромко ответила я, как будто мои мысли мог кто-то подслушать.

– Я сейчас на занятиях, так что забрать тебя не смогу, у меня через пять минут пара начинается. Можешь доехать на такси. Тебе ж еще надо собрать вещи. А про вечер скажи родителям, типа забираю тебя на тусу, как договаривались.

– А вещи?

– Доверься мне, я их сам вынесу. В общем, будь готова часам к восьми.

– Хорошо, – выдохнула я и попрощалась с братом.

Спрятала телефон назад в шкафчик и приземлилась на стул напротив Ани. Я лениво болтала ложкой в чашке, размешивая заварку от пакетированного чая и наблюдая за тем, как кипяток окрашивается коричневым. Мне снова стало страшно. А что, если не получится? Если план провалится? Что тогда будет с Эмилем? А со мной?

– У тебя все нормально? – спросила Аня, и я, подняв голову, натянуто улыбнулась.

– Да, устала просто.

– Я слышала, что тут творилось ночью. От Льва Владимировича огребла, что телефон был выключен. Ну а что? Почему я должна круглые сутки быть на связи? – Я молчала, потому что придерживалась иной позиции, но переубеждать не стала. – И вообще у нас же должна быть хоть какая-то личная жизнь! – продолжала возмущаться Аня, пока я плавала в своих невеселых мыслях.

Несмотря на то, что еще вчера я приняла твердое решение идти до конца, сегодня червь сомнения подтачивал и без того хрупкую убежденность. Я никак не могла сопоставить риск с последствиями. Как будто постоянно за что-то цеплялась, не в состоянии здраво проанализировать нашу с Эмилем безумную задумку. Пока слушала Аню, все пыталась систематизировать свои страхи и опасения, когда на мой телефон пришло сообщение от Касима:

«Здравствуй, красавица. Уже закончила?»

Я тяжело вздохнула. Он ведь не сдастся просто так. Что я поняла из тех коротких встреч, что были у нас с Таймазовым, так это то, что Касим всегда берет то, что ему хочется. И если он хотел этой встречи, я могла быть уверена, что она состоится. Ему не составит труда созвониться с отцом, когда я буду дома. Услужливый будущий тесть обязательно сообщит моему жениху, где я, и пригласит того в гости. И плакал мой побег, потому что вряд ли папа куда-либо отпустит нас с Эмилем, пока у нас находится дорогой гость. Каждая из этих мыслей за секунду пролетела в моей голове, и я прикусила губу. У меня не было выхода. Точнее, Таймазов не оставлял мне его. Быстро набрала ему сообщение и откинула телефон в сторону, как будто он мог взорваться.

«Я освободилась. Но очень устала»

Взглянула на вспыхнувший экран, до последнего надеясь, что Таймазов решит не встречаться сегодня, но меня постигло разочарование.

Касим: «Я не отниму много времени. Буду через пятнадцать минут»

Я встала, помыла чашку и переоделась в свою повседневную одежду.

– Уже уходишь? – спросила Аня.

– Да, поеду домой.

– С красавчиком? – она поиграла бровями.

– С ним, – выдохнула, кивнув.

– Я все думаю про тебя и жениха твоего. А как же Виталик? Так вот почему он расстроен? – Аня строила догадки, логические цепочки и приходила к каким-то выводам, пока я обувалась. Я даже не пыталась подтвердить или опровергнуть то, что она там напридумывала, какой в этом смысл? Человек всегда будет придерживаться своего собственного мнения, и моя правда Ане была совсем не нужна.

Полностью собравшись, я попрощалась с однокурсницей и покинула здание больницы. С каждым шагом, который приближал меня к Касиму, сердце колотилось все быстрее, а дыхание застревало где-то посередине горла. Что же такое творилось со мной? Даже когда за мной начал ухаживать Виталик, я не испытывала того, что чувствовала в присутствии Таймазова. Может, дело было в энергетике Касима? В его уверенности и в том, что он обладает властью? Мысли путались, и я все никак не могла взять себя в руки, чтобы рассуждать ясно.

Когда я спустилась по ступенькам, в паре метров от меня остановилась черная машина. Я как-то сразу почувствовала, что это Касим. Он не приезжал ко мне на этой машине, но внутреннее чутье меня не подвело. Водительская дверь открылась, и из нее вышел Таймазов – элегантный, как всегда. В костюме, пальто до середины бедра, начищенных до блеска туфлях. Сегодня он привез большой букет лилий. Гигантомания у него, что ли? Красивые цветы, но я ненавидела их запах. Наверное, стоило сказать об этом Касиму, но как?

– Здравствуй, Алсу. – Он протянул мне букет, а я едва сдержалась, чтобы не скривиться, когда в нос ударил насыщенный аромат цветов. – Надеюсь, тебе нравятся лилии.

– Спасибо. Красивые цветы, – ответила я, а Касим прищурился.

А потом сделал нечто, что заставило меня открыть рот и молча смотреть на него. Таймазов просто выхватил букет из моих рук, донес его до ближайшей урны и выбросил. Развернулся и с улыбкой подошел ко мне. Встал напротив, склонив голову набок.

– Знаешь, если ты хочешь обманывать, то тебе еще стоит этому подучиться.

– Но мне нравился букет.

– Даже мне он не нравился, Алсу. Пока вез его, вся машина провоняла, пришлось даже окна открыть. И ты очень неубедительно утверждала, что цветы красивые, только что не скривилась.

Я облегченно выдохнула и улыбнулась.

– На самом деле я и правда считаю лилии красивыми цветами, но запах…

– Ужасный, – закончил за меня Касим, и мы оба рассмеялись.

Наш смех внезапно прервался, и мы уставились друг на друга, продолжая улыбаться. Наверное, это и был тот самый момент, когда я впервые посмотрела на Таймазова другими глазами. Может быть, брак с ним был не такой плохой идеей? Но потом я вспомнила о том, что они с папой приняли за меня решение о смене места работы, и то самое мгновение, когда Касим предстал передо мной другим человеком, испарилось. Нет, он был таким же диктатором, как и мой отец, как и большинство мужчин из нашего круга общения. Моя мама всю жизнь убеждала себя, что живет за отцом как за каменной стеной, и успешно поверила в свои убеждения. Для себя же я не хотела счастья, построенного на притворстве.

– Поехали? – предложил Касим, показывая на машину, и я кивнула.

Он снова хотел коснуться моей руки и помочь присесть, но в этот раз мне удалось избежать контакта, поскольку машина была невысокой. Я видела, что по лицу Таймазова пробежала тень недовольства, но словесно он никак его не выразил. Наверное, я бесила его своим поведением, но Касим, похоже, был достаточно воспитан, чтобы не показывать мне свое истинное отношение. Заняв водительское место, он повернулся ко мне лицом.

– Где ты предпочитаешь пообедать?

– На твой выбор, – ответила я, пожав плечами.

Касим снова сверлил меня взглядом, от которого мне становилось неуютно.

– Понял, – коротко ответил он, и машина тронулась с места.

Таймазов не задавал вопросов, не провоцировал на разговор, молча вел машину, которая плавно покачивалась, убаюкивая меня. Не знаю, как это произошло, но последнее, что я помнила – это то, как пекло веки от недосыпа, а в следующее мгновение я уже крепко спала, положив голову на подголовник сиденья. Почувствовала, как остановилась машина, и резко распахнула глаза. Мы стояли во дворе моего дома. Я повернулась и посмотрела на Касима. Он сидел вполоборота, закинув локоть на руль, и смотрел на меня. На лице – как это часто с ним бывало – не было ни единой эмоции. Я густо покраснела, когда поняла, что он привез меня домой, потому что я уснула в его машине.

– Ты говорил про обед, – хрипло произнесла я.

– В другой раз пообедаем, сейчас ты нуждаешься в отдыхе, – он снова говорил спокойно, без тени эмоций в голосе, и это, пожалуй, пугало больше всего.

– Прости, я…

– Знаю, много работаешь, – холодно прервал он меня. – Ничего страшного, Алсу. Я только прошу тебя нормально питаться, чтобы эта потеря энергии не сказалась на твоем здоровье.

Я прикусила язык, чтобы не выдать нечто язвительное. Например: «Ну конечно, чтобы рожать тебе детей». К счастью, я была не настолько сонной, чтобы совсем не контролировать поток своих мыслей.

– Я позвоню завтра, и мы прогуляемся, если ты не против. Можем даже взять с собой Эмиля, чтобы он мог защищать твою честь.

В словах Касима был юмор, но глаза и губы не улыбались. Это ужасно, когда человек шутит без единой эмоции. И звучит совсем как издевка. Мне сразу же стало обидно за брата, он ведь и правда защищал мою честь. Неужели подобное поведение не заслуживало и толики уважения? Что ж, все плюсы, которые в моих глазах заработал Таймазов, понемногу перекрывались минусами.

– У меня только один вопрос, – произнес Касим, пока я подбирала слова, которые прозвучат достойно, чтобы защитить брата, и этой фразой он снова сбил меня с мысли.

– Какой?

– Какие цветы ты все-таки любишь? А то я привез розы, они не вызвали восторга. Запах лилий тоже не пришелся тебе по душе. Я подумывал скупить все, что есть в цветочном, и наблюдать за твоей реакцией, но буду благодарен за подсказку.

– Пионы, – ответила я, и брови Касима подскочили вверх.

– А осенние? Насколько я знаю, пионы цветут весной.

– Не знаю, – честно ответила я. – Папа всегда дарил розы.

– А другие мужчины? – прищурившись, спросил он.

– Не было… – я сглотнула, – других мужчин.

Я решила умолчать, что Виталик тоже носил мне розы, но каждый раз приходилось лгать семье, что я сама купила их себе. И теперь я поняла, что именно по этой причине все в семье думали, что эти цветы мои любимые.

– Я понял. Спасибо за откровенность, – коротко ответил Касим и вышел из машины.

На этот раз я почему-то позволила ему сжать мою ладонь и помочь мне выйти. Пальцы как будто покалывало от этого прикосновения, и я списала неожиданное чувство на негативное воздействие от контакта с Таймазовым. Почувствовала, что щеки снова покраснели. Как только дверь за моей спиной захлопнулась, Касим сделал шаг ко мне, оказавшись так близко, что я очень четко ощущала его мужественный аромат. Если непредвзято посмотреть на этого мужчину, в других обстоятельствах он бы, наверное, привлек меня. Но я была предвзята и смотрела на него через призму принуждения к браку. Слегка наклонившись, Касим шумно втянул ноздрями воздух возле моего уха и тихо произнес:

– Я ценю честность, Алсу. Надеюсь, наш брак будет построен на полной откровенности и отсутствии секретов друг от друга. Только так он станет счастливым. До встречи, красавица.

Он не дал мне ответить. Да что там, я не успела даже переварить его слова, как Касим сел в машину и выехал со двора, а я осталась смотреть вслед черному автомобилю и гадать, а не знает ли он о нашем с Эмилем плане.

Заплетая косу, я вышла из ванной, и тут в дверь постучали.

– Алсу? – послышался голос Эмиля в открывшейся щелочке.

– Заходи.

Брат вошел в комнату и улыбнулся, прикрыв за собой дверь.

– Готова?

– Эм, я боюсь. Все так… шатко. Ты точно уверен, что получится?

– Не волнуйся, все будет отлично. Ты приготовила сумку?

– Да, в гардеробной.

– Давай.

Я вынесла сумку, и Эмиль рассмеялся.

– Серьезно? В цветочек? Не было какой-то нейтральной? Как я вынесу ее из дома?

– Я не подумала об этом.

– Давай, переложу в свою спортивную. Она может немного пахнуть несвежей одеждой, но, думаю, ты потерпишь.

– Мгм.

– Так, теперь смотри, – он достал из кармана толстовки пачку денег, и мои глаза полезли на лоб, – это выручка за твои украшения.

– Но я же ничего…

– Я договорился о предоплате. Ты приготовила побрякушки?

– Да.

Я кинулась к туалетному столику, в верхнем ящике которого в тканевом мешочке лежали отобранные мной украшения, и передала их Эмилю. Спрятав их в карман, он направился к двери.

– Выезжаем через полчаса, будь готова. Деньги спрячь в дамскую сумочку.

– Хорошо, – выдохнула я.

Как только дверь за братом закрылась, вся нервозность, которую я сдерживала в течение дня, вернулась стократно. Пальцы подрагивали и периодически меня накрывало холодной волной ужаса. Но мне пришлось взять себя в руки, достать свою самую большую женскую сумочку и растолкать по карманчикам деньги. Шумно выдохнула, надевая джинсы и толстовку, пока мысленно прикидывала, какие вещи упаковала и есть ли там все, что мне нужно. Примерно минут через тридцать в дверь постучали, и я вскочила со стула. В дверном проеме показался совсем не Эмиль, которого я ждала, а… папа.

– Добрый вечер, – тихо поздоровалась я.

– Здравствуй, дочка. – Он осмотрел меня с ног до головы. – Куда-то собралась?

– Да, Эмиль должен сейчас зайти за мной, позвал на встречу с его друзьями.

– Разве тебе завтра с утра не надо на работу?

– Нет, завтра я выходная.

– Ну ладно. Я не займу много времени. Алсу, ты должна помогать маме со свадьбой. Она говорит, что ты совсем этим не интересуешься. У нее много забот, дочка, надо помочь, все же это твое событие.

На языке крутилось продолжение папиного предложения. Нечто такое дерзкое вроде «Событие, которое мне навязали», но мне удалось сдержаться. Вообще я заметила, что постоянно сдерживалась и не произносила вслух всего, что думала. Я устала постоянно удерживать в себе то, что рвалось наружу.

– Я помогу, папа. Завтра буду выходная и помогу.

– Ну и славно. Ужинать тоже не будете? – Я мотнула головой. – Тогда я пойду, собирайся.

– О, пап, и ты тут? – раздался от двери голос Эмиля.

– А ты почему с сумкой? – спросил папа, когда брат вошел в комнату.

– Да надо завезти вещи Тимуру, забыл на тренировке.

– Понял. Отдыхайте, дети, – произнес папа и вышел из моей спальни, а я наконец свободно выдохнула.

– Готова?

– Да, – вышло хрипло и практически с надрывом.

– Ну помчали.

А дальше завертелось все так, что я не успевала обрабатывать информацию. Мы сели в машину, куда на заднее сиденье Эм бросил свою спортивную сумку. Он завел автомобиль и мы достаточно быстро покинули наш двор.

– Даже с мамой не попрощалась, – грустно произнесла я, глядя, как за окном мелькают тени деревьев в свете фонарей.

– Вернемся? – шутливо подколол Эмиль.

– Нет уж, теперь назад дороги нет.

– Тогда переодевайся.

Я сбросила платок и не без усилий вылезла из своего пальто, потом достала из сумки куртку с шапкой и, подумав минуту, все же спрятала косу под головным убором и верхней одеждой. До вокзала мы домчали за рекордно короткое время.

– Я днем был на вокзале, – сказал Эмиль, подыскивая место для парковки, – взял тебе билет.

– Эм, я же…

– Не на твое имя. К сожалению, у меня пока нет таких связей, чтобы можно было изготовить тебе липовый паспорт. Я с девчонкой из универа заезжал.

– А как же я в поезд сяду, если фамилии в паспорте и на билете не совпадают?

– Доверься мне, я все устрою.

Эмиль наконец нашел место на парковке и, припарковав автомобиль, вышел из машины и дождался меня. Брат схватил меня за руку и повел к вокзалу, когда заметил, что меня трясет мелкой дрожью, а лицо, наверное, было белее снега. Мы вошли в здание, где для меня все смешалось в какофонию звуков, суету, которую я даже не замечала. Все просто мелькало перед глазами, как пестрые картинки калейдоскопа, так и не сложившись ни в одну знакомую фигуру. Я даже толком не заметила, как оказалась стоящей на перроне перед поездом, который ехал в один из крупных городов нашей страны. Эмиль уже договорился с проводницей, сунул ей деньги, и мы стояли в сторонке от поезда, наблюдая за тем, как люди входят в него с сумками и чемоданами.

– Эм, – я повернулась к брату, – а что ты скажешь родителям, когда вернешься?

– Я вернусь за полночь. Сейчас поеду к Тиму, позависаю у него. Утром скажу, что тебя срочно вызвали в больницу, я завез и все.

– Смотри не бери на себя никакую ответственность, – строго сказала я. – Наверняка отец будет думать, что я заставила тебя соврать ради меня.

– Знал бы он, кто в его доме реальное зло, – со смехом сказал Эм и притянул меня в объятия. – Не волнуйся, сестричка, я все сделаю как надо.

– Ты – злой гений.

– Я просто гений, но пока еще недооцененный.

– Уважаемые пассажиры, занимаем свои места! – выкрикнула проводница, и мое тело словно прошибли током. Бросила взгляд на брата, но он продолжал спокойно улыбаться.

– Давай, Алсу, тебе пора. – Вытянув руки, он держал меня за плечи, а я запоминала каждую черточку его лица. Я не знала, когда мы снова увидимся, и увидимся ли в принципе, так что как могла, пыталась утихомирить ноющее сердце. – Ты помнишь все? Никому не открывай. По приезду сразу же поселись в отеле, а потом уже ищи жилье. Осмотрись спокойно. Если что-то понадобится, у тебя есть мой номер. Ты помнишь его наизусть? – Я кивнула. – Ну и отлично. Телефон.

Эмиль протянул ладонь, и я вложила в нее свой мобильник. Брат снова притянул меня и крепко сжал в объятиях.

– Ничего не бойся. Если нужно будет кого-то разорвать, один звонок – и я буду на месте.

Я улыбнулась сквозь накатившие слезы.

– Все будет хорошо, – выдохнула я.

– Будет. Люблю тебя, Алсу.

– И я тебя, Эм.

Поцеловав брата в щеку, я, не оборачиваясь, рванула к поезду. Вскочила внутрь и сразу пошла к купе, которое выкупил Эмиль. Села на полку и прижала к себе обе сумки. Я никак не могла поверить в то, что все-таки решилась на такой отчаянный поступок. Сомнения, которые я гнала последние несколько дней, снова начали заполнять мои мысли, то и дело подкидывая возможные сценарии развития событий. Внезапно вспомнила, что так и не поужинала и в поезд не купила ничего перекусить. Интересно, здесь раздавали обеды, как в самолетах? Я ездила в поезде всего один раз, когда была еще маленькой, и уже не помню, ели мы что-то или нет.

Когда поезд дернулся перед стартом, я непроизвольно ахнула, еще крепче прижимая вещи, а потом нервно рассмеялась, когда состав медленно тронулся и за окном проплывала платформа, на которой стояли провожающие. Моего брата там уже не было. Тяжело вздохнув, я наконец разжала занемевшие пальцы и отложила сумки на соседнюю полку, заперла дверь купе, сняла куртку и шапку. Села на полку, прижимая к себе вещи. Меня слегка знобило, скорее всего, от нервов, которые были натянуты, как гитарные струны, и вибрировали при каждом звуке. Я слышала, как за стенкой в соседнем купе переговаривались люди, как в купе с другой стороны смеялся ребенок. Мерный стук колес набирающего скорость поезда и суета в вагоне понемногу начали успокаивать меня, и я наконец расслабилась.

Спустя некоторое время в купе постучали, и волнение снова захлестнуло меня с новой силой.

– Проводник! – послышалось с той стороны, и я открыла дверь. На пороге показалась симпатичная женщина, с которой договаривался Эмиль. Она присела на край полки. – Ваши билеты.

Я засунула руку в карман и достала слегка помятые проездные документы. Всего четыре, по одному на каждое место в купе. Проводница, даже не моргнув глазом, надорвала их и сложила в кожаную папку.

– Чай будете?

– А есть что-то к чаю? – спросила я все еще слегка дрожащим голосом, теребя кончик косы. Неуютное чувство того, что я была обнажена перед ней с непокрытой головой, все никак не отпускало. Но даже хорошо, что я предстала в таком виде перед женщиной. Все же так было привычнее, и я могла легче свыкнуться с ощущениями.

– Да. Печенье, конфеты, сухарики, вафли. Я буду идти по вагону с тележкой, что-нибудь себе выберете.

– А полноценных ужинов вы не подаете? – спросила тихо, и женщина посмотрела на меня с высоко поднятыми бровями. Потом усмехнулась.

– Нет, комплексных обедов и ужинов не подаем. Но через две станции вы сможете купить такой на перроне. Так что, чай нести?

– Да, спасибо.

Она молча встала и вышла, а я тут же заперлась и снова села на полку, дожидаясь, пока сердце перестанет грохотать в груди. Прижалась затылком к панели позади себя, вытянув ноги на полку напротив, и наблюдала, как пролетают фонари за окном. Пыталась рассмотреть в темноте очертания города, а потом и редких деревьев на горизонте, и сама не заметила, как задремала. Проснулась от нового стука в дверь купе. Я уже и забыл о чае, который заказала, но урчащий желудок напомнил о необходимости съесть хоть что-нибудь. Не спрашивая, кто стучит, я открыла дверь и обомлела. Если раньше я думала, что меня окатывало волной ужаса, то теперь я могла сказать, что те ощущения были несравнимы с тем, что я испытала, увидев на пороге купе Касима Таймазова с двумя стаканами чая в руках. Я попятилась назад, пока не ударилась бедрами в небольшой столик. Касим спокойно вошел в купе и оттеснил меня к полке. Я буквально рухнула на нее, невольно ощупывая голову в поисках платка, которым могла бы прикрыть волосы, но пальцы натыкались только на выбившиеся из косы пряди. Я с ужасом смотрела на своего жениха, который спокойно снял пальто, повесил его на крючок у двери купе и закрыл дверь. Присел напротив и впился в меня ледяным взглядом.

– Добрый вечер, Алсу, – поздоровался он таким холодным тоном, который я от него еще никогда не слышала.

– Опусти руки, Алсу, платка на твоей голове нет, – спокойно произнес Касим, и я, как послушная кукла, подчинилась. Сплела пальцы на коленях и уставилась на них, глядя, как белеют суставы от силы сжатия. – У тебя волосы еще красивее, чем я себе представлял.

Каждое его слово словно попадало в нервное окончание и било его током, заставляя меня содрогаться. В голосе Касима не было ни тепла, ни мягкости. Но и жесткости с раздражением там тоже не было. Этот мужчина сбивал меня с толку, и теперь это чувство усилилось. У меня накопилась к нему масса вопросов, но пересохшее горло и застрявшие в нем слова вряд ли смогли бы вырваться наружу. Сейчас я чувствовала себя загнанным в клетку зверьком, который боится даже взгляд поднять на своего жениха.

– Пей чай, Алсу. Если не ошибаюсь, ты осталась без ужина. – У меня закружилась голова, Касим знал даже такую мелочь. Как будто контролировал каждый мой шаг.

– Откуда ты знаешь? – сиплым голосом поинтересовалась я.

Касим просто пожал плечами.

– Догадался.

– Правда? – спросила я, наконец взглянув на него.

– Нет, – коротко ответил он, но не стал пояснять свои слова. Удобнее раскинулся на сиденье, продолжая внимательно рассматривать меня.

Я потянулась к сумке, чтобы достать оттуда палантин, который обычно повязывала на шею, но теперь нуждалась в нем, чтобы скрыть волосы. Мне казалось, они горят под взглядом Касима. Как только ткань оказалась в моих руках, я тут же набросила ее на голову и смогла наконец хоть немного выдохнуть.

– Сними, – коротко и жестко произнес Касим, и я вздрогнула, глядя на него. Моя пугливость казалась удивительной даже для меня самой. Но когда тебе не хватает воздуха в маленьком пространстве купе, когда взгляд мужчины напротив придавливает, словно бетонная плита, страх проявляется неосознанно. Я стянула ткань с головы, но оставила ее на плечах. – Так вот как это работает?

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – тихо произнесла я.

– О том, почему ты слушаешься. Тебя приучили. Более сильный приказывает – ты исполняешь. Отец? Мать показалась мне ласковой по отношению к своим детям.

Я шумно сглотнула. Пожалуй, даже слишком шумно. Думаю, Касим услышал это даже сквозь шум колес.

– Почему ты боишься меня, Алсу? – он махнул рукой, давая мне свое позволение накинуть палантин на голову, чем я не преминула воспользоваться.

– Тебе показалось.

Он качнул головой и усмехнулся.

– Я понимаю, почему боятся остальные, но ты… не понимаю, правда. Я ведь ни разу тебя не обидел, был внимателен, ласков, насколько умею. Так что вызывает в тебе страх? – Я замялась, все еще не зная, до какого уровня откровенности мы можем дойти. – Давай, красавица, скажи мне правду. До следующей станции, где нас заберет машина, нам ехать еще почти час. Это время у нас есть на то, чтобы наконец научиться общаться друг с другом.

– Ты тоже обещаешь отвечать на мои вопросы? – я наконец осмелела достаточно, чтобы спросить, но еще недостаточно, чтобы говорить твердым голосом.

Касим кивнул.

– Честность за честность. Я первый задал вопрос.

– Потому что ты… пугаешь, – последнее слово вышло едва слышным, и Касим подался вперед, как будто хотел расслышать то, что я сказала.

– Повтори.

– Ты пугаешь. – Он слегка нахмурился, не переставая задумчиво смотреть на меня. Я потянулась за стаканом с чаем и сделала первый глоток. – Сладкий.

– К сожалению. Это единственное, что я решился купить здесь для тебя. Все сладости к чаю выглядели очень непрезентабельно. Когда сойдем с поезда, обещаю отвезти тебя на ужин.

– Поздно уже для ужина.

– Для девушки, которая последний раз ела… когда? В обед? Совсем не поздно. Я тоже проголодался.

Как только он произнес эти слова, по телу пробежала неконтролируемая дрожь. Не знаю, почему, но у меня было стойкое ощущение, что говорил он в этот момент совсем не о еде.

– Хорошо, – выдохнула я и сделала следующий глоток.

– Так почему я пугаю? Я ведь действительно ни разу не выказал неуважения и не перегнул палку.

– Не знаю. Наверное, потому что принял за меня решение о смене места работы.

– А вот и истинная причина всего. Страха, твоего побега, твоих дерзких взглядов. – У меня дерзкий взгляд? Вот уж никогда бы не подумала. Касим откинулся на панель за спиной. – Потому что ты не приняла мое решение, а мне, полагаю, стоило его объяснить. Что ж, я хочу, чтобы моя жена была здорова, много отдыхала, что невозможно в таком режиме, в котором ты сейчас работаешь. За ужинами я хочу видеть тебя, а не пустой стул. На вечерние встречи с влиятельными людьми я хочу ходить со своей женой, а не один. И, самое главное, я хочу видеть тебя улыбающейся, хотя твоя улыбка пока еще редкость для меня, но я надеюсь это исправить. – Он развел руки в стороны и улыбнулся более искренне. – Вот такой я эгоист. И если ты думаешь, что я пытаюсь душить тебя нашими отношениями, то ошибаешься. Но тебе придется смириться с тем, что я не привык объяснять свои поступки. Эта речь, пожалуй, самая длинная за последние несколько лет. Я привык делать, Алсу, а не разговаривать. И да, чтобы прояснить уже все до конца. Я – как ты наверняка догадываешься – хочу детей, и родить их должна здоровая женщина. И этой женщиной я выбрал тебя. Ты сколько угодно можешь говорить мне о равенстве и свободе выбора, о двадцать первом веке и диких традициях прошлого, но вернись мы сейчас на десять лет назад, я бы снова выбрал тебя. Знаешь, почему?

Я затаила дыхание. Ну должна же была быть причина, почему взрослый парень заручился с маленькой девочкой.

– Потому что этот выбор делал не я, – тише сказал Касим, снова подавшись вперед. Выглядело все так, словно он делился со мной страшной тайной. – Ты правильно услышала, этот выбор сделали не только за тебя, но и за меня. Но знаешь, если бы мне довелось выбирать самому и сейчас, я бы не изменил ситуацию.

– Почему?

Он прищурился и посмотрел на меня так внимательно, словно пытался прочитать мысли. В который раз.

– Потому что, полагаю, ты мне нравишься. – Мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Он полагал, но, похоже, не был уверен. Видимо, на моем лице отобразилось сомнение, потому что Касим прояснил: – Я же говорил, что произносить высокопарные фразы – это совсем не мое. Я докажу свою привязанность другими способами.

– Как ты узнал о моем отъезде?

– О побеге? – он словно нарочно тыкал меня носом в эту провинность. – За тобой уже десять лет следит мой человек.

– Зачем? – прохрипела я севшим голосом.

– Я должен был быть уверен, что с тобой все будет хорошо.

– И что договоренности будут соблюдены.

– Это тоже, – подтвердил он.

– Что будет дальше? – немного помолчав, спросила я.

– Ничего. Мы приедем на следующую станцию, пересядем в машину, минут за тридцать доедем до города, там где-нибудь поужинаем, а потом я отвезу тебя домой.

– А с Эмилем что?

И тут Касим широко улыбнулся. Это произошло так неожиданно, что я застыла, не донеся стакан с чаем до рта.

– А Эмиля нужно воспитывать, но пока пускай покуражится.

– И воспитывать его будешь, конечно же, ты.

– Жизнь воспитает и без меня.

– Но ты приложишь к этому руку.

Касим склонил голову набок.

– Ты пытаешься выяснить, буду ли я делать гадости твоему брату? – Он помолчал, видимо, ожидая моего ответа, но его не последовало. – Не буду, Алсу. Хотя бы просто потому, что он делает все ради твоего счастья. Я ценю это и уважаю его поступки, хоть пока они напоминают лишь незрелые потуги подростка.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Наверное, поехал к другу, как и планировал.

– То есть, ты его не задержал?

Таймазов широко улыбался, а мне хотелось плеснуть чай в его самодовольное лицо.

– С чего вдруг мне его задерживать? Утром сделаешь ему сюрприз, спустившись к завтраку.

Я опустила голову, рассматривая темную жидкость в стакане.

– Что будет, когда мы поженимся? Ты посадишь меня на цепь?

Касим рассмеялся, и это был первый раз, когда я слышала его смех. Чистый, грудной, очень мужской. Приятный, наверное. В тот момент, к сожалению, у меня не было возможности его оценить, поскольку все мысли были настроены на выживание.

– Я предлагаю тебе снять хиджаб, а ты расцениваешь это как ограничение свободы? Странные у тебя понятия о ней. Алсу, единственное, на чем я настаиваю, – это смена места работы. Все. Больше никаких условий и ограничений.

– Но ты хочешь ребенка.

– И не одного, а нескольких. Но давай сначала поженимся.

– Что, если я скажу тебе, что не хочу замуж? Это ведь тоже ограничение моей свободы – принудительный брак.

Касим тяжело вздохнул, как будто его стал утомлять этот разговор.

– Давай так. Сейчас мы поговорим откровенно, и больше к этому разговору возвращаться не будем. Ты должна понимать, что договоренности достигнуты. Так это работает в нашем мире. К сожалению, в данном вопросе у тебя нет права голоса, и давать его тебе я не намерен. Мы поженимся, и точка. Дети у нас будут и работу ты поменяешь. Это вопросы, в которых я не собираюсь идти на компромиссы. Тебе придется с этим смириться.

– А говорил, что требование только одно.

– Я иногда плохо считаю, – ответил он так, будто мы обсуждали цену пучка редиски на рынке.

– Получается, что самые важные сферы моей жизни мне неподвластны.

– Не будь столь драматична, Алсу. Со своей стороны я обещаю тебе компенсировать все лишения.

– Как? Обеспечишь меня всем необходимым?

– Банально, красавица. Это я бы сделал и так, без напоминаний и условностей. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива в браке со мной. Ты получишь столько свободы, сколько тебе понадобится. Конечно, в рамках нашего брака.

Я усмехнулась.

– Это как выпустить животное из клетки, но все равно держать на поводке.

– Мне кажется, ты выбрала не ту профессию. Стоило податься в творческую, у тебя обширное образное мышление.

– Я рисую, – вырвалось из меня.

– Правда? С радостью посмотрел бы на твои рисунки.

– Но не посмотришь, их могут увидеть только те, кому я хочу их показать.

Касим довольно улыбнулся.

– Ты даже сама не осознаешь, что бросаешь мне вызов. Теперь мое желание увидеть твои рисунки является чуть ли не первоочередным.

Мне хотелось надуться, как ребенку, сложить руки на груди и исподлобья хмуро смотреть на жениха. Можно было бы еще показать язык и пообещать, что он точно никогда не увидит рисунки. Но да, это было бы слишком по-детски, и Таймазов вряд ли оценил бы порыв. Его это, скорее всего, лишь позабавило бы.

Остаток пути до следующей станции мы проехали молча, каждый погруженный в свои мысли. У меня еще оставались вопросы к Касиму, но вряд ли я когда-нибудь задам их. Потому что он, несмотря на то, что требовал откровенности, сам ею не блистал. Вряд ли все было настолько просто, как он описывал. У Касима наверняка имелся скрытый мотив для женитьбы на мне, но непохоже, что он собирался делиться своими соображениями на этот счет. Когда поезд остановился, все произошло само собой: Касим подхватил мои сумки, передал мне куртку, я тут же набросила ее на плечи, и мы покинули поезд, который, ритмично стуча колесами, скрылся в ночи.

Касим

Я был, мягко говоря, раздражен, и только вышколенная сдержанность не позволила продемонстрировать Алсу все чувства, которые бурлили внутри меня. Я помог ей устроиться на заднем сиденье, обошел автомобиль и сел рядом. Как только мы тронулись с места, зазвонил мой телефон, и почти всю дорогу до города я решал рабочие вопросы.

– Ты так поздно работаешь, – тихо отозвалась Алсу, когда я наконец спрятал телефон в карман.

Теперь я посмотрел на нее уже другими глазами. Если еще минут сорок назад я был зол как черт, то сейчас лицезрел перед собой испуганную девушку, которая видела во мне своего палача. И это очень печально, потому что я наоборот планировал стать ее спасителем. Недолго думая, я протянул руку и стащил с головы Алсу палантин, заставив ее вздрогнуть. И без того большие глаза стали еще больше, а испуг в них засветился с новой силой. Заправил прядь волос ей за ухо, нежно проведя костяшками по раковине.

– Иногда приходится, но так далеко не каждый день, – ответил я.

Алсу молчала, затаив дыхание. Манящие губы были слегка приоткрыты, словно умоляли о поцелуе. И я бы сделал это, но понимал, что тем самым напугаю ее еще больше. Сейчас я бы не смог просто коснуться ее губ своими. Бурлящая во мне энергия требовала выхода, и все, что от меня получила бы моя невеста – это агрессивный поцелуй вперемешку с укусами. Карающий, жестокий, который наверняка оставил бы у нее неприятное послевкусие. Я хотел не так. Хотел, чтобы она доверяла мне, нуждалась во мне, чтобы я был первым, к кому она придет со своей проблемой. Но это доверие нам еще предстояло выстроить. И наверняка уйдет у нас на это не один день.

– Голодна? —Алсу качнула головой, но ее желудок с ней не согласился, довольно громко заурчав и заставив меня улыбнуться. – Кажется, твой организм протестует против отказа. – Я повернулся лицом к водителю. – Алексей, домой.

– В каком смысле – домой? – выдохнула Алсу. – К тебе домой? Не надо, Касим. Харам.

Я сжал челюсти и медленно повернулся к ней лицом, посмотрев на свою невесту.

– Харам? – тихо спросил я. – Почему ты не вспомнила о запрете, когда снимала покров с головы, а? Когда садилась в поезд без сопровождения. Когда скрывала от меня свои страхи и опасения, учитывая, что я твой жених.

– Пока еще не муж, – тихо выдавила она из себя.

– Но вскоре стану им, Алсу. И с любой проблемой или даже обычной мыслью, которая придет тебе в голову, ты должна приходить ко мне.

– Должна буду, – настойчиво произнесла она с акцентом на последнем слове.

Я даже растерялся от такой дерзости. Мне сложно было решить, чего я хочу больше: хорошенько встряхнуть ее или рассмеяться. Но знал одно: теперь мне хотелось поцеловать ее еще сильнее, потому что она внезапно облизнула губы. Да, вот так просто между ними показался розовый кончик языка и увлажнил их, привлекая к ее рту еще больше моего внимания. Мне было бы легче, если бы мы все еще ехали по трассе и в салоне машины было темно, но мы, к сожалению, уже заехали в хорошо освещенный уличными фонарями город, и я мог рассмотреть каждый ее жест. Алсу боялась, но как могла храбрилась, и я в который раз убедился, что мой отец не прогадал, выбрав мне в невесты именно эту девушку.

– Поужинай со мной, и я отвезу тебя домой.

Она прикусила губу и отвернулась к окну, а мне захотелось обхватить ее подбородок и повернуть лицом к себе, чтобы смотреть, как белые зубки терзают нежную плоть.

– Хорошо, – наконец согласилась Алсу, – но не в твоем доме.

– У меня пока только квартира. Дом мы будем выбирать вместе.

– Можешь купить уже сейчас, для меня непринципиально, каким будет твой дом.

– Наш.

– Я не поеду к тебе ужинать, – заупрямилась она, снова переводя тему, а мне хотелось зарычать, что я и сделал:

– Алсу. – Она задрала подбородок, и вот уже от скромной испуганной девочки не осталось и следа. Кошка превратилась в львицу, которая наверняка умеет рычать еще громче, чем я. Это мне пришлось по нраву. Я бы даже сказал, немного остудило. – Алексей, в ближайший приличный ресторан, – скомандовал я и расслабленно откинулся на спинку сиденья. – Алсу, ты знаешь анекдот про быка и льва?

– Нет, – все еще воинственным тоном ответила моя невеста, но по расслабленным плечам я понял, что буря миновала. Наш брак обещал стать весьма интересным приключением.

– Бык со львом встречаются в баре. Долго сидят, выпивают. Потом льву звонит жена и говорит возвращаться домой. Он соглашается и прощается с быком. Тот в недоумении, мол, как это так? Ты же царь зверей, а слушаешься приказов женщины. На что лев ему отвечает: «Все дело в том, что твоя жена – корова, а моя – львица». – Закончив рассказывать, я впился взглядом в Алсу. На ее губах промелькнула тень улыбки, но не более. – Согласен, анекдот не смешной, но жизненный.

– Я так понимаю, ты ассоциируешь себя со львом?

– Нет, я ассоциирую тебя с львицей, – коротко ответил я.

– Касим Мирзаевич, мы на месте, – произнес Алексей, останавливаясь у ресторана.

Подавшись вперед, я завис рядом с Алсу так, что наши лица находились на расстоянии считанных сантиметров, и, сделав глубокий вдох, посмотрел на вывеску.

– Подходит, – сказал коротко, но не отодвинулся. Зато это попыталась сделать Алсу. Она снова перестала дышать и максимально вжалась в спинку сиденья. Мне нравилось дразнить эту девушку и нравилась ее реакция на меня. Не та, когда она трепыхается и смотрит, словно пойманная в силки добыча, а вот такая – когда в ее глазах интерес, желание и страх перед новым смешиваются в головокружительный коктейль. Любопытная девочка, и это мне тоже нравилось. – А тебе подходит? – спросил внезапно севшим голосом, пока мой взгляд метался от губ к глазам и обратно.

– Подходит, – выдохнула она, даже не взглянув в сторону ресторана.

Мы просидели так еще несколько секунд, словно решались на поцелуй, а потом я резко отпрянул.

– Тогда пойдем, – сказал обычным тоном и вышел из машины. Обогнул ее и помог Алсу выйти. Ее голова снова была покрыта палантином, но меня бесил не он, а эта безразмерная куртка, надетая на ней вместо элегантного приталенного пальто, которое она обычно носила.

После ужина, на котором моя невеста, кстати, почти ничего не съела, как бы я ни заставлял, Алексей повез нас домой. Я ехал и представлял себе, что через три недели мы вот так же будем ехать вместе после ужина, но уже держась за руки или целуясь на заднем сиденье. Я даже задумался о покупке машины, в которой есть перегородка между водителем и пассажирами. И ехать мы будем не каждый к себе, а в наш общий дом.

– Каким ты видишь наш дом, Алсу? – спросил я.

– Таким, какой выберешь ты.

– Представь себе, что уже завтра нужно купить дом, а я не могу выбрать. Отказываюсь. Или занят. Какой бы ты выбрала? В традиционном стиле или этно? Может, готика?

Сначала Алсу вообще не хотела участвовать в этой беседе, но в ответ на мои вопросы внезапно выдала:

– Точно не готика.

– Что-то более классическое? Вензеля? Или современное, например, хай-тек, лофт, минимализм?

Она прикусила нижнюю губу, пытаясь скрыть от меня свою умопомрачительную улыбку, но ее глаза светились смехом. Покачала головой.

– Минимализм, – а затем, подумав немного, к моему удивлению добавила: – И немного декора.

Я кивнул. Мне нравилось, как раскрывалась моя невеста. Как ее улыбка становилась искреннее, ответы – открытыми, сама она – более расслабленной. Всю дорогу до дома ее родителей мы обсуждали, что должно быть в этом доме, чтобы моей жене было в нем комфортно, и я мысленно отмечал каждую крупицу информации, постепенно составляя образ Алсу. Не тот, который был построен на наблюдениях нанятых мной людей, а свой собственный. Образ не просто Алсу Тархановой, а образ своей невесты и будущей жены. Я бы даже назвал это инсайдерской информацией, которую я хотел сохранить только для себя, слишком уж она была интимной и ценной.

Мы остановились у дома Тархановых, и улыбка мгновенно покинула лицо Алсу.

– Что такое? – спросил я. Ну привет, напряжение, давно не виделись.

– Я… выходила из дома в пальто и платке, а теперь… и куртку эту родители не видели. Ох, – тяжело выдохнула она.

– Не напрягайся. Какую легенду вы придумали для родителей?

Даже в тусклом свете фонаря я увидел, как покраснели щеки Алсу, и она опустила взгляд.

– Что мы поехали на вечеринку к другу Эмиля, а оттуда он отвез меня в больницу, потому что срочно вызвали.

– Значит, скажи, что на вечеринке тебя чем-то облили, и подруга друга одолжила тебе свою куртку и палантин взамен твоего пальто и платка.

– А что я отвечу, если мама спросит, куда я их дела?

– Тогда скажи, что это произошло в больнице, и ты оставила пальто там. А завтра Эм наверняка вернет тебе твои вещи.

Знаете, что объединяет людей? Не общее дело, нет. Общие тайны. Заговоры. Соучастие в преступлении. И я мог поклясться, что чувствовал, как в тот момент связь между мной и Алсу начала крепнуть.

– А если папа увидит на камерах твою машину? Что я ему скажу? Это же стыд какой, поехала с тобой без его позволения.

– Скажи, что я сам напросился отвезти тебя домой после работы. Мне он вряд ли начнет предъявлять претензии.

Алсу бросила еще один взгляд на высокие кованые ворота.

– Тогда я пойду.

Я взял ее за руку, и Алсу вздрогнула.

– Думаю, на это мне не нужно твое согласие? – Алсу медленно качнула головой и, как завороженная, смотрела на то, как мой большой палец выводит круги на нежной коже тыльной стороны ладони. – Ты попыталась обмануть меня, Алсу. Сбежать, оставив разгребать этот позор самостоятельно. Ты могла подвести свою семью и своего жениха. Ты ведь понимаешь, какой скандал начался бы, не верни я тебя обратно?

– Понимаю, – прошептала она.

– Отдохни эти пару дней, а с понедельника выходи в клинику, которую мы с твоим отцом выбрали для тебя. – Она метнула в меня тяжелый, практически смертоносный взгляд. – Я понимаю твои возмущения. Меня тоже не устраивают средневековые устои, но некоторые традиции я бы не менял. Как уже говорил тебе сегодня, я хочу видеть свою жену по вечерам после работы, а не урывать встречи раз в неделю. А так и будет, поверь мне. Мой отец врач с большим стажем, и я знаю, о чем говорю. Так что я настаиваю на смене места работы.

– Я тебя поняла, – расстроенно произнесла она.

Мне снова хотелось взять ее за подбородок и повернуть к себе лицом, чтобы считать эмоции и чтобы она произносила все это, глядя мне в глаза. Но одно дело подержать за руку или заправить прядь волос за ухо, и совсем другое – такие откровенные собственнические жесты. На тот момент это было недопустимо. Не потому что я переживал о реакции ее родных, а потому что уважал свою невесту.

Я кивнул и, в последний раз сжав ладонь Алсу, вышел из машины и подошел к ее двери, чтобы помочь девушке покинуть автомобиль. Она снова не позволила этого сделать, проигнорировав мою руку. Ну что за детские брыкания? Мне кажется по тому, как Алсу позволяла за собой ухаживать, я мог четко определить ее настроение. Она прошла мимо меня, направляясь к калитке.

– Доброй ночи! – выкрикнул я ей в спину.

– Доброй, – ответила Алсу, бросив слово через плечо и даже не обернувшись ко мне лицом. Как только она скрылась за калиткой, я усмехнулся и сел в машину.

– Домой, – скомандовал водителю и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза. Вот уж правду говорят: «Женщины очень похожи на открытую книгу. По квантовой физике. На китайском языке». Но как бы сложно мне ни было с моей невестой, всю дорогу до дома на моих губах играла довольная улыбка.

Мне удалось тихо пробраться в свою спальню, воспользовавшись тем, что родители спали, а Эмиля не было дома. Приняв душ, я легла в постель и уставилась в темноту. Не могла уснуть практически до утра, потому что мысли все время возвращались к этому безумному вечеру и близости Касима. Память услужливо подкидывала воспоминания о том, как он приближался ко мне, как поглаживал руку, вызывая мурашки на коже. Как заправлял прядь волос мне за ухо, заставляя вздрогнуть. Ему могло бы показаться, что эта дрожь вызвана испугом, но мне пришлось признаться себе, что у нее была другая природа. Так действовала на меня его близость. Будоражила, разгоняла кровь до сумасшедшей скорости, которая неслась по венам, подогревая каждое нервное окончание. Ну и как я теперь должна была к нему относиться? Как продолжать его отвергать, если я трепетала перед ним?

Засыпая, я слышала, как Эмиль прокрался в свою комнату. Хотела встать и рассказать ему о нашем неудавшемся плане, но сон сморил меня быстрее, чем я успела додумать эту мысль.

Я открыла глаза, когда время подъема уже давно прошло. Обычно я просыпалась не позже семи, а сейчас чувствовала, что было уже… Посмотрела на лежащий на тумбочке телефон, и мои глаза округлились. Был практически полдень. Я не помню, чтобы когда-то спала до этого времени. Встала, пошатываясь от долгого сна, и пошла в ванную. Приняв душ, наконец решилась посмотреть на себя в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами. Может, Касим был прав, и работа на износ не добавляла мне здоровья. Ладно, как врач, я и сама это знала, но отказывалась думать об этом, усыпляя совесть словами о том, что во мне нуждались больные люди. Славно бы я им помогла, если бы улеглась на соседнюю койку. Закончив приводить себя в порядок, я оделась и вышла из комнаты. Не успела ступить и шагу, как слева услышала тихий голос брата.

– Не понял?

Повернулась лицом к Эмилю и виновато улыбнулась. Он быстрым шагом преодолел расстояние между нами и толкнул дверь в мою комнату, кивком предлагая войти. Как только за нами закрылась дверь, Эм уставился на меня так, как будто увидел привидение.

– Папа?

Я покачала головой.

– Касим.

Эмиль прошел вглубь комнаты и присел в кресло сбоку от моего стола, и мне ничего не оставалось, как занять свое за столом.

– Рассказывай, – скомандовал брат, и я, сложив руки на столешнице, поведала свою невеселую историю возвращения. Когда я закончила, Эмиль цокнул языком. – Проныра этот твой Касим. Но надо отдать мужику должное, он не проявил агрессию и не сдал тебя родителям. Может, жизнь с ним будет не такой уж ужасной?

Я метнула в брата тяжелый взгляд.

– Ты на чьей стороне?

– На твоей, конечно. Но, блин, Алсу, а вдруг и правда он нормальный?

Я посмотрела на него, прищурившись.

– Он тебе что-то пообещал?

– Ты с ума сошла? – резко спросил Эмиль, вскочив со своего места. – Хочешь сказать, что я бы продался за блага?

– Я уже ничего не понимаю, – со стоном произнесла я, роняя голову на руки. – Прости. Так запуталась, что кажется, словно моя жизнь больше никогда не будет размеренной, не встанет на привычные рельсы. Словно я так и буду жить двойной жизнью. Если бы ты знал, как она меня напрягает.

– Могу себе представить. – Мы помолчали еще несколько минут, а потом Эм погладил меня по плечу. – Будем делать еще одну попытку?

Я подняла голову и посмотрела на брата.

– Нет. Вчера ночью я наконец смирилась с тем, что меня ждет. Эта борьба бессмысленна, Эм. Знаешь, как в той шутке: расслабьтесь и получите удовольствие. Этим я и собираюсь заняться. Прямо с этого понедельника.

Я бы не сказала, что Эмиль обрадовался такому моему решению, но он обязательно смирится, как смирилась я. Мы спустились на кухню, чтобы позавтракать. Время, конечно, было уже предобеденное, но кого это волновало? Как раз посередине нашей трапезы на кухню вбежала мама.

– О, а я тебя разыскиваю. Добрый день, дети. – Она подошла к каждому из нас и поцеловала в макушки. Встав за спиной Эмиля, мама положила руки ему на плечи и посмотрела на меня. – У нас сегодня по плану свадебное платье.

– А можно выбрать его без меня? – Я нарисовала себе в голове день безделья, в который можно было бы ходить в пижаме, пить какао прямо в кровати, а еще читать, спать и рисовать. Делать что угодно, только никуда не ехать. Вчерашнего путешествия мне хватило на несколько дней вперед.

Глаза мамы округлились настолько, что это даже выглядело комично.

– Как это – выбрать без тебя? Алсу, это же один из самых волнительных моментов для невесты – примерка свадебных платьев. Я выбрала пару салонов, в которых есть очень достойные платья.

Я опустила глаза в чашку с кофе и наблюдала за тем, как свет от лампы над обеденным столом переливается на поверхности темной жидкости.

– Алсу, – строго произнесла мама, – или мы едем за платьем, или я заказываю традиционный свадебный костюм. Такой, в каком выходила замуж еще моя бабушка.

– Хорошо, я поеду.

От одной мысли, что мне придется надеть национальный костюм, меня передергивало. Все детство в детском саду и школе на каждый костюмированный праздник я приходила в национальном костюме и жутко завидовала девочкам, которые были в костюмах снежинок, королев и принцесс. Снова пережить тот же детский кошмар я точно не хотела. Как и в принципе не хотела выбирать платье, но, как говорится, из двух зол…

Решив, что возьму первое приличное платье и смогу вернуться домой к пижаме и спокойному отдыху, я довольно быстро собралась и спустя час уже ждала маму на крыльце дома. Вдыхая свежий осенний воздух, я куталась в свое пальто – спасибо Эмилю, который его привез – и наблюдала за тем, как прислуга откатывает к воротам мусорные баки, в одном из которых уже покоилась новая куртка, по большому счету мне так и не пригодившаяся. Я могла бы отдать ее кому-то, но даже от напоминания о моем позоре тело покрывалось холодным потом, стоило только вспомнить тяжелый взгляд Касима, когда он вошел в купе.

Вообще мой жених как будто посылал мне смешанные сигналы. Словно проверял мою реакцию на разные линии поведения с его стороны. То он был заботливым, даже ласковым, то строгим и давящим. И вот эта игра в холодное – горячее порядком утомляла меня морально. Потому что я не просто не знала, как себя вести, я даже не до конца понимала, как ко всему этому относиться.

– Ой, ты здесь ждешь? – услышала я за спиной голос мамы. – А я думала, ты еще не собрана и ждала тебя в прихожей. Но мне стало жарко и я решила выйти на воздух. – Она улыбнулась и подхватила меня под локоть. – Мы сегодня здорово повеселимся, правда?

– Конечно, мамочка.

Я подошла к своей машине, которую брат любезно выгнал во двор, и забралась на водительское сиденье, пока мама располагалась на пассажирском.

– Может, стоило попросить Эмиля покатать нас? Ты устанешь после магазинов.

– Все со мной будет хорошо, – ответила с улыбкой, и мы выехали со двора.

Удивительно, как меняется девушка, попадая в салон свадебных платьев. Она пропитывается волшебной атмосферой предстоящего торжества, на задний план отходят все неприятные мысли, оставляя только волнительное предвкушение предстоящего события. Но со мной такого не случилось. Я перебирала шикарные ткани прохладными пальцами, тянула дежурную улыбку и хотела как можно скорее сбежать из этого царства фатина и стразов. Как бы мама ни пыталась заразить меня энтузиазмом по поводу выбора платья, все было тщетно.

Мы уже стояли в третьем салоне, когда я наконец увидела платье, от которого меня, по крайней мере, не воротило. С длинными рукавами, V-образным вырезом на спине и не слишком пышной юбкой. К счастью, без уродливых кринолинов и эффекта бабы на чайнике, несколько фатиновых подъюбников и так создавали нужный эффект пышности. Впереди скромный вырез, весь верх был расшит мелким бисером и довольно крупными бусинами, создавая абстрактную, но изысканную композицию на ткани. Длинная фата без изысков и с тонкой вуалью. Я вышла из примерочной, где переодевалась, и предстала перед мамой, а у той из глаз покатились слезы. Она всплеснула руками и вскочила на ноги, прижимая ладони ко рту.

– До чего же ты красивая, минем чәчәк.

Я крутанулась и уставилась на себя в зеркало. Это же не я, кто-то другой. Какая-то девушка, которая могла бы выйти замуж за любимого мужчину. Связать себя на всю жизнь с человеком, без которого не мыслит дальнейшей жизни. Это могла бы быть счастливая невеста, считавшая дни до момента, когда станет половинкой одного целого со своим мужчиной. У нее бы светились глаза, в них стояли бы слезы счастья. Она широко улыбалась бы, глядя на свое отражение, и у нее кружилась бы голова от предвкушения радостного события. Мой взгляд был погасшим, а в глазах стояли слезы, которые не имели ничего общего со счастьем. Я в принципе не хотела замуж, и уж тем более, за Касима. Мне хватало золотой клетки, в которой запер меня отец, чтобы перепорхнуть в новую. Но я тянула улыбку, смаргивая слезы, и делала вид, что мне все нравится. Все ради того, чтобы не расстраивать маму. В груди неприятно ныло от осознания, что я могла бы выйти замуж за того же Виталика, в которого была влюблена. Что моя жизнь была бы такой же, как и у миллионов девушек. Но она никогда такой не станет. Потому что я не одна из них, и никогда не буду такой.

– Тебе нравится, дочка? – своим вопросом мама вырвала меня из невеселых мыслей, и я кивнула.

– Очень красивое платье, – произнесла хриплым голосом.

– Возможно, вам подыскать фату с вышивкой по краю? – спросила консультант. – Они сейчас в моде и смотрятся очень трогательно.

– Нет, меня все устраивает, – ответила я, поправляя фату так, чтобы она закрывала мои волосы.

– Да, вышивка будет смотреться аляповато, – включилась деловая версия моей мамы. – Оставляем эту фату.

– Прекрасно, – отозвалась консультант. – Хотите, чтобы я подобрала еще какие-то варианты платья?

– Спасибо, не нужно, – сухо ответила я. – Мы возьмем это.

Я была счастлива освободиться от платья. Выступила из него и быстро переоделась в свою привычную одежду. Оплатив платье, фату и туфли, мы загрузили покупки в машину и вернулись в торговый центр.

– Нужно купить тебе подходящее нижнее белье, – произнесла мама.

– Это еще зачем? – густо покраснев, спросила я, а она посмотрела на меня, как на несмышленыша, и хитро улыбнулась.

– Ну как зачем, Алсу? В нем ты предстанешь перед мужем в первую брачную ночь.

– Мама, я и сама могу купить себе белье.

– Ну конечно, – фыркнула она. – Трикотажное, чтобы в операционной не натирало и не мешало.

Да, она была права, такое я бы и выбрала. Я ведь жила не в каменном веке и прекрасно понимала, что произойдет в первую брачную ночь, и в каком белье меня ожидал увидеть жених. Именно по этой причине я бы купила трикотажное, максимально закрытое и абсолютно асексуальное белье. Но, похоже, мама собиралась проконтролировать каждый – даже самый интимный – момент подготовки к свадьбе. Тяжело вздохнув, я взяла маму под руку и поплелась на очередную пытку. Я искренне надеялась, что мне позвонят из больницы и срочно вызовут, тогда я могла бы с чистой совестью оставить маму в торговом центре, а сама уехать спасать если не жизни, то хотя бы свою нервную систему. Но чуда не случилось, и мне пришлось пройти каждый из страшных, унизительных кругов ада при подготовке наряда невесты.

– Во главе стола сядет жених с невестой, – нудным тоном рассказывала распорядительница свадьбы и по совместительству моя тетка по отцу Мунира. – Ты, Алсу, непременно по правую сторону от Касима.

Она с важным видом расхаживала по залу ресторана, тыча пальцами в разные стороны. Дальше я уже не слушала. По правую руку от Касима, и ладно. То, как будут рассаживаться родственники, меня уже не волновало. Больше я думала о том, как бы не свалиться с ног от усталости. Пока мой жених думал, что я работала с девяти до пяти в его клинике, в шесть я уже была в старой больнице, где каждый день носилась примерно до полуночи. Потом приезжала домой, там – душ, то ли поздний ужин, то ли ранний завтрак, дальше часа четыре на сон, и все по новой. Сегодня была пятница, и меня освободили от работы на целый день, потому что близилось время свадьбы, а мы все никак не могли определиться с рестораном. Кажется, этот нам подошел. Вон и мама начала улыбаться, согласно кивая на слова тети Муниры. А мне хотелось встать рядом со стеночкой, прислониться к ней затылком и прикрыть глаза. Часа так на четыре. Потому что этой ночью я поспала всего два из-за сложной ночной операции, на которой мне позволили ассистировать, а не просто присутствовать. Еще пару часов назад я готова была порхать от радости и во мне бурлило столько энергии, что можно было бы подпитать небольшую электростанцию. Но теперь я, кажется, сдулась.

– Алсу. Алсу! – сквозь шум в ушах до меня донесся встревоженный голос мамы. Я проморгалась и повернула голову на ее голос. – С тобой все хорошо, дочка?

– Да, – слабо ответила я.

– Ты выглядишь уставшей.

– Еще бы ей такой не выглядеть, – послышался со стороны входа грозный голос Касима, – если работать по ночам во второй больнице, откуда тут взяться здоровью? Добрый день, дамы.

– Здравствуй, Касим, – поздоровалась мама, и тетя Мунира вторила ей, сильнее натягивая платок на голову.

Я видела, как Касим решительным шагом приближался ко мне, и в его взгляде отчетливо виделось желание убивать. А у меня даже не было сил отпустить спинку стула, в которую я вцепилась, и отойти на безопасное расстояние. Я боялась, если расцеплю пальцы, то тут же рухну в обморок. Комната кружилась вокруг меня, а звуки растягивались, словно карамель. Сделала вдох, еще один, а потом, когда я почувствовала, как слабеют колени, меня подхватили крепкие руки моего жениха.

– Я отвезу вас домой, – решительно заявил Касим.

– Буду благодарна, – ответила мама, – мы приехали на машине Алсу, она была за рулем.

– Она еще и за руль села, – тихонько процедил Касим сквозь зубы.

– Я могу… – язык не слушался. Да что язык? Все тело. Согретая в коконе горячих рук и окутанная приятным ароматом парфюма Касима, я всего на секунду прикрыла глаза, а открыла уже дома. На следующий день.

Когда, встав, посмотрела на себя в зеркало в ванной, ужаснулась. До свадьбы оставалась всего неделя, а я была похожа на смерть. Круги под глазами стали выразительнее, а по белому цвету кожи я могла соперничать с мукой. Приведя себя в порядок, на дрожащих ногах спустилась вниз. Ощущения были такими, словно меня сутки пинали. Я чувствовала каждую мышцу, каждый сустав, который выкручивало, словно у человека с закостенелым артритом. В голове стоял непроходящий шум, с которым я уже практически сроднилась. И это, наверное, было плохо, но на анализ ситуации совсем не осталось сил.

В доме стояла тишина, и только из гостиной доносились негромкие голоса мамы и Хадисы. Мне хотелось тихонько прошмыгнуть на кухню и заварить себе кофе. Настоящий, как варит Хадиса, в турке, с добавлением перца и корицы. Такой густой, что больше похож на нефть, чем на бодрящий напиток. Но пройти мимо мамы я бы вряд ли смогла.

– Алсу! – позвала мама, как только я показалась в дверном проеме. – Дочка, как ты себя чувствуешь?

Я подошла к маме, и она тут же обняла меня. Даже взрослому человеку никогда не надоест обниматься со своей мамой. Прижалась к ней, вдохнула такой знакомый аромат нежных духов и прикрыла глаза.

– Хадиса, свари, пожалуйста, кофе Алсу.

– В турке, – пробубнила я.

– Хорошо, – отозвалась мамина помощница, и я слышала в ее голосе улыбку.

Я оторвалась от мамы и села на диван, а она заняла место напротив на точно таком же. Мы проболтали около часа, пока я завтракала принесенными Хадисой яичницей с тостом, запивая все это невероятно вкусным кофе с корицей и перцем. И все было так замечательно, пока мама не сказала:

– Алсу, нам нужно поговорить о первой брачной ночи.

Клянусь, у меня в горле застрял кусочек тоста, который я не успела проглотить. Уставившись на маму, я шокировано распахнула глаза.

– В каком смысле? Если ты о физиологии, то я врач и прекрасно знаю, как это происходит. Но ты вряд ли о механизме совершения полового акта, так что… – пробубнила я.

Мама с улыбкой встала и пересела ко мне на диван. Погладив мою коленку, она доверительно посмотрела мне в глаза.

– Дорогая, но кто же еще тебе расскажет, если не я?

– Мамуль, – я накрыла ее ладонь своей, – спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Я достаточно взрослая, чтобы мне рассказывать о том, как все устроено.

Мама посмотрела на меня с сомнением.

– Точно уверена?

– Увереннее некуда.

– Тогда ладно. Когда у тебя начинается отпуск?

– В среду.

– Касим не говорил, куда вы поедете в свадебное путешествие?

Касим… Я боялась даже думать о нем, не то что общаться. Я была уверена, что теперь он точно устроит мне «уголок тихих игр» после моего вчерашнего очередного прокола. У меня вообще складывалось впечатление, что Таймазов на меня плохо влияет. Как только он оказывался где-то рядом, я постоянно попадала впросак. Могла нормально прожить день, неделю, но каждый раз при встрече с ним обязательно на поверхность выплывало что-то, что я сделала не так. И, как по заказу, телефон, который я положила на столик, когда присаживалась, зажужжал, оповещая о входящем звонке. Бросила взгляд на экран и поежилась. Не сейчас. Я решила притвориться, что меня нет, перевернула аппарат экраном вниз и сделала еще глоток кофе. Мама укоризненно посмотрела на меня.

– Алсу, так невежливо.

– Ну могу я еще спать?

– Дочка, но ты же не спишь. Ответь на звонок Касима.

– О, уже не звонит, видишь?

Мама покачала головой, и в эту же секунду снова раздалось жужжание. Бросив взгляд на маму и тяжело вздохнув, я ответила на звонок, подойдя к стеклянным дверям, ведущим на террасу.

– Алло, – голос был немного севшим, и это вовсе не ото сна.

– Здравствуй, Алсу.

Стоило мне услышать эти слова, как мозг тут же бросился анализировать тональность голоса и вибрации. Злой, раздраженный, в ярости? Почему-то мне даже не могло прийти в голову, что Касим мог разговаривать со мной нормально. Мне все казалось, что он непременно должен поругать меня за вчерашнее. А перед этим за вранье про лилии, поездку эту дурацкую, за больницу, и конечно же за Виталика. Ох, если прислушаться к доводам своего рассудка, то грешков перед Касимом у меня накопилось немало. В его глазах я, наверное, уже прослыла врунишкой.

– Привет, – ответила так же тихо.

– Как самочувствие?

– Хорошо, спасибо.

– Голос еще слабый.

– Я только недавно проснулась.

– Нет, он подрагивает. Точно все хорошо?

– Мгм.

– Я заеду вечером.

– Зачем?

Воцарилась тишина, и я слышала только шум в ушах, который уже перестала замечать, и частые удары своего обезумевшего сердца. Невольно погладила грудную клетку, как будто успокаивая ненормальный орган.

– Мне нужен повод, чтобы увидеть свою невесту?

– Если бы мы женились во времена моих родителей, ты не мог бы оставаться со мной наедине до самой свадьбы.

Я обернулась и посмотрела на маму, которая слегка хмурилась и неодобрительно качала головой. Снова развернулась к двери и ковырнула ногтем крохотное пятнышко на раме.

– К счастью, мы живем не в их время и, если бы у нас было такое желание, уже жили бы вместе. Точнее, если бы оно было у тебя.

– А у тебя? – зачем-то спросила я, и мой взбесившийся орган заколотился в груди, тараня ребра. Я почувствовала, как к лицу прилила кровь, и оно вспыхнуло.

Я ждала ответ, но так его и не получила.

– Я заеду, как освобожусь.

– Снова повезешь меня в ресторан?

– Нет. Хорошего дня, – холодно ответил Касим и положил трубку.

Вот как это будет, да? Он будет задавать вопросы и требовать ответов, но на мои будет отвечать выборочно. Вспомнились слова, которые он произнес в поезде о том, что и так слишком много говорил со мной. Ну вот еще один минус нашего брака: я считала, что в семье люди должны общаться, обсуждать каждую мелочь. И как прикажете общаться с этим бревном? Из него же толком и слова не вытянешь.

– Алсу, ты была неучтива, дочка, – пожурила меня мама.

Прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох и, вновь распахнув их, повернулась к маме. Я знала, что теперь мне придется выслушать лекцию о том, как надо вести себя с будущим мужем. Жуть как не хотелось, но дважды отказаться выслушать маму – это было проявлением неуважения, чего я не могла себе позволить. Учтивая, уважительная, кроткая и покорная. Вот какой меня видели родные и какой желал видеть жених. А тем временем вулкан внутри меня наполнялся лавой, готовой выплеснуться на поверхность. Вопрос был только в том, как много времени понадобится, чтобы произошел этот взрыв?

«Выходи»

Звук пришедшего сообщения прозвучал как выстрел в пустой тихой комнате. Отложила книжку на кровать и глянула на экран. Зажмурившись, я тихо вздохнула и решительно поднялась с кровати. Отец, когда я сообщила ему, что приедет Касим и спросила, можно ли к нему выйти, сказал, что до свадьбы всего неделя, но так как завтра никах, то после него Таймазов может даже забрать меня к себе жить. А все потому, что по законам нашей веры после никаха я уже буду его женой. Светские традиции свадьбы были для наших семей простой формальностью. Так что, учитывая одобрение папы, я спокойно спускалась вниз, чтобы встретиться со своим женихом. Набросив пальто и запрыгнув в угги, я вышла на улицу, где меня тут же обдало сильным порывом холодного ветра. Сильнее запахнув полы пальто, я сбежала по ступенькам и осмотрелась. Во дворе не было машины Касима.

«Ты где?» – напечатала я быстро.

«За воротами» – ответ пришел через секунду.

Я быстро пересекла двор, отодвинула задвижку калитки и вышла. Справа от ворот действительно была припаркована машина Касима. Один из тех огромных джипов, на котором он приезжал. Правда, тогда с ним была машина охраны, а сейчас он был один. Касим вышел из машины и встал за ней, дожидаясь, пока я подойду к нему. Как только я оказалась буквально в полуметре, Касим сделал шаг вперед. Я буквально заставляла себя стоять на месте, не двигаясь. Я ведь была не робкого десятка, достаточно смелая, чтобы решиться на безрассудный поступок и сесть в поезд в никуда. Но рядом со своим женихом я как будто становилась пугливой. Он давил на меня своим присутствием, властью, исходящей от него.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

– Добрый, – коротко ответил Касим. – Садись в машину.

Он подошел к пассажирской двери и открыл ее, приглашая меня в теплый салон. Я застыла у задней двери, не решаясь сесть в салон. Почему? Не знаю. Просто как будто что-то удерживало меня. Наверное, страх получить наказание за все проступки. Когда тебя двадцать три года приучают слушаться мужчину и никогда ему не перечить, а внутри тебя живет вольная птица, то происходит какой-то сбой в системе. И если отцу я подчинялась по привычке, потому что делала так с самого рождения, то с появлением в моей жизни Таймазова нашла коса на камень, и две грани моего характера схлестнулись в неравной схватке. Вот и сейчас, думаю, я осталась стоять на месте больше из духа противоречия. Просто чтобы показать ему и себе, что умею сопротивляться. Какой же я была идиоткой.

Касим резко и громко захлопнул дверцу, внезапно развернулся ко мне и навис, заставляя вжиматься в дверцу машины. Я смотрела на него, втянув голову в плечи, а он, тяжело дыша, испепелял меня своим ледяным взглядом, упершись руками в автомобиль по обе стороны от моей головы. Легонько стукнул ладонью по металлу, заставив меня вздрогнуть.

– Я же не железный, Алсу, – процедил он сквозь зубы. – Я жду.

– Чего? – дрожащим голосом спросила я.

– Откровенности. Я не просто так приехал. Завтра никах. Хочу поставить жирную точку в нашей неопределенности. Ты или со мной в одной лодке, или у нас каждого свое средство передвижения.

– Что это… значит? – спросила, сглотнув едкий ком. Он хочет отказаться от свадьбы со мной?! Это же позор! Отец никогда бы не простил меня. Да что отец, вся семья была бы опозорена.

– Это значит, Алсу, что тебе пора повзрослеть и перестать дергаться при каждом моем появлении, а еще перестать играть против меня.

– Ты говоришь загадками.

Он крепко сжал челюсти, впившись в меня тяжелым взглядом. Между бровей залегла глубокая морщинка, которую почему-то захотелось разгладить пальцем.

– Я тебе совсем не нравлюсь, да? – задал он внезапно откровенный и прямой вопрос, на который я даже не знала, как ответить. Просто потупила взгляд, рассматривая, как на ветру развеваются полы его черного пальто. – На меня смотри! – резко приказал он, и я, дернувшись, задрала подбородок.

А в следуюущю секунду произошло нечто из ряда вон выходящее. Касим схватил меня за затылок, сорвав с головы хиджаб и, стремительно приблизившись, накрыл мои губы своими. Внутри все перевернулось. Меня впервые целовали. Точнее не так. Меня уже пытались поцеловать в выпускном классе школы, но тогда я ответила мальчику на его поцелуй. Ничего грязного, мы даже языки не использовали, но я все же целовала в ответ. А сейчас я так растерялась, что от испуга и неожиданности сжала губы и крепко зажмурилась. Позже я проанализирую свое поведение и пойму, как это выглядело со стороны Касима. Как будто мне был неприятен его поцелуй. Но это же была неправда. Мне нравилось, как его запах обволакивал меня, нравилось ощущение напористых пальцев, зарывающихся в мои волосы и растрепывающих косу. Нравилось ощущение его обладания мной. Как будто он ставил на мне свое клеймо. Словно захватывал, помечал, делал своей. А я стояла как истукан и ничего не делала. Руки плетьми повисли вдоль тела, спина вжималась в холодный металл, глаза были все так же зажмурены, а губы – сжаты.

Несколько секунд губы Касима скользили по моим, запуская ток по нервам, а потом он так же резко оторвался от меня и сделал шаг назад. Повернулся в сторону и провел рукой по волосам, зарываясь в них пальцами. Потом ладонь соскользнула на лицо, и наконец Касим опустил руку.

– Иди домой, Алсу, – сухо произнес он.

– Касим…

– Домой, я сказал! – рявкнул он, и я, сорвавшись с места, понеслась к воротам. Мама всегда учила меня не пытаться вести диалог с разъяренным мужчиной, потому что аргументов он в этот момент не услышит, а я могу еще сильнее усугубить ситуацию.

Влетев во двор и заперев калитку, я услышала шум мотора и визг покрышек на асфальте, а потом – тишину. Касим уехал. Мне бы выдохнуть облегченно, но до меня наконец дошло, что он пытался сделать, и что сделала я. Ужас разлился холодной волной по позвоночнику, заставляя меня дрожать. Он же пытался проверить, нравится ли мне. Для него, оказывается, это было важным. Вот почему он возил меня в рестораны, почему пытался познакомиться поближе. И по этой же причине нарушил наши традиции и поцеловал меня еще до никаха… Я зажмурилась и с досадой застонала. Черт побери, теперь он точно был уверен в том, что неприятен мне. Мысли хаотично метались в голове, пока я, тяжело и часто дыша, пыталась привести их в порядок. Пыталась прислушаться к себе, чтобы понять, а нравится ли. Ничего не получалось, и я была готова завыть, только бы отключить сейчас эмоции и начать здраво рассуждать. В больнице же всегда получается, почему в тот практически самый важный момент моей жизни я не могла собраться?

– Алсу, ты так быстро вернулась! – услышала я голос мамы из гостиной. – Все в порядке?

– Да, все хорошо, – я старалась отвечать как можно бодрее, пока сбрасывала с себя обувь и дрожащими пальцами расстегивала пальто.

– Иди посиди с нами.

– Мамуль, я хочу в душ, замерзла, – голос уже начал подрагивать в преддверии истерики, которая подкатывала к горлу огромным комом.

– Ты уверена, что все нормально? – переспросила мама, выйдя в коридор.

Пустив голову, я прошмыгнула мимо к лестнице.

– Все прекрасно, мамуль, правда замерзла.

– Вы на улице, что ли стояли?

– Мгм, – коротко ответила я, преодолевая последние ступеньки.

В голове стоял такой гул мыслей, что я не соображала, куда бегу и что собираюсь делать. Главная из них долбила громче всех, отбивая ритм, похожий на барабанный.

Он. Отменит. Никах.

Он думает, что неприятен мне. Он уверен, что я не хочу замуж именно за него, а не в принципе.

Влетев в спальню, я заметалась по ней, как раненый зверь в клетке. Почему я его не остановила? Почему просто не расслабила губы, позвляя себя поцеловать? И что теперь делать? Если он и правда отменит наш брак, то что я буду делать? Тормознула посреди комнаты и подняла голову к потолку. Ну давай же, ты, кто там сверху, подскажи. Дай хоть какой-нибудь знак, что мне делать. Но знака не было. на втором этаже нашего дома было привычно тихо. Я даже могла сказать, кто чем сейчас занимался дома. Мама наверняка смотрела один из любимых сериалов. Эм в наушниках играл в какую-нибудь компьютерную игру, Карим строил из конструктора очередной город или по роликам в интернете изучал программирование, а папа в своем кабинете смотрел новости. Все это было такой уютной домашней рутиной, что она должна была бы меня успокоить, но нет. Мне хотелось рвать на себе волосы. Даже, может быть, вырваться из своей комнаты и прокричать что-нибудь, что все домочадцы поняли, как мне плохо. Как я снова поступила необдуманно, и из-за этого завтра наша семья может стать изгнанниками из привычного круга общения. Я снова застонала, когда осознала масштабы трагедии. Бизнес папы сильно пострадает в этой ситуации, как и репутация всей семьи.

Я схватила с кровати телефон и набрала Касима. Я ещще не знала, что скажу ему, но надо было хотя бы начать этот разговор. Может, он бы сам подсказал мне правильные слова. И я чуть не заплакала, когда механический голос сообщил мне о том, что телефон абонента выключен. Швырнув телефон на кровать, я запустила пальцы в руки. У меня был только номер моего жениха. И все. Никаких других контактов. Ни адреса его офиса, ни дома. Ни-че-го. И я с ужасом понимала, что до завтрашнего полудня оставались считанные часы. А если Касим решит отменить никах, то сделает это, скорее всего, утром. Когда он включит телефон, то вряд ли захочет мне перезвонить. Он ведь не знал, что я хотела сказать ему о том, что сожалею о своей реакции. В конце концов, он не должен был этого делать! Я выдохнула и сделала глубокий успокаивающий вдох.

«Спокойно, Алсу, все еще можно изменить», – сказала себе и сновавзяла телефон с кровати.

Разблокировав экран, я пожевала нижнюю губу, пытаясь придумать нормальный текст сообщения, но, отчаявшись, просто отпустила пальцы. Перечитав, поняла, что вышло,в принципе, неплохо.

«Касим, пожалуйста, не отменяй никах. Ты неправильно меня понял. Твой поцелуй застал меня врасплох,и я впала в ступор. Это не потому что ты мне неприятен. Позвони мне, пожалуйста»

Отправив сообщение, я скривилась. Наверное, оборот про «неприятен» вышел таким, как будто я пыталась просто выкрутиться из сложившейся ситуации. Но я ведь правда так и пыталась сделать. Зарычав, в третий раз обтросила телефон на кровать. А что, если он и правда отменит? Я ведь даже не узнаю, пока отец не вернется с никаха. Он шел туда как мой законный представитель, чтобы от моего имени выразить согласие на никах. Упав на кровать, я уставилась в потолок. Ну что за чертова способность все портить? Перевернулась набок. А ведь я не все портила, а только то, что касалось Касима. В остальном я была всегда на высоте. И по поведению, и по здравым рассуждениям. Ох, как же мне осточертело бороться с ним. Может быть, Эмиль был прав, и мне стоило попытаться дать Касиму и нашему браку шанс? Может, и правда все могло выйти не так плохо?

Утром, едва встав с кровати и приведя себя в порядок, я побежала в комнату Эмиля. Постучала и, даже не дождавшись ответа, влетела в спальню брата. Он как раз выходил из ванной. К счастью, уже одетый.

– Доброе утро, – бодро поздоровался Эм, но, увидев мое испуганное лицо, нахмурился. – Что случилось?

Я вцепилась в руку брата и заглянула ему в глаза.

– Помоги мне, Эм. Я вчера оттолкнула Касима, когда он меня поцеловал, и теперь он разорвет помолвку.

– В смысле – поцеловал?! – тихо переспросил Эмиль с угрозой в голосе.

– Не кипятись. Я не из-за этого прошу помощи. Я оттолкнула его. Ты понимаешь, что будет, если он откажется от никаха?

– Алсу, да к черту никах! Он повел себя недостойно!

Я посмотрела на него, изогнув бровь.

– Серьезно? Это ты-то про недостойное поведение говоришь? Сколько девушек перецеловал?

– Но они не ты! Ни одна из них не воспитывается в наших традициях!

– Эм, успокойся. Помоги решить проблему.

– Как? – выдохнув, спросил он. Я видела, что брат еще кипит, поэтому успокаивающе погладила его по руке.

– Вчера он уехал от меня, отключил телефон и не прочитал мое сообщение. Теперь мне нужно попасть к нему, чтобы…

– Только не говори, что собралась извиняться! – резко осек меня Эмиль.

– Нет, не извиниться, поговорить. Нельзя отменять никах, Эм. Это плохо скажется на всей семье.

– Ох, Алсу, я бы лучше ноги ему переломал.

– Эм…

– Ладно. Что от меня надо?

– Узнай у папы адрес офиса Касима и отвези меня туда. – Его ноздри быстро раздувались в такт часто вздымающейся грудной клетке. – Прошу тебя.

Эмиль прикусил нижнюю губу и хмуро посмотрел на меня. Мы зависли так на несколько секунд, а потом брат похлопал меня по руке и пошел на выход из комнаты.

– Собирайся, выезжаем после завтрака.

Весь завтрак я сидела как на иголках, то и дело бросая взгляд на брата.

– Алсу, мы поиграем сегодня? – спросил Карим, и я взглянула на него.

– Поиграем, я же обещала.

– Во что это вы собрались играть? – спросила мама.

– Карим скачал какую-то новую игру.

– Стрелялку? Я в деле, – отозвался Эм.

– Нет, экономическая стратегия, – ответил Карим.

– Фу, скукотища, – отозвался Эмиль, скривившись.

Парни перешли к обсуждению компьютерных игр, а я взглядом подгоняла Эмиля есть быстрее, чтобы поскорее поехать к Касиму.

– Алсу, к обеду тебе нужно быть у стилиста, – напомнила мама.

– Я съезжу с утра с Эмилем в больницу, встретимся в салоне.

Мама посмотрела на меня удивленно.

– А что в больнице?

– Нужно передать карточки пациентов, забыла перед отпуском.

– Хорошо, я тогда приеду на такси.

– Какое такси, Эля? – громыхнул папа. – Я сам тебя отвезу.

Мама ласково улыбнулась, глядя на него. Каким бы ни был суровым папа, для мамы он всегда был самым любимым. Может быть, она говорила правду, и у браков, заключенных по договоренности, есть шанс стать счастливыми? Так много предположений в моей жизни в последнее время. Я то и делала, что гадала и фантазировала. Представляла себе, как все будет и продолжала бояться будущего.

– Спасибо за завтрак. Алсу, поехали, – произнес Эмиль, вставая, и я вскочила следом.

Папа провожал нас тяжелым взглядом, когда мы обходили стол и целовали родителей, желая им хорошего дня. Я выпорхнула из дома, чувствуя приближение допроса со стороны папы. Не думаю, что он поверил в мой блеф про больницу, особенно в свете того, что Эмиль уточнял у него адрес офиса Касима. Мы запрыгнули в машину и помчали в сторону центра города. Я пыталась унять дрожь во всем теле, которая вибрировала в каждой части, заставляла вздрагивать от волнения. Пыталась успокоить себя и убедить, что Касим обязательно выслушает меня, не выставит. Но воспоминания о том, как он прогнал меня домой после вчерашней встречи убеждали в обратном. Он был разъярен тем, что я не ответила на поцелуй, и мне нужно было готовиться к самому худшему.

Я заметила, что время приближения радостных событий всегда тянется, как резина. Зато когда хочется как можно сильнее оттянуть каторгу, стрелки часов ведут себя, словно сумасшедшие, срываясь, и бегут с невероятной скоростью. Вот и сейчас мы слишком быстро добрались до офиса Таймазова. Я даже не успела продумать, что скажу ему, как мы уже стояли у стойки рецепции в офисном центре.

– Добрый день, – Эмиль улыбнулся девушке за стойкой, на полную мощность включив свое обаяние, и ее взгляд начал светиться. – Мы к Касиму Таймазову.

– Вы по записи?

– Нет. Просто сообщите ему, что к нему Эмиль Тарханов.

– А девушка?

– А девушка подождет возле кабинета. Это моя сестра, не мог же я оставить ее в машине в такой холод, правда?

– Конечно, – выдохнула девушка, и ее щеки покрылись румянцем.

Я мысленно подгоняла ее, чтобы она быстрее шевелилась. Если меня впереди ждало разочарование, я хотела покончить с этим как можно скорее. И если до этого я хотела оттянуть момент, то теперь притопывала ногой от нетерпения. Девушка подняла трубку и что-то негромко проговорила в телефон, подождала, улыбаясь Эмилю, а после поблагодарила собеседника и положила трубку. Показала рукой влево.

– Пройдете по длинному коридору до самого конца, свернете направо, там увидите большие деревянные двери с табличкой «Приемная». Секретарь уже в курсе, Касим Мирзаевич сказал вас пропустить.

– Хорошего дня, милая Алла, – пропел Эмиль таким голосом, которого я никогда у него не слышала. Но, судя по всему, на эту девушку тон моего брата подействовал, словно дудка на кобру. Ее веки немного опустились, а глаза заволокло туманом, пока она провожала нас взглядом. Надо же, даже мое присутствие не смутило ее и не становило от стрельбы глазами в Эмиля.

– Ты видел, как она поплыла? – тихо спросила я брата, когда мы двигались по широкому коридору. – Как ты это делаешь?

– Годы тренировок. Ежедневная практика. И вообще тебе это не нужно, – ответил он, но самодовольно задрал подбородок.

А я поймала себя на мысли, что, наблюдая за Эмом, отвлеклась от собственных переживаний. Ненадолго, но этого хватило, чтобы перевести дух перед тем, как Эмиль дернул на себя ручку тяжелой деревянной двери, ведущей в приемную Касима. Тут-то меня снова и накрыла дрожь. Мы вошли в приемную, в которой я ожидала увидеть классический интерьер с теми самыми вензелями, которые упоминал Касим, но нет. Все было очень сдержанно, в модном сейчас стиле лофт, с зелеными акцентами. Очень стильно, прямо по-Касимовски как-то.

– Добрый день. Я к Касиму, меня Эмиль зовут, – обратился брат к приятной женщине примерно за тридцать.

– Добрый день. Прошу присесть, я сообщу Касиму Мирзаевичу. – Она подняла трубку и тихонько что-то в нее проговорила, потом положила. – Проходите, он ожидает вас.

– Проходите, – повторил Эмиль учтивый тон секретаря, кивая мне на дверь. – А я бы выпил кофе, если вы будете так любезны, – он снова включил свою мегаваттную улыбку, и даже взрослая женщина клюнула на его обаяние.

Я качнула головой и подошла к еще одной двери из цельного темного дерева. Идеально гладкая поверхность была без единого пятнышка. Не знаю, почему я обратила на это внимание. Сделав глубокий вдох, я нажала на прямоугольную ручку и открыла дверь. Касим стоял спиной ко мне в дальней части кабинета у окна.

– Доброе утро. Эмиль, ты умеешь завязывать галстук? У меня что-то сегодня никак не получается.

– Умею, – ответила я, и Касим резко развернулся ко мне.

Он сжимал руками два свободно свисающих конца галстука, перекинутого через шею. Я прикрыла за собой дверь, но так и осталась стоять у входа.

– Тогда помоги мне, пожалуйста, – проговорил Касим, так же застывший на своем месте.

Каждый шаг, который я проделывала по его кабинету, гулко отдавался в сердце. Я чувствовала, как горит мое лицо. Сглотнула подступивший ком, как только оказалась на расстоянии вытянутой руки от жениха. А дальше все было как в замедленной съемке. Он опустил руки, и я перехватила концы галстука. Завязывала его, внимательно следя за своими движениями, хотя Виндзорский узел знала идеально, и могла бы завязать сотни галстуков с закрытыми глазами. Это умение входило в обязательную программу взросления по версии моей мамы. Она всегда говорит, что женщина должна уметь три вещи: наносить макияж, варить кофе и завязывать галстук. Это три главных умения, которые пригодятся для успешного брака. Если не считать покорности и уважения к мужу.

Я чувствовала на себе взгляд Касима, и от него еще сильнее горели мои щеки. Но я бы ни за что прямо сейчас не посмотрела ему в глаза. Потому что речь так и не подготовила. Считай, просто пришла, словно посмотреть на него.

– Как спалось? – тихо спросил Касим, а я уже едва стояла на трясущихся ногах.

– Хорошо, – ответила я и, закончив с галстуком, попыталась отнять руки, но внезапно Таймазов перехватил их своими и прижал к своей груди. Там внутри гулко билось сердце в ускоренном ритме, практически так же быстро, как и мое.

– Зачем ты пришла, Алсу?

Я порывисто вздохнула.

– Не отменяй никах, пожалуйста, – попросила я негромко.

– Почему?

– Потому что… когда ты вчера поцеловал меня, мне не было неприятно, я просто испугалась.

– Чего?

Его короткие, меткие вопросы делали все только хуже, я еще сильнее смущалась.

– Это было слишком неожиданно.

– Посмотри на меня.

Решившись, я подняла взгляд на Касима. Его голубые глаза пылали огнем, от которого мои внутренности как будто резко подскочили вверх, а потом обрушились вниз. И дело было не в страхе. Немного смущения, а еще… не знаю, волнение какое-то. Внезапно меня осенило. Это ведь было именно то чувство, которое я испытывала рядом с Касимом: волнение, вовсе не страх! Осознание настолько шокировало меня, что я даже выдавила из себя крохотную улыбку. Облегчение, которое я при этом испытала, было ни с чем несравнимо.

– Поцелуй меня, – вот так резко, всего лишь двумя словами Касим вышиб меня из колеи.

– Что? – я сделала вид, что не расслышала. А вдруг он передумает?

– Поцелуй меня, Алсу. Сама.

Снова тяжело сглотнув, я посмотрела на его губы. Меня целовали, я – никогда. И как это сделать, я понятия не имела, поэтому просто закрыла глаза и потянулась к Касиму, встав на носочки. Выше и выше, пока не почувствовала под своими губами его. Крепко сжатые. Попыталась поводить своими губами, чтобы немного расшевелить его, но от Касима снова не было никакой реакции. Я распахнула глаза и столкнулась с голубыми омутами. Резко спустилась вниз и попыталась сделать шаг назад, но он все так же держал мои руки на своей груди.

– Зачем ты попросил меня сделать это, если не собирался отвечать? – Касим продолжал прожигать меня взглядом. – Хотел показать, что сам чувствовал вчера? Согласна, это неприятно. – И больно. И унизительно к тому же. – Наверное, я должна извиниться. Что ж, прости, я сожалею, что заставила тебя пройти через это. Я не имела намерения…

Я не успела договорить. Схватив меня за затылок, Касим резко сократил расстояние между нами и накрыл мои губы своими. И в этот раз я не сопротивлялась. Отдалась дрожи, пронизавшей тело, и жару, который зарождался где-то внизу живота. Сначала поцелуй был мягкий, но настойчивый. Наши губы как будто знакомились друг с другом. А потом стал более напористым, немного даже агрессивным, пока язык Касима не оказался у меня во рту. А дальше я не помню, что было. Мир вокруг нас, наверное, продолжал вертеться, но я этого не замечала, потому что мой собственный остановился. Замер. Застыл. Часы на стене как будто перестали тикать, когда Касим углубил поцелуй. Сделал его жадным и горячим. Я чувствовала, как горела вся моя голова. Ощущение запретного и в той же мере дозволенного кружило голову, вкус моего жениха на языке сводил с ума, а жаркие объятия, в которые он бесстыдно заключил меня, не давали дышать. И самое странное во всем этом было то, что я и не нуждалась в кислороде. Как будто Касим напитывал меня всем, что мне было нужно.

Мне казалось, наш поцелуй длился целую вечность. Бесконечное количество минут, за которые я превратилась в лужицу у ног этого властного мужчины. И черт с этим, ради таких ощущений я была готова занять столь унизительную позицию. Когда наши губы разомкнулись, Касиму пришлось удерживать меня в вертикальном положении, потому что слова про лужицу были не метафорой. Я смотрела пьяным взглядом на своего жениха, пытаясь собрать остатки достоинства, чтобы не показаться ему легкодоступной. Но это было так сложно, практически на грани невозможного.

– Теперь я буду требовать поцелуи от тебя каждый день, Алсу, – хрипло произнес Касим.

– И ты не разорвешь помолвку? – мой голос был ненамного чище.

– И не собирался.

– Но я же вчера…

– Взбесила меня, не более того, – спокойно ответил он. – Выпьешь со мной кофе?

– Мне нужно ехать.

– Значит, будем считать, что ты приезжала только для того, чтобы поцеловать меня и пожелать хорошего дня. – Я кивнула. – Ты уже начала собирать вещи?

– Еще нет.

– Тогда начинай, я заберу тебя сразу после свадьбы.

– Не после никаха?

– Ты хочешь после никаха?

Я качнула головой.

– Нет, я пока не готова.

– Тогда ориентируемся на свадьбу. – Касим подался вперед и поправил платок у моего виска. – Жду ее с нетерпением.

– Хорошего дня, – пролепетала я.

– И тебе, Алсу, – с улыбкой пожелал Касим и я, развернувшись, выскочила из его кабинета, задыхаясь и сходя с ума от полученных ощущений.

– Все нормально? – Эмиль вскочил с диванчика, как только я показалась в приемной.

– Да. Поехали, – коротко ответила я и, не дожидаясь, пока он присоединится ко мне, вышла из приемной.

– Поздравляю, дочка, – произнес папа, поцеловав меня в лоб, а мама крепко обняла. – Это подарок от нас.

Папа передал мне в руки черную бархатную коробочку, которую я тут же открыла. Внутри на подушечке лежал комплект из сережек и колье, инкрустированных разноцветными камнями. Такие украшения любила моя мама, но не я. Они были изысканными, дорогими, но я носила что-то неприметное и не мешающее. Мама считала, что у каждой уважающей себя женщины непременно должны быть украшения, которые смогут по достоинству оценить дамы из высшего общества. Я складировала такие коробочки в шкафчике рядом с туалетным столиком, так ни разу и не надев эти драгоценности. Да что там говорить, я едва ли открывала эти коробочки во второй раз. Для мероприятий, которые мы посещали, я выбирала один и тот же набор из белого золота и бриллиантов. Он был наименее вычурным из всех, а потому моим любимым.

– Сегодня на ужин приедет Касим с семьей, отпразднуем никах.

При упоминании имени моего жениха у меня бешено заколотилось сердце. Я все еще не могла пережить наш страстный утренний поцелуй, от воспоминаний о котором сжимались внутренности.

– А разве мы не на свадьбе будем праздновать?

– Свадьба, дочка, это светское событие, а никах – это священный брак, – пояснила мама после того, как папа, услышав мой вопрос, быстро ретировался из моей комнаты. – Это особенный момент в твоей жизни, его нужно отметить.

– Хорошо.

– Тогда будь готова к семи вечера.

Мама сжала мои плечи и тоже вышла, прикрыв за собой дверь, а я подошла к кровати и упала на нее лицом вниз. Телефон справа от меня коротко прожужжал, оповещая о входящем сообщении. Подхватив аппарат, я со стоном перевернулась на спину и разблокировала его.

«Меня не будет на ужине, вынужден уехать на несколько дней. Не скучай. Вернусь – заберу все поцелуи, которые ты задолжаешь мне за эти дни»

Не знаю, почему, но я улыбалась, читая эти строки. Сообщение было написано полностью в стиле Таймазова: короткое, но емкое. А само главное, в нем было все, что воплощал в себе этот мужчина: власть и требовательность, смешанные с трепетным отношением ко мне. Я откинулась на матрас и посмотрела в потолок. Да, мое отношение к жениху однозначно начало меняться. Хоть я пока и не понимала, в какую сторону, но то, что сейчас происходило между нами, определенно меняло мое видение Таймазова как мужчины.

На этот ужин я собиралась с хорошим настроением, предвкушая встречу с родителями Касима. И пускай он сам не мог присутствовать, все же знакомство с его семьей было важным шагом в мою новую жизнь. Когда все так изменилось? В момент нашего поцелуя или, возможно, когда произошел никах, и я поняла, что назад дороги нет? Я не знала, когда стала воспринимать все по-другому, но мне нравилась легкость, которую я при этом испытывала. Может быть, я просто смирилась, осознав, что все так, как и должно быть. А еще наверное поняла, уже случилось практически все возможное, а потому дергаться не имело смысла. К тому же, я уже привыкала работать в новой клинике. Мне там нравилось. Спокойно, чисто, уютно, никакой беготни и нервных срывов, нет собственного кладбища, которое я бы все равно открыла, продолжи лечить людей в стационаре. К тому же, будучи врачом общей практики, я вела целые семьи, болезни которых уже знала назубок. За такой короткий срок я даже успела познакомиться со всем персоналом и понять, с кем могла бы подружиться.

Я спустилась вниз как раз в тот момент, когда в дом вошли родители Касима. Мысленно произнесла их имена: Бария Артуровна и Мирза Рашидович. Я привыкла к нашим сложным именам, но имена родителей Касима мне приходилось буквально заучивать. Вероятно я неосознанно отказывалась запоминать их, считая, что не хочу выходить замуж. А теперь, когда Касим поцеловал меня по-настоящему, имена его родителей буквально сами просочились мне в память. Но я, конечно, списала все это на подсознание. Просто они там задержались, а в нужный момент всплыли.

Родители поздоровались с Таймазовыми, отец Касима вручил моей маме небольшой букет цветов, и следом за ними вошел высокий мужчина с огромной охапкой… пионов! В ноябре! Мои глаза расширились, а шаг замедлился. Им не нужно было ничего говорить, я и так знала, от кого цветы, и кому они предназначены.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, взгляд метался между четой Таймазовых и шикарным ароматным букетом. Девочка внутри меня повизгивала от счастья. Ну вот где ему удалось достать пионы в конце ноября?

– Добрый, дочка, – поздоровался отец Касима, внимательно рассматривая меня. На его лице играла улыбка, и теперь я видела, от кого моему жениху досталась эта ирония во взгляде и соблазнительный изгиб губ.

– Здравствуй, Алсу, – произнесла его мама. Красивая женщина, правда, казавшаяся слегка уставшей. Взяв меня за руки, Бария Артуровна осмотрела меня с ног до головы. – Теперь я понимаю, почему сыну так не терпелось взять тебя в жены. Ты настоящая красавица.

– Спасибо, – с улыбкой ответила я, почувствовав, как щеки тронул румянец. Мне уже исполнилось двадцать три, а я все еще не научилась принимать комплименты от посторонних людей.

Мирза Рашидович забрал букет у мужчины, который тут же скрылся за дверью, и вручил мне шикарные цветы. Я тут же прижала букет к себе.

– Касим передал тебе это в качестве извинения за то, что не смог приехать на ужин.

– Спасибо, – практически шепотом поблагодарила я, прикусывая нижнюю губу, чтобы не начать улыбаться слишком широко. Нет, похоже, дело было все же не столько в поцелуе, сколько в Касиме. Он делал так, что я невольно проникалась к нему симпатией. Все еще побаивалась, да, но страх уже был не настолько сильный.

Дальше вечер проходил как по нотам. Мы расселись за столом, который красиво украсили мамины помощницы. Разговаривали в основном родители, мы с Эмом и Каримом больше молчали. Родители Касима то и дело бросали на меня взгляды, его мама ласково улыбалась. Все шло как надо. А мой взгляд то и дело метался к огромному букету, стоящему на приставном зеркальном столике у стены. Пионы смотрелись шикарно, но мне хотелось забрать их к себе в комнату, спрятать ото всех, потому что иррационально казалось, что от взглядов цветы быстрее завянут. А еще мне хотелось как можно скорее оказаться в своей спальне, чтобы отправить Касиму сообщение. Поблагодарить за цветы и… не знаю, просто пообщаться. Я ловила себя на мысли, что это было очень необычно для меня – хотеть общения с мужчиной. Но во мне и правда бурлило такое желание, что от нетерпения я ерзала на стуле, отчего пару раз зарабатывала укоризненный взгляд от мамы.

Наконец ужин подошел к концу, и я едва сдержалась, чтобы не выдохнуть с облегчением прямо в лица покидающих нас гостей.

– Алсу, очень приятно было познакомиться, – сказала мама Касима, снова сжимая мои ладони в своих руках. – У нас есть для тебя небольшой подарок. – Она повернулась к Мирзе Рашидовичу, и тот передал ей небольшую бархатную коробочку. – Я вижу, что ты не слишком жалуешь вычурные украшения, но я все же надеюсь, что его ты наденешь на свадьбу. Это – одна из семейных реликвий, согласно традиции, она переходит по наследству супруге старшего сына. Раньше украшение принадлежало бабушке Касима. – Бария Артуровна открыла коробочку, внутри которой на бархатной подушечке покоилось роскошное рубиновое кольцо с камнем в форме капли, обрамленное мелкой россыпью светлых камешков, похожих на бриллианты. Красивое, статусное, но мама Касима была права: вычурное. – Я прошу тебя надеть его только в день свадьбы. Потом можешь оставить его у себя, чтобы передать старшему сыну, потому что такова традиция семьи Таймазовых. Касим должен был отдать его тебе на сегодняшнем ужине, но получилось так, как получилось, так что он возложил эту миссию на нас.

– Спасибо, я очень ценю это. Конечно, я его надену, – ответила я, глядя в темные глаза Барии Артуровны.

Она широко улыбнулась.

– Доброго вечера, дочка. Надеюсь, мой сын сделает тебя счастливой.

– Я тоже, – выпалила я, а потом покраснела. Это прозвучало как сомнение в способностях Касима. И пусть я действительно испытывала эти сомнения, его родителям об этом знать было вовсе не обязательно. Несмотря на мои опасения, они оба улыбнулись.

– Доброй ночи, – пожелал отец Касима, мои родители вторили их прощаниям, а потом провели гостей на крыльцо.

Я же, постояв еще минутку в прихожей, рванула к лестнице. Поставив ногу на первую ступеньку, развернулась, прошла в гостиную, подхватила вазу с пионами и уже спокойнее пошла наверх. Вошла в спальню, осмотрелась по сторонам и поставила цветы на свой стол, а рядом положила коробочку с кольцом. Комнату практически сразу заполнил пьянящий, даже слегка навязчивый аромат весенних цветов. Я села на кресло, поставила локти на стол и обняла щеки ладонями, не сводя взгляда с нежных лепестков. Улыбка, которую я сдерживала весь вечер, теперь полноценно растянулась на моем лице. Я прислушалась к себе. Мне нравилось ощущение парения и легкой эйфории, которое я испытывала в тот момент. Оно было для меня совершенно новым, ранее не испытанным, но таким… особенным.

Минут через десять я наконец оторвалась от созерцания цветов и заставила себя пойти почистить зубы и переодеться в пижаму. Несмотря на то, что пальцы тянулись к лежащему на ночном столике телефону, я как могла сдерживала себя. «Еще немного терпения, Алсу, – говорила я себе. – Он от тебя никуда не убежит. Позволь ему побыть мужчиной и потомиться в ожидании». Да, я проговаривала все это в своей голове, а по факту из нас двоих томилась, наверное, только я.

Когда я наконец оказалась в кровати с книгой в руках, которую взяла скорее для самообмана, то посмотрела на телефон. Даже подумала о том, что писать, наверное, было уже поздно. А потом просто плюнула на все. Даже если он не ждал от меня сообщения, я должна была отправить его, чтобы проявить элементарную вежливость и поблагодарить за букет. Отложила книгу в сторону и взяла телефон.

Алсу: «Спасибо за цветы. Они потрясающие»

Ответ пришел практически сразу, чему я немало удивилась. Может, он ждал мое сообщение?

Касим: «Я рад, что тебе понравилось. Как прошел ужин?»

Алсу: «Хорошо. У тебя очень приятные родители»

Касим: «Ты просто плохо их знаешь»

Я слегка нахмурилась. Таймазовы показались мне искренними людьми. Да, я осознавала, что отец Касима не настолько открытый, как я могла ожидать, но он врач и бизнесмен, поэтому ждать, что он будет балагурить весь вечер, не приходилось. Однако Бария Артуровна казалась открытой и приятной женщиной.

Алсу: «Почему ты так говоришь?»

Вместо ответа Касим позвонил. От неожиданности я едва не выронила телефон из рук. Одно дело – общаться через сообщения, и совсем другое – слышать его голос. Предательское сердце заколотилось так быстро, что, казалось, я чувствовала его у себя на ладони.

– Алло, – ответила тихо.

– Добрый вечер, Алсу.

Глубокий голос Касима словно проник мне под кожу и потек по венам. До чего же приятный, бархатный, с легкой хрипотцой. Если бы я стояла, у меня бы, наверное, начали подгибаться колени. Пришлось тормознуть свои сорвавшиеся в галоп мысли. Еще вчера я боялась его как огня и шарахалась от его поцелуя, а сегодня вон что удумала – млеть от голоса. Тряхнула головой, возвращаясь на землю.

– Добрый.

– Я сожалею, что не смог присутствовать на ужине.

– Почему?

– Потому что не видел тебя вечером. Потому что лично не вручил цветы и не увидел твоей реакции. Понравились?

– Я же написала, что да.

– В сообщении я не услышал твоего голоса. Именно он подсказывает, когда ты пытаешься мне солгать.

Я бросила взгляд на букет на столе, и на лице снова расплылась улыбка.

– Понравились. Как тебе удалось достать весенние цветы в это время года?

– С твоего позволения оставлю это в секрете. Они должны быть не только у женщин.

Меня так и подмывало спросить, куда он уехал, но я осаживала себя. Я вроде бы была вправе требовать объяснений, учитывая, что через три дня у нас должна была состояться свадьба, но расстояние между нами свидетельствовало об обратном. Касим все еще казался для меня чужим, и мне было даже сложно подобрать слова, чтобы задать мучающий меня вопрос.

Как только я открыла рот, чтобы что-то сказать и продлить наш разговор, в комнату, постучав, вошла мама. Я могла бы дать ей понять, что говорю по телефону, и она бы вышла, оставив меня продолжать, но я на самом деле не знала, что еще могла сказать Касиму, поэтому просто произнесла:

– Прости, мне нужно идти.

– Алсу? – позвал он.

– М? – я махнула маме, чтобы заходила, а сама уставилась на покрывало на кровати.

– Сегодняшний поцелуй не в счет. Считай, что за один день ты мне уже задолжала.

– Почему не в счет?

– Потому что я принял его в качестве извинения. Дальше пошел отсчет твоего долга.

Мне хотелось обсудить эту тему, потому что при мысли о нашем поцелуе в животе, трепеща крыльями, бунтовали бабочки, но мама уже присела на кровать.

– Хорошо, – выдохнула я.

– Доброй ночи, девочка.

– Доброй ночи, – тихо отозвалась я и первой положила трубку.

– Это был Касим? – с улыбкой спросила мама.

– Да. Я поблагодарила его за цветы.

– Они прекрасны. Нам нужно обсудить планы на оставшиеся до свадьбы дни.

Я кивнула, и мы приступили к разговору, который меня тяготил. Я хотела остаться одна, чтобы посмаковать каждое слово из нашего с Касимом разговора. Он и правда был немногословен, но каждое из произнесенных слов попадало точно в цель. Такими темпами я рисковала влюбиться без оглядки за считанные дни. Это пугало, но вместе с тем будоражило. Наша семейная жизнь и правда грозила превратиться в увлекательное приключение.

Касим

Я чертыхнулся, когда раздался звонок в дверь. Не вынимая изо рта зубную щетку, прошел в прихожую и включил видеодомофон. С экрана на меня смотрела улыбающаяся мама. Впустил их с отцом в подъезд, а сам вернулся в ванную, чтобы прополоскать рот. Открыл дверь родителям, и мама окинула меня недовольным взглядом.

– Ты еще не готов, сынок? – удивленно спросила она.

– Мама, я только проснулся.

– Значит, завтрак, который мы привезли, будет кстати. Видишь, Бария, а ты говорила, что зря покупаем, – отозвался папа, проходя прямиком на кухню.

– Пап, ботинки, – напомнил я.

– Твоя помощница вымоет пол, – махнул он рукой, даже не оборачиваясь.

– Я вообще-то босиком, – ответил я с улыбкой. Отец всегда так делал: входил в обуви, шел на кухню, а потом возвращался, чтобы разуться. Мне каждый раз приходилось напоминать ему о том, что надо снять обувь. Эта процедура словно стала особенным для нас ритуалом.

– Давай, сынок, скорее пей кофе и одевайся, – поторапливала меня мама, бросив многозначительный взгляд на полотенце, обернутое вокруг моих бедер.

– Куда торопиться? До регистрации еще два часа, – возмутился я, вытаскивая из принесенного родителями пакета какие-то слойки, пока отец заваривал кофе.

– А пробки? И вообще ты должен явиться в ЗАГС до того, как туда приедет невеста. Ты должен встретить ее уже на месте.

Невеста. Она уже жена, но по светским законам я пока мог называть ее только невестой. А как же хотелось уже сделать ее своей женой во всех смыслах этого слова. Моя необузданная фантазия сходила с ума с тех самых пор, как я попробовал губы Алсу на вкус тогда в своем кабинете. Сладкие, манящие, мягкие и такие податливые. Мне пришлось сдержать рычание, которое рвалось из горла при одной мысли о том, что случится этой ночью. Я чувствовал себя мальчишкой, который должен был получить заветный подарок на день рождения. Ох, с каким удовольствием я буду его разворачивать!

В ЗАГСЕ нас провели в специально отведенный зал, где еще одна пара томилась в ожидании церемонии. Их окружали гости, как и нас с родителями. Я старался вникнуть в разговоры вокруг, кивал и улыбался, где было нужно, пока мой взгляд то и дело метался к входной двери, из-за которой должна была показаться Алсу.

– Я тебя таким еще не видел, – произнес Игорь, мой свидетель, появляясь за моим плечом.

– Ты сильно рискуешь, так внезапно вырастая у меня за спиной.

Он хмыкнул.

– Там позади человек двадцать, а угрожаешь ты только мне.

– Потому что ты меня сейчас раздражаешь.

Приятель обошел меня и встал сбоку.

– Тебя всегда все раздражают.

– Неправда, я очень терпеливый человек.

– Точно. Когда дело не касается Алсу Тархановой. В таком случае тебе подавай информацию безотлагательно и максимально развернуто.

Игорь был одним из тех людей, которые знали о моей одержимости Алсу. Я даже сам не мог сказать, когда она началась. Уезжая из России, я просто забил на эту помолвку. Мне было всего семнадцать, впереди меня ждала целая жизнь, масса планов и возможностей. Но когда мне исполнилось двадцать пять, и я только почувствовал вкус денег, которые начал зарабатывать самостоятельно, отец приказал возвращаться домой, и напомнил о моем долге жениться на девушке, с которой я был помолвлен с двадцати одного. Поэтому я уговорил отца позволить мне остаться в Европе и дать Алсу спокойно получить образование. Но мне стало интересно, в какую девушку превратилась та нескладная девочка-подросток, ведь нужно было знать, с кем я собирался связать свою жизнь. Наверное, именно в тот момент я и попрощался со здравым смыслом. Попросил отца прислать фотографии моей невесты, а, увидев их, пропал. Черт его знает, что такого было в этой девушке, но что-то в ней определенно цепляло меня. Нечто, от чего сжимались внутренности и я лишался покоя. Дошло до того, что я организовал слежку за Алсу. По официальной версии это было сделано, чтобы обеспечить ее безопасность, но на самом деле я тащился от того, что каждую неделю получал видео и фотоотчеты этой слежки. Если бы она только знала, сколько раз за неделю я пересматривал эти материалы, пока не получал новую дозу, то, наверное, точно предприняла бы вторую попытку побега.

И сейчас я сходил с ума в ожидании своей невесты. Так хотел увидеть ее, просто до зубовного скрежета. Я был уверен, что изящная фигурка Алсу будет потрясающе смотреться в свадебном платье. Да и что греха таить, мне хотелось поскорее закончить с церемонией, и уже полновластно владеть этой девушкой.

Наконец чертовы резные двери открылись. Первым вошел Эмиль, и я вытянул шею, чтобы рассмотреть за его спиной Алсу. Сердце в груди грохотало, долбясь в грудную клетку, когда я заметил укутанную нежной белой фатой макушку. Наконец брат Алсу отошел в сторону, и перед моими глазами предстала она сама. Кажется, я даже поперхнулся воздухом. Она была невероятно красива, ослепительна, до мурашек. В этом платье Алсу казалась очень хрупкой и ранимой. Несмотря на изящную внешность, она обладала боевым характером, но в такой одежде казалась очень уязвимой, и мне захотелось укрыть ее ото всех, чтобы никто не мог добраться до нее и причинить вред. В тот момент я понял, что порву любого, кто даже посмотрит на нее криво.

– Теперь я тебя понимаю, – снова раздался за моим плечом голос Игоря.

– Я тебе сейчас язык вырву, – процедил я сквозь зубы и услышал тихий смешок приятеля.

Подошел к своей невесте и вручил небольшой букет из ранункулюсов. Я реально дня три учил название этих цветов. Хотел купить Алсу пионы, но в цветочном салоне меня заверили, что те не годятся для свадьбы, потому что слишком быстро потеряют вид, и предложили максимально похожие на них цветы. Огромные карие глаза смотрели на меня из-под тонкой вуали.

– Здравствуй, Алсу.

Даже сквозь ткань я видел, как покраснели ее щеки. Она вспоминала наш поцелуй? Наверняка вспоминала, я мог прочитать это по ее лицу.

– Здравствуй, – тихо ответила она.

– Ты великолепно выглядишь, – произнес я, подавшись к ней немного вперед.

– Спасибо. Красивый букет.

– Прости, что не пионы.

– Я люблю не только их, просто они самые любимые.

И тут я пожалел, что мы не выбрали выездную церемонию. Когда организовывали свадьбу, я просто хотел, чтобы все побыстрее закончилось, а теперь мне отчаянно захотелось подарить Алсу такую регистрацию брака, которую она заслуживала – романтическую, красивую, запоминающуюся. А что запомнит моя девочка? Правильно: тупые речи тетки с «фофоном» на голове, толпу в душном тесном помещении. От досады я сжал руки в кулаки и качнул головой, пытаясь не зацикливаться на этом. Если Алсу пожелает, я организую ей десять свадеб по ее собственному сценарию. И уж они будут именно такими, как она захочет.

Я подставил локоть, и Алсу схватилась за него, крепко вцепившись в ткань пиджака. Бросила на меня полный доверия взгляд, словно искала во мне поддержку, и от этого чувства мои внутренности омыло теплой волной. Похоже, все-таки не зря я добивался от нее каких-то чувств. Не зря мелькал и постоянно искал встреч. Я приучил ее верить мне. Может быть, не до конца, но мы еще определенно поработаем над этим.

Спустя примерно минут десять нас позвали в зал. Как я и говорил, церемония получилась чертовски скучной и слишком затянутой, что меня порядком нервировало. Единственное, в чем я ошибся, когда представлял эту роспись, – вместо тетки с монументальной прической была достаточно миловидная молодая девушка, но и она произнесла ту же самую дурацкую речь. Но я смотрел на эту девушку в общей сложности минут пять, а все остальное время не сводил глаз со своей невесты, которую держал за руку. Прохладные пальчики Алсу утонули в моей ладони, а я кайфовал от ощущения того, что теперь она была в моей власти, особенно после негромкого, но достаточно четкого «да», которое она произнесла в ответ на вопрос регистратора. Мы поставили подписи, и наконец самая мучительная часть церемонии была завершена. Настала пора переходить к самому приятному моменту.

– Можете поцеловать невесту, – эти слова прозвучали как выстрел на старте для бегунов.

Я реально готов был рвануть вперед и снести свою теперь уже жену с места, прижав ее к своему телу. Но не было необходимости бежать, Алсу стояла рядом. Я наклонился и легонько приподнял вуаль, откидывая ее наверх, тут же столкнувшись с испуганным взглядом своей жены. Да ладно, опять, что ли? Обхватил ее щеки ладонями, а когда мое лицо уже приблизилось к ее, Алсу внезапно быстро прошептала:

– И все будут на нас смотреть?

Я нахмурился.

– Не понял?

– Все будут смотреть, как ты меня целуешь?

За секунду оценив ситуацию и проанализировав ее вопрос, я сместился немного в сторону, чтобы закрыть свою невесту от любопытных взглядов. Наконец Алсу выдохнула и прикрыла глаза. Наши губы встретились в нежном, легком поцелуе. Сейчас мне не хотелось сминать ее губы, терзать их, хотелось просто насладиться вкусом, по которому я, оказывается, уже успел соскучиться. И как же чертовски приятно было ощущать, что она отвечала на мой поцелуй! Несколько секунд блаженства, а потом нам начали аплодировать, вынуждая меня прерваться. Я отстранился буквально на пару сантиметров и заглянул в пьяные глаза Алсу.

– Не думай, что это станет частью оплаты долга, – сказал я твердо. – Будь уверена: я заберу сполна.

Вопреки моим ожиданиям, на ее лице заиграла легкая улыбка, которую она тут же попыталась спрятать, прикусив губу. Сегодня ночью кусать эти губы буду только я.

На середину зала перед столами вышел очередной незнакомый мне мужчина. Он взял микрофон, качнул им в сторону и чуть не задел ведущего.

– Упс, прости, дружище, – засмеялся гость, а потом повернулся к нам. – Касим, брат, ты, кажется, прибрал к рукам самую красивую девушку в городе. – Народ рассмеялся, а Касим чуть сильнее сжал мою ладонь, лежащую в его руке на его колене. – Но мы простим тебе это, потому что она смотрит на тебя влюбленными глазами, а, значит, у нас с ней не было бы шансов. Ребята, поздравляю вас! – мужчина схватил рюмку, которую ему передали сбоку. – Будьте счастливы и так же смотрите друг на друга через двадцать, тридцать и даже сто лет! Касим, прими подарок. Надеюсь, он станет достойным дополнением к твоей коллекции.

Мужчина залпом выпил алкоголь, отчего я скривилась, а потом перехватил резной чехол из рук другого, и поднес его к нашему столу. Поставил подарок и протянул руку Касиму, которую тот сразу пожал. Открыв резную коробку, мужчина вопросительно посмотрел на моего мужа, который в этот момент как раз оценивал содержимое. Я тоже заглянула туда, а потом резко перевела взгляд на Касима.

– Револьвер?

– Не просто револьвер. Охолощенный Наган, – спокойно ответил Касим, рассматривая оружие. Внутри меня все похолодело. Если верить словам мужчины, который преподнес подарок, Касим коллекционировал оружие. – Красивый. Спасибо, Сергей.

– Поздравляю еще раз, – произнес мужчина и, кивнув мне, отошел от стола. Сделал несколько шагов, а потом резко развернулся. – О, забыл! – громко выкрикнул он. – Горько молодым!

Касим повернулся ко мне и помог встать. Меня раздражала эта идиотская традиция целоваться после каждого тоста. Нет, я бы спокойно делала это с мужем, но не перед толпой, а так я чувствовала себя куклой, выставленной на витрину. Каждый норовил рассмотреть все детали ее внешнего вида и оценить мастерство изготовителя. Но Касим уже знал мое отношение к этому ритуалу, поэтому, когда я встала, поправил фату так, чтобы она закрывала обзор гостям, переместился немного в сторону, чтобы загородить меня собой, и только потом поцеловал. Я была бесконечно благодарна ему за такую простую заботу. Наши губы встретились уже в который раз, но это не помешало бабочкам в моем животе трепыхаться от восторга. Мне нравилось целоваться с Касимом. Его губы были нежными, но поцелуи напористыми и жадными. Он не позволял себе лишнего, однако каждое прикосновение сулило обещание чего-то большего. А вот это уже пугало. Я целый день старалась не думать о нашей брачной ночи, но когда мысли все же посещали мою голову, тело словно омывало горячей волной страха, и в голове тут же поселялись сотни сомнений. А вдруг ему не понравится? Вдруг он посчитает меня бревном? Что, если он не сможет возбудиться рядом со мной? Во время первого танца мне казалось, что я почувствовала свидетельство его возбуждения, но затем отбросила всякую мысль об этом. Потому что ну разве можно возбудиться, когда ты находишься под наблюдением десятков пар глаз? Слишком много гостей следили за каждым нашим движением, так что вряд ли это было возбуждение.

Наконец свадебный вечер подошел к концу. Все ритуалы были соблюдены, все тосты сказаны. Гости, употребляющие алкоголь, доходили до нужной кондиции, и мы наконец собирались покинуть этот праздник, оставив присутствующих развлекаться без нас. Накинув белую короткую шубку мне на плечи, Касим снова взял меня за руку. Вообще он не выпускал ее практически весь вечер, постоянно переплетая наши пальцы, поглаживая своим большим тыльную сторону моей ладони, сжимая в те моменты, когда я в этом нуждалась, или когда это было нужно ему самому.

Попрощавшись с родителями и махнув гостям, мы вышли из ресторана и сели в машину, которая весь день возила нас по городу. Оказавшись в тепле салона, я потерла прохладные ладони. Немного вытянула ноги и пошевелила пальцами, скованными туфлями.

– Устала? – спросил Касим, как только машина тронулась с места.

– Немного, – ответила я.

На самом деле устала я чертовски сильно, но не хотела показаться невежливой, жалуясь на упадок сил, чтобы Касим не расценил мой ответ как отказ от первой брачной ночи. Ну вот, стоило только вспомнить об этом, как внутри снова все задрожало от мыслей о том, чем мы займемся, когда приедем к Касиму домой. То есть, теперь уже к нам домой, как он сказал днем.

– Скоро приедем, примешь душ, разберешь свою невероятную прическу, и станет легче.

– Ничего невероятного в моей прическе нет, – с натянутой улыбкой сказала я.

Касим взял меня за руку и рассеянно провел костяшками по своим губам.

– Я еще никогда не видел тебя с такой замысловатой прической. Красиво, но я предпочитаю распущенные волосы. Хочу увидеть тебя такой.

– Какой?

– С распущенными волосами, – тихо пояснил он, заставляя мои внутренности сжиматься и вибрировать. Как же у него так получалось – одними только словами и взглядами заставлять меня думать о том, что должно было произойти дальше? – Иди сюда.

Касим обнял меня за плечи и притянул к себе, заставив положить голову ему на плечо. И мне стало так спокойно и уютно. Одной рукой муж обнимал меня, а второй играл с прядью волос, лежащей на плече. Покачивание машины и усталость сегодняшнего дня взяли верх, и я прикрыла глаза, глубже вдыхая запах Касима. Теперь этот запах должен был стать мне родным, потому что принадлежал моему теперь уже полностью законному мужу.

– Алсу, приехали, – услышала я негромкий голос и резко распахнула глаза. Оторвалась от плеча мужа и осмотрелась по сторонам, мы стояли у подъезда новостройки. Посмотрела на Касима, который улыбался, сидя рядом. – Готова?

– Да, – ответила я, удивляясь, как могла задремать. Но это, наверное, бонус моей профессии – способность спать всегда и везде, когда появляется свободная минутка.

Касим вышел из машины, обошел ее, открыл дверь и помог мне выйти. Мы попрощались с водителем и вошли в подъезд.

– Добрый вечер, Касим Мирзаевич, – поздоровался консьерж. – Я так понимаю, вас можно поздравить?

Касим улыбнулся.

– Добрый вечер, Петр Иванович. Да, принимайте нового жильца. Это моя жена Алсу.

– А отчество?

– Можно без отчества, – ответила я. – Очень приятно, Петр Иванович.

– Это как же без отчества?

– Вахидовна, – ответил за меня Касим.

– Красавица Алсу Вахидовна. Вы везунчик, Касим Мирзаевич.

– Сам не верю своему счастью, – ответил Касим. – Доброго вечера.

– И вам доброго вечера! – пожелал консьерж, когда мы удалялись к лифтам.

Я не стала спорить с Касимом насчет отчества, понимала, что этот спор ни к чему не приведет. Мы молча поднялись на лифте на верхний этаж, и всю дорогу Касим не сводил с меня взгляда. Тяжелого, жадного. От него по телу разбегались мурашки, а колени слабели. Когда мы вышли на этаже, Касим снова взял меня за руку и подвел к двери в квартиру. Достал из кармана ключи и открыл дверь, а потом совершенно неожиданно подхватил меня на руки и с улыбкой перенес через порог. Поставил на пол, запер дверь, а потом развернулся ко мне. Я невольно пошатнулась, глядя в потемневшие глаза мужа, а когда он начал наступать на меня, едва сдержалась, чтобы не попятиться. Касим провел костяшками пальцев по моей щеке и откинул фату за спину.

– Такая красивая, – прошептал, склонившись ко мне. Заключил мои щеки в свои большие ладони и легонько провел своими губами по моим. – Я так сильно хочу тебя. – Внутри меня все похолодело от этого заявления. Мне пришлось расшевелить себя: «Ну же, Алсу, отмирай, вполне нормальное мужское желание, ты же морально готовилась к этому». Готовилась, но не готова. Так ведь тоже бывает. – Но сначала покажу тебе квартиру, и сходим в душ.

– Вместе? – шокировано выдала я, и Касим улыбнулся.

– Я бы предпочел вместе, но, глядя в твои испуганные глаза, понимаю, что рано. – Я кивнула, а он поджал губы, выражая сожаление. —Тогда идем посмотрим квартиру.

После быстрой экскурсии, во время которой я, по большому счету, увидела только большую гостиную с шикарным кухонным островком, небольшой домашний спортзал, заглянула краем глаза в темный кабинет, Касим завел нас в спальню. Стены серого цвета, большая гардеробная, скрытая за черным матовым стеклом, панорамные стеклянные двери, ведущие, судя по всему, на балкон, широкое разлогое кресло у этих самых стеклянных дверей, и дверь в ванную комнату. Подведя меня к ней, Касим включил свет и указал рукой в том направлении.

– Помощь нужна?

– В чем? Помыться? – выпалила я и покраснела.

– Про «помыться» мы уже выяснили. С платьем.

– Эм-м-м… наверное, я сама не справлюсь с молнией.

– На спине? – я кивнула. – Поворачивайся.

Мы застыли у входа в ванную комнату. Я медленно развернулась, Касим перебросил мою фату вперед, и время остановилось, потому что моей шеи коснулись его пальцы, и по коже тут же побежали мурашки, догоняя его прикосновения. Очень неторопливо он провел кончиками пальцев по позвоночнику до того места, где начиналась молния платья. Зацепив пальцами край ткани, медленно потянул собачку молнии вниз. Так медленно, что я умирала, дожидаясь, пока он расстегнет ее. Жар сменялся ледяным холодом страха, а потом меня снова накрывало теплой волной. Щеки горели не меньше, чем внутренности. Наконец молния была расстегнута, и моего уха коснулось горячее дыхание, пока кончики пальцев Касима очерчивали позвоночник, заставляя содрогаться.

– Беги в ванную, Алсу, и запри дверь изнутри. Сейчас, – его голос был хриплым и тихим, но отзывался во мне таким громким эхо, что, казалось, звенел в каждом уголке тела.

Не оборачиваясь, я рванула в ванную комнату и заперлась, как и наказал Касим. Сердце в груди громыхало и от этого грохота, казалось, содрогались ребра. Мне было страшно, но в то же самое время я с удивлением обнаружила, что меня заводила эта игра мужа. Он не шел напролом, подступался медленно, аккуратно, как кот – на мягких лапах. Я обняла себя за плечи, погружаясь в коктейль из чувств и ожиданий, а потом повернулась, рассмотрела стильную большую ванную комнату и медленно начала стягивать с себя платье.

Касим

Приняв душ во второй ванной, я вошел в спальню и остановился. Алсу стояла спиной ко мне посередине комнаты, обнимая себя за плечи. На ней был длинный шелковый халат, отороченный по краю кружевом. Цвет то ли белый, то ли бежевый, но он интересовал меня меньше всего. Теперь в тусклом свете ночника я мог рассмотреть каждый соблазнительный изгиб ее тела, который обнимал нежный шелк. Она слегка вздрагивала, но не так, как если бы плакала. Я подошел ближе и положил руки поверх ее прохладных ладоней. Алсу еще раз вздрогнула, а я повел ладонями вниз по ее плечам, достиг локтей и медленно повернул жену лицом к себе. Мне все время приходилось тормозить себя, потому что в тот момент, когда она развернулась, единственное, чего мне хотелось, – это наброситься на нее и проглотить целиком. Растерзать, словно я дикое животное, вырвавшееся на волю. Но нельзя. Нужно было сдерживаться. Это был ее первый раз, который запомнится на всю жизнь, и мне нужно было сделать все возможное, чтобы эти воспоминания получились приятными.

Мой взгляд скользнул по шее Алсу, нырнул в неглубокий вырез халата, под которым часто вздымалась и опускалась грудная клетка. Соблазнительные полушария были скрыты скрещенными руками Алсу, поэтому я мягко отвел их и они безвольно повисли вдоль ее тела. Мой взгляд цеплялся за прорисовывающиеся под тонкой тканью торчащие соски, во рту скапливалась слюна от желания вобрать их в рот, сосать и прикусывать, жадно впиваться в нежную кожу. Я погладил щеку Алсу и протянул руку к ней за спину. Зарылся пальцами в волосы, выискивая шпильки, которые сковывали шелковистые локоны.

– Ты не распустила волосы, – хрипло произнес я, и руки Алсу тут же метнулись к голове.

– Прости, я забыла. Я так…

– Все хорошо, – поспешил успокоить ее. – Если мне не довелось снять платье, то я хотя бы освобожу твои локоны.

На пол падали шпилька за шпилькой, а мои пальцы все смелее орудовали в тяжелых блестящих волосах. Почему-то я думал, что такие прически закрепляют так, что потом волосы кажутся деревянными на ощупь. Странно, но волосы Алсу по ощущениям были такими же мягкими и приятными, какими я их помнил. Наконец последняя шпилька с тихим стуком коснулась пола и я, запустив руки в волосы жены, немного взбил ее завитые пряди. Алсу стояла и не шевелилась, даже не смотрела на меня. Она опустила голову, взгляд блуждал по моему голому торсу, я чувствовал, как она прожигала им мой живот и полоску волос, уходящую под намотанное на бедра полотенце.

Заключив ее щеки в ладони, я заставил Алсу поднять голову и столкнуться со мной взглядом. В ее глазах я ожидаемо увидел страх и осторожность. Приблизил к ее лицу свое и прошептал в губы:

– Тебе нечего бояться. Я не позволю случиться ничему плохому.

А потом поцеловал ее. Сначала мягко и нежно, давая ей привыкнуть к нашему контакту, к моей руке, спускающейся по спине к пояснице, а потом вжимающей Алсу в мое тело. К нашим смешивающимся дыханиям, к ускоренным сердцебиениям, жару, медленно расползавшемуся по всему телу, к ощущению моего стояка, который через полотенце рвался к желанному телу. Поцелуи стали более жадными, напористыми, когда я почувствовал, как Алсу расслабилась. Ласки – откровеннее, мои руки уже блуждали по ее телу, очерчивая тонкую талию и крутые бедра. Я снова и снова напоминал себе, что по сути моя жена неопытная девочка, но периодически мои мысли все равно сбивались и уплывали, и я позволял себе сжать в ладонях грудь, с удовольствием отмечая ее тяжесть и округлость. В такие моменты Алсу снова замирала и резко шумно выдыхала. Я тормозил, снова перемещая руки в безопасную зону. В этих играх мы как-то постепенно дошли до кровати, а потом я понял, что, если не перейду к решительным действиям, мы всю ночь так и будем просто целоваться. Моему члену такой расклад не нравился, ниже пояса у меня уже все горело от желания.

Потянув за поясок халата, я ослабил его, а потом медленно, глядя в испуганные глаза Алсу, развел полы халата в сторону и чуть не задохнулся. Под ним на Алсу была надета достаточно короткая сорочка такого же цвета и тоже отороченная кружевом, только вот вся грудь была упакована в этот полупрозрачный материал, и я мог четко рассмотреть персикового цвета соски, сжавшиеся под моим жадным взглядом. Не думая ни секунды, я наклонился и захватил один в плен своего рта прямо через кружево. Алсу снова шумно выдохнула. Я поднял взгляд. Широко распахнув глаза, она ошарашенно смотрела на меня и кусала губу.

– Ну же, расслабься, – произнес я, выпрямляясь. – Ты ведь наверняка знаешь, как происходит это процесс. Девочка моя, я ничего плохого тебе не сделаю, обещаю. Я даже доставлю тебе удовольствие, если ты подпустишь меня к себе. Ну как? Попробуем?

Она рассеянно кивнула, продолжая, не отрываясь, смотреть на меня. А меня, если честно, уже начал напрягать этот вечный испуг в ее глазах. Вначале такая реакция вызывает азарт и хочется доказать самому себе, что можешь преодолеть этот барьер и вывести девушку из ступора. Но когда игра затягивается, она начинает раздражать и ты перестаешь получать от нее удовольствие. Я старался отбросить это чувство, когда с моей помощью халат Алсу превратился в шелковую лужицу у ее ног, а потом уложил жену на кровать. Навис сверху, поставив одно колено между ее бедер, и возобновил ласки.

Склонившись над ней, я обвел языком раковинку уха, прикусил мочку, отчего Алсу слегка дернулась, но я сжал ее талию ладонью, заставляя оставаться на месте. Провел губами по шее, на пару секунд задержавшись на колотящейся под ушком жилке. Очертил скулу и добрался до губ. Я сминал их своими, кайфуя от отклика, который давала Алсу. Мне казалось, что поцелуи – это для нее некая зона комфорта со мной. Она уже знала, чего ожидать, привыкла к ним, а потому с готовностью отзывалась. Но вот когда мои губы скользнули вниз к груди, а пальцы забрались под сорочку и начали подниматься вверх по бедру, я почувствовал, как каждая мышца в ее теле напряглась, и Алсу словно превратилась в камень. Руки, до этого еще лежавшие на моих предплечьях, опустились на кровать и не двигались. Я поднял голову. Крепко зажмурившись и высоко подняв голову, моя жена кусала нижнюю губу. Я нахмурился.

– Алсу, все нормально? – спросил я, прекратив шарить под ее сорочкой, вытащил оттуда руку и уперся ладонью в кровать. – Алсу?

–Да, – выдохнула она тяжело. – Все нормально, продолжай.

Мои брови еще ниже спустились на переносицу.

– Ни черта не нормально, – раздраженно произнес я. – Посмотри на меня. Алсу, открой глаза.

– Сейчас, дай, мне минутку, – выдавила она из себя, и внутри меня все завибрировало от ярости. Это уже ни в какие ворота.

Я резко вскочил с кровати и вылетел из комнаты, распахнув дверь так, что та стукнулась о стену. Вошел в кухню, где из источников света горели только тусклые лампочки под кухонными шкафчиками. Набрал стакан воды и залпом осушил его, с грохотом поставив пустую емкость на кухонный островок, а затем уперся ладонями в столешницу. Похоже, я немного переборщил с уверенностью в своих силах. Мне казалось, моего обаяния и терпения хватит на то, чтобы растопить Алсу, но я просчитался. И это раздражало. Я был в ярости, когда не мог получить желаемое, а уж тем более, когда дело касалось секса, и особенно в момент, когда в паху болезненно ломило от желания. Я хотел Алсу просто до одурения, но теперь, похоже, мне предстояло потратить целую кучу времени на то, чтобы расположить к себе собственную жену. Закрыв глаза, я опустил голову и крепко сжал челюсти. Чертова прорва времени всажена на воздержание – и вот такую награду я получил.

Я не знала, что со мной. Тело как будто задеревенело. Сколько бы я ни пыталась уговорить себя расслабиться и попытаться почувствовать удовольствие от прикосновений Касима, ничего не получалось. Каждую мышцу будто сковало холодом, нервные окончания натянулись до критической отметки, а дыхание остановилось, как и сердцебиение. Этого мгновения ступора хватило, чтобы разозлить Касима. Я видела, в какой ярости он был, когда вскочил с кровати и покинул спальню. Как только он вышел, мое тело мгновенно расслабилось, и на меня навалилась такая усталость, что стало казаться, будто конечности налились свинцом. Мне нужно было пойти за ним, поговорить, но я не могла подняться с постели.

Снова прикрыв глаза, я прислушалась к ощущениям. Анализировала каждый миг с момента появления Касима в спальне и ругала себя за такую реакцию. Снова и снова проклинала свое тело за то, что оно не хотело отзываться на ласки мужа. Что же со мной не так, если я каждый раз так реагировала на мужчину? То при первом поцелуе впала в ступор и стояла как истукан. А теперь вот… И ведь в такой важный момент, когда настало время показать Касиму, что я готова была попробовать. Что пыталась раскрыться перед ним, продемонстрировать свое доверие. Я разочарованно захныкала, прикрыв глаза ладонью. И что теперь делать? По-хорошему надо было пойти за ним, но я умру, если он отвергнет меня. Если он скажет, что больше не хочет пробовать, я ведь сойду с ума от унижения. Но нужно было что-то делать. Я инстинктивно чувствовала, что если упущу этот момент, мы никогда не сможем наладить связь между нами.

Заставив себя подняться, я уговорила себя не надевать халат, и прямо в сорочке отправилась искать мужа. В квартире стояла тишина, и свет горел только в гостиной. Тусклый, едва различимый свет под кухонными шкафчиками. Я на цыпочках вошла в гостиную и застала Касима у кухонного островка с опущенной головой и закрытыми глазами. Подошла ближе, и он резко поднял голову, уставившись на меня. От тяжелого злого взгляда по телу пробежала дрожь, но я заставляла себя двигаться дальше, пока не подошла к Касиму со спины. Я видела, как он напрягся, но мы не проронили ни слова, и он не сдвинулся ни на миллиметр. Сделав глубокий вдох, я решилась и положила руки ему на спину, почувствовав, как окаменели его мышцы.

«Ну же, Касим, я впервые касаюсь мужчины, сделай шаг навстречу», – мысленно умоляла я его.

Ладони прошлись по твердым мышцам, скользнули на бока, и я наконец обняла мужа, прижимаясь щекой к его широкой спине. Я слышала, как грохотало его сердце и чувствовала, как тяжело ходит грудная клетка при частом дыхании. Мы простояли так несколько минут, а потом Касим медленно развернулся в кольце моих рук и заглянул мне в глаза.

– Я испугал тебя? – тихо спросил он.

– Нет, я и сама с этим отлично справляюсь, тебе даже делать для этого ничего не нужно.

– Алсу, я живой мужчина, у которого уже очень давно не было секса, – откровенно признался он. – Я так долго не продержусь.

– Я знаю, – сглотнув, ответила я. – И не надо. Просто… я не знаю, что со мной произошло, я не смогла контролировать тело.

Он кивнул и, глубоко вздохнув, обнял меня, прижимая к себе.

– Пойдем спать.

– Мы не будем заниматься сексом?

– Ну какой секс? Идем.

Одной рукой Касим обнял меня за плечи, развернул на выход из гостиной и повел в спальню. А мне стало очень горько от своего бессилия. «Ну что ты за женщина, Алсу, если даже не смогла возбудить собственного мужа и склонить его к занятию сексом?»

Как только мы оказались в постели, Касим лег на спину, положив руки под голову. Я лежала на боку и в темноте всматривалась в его профиль, решаясь на то, на что еще час назад ни за что бы не пошла. Прикусив до боли губу, я сглотнула ком в горле, а потом поднялась и оседлала Касима.

– Алсу, ты что делаешь? – прошептал он.

Мне хотелось попросить его не разговаривать и не сбивать мне настрой, но я решила, что лучшим ответом станет поцелуй. Наклонилась к мужу и впилась своими губами в его. Пару секунд он лежал примерно как я несколько минут назад, изображая из себя бревно, но, осознав серьезность моих намерений, Касим ответил на поцелуй, и его руки тут же оказались на моих бедрах. Он выдернул разделявшее нас одеяло и спустил меня немного ниже, где в мою промежность утыкалось свидетельство его возбуждения. Наш поцелуй стал жадным, порывистым, и внезапно для самой себя я осознала, что то, что сейчас происходило между нами, не просто не сковывало мое тело, оно распаляло его. Я горела от возбуждения. Наши руки уже жили собственной жизнью. Горячие ладони Касима сжимали мои обнаженные ягодицы под сорочкой, пока мои пальцы ощупывали редкую поросль волос на груди, перебегали на шею и гладили покрытые щетиной скулы. Мои волосы создавали завесу с двух сторон, и у меня складывалось ощущение, что кроме нас двоих в этом мире больше никого не было.

В какой-то момент Касим, слегка зарычав, перекатил меня на спину, нависая сверху.

– Алсу, если я сейчас начну, то уже не смогу остановиться, – прошептал он мне в губы, шире разводя мои ноги и стаскивая со своих бедер полотенце.

– Не останавливайся, – ответила я, целуя его щеку и снова возвращаясь к губам.

– Я очень хочу тебя. Хочу оказаться внутри.

Мы так быстро шептали, что сбивались в словах и путали буквы, продолжая ласкать друг друга. Пальцы Касима наконец легли на разгоряченную плоть между моих ног. Он аккуратно раздвинул складочки и оторвался от моих губ.

– Влажная. Это потому что ты хочешь меня?

– Да, – выдохнула я.

– Скажи, что хочешь.

– Хочу.

– Нет, скажи полностью.

Я чувствовала, что мои щеки горели так сильно, что кожу покалывало, словно в нее впивались тысячи иголочек. Во рту пересохло, и я не могла произнести то, что он хотел услышать. Все запреты, которые много лет вколачивали мне в голову, разом всплыли в памяти и начали кружить, звучащие голосами моих родителей. Но тут же вспомнились слова, сказанные мамой в день моей свадьбы: «Запомни, Алсу, то, что происходит в супружеской постели, не является запретным. Там нет ничего постыдного или неправильного. То, что происходит между супругами, – это естественно и угодно Всевышнему». И эти слова как будто переключили во мне что-то, словно дали зеленый свет на все, что происходило между мной и Касимом. Я подняла голову и заглянула мужу в глаза.

– Я хочу тебя, – вышло сиплым голосом с хрипотцой, но кому до этого было дело?

Касим широко улыбнулся и пальцы на клиторе ускорились, а я выгнула спину, впиваясь ногтями в плечи мужа. Мне было чертовски приятно. Такие необычные ощущения, совершенно новые для меня, но сводящие с ума и вырывающие из моего горла стоны удовольствия. Если секс дарил подобное наслаждение, то, пожалуй, я была готова пробовать дальше. Касим медленно протолкнул в меня палец, и я слегка напряглась. Ощущения были не самые приятные, я бы сказала: странные и незнакомые. Эта часть секса, возможно, была не так хороша, как ласки мужа, но и от этого женщины получали удовольствие, а, значит, стоило попробовать и мне. Внутри снова проснулась настоящая я – смелая и дерзкая настолько, что была готова пробовать новое и смотреть прямо в глаза своим страхам.

– Будет больно, – тихо произнес Касим, вытащив палец и пристраиваясь у моего входа.

– Я знаю.

– Я попробую облегчить это для тебя.

Я напряглась, когда он толкнулся в меня, войдя только головкой. Пальцы Касима кружили по клитору, заставляя меня расслабиться и вздрагивать от приятных ощущений. Волна за волной на меня накатывало удовольствие, пока мой муж понемногу проталкивался дальше. Я чувствовала, как под моими пальцами его кожа становилась влажной от пота, слышала его тяжелое дыхание. Я знала, что он сдерживается, чтобы не причинить мне боль, и была благодарна за это. По моему позвоночнику прокатилась волна жара и тело затрясло мелкой дрожью, а потом из горла вырвался сдавленный стон и я выгнулась дугой, взрываясь от удовольствия. Именно в этот момент низ живота внезапно прошила боль, как будто в меня вогнали раскаленный кол. Я вскрикнула и оказалась вжата в тело Касима. Он сжал меня в своих объятиях, притормозив движение бедер.

– Ш-ш-ш, тише, все хорошо, – прошептал он у моих губ. – Все позади.

Наши губы встретились, руки Касима снова начали блуждать по моему телу. Задрав сорочку почти до шеи, огладили грудь, пальцы сжали соски, скользнули ниже, приласкали ягодицу, и Касим снова начал двигаться. Медленно, плавно, возвышаясь надо мной, словно гора. Я завороженно наблюдала за движениями крепкого тела, отвлекаясь от жжения между ног. Нужно было потерпеть только в первый раз, дальше должно было стать легче. И я терпела, давая Касиму возможность насладиться сексом со мной. Гладила его грудь, перебирая волоски на ней, спускалась к прессу, который от моих прикосновений напрягался еще сильнее. Притягивала Касима к себе за затылок и наслаждалась нашим поцелуем, растворялась в этой ласке, пытаясь компенсировать дискомфорт ниже пояса. Движения Касима стали резче, порывистее. Он все еще сдерживался, но подрагивания его мышц и то, как непроизвольно закатывались его глаза, подсказали мне, что Касим был близко. Навалившись на меня всем телом, он сделал последний рывок и замер, пульсируя во мне. Вжался в меня, целуя в шею, и я чувствовала, как быстро колотится его сердце, а затем на моем лице расцвела улыбка. Не знаю, чем она была вызвана, но мне внезапно стало так хорошо, что я готова была засмеяться вслух.

Через пару минут Касим перекатился на спину, потянув меня за собой. Обнял и поцеловал в висок.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – тихо ответила я.

– Полагаю, я могу расценить твою улыбку как хороший знак.

– Можешь.

Он улыбнулся и, потянувшись рукой, укрыл нас одеялом. Снова поцеловал меня, на этот раз в макушку, и начал перебирать мои пряди.

– Мне нравятся твои волосы.

– Ты уже это говорил.

– Хорошо, – выдохнул он. – Давай спать.

– Мне нужно в душ.

– Утром в душ, а сейчас спать.

– Но, Касим, там кровь.

– Ты боишься крови? Ты же врач, Алсу, – со смешком сказал он.

– Не боюсь, но мне неприятно.

– Тогда беги в душ. Я останусь тут.

– Тебе бы тоже…

– Прямо сейчас меня все устраивает, – отозвался он, удобнее устраиваясь на подушке.

Я бросила на него последний взгляд и выскользнула из-под одеяла, направляясь в ванную комнату. Прихватила по дороге сброшенный халат, но уже не стала включать свет и искать в чемодане еще одну сорочку. Решила, что этой ночью вполне могла поспать в халатике, а уже завтра разберу вещи и мне будет проще найти свою одежду. Как только закрыла за собой дверь, сразу же бросилась к зеркалу. На меня смотрела молодая улыбающаяся девушка с румянцем на щеках и горящими глазами. Да, похоже, что наш брак все-таки обещал стать не таким уж ужасным, если Касим и дальше будет таким внимательным, ведь свой ступор я, похоже, преодолела.

Я открыла глаза и повернула голову вправо. Касим мирно спал, лежа на боку и обнимая меня за талию. В тот момент его лицо было безмятежным, хмурая морщинка на лбу разгладилась, оставив о себе только воспоминание. Я не знала, как поступить. Продолжить спать или подниматься? Мама всегда вставала раньше отца и занималась завтраком. Ее помощницы обычно приходили уже после того, как вся семья позавтракает. Мама завела такой порядок, чтобы иметь возможность побыть с утра только со своей семьей. Приятно, когда тебе есть кому помочь в таком большом доме, но иногда это сковывает, потому что ты не можешь нормально общаться с членами своей семьи. Я решила, что спать уже не хочу, а потому тихонько выбралась из-под руки мужа и, прихватив вещи из чемодана, направилась в ванную.

Привела себя в порядок, заплела косу, накинула на голову тонкий платок и на цыпочках выскользнула из спальни. Медленно прошлась по квартире, решив снова осмотреться. Полюбовалась на небольшой спортзал, под который Касим, судя по всему, переделал одну из гостевых комнат. Здесь могла бы быть детская, когда у нас будет ребенок. Я даже мысленно уже не использовала слово «если». Мой муж хотел детей, а я… не прямо сейчас, но в обозримом будущем хотела бы стать мамой. Подошла к еще одной комнате и замялась на пороге. Кабинет – это священное место для мужчины. Там они обычно проводят множество времени, там хранятся их тайны и царит особая атмосфера. В нашем доме в кабинет отца можно было входить только с его разрешения. Может, и у Касима так же, но дверь была открыта, в отличие от порядка, заведенного моим отцом. Значит, я могла войти и осмотреться, правда? Или он просто забыл ее закрыть? Воровато оглядываясь, я все же переступила порог святая святых и вошла в стильное современное помещение. Ожидаемо обнаружила книжные полки, стол из черного дерева, большое кожаное кресло, еще одно немного в стороне от стола, и маленький кожаный диванчик с кофейным столиком перед ним. Повернув голову вправо, я застыла, схватившись за горло. Вся стена была увешана оружием. Чего здесь только не было. Какие-то мечи, кинжалы, револьверы, пистолеты и даже мушкет. Кажется, так все это называется. Когда растешь с двумя братьями, невольно приходится запоминать название оружия. Я попятилась к двери, а потом вскрикнула, столкнувшись с Касимом. Моя спина уперлась в его грудь, а большие руки мужа перехватили меня за плечи.

– Тише. Чего так испугалась?

Сердце в груди билось так быстро, казалось, я чувствовала его в горле. Обернулась к Касиму. Он улыбался, глядя на меня. Я быстро окинула его взглядом. На муже были только спортивные штаны, волосы влажные, судя по всему, после душа. Когда он успел помыться? Или я так долго бродила по дому?

– Ох! Я не успела приготовить завтрак. Может, ты еще полежишь несколько минут?

Касим рассмеялся и притянул меня к себе за талию, второй рукой поглаживая щеку.

– Доброе утро, жена, – тихо произнес он, а потом поцеловал. Нежно, томительно, так проникновенно, что внизу живота заныло. Я чувствовала, как щеки покрывались румянцем из-за моей бесстыдной реакции.

Наконец Касим оторвался от меня и посмотрел своими светящимися глазами. Таким довольным и улыбчивым я его еще не видела.

– Так жаль, что прошло еще слишком мало времени после твоего первого раза, я не хочу причинить тебе боль. Знала бы ты, что я мечтаю сделать с тобой прямо сейчас.

Его голос казался гипнотическим, он завораживал и пленял, а потому я слушала, слегка приоткрыв рот. Кто бы мог подумать, что я буду так падка на грязные разговорчики? Хотя этот и грязным-то нельзя было назвать. Так, баловство.

Касим аккуратно зацепил пальцами тонкую ткань моего платка и медленно стянул его с головы. Развязал легкий узел и, потянув за ткань, отбросил ее в сторону.

– Не покрывай головы дома, – сказал он. – Хочу видеть свою жену целиком, а не только лицо.

Он снова склонился ко мне и провел губами по моей шее, заставляя меня подрагивать и краснеть. Мысли о предыдущей ночи заполонили голову, и я стала витать в облаках.

Чтобы немного отвлечься от неприличных мыслей, кивнула в сторону.

– Ты коллекционируешь оружие?

Касим оторвался от меня и улыбнулся, глядя с пониманием.

– Да, но это только часть коллекции, – ответил он.

– А остальное? – спросила сдавленным голосом.

– Пока хранится в сейфе в офисе. Что не так?

– Я боюсь оружия, – призналась я.

– Почему? – он слегка нахмурился.

Тяжелый горький ком встал поперек горла, во рту пересохло. Пришлось прочистить горло прежде, чем заговорить.

– В папу стреляли. Мне было тогда лет шесть, и я все это видела. В тот раз со мной впервые случился ступор. Я не могла сдвинуться с места и не могла закричать. Как и закрыть глаза, – дрожащим голосом добавила я.

Касим хмуро слушал меня, поглаживая волосы, а потом обнял.

– Я не позволю случиться с тобой ничему плохому.

– Я знаю.

И я правда знала. Была уверена на миллион процентов, что не позволит. И пускай я еще воспринимала его практически как чужого мужчину, все поступки мужа кричали о том, что он будет защищать меня даже ценой собственной жизни. Решив перевести тему на более безопасную, я легонько дернула плечом и улыбнулась.

– Я – плохая жена, завтрака еще нет.

Касим тоже улыбнулся.

– Значит, придется готовить его вместе.

– Ты готовишь? – удивилась я.

Касим склонил голову набок и посмотрел на меня, прищурившись.

– Я не настолько идеален. Но кухонный нож держать в руках умею, еще могу варить вкусный кофе и жарить тосты.

– В турке? – он слегка нахмурился и посмотрел на меня вопросительно. – Кофе ты варишь в турке? – уточнила свой вопрос.

– Могу и в турке, но в двадцать первом веке уже есть кофеварки, ты в курсе?

Я улыбнулась и смущенно пожала плечами.

– В кофеварке не такой вкусный.

– А ты умеешь его варить?

– Да.

– Значит идем искать турку и кофе.

Мы крутились на кухне, и это было так естественно, словно и до этого мы делали так каждый день. Просыпались, шутили, лавировали между кухонным островком и плитой. Я варила ароматный напиток, а Касим жарил тосты, а потом раскладывал на них авокадо и красную рыбу. Я дополняла бутерброды тонкими веточками свежей петрушки, периодически ловя на себе взгляды мужа. Мы наконец уселись за стол и принялись за завтрак. Касим поднес к губам чашку с кофе, а я, не дыша, замерла в ожидании, когда он попробует приготовленный мной напиток.

– Нет, Алсу, такой вкусный кофе я точно варить не умею. Придется эксплуатировать тебя.

Я широко улыбнулась и принялась за завтрак. Пока мы говорили ни о чем, поглощали пищу, я то и дело ловила себя на мысли, что внимательно рассматриваю своего мужа. Я смотрела, как играли его мышцы под кожей, изучала мимику, его улыбки. Они были редкими, какими-то словно сдержанными, но мне нравилось. Со своей стороны Касим тоже ко мне присматривался. Внешне он казался расслабленным и спокойным, но я чувствовала между нами небольшое напряжение. Словно он все время ожидал от меня подвоха. Что вот сейчас я выкину нечто такое, что заставит его усомниться в сделанном выборе. И я бы выкинула, если бы не осознала наконец, что этот брак уже заключен, брачная ночь позади, и дергаться уже просто не имело смысла. Или я не хотела дергаться. По большому счету, я выросла в комфорте родительской заботы. У меня никогда не было необходимости напрягаться или решать какие-то сложные вопросы, все это за меня делал отец. Он обеспечивал, заботился о безопасности и сытой жизни. Я росла как тепличный цветок, и теперь меня просто передали в руки другому садовнику. Раздражало ли это меня? Где-то на поверхности возможно. Но если копнуть глубже и самой себе признаться откровенно, то такая ситуация меня устраивала. Я не хотела принимать решения, потому что не возражала против того, что ответственность за них будет нести кто-то другой.

– Все нормально? – спросил Касим, вырвав меня из мыслей.

Я бросила на него взгляд и кивнула.

– Да, все хорошо.

– О чем задумалась?

– А мы не поедем в свадебное путешествие? – я решила выбрать одну из самых безопасных тем. Хотя, наверное, не совсем вежливо было подталкивать Касима к затратам на наш отдых.

Он склонил голову набок и улыбнулся.

– А ты хочешь?

Я пожала плечами.

– Нет, это совсем не обязательно. Тогда чем займемся? У меня двухнедельный отпуск.

– У меня его нет, Алсу, – спокойно ответил Касим и впился в меня «тем самым» взглядом. Как будто сканировал внутренности. От него мне все время хотелось обнять себя за плечи и поежиться, чтобы избавиться от холодка, который пробегался по позвоночнику.

– Что ж, тогда я, наверное, тоже вернусь на работу. А когда ты сможешь взять отпуск, подстроюсь под тебя.

– И что, не будешь требовать медовый месяц? Отдых на островах или поездку в Европу? Совсем ничего?

Я пребывала в замешательстве. Не знала, как себя вести и как ответить на эти вопросы. Это была какая-то проверка, которую я могла пройти, только ответив на вопросы правильно? Или он на самом деле просто хотел знать мое мнение? Я теребила пальцами салфетку, лежащую справа от моей тарелки, и не могла отвести взгляд от Касима, пытаясь понять его настроение и осознать, какого ответа он ждал от меня.

– Нет, – ответила я тихо, выжидательно глядя на мужа.

– Нет значит, – произнес он, слегка прищурившись. – Тогда дождемся моего календарного отпуска и съездим в Сочи. Или в Крым.

– Хорошо, – ответила я, но чувствовала какой-то подвох, и все никак не могла взять в толк, в чем именно.

– Хорошо, – медленно повторил Касим, потирая щетину. Слегка поджал губы, но улыбка с его лица не пропала. Он сейчас выглядел как коварный соблазнитель. – Значит, на том и порешили. Допивай кофе, пойдем прогуляемся.

Я заканчивала завтрак, изучая своего мужа, пытаясь понять хоть что-то из нашего разговора. Мне было чертовски интересно, какие выводы он сделал, но спросить я как-то постеснялась. Касим все больше казался мне загадкой, которую я, наверное, никогда не разгадаю.

– Готова? – спросил Касим, заглядывая в ванную комнату, где я заканчивала макияж.

– Да.

– Жду тебя на кухне. Пришла наша помощница по дому, хочу вас познакомить.

– Хорошо.

Я забросила блеск для губ в косметичку и прошла в гардеробную, где еще раз покрутилась перед зеркалом, поправила хиджаб, а затем, подхватив сумочку, пошла на кухню. По дороге проверяла, все ли я взяла, так что вошла, копошась в сумке, а потом услышала голос молодой девушки и подняла голову. Я привыкла, что в домах, где живет семья, работают, как правило, женщины возраста моей мамы и старше. Полагаю, это делается для того, чтобы у хозяина дома, например, не было соблазна покуситься на честь горничной. Но, увидев девушку, которая работала у Касима, я в буквальном смысле вросла в пол. Молодая красивая блондинка. Соблазнительная и… смотревшая на моего мужа влюбленным взглядом. Касим уже отвлекся на звонок и, стоя спиной к нам, смотрел в окно, разговаривая по телефону. На нем были классические брюки и черный гольф, обтягивающий соблазнительное тело, словно перчатка. Каждая мышца прорисовывалась под тканью, и девушка, похоже, тоже это заметила, потому что с особым рвением натирала заварочный чайник, сверля спину моего мужа.

Я стояла у входа в гостиную и переводила взгляд с мужа на девушку, гадая, какие между ними отношения. Выходили ли они за пределы рамок работодатель – подчиненная? От мысли, что это могло быть так, внутри неприятно кольнуло. Вряд ли это можно было назвать ревностью в прямом смысле этого слова, но во мне точно взыграло чувство собственничества. Я решительно прошла к мужу, привлекая внимание девушки.

– Ой, здравствуйте, – произнесла она, испуганно глядя на меня. Да, она точно была неравнодушна к Касиму, а иначе с чего ей пугаться моего появления?

– Доброе утро, – спокойно ответила я.

Касим обернулся и посмотрел на меня с легкой улыбкой, но нахмурился, выразительно осматривая хиджаб.

– Я понял, хорошо, – произнес он в трубку. – Тогда подгони машину. Мы заедем в офис, а потом поедем на набережную.

Касим отключился и убрал телефон в карман. Обнял меня за плечи и повернул лицом к девушке.

– Лина, познакомься: моя жена и хозяйка этого дома Алсу.

– Очень приятно, – произнесла я твердым голосом. К сожалению, мне не удалось скрыть сарказм, хоть я и очень пыталась.

– Мне тоже.

– С этого дня все вопросы будешь согласовывать с ней. Алсу, когда вернемся, обсудите меню с учетом твоих предпочтений.

– Думаю, мы разберемся, – спокойно ответила я, а потом, извернувшись, взяла мужа за руку и с улыбкой посмотрела на него. – Мы идем?

– Едем, – поправил он меня. – Сначала на пять минут заскочим в офис, а потом поедем гулять на набережную.

Касим смотрел на меня с хитрой улыбкой. Думаю, от него не укрылись мои собственнические жесты. Как я переплела наши пальцы, как второй рукой погладила его бицепс, как прильнула ближе в попытке практически пометить свою территорию перед девушкой, которая, увидев наши нежности, тут же отвернулась.

Сев в машину, я наконец выпустила руку Касима, дождалась, пока он займет место рядом и уставилась в окно.

– Леша, в офис, – скомандовал Касим водителю, и машина тронулась с места.

– Как давно Лина работает на тебя? – спросила я, не выдержав.

Мой муж усмехнулся.

– Месяца четыре. Тебя что-то беспокоит?

Я задумалась, стоило ли озвучивать ему свои опасения, но вовремя вспомнила наставления матери. Никогда не показывать мужчине, что ты нервничаешь из-за другой женщины. Он должен чувствовать во мне силу и уверенность как в самой себе, так и в нас. Только так можно выстроить незыблемые отношения, в которых у мужа не будет повода сомневаться в правильности своего выбора.

«Запомни, Алсу, со львом поладит только львица, косуля ему не пара», – говорила мама.

– Нет, абсолютно, – ответила я Касиму. – Удивлена, что такая молоденькая девочка работает экономкой.

– У нее сложная жизненная история.

Я кивнула, с трудом сдерживая чувства. Он даже знал ее историю. Меня так и подмывало спросить об их отношениях, но я снова сдержалась. Мама бы мной гордилась. К счастью, Касиму позвонили и он перестал сверлить меня взглядом в ожидании продолжения. Но каким-то образом я чувствовала, что этот разговор еще не окончен. Я просто получила отсрочку, чтобы перегруппироваться и выстроить линию поведения. Пока внутри меня все кипело и смешивалось в коктейль из ревности и недовольства. Может, это была вовсе не ревность, но мне казалось, что на мою территорию ступил чужак, и я должна была всеми правдами и неправдами защитить ареал. Я усмехнулась тому, как мысленно то и дело сравнивала наши с мужем отношения с миром диких животных. Повернулась и посмотрела на Касима. Он действительно походил на льва. Не внешне, а внутренне. У него были повадки дикого кота, который подкрадывался на мягких лапах, вводил в заблуждение своим спокойным взглядом и поведением, но я все равно знала, что стоит перейти ему дорогу, он разорвет, не оставив от врага ни косточки. Никогда никто не говорил мне о том, что Касим опасен, но я чувствовала это где-то на подсознательном уровне. От него словно исходили волны опасности, но не тогда, когда дело касалось меня. Возможно, именно поэтому я чувствовала себя в безопасности рядом с ним.

В его офис мы заехали действительно всего минут на пять. Секретарь Касима даже не успела приготовить для меня кофе, пока я ждала мужа. Зато я успела познакомиться с этой милейшей женщиной. Ее звали Валентина и она была женой водителя Касима – Алексея. Если я что и поняла об отношениях моего мужа с его водителем, так это то, что в обязанности Леши входило не только катать Касима по городу. Во-первых, все в его поведении выдавало в нем силовика. Да и торчащая из-под пиджака кобура не оставляла сомнения, что у мужчины были расширенные полномочия. Только вот зачем защищать Касима с оружием? Вопрос оставался открытым, но я обязательно собиралась выяснить ответ на него.

– Прохладно, – сказал Касим, когда мы вышли из машины и пошли вдоль набережной. – В прошлый раз на этом самом месте я впервые коснулся тебя, – произнес он, указывая на трещину в асфальте, которую в этот раз я переступила.

– Я думала, Эмиль затеет драку, – с улыбкой ответила я.

– У тебя замечательный брат. Я очень рад, что он так ревностно отстаивал твою честь. Откровенно говоря, после нашего поцелуя я ждал скандала с его стороны.

– Ты поэтому телефон отключил? Боялся расправы?

Касим улыбнулся шире и кивнул.

– А кто его знает? Горячая голова, мало ли, что он со мной сделает. – Я фыркнула и покачала головой на его шутку. – Я все гадал: а почему он не остановил Виталика, который норовил тебя поцеловать?

–Ты следил за мной? – я резко тормознула на месте и, нахмурившись, посмотрела на мужа.

Касим, как ни в чем ни бывало, поправил на шее мой хиджаб, чтобы прикрыть оголившийся участок кожи.

– Мой ответ что-то изменит для тебя?

– Полагаю, ты уходишь от прямого ответа, потому что он мне не понравится?

– Ты слишком проницательна, Алсу.

– Зачем ты следил?

Я видела, что мой вопрос Касиму не нравился, и он не хотел отвечать на него. Но я уже вцепилась в эту мысль, а потому не давала ему и шанса отвертеться. Мой муж тяжело вздохнул, накрыл мою ладонь на своем локте рукой и потянул вперед, чтобы мы продолжили прогулку.

– Я хочу, чтобы ты понимала, психически я абсолютно здоров. Я даже был у психотерапевта, чтобы подтвердить это.

Я нахмурилась сильнее.

– Меня пугает такое вступление.

– Ну вот, а не должно было. – Касим улыбнулся, а потом улыбка сползла с его лица, и он остановился, встав напротив меня. Провел костяшками пальцев по моей щеке и заглянул в глаза. – Я люблю тебя, Алсу. Полюбил еще задолго до моего возвращения из Европы.

– Но как?.. – прошептала я, а Касим легко пожал плечами и грустно улыбнулся. Меня обдало ледяной волной от мысли, что он мог влюбиться в подростка, потому что это… ненормально.

– Не знаю, как так вышло. Само собой. Сначала за тобой следили по указке отца, чтобы твоя семья не нарушила соглашение. Потом я узнал об этом и попросил показать мне, какой ты стала, тогда ты была уже студенткой. Каждую неделю мне присылали видео и фотографии. Я так привык к этому, что в какой-то момент стал зависим. Ждал каждое воскресенье, словно праздник. Потом получал отчет и мог нормально прожить еще неделю.

– Они следили за каждым моим шагом? – выдавила я из себя.

– Нет, просто несколько раз в неделю в случайное время делали небольшую видеозапись и снимки.

– Это ужасно, – ахнула я.

– Это реальность, Алсу, – серьезно ответил Касим. – Реальность большого бизнеса. Твой отец знал, что за тобой следят.

– Неправда, – произнесла я сдавленным голосом.

– Правда, Алсу. Просто смирись. Не пытайся выискивать в этом какие-то шаги, направленные против тебя. На тот момент в этом была необходимость, вот и следили. Но… когда необходимость отпала, следить продолжили уже мои люди.

– Зачем?

– Затем, что я привык получать эти отчеты, и не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на тебя.

Я сделала шаг назад.

– Это ненормально, Касим, – дрожащим голосом произнесла я.

–Думаю, ты права. Поэтому и говорю, что был у психотерапевта.

– И что он сказал? Что это нормальное поведение?

– Нет, сказал, что это одержимость, от которой мне нужно избавиться.

– И что ты сделал?

– Перестал следить, – легко пожав плечами, ответил он.

– Это конец истории?

– Нет. Потом я возобновил слежку.

– Зачем?

– Дальше это было продиктовано моими чувствами. Я влюбился в тебя, и мне важно было знать, что с тобой все хорошо.

– За мной присматривал отец.

– А еще за тобой вился Виталик. К тому же, в бизнесе твоего отца наметился кризис, который всегда приводит за собой проблемы. Обычно эти «проблемы», – он заключил слово в воздушные кавычки, – в первую очередь бьют по семье.

– У папы проблемы? – переспросила я, словно не слышала его слов.

– Уже нет. Но были.

– Что-то я запуталась, – выдохнула я. – Что было дальше?

– А дальше я приехал в город.

– И слежку сняли? – Касим слегка скривился. Ему как будто не нравилось то, что он должен был ответить. А я уже и не нуждалась в ответе, потому что на обычно спокойном, непроницаемом лице моего мужа уже был написан ответ. – О, Аллах, ты серьезно?! – слегка повысив голос, спросила я. Касим нахмурился.

– Не повышай на меня голос, – строго сказал он. – Я этого не люблю.

– Ты уверен, что был у хорошего психотерапевта? – спросила я, незаметно делая еще один шаг назад. За кого отец меня выдал? За маньяка какого-то.

– Уверен, – ответил Касим, широко улыбнувшись. – А еще уверен в том, что ты сейчас трясешься от страха. Не надо меня бояться, Алсу. Я никогда не причиню тебе боль.

– То есть, ты из тех ревнивых мужей, которые приставляют к жене слежку, а если кто-то из мужчин проявит к ней малейший знак внимания, ты убьешь его, а ее будешь истязать?

Касим рассмеялся. Но не зловеще, как я ожидала, и без резких ноток. А так легко, от души. А потом снова посмотрел на меня.

– Я из тех ревнивых мужей, которые да, убьют мужика, который проявит к тебе неуважение. Но если кто-то из мужчин придержит для тебя дверь или пропустит вперед, или даже сделает простой комплимент, то я не стану ничего делать. Только если ты скажешь, что это оскорбляет тебя или мужчина слишком настойчив в свих ухаживаниях. Тебя я и пальцем не трону.

– Как я могу быть уверена?

Касим в один шаг преодолел расстояние между нами и обнял меня за талию, притянув к своему телу. Наклонился ниже и прошептал у моих губ:

– Я убью любого, кто прикоснется к тебе в оскорбительной манере. Любого, по чьей вине с твоей головы упадет хотя бы один волосок. Но я никогда не обижу тебя, Алсу. Даже если ты скажешь, что полюбила другого и уходишь от меня, я тебя не обижу. Потому что хочу для тебя счастья. А еще… – внезапно его настроение изменилось на игривое. – Еще ты на меня странно действуешь. С тобой я слишком много разговариваю.

Я не знала, как относиться к его словам. Последняя фраза вызывала улыбку, но я никак не могла выдавить ее из себя, потому что все, что было сказано до этого, мягко говоря, беспокоило меня. Это чертовски странно, когда мужчина следит за женщиной, еще и впадает в зависимость от этой слежки. И влюбляется на расстоянии. Это тоже невероятно сильно настораживает. Но объятия Касима и его близость путали мои мысли, поэтому я так и не смогла оттолкнуть его или дать понять, что меня тревожит этот его тотальный контроль. Но я пообещала себе, что позже обязательно проанализирую ситуацию.

Мы вернулись домой достаточно поздно, но на кухне все еще крутилась Лина, что меня удивило.

– Добрый вечер, – спохватилась она, заметив нас. – А я тут испекла ваши любимые булочки.

– Спасибо, – отозвался Касим.

Когда она смотрела на моего мужа, ее улыбка была настолько широкой, что я даже начала испытывать стыд. Испанский. Я внимательно наблюдала за ней, пока Касим включал чайник и шел в ванную, чтобы помыть руки. Лина провожала его влюбленным взглядом, а у меня внутри все болезненно сжималось. Он же такой проницательный мужчина, неужели не заметил, как девица млеет при его появлении? Я подошла ближе к кухонному островку и положила на него ладони.

– Лина, до которого часа вы обычно работаете?

– До восьми. Иногда до девяти.

– Почему так долго? – склонив голову, спросила я.

Она небрежно пожала плечами, но пыталась держать улыбку, стараясь, видимо, казаться дружелюбной.

– Касим Мирзаевич обычно поздно возвращается с работы. Я здесь, чтобы подать ему ужин и… помочь, если еще что-то нужно.

Я зацепилась за последние слова, пытаясь интерпретировать их так, чтобы не накручивать себя, но мысли то и дело скатывались в самые неприличные. Я поежилась от неприятных догадок.

– Что, например? – спросила я, но Лина не успела ответить, потому что на кухне появился Касим.

Он подошел ко мне и отстегнул брошь, удерживающую хиджаб, а потом стянул его с моей головы, отбросив на диван позади себя.

– Не носи его дома, – тихо сказал он, поцеловав меня в висок. Все это время я следила за реакцией экономки, которая поджала губы и отвернулась к плите. – Чай будешь?

– Я заварю, – вызвалась я.

– О, не беспокойтесь, я сделаю, – засуетилась Лина. – Я знаю, какой чай любит Касим Мирзаевич.

Меня буквально полоснула эта фраза и готовность девицы угодить моему мужу. Это она сейчас ткнула меня носом в то, что, в отличие от меня, знала, какой чай предпочитает Касим? Кажется, она стала нравиться мне еще меньше.

– Лина, на сегодня вы можете быть свободны, – ледяным тоном произнесла я, и она замерла с заварником в руке.

– Но чай… – самое интересное, что в тот момент она смотрела не на меня, а на моего мужа.

– Лина, вы можете быть свободны, – тверже повторила я.

Касим не встревал и не спорил. Он молча смотрел на экономку с нечитаемым выражением лица, и она тут же покрылась румянцем и поставила заварник на стол.

– Чай в том шкафчике, а…

– Я разберусь, – прервала я ее. – Спасибо. Завтра ждем вас в одиннадцать.

– Но я обычно…

– Теперь вы будете приходить в одиннадцать и покидать наш дом не позже пяти часов вечера. Здесь не настолько большая площадь, чтобы работать по двенадцать часов.

Она открыла рот, чтобы возразить, и снова посмотрела на моего мужа.

– На зарплате это не отразится, – добавил Касим, а потом повернулся ко мне. – Так что с чаем?

– Сейчас помою руки и заварю, – ответила я.

Нужно признать, что прогулка длиною в день, а потом ужин в ресторане немного расслабили меня, и я даже немного подзабыла о нашем с Касимом разговоре, из-за которого еще примерно час пребывала в напряжении. Благодарная своей способности откладывать негативные мысли на потом, сейчас я действительно чувствовала себя превосходно. Если не считать напряжения, которое в мою жизнь вносила не в меру ретивая экономка. Но этот вопрос я тоже решила обдумать позже, а потом и определиться, как поступить.

– Пока вы моете, я могла бы…

Я стрельнула в Лину таким взглядом, что она быстро засеменила на выход, по дороге говоря о том, что любимые булочки моего мужа в духовке, еще теплые. Помыв и вытерев руки, я посмотрела на себя в зеркало. Во мне взыграла чисто женская ревность к мужскому вниманию. Желание пометить свою территорию, чтобы другие женщины не покушались на моего мужчину. Ну и, конечно, я хотела, чтобы все его внимание принадлежало мне одной. Я стремилась сделать так, чтобы он видел только меня. И пускай я еще не разобралась с тем, что чувствовала по поводу его тотального контроля, и не поняла, что буду с этим делать, иррациональное чувство собственничества пока брало верх над здравым рассудком. Поэтому я расстегнула три верхние пуговицы на блузке, открывая взору ложбинку груди. Покраснела, потому что для меня это было несвойственно – вот так в открытую выставлять напоказ свои прелести. Но Касим – моя семья, а ради сохранения семьи я, как оказалось, способна выйти за пределы своей зоны комфорта.

– Так какой же чай ты любишь? – спросила я, вернувшись на кухню.

– Тот, который заваришь ты, – ответил Касим, ловя меня в свои объятия. Он улыбался, глядя на меня. В его взгляде я видела самодовольство после нашего столкновения с Линой, но, как мудрый мужчина, он не позволил себе высказать вслух мысли на этот счет. – Я выпью любой, даже из лаврового листа.

Я рассмеялась.

– Это вряд ли. Но я бы хотела знать твои предпочтения.

– Черный с бергамотом, настоянный на дольках апельсина.

– Ты гурман.

Он пожал плечами и наклонился ближе ко мне.

– Если ты добавишь туда немного корицы, то чай вообще получится отменный. Но такой я пью только в холодное время года, летом предпочитаю зеленый.

– Что ж, я запомню. Ты отпустишь меня? Я заварю чай.

Взгляд Касима скользнул по моей шее и нырнул в декольте. Его дыхание стало более частым и тяжелым, а взгляд потемнел.

– Отпущу. Чуть позже, – прерывисто произнес он и, легко подхватив меня на руки, усадил на кухонный островок, вклинившись между моих ног. Я спрятала лицо в изгибе его шеи, когда Касим придвинулся ко мне вплотную. – Не прячься от меня. Это же для меня ты расстегнула лишние пуговки, – он довольно усмехнулся, цепляя кончиком указательного пальца край ткани.

– Мне просто было жарко, – отозвалась я, поднимая голову и глядя Касиму в глаза.

– Я так и сказал, – подмигнув, ответил он, а потом набросился на мои губы, сминая их своими.

В мой рот ворвался нетерпеливый язык мужа, и все мысли, которые были до этого в моей голове, тут же улетучились. По телу, как и вчера, растекся жар, проникая в каждую клеточку. Руки сами собой легли на плечи Касима, вжимаясь в твердые мышцы. Он обхватил меня за бедра и слегка дернул на себя, впечатывая в твердость, от которой внизу начало томительно ныть. Я нуждалась в освобождении, но Касим не мог дать мне его сегодня, потому что между ног еще саднило после моего первого раза. Я бы хотела удовлетворить мужа, вот только вряд ли бы решилась, ведь была слишком смущена даже мыслями об альтернативных способах его удовлетворения. Наверное, мне все-таки недоставало смелости.

– Я хочу твой рот, – внезапно произнес Касим, отрываясь от моих губ и пожирая их взглядом. – Может быть, сейчас слишком рано. Если это так, скажи. Но я просто с ума схожу от одной мысли о твоих губах на моем члене.

Мне казалось, что от этих слов вспыхнули даже мои волосы. Я чувствовала, как пылает лицо. Веки сами собой опустились, скрывая мое смущение и даже стыд. Касим взял меня за подбородок и поднял мою голову, заставляя распахнуть глаза и посмотреть в свои бездонные синие. Расширившиеся зрачки стали просто огромными, а радужка потемнела, выдавая его желание.

– Алсу, скажи, если я давлю.

– Нет, – прохрипела я. – Просто я никогда этого не делала.

– Но готова попробовать? – с надеждой спросил он.

О, Всевышний, что я могла ему ответить? «Конечно, готова?» Да я и сама не знала, к чему готова, а к чему – нет! Все происходило как-то слишком быстро, я не поспевала за этим ритмом. Если предположить, что Касим давно меня любил, то для него, наверное, наоборот, наши отношения развивались слишком медленно. Но для меня все двигалось словно со скоростью света. Природное любопытство и желание угодить мужу победили, поэтому я аккуратно кивнула. К тому же в свете появления на территории Касима некоторых ушлых экономок, мне хотелось как можно сильнее сблизиться с мужем, сделать его зависимым от меня и моих ласк. Хотя куда еще более зависимым, если он и так сверх меры окружал меня своим вниманием?

Касим подхватил меня на руки, заставляя оплести ногами его талию, и снова набросился с поцелуем, пока нес в нашу спальню. Его горячие ладони покоились на моей попке, пока я перебирала пальцами его волосы и пыталась убедить себя, что все идет как надо. Что это нормальные отношения между мужем и женой. Что в этом нет ничего постыдного, и перед минетом мужу мне не надо перечитывать священную книгу. Черт знает что творилось в моих мыслях, пока мы не оказались в спальне. А там уже сама атмосфера помогла мне расслабиться и раскрепоститься.

В комнате горел только ночник, отбрасывая тусклый свет на кровать, на которую Касим уложил меня.

– Если что-то будет доставлять тебе дискомфорт – дай мне знать, – хрипло прошептал он в мои губы, а потом снова поцеловал.

Я кивнула, позволяя мужу расстегивать пуговицы на моей блузке, пока мои собственные пальцы ловко стягивали с Касима гольф, а потом спустились по крепкому торсу к брюкам. Мы синхронно раздевали друг друга не только глазами, но и руками. Периодически сталкивались в поцелуе, в процессе успевали коснуться чувствительных частей тела. Катались по кровати, лаская друг друга, и весь стыд куда-то улетучился из моей головы. Мне было просто хорошо, я растворялась в настойчивых, даже наглых ласках мужа. Ловила губами пошленькие словечки, слетавшие с его губ, и осознавала, что Касим обладал прекрасной способностью отключить в моей голове все мысли.

Наконец на нас не осталось ничего, кроме обручальных колец, а на мне еще пары украшений. Тяжело дыша, Касим стянул с моей косы резинку и начал медленно расплетать волосы, внимательно следя за своими движениями.

– Я с ума схожу, когда твои волосы распущены, – тяжело дыша, произнес он.

Касим стоял перед кроватью на коленях, пока я сидела на краю. Не помню, как мы оказались в таком положении, но мне нравилось ощущение его пальцев в моих волосах и близость Касима. Его мужественный запах, голодный взгляд. Все сдерживающие факторы отошли в сторону, стоило мне только увидеть эту жажду в его глазах. Муж медленно перебирал мои пряди, освобождая каждую, а, когда волосы были расплетены, запустил в них пальцы и слегка потянул так, что кровь прилила к коже головы, и мои глаза непроизвольно закатились от удовольствия. Касим коварно улыбнулся и продолжил массировать, вырывая из меня тяжелые вздохи с тихими стонами. Не знаю, в какой момент я перестала испытывать простое удовольствие, и по коже пробежали колючие мурашки, но я почувствовала возбуждение еще до того, как осознала это.

И снова губы Касима коснулись моих, жадно поглощая каждый вылетающий из моего рта звук, а потом спустились по скуле к шее, пока не добрались до груди. Горячие ладони сжали грудь с достаточно силой, чтобы ощущения стали почти болезненными, но не настолько, чтобы причинить мне дискомфорт. Касим облизал по очереди каждый из сосков, а потом щелкнул по одному из них языком, пока второй сжимал пальцами. Я выгнула спину и громко застонала. В меня как будто воткнули острую иглу, которая прошлась от самой груди к паху, где растворилась в горячем облаке удовольствия. Терзая меня, Касим не давал мне даже сделать полноценный вдох, снова и снова заставляя выгибаться и ерзать. А потом он встал, и мое лицо оказалось прямо перед его членом. Большим, твердым, с крупной головкой, блестящей от предэякулята. Я тяжело сглотнула и подняла взгляд на Касима.

– Я думаю, тебе не надо говорить, что с этим делать.

– Технически я понимаю, как это происходит, – так же хрипло, как и он, произнесла я.

– Во всем остальном я тебя направлю. Медленно, Алсу. И не закрывай глаза. Я хочу видеть тебя.

Слегка потянув за волосы, Касим заставил меня поднять голову, и я приоткрыла рот, когда горячая головка коснулась моих губ. Вопреки моим ожиданиям, на вкус он оказался приятным. Солоноватым, с мускусным привкусом. Головка была бархатистой, твердой. Но самое главное – это взгляд Касима, которым он прожигал меня до самых нервных окончаний. Горячий, жадный, неистовый. В нем было столько всего, что я никогда не смогла бы описать это простыми словами, они казались слишком примитивными для выражения столь глубоких первобытных чувств. Или это мой словарный запас стал настолько скуден, что я не могла придумать подходящее описание, но это и неважно. Потому что самым главным в тот момент было ощущение власти, которую я имела над мужем. Несмотря на то, что он возвышался надо мной, словно гора, в его взгляде сквозила сила, власть, мощь, но еще там же таилась беззащитность и благоговение.

Я медленно скользила губами по твердой плоти и ловила каждую реакцию Касима на свои действия. И если я что и понимала, так это то, что ему нравились мои действия. Что он ни на секунду не хотел бы оказаться сейчас в другом месте, как и ни за что не променял бы эту близость ни на что другое. Я ускорялась по мере того, как Касим дышал тяжелее и его пальцы непроизвольно сжимались в моих волосах, сильнее потягивая за пряди.

– Алсу, девочка, тормозни, – задыхаясь, произнес он, но по его глазам я видела, что на самом деле он хотел противоположного. – Ох, – выдохнул он, поднимая голову и обращая лицо к потолку.

Мои волосы были натянуты максимально сильно, до боли, а бедра Касима уже уверенно встречали мои губы. Он не проникал глубоко, не доставлял мне дискомфорт. Видимо, щадил меня, ведь это был мой первый минет. А во мне уже просыпался азарт исследователя, который подталкивал взять глубже, сжать пальцами сильнее, немного царапнуть зубами и посмотреть, какой эффект такие действия окажут на мужа. Что ж, я вынуждена была признать, что, похоже, во мне жила блудница, которую мой муж парой правильных слов и жестов выпускал наружу.

– Алсу, я… – сдавленно произнес Касим, а потом резко вышел из моего рта и, пару раз довольно жестко проведя рукой по члену, излился на мою грудь.

Я как завороженная наблюдала за тем, как тягучие капли покрывали мою кожу и стекали по ней, пропитывая ее мускусным запахом. А затем подняла голову и посмотрела на мужа. Он тяжело дышал, взгляд оставался все таким же диким, но на лице уже играла легкая улыбка. Касим покачал головой и коснулся рукой моего подбородка, большим пальцем поглаживая нижнюю губу.

– Что же ты делаешь со мной? – хрипло спросил он.

– Развиваю зависимость.

– Я уже зависим, – с улыбкой ответил он и, наклонившись, поцеловал меня. – Даю руку на отсечение, любой мужчина, попадающий под твое обаяние, тут же становится одержимым тобой.

– Ты преувеличиваешь, – ответила я.

– Перед тобой невозможно устоять.

Касим снова опустился передо мной на колени, но на этот раз подхватил меня под бедра и резко дернул на себя. Это было так неожиданно, что я негромко вскрикнула и рассмеялась.

– Теперь моя очередь, – произнес Касим и, согнув мои ноги в коленях, склонился вниз.

Я откинулась на спину, зарываясь пальцами в волосы мужа, и сосредоточилась на удовольствии, которое дарили его губы и язык.

– Сегодня мне нужно будет на пару часов заглянуть в офис , а потом я весь твой, – произнес Касим за завтраком на следующий день.

– Я побуду дома, нужно разобрать вещи.

– Можно поручить это Лине.

Я мысленно содрогнулась, представив себе, как влюбленная в моего мужа девушка будет ковыряться в моем нижнем белье, и качнула головой.

– Я хочу сделать это сама. К тому же, мне нужно привыкать к твоему дому.

А еще нужно подумать обо всем. О девушке, об одержимости Касима. Обо всем, что я откладывала на последний момент.

– Это наш дом, Алсу. Привыкай, – с улыбкой произнес мой муж. – К тому же, нам нужно будет озаботиться покупкой нового большого дома, потому что я планирую не меньше трех детей.

– Меня спросить не хочешь? – я улыбнулась уверенности мужа.

– А ты против? – он прищурился.

– Пока еще не знаю, не думала об этом.

– Ну подумай, – ответил он, вставая со своего места. Обошел стол и, склонившись, по привычке зарылся пальцами в мои волосы, а затем поцеловал в макушку. – Я ушел. Позвоню, как освобожусь. Люблю тебя.

Я застыла, услышав последние слова. По традиции я должна была ответить тем же, но как я могла произнести признание вслух, если пока еще не чувствовала его в себе? Но Касим, судя по всему, и не ждал моего ответа, потому что тут же развернулся и пошел в прихожую обуваться. Я встала и направилась следом за ним. Интересно, все ли люди испытывают чувство неловкости, если не могут ответить взаимностью на признание? Я остановилась в прихожей, глядя на то, как Касим обувался, накидывал пальто и шарф. Закончив, он развернулся ко мне и улыбнулся. Раскрыл объятия и кивнул.

– Иди сюда, – позвал меня, и я сделала пару шагов, оказавшись в крепких тисках его рук. – Поцелуй мужа.

Я подняла голову и наши губы встретились. Поцелуй был нежным, совсем не таким, как вчера. Не жадным и порывистым, не сжигающим дотла мои внутренности. Он был легким, словно перышко. Касим оторвался от меня и посмотрел в глаза своими потемневшими.

– Как же мне уйти, когда ты останешься дома?

Я усмехнулась.

– Как же ты раньше уходил?

– Раньше здесь не было тебя. – Я покраснела и отвела взгляд, но Касим поднял мою голову за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. – Что такое?

– Так странно слышать от тебя такие слова.

– Какие?

– Ласковые.

– Почему?

– Это немного не вяжется с твоей внешностью, – смущенно произнесла я, решив быть с ним честной, а он рассмеялся.

– Привыкай. Только тебе будет доставаться вся нежность и ласка, которая есть во мне.

– А кому доставалась раньше? – выпалила я, даже не успев продумать уместность такого вопроса, но Касим улыбнулся шире и, наклонившись к моему лицу, поцеловал в кончик носа.

– Я все копил для своей жены. Теперь тебе придется несладко, потому что потребуется принять огромное количество этого добра.

– Надо срочно рожать детей, чтобы ты мог распределить свое внимание между нами.

– Я согласен. Сегодня же вечером начнем работать над этим.

Телефон в кармане Касима зажужжал, муж подмигнул мне и отступил к двери, отвечая на звонок.

– Доброе утро. Леша, езжай сразу в офис, я на своей.

Махнув мне, Касим вышел из квартиры. Как только замок щелкнул, я развернулась и пошла на кухню. Быстро убрав со стола и загрузив посуду в посудомойку, я отправилась в спальню разбирать вещи. Вошла в гардеробную, где тут же автоматически включился свет, и открыла крышку чемодана, стоящего на комоде. Я нахмурилась, потому что могла поклясться, что вещи лежали не так. В этом чемодане не было ничего ценного, так что я не стала проверять наличие своей одежды, но меня не покидало ощущение, что кто-то – и я даже подозревала, кто именно – порылся в моих вещах. Меня тут же захватило такое чувство брезгливости, что я даже поежилась. Пошла в ванную, взяла корзину для грязного белья и просто вывернула туда содержимое чемодана. Потом отнесла в прачечную возле кухни и загрузила стирку. Облокотилась бедрами о стиральную машинку и осмотрела помещение, потом взяла таз и начала руками стирать тонкое кружевное белье. У меня было всего два подобных комплекта, и я боялась, что машинка испортит кружево, а доверять стирку интимных вещей девице, которая без разрешения сунула свой нос в мою одежду, я точно не собиралась. Закинула белье в сушилку и уставилась в небольшое окно.

На улице бушевал ветер, порывами пронося тяжелые капли дождя, а я все думала, что делать дальше с экономкой Касима. Оставлять ее в доме я точно не собиралась, потому что она могла стать угрозой моему браку. Но что, если она действительно была любовницей моего мужа? Я кусала губу и силилась понять, как стоило поступить правильно. Если между ними были какие-то особенные отношения, то увольнение Лины не изменит этого, и Касим просто будет встречаться с ней в другом месте. Здравый рассудок кричал: «Алсу, одумайся! Это же твой шанс уйти от него! Бросить мужчину с замашками сталкера. Может, он и следил за тобой только потому что у самого рыльце в пушку? Пока у вас нет детей, сделай это». Не знаю, что именно удерживало меня от такого радикального шага. То ли страх, что семья все же окажется в опале после моего поступка, то ли я не хотела верить в то, что мне попался в мужья обманщик.

Сушильная машина подала сигнал о завершении работы. Я вытянула оттуда свое белье и вернулась в гардеробную. Следующий час я провела за тем, что раскладывала оставшиеся вещи, писала список необходимых покупок, приводила себя в порядок. Затем я услышала, как хлопнула входная дверь, и раздались шаги по квартире. Судя по всему, Лина пришла на работу. Я решила, что выходить к ней и здороваться – слишком много чести для простой экономки, но потом вспомнила о том, что Касим просил обсудить с ней меню, поэтому поднялась и пошла в гостиную. Лина помыла руки и уже протирала столешницы, когда я вошла. Увидев меня, она дернулась.

– Ой, здравствуйте, я думала, что одна дома.

– Дома? – переспросила я, возмущенная формулировкой. – Лина, это не ваш дом, а наш с мужем. Вы здесь работаете.

– Простите, я не так выразилась.

Я чувствовала себя стервой, когда произносила следующие слова, но Лина была из тех женщин, которых, судя по всему, нужно было ставить на место.

– Впредь выражайтесь, пожалуйста, правильно, – попросила я холодным тоном. – Прервитесь на время, нам нужно согласовать меню.

В женщине, которая все это произносила, я едва узнавала себя. Я всегда была учтива с прислугой, никогда никого даже взглядом не обидела. Но на эту наглость, которая присутствовала во взгляде Лины и ее словах, я не могла просто махнуть рукой. Стерва внутри меня бушевала и требовала выпустить ее наружу. Я едва сдерживалась, чтобы не развернуться на полную катушку, но вовремя вспомнила, что меня воспитывали совсем иначе.

– Простите, – проблеяла Лина, откладывая салфетку, которой протирала столешницу.

– Относительно меню. Давайте начнем с того, что вы обычно готовите для Касима.

Около часа мы согласовывали меню, подстраивали его так, чтобы все нравилось и мне, и Касиму. Оказалось, что Лина совсем не умела готовить татарские блюда, что меня удивило. Но я решила, что этим буду баловать мужа сама. Спасибо маме и Нурии, которые учили меня готовить, хоть я и усиленно сопротивлялась. Как только мы с Линой закончили, входная дверь открылась, и на пороге показался хмурый Касим. Я повернулась к нему и встала с барного стула, подошла ближе.

– Что-то случилось?

– Ты не отвечала на звонки. Все нормально?

Я склонила голову набок.

– И ты лично приехал проверить? Я оставила телефон в гардеробной.

– Я приехал забрать тебя на прогулку. И вчера ты говорила, что тебе нужно купить туалетный столик и пару принадлежностей. Я готов к шопингу.

Муж наконец улыбнулся.

– Здравствуйте, Касим Мирзаевич! – выкрикнула Лина, а я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Добрый день, – отозвался он безэмоционально. Хороший актер или между ними и правда ничего не было? – Так что, мы едем?

– Да, но не на прогулку. Мне не нравится погода.

– Согласен, удовольствия находиться на улице сегодня мало. Как много времени тебе понадобится на сборы?

– Минут десять, не больше. Только сменю домашние брюки на уличные, и вместо блузки надену свитер.

– Тогда я разуюсь и посмотрю на это, – играя бровями, отозвался Касим, а я хихикнула.

Внезапно до меня дошло. Я! Хихикнула! Это было что-то новенькое. Я не кокетничала и не флиртовала, все мужчины, проявлявшие ко мне знаки внимания, в ответ получали нейтральную прохладную вежливость, но точно не хихиканье.

– Нет, я быстро, – ответила я, стараясь стереть с лица улыбку, но хитрый взгляд прищуренных глаз Касима не позволял это сделать, и я продолжала улыбаться.

– Значит, вечером я буду смотреть как ты раздеваешься.

– Что ж, боюсь, тебя ждет разочарование, – подавшись немного вперед, ответила я.

– Это еще почему?

Я покраснела, осознав, как далеко зашла в нашей беседе. Другая девушка наверняка бы просто сказала мужу: «Потому что на мне чертовски удобное, но максимально закрытое и асексуальное нижнее белье», но не я. У меня язык не повернулся произнести это вслух. Потому я просто пожала плечами и, пока Касим не схватил меня в свои крепкие объятия уже протянутой вперед рукой, быстро развернулась и пошла собираться, по дороге бросив быстрый взгляд в кухню. Лина задумчиво терла столешницу. Снова. Я никак не могла взять в толк, что она делала здесь каждый день? Вот так по двенадцать часов натирала столешницы? Тогда Касим сильно переоценивал ее вклад в чистоту этой квартиры.

Я вернулась на работу, как только мы с Касимом наконец насытились друг другом. Не до конца, конечно. Наша история только начиналась. Но я успела познать некоторые радости секса, перестала так сильно стесняться своего мужа и стала более открыто вести себя с ним. Между нами появилось доверие. Все еще хрупкое, но уже хоть что-то. По крайней мере, мне стало немного легче воспринимать новую реальность. Но что меня не совсем устраивало, – так это рвение Касима снять с меня хиджаб. Да, в его семье его носить было не принято, но у них свои устои, а у меня имелись свои, и без платка я чувствовала себя голой. Поэтому продолжала покрывать голову, а Касим продолжал снимать с меня хиджаб, как только я заходила в нашу квартиру.

Я дважды уронила связку ключей, прежде чем наконец всунула нужный в замочную скважину. Вчера я наконец отвоевала свое право ездить на работу и с работы самостоятельно. До этого Касим настаивал на своем водителе. Мне пришлось немного повоевать с ним, чуть-чуть схитрить, но я добилась своего. Я подозревала, что за мной все равно следили прихвостни мужа, но это не причиняло особого беспокойства, потому что у меня создавалась иллюзия полной свободы действий.

Я вошла в квартиру, разделась, разулась и прошла к кухне. Едва сдержалась, чтобы не скривиться, Лина опять была здесь. Сколько бы я ни вдалбливала в голову этой упрямой девчонке, что вечером мы в ее услугах не нуждаемся, она все равно упорно продолжала задерживаться на работе. То не успела догладить белье, то еду не закончила готовить… сотни причин, и все уважительные. Я громче, чем нужно, поставила сумку на пол, и экономка обернулась, чтобы посмотреть на меня.

– Добрый вечер.

Стушевалась, заметив мой недовольный взгляд. Руки в муке, передник испачкан. Я осмотрела ее с головы до ног.

– Добрый. Лина, что вы затеяли?

– М-м-м, в каком смысле?

– В том смысле… – Я задумалась, задать ли тот вопрос, который намеревалась, или еще раз попробовать намеками? Решила дать ей шанс проявить смекалку. – Что печете?

– А, это любимые булочки Касима Мирзаевича, – ожила она, глазки загорелись.

Любимые булочки значит. Ну что ж… Я закатала рукава, подошла к раковине, под внимательным взглядом экономки помыла руки и повернулась к ней.

– Учите и меня печь его любимые булочки, – выделив последнее слово особо язвительным тоном, заявила я.

– А-а-а… так я и сама… могу.

– Так и я могу, – отозвалась я, сверля ее взглядом. – Вы бы собирались…

Мои слова прервал звонок ее телефона.

– Простите, это бабушка, – прощебетала Лина и схватила телефон со стола. – Алло?

Я не прислушивалась к ее разговору, потому что в этот момент в квартиру вошел Касим. Предусмотрительно сорвав с головы хиджаб и отбросив его на мягкий барный стул, я прошла в прихожую. Увидев меня, муж тут же широко улыбнулся и раскрыл объятия. Этот ритуал уже стал привычным и вносил некую стабильность в наши отношения. Чем чаще я вот так же ныряла в объятия Касима, тем легче мне было делать это каждый следующий раз. Я ловила себя на том, что проникалась своим мужем, пропитывалась им. Впустила в свою вселенную, позволяя разбить там палатку и освоиться.

– Как твой день? – ласково спросил он, заправляя выбившуюся прядь мне за ухо.

– Хорошо. А твой?

– Плохо.

– Почему? Случилось что-то?

– Слишком долго тебя не видел.

Касим умел говорить правильные слова в нужный момент. Он был не особо словоохотливым, но каждое слово попадало точно в цель. Мне даже казалось, он стал бы неплохим политиком или дипломатом, настолько хорошо он читал настроения людей. За секунду оценивал окружающую обстановку и правильно расставлял сети, ловя в них тех, кто был ему нужен. Судя по тому, что у меня создавалось впечатление, будто я нахожусь в центре этой паутины, больше всего ему нужна была именно я. И это льстило, да. Какая девушка испытывала бы другие чувства, зная, что такой мужчина, как мой муж, нуждается в ней? Уверена, таких нашлось бы не много.

– Соскучился? – спросила я, выпрашивая очередную порцию ласки.

– Безумно, – ответил он и потянулся к моим губам, но они так и не встретились, потому что на кухне прозвучал какой-то грохот. Я могла поклясться, что эта маленькая ведьма делала это специально.

Мы оба повернулись на звук, а потом сорвались с места. Одной рукой Лина крепко держалась за спинку стула, из второй выпал телефон. Девушка была белее снега, и ее сильно качало.

– Лина, что такое? – спросила я, пока Касим, поддерживая девушку за подмышки, усаживал ее на стул у обеденного стола.

– Бабушка, – выдавила она из себя. – Приступ.

Касим нахмурился и наклонился к Лине так, что теперь их лица оказались на одном уровне. Слишком близко, как по мне.

– Лина, сейчас четче. Она умерла? – экономка покачала головой. – Тогда что?

– П-просто п-приступ.

– Все, успокойся, тебе нельзя волноваться. Алсу, дай воды. Минуту, и едем.

Касим выпрямился, с таким же хмурым выражением лица достал из кармана телефон и вышел на балкон. Я подала Лине воды.

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Простите, я сейчас уеду, Касим меня отвезет.

Ее взгляд был расфокусированным, руки тряслись. Но врач во мне даже не поднял голову. Понимая, что это шок, я даже не стала напрягаться ради осмотра девушки. Но вот что засело мне в голову, так это то, что она назвала моего мужа по имени.

– Почему тебе нельзя волноваться? – спросила я, решив воспользоваться моментом ее растерянности, чтобы получить честный ответ. Это было некрасиво, но, как говорится… Carpe diem.

– Я беременна, – тихо ответила Лина, и внутри у меня все похолодело.

– Отец твоего ребенка – это Ка… – я не успела закончить вопрос, потому что позади меня послышались шаги того, о ком я хотела спросить. Но Лина успела коротко кивнуть, и от этого внутри меня все буквально замерзло.

Касим – отец ребенка Лины? Между ними все-таки есть связь? Я повернулась и посмотрела на мужа другими глазами. Слишком много озабоченности было в его взгляде. Слишком много участия к этой девушке и ее семье. Кажется, мои подозрения подтвердились. Я отодвинулась от экономки и наблюдала за тем, как Касим помогал ей подняться и ласково уговаривал взять себя в руки. Обещал, что с ее бабушкой все будет в порядке. Лина покорно кивала и собиралась ехать домой. А я хмуро смотрела на все это, пребывая в полнейшей растерянности и не понимая, что мне делать с этой информацией. Как распорядиться ею так, чтобы не пострадать самой? А что, если внутри меня тоже уже рос его ребенок? Мы ведь ни разу не предохранялись.

Меня охватила злость на мужа, я бы даже назвала это яростью. Как можно спать с двумя женщинами, еще и удерживая их на одной территории?! В голове, словно пазлы, начали складываться маленькие фрагменты его заботы о ней. Вот он предлагает, чтобы его водитель отвез Лину домой, когда она «заработалась». Вот провожает до такси. Вот помогает достать с верхней полки новую пачку кофе. Вот… на самом деле таких моментов было немного, но они пропитаны заботой, которую мужчина не станет просто так дарить посторонней женщине.

Не думая и не анализируя свои поступки, с помощью приложения я быстро вызвала такси к соседнему подъезду, пока Касим с Линой возились в прихожей. Обулась и набросила верхнюю одежду, на ходу повязывая на голову шелковый шарф.

– А ты куда? – спросил Касим.

– Сбегаю в машину, кое-что забыла забрать.

Он кивнул.

– Сразу вернись назад в квартиру. Я отвезу Лину и приеду.

– Конечно. Лина, держись.

– Мгм, спасибо, – пробубнила девушка, не глядя на меня.

В лифте мы спускались молча, а потом разошлись в разные стороны. Касим бережно усадил Лину в машину, а я, как только он сам занял водительское место, нырнула в такси.

– За той черной машиной, – указала я водителю. – Не отставайте от нее, оплатой не обижу.

Водитель кивнул и тронулся с места сразу за внедорожником Касима. Мы петляли по дорогам, пару раз чуть не упустив машину моего мужа из виду. Касим гнал, как на пожар, но правду говорят о водителях такси, что, даже оказавшись на своих тарантасах на гоночной трассе, они способны дать фору парочке болидов.

– Муж? – спросил водитель, вырывая меня из мыслей.

– Что, простите?

– Муж? – повторил он вопрос, кивая вперед на машину Касима.

Я нахмурилась. Хотелось ответить в духе «не твое собачье дело», но меня воспитывали иначе.

– Мгм, – стало коротким ответом на многие вопросы, которые – я чувствовала – танцевали на языке любопытного мужчины.

Он шумно вздохнул.

– Что вам, женщинам, еще надо? Красавица молодая, а таскаешься за таким… – он бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида, и, судя по всему, мой ответный заставил его тормознуть с нравоучениями. – Никогда никому деньги не грели постель и душу. Только карман.

Наверное, он подумал, что я была со своим мужем из-за денег, а я и не стала переубеждать. Каждый склонен верить в свою правду. Зачем разрушать человеческие идеалы, если для меня это не несло никакой практической пользы?

Наконец машина остановилась у простого дома старой постройки с обшарпанной входной дверью. Касим вышел сам, а потом помог Лине ступить на асфальт. Приобнял ее за плечи и повел в подъезд. Судя по бодрой походке практически от бедра, она уже не выглядела настолько несчастной. Внутри меня закипала лава. То есть, это был спектакль?! Повод вырвать Касима из дома ради свидания?! А это что он сейчас сделал? Зачем склонился к ней? Чтобы поцеловать?! Я зажмурилась. Вся кровь, которая была в моем теле, казалось, теперь прилила к голове и шумела в ушах, не давая думать. Сердце сорвалось в галоп и колотилось, как ненормальное.

– Поехали, – выдавила я из себя сиплым голосом.

– Куда?

– Туда же, откуда приехали.

Я чувствовала, как машина тронулась с места, как мы кружили по улицам, останавливались на светофорах и снова ехали, но не могла найти в себе силы распахнуть глаза. Мне казалось, что как только я их открою, они лопнут от нервного перенапряжения. Почему-то во мне не было пресловутого женского чувства оскорбления. Я не хотела плакать и сокрушаться о своей нелегкой судьбе. Я жаждала… крушить, рвать, ломать, разбивать. Делать что угодно, только не страдать.

Щедро вознаградив водителя за наше «путешествие», я выбежала из машины и ворвалась в подъезд, подгоняемая адреналином и жаждой мести. Я встречу тебя, мой дорогой, гребаными булочками. Обязательно встречу, но сначала… Кабинет Касима приветствовал меня тишиной и порядком. Мой муж был маниакально предан чистоте. Несмотря на то, что мне было разрешено входить в его кабинет, все здесь должно было лежать на своих местах. Если в других частях квартиры Касим еще терпел мои несовершенства, то здесь по-прежнему оставался его храм. Именно поэтому, сбросив в прихожей обувь с пальто, я рванула сюда. Потому что фурия внутри меня требовала возмездия.

Касим

– Касим Мирзаевич, я должна вам кое-что сказать, – дрожащим голосом произнесла Лина, как только мы вышли из машины.

– С Маргаритой Павловной все будет хорошо, не паникуй.

– Я не о том.

– А о чем?

– Ваша жена спросила, от вас ли я беременна.

Я метнул в нее тяжелый взгляд. Лина была влюблена в меня с момента нашей первой встречи, и я прекрасно знал об этом. До последнего сопротивлялся, чтобы не брать девушку на работу, но не смог отказать ее бабушке. Маргарита Павловна была моей первой учительницей. В начальной школе дети меня не сильно жаловали. Каких только оскорблений я не наслушался в свой адрес и в адрес своей семьи. Все из-за вероисповедания и национальности. Мы тогда только переехали в Россию из Европы, где отлично жили в толерантном обществе, в котором всем было наплевать, кому ты молишься. Здесь же дела обстояли иначе, и мне приходилось не только учить язык, но и приспосабливаться к новым правилам. К ненависти и презрению, в которых меня щедро купали одноклассники. Тогда мой отец еще не имел такого состояния, чтобы отдать меня в частную школу, поэтому я пошел в обычную недалеко от дома. Я с нетерпением ждал похода в школу и возможности завести новые знакомства, но меня очень быстро спустили на землю. И все бы ничего, если бы это же презрение не выражали учителя. Когда ребенок подвергается буллингу, ему нужна поддержка взрослых, иначе крайне сложно выстоять в этой битве. Мне, к сожалению, такой поддержки не оказывали. Не знаю, почему я не пожаловался родителям на эту ситуацию, но даже тогда мне казалось, что я могу и сам вырулить из нее. С каждым днем становилось все тяжелее. Из жизнерадостного ребенка я начал превращаться в замкнутого, затюканного мальчишку, который боялся лишний раз произнести слово, чтобы не привлекать к себе внимание.

В один из дней, который я бы назвал одним из самых счастливых в своей жизни – даже знаковым – у нас сменился классный руководитель. Я до сих пор помнил, как вместо вечно хмурой и суровой Анны Ивановны в класс вошла улыбающаяся женщина, от которой исходило сияние. Я правда мог поклясться, что видел его в тот день. Она представилась:

– Маргарита Павловна, ваш новый учитель.

Ее голос был спокойным, без резких нот, какие имелись у предыдущего учителя. И этот взгляд… Казалось, она уже любила каждого из нас. С момента ее появления атмосфера в классе изменилась, как и сами ученики. Не сразу, но со временем одноклассники стали ко мне более терпимыми, даже добрыми. Перестали дергать и оскорблять, потому что Маргарита Павловна воспитывала в нас эту терпимость к остальным, понимание и сочувствие. А еще она учила меня противостоять обидчикам, делать так, чтобы меня уважали. Именно она произнесла судьбоносную фразу: «Ты должен заработать авторитет. Стать уважаемым человеком». Да-да, именно так. Мне, мальчишке восьми лет, она предлагала не пытаться дружить с другими ребятами, а «стать уважаемым человеком». Думаю это и пример моего отца повлияли на то, кем я стал. Но тогда, много лет назад, для меня было чертовски важно услышать те слова. И всю жизнь я благодарен моей учительнице за веру в меня. Именно поэтому я продолжал поддерживать ее и помогать, насколько она мне позволяла. Гордая и независимая, она не принимала дорогих подарков и отказывалась от протекции, поэтому мне приходилось делать все через третьих лиц. Но я не отказал ей ни в одной просьбе, и даже взял ее внучку на работу. Позже Лина забеременела, и я хотел ее уволить, но Маргарита Павловна и тут попросила меня оставить девочку на работе, потому что «счастливый будущий отец» бросил ее. В этой ситуации я также уступил, и не жалел ни дня об этом, пока ее безответные чувства не стали приносить дискомфорт моей жене. Я думал, что ее юношеские чувства уже сошли на нет, но ошибался. К сожалению, я понял это уже тогда, когда привел в дом свою жену и увидел в глазах экономки ревность. Теперь мне предстояло устроить ее на работу в дом своих знакомых.

– И что ты ответила? – спросил я, слегка склонившись к Лине. Она что-то негромко промычала, и мне пришлось наклониться к ней так близко, насколько я мог. – Повтори.

– Я кивнула, – дрожащим голосом ответила она, и я замер.

– Кивнула? – переспросил, стараясь сдерживать эмоции.

– Я была не в себе! – выпалила она громче.

Я резко выпрямился, взял ее под локоть и потащил к подъезду.

– Мы сейчас войдем, и ты будешь вести себя как обычно. Сделаешь все, чтобы бабушка выздоровела. А как только это случится, ты идешь работать в другое место. И больше не появляешься в моем доме.

– Но…

– Ты меня услышала, – процедил я сквозь зубы.

– Но я же люблю тебя… вас, – последнее заявление она произнесла практически шепотом, столкнувшись с моим тяжелым взглядом.

Я не удостоил ее и словом. Любой ответ сейчас был бы неуместным, оставил бы ей лазейку и подпитал ее напрасные надежды.

Я торопился сбежать из дома своей учительницы. Оказав максимальную помощь, которую мог – вызов врача из клиники отца, деньги на тумбочке, строгий взгляд на Лину, – я попрощался с Маргаритой Павловной и выскочил из их дома, чтобы вернуться в свой. Я мог только представить, что там себе уже надумала Алсу, и чем это закончится для нас. Вариантов было два: либо она уже упаковала свои вещи и услужливый любящий брат забрал ее в дом родителей, либо она осталась в нашей квартире и рыдала, оплакивая преданное доверие. Я несся по улицам, подгоняемый картинками, которые рисовало мое богатое воображение. От мыслей о том, что Алсу осталась дома одна переваривать этот гребаный кивок Лины, внутри все сжималось.

Я домчал до дома настолько быстро, насколько позволял трафик на дорогах, припарковался в подземном паркинге и рванул к лифтам. Меня могло бы позабавить собственное поведение – я никуда никогда не спешу и не суечусь – но сейчас я был не в том настроении, чтобы забавляться. Лифт мучительно долго поднимал меня на нужный этаж, я слышал тихий шорох кабины и свое грохочущее сердце. Сжимал и разжимал кулаки. Кончики пальцев немели, потому что вся кровь устремилась в голову, шумела в ушах и мешала думать. Звон ключей, несколько шагов по квартире. Услышав шорохи в кабинете, я распахнул дверь и застыл на пороге. По телу разнеслась дрожь, меня передернуло. Кабинет просто разнесен в щепки. Все, что здесь можно было сломать, оказалось сломано. Но даже не это привлекло мое внимание. Алсу. Посередине комнаты. Растрепанная. Злая. Красивая. Сексуальная. И в руке у нее…

– Ятаган? Хороший выбор.

Она направила на меня клинок, блеснувшее на свету лезвие поприветствовало меня острым кончиком. Я сбросил ботинки и пальто прямо на пол, чего никогда не делал, но сейчас ситуация требовала решения, и я его уже принял. Во мне забурлил адреналин, лавой разносясь по венам. А еще возбуждение. Сильное, мощное, которое сдержать мне было не под силу. Я сделал два решительных шага и остановился примерно в двадцати сантиметрах от острия ятагана. Алсу подняла его выше, нацелившись мне в грудь.

– Национальное оружие наших предков, – я делал вид, что внимательно рассматриваю саблю, хотя уже знал на ней каждую щербинку. – В отличие от других видов клинков его лезвие не расширяется к острию, а идет ровно, слегка изгибаясь. Лучше всего подходит для рубящих ударов, хотя у него достаточно неудобная ручка. Но, думаю, к этому легко приспособиться с помощью постоянной практики.

Говоря спокойным, низким голосом, я наблюдал за тем, как в глазах Алсу медленно гасло пламя, которое я отметил, когда вошел в кабинет. Ее грудь начала двигаться размереннее по мере того, как дыхание приходило в норму. Во взгляде появилась щепотка замешательства и растерянности. Отличный коктейль, чтобы выбить у нее из рук оружие. Но я просчитался. Похоже, моя жена решила идти до конца, потому что когда я сделал выпад в сторону, она сделала точно такой же и резко дернула ятаганом так, что теперь его острие оказалось в паре сантиметров от моей грудной клетки.

– Не заговаривай мне зубы, Касим, – резко сказала она. – Зачем приехал? Надо было остаться выхаживать бабушку своей любовницы. Запомни: я не буду женой, которая терпит любовниц, подруг или вторых, третьих жен. Я буду единственной. Иного варианта нет.

– Ты считаешь, что я столько лет сходил по тебе с ума, чтобы сейчас завести любовницу, еще и у тебя под носом? Тогда я разочарован, Алсу, потому что ты невысокого мнения о моих умственных способностях.

Она прикусила губу, задумавшись, и я понял, что второй шанс упускать нельзя. Резко поднырнув под ятаганом, я врезался в талию своей жены, и она, вскрикнув, выронила клинок. К счастью, в сторону. Поступок был рискованным, я бы даже сказал идиотским, но из меня вырывался адреналин, который не позволял рассуждать здраво. Я просто… адски хотел свою жену. Завалив Алсу на ковер, я попытался перехватить ее руки, но каким-то образом она извернулась и на четвереньках поползла от меня прочь.

– Пусти, животное! – выкрикнула она, когда я схватил ее за лодыжку и потянул на себя. – Иди к своей Лине!

Я подхватил жену за талию, а затем сел на ее икры и поставил ревнивицу на колени. Прижался своей грудью к ее спине, перехватив за руки, и наклонился к ее уху.

– Когда к тебе вернется разум, ты можешь пожалеть о том, что сейчас произнесешь, поэтому лучше молчи.

– Да пошел ты! – выкрикнула она.

Мои брови сами собой взметнулись вверх.

– Ты умеешь ругаться? Я думал, что взял в жены покорную юную деву, а мне подсунули беса с ангельскими глазами. Требую компенсации.

– У Лины своей попроси! Она с радостью компенсирует все лишения.

Зажав ее руки между нашими телами, я сжал грудь Алсу, и она дернулась. Я улыбнулся. Моя фурия. Возбуждение уже вибрировало во всем теле. Я понимал, что просто до головокружения соскучился по жене. Моя рука сползла ниже. Алсу попыталась сжать ноги, но я успел проскользнуть между ними пальцами и вдавил ткань юбки в чувствительное место.

– Это тебе поощрение за ревность, – тихо произнес ей на ухо, пробираясь под резинку юбки и ныряя в трусики Алсу. Она снова попыталась дернуться, но я прижал ее к себе еще крепче. – Мне льстит, что ты защищаешь свою семью. Нас с тобой. Наши отношения. Что не сдаешься и не пасуешь.

Я чувствовал, как она дрожала от моих прикосновений. Сопротивлялась, но наслаждалась тем, как я кружил пальцами по влажному бугорочку. Дергалась скорее по инерции, чем из желания вырваться.

– Я никогда не спал с Линой, и никогда не стану. И в моей жизни никогда не будет другой женщины. Знаешь почему?

– Нет! – резко ответила она раздраженным голосом. Я бы даже сказал «рявкнула», но Алсу не идет это слово. С ней ассоциируются только нежные, легкие, как перышко, сравнения. Правда, в тот момент мне так не казалось. Моя львица рычала и была готова наброситься на соперника, чтобы разорвать его острыми, словно ятаган, клыками.

– Потому что я околдован своей женой. Опоен ею. По-настоящему одурманен.

Я прикусил мочку ее уха, вдавливаясь пальцами ниже в узкий вход, и Алсу выгнула спину. Из нее наконец вырвался стон наслаждения. Все, практически сдалась. Но похоже моя жена неплохо умела наводить морока, так что расслабляться было рано. Мои пальцы кружили быстрее и быстрее, пока я облизывал шею Алсу, нежный изгиб ушка, прикусывал плечо прямо через кофту. Медленно вытащил вторую руку, и руки жены тут же метнулись к моим бедрам. Я напрягся, ожидая, что Алсу начнет вырываться, но она впилась в мои мышцы, сжимая и царапая их. Да, точно сдалась.

Я чувствовал, что она была на грани. Бедра Алсу дрожали от удовольствия, дыхание стало частым и прерывистым. Уже не сдерживаясь, она вжималась попкой в мой стояк, который бесстыдно вклинивался между аппетитными полушариями ее ягодиц. Еще немного – и Алсу взлетит. Но мне нужно было показать ей, кто здесь главный, чтобы впредь думала сначала головой, а только потом делала выводы. Резко опрокинув ее вперед, я поставил Алсу на четвереньки. Дернул на себя за бедра, вклиниваясь между ними. Схватился за шов юбки – и в кабинете раздался громкий треск разрываемой ткани. Алсу снова вскрикнула и попыталась отползти, но я впечатал ее попкой в свои бедра. Сорвал трусики и, одной рукой расстегивая брюки, второй уперся в ковер так, что мое тело теперь нависало над женой.

– Я поощрил, теперь буду наказывать. За то, что поверила какой-то девке, а не своему мужу. – Взмах руки – и на молочной коже ягодиц отпечатался красный след от моей ладони. Алсу снова вскрикнула и задышала чаще, опустив голову, но – что удивительно – даже не дернулась. – За кабинет. – Еще удар. – За то, что подвергла себя и меня опасности, схватив оружие, которым не владеешь. – И снова шлепок.

Наконец мои брюки с боксерами были спущены до колен и я, притянув Алсу ближе, плавно протолкнулся в нее только наполовину. Хотелось ворваться. Так сильно хотелось, что дрожало все тело, мышцы словно задеревенели. Но она пока была не готова к таким эскападам. Это во мне бушевали звериные инстинкты, а в моей девочке пока еще нет, она физически не смогла бы принять жесть, которую я хотел дать ей. Я пообещал себе, что обязательно покажу позже, насколько разнообразным бывает секс, а сейчас… да, наказание.

Вжав Алсу щекой в пол, я начал входить в нее. Немного быстрее и глубже. Сцепив зубы и сжав толстую растрепанную косу в кулак, я из последних сил боролся с диким желанием. Еще быстрее. Еще немного. Рывок. Резкий, до самого упора. Спина Алсу выгнулась, а изо рта вырвался рваный выдох вместе со стоном. Готова. Взявшись за ее бедра, я начал вколачиваться сильнее. Не так, как мне бы хотелось, но это было лучше унылых телодвижений, которые сейчас не принесли бы мне полного удовлетворения. Еще один рывок, подача жестче, и вот уже наши бедра встречались с громкими шлепками, пока мы оба гнались за своим удовольствием. Мои глаза непроизвольно закатывались каждый раз, когда я слышал хриплые стоны Алсу и в который раз осознавал, кто подо мной. Что я наконец мог коснуться ее и взять.

Оргазм прокатился горячей волной по позвоночнику ровно в ту же секунду, как я почувствовал на члене пульсацию тугих внутренних мышц Алсу. В глазах потемнело, тело охватил жар, затылок на секунду онемел, а потом все поплыло, когда я взорвался, вжимаясь бедрами в Алсу и впиваясь пальцами в аппетитные половинки ее попки. Я думал, что задохнусь. На мгновение даже показалось, что у меня может остановиться сердце.

Мы упали на ковер и пролежали несколько минут, глядя друг другу в глаза и восстанавливая дыхание.

– Маргарита Павловна, – наконец произнес я, – это моя первая учительница. Лина – ее внучка. О том, что она влюблена в меня, я знал, но не придавал этому значения, пока не привел в дом тебя. Я уже подыскал ей другое место, так что больше она сюда не вернется.

– Ты подыскал его сегодня?

– Я привык иметь запасной вариант, так что нашел для Лины новое место работы в тот самый день, когда ты с ней познакомилась. Просто не успел озвучить ей свое решение.

– Ну да, для этого же нужен особый случай.

Я улыбнулся.

– Подожди, Алсу, я сейчас дух переведу и достойно отвечу на твой дерзкий тон.

– О, вы выдохлись, мой дорогой? – язвительно, но с абсолютно беззлобной улыбкой спросила моя жена. – Может, вам валокордина накапать или давление померить?

– Давление, значит, – произнес я угрожающим тоном, а потом подмял под себя Алсу. – Да, давление упало, надо повысить. Знаю я один безотказный способ. – А затем впился в улыбающиеся губы, чтобы снова и снова поощрять и наказывать, пока мы окончательно не выдохнемся.

Я проснулась то ли от назойливого жужжания телефона на тумбочке, то ли от шума воды в душе. Подушка Касима была смята и пахла им. Я уткнулась в нее носом, вдыхая глубже аромат моего мужа. Вкусно. Но жужжание не прекращалось, а Касим, судя по всему, пока еще не собирался выходить из душа. С тихим стоном повернувшись на спину, я потянулась, а потом взяла с тумбочки телефон мужа. «Валентина». Секретарь Касима. Я подумала, что могла бы ответить на этот звонок.

– Доброе утро, – произнесла я.

– Ой, доброе утро, Алсу Вахидовна. Не ожидала вас услышать, – хохотнула она. – Как поживаете?

– Спасибо, хорошо. А вы?

– Отлично, спасибо. Мы с мужем уезжаем на праздники за город. Я заскочила в офис, чтобы полить цветы и увидела на столе Касима Мирзаевича ваши билеты. Судя по всему, он забыл их. Мы с Лешей можем завезти к вам домой.

– Билеты?

– Ну да. В Европу. У вас вылет завтра утром.

Я нахмурилась.

– Спасибо большое, мы сами заберем, не утруждайтесь. У вас же отпуск, полагаю?

– Практически. Касим Мирзаевич отпустил всех на десять дней на праздники.

– Хорошего вам отдыха, Валентина.

– Спасибо, и вам. Билеты на столе у Касима Мирзаевича.

– Да, я поняла, спасибо еще раз.

– Всего доброго!

– И вам, – ответила я и положила трубку.

Европа, значит? Завтра утром вылет? Полетишь ты, Касим Мирзаевич, один. Прямо вот так и будешь сидеть в двух креслах одной своей пафосной задницей. Я тормознула в своих мыслях. Похоже, Касим был прав, и у меня действительно дерзкий рот. По крайней мере, в своих фантазиях именно так я и разговаривала, хотя вряд ли решилась бы озвучить нечто подобное.

Перекатилась по кровати и теперь уже прижала к уху свой телефон. Прослушала короткое приветствие дежурной медсестры, а потом произнесла:

– Доброе утро, Анна Викторовна. Это Алсу Таймазова.

– Доброе, Алсу! – радостно отозвалась она. – Чем могу помочь?

– Кто у нас дежурит завтра?

– Минутку. – Я слышала шорох бумаг, а еще то, как стихла вода в душе. Значит, с минуты на минуту в спальне должен был появиться Касим, и мне надо было успеть завершить этот разговор до того, как он выйдет. – Довлатова, – наконец ответила медсестра.

– Заступает ночью?

– Нет. Ночью Владлен Аристархович. Наталья Сергеевна заступает рано утром.

– Тогда допишите меня в график, пожалуйста, я тоже буду.

– Но вы же…

– Собиралась на праздники отдыхать, да. Но я могу завтра подежурить.

– Хорошо, конечно. Сейчас, в период гололеда, любая пара рук на вес золота.

– Ну и отлично. Спасибо вам, Анна Викторовна.

– Ну что вы, моя дорогая, я же ничего особенного не сделала.

– Хорошего дня, – пожелала я и быстро отключилась, отбросив телефон на тумбочку, как только услышала, что ручка двери в ванную повернулась.

– Доброе утро, – с улыбкой произнес Касим, входя в спальню.

– Доброе. – Не знаю, видел ли он коварство в ответной улыбке, но я старалась его спрятать.

Наверное, это мой муж вытаскивал из меня все самые плохие стороны. У него была супер-способность выуживать то, что было скрыто глубоко во мне. Та же самая дерзость, своевольность и даже в некоторой степени непочтительность. Мама бы сейчас пожурила меня за это, но ее рядом не было. К тому же, она вряд ли смогла бы влезть ко мне в голову и прочитать мои мысли. А со стороны все выглядело очень даже замечательно. Мы никуда не собирались лететь, в период праздников я отдыхала и от скуки просто решила выйти на работу. Так что мне не за что было корить себя.

– Я думал, ты еще спишь. Разбудил тебя?

Касим улегся поперек кровати и стянул часть одеяла, чтобы добраться губами до моего голого живота. От касания я слегка вздрогнула, а по коже побежали мурашки.

– Такая тепленькая и сонная, – произнес он довольным голосом, без остановки целуя мою кожу. – Сладенькая.

– Ты нежничаешь, – с улыбкой отозвалась я.

– Никому не рассказывай, иначе мой суровый образ будет разрушен.

– Зачем он тебе?

Касим положил голову мне на живот и посмотрел в глаза.

– Ты считаешь его напускным?

– Ты сейчас пошутил про образ.

– Ключевое слово «пошутил». Выспалась?

– Да. Чем займемся?

– Давай сегодня останемся дома.

– Нам нужно нанять экономку.

– Ты уже подыскала кого-то?

Как и обещал, Касим уволил Лину, и больше она не появлялась в нашем доме. Прошло уже много дней, а я все так и не сподобилась найти кого-то ей на замену. Мне нравилось самой наводить уют и порядок в нашем доме. Но времени на все не хватало, а мой муж, похоже, был одержим чистотой. После того разгрома, который я устроила в его кабинете, Касим нанял клининговую компанию, а меня на целый день увез гулять и развлекаться, пока они приводили квартиру в порядок. На следующий день кабинет Касима снова был обставлен, как и прежде. Единственное, что ему пришлось ждать пару дней – это панель для хранения коллекции оружия, потому что предыдущую я порубила секирой, которая, по словам Касима, не использовалась с четырнадцатого века. И теперь, из-за того, что муж отвлекал меня по всяким поводам, я заметила, что то тут, то там начала скапливаться пыль. Так что да, нам точно пора было нанимать экономку, особенно учитывая, что я собиралась вернуться на работу.

– Пока еще нет, сегодня займусь этим.

– Сегодня мы бездельничаем. Смотрим кино, наблюдаем за тем, как идет снег, пьем ароматный чай и кутаемся в плед, под которым можно немного пошалить.

Рука Касима пробралась под одеяло и гладила мое бедро.

– Сколько можно заниматься сексом? – шутливо упрекнула я его. – Ты же мне прохода не даешь.

– А он тебе нужен?

Это был хороший вопрос. Как оказалось, я тоже полюбила секс. Или это влияние Касима. Не скажу, что пагубное, но эта страсть отвлекала. Я то и дело ловила себя на мыслях о сексе с мужем. То, краснея, вспоминала какие-то эпизоды, то мечтала, то предвкушала.

– Думаю, нет.

– Тогда и говорить не о чем.

Еще раз поцеловав мой живот, Касим встал и направился к стеклянной двери гардеробной. Сбросил с себя полотенце у входа и голым проследовал к комоду, откуда вытащил спортивные штаны и натянул их прямо на обнаженное тело.

– Вчера мама звонила, – сказала я, вставая и заворачиваясь в шелковый халат. – Они хотят отпраздновать мой день рождения у них дома. Мама уже начала подготовку.

Я видела, как замер Касим и как напряглась его спина, когда он разворачивал футболку. Секунда промедления – и он вернулся в свое нормальное состояние. Повернулся ко мне и улыбнулся.

– Придется отменить, у нас другие планы, – бодро ответил он, натянув футболку.

– Разве я не должна быть в них посвящена? Это, как ни как, мой праздник.

– Это сюрприз. Позже ты обязательно все узнаешь, – ответил Касим, подхватив с пола полотенце, после чего понес его в ванную. Я вошла следом и начала расчесывать волосы, чтобы потом заплести их в косу. Сюрприз, говоришь? Я тебе тоже один приготовила.

Выходя из ванной, муж поцеловал меня в висок, по привычке зарывшись пальцами в мои волосы. А мне хотелось издать инфернальный смех, но сюрпризы тем и хороши, что должны быть представлены вовремя, а сейчас было еще рановато.

После завтрака я позвонила в несколько агентств по подбору персонала и разочаровалась качеством сервиса. То они не могли подобрать сотрудника, который в короткие сроки приступит к работе, то не было подходящих кандидатур, и мне предлагали каких-то юных девиц. После Лины я дала себе зарок, что в нашем доме больше не будет молодых экономок. Потом набрала маму, и она обещала помочь мне найти помощницу по дому среди кого-то из своих, уже проверенных. Касим рассказал, что начал подыскивать для нас дом, и когда появится что-то стоящее, он обязательно посвятит меня в детали. Вообще меня уже слегка начала раздражать эта привычка мужа принимать все решения самостоятельно. Да, я привыкла, что так всегда поступал отец, но еще знала, что он постоянно советовался с мамой. Они не демонстрировали это, и последнее слово всегда было за папой. Я хотела, чтобы у нас с мужем тоже были такие порядки, но Касим самолично решал судьбу нашей семьи.

Мы лежали под пледом, смотрели старый рождественский фильм, пока за окном крупными хлопьями падал снег. Картина была завораживающей: слева и справа от широкой колонны, на которой висел телевизор, располагались окна в пол, а внизу колонны был встроен газовый камин, искусственные поленья в котором потрескивали, создавая невероятно уютную атмосферу.

Касим подтянул меня ближе, вырисовывая круги по моему обтянутому леггинсами бедру. Потом его рука прокралась под мою длинную футболку и наконец добралась до живота. Каждое движение мужа казалось неосознанным, но я уже достаточно изучила Касима, чтобы понять, все это было спланировано. Трепет, который я испытывала от его прикосновений, заставлял дыхание сбиваться, а сердце ускорять ритм. Наконец Касим повернул голову и посмотрел на меня. Мерцающие в падающем от телевизора свете глаза смотрели на меня с жаждой. Точно такую же он мог прочитать в моих собственных. Мы хотели друг друга. И как бы я ни бесилась от того, что Касим не спросил меня, как я хочу отпраздновать свой день рождения, я желала своего мужа. Хотела быть как можно ближе к нему. Не только в физическом плане, но и в моральном. Возможно, духовно быть ближе я хотела даже сильнее. Но пока довольствовалась тем, как нежные губы жарко целовали, шептали скабрезности и ласкали мою кожу, в то время как в контраст им крепкие ладони достаточно жестко сжимали каждый оголявшийся под ними участок кожи. Уже через несколько минут мне стало глубоко наплевать на наши противостояния. Я снова и снова тонула в нашем общем удовольствии.

Мы легли спать ближе к полуночи, хотя Касим сказал, что нам нужно рано встать. Я и сама это знала, только вот муж и представить не мог, что цель пробуждения у нас была разная. Я знала, что утром грянет буря, оставалось только догадываться, кто станет зачинщиком скандала.

Касим

– Не понял? – произнес я, обводя взглядом пустую спальню.

Половина кровати, на которой спала Алсу, уже остыла, одеяло отброшено на мою сторону. Подушка смята, но на ней тоже ни следа тепла тела моей жены. Значит, проснулась давно. Это было, пожалуй, к лучшему, потому что, по идее, мы как раз успевали в аэропорт. Я поднялся, принял душ, привел себя в порядок и сразу полностью оделся, чтобы быть готовым к вылету. Прошел на кухню и тормознул на входе, осматриваясь. Алсу нигде не видно. Во всей квартире царила безмятежная тишина. В прихожей не было пальто моей жены, как и ее сапожек. Я нахмурился. А вот это мне уже совсем не нравилось.

Достал из кармана джинсов телефон и набрал Алсу, она не ответила. Еще раз и еще, но я слушал лишь длинные гудки. Как только сбросил звонок, мне позвонил Алексей.

– Доброе утро, Касим Мирзаевич. Простите, что рано. Звонил Иван, закрутилось.

– Понял тебя.

– Вам лучше уехать, как вы и планировали. Мы замнем дело за эту неделю, пока вас не будет.

– Праздники же, Леш. Разрулим, когда вернусь.

– Нам лучше сделать это, пока вас не будет в городе. Потом отдохнем. Если позволите Вале отлучиться на пару дней после праздников.

– Позволю, без проблем. Только меня беспокоит, что я не буду при этом присутствовать.

– Я все сделаю как надо, не переживайте.

– Леш, только сам тоже не подставляйся, хорошо? Пошли ребят.

– Мы найдем крысу, Касим Мирзаевич, не волнуйтесь.

– И за семьей присмотрите.

– Уже послал троих парней. С вами будет Илья, он в вашем подземном гараже. Никуда без него не выезжайте . И Алсу Вахидовну тоже не выпускайте.

– Хорошо. Я свяжусь с отцом, чтобы усилил охрану. Буду на связи, дай знать, как идет.

– Договорились.

– Спасибо. И, Леш, отправь кого-то в больницу, узнать, на месте ли Алсу. Если да, пусть остаются там, присмотрят за ней.

– Будет сделано.

Я отключился и сжал в руке телефон. Куда же ты убежала, девочка? Еще и тогда, когда обстановка вокруг моего бизнеса так накалилась. Знал бы, чем обернется тот гребаный тендер, не участвовал бы в нем. Пока у меня не было Алсу, я мог рисковать, даже не задумываясь. А теперь у меня имелось уязвимое место, моя собственная Ахиллесова пята, в которую будут стрелять в первую очередь. При мысли о том, что война между мной и еще одним крупным застройщиком перешла уже все границы, по телу прошла неконтролируемая дрожь. Я мог бы отдать этот проект ему и выдохнуть с облегчением, но теперь это уже был вопрос репутации. Отец поддержал мое решение, так что я в нем не сомневался. До этого момента.

– Спокойно, Касим, она просто вышла за хлебом или еще какой фигней, – пробубнил я себе под нос, уже примерно в пятнадцатый раз набирая ее номер.

Отправив пару гневных сообщений, я набросил куртку и обул грубые ботинки. Достал из пальто пистолет, засунул его за пояс сзади и набрал охранника.

– Доброе утро, Касим Мирзаевич.

– Доброе. Илья, машина Алсу Вахидовны стоит в гараже?

– Нет.

– Твою мать! – ругнулся я негромко. – Выезжаем через пять минут, жди на месте.

– Хорошо.

Я достал из стола в кабинете наши с Алсу загранпаспорта, взял из сейфа немного налички. Спустившись вниз и сев в машину, я поставил телефон на автодозвон и всю дорогу до дома родителей Алсу слушал длинные гудки.

Вахид Тарханов встретил меня с улыбкой.

– Касим, сынок, добро пожаловать, – он пожал мне руку и выглянул из-за моего плеча. – А Алсу не с тобой?

А вот и ответ на мой вопрос. Где же ты, девочка моя?

– Нет, она на работе. Я заскочил только… – Я задумался, стоило ли выдумывать причину своего визита, а потом решил, что Тарханов должен знать правду. – У меня наметились некоторые неприятности. Присмотрите за семьей ближайшие пару недель. Я скажу, когда все наладится.

– Неприятности, – произнес он спокойно. Вахид Тимурович и сам не раз бывал в такой ситуации, так что отреагировал спокойно. – Бизнес? – Я кивнул. – Помощь нужна?

– Нет, спасибо, справлюсь. Но мы с Алсу улетим на несколько дней, пока тут все поуляжется.

– Я понял тебя. Кофе?

– Нет, спасибо. Мне еще нужно заскочить в офис за билетами.

– Хорошо. – Он пожал мне руку. – Если что-то надо, дай знать.

– Благодарю. Передавайте привет супруге.

– Непременно, спасибо.

Мы попрощались, и я поехал в офис, чтобы забрать билеты. Я не понимал, как мог забыть их там, и теперь был вынужден тратить время еще и на это. В салоне машины раздался сигнал входящего звонка, на большой панели мелькнуло имя моего безопасника.

– Слушаю, Леша, – ответил я.

– Касим Мирзаевич, Алсу Вахидовна в клинике, с ней Борис.

– Спасибо. Я уже еду.

Мы попрощались, я быстро заскочил в офис, забрал билеты и направился в клинику. До отлета оставалось неполных три часа, которые уйдут на то, чтобы схватить жену, всеми правдами и неправдами отвезти в аэропорт и улететь из страны. Открытым оставался только вопрос, почему она сбежала и теперь не брала трубку. Может, в клинике что-то случилось? Но тогда она бы наверняка разбудила меня. Значит, что-то случилось в голове Алсу, и мне предстояло выяснить, что именно. У моей жены, как у всякой женщины, в мыслях были качели. Ее настроение могло меняться так быстро, что иногда я даже не поспевал за ним. То она краснела и смущалась, то вела себя как воин, отстаивая право голоса. Складывалось впечатление, что сейчас она была в немного нестабильном состоянии, потому что из девушки, воспитывавшейся в семье строгих нравов, превращалась в женщину и делала это уже в новых условиях, где ей было предоставлено больше свободы. Вот она и металась, не зная, какую линию поведения выбрать. Нам нужно было только пережить этот штормовой период и приспособиться друг к другу.

Я вошел в клинику и поднялся на нужный этаж.

– Здравствуйте. – Молодая медсестра за стойкой рецепции встала. – Чем могу помочь?

– Мне нужна Алсу Вахидовна.

– Она сегодня не принимает.

Я ухмыльнулся. Тогда что же она тут делает?

– Я в курсе. Где я могу найти ее?

– Простите, но к ней сегодня нельзя.

– Мне всегда можно, я ее муж. Алсу Вахидовна не отвечает на звонки.

– Ой, – выпалила девушка и засуетилась. – Минутку. Присядете? – она кивнула на ряд пластиковых кресел у стены, а я качнул головой, сверля девушку взглядом.

– Наберите ее, пожалуйста.

Девушка подняла трубку и позвонила.

– Алсу Вахидовна, здесь ваш муж. Хорошо. – Положив трубку, она посмотрела на меня. – Она в своем кабинете.

– Спасибо.

– Восемьдесят седьмой! – выкрикнула она мне в спину, когда я уже шел по коридору, на что я махнул рукой, не оборачиваясь.

Кивнул охраннику, который вскочил с пластикового стула у кабинета Алсу. Два коротких стука костяшками пальцев, и я распахнул дверь.

– Здравствуйте, Алсу Вахидовна, – поздоровался я, бесцеремонно усаживаясь в кресло у ее стола. – Мне срочно нужна ваша помощь.

Алсу склонила голову набок и слегка улыбнулась.

– И чем же я могу помочь вам, Касим Мирзаевич?

– Видите ли, у меня очень сильно болит в паху.

– О, ну это вам не ко мне, а к урологу. Могу посоветовать хорошего доктора.

– Дело в том, что он мне не поможет. Я просто остался один этим утром, и не смог снять напряжение, поскольку моя жена от меня сбежала.

– Совсем довели бедняжку?

– Я тебя сейчас покусаю, – не выдержал я. – Довел бедняжку?

– Да, вы только и думаете, что о сексе, Касим Мирзаевич, а вашей жене нужно работать.

– У моей жены вообще-то праздничные выходные, и сейчас она должна была нежиться со мной в постели.

– Или лететь в Европу? – зло процедила она сквозь зубы, от улыбки не осталось и следа.

Я откинулся на спинку кресла и, прищурившись, посмотрел на жену.

– Или лететь в Европу. А что не так, дорогая?

– А то, что ты даже не спросил меня, хочу ли я куда-то лететь.

– Потому что это был сюрприз к твоему дню рождения, Алсу. – Я тоже уже начал заводиться. У этой женщины была потрясающая способность за секунду выводить меня из себя. Я протянул руку и поправил подставку для ручек так, чтобы она стояла параллельно краю стола. Так я попытался сохранить хотя бы подобие контроля, который сейчас медленно, но верно покидал меня.

– Мог бы и предупредить.

– О чем? О сюрпризе? Ты хоть знаешь, что это? Нечто, что подразумевает, что получатель сюрприза не знает о нем до последней минуты. Алсу, что за истерики?

– Ты принял решение без меня! – она вскочила и бросила ручку на стол, та ударилась о деревянную поверхность и, отскочив, упала на пол.

– Да! – я тоже встал с места и так же, как и жена, повысил голос: – Потому что это сюрприз! Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Что за скандал на пустом месте?! Из-за чего ты завелась?

– А если бы я была занята? Не могла бы поехать? И вообще я каждый год праздную день рождения с родителями.

Я из последних сил пытался сдержаться и не рявкнуть: «Ну и празднуй с родителями!», а потом уйти, хлопнув дверью. Так бы поступил подросток, но не взрослый мужчина. Однако Алсу вытягивала из меня «лучшее».

– Ты сейчас ведешь себя как капризный ребенок, – спокойнее произнес я. – Как я должен был предупредить тебя о сюрпризе? Откуда ты вообще знаешь о поездке?

– Мне Валентина сказала. Она звонила вчера сообщить, что ты забыл в офисе билеты.

– Когда?

– Что когда?

– Когда звонила?

– Утром, пока ты был в душе.

– И ты, вместо того, чтобы обсудить это со мной, сутки накручивала себя, обиделась и отправилась на работу, а не в романтическое путешествие с мужем? Отличный план, детка. Просто превосходный. Логика во всем ее великолепии.

Я видел, как Алсу начала осознавать глупость своего поступка. Ее плечи немного опустились, и она уткнулась взглядом в столешницу. Я обошел стол и, взяв жену за плечи, повернул ее к себе лицом, а затем, поддев подбородок пальцем, заставил посмотреть на меня.

– Что именно тебя задело? – тише спросил я. – Пока ты не озвучишь, я не пойму.

– То, что ты принял решение за нас обоих, не посоветовавшись со мной. Я ведь даже вещи не собрала.

– Не надо их собирать. Я хочу провести с тобой европейские каникулы, показать тебе мои любимые города, устроить совместный шопинг. Хочу показать тебе Рождество в Европе, отметить твой день рождения. Хочу насладиться уединением без забот, которые все время сопровождают нас здесь. Это свадебное путешествие вместе с днем рождения.

– В свадебное путешествие ты обещал отвезти меня в Крым, – пробубнила Алсу, и я рассмеялся.

– Ты хочешь в Крым?

– Я на море хочу, не была там уже два года из-за диплома и работы.

– Я отвезу тебя на море, но не в Крым. Немного позже, когда у меня выдастся свободная неделя. А сейчас я бы хотел побаловать тебя и показать тебе красоту европейских городов в преддверии Рождества. Это не наш праздник, но его празднуют красиво, и я уверен, тебе понравится.

Алсу так резко бросилась ко мне, что я не успел среагировать. Пришлось сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие, когда она врезалась в меня. Алсу обняла меня за талию, прижавшись щекой к груди.

– Прости, я сглупила, – тихонько произнесла она. – Не знаю, что на меня нашло. Сейчас только поняла, насколько по-дурацки поступила.

Я по привычке стянул с ее головы хиджаб и погладил волосы. Поцеловал в макушку и шумно вдохнул, прижимая жену к себе.

– Так что будем делать с моей проблемой, Алсу Вахидовна? В паху по-прежнему ноет.

– Придется делать операцию, – со вздохом ответила она и подняла голову. На ее лице играла хитрая улыбка.

– А может все же существует менее кардинальный способ? Что если мы закроем дверь, и вы попробуете меня «полечить»?

– Прекрасный альтернативный метод, – выдохнула Алсу и развернулась, чтобы запереть дверь кабинета.

– С днем рождения, – услышав нежный шепот на ухо, я улыбнулась, не открывая глаз. – С днем рождения, любимая жена. Просыпайся уже, потому что у нас очень много планов.

– Не буду, – простонала я, потягиваясь. – Ты меня вчера так вымотал, что теперь мои веки словно свинцовые. Я целый день буду спать и наслаждаться своим старением.

Касим негромко рассмеялся.

– Значит, шоколадный торт я ем один.

– «Захер»? – спросила я, приоткрывая один глаз.

– Мы в Вене. Конечно, это он. И, кстати, твой телефон с самого утра разрывается звонками и сообщениями, скоро накалится и взорвется.

– А кофе?

– И кофе, Алсу. Открывай глазки.

Я, медленно поморгав, подняла веки, наткнувшись взглядом на довольное лицо мужа.

– Доброе утро, любимая жена.

– Доброе утро, – с улыбкой ответила я.

– Я все еще жду окончания «любимый муж», но это потерпит. А сейчас… – Он отклонился и взял с тумбочки небольшой торт с зажженной свечой. – С днем рождения.

– Ты уже третий раз меня поздравляешь, – улыбаясь, произнесла я.

– И далеко не последний. Давай, загадай желание о том, как ты влюбишься в меня и у нас родится с десяток детей, а потом задувай свечку.

Я со смехом зажмурилась и задула свечу, загадав первую часть пожелания Касима. Я действительно хотела влюбиться в своего мужа, потому что он был достойным мужчиной. Такому не страшно отдать сердце и душу, потому что я точно знала, что он будет беречь их получше своих собственных. И как-то со временем на задний план отошли мои страхи, вызванные сталкерством Касима. Наверное, я даже убедила себя, что должна быть ему благодарна за то, что присматривал за мной. Дурацкая идея, но мне она пришлась по вкусу. Все же я по своей многолетней привычке пыталась найти во всех людях только хорошее.

Удобно устроившись среди подушек, я с благодарностью приняла небольшой столик, на котором стояла маленькая ваза с тремя шикарными красными пионами, тарелочка с куском торта и чашка ароматного кофе.

– Снова пионы? – спросила я.

– Сегодня только пионы, – ответил Касим. – Все для тебя.

Он кивнул в сторону, и я, переведя туда взгляд, обомлела. На полу стояла огромная широкая ваза, плотно набитая белыми пионами. Впервые в жизни мне захотелось сфотографироваться со своим букетом и выложить снимок в сеть. Мама считала привычку запечатлевать на камеру каждое событие в жизни дурной и недостойной, и я была склонна с ней согласиться. Но в тот момент что-то словно щелкнуло внутри меня, захотелось поделиться своей радостью с целым миром.

Мы завтракали, постоянно улыбаясь. Я любила свой день рождения. Каждый год мама превращала этот день в особенный. Она все время придумывала нам интересные занятия, пекла большой торт, а вечером собирала всю семью за ужином. У меня никогда даже не возникало мысли о том, чтобы отпраздновать свой день рождения где-то в другом месте, с друзьями, например. Этот праздник я считала именно семейным. И сейчас, когда я понемногу осознавала, что Касим и есть моя семья, а остальные теперь уже родственники, в моем мироздании со скрипом переставлялись ценности, заменяя и смещая друг друга. Пока еще это было очень странное и немного тревожное ощущение, но я была уверена, что со временем приму новый уклад своей жизни и научусь воспринимать Касима не просто как мужчину, с которым живу, а как главного члена своей семьи.

– Телефон, – произнес Касим, услышав жужжание.

Я взяла аппарат в руку и бросила взгляд на экран, с него на меня смотрело улыбающееся лицо брата.

– Привет, Эм, – ответила я на звонок.

– Привет, сестренка. С днем рождения! Всего всякого! Ты знаешь, я не умею желать, но также знаешь, что тебе я желаю всего самого наилучшего, что может быть в этом мире.

Я рассмеялась.

– Спасибо, мой хороший. Я очень ценю.

– Я еще похвастаться хочу.

– Давай.

– Включай камеру.

Как только я ее включила, увидела Эмиля. Он стоял на улице возле родительского дома и широко улыбался.

– Поскольку на свой день рождения ты улетела за тридевять земель, подарок получил я. Смотри. – Он переключил камеру и направил ее на ярко-желтый автомобиль с двумя черными полосами, тянущимися по капоту, затем по крыше и дальше назад. – Видишь?

– Вижу, – улыбнувшись, ответила я. – Поздравляю.

– Спасибо. Это моя Пчелка. Красотка, правда? К сожалению, не новая.

– Почему?

Эм снова переключил камеру на свое лицо.

– Папа меня воспитывает. Учит быть ответственным и все такое. Сказал, что на новую я должен заработать сам. Но Пчелке всего два года. Ее хранили в гараже, и она никогда не попадала в аварию. Двигатель объемом…

– О, нет, избавь меня от этих подробностей, – со смехом попросила я. – Таким делись с Каримом и Касимом. Мне достаточно того, что она… желтая, Эмиль? Серьезно?

– Да, я, когда мы ее покупали, сразу тоже подумал, что надо перекрасить в черный, но так уже сроднился с ней. И девчонкам нравится, – он подмигнул мне, заставляя улыбаться шире. Я любила видеть своих близких счастливыми, потому что это дарило счастье и мне.

– Ты уже успел и девчонкам показать, – я покачала головой.

– Сегодня ездил на встречу группы, собирал овации.

– Эмиль, гордыня, – пожурила я его.

– Дай парню поиграться и насладиться первой машиной, – тихо произнес Касим, целуя мою свободную руку.

– Слушай, а ты в Бельгии будешь?

– Я не знаю. Касим, мы будем в Бельгии?

– Да.

– Привет, Касим! – услышав голос моего мужа, выкрикнул брат, и я перевела камеру на Касима.

– Доброе утро, – спокойно поздоровался он.

– Привезите мне шоколад. Тот, который мама привозила, помнишь?

– Ты же не ешь сладкое, – ответила я, повернув телефон к себе.

– Но того шоколада еще бы поел. К тому же, он горький. Маленькую плитку.

– Хорошо, привезу, если попадется.

– Ну и отлично. Ладно, с днем рождения еще раз. Я поехал, мне пора.

– Ты теперь дома совсем бывать перестанешь.

– Накатаюсь и вернусь, не переживай. Хорошего отдыха!

– Спасибо. Будь осторожен за рулем.

– Как всегда.

Эмиль подмигнул мне и отключился, а я отложила телефон в сторону и откинулась на подушки.

– Пчелка, – усмехнулась я.

– Он счастливчик, – отозвался Касим.

– А какой была твоя первая машина?

– Новой, – коротко ответил он, и я закатила глаза.

– Гордыня.

– Присутствует в каждом человеке, только кто-то ее подавляет.

Касим встал с кровати и прошел к шкафу.

– Если ты закончила поглощать сладости, давай собираться, у нас море планов.

– Например? – Касим повернулся ко мне лицом и посмотрел, вопросительно приподняв одну бровь. – Что? Я просто спросила.

– Помнишь, что я говорил тебе о сюрпризах? Единственное, о чем расскажу, – это что вечером мы идем в оперу, а потом на ужин в один из самых пафосных ресторанов города, так что тебе понадобится соответствующий наряд. А до этого времени… просто доверься мне.

И я доверилась, о чем ни разу не пожалела. Мы полдня катались в карете по потрясающей красоты городу. Пили горячий шоколад, обнимались, гуляли по рождественской ярмарке, купили море игрушек для елки, которую решили поставить в своей квартире, потом были шопинг и опера. Дорогой ресторан, в который мы приехали после оперного театра, блистал хрустальными люстрами и зеркальными вставками на стенах. В углу стояла большая стильно украшенная елка, а справа от нее разместился искусственный камин, напротив которого располагалось кресло-качалка с небрежно наброшенным на него клетчатым пледом. Я притормозила, засмотревшись на этот уголок уюта, и Касим встал рядом со мной.

– Ты говорил, что мы будем покупать дом, – произнесла я, не оборачиваясь к мужу.

– Да.

– У нас будет камин?

Касим положил руки мне на плечи и слегка сжал их.

– У нас будет все, чего ты пожелаешь. Камин, бассейн, да хоть лифт. Что угодно.

– Ты правда готов исполнить любое мое желание? – спросила я, повернувшись к нему.

– Абсолютно любое.

Я смотрела на мужа, понимая, что он не кривит душой.

– Как можно полюбить девушку, не зная ее?

– Я знаю тебя, – тише произнес он. – Я знаю то, чего другие не знают.

– Например?

– Например, что ты из ревности способна разнести целую комнату. – Мы оба широко улыбнулись. – Что ты воинственная, но при этом хрупкая. Что ты сильнее, чем кажешься на первый взгляд. – Касим подался вперед и прошептал напротив моих губ: – И что ты уже влюблена в меня, просто не признаешься. – Он выдержал паузу в несколько секунд – ровно столько мне понадобилось, чтобы осознать его правоту. И когда, судя по всему, он увидел в моих глазах подтверждение своим словам, отстранился. – Пойдем, я очень голоден.

Касим положил руку на мою поясницу и, слегка подталкивая, повел к нашему столику. Я передвигалась просто потому что так надо было, но каждая мышца в моем теле задеревенела. Я никак не могла поверить в то, что он только что сказал. Даже не столько в это, сколько в осознание того, что я действительно испытывала это чувство. Внутри меня как будто разом вспорхнули тысячи бабочек, они трепыхались и взмахивали крылышками, заставляя меня задыхаться. Так вот как это ощущается – чувство, которое, оказывается, я никогда не испытывала. С Виталиком было совсем иначе. С ним я чувствовала притяжение, какое-то единение, но точно не тот трепет, который день за днем я переживала с мужем.

Поздно вечером, лежа в постели и глядя на мужа, я все пыталась понять, когда же это началось. Когда я стала так безраздельно доверять этому мужчине? Когда начала смотреть на него другими глазами? Но все было тщетно, я так и не нашла ответы на эти вопросы, потому что все произошло само собой, очень гармонично и мягко. Я подняла руку и провела ладонью по густой щетине Касима.

– Я люблю тебя, – произнесла совсем неизвестные для меня слова. Я никогда не говорила этого мужчине, и теперь так странно было слышать это из моих уст.

– Наконец-то, – выдохнув и прикрыв глаза, ответил Касим.

– Ты так ждал, пока я скажу это?

– Адски долго, – хрипло произнес он.

– Ответь.

– Я люблю тебя, моя девочка, – еще тише ответил мой муж и притянул меня ближе к себе.

Ладонью я чувствовала, как колотится его сердце. Оно отвечало моему в том же ритме. Я усмехнулась.

– Ты очень терпеливый.

– Я же сказал, что ради тебя пойду на все. Если бы пришлось ждать вечность ради этих трех слов, я бы ждал.

– И что же ты станешь делать теперь, раз уж я наконец произнесла их? Обычно человек, достигая цели, пребывает в растерянности, потому что теряет смысл существования.

– Мой смысл – это ты, а тебя я терять не намерен, – произнес Касим, впиваясь в мои губы поцелуем, в котором растворялась я сама и все страхи, которые были у меня до этого момента. Теперь я была уверена в том, что Касим стал моей семьей, моей второй половинкой.

– Все, больше не могу! – выдохнула я, падая на кровать в номере отеля. – Больше я не выйду на улицу, Касим.

Я почувствовала, как Касим погладил мои икры и начал медленно разминать их под мои тихие стоны.

– Больше не куплю ни одной вещи и не пойду ни на одну ярмарку. С меня хватит прогулок. Завтра мы целый день спим в номере.

Мы посетили Вену, Прагу, Брюссель, и теперь были в Амстердаме, который, казалось, исходили вдоль и поперек. Здесь я купила несколько мешочков с луковицами тюльпанов. Мы обсуждали с Касимом наш будущий дом, и я сказала, что засажу сад тюльпанами, розами и пионами. В саду в доме родителей были посажены в основном деревья, цветов было совсем немного, я же хотела, чтобы в моем собственном они пестрили разноцветными шапками и радовали глаз.

Несмотря на усталость и обилие эмоций, я была расслаблена и внутри меня как будто поселилась гармония. До этой поездки я металась. В родительском доме у меня было очень много ограничений. Носить хиджаб. Не смотреть на мужчин. Не улыбаться слишком широко при посторонних, чтобы не сочли легкомысленной. Не смеяться и не разговаривать громко. Не спорить с отцом и другими мужчинами моей семьи. Не… не… не… Касим же предоставлял мне свободу. У меня было такое ощущение, что я вдохнула ее пьянящий запах и у меня закружилась голова. Наверное, мне предстояло совершить еще не один дурацкий поступок, чтобы научиться принимать внимание и заботу собственного мужа, но я уже была на пути к этому. Предполагаю, именно из-за ограничений и понимания, что сама я не смогу никогда позволить себе, например, купить ничего стоящего за собственные деньги, я сходила с ума и всячески противилась покупкам, которые меня подбивал делать Касим. Потому что я еще не чувствовала, что эти деньги наши, мне они казались его личными, пока он не произнес волшебную фразу:

– Позволь мне быть мужчиной. Я хочу баловать тебя подарками и покупками. Хочу, чтобы ты ими наслаждалась. Для меня это один из способов показать свою заботу о тебе. Не отказывай мне в этом.

И я позволила. Мне пришлось немного наступить на горло собственным принципам, провести не один внутренний диалог, чтобы смириться с таким положением вещей. Как-то мама сказала, что во мне умерла феминистка и добавила, чтобы я похоронила ее поглубже. И я хоронила. Каждый день. Теперь уже без сожаления.

Касим оторвался от моих ног, и я протестующе застонала.

– Потерпи немного, моя девочка, – со смешком произнес он, вставая. – У меня звонит телефон. Да, Леш? Так. Кто? А твои парни? Отвезли в больницу? – Касим подошел к панорамному окну и уперся ладонью в раму. – Живой? Это хорошо. Мгм. Я тебя услышал. Скажи Вале, чтобы поменяла нам билеты на ближайший рейс. Не спорь, Леш, ситуация начала выходить из-под контроля. Я все сказал. До связи.

Я подобралась и села на кровати, встревоженно глядя на мужа.

– Касим, что случилось?

– Нам придется вернуться домой раньше, Алсу.

– У тебя неприятности?

– Назовем это осложнениями.

Я вскочила с места и прижалась к спине мужа, обвив руками его талию. Грохочущее сердце пыталось пробить ребра. Моя щека покоилась на широкой спине мужа, пока его ладонь поглаживала мою.

– Не о чем беспокоиться, я все решу.

– Касим… – я тяжело сглотнула, только сейчас осознав, что если с ним что-нибудь случится, я, наверное, умру. И это осознание врезалось в меня, словно товарный поезд на полной скорости. Я поперхнулась воздухом, когда поняла, что чувства, которые я испытывала к мужу, были гораздо сильнее тех, которые я ему озвучила. – Если с тобой что-то… – выдавила из себя, не в состоянии закончить фразу.

– Все будет хорошо, – ответил он, а потом повернулся ко мне и заключил мои щеки в ладони, заставляя смотреть ему в глаза. – Ты мне веришь? – Я кивнула. – Тогда верь до конца. Я все решу, – повторил он. – Ты в безопасности, так и останется.

– А ты?

– И я, моя девочка.

Он пару минут смотрел мне в глаза, выискивая в них что-то, взглядом задавая немой вопрос, на который я не знала правильного ответа. Или знала, но пока все это было в новинку даже для меня самой, так что произнести что-либо вслух я бы вряд ли решилась.

– В душ?

– В душ, – ответила я.

– Сейчас дождемся вестей от Валентины, посмотрим, сколько у нас времени на сборы, и пойдем в душ. Ты, может, иди первой.

– Я с тобой хочу.

Я снова вцепилась в мужа, словно обезьянка, не желая отпускать его ни на шаг. Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку, пока я, зарывшись носом в высокий ворот его свитера, глубоко вдыхала успокаивающий запах его тела. Телефон Касима коротко пиликнул, и он поднял руку, чтобы проверить сообщение.

– У нас три часа до вылета, так что давай быстренько в душ и собирать вещи.

Я отодвинулась от мужа, а он совершенно внезапно подхватил меня на руки и понес в сторону ванной.

– Сегодня мы уже будем дома, и я хочу видеть на тебе тот красный комплект белья, который мы купили.

– Ты наверняка будешь занят этой ситуацией, что бы там ни случилось.

– Может, буду. А, может, я буду занят женой. Кто знает?

Всю дорогу до дома я держала Касима за руку. В такси, в самолете, в машине Касима, где за рулем сидел молчаливый и хмурый Алексей. Мы вошли в квартиру, и за нами закрылась дверь, отрезая от двух охранников, оставшихся в коридоре. Разулись, сняли верхнюю одежду, и Касим понес наши чемоданы в спальню, а я засеменила следом.

– Алсу, – произнес Касим, поставив чемоданы в гардеробной и развернувшись ко мне, – мне нужно выйти, но я скоро вернусь.

– А куда ты? – я вцепилась пальцами в его свитер. Тревога нарастала, не позволяя мне сделать полноценный вдох.

– Скоро буду, маленькая, – с улыбкой произнес он. Но эта улыбка была не такой искренней и широкой, какую я видела еще сегодня утром. Она была натянутой и напряженной, и совсем мне не нравилась. Лучше бы он был серьезным, каким бывал большую часть времени. Потому что эта вынужденная улыбка громко кричала о том, что происходит нечто страшное, но Касим не собирался делиться этим со мной. – Ну же, Алсу, прекращай панику. Испечешь мне что-нибудь, пока я буду отсутствовать?

– Не заговаривай мне зубы, – пробубнила я.

Касим негромко рассмеялся и немного отодвинул меня, чтобы заглянуть в глаза.

– Ну что такое?

– Я умру, если с тобой что-то случится.

Он в момент стал серьезным.

– Ничего не случится. Ради тебя я воскресну. Ты мне веришь?

– Да, – тихим шепотом.

– Скоро увидимся. Приготовь коймак, ты хвасталась, что умеешь готовить их лучше всех. Хорошо?

– Хорошо, – ответила я.

– Вот и умница. И красное белье, Алсу, – он легонько коснулся кончика моего носа указательным пальцем. – Красное белье и коймак. И чай с пряностями. Тогда я буду самым счастливым мужчиной на свете.

– Ты только вернись ко мне, – прошептала я дрожащим голосом, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слезы.

Касим наклонился и поцеловал так, что у меня закружилась голова, а все мысли, которые до этого были в голове, за секунду улетучились. Он оторвался от меня и посмотрел точно таким же, как и у меня, расфокусированным взглядом. Заключил мои щеки в свои большие ладони и улыбнулся.

– Ничего не бойся. Я же не на войну иду.

– Я ведь того не знаю.

– Теперь знаешь. Все, девочка моя, выдыхай и иди жарить коймак.

Касим коснулся губами кончика моего носа, развернулся и покинул квартиру, оставив меня стоять в окружении чемоданов. Коймак… Я пыталась убедить себя, что ничего не происходит, но сердце колотилось, как ненормальное, и меня начало сильно тошнить, даже закружилась голова. Паника черными тонкими щупальцами пробиралась под кожу и тянулась к жизненно важным органам, разгоняя мой пульс. Я прикрыла глаза и подняла голову, вознося молитвы Всевышнему, чтобы он уберег моего мужа от любых неприятностей. Как бы Касим ни пытался меня успокаивать, я понимала, что случилось нечто серьезное, иначе он не стал бы прерывать наш импровизированный медовый месяц ради того, чтобы возвращаться домой и самому решать все вопросы.

Удивительно, но готовка меня хорошо отвлекла. Я приготовила десерт, который просил Касим, позвонила маме, разговор с ней тоже немного успокоил меня. Потом я разобрала чемоданы, приняла ванну с лавандовым маслом, почитала книгу и, надев красное белье, которое хотел видеть на мне Касим, стала ждать мужа. Зажгла свечи, которые мы купили в поездке, приглушила свет, распустила и расчесала волосы, легла на кровать и уставилась в потолок. Нет, так долго я бы не протянула, точно уснула бы. Поэтому включила телевизор, чтобы он развлекал меня и скрашивал ожидание. Время было уже далеко за полночь, но Касима все не было, и я не заметила, как уснула. Лишь позже я почувствовала, как меня укрывают теплым одеялом, целуют в щеку, признаются в любви и желают доброй ночи. Во сне мне казалось, что это был Касим, но почему-то с лицом Виталика. Мне это не понравилось, и я попыталась его оттолкнуть. А потом снова услышала успокаивающий голос мужа, он прижал меня к своему телу и что-то тихо шептал на ухо, пока я снова не отключилась.

В этот раз я сел рядом с Алексеем и посмотрел в лобовое стекло.

– Рассказывай.

– Все вышло из-под контроля, когда его парни попытались ворваться в наш офис.

– С какой целью?

– Забрать документы по тендеру.

Мне приходилось сжимать кулаки, чтобы держать себя в руках. А еще стараться дышать размеренно и глубоко, потому что я готов был начать извергать огонь и сжигать всех подряд, только бы защитить близких мне людей. Я не был наивным и понимал, если они обнаглели настолько, что решились войти на мою территорию, завтра они придут в мой дом. Доманский совсем потерял границы, и мне пора было вернуть их на место и укрепить.

– Что было дальше?

– Нашим парням позвонила охрана. Я говорил вам, что одного из охранников ранили.

Я кивнул.

– Дальше.

– Ребята приехали минут через семь, благо были неподалеку. Началась перестрелка, кто-то вызвал полицию.

– Всех загребли?

– Почти. Я приехал позже, когда ребят выводили в наручниках, переговорил с кем надо, через час всех отпустили.

– По факту они ни в чем не виноваты. Разве только в том, что выполняли свою работу.

– Согласен. После этого позвонил Доманский.

– Тебе?

– В офис. Сказал, что хочет видеть вас.

– Кто был в офисе на тот момент?

– Я и Серега Ипатов.

– Кто ответил на звонок?

– Сергей.

– Он раньше отвечал на звонки в офисе? Что-то я этого Серегу не помню.

– Нет. Я уже взял это на вооружение. Он новенький, работает у нас около месяца.

– Устроился перед самым тендером?

– Я проверял его, Касим Мирзаевич.

– Я верю тебе, Алексей, и знаю, что ты очень придирчиво отбираешь кадры. Но кто-то же, мать твою, слил информацию о тендере! – выкрикнул я, наконец не выдержав. Моя ладонь с глухим стуком опустилась на переднюю консоль, но безопасник даже не моргнул, совершенно непробиваемый. – Леша, эту гниду надо найти в ближайшие сутки. И не просто отдать кого-то на растерзание, а найти и обезвредить.

– Я работаю над этим.

– Ищи среди всех, не доверяй никому, даже самым преданным.

Мы посмотрели друг на друга и подумали об одном и том же. Единственным человеком, которому я доверял, был сам Алексей, и он прекрасно понимал, что его я тоже буду проверять. Если быть точным, уже проверял. И, к счастью, пока мне докладывали только о том, что он по-прежнему оставался мне предан.

Я врезался затылком в подголовник. На пару секунд прикрыл глаза, а потом набрал главу городского совета.

– Иван Тимофеевич, простите, что так поздно. Надо встретиться, разговор есть.

– Ох, Касим Мирзаевич, тут такое закрутилось.

– В курсе я, какое закрутилось. Теперь надо это раскрутить.

– Даже не знаю, как вы будете это делать.

– Оставьте решение этого вопроса мне.

– Подъезжайте, я дома.

– Спасибо, – ответил я и положил трубку. Повернулся к Алексею. – Поехали к Полковникову.

То, что я мог доверять своему безопаснику, подтверждалось еще и тем, что он не пытался оправдываться и клясться, что предан мне, как верный пес. Леша был уверен, что я знаю это и без лишних слов. Свою верность он доказывал годами, так что у меня не должно было возникнуть никаких сомнений. Но они были. Сейчас я подозревал всех.

О нашей сделке с главой городского совета кроме нас двоих знали только пара человек. Тендер должен был выиграть я, так и получилось. Но потом появился Доманский – мой главный конкурент по строительству – и началась свистопляска. Он вообще не должен был учавствовать в этом тендере, конкурс был закрытым. Но Доманскому как-то удалось пробиться туда со своим коммерческим предложением. Пронырливая скотина, которую я все равно собирался вытеснить с рынка. Мне оставалось совсем чуть-чуть. Пара вот таких тендеров – и восемьдесят процентов медицинских объектов в городе и области строились бы моей фирмой, остальные были бы распределены между мелкими строительными компаниями, чтобы не устраивать монополию. Но кто-то регулярно сливал Доманскому информацию о том, в какие тендеры мы заходили, и он появлялся там в последнюю минуту, как черт из табакерки.

Мой телефон зазвонил, и я снова достал его из кармана. Папа.

– Привет, отец.

– Доброй ночи, Касим, – в присущей ему спокойной манере произнес он. – Проверили твоего Алексея, устроили пару ловушек. Не он.

– Спасибо.

Я бросил быстрый взгляд на своего безопасника, который внимательно следил за дорогой.

– Теперь о Доманском. Был у него конкурент… слышишь, сын? Самая важная часть в прошедшем времени. Так что будь осторожен. Ты не обделен работой, не рвал бы сердце. Тебе теперь есть о ком позаботиться и кого защищать. Сосредоточился бы на этом. Есть накатанный путь – медицинский бизнес – занялся бы им и спал спокойно. Рынок уже поделен, только сливки собирай.

– Спасибо за предложение. Вынужден пока отказаться.

Отец вздохнул.

– Будь осторожен.

– Буду.

– Доброй ночи.

– И тебе. Маму целуй.

– Спит она, завтра поцелую.

Папа прервал звонок, и я спрятал телефон в карман. Вот теперь, когда я знал, что Леша все же свой человек, мог говорить открыто.

– Доманский наверняка попробует ударить по мне. Я сделаю все, чтобы защитить Алсу, но если со мной что-то произойдет, позаботься о ее безопасности.

– Все будет нормально, – ответил Алексей, сворачивая к частному сектору в пригороде.

– Добрый вечер, – поздоровался я, пожимая руку Полковникову.

– Ночь уже, – с улыбкой ответил тот.

– Присядем? – я указал на свою машину, поскольку в дом меня не пригласили.

Полковников кивнул, и мы забрались на заднее сиденье.

– Леш, покури, – попросил я, и мой безопасник вышел из машины. – Иван Тимофеевич, судя по всему, у меня завелась крыса. Я уже ищу ее и устраню в ближайшее время. Вопрос только в том, как сделать так, чтобы победитель тендера не изменился.

– Я работаю над этим, но ничего не могу обещать. Касим Мирзаевич, у Литовченко тоже свои интересы, а именно он привел Доманского. Так что получается, что у нас силы равны, но у кого-то должны быть ровнее.

– Что от меня нужно?

– Заехать в область, решить вопрос там. Может быть, даже в министерство заглянуть.

– Не сильно прибыльный проект получится.

Полковников пожал плечами.

– Свою выгоду подсчитывайте сами, Касим Мирзаевич, здесь я вам не помощник.

– Понял вас.

– А крысу устраните, у нас через три месяца снова тендер, и я бы не хотел видеть там Доманского, он мне своими кривыми постройками всю статистику портит. Здание городской больницы после его реставрации до сих пор требует ремонта. Придет Доманский, подлатает свои «бока» и уходит, а через месяц снова доклад: сыплется все. Так что вы уж постарайтесь, если планируете выиграть следующий тендер. Со своей стороны я сделаю все возможное, чтобы этот достался вам, но и вы подсуетитесь, чтобы вопрос был решен, и моя репутация при этом не пострадала.

– Сделаю все от меня зависящее.

Мы попрощались, и Полковников вышел из машины, а Леша занял свое место.

– Куда, Касим Мирзаевич?

– Куда? – устало повторил я его вопрос. – В офис. Вызывай Германа, будем искать крысу.

Я прикрыл глаза и позволил себе ненадолго отключиться, потому что знал, как только попаду в офис, работа закрутится так, что некогда будет даже воды попить. Герман вел мою фирму, которая занималась… скажем, решением сложных вопросов. Официально это было юридическое бюро, но сидели там совсем не юристы, а такие, как Герман. Люди тысячи талантов. О чем не спроси – знает, куда не кивни – он уже был там. Я бы удивился, услышав от Геры банальное «не знаю». Обычно он отвечал: «Дай мне пять минуток», а потом волшебным образом находились пути решения проблемы. Но в моменты, когда Герман думал, его нельзя было трогать. Вокруг должна была стоять тишина, и никому не разрешалось его отвлекать. Приближенные ко мне и к нему люди знали об этой особенности, поэтому всегда ходили на цыпочках. А потом в офисе мы оборудовали для Геры специальный кабинет, полностью изолированный от шума. Если сидеть в нем, закрыв дверь, то снаружи можно из пушки палить, ничего не услышишь. Я знал, что мне будет достаточно озвучить Герману свою проблему, и можно было ехать домой, потому что мое присутствие будет только мешать ему думать. Но у меня в команде впервые завелась крыса, и я жаждал обнаружить ее если не самостоятельно, то с помощью одного из своих помощников, и непосредственно участвовать в казни. Мне пришлось одернуть себя. Нет, не собственноручно, ведь тогда я не смогу прикасаться окровавленными руками к любимой жене.

На лице расплылась легкая улыбка, когда мысли вернулись к Алсу. Ее присутствие в моей жизни все меняло. Оно изменило меня самого. Ни одна женщина – кроме матери и сестер – не получала моей ласки и такой трепетной заботы. Об Алсу хотелось заботиться. И чем воинственнее и независимее она вела себя, тем сильнее хотелось оберегать ее. Я подумал о том, что она будет ждать меня дома в том красном пеньюаре, который мы купили в Нидерландах, и пришлось поправить ширинку. Моя девочка настолько горяча в этих кружевах, что я готов был плюнуть сейчас на все и приказать развернуть машину, отправившись домой. Но сколько спокойных ночей мы проведем, если я буду просто забивать на проблемы? Одну? Две? Нет, надо было решать вопрос с Доманским, а уже потом расслабляться и нежничать с любимой.

Я проснулась от сильного ощущения тошноты. Еще сонным мозгом прикидывала, что такого могла съесть накануне, но все было свежее и никаких несовместимых продуктов. Затем потянулась к прикроватной тумбочке, на которую каждый вечер перед сном ставила стакан воды. Взяла его и сделала несколько жадных глотков, а потом вскочила с кровати и понеслась в ванную, упала на колени перед унитазом, а потом поняла… что беременна. Просто почувствовала. Это мне подсказал не только мой желудок, который норовил украсить своим содержимым белоснежный фаянс, но и какое-то внутреннее чутье. Словно я уже до этого знала о своем положении, но не до конца верила в случившееся.

Сев на теплый кафель, я накрыла унитаз крышкой и уже в третий раз нажала кнопку смыва. Меня трясло, глаза слезились, тошнота не отпускала. Но осознание моего положения затмевало физический дискомфорт. Я вскочила на ноги, слегка пошатнулась и схватилась за край раковины. Хотела побежать и рассказать Касиму, но замерла. Заставила себя почистить зубы и умыться, затем расчесаться. Руки по привычке потянулись заплести косу, но я передумала, Касим любил, когда мои волосы были распущены, а в это утро я хотела быть для него особенно красивой. Осмотрев себя в зеркале, я погладила совершенно плоский живот с маленьким бугорком внизу, который должен был стать больше не в силу врожденной физиологии, а в силу того, что теперь там растет крохотное существо.

– Привет, – произнесла я шепотом и улыбнулась. Мысль о беременности приводила меня в восторг.

Я распахнула дверь ванной и выскочила в спальню, где тут же остановилась, глядя на смятую постель. Да, точно, если бы Касим до этого времени спал рядом, то наверняка пришел бы ко мне в ванную хотя бы для того, чтобы спросить, в порядке ли я. Но его не было. Надев пушистые меховые тапочки и набросив длинный шелковый халат, я отправилась на поиски мужа. По очереди обошла все комнаты, но везде было пусто. Последним шансом оставалась кухня, но я чувствовала, что и там его не обнаружу. Так и оказалось. Кухня и гостиная оказались пусты. На столе, на электрической платформе для подогрева стояла чашка кофе, а рядом лежала записка.

«Прости, я съел весь коймак, не удержался, было слишком вкусно. Но в холодильнике тебя ждут любимые заварные пирожные. Это компенсация за мою прожорливость. Уехал на работу. Не скучай. Люблю тебя. И позвони как проснешься. К».

Я села на барный стул и, сделав глоток кофе, уставилась в темную бездну напитка. Задумалась, можно ли кофе беременным. Специально начала вспоминать все то, что нам давали во время курса акушерства и гинекологии, чтобы немного успокоиться, начать дышать глубоко и спокойно, но внутри поселилась паника. У Касима какие-то проблемы, а, если я что и знала о ведении крупного бизнеса, – так это то, что это очень опасно. В голове, перемежаясь картинками с лекций, всплывало изображение того, как папа, словно в замедленной съемке, отлетает назад от силы выстрела, падает на спину, и под ним сразу растекается багровая лужица крови, тут же впитываясь в снег. А я стою, сжимая в руке снежок, и боюсь пошевелиться, потому что у меня такое ощущение, что если я хотя бы даже моргну, то он умрет. Ужас сковал все мое тело от страшных воспоминаний. Я помнила суету и пронизывающие насквозь крики, от которых все тело покрывалось ужасно неприятными мурашками. Помнила, как шевелились волосы на затылке, когда я слышала, как мама выла, требуя вызвать скорую, трясущимися руками бережно укладывая голову папы себе на колени.

Я зажмурилась и несколько раз тряхнула головой, чтобы вытеснить страшные воспоминания. Взяла со стойки телефон и набрала Касима.

– Доброе утро, моя девочка, – спокойно произнес он, ответив на звонок.

– Доброе. У тебя все хорошо?

– Как обычно. Что с голосом, Алсу?

– Я только проснулась.

– Твой голос дрожит.

– Пообещай, что ничего плохого не случится, – прошептала я.

– Я ведь уже пообещал. Тебе приснилось что-то? Что тебя тревожит?

– Да просто… у меня для тебя есть новости.

– Хорошие, надеюсь?

–Да. Только я не скажу по телефону. Когда ты будешь дома?

– Вечером. Скорее всего, поздно. Но я постараюсь заскочить на полчаса, поговорим.

– Ладно. Я думала к родителям съездить.

– С охраной, Алсу.

– С какой охраной? – Я не капризничала, пытаясь спорить и выяснять отношения, понимала, что крупный бизнес сопровождают некоторые, мягко говоря, неудобства. Но все же мне нужно было выяснить, что происходит.

– У двери двое мужчин, Богдан и Илья. Они будут сопровождать тебя повсюду. Ездить будешь с ними в их же машине. Алсу, только не спорь, – устало произнес Касим.

– Я не собиралась, – ответила я. – А ты?

– А что я?

– С тобой кто будет?

Я слышала, как он улыбнулся.

– А со мной мой ангел-хранитель, который ведет меня за руку.

– Касим!

– Ну все, успокойся, я с Алексеем.

– И все?

– Девочка моя, перестань волноваться, все под контролем.

– Ладно, – выдохнула я.

– Встретимся в обед?

– Да. Где?

– Давай я подъеду к твоим родителям.

– Хорошо.

Мы простились, я собралась и вышла из квартиры, сдерживая порыв убежать назад, когда увидела двух громил, расположившихся по обе стороны от входной двери.

– Здравствуйте, – пропищала я.

– Доброе утро, Алсу Вахидовна, – ответил один из них. – Давайте я возьму, – предложил он, увидев увесистый бумажный пакет у меня в руках.

– Спасибо, – ответила я, передавая ношу.

Мы спустились на подземную парковку и подошли к одному из тех огромных джипов, на каких обычно ездил Касим. Илья – так он представился в лифте – помог мне забраться в машину, и мы тронулись с места, как только охранники разместились впереди.

– Куда едем, Алсу Вахидовна?

– Господи, вы же себе так язык сломаете, – улыбнулась я. – Называйте меня просто Алсу.

На их лице не дрогнул ни один мускул. Роботы, не иначе.

– Не положено, – коротко ответил назвавшийся Богданом.

– Ясно, – тише ответила я. – Едем в клинику. Адрес…

– Мы в курсе.

– А, ну да, – ответила я и повернулась лицом к окну.

Это такое странное ощущение – ехать в машине с двумя людьми и даже не иметь возможности говорить с ними о чем-то. Да, они посторонние, и мне с ними нечего обсуждать, но все равно я чувствовала себя некомфортно. Как будто должна была как-то разрядить напряженную обстановку, но не знала, как. По большому счету, я и в глаза-то ни одному из них не взглянула, как и они – мне. Поглядывали исподтишка, но чтобы прямо нагло рассматривать – нет. Наверное, Касим запретил. Оно и к лучшему. А то что-то с ним я стала слишком расслабленная и смелая. Раньше, когда жила в доме родителей, я бы ни за что не заговорила с посторонними мужчинами первой. Разве что на учебе или по работе, но то немного другое. А теперь вот так смело пыталась общаться с охраной.

Я набрала маму и сообщила ей, что заеду к ним после клиники, и остаток дороги смотрела в окно. В городе наступила полноценная зима, все было украшено к Новому году, до которого осталась всего пара дней. Мы с Касимом решили отпраздновать его дома вдвоем. Я даже уговорила его купить одинаковые пижамы и украсить елку. Он сказал, что никогда не праздновал этот праздник. Впрочем, как и я. Но рождественская атмосфера в Европе настолько захватила нас, что мы все же решились. Возможно, наши родители станут осуждать нас за это, но мы с мужем приняли решение не обращать внимания ни на чье мнение и строить свой собственный мир.

Как только мы припарковались у клиники, Илья помог мне выйти из машины и сопроводил внутрь.

– Со мной здесь ничего не случится, – попыталась убедить его я. – Вы можете подождать в машине.

– Не положено, – коротко ответил он.

Если бы я не видела, как они с Богданом тихо переговаривались в машине, я могла бы подумать, что «не положено» – это единственная фраза, которую они выучили.

Оставив вещи в своем кабинете, я прошла в отделение гинекологии. Остановилась у ресепшена и, предъявив свой бейдж, попросила консультацию у врача. Медсестра направила меня в кабинет к доктору, и я пошла туда, но сделала несколько шагов и остановилась. Обернулась и посмотрела на хмурого охранника.

– Илья, вы серьезно собираетесь сопровождать меня к врачу?

– Алсу Вахидовна, я не могу отходить от вас.

Я вздохнула и набрала номер мужа. Отвернулась от охранника, чтобы тот не слышал нашего разговора.

– Касим, – процедила я сквозь зубы, как только он ответил на звонок, – я очень лояльно отношусь к охране, но это уже перебор.

– О чем ты?

– Я иду к врачу и не хочу, чтобы меня к нему сопровождал охранник.

– К какому врачу?

– К самому что ни на есть женскому.

– Случилось что-то или ты по работе?

– Нет и нет. Обычный осмотр, – тише ответила я.

– И в чем проблема?

Бросив быстрый взгляд на стоящего на приличном расстоянии Илью, я снова отвернулась.

– А в том, что я не хочу, чтобы он сопровождал меня до кабинета.

– Алсу…

– Касим, это ги-не-ко-лог! – прошипела я со злостью.

Он вздохнул.

– Дай ему трубку.

Я передала телефон Илье, и он тут же приложил его к уху.

– Слушаю. Хорошо. Понял вас, – коротко ответил Илья и вернул мне трубку.

Я посмотрела на экран, Касим уже отключился. Перевела взгляд на охранника, а он сделал шаг назад.

– Подожду вас возле ресепшн.

Я коротко кивнула и пошла к врачу в кабинет, выдохнув с облегчением.

– Что ж, Алсу, —сразу после осмотра с улыбкой произнесла Марта – одна из самых приятных женщин в этой больнице. Мы были знакомы, она вела беременность трех моих пациенток. – Радостная новость мужу под елочку. Ой, ты же, наверное, не празднуешь.

– В этом году мы с мужем решили отпраздновать, – ответила я.

– Тогда можешь повязать бантик на животе и лечь под елочку. Он будет наверняка счастлив. Лучшего подарка невозможно желать.

Я одевалась, бросая на нее взгляды. Пыталась сдержать рвущуюся наружу улыбку. Кто бы мог подумать, что я так обрадуюсь этой новости? Раньше я думала, что было бы неплохо немного подождать, прежде чем рожать детей, но на деле оказалось, что я буду рада стать мамой. Присев напротив Марты, которая проворно заполняла карту беременной, я нервно теребила края хиджаба, которые так и норовили выбиться из узла.

– Значит, так, Алсу Вахидовна, – с улыбкой начала врач, сложив руки на карте. – Витамины, полноценный сон, положительные эмоции. Глоток шампанского в новогоднюю ночь.

– Я не пью алкоголь.

– И это правильно, – кивнула она. – Тогда сок и фрукты. Никаких тяжестей и ночных смен. Я знаю, что даже семейных докторов вызывают на дежурства. Ты теперь об этом забудь. У тебя немного недобор по весу, надо наверстать.

Я кивала, как болванчик, но половина ее слов растворялась где-то в пространстве, потому что все мои мысли были заняты размышлениями о том, как я расскажу о своем положении мужу. Как он обрадуется, а это наверняка будет именно так. Касим хотел детей, и эта новость должна была стать для него счастливой. Думаю, в свете напряженной ситуации, в которой он находился, она его немного расслабит.

Поблагодарив врача и прихватив карту и снимки УЗИ, я вернулась в свой кабинет. Положила карту на стол и нависла над ней, упершись ладонями в столешницу. Сердце грохотало часто-часто, дыхание сбивалось. Голова кружилась от переполняющих эмоций. И мне хотелось кричать на весь мир о своем положении. Мне понадобилось добрых двадцать минут, чтобы прийти в себя и перестать мысленно скакать, и только после этого я собралась и уже спокойной походкой направилась на выход, чтобы поехать к родителям. Мне предстояло выдержать несколько часов в обществе мамы и ничего ей не сказать, потому что я хотела, чтобы муж первым узнал наши главные новости.

– Алсу, дочка, ну что ты мечешься? – глядя на меня, с улыбкой произнесла мама. – Приедет – встретишь. Сейчас-то чего выскакивать?

Я не могла усидеть на месте. Пока ждала встречи с Касимом, помогла маме напечь сладостей, перемотала ее пряжу, а теперь высматривала в окно мужа. Я все ждала, когда автоматические ворота отъедут в сторону, и на территорию въедет огромный черный джип, который привезет ко мне моего любимого.

– Да что случилось-то? – со смехом спросила мама. – Ты сегодня сама не своя.

– Я просто… счастлива, – пожав плечами, я бросила на маму короткий взгляд.

– Это я понимаю и радуюсь за тебя. Видишь? Все сложилось еще лучше, чем я говорила.

Я обняла себя за талию и широко улыбнулась.

– Да, намного лучше.

– Ты целый день просто светишься, минем чәчәк.

– Это потому что… О, Касим приехал!

Я развернулась и побежала к входной двери.

– Алсу! – позвала мама. – Спокойно, он же сейчас войдет!

– Я встречу!

Пока неслась к входной двери, я слышала мелодичный смех мамы. Встала у большого окна возле входа и жадно ловила взглядом каждое движение во дворе. Оказалось, приехал не только Касим, но и папа. Они вышли из своих машин, пожали друг другу руки и, переговариваясь, направились в дом. Я видела напряжение на лице мужа, но сейчас ничто не способно было испортить мне настроение. Наконец они подошли к двери и Касим, заметив меня, улыбнулся и подмигнул, прежде чем войти вслед за отцом.

– Здравствуй, дочка.

– Здравствуй, – ответила я на папино приветствие и быстро поцеловала его в щеку, лишь на секунду отведя взгляд от мужа.

– Ты какая-то взбудораженная.

– Все в порядке.

Он хмыкнул, после чего, сняв обувь и пальто, пошел в гостиную, а я замерла, сжимая руки.

«Уже можно наброситься на него или папа еще недостаточно далеко ушел?»

Касим тоже разулся и повесил пальто в шкаф, а потом повернулся ко мне и с широкой улыбкой развел руки в стороны, приглашая в свои объятия. Я бросилась к нему и, обняв за талию, прижалась щекой к широкой груди, спрятанной за черным гольфом.

– Ну что ты, девочка? Так соскучилась? – тихо спросил он, поглаживая меня по волосам. Я прямо чувствовала, как ему мешал плотный жгут моей косы, который он то и дело обхватывал пальцами, а потом отпускал.

– Очень соскучилась.

Касим наклонился и поцеловал меня в висок.

– Ты говорила про новости.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза, выискивая в них… не знаю что. Какой-то знак, что мои слишком радостные новости сегодня будут не к месту, но муж улыбался, а в его глазах не было никакого напряжения. Я отстранилась, достала из сумочки конверт со снимком УЗИ, взяла Касима за руку и повела наверх.

– Мама, мы поднимемся на пять минуток!

– Конечно, дорогая! – отозвалась она с улыбкой в голосе.

– Тише-тише, – притормаживал меня Касим, пока я тащила его по коридору. – Куда ты так бежишь? Не терпится уединиться со мной?

Я хихикнула и завела его в свою старую спальню. Он вошел и осмотрелся. Здесь все осталось таким же, каким было, когда я жила с родителями. Касим провел кончиками пальцев по настольной лампе с диодными нитями, отчего те упруго покачнулись. Потом посмотрел на висящие над столом фотографии, развернулся и присел на краешек, упершись ладонями в кромку.

– Ты так готовишь новость, что я заинтригован.

Я сделала глубокий вдох и, подойдя к Касиму, остановилась перед ним и протянула конверт.

– Деньги? – спросил он, забирая его из моих рук. – За мои услуги? – он снова подмигнул. – Маловато.

– Мама сейчас сказала бы вымыть тебе рот с мылом.

– М-м-м, вкус свежего мыла, – протянул муж.

– Вкус детства?

– Не только твоя мама любит мыть с мылом рты, из которых вылетают скабрезности.

Я чувствовала, как покраснела. При мне у Касима такие слова вылетали только в определенной ситуации, и сейчас, находясь с ним в комнате с большой кроватью, я еще ярче представила себе этот момент.

Касим открыл конверт и заглянул в него. Он делал все медленно и спокойно, как обычно, а я едва могла устоять на месте от нетерпения. Достал снимок, покрутил в руках.

– Что это? Ты какое-то УЗИ делала?

– Мгм.

– Объяснишь? – он наконец перевел взгляд на меня, когда не смог ничего рассмотреть на снимке.

Я подняла его руку повыше так, чтобы снимок оказался напротив его глаз, и ткнула в бумагу пальцем.

– Видишь это маленькое пятнышко?

– Да.

– Это наш малыш.

Я видела, как для Касима остановилось время. Он моргнул. Потом еще раз. Слегка прищурился, рассматривая крохотное пятнышко и наверняка силясь понять, что должен там увидеть.

– Малыш? – наконец ожил Касим и посмотрел на меня, слегка нахмурившись.

– Я беременна, – выдавила из себя хрипло.

Он еще раз моргнул, а потом я увидела, как к нему пришло понимание. Взгляд загорелся, и на лице расплылась широкая улыбка. Касим положил на стол снимок, а потом сгреб меня в охапку и поднял над полом. Мы оба смеялись, прижимаясь друг к другу, после чего муж целовал меня. Долго и нежно, голодно, как умел только он. Так проникновенно, что я практически стекала лужицей к его ногам. Когда он оторвался от моих губ, у меня уже кружилась голова, и меня слегка потряхивало от желания. Касим обнял ладонями мои щеки и всматривался в глаза, а потом сипло произнес:

– Я люблю тебя. Ты делаешь меня самым счастливым мужчиной на свете.

На моем лице растянулась широкая улыбка.

– Вы очень сентиментальны, Касим Мирзаевич, – ласково поддела его я.

– Ты сделала меня таким, больше винить некого.

– И не жалею.

– И не надо. – Он поцеловал меня в кончик носа, а потом снова прижал к себе. – Не могу поверить. Ты уже рассказала родителям?

– Нет, ты первый.

– Тогда идем, надо поделиться с ними радостью.

Мы вышли из спальни и медленно направились к лестнице, посматривая друг на друга счастливыми взглядами, когда в кармане Касима зазвонил телефон.

Касим

– Слушаю, – ответил я на звонок с неизвестного номера.

– Касим Мирзаевич, кто же вас учил так вести дела и переходить дорогу приличным людям? Город большой, объектов много, а вы все пытаетесь захапать себе. Нехорошо.

Я еще с момента приветствия узнал этот мерзкий голос. Доманский. Развернул заинтересованно посматривающую на меня Алсу лицом к лестнице и легонько подтолкнул под поясницу, давая понять, чтобы продолжала идти без меня. Но моя упертая жена нахмурилась и осталась стоять рядом, сложив руки на груди. Мои брови тоже съехались к переносице, и я гневно посмотрел на Алсу, кивнув в сторону лестницы. Она покачала головой и задрала подбородок, продолжая упрямо смотреть на меня. Я сжал челюсти, чтобы сейчас не рыкнуть на нее. Но тогда мне бы пришлось назвать ее имя, а я хотел тешить себя призрачной надеждой, что Доманский его не знает. Я наверняка ошибался, потому что он, как и я, задолго до этого звонка выяснил все, что касалось конкурента. Родственные связи минимум до третьего поколения, расписание, место жительства, номера машин, телефонов… Все. И сейчас я ходил по зыбкой почве нашего противостояния, на которой также стояла моя семья, включая еще не рожденного ребенка.

– Вы по делу или поразглагольствовать?

– Мне говорили, что ты конкретный мужик, Касим Мирзаевич, но я не думал, что настолько. Отступись.

– От чего?

– От объекта, в тендере за который выиграл я.

– Или все же я?

– Ты хочешь поспорить?

– Лишь пытаюсь выяснить причину вашего звонка.

– Я хочу этот гребаный объект! – выкрикнул он, и я услышал, как на той стороне провода что-то громыхнуло, словно он ударил по какому-то предмету.

– Он мой.

– Ты труп, – коротко ответил он и бросил трубку.

Если бы я сказал, что мне было наплевать на его слова, то соврал бы. Внутри, как и у любого психически здорового человека в такой ситуации, у меня похолодело. Особенно учитывая то, что у Доманского были все возможности воплотить его план в жизнь. А мне надо было переходить к плану «Б», который вчера предложил Герман.

Я повернулся к Алсу и, улыбнувшись, заключил ее в объятия, пытаясь руками стереть выражение опасения с ее лица.

– Пойдем, расскажем родителям новости.

– Касим, насколько все плохо? – встревоженно спросила она.

– С чего ты взяла, что все плохо?

– Я чувствую, когда ты напрягаешься.

– Ты зря беспокоишься. Идем.

Коротко поцеловав Алсу, я обнял ее за талию и повел вниз. А потом наклонился ближе и тихо спросил:

– А сексом нам можно заниматься?

Она хихикнула.

– Можно.

– Это хорошо, потому что я чертовски соскучился.

– Я ждала тебя вчера. Между прочим, в том комплекте.

– Ты прекрасно смотрелась в нем на черных шелковых простынях.

– Спящая, – недовольно заключила Алсу.

– Именно.

– Бодрствующая была бы лучше.

– Я тебя всякой люблю.

Алсу улыбнулась и, когда мы дошли до большой гостиной, перевела взгляд на родителей. А дальше были поздравления, слезы радости и гадания, кто же у нас родится. Мальчик, само собой, я это и без будущего УЗИ знал. Другого варианта не было. Девочка попозже тоже будет, но сначала – сын.

Пока Алсу с мамой выбирали имена, я поднялся.

– Вахид Тимурович, на два слова.

Отец Алсу без вопросов поднялся со своего места, и мы проследовали в его кабинет. Как только за нами закрылась дверь, я повернулся к тестю.

– Моя ситуация немного вышла из-под контроля. Если что-то пойдет не так, надо будет присмотреть за Алсу.

– Давай я дам тебе своих людей.

– Я пока и со своими справляюсь, спасибо. Но мой конкурент все еще темная лошадка, может, и понадобится помощь.

– Доманский?

Я покачал головой.

– Я бы удивился, если бы вы были не в курсе.

– Касим, я в этом городе подольше тебя и твоей семьи. Конечно, я в курсе. Когда будешь знать результат?

– Пара дней.

– Держись, сынок, каждый из нас через это проходит.

Я даже не заметил, когда из благоговейно-уважительного тона Тарханов перешел к покровительственному. Случилось это на свадьбе или уже после – я не мог сказать. Хотя раньше всегда обращал внимание на такие мелочи. Из-за присутствия рядом Алсу я размяк. Нужно было брать себя в руки и возвращаться к прежнему стилю ведения бизнеса. Расслабляться нельзя, и в первую очередь именно ради Алсу.

– Спасибо, – коротко ответил я и тут же достал из кармана жужжащий телефон. – Слушаю.

– Касим, надо встретиться, – произнес Герман.

– Уже еду, – сказал ему и отключился. – Вынужден уехать.

– Давай, Касим, – Вахид пожал мне руку. – Алсу забираешь?

– Это как она сама решит.

Мы вернулись в гостиную, и я остановился, любуясь на свою девочку. Она что-то так эмоционально рассказывала маме, что невольно размахивала руками. На ее лице играла большая счастливая улыбка. Мне так сильно нравилось видеть ее такой, что на секунду даже закралась мысль и правда плюнуть на все и отдать Доманскому тот объект. Но я прекрасно понимал, что сегодня я отдам один объект ему, а завтра налетит десяток стервятников, которые растащат все, что строил годами мой отец. Этого я не мог себе позволить.

– Алсу, мне пора ехать, – наконец произнес я, когда она замолчала. Перевела на меня взгляд и слегка прищурилась, видимо, силой мысли пытаясь выудить из меня сведения. – Ты со мной?

– Я еще побуду у родителей.

Она встала и проводила меня в прихожую. Как только я обулся и накинул пальто, Алсу обняла меня за талию и, потянувшись, коснулась моих губ своими.

– Приезжай домой не поздно, ладно?

– Постараюсь как можно раньше.

– Только… ты там аккуратно, Касим, прошу тебя.

Я улыбнулся.

– Ради тебя я буду беречься.

Еще немного потискав любимую женщину, я наконец вышел из дома, полный решимости довести дело до логического завершения. Каждый поцелуй Алсу вселял в меня уверенность в том, что из любой передряги я выйду победителем.

– Спасибо большое, Амина.

Добродушная женщина повернулась ко мне и теплой ладонью легонько коснулась моей щеки.

– Ну разве я могу тебе отказать, моя красавица? Для меня будет радостью помогать тебе. Особенно когда появится малыш. – Она кивнула на мой живот.

Амина работала в доме моей тети, но они переехали в Крым, и женщина перебивалась подработками в доме моих родителей. Когда мне понадобилась помощница по хозяйству, она стала первой, о ком подумала мама. И теперь я могла быть спокойна. Уверена, Амина не собиралась посягать на моего мужа, не планировала строить мне козни, а намеревалась вкусно кормить мою семью и тщательно убирать наше жилище. Мамины помощницы были практически как члены семьи, но обладали достаточной тактичностью и порядочностью, чтобы не пересекать черту и не вести себя по-панибратски.

– Завтра в одиннадцать?

– Как и договаривались. Хорошего вечера, моя дорогая.

Амина улыбнулась и нажала на ручку двери, но та сразу же распахнулась, заставив женщину охнуть и отскочить в сторону, чтобы не получить удар дверью.

– Добрый вечер. – Касим слегка нахмурился, глядя на Амину.

– Добрый вечер, Касим Мирзаевич, – поздоровалась она.

– Касим, это Амина, наша новая помощница по дому.

Он кивнул, черты лица немного разгладились.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно, сынок, – ответила она с легкой улыбкой. – И хорошего вам вечера.

С этими словами Амина выпорхнула за дверь, которую Касим тут же закрыл за ней.

– Сынок? – с улыбкой переспросил он, сбрасывая пальто.

– Она всех называет дочками и сынками, – ответила я. – Амина давно работает в моей семье.

Касим кивнул, сбрасывая ботинки, а потом выпрямился.

– Если тебе она подходит, то и мне тоже. Иди ко мне.

Последние слова он произнес таким голосом, что у меня воздух застрял где-то в горле. Низким, слегка хриплым и таким… теплым, нежным. У меня в животе затрепетали бабочки. Я бросилась в раскрытые объятия и прижалась к мужу, потираясь щекой о мягкую ткань его гольфа. Касим потянул за резинку на конце моей косы и, как делал практически каждый вечер, расплел ее, а потом запутался пальцами в волосах. Уткнувшись мне в макушку, втянул носом воздух, и я почувствовала, как мне в живот уперлось свидетельство его желания.

– Ты сказала, что нам можно, – хрипло произнес он.

– Да, – выдохнула я, а потом охнула, когда Касим резко развернул меня лицом к зеркалу, заставив упереться ладонями в комод под ним.

– Какая же ты красавица, Алсу, – произнес он, отодвигая мои волосы и перебрасывая их через плечо, чтобы добраться губами до моей шеи.

В зеркале я наблюдала, как бесстыжие ладони поднимались от бедер вверх, сжимали талию, пробирались под свободный свитер, а потом накрыли мою грудь и ощутимо сжали ее.

– Касим, пойдем в спальню.

– Обязательно пойдем, но позже, – пробубнил он мне в шею. – Хочу тебя прямо сейчас.

– Здесь? – дрожащим голосом спросила я.

– Прямо здесь, моя девочка.

Я прикрыла глаза и позволила стону сорваться с моих губ, когда ласки Касима стали настойчивее, а движение его бедер, толкающихся к моим, – совсем неприличным. Соски жгло от силы сжатия, внизу живота сводило и горело огнем, а между ног… я даже не хотела думать о том, что там творилось. Я вся превратилась в желание, меня накрыла нестерпимая жажда как можно скорее ощутить мужа внутри себя. Дыхание сбилось, стоны становились громче.

– Тише, Алсу, иначе нас услышит охрана за дверью.

Мое лицо вспыхнуло от одной мысли, что посторонние мужчины могут понять, чем мы здесь занимаемся и слышать звуки моего удовольствия.

– Пойдем в спальню, – повторила свою просьбу.

– Нет, – коротко отрезал Касим.

Я распахнула глаза и в зеркале встретилась с ним взглядом. На его лице была написана решительность, а глаза превратились в темные омуты. Касим довольно резко сдернул с меня юбку вместе с колготками и трусиками, спустив их до коленей. Еще никогда он не вел себя со мной так агрессивно, ни разу не позволял себе бесцеремонно брать, не подготовив меня как следует. Но в этот момент я не собиралась сопротивляться, потому что уже была готова. К тому же, эта его животная одержимость во взгляде странным образом заводила меня. Мне нравилось, что ему было тяжело сдерживаться. Нравилось, что от желания у него в голове наверняка стоял плотный туман, какой был в моей.

Касим быстро расстегнул ширинку и спустил брюки вместе с боксерами. Слегка надавил на мою спину, чтобы я прогнулась в пояснице, и пристроился у входа. Через зеркало я наблюдала за тем, как он внимательно смотрел на место соединения наших тел. Видела, как тяжело он дышал, едва сдерживаясь, как напряглись все его мышцы, когда он медленно погружался в меня. Мои глаза то и дело норовили закатиться от чувства наполненности, но я заставляла себя держать их открытыми, потому что хотела поймать каждую реакцию Касима. Он нахмурился, хватая ртом воздух, и я была уверена, причиной его сдержанности стал страх причинить мне боль. Но я ведь была готова, он должен был чувствовать это.

– Касим, не нежничай, – попросила я, задыхаясь.

– Алсу, не говори так, – процедил он сквозь зубы. – Ты не знаешь, о чем просишь.

– Знаю. Я же не хрустальная. Сделай так, как тебе хочется.

Всего на мгновение мы столкнулись взглядами, но и этого мне хватило, чтобы понять, он не утрировал, когда сказал, что я не знаю, о чем прошу. Но жалеть было уже поздно, я сама дала ему зеленый свет. Следующий толчок заставил меня встать на носочки и крепче вцепиться в край комода, потому что это было… очень глубоко и жестко. Так, что я едва не завалилась вперед.

– Держись, – рыкнул Касим, перехватил меня одной рукой за бедро, а второй за плечо, и начал вколачиваться так, что я потеряла связь с реальностью.

Наверное, я кричала, потому что в какой-то момент Касим закрыл мне рот ладонью. Вероятно, норовила упасть, так как он уложил меня грудью на комод, заставив ладонями упереться в стену. Я просто растворилась в этом животном акте совокупления. Это был не секс и не занятие любовью, а некий транс, в который впадаешь, когда тебя переполняют ощущения. Когда удовольствие граничит с болью, но ты не хочешь, чтобы это заканчивалось. Потому что снова и снова взлетаешь на вершину, на которой тебе дают побывать всего пару секунд, чтобы хватануть воздуха пересохшими губами, а потом эта сладкая пытка продолжается. Я, кажется, даже охрипла. Каждый толчок был сильнее предыдущего. Каждое слово впечатывалось в сердце и мысли. На теле наверняка оставались отметины от крепкой хватки сильных рук, а кожу головы саднило от того, как Касим тянул меня за волосы.

– Ох, Касим, – хрипела я, когда большая ладонь покинула мои губы. – Касим!

Я не знала, о чем хотела попросить. Все, что могла, – это снова и снова повторять его имя. Облизывать губы и кусать их практически до крови. Царапать стену и просто пытаться остаться в сознании.

– Вот так, девочка моя, еще разочек. Ну же, Алсу! – рыкнул он на меня, сжав грудь через ткань свитера. Слишком чувствительную грудь, которая налилась и горела от возбуждения.

И я взорвалась еще раз. Тело дрожало и уже превращалось в бескостную массу, которая держится на ногах только благодаря тому, что Касим удерживал меня за талию. Последние несколько толчков – и Касим замер. Я чувствовала, как он изливается внутри меня. Слышала его надсадное, хриплое дыхание. Все. Теперь можно было пытаться вернуться в реальный мир. Мне нужно было в него возвращаться, только я не понимала, как. Мне казалось, сегодня мы пересекли некую черту, и назад дороги уже никогда не будет. Я пока еще не знала, к добру ли это, и должна ли я корить себя за то, что этот акт совокупления принес мне удовольствие. Но в тот момент я с ужасом поймала себя на мысли, что повторила бы это, и не раз.

– Добрый вечер, Алсу, – тихонько произнес Касим, целуя меня в затылок.

– Добрый вечер, – шепотом ответила я.

Касим медленно выпрямился, а потом развернул меня лицом к себе и усадил на комод. Я с облегчением выдохнула, потому что ноги так сильно дрожали, что я не смогла бы выстоять на них даже минуту. Касим стянул с моих ног остатки одежды, оставив сидеть только в свитере и бюстгальтере, а потом встал между разведенных в стороны коленей. Я зарылась носом в изгиб его шеи, пряча пылающие щеки. Мне было стыдно не за то, чем мы занимались, а потому что мне понравилось то, как это было. Быстро, жестко, совершенно необузданно и по-животному.

– Посмотри на меня, Алсу.

Я подняла голову, еще сильнее заливаясь краской, когда наши глаза встретились.

– Я сделал тебе больно? – В ответ качнула головой, потому что во рту так сильно пересохло, что, казалось, я не смогу произнести ни звука. – Не обидел тебя? – Я снова покачала головой. – Прости, если это тебя унизило.

– Совсем нет, – тихо произнесла я, пересилив ощущение песка в горле. – Мне… понравилось.

Внезапно мне захотелось плакать от стыда за свои предпочтения. Наверное, это было неправильно, но Касим учил меня, что то, что происходит за закрытыми дверями спальни, неправильным быть не может. Что все, происходящее по доброй воле супругов, угодно Всевышнему.

– Ты обещаешь сказать мне, если тебе что-то не понравится?

– Обещаю, – ответила я.

Касим наклонился и очень нежно поцеловал меня. Наши губы порхали, лаская и разговаривая на известном и понятном нам обоим языке.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– И я тебя люблю.

Муж снова прижал меня к себе.

– Я не всегда нежен, и иногда мне надо так.

– Я понимаю.

– Не хочу, чтобы понимала. Хочу, чтобы чувствовала.

– Я чувствую.

– Только не ломай себя под мои желания.

– Мне не приходится. Похоже, ты просто открываешь во мне новые грани.

Касим хмыкнул.

– Не жена, а коробочка с сюрпризами.

Я улыбнулась. Кажется, я была такой коробочкой не только для него, но даже для самой себя. И сколько же всего мне еще предстояло открыть в себе с его помощью?

– Сегодня в обед поедем смотреть дом, – произнес Касим, блокируя экран планшета и поднимая на меня взгляд.

– Я пока не уверена, у меня много пациентов. Ты же знаешь, перед Новым годом все стараются подлечить старые болезни, чтобы с чистой совестью наслаждаться праздниками, – улыбнулась я, допивая кофе.

– Но обед-то у тебя все равно будет. Мы успеем за час.

– Посмотреть дом за час? – удивленно спросила я. – Да как его за час посмотреть, Касим? Или это очень маленький дом?

– Маленький нельзя, мы планируем много детей.

Я прищурилась.

– Как много?

– Если не считать того, которого ты уже носишь, то еще, наверное, четверо, а то и пятеро.

Мои брови подскочили сами собой.

– Не перебор?

– Ну мы же это обсуждали.

– Но не шестеро же, Касим. Твоя мама родила пятерых, и все счастливы. У тебя и так большая семья.

– Я хочу свою большую, – твердо ответил он, сделав акцент на слове «свою».

Я покачала головой. Переубеждать его было бессмысленно. Все, что я могла сделать в этой ситуации – это не подпускать к себе мужа в период овуляции, потому что дай Касиму волю, он будет требовать, чтобы я рожала каждый год, как наложница в гареме.

– Давай перенесем осмотр дома на субботу, – я перевела тему, отдалившись от опасной. Все, что касалось семьи, для Касима было незыблемо и свято, спорить с ним было просто бесполезно.

– Хорошо. Тогда освободи субботу, я попрошу риелтора назначить на этот день просмотр всех домов, которые она для нас подобрала.

– Она? – внутри неприятно кольнуло.

Касим приподнял одну бровь.

– Она. Что-то не так?

– Нет, все хорошо, – пробубнила я, опуская взгляд на тарелку с овсянкой.

– Алсу, посмотри на меня. – Я подняла голову. – Мы договаривались, что обо всем говорим открыто. Что тебя беспокоит?

– Ничего, это глупости.

– Хочу слышать даже глупости. – Я молчала. Ну как я должна была сказать ему о своей ревности? Касим протянул руку. – Иди сюда. Давай, Алсу, – поторопил он, когда я не сдвинулась с места.

Я встала и подошла к мужу. Касим отодвинулся от стола, выставил колено и, потянув меня за талию, усадил на него. Перебросив мои волосы на другое плечо, Касим погладил пальцами край моей челюсти.

– Говори.

– Я ревную, – наконец выдавила из себя то, что беспокоило.

Черты лица мужа смягчились, и он улыбнулся.

– Это правильное чувство, моя девочка, но неоправданное. Я не давал повода.

– Не давал, – словно сознаваясь в каком-то проступке, тихо произнесла я.

– Значит, и оснований нет. Я верен тебе.

– Я знаю. Но я не могу это контролировать. Оно само так чувствуется.

Касим улыбнулся шире и поцеловал меня в губы, не убирая пальцы с моей щеки.

– Мне приятно, что ты ревнуешь, но в твоем положении лучше отметать любой негатив. Поэтому просто убеди себя, что повода для ревности нет. И не будет, слышишь?

– Мгм.

– Давай я отвезу тебя на работу.

– Тебе же в офис нужно.

Касим подался немного вперед и заговорщическим шепотом произнес:

– Я там начальник, могу себе позволить задержаться на пол часика. Хочу провести с тобой еще немного времени. Вечером, вероятно, придется задержаться на работе.

Я тяжело вздохнула.

– Уже разрешилась твоя проблема?

– Почти. Осталось совсем немного. Когда будем покупать елку?

– Можно в пятницу или в субботу, когда посмотрим дома. Мы могли бы заехать в торговый центр и купить игрушки. – Я поерзала на его колене, предвкушая эту атмосферу праздничного шоппинга. – Мои родители, кстати, не стали осуждать, но папа посмотрел на меня практически как на отступницу.

Касим улыбнулся и заправил прядь волос мне за ухо.

– Переживут. Заплети косу и поедем.

Я склонила голову набок.

– Ты же любишь мои распущенные волосы.

– Это только для меня, моя девочка. Остальные не должны видеть тебя такой.

Он снова поцеловал меня и легонько шлепнул по ягодице.

– Давай собираться.

Касим

Высадив Алсу у клиники, я направился в свой офис. Как только жена выпорхнула из машины, напряжение, которое я держал в узде рядом с ней, вернулось. С силой врезался затылком в подголовник. Хоть держи ее рядом с собой все время. У Алсу была чудесная способность отвлекать меня и перенаправлять мысли совсем в другое русло. А массаж, который она сделала мне вчера, вообще был как будто колдовским, потому что расслабил меня на весь вечер и ночь. Я даже забросил документы и, взяв жену на столе в кабинете, отправился с ней на диван к телевизору. Теперь же я снова чувствовал напряжение в каждой мышце.

Как только я вошел в приемную, Валя поднялась со своего места.

– Доброе утро.

– Доброе, – поздоровался я.

– Касим Мирзаевич, Герман просил предупредить его, когда вы появитесь в офисе.

– Предупреди. Скажи, что жду у себя.

– Кофе?

– Да, спасибо.

Я вошел в свой кабинет, довольный тем, как был вышколен мой персонал. Они не задавали лишних вопросов, и с ними не нужно было вести долгие беседы, лишний раз что-то объяснять. Меня утомляли длинные разговоры. Пожалуй, только с Алсу я мог быть многословным, потому что она провоцировала во мне словоохотливость. Чем больше я говорил, тем сильнее она раскрывалась, и мне это было по вкусу. Часто происходило так, что мне было достаточно задать тему разговора, а потом просто слушать ее мелодичный голос. Алсу забавляла меня тем, как могла задавать вопросы и сама же на них отвечать. Как она входила иногда в раж, а потом резко обрывала себя на полуслове, считая, что начала слишком много болтать. Ей так казалось, потому что она чувствовала контраст между моей молчаливостью и своей разговорчивостью, и считала, что меня это может напрягать. Но нет, я отдыхал рядом с ней. Расслаблялся так, как никогда и нигде прежде. Я мог часами слушать ее рассказы о работе. Мозг, привыкший запоминать детали, зачем-то фиксировал имена коллег, пациентов, нюансы заболеваний, симптомы и синдромы. Мне вся эта информация была ни к чему, но подсознание срабатывало уже на автомате.

– Доброе утро, – поздоровался Герман, входя в мой кабинет с чашкой дымящегося кофе. Поставил ее на стол и подтолкнул ко мне. – Валя передала.

– Спасибо. – Я поднял чашку и сделал глоток.

Сбросив пальто, я подошел к окну и отодвинул жалюзи, впуская в кабинет еще больше света. Засунул руки в карманы и повернулся лицом к Герману.

– Ну что там?

– Вы сказали, что не хотите пачкать руки кровью, и я пошел другим путем.

– Слушаю.

– Если собрать все планы построенных Доманским объектов за последние пять лет, его можно усадить за решетку на все пятнадцать. А если присовокупить его грязные делишки, то и на все двадцать пять.

– Где мы раздобудем планы?

Герман вынул из-под руки папку и с грохотом небрежно бросил ее на стол.

– Мы их уже раздобыли.

Я кивнул. Гера был не из тех людей, которые ждут похвалы. Он работал на результат и получал за это немаленькие деньги. Вот что он любил и ради чего так старался.

– Где возьмем остальное?

– Я нашел следователя, который давно мечтает прикрутить себе на погоны звездочки повнушительнее, и который грезит тем, как посадит Доманского. Там что-то о личном, я не вникал.

– Что есть у следователя?

– Много того, что дополнит красивую, но хаотичную картину преступлений Доманского.

– Тогда действуйте.

– Понадобится пара дней на подготовку, и мы это сделаем.

– Не затягивай, Гера.

– Не буду, Касим Мирзаевич. А ты полюбуйся пока на планы, там много интересного.

Он кивнул на папку на столе и молча вышел из кабинета, как делал всегда. Герман считал, что если кто-то хочет ему что-то сказать, они не станут медлить. А если молчат, то разговор окончен. Я разделял его мнение, так что не ждал, что он начнет спрашивать, может ли идти.

Присев за стол, я подвинул папку к себе. Затем набрал Валентину.

– Да, Касим Мирзаевич?

– Валя, набери риелтора, пускай назначит просмотр всех домов на субботу. И Лешу ко мне вызови.

– Хорошо.

Я открыл планы Доманского и начал просматривать их, попутно попивая кофе. У меня в голове не укладывалось, как управление градостроительства могло такое допустить. Нет, я, конечно, понимал, что деньги открывали нужные двери и ставили нужные подписи. Но чтобы настолько?

– Касим Мирзаевич, вызывали?

Я поднял голову, в дверях стоял Алексей.

– Проходи. Дверь закрой.

Нам предстоял нелегкий разговор, и Алексей наверняка уже почувствовал это по моему тону.

– Что с крысой?

Алексей опустил голову и сжал ладони.

– Леша, скажи мне, как так получилось, что твой младший брат предан не тебе, а постороннему человеку?

Он молчал. Никто не хочет признавать, что в твоей семье завелся подлый человек, портящий идеальную картину твоего мира. Что тот, кому ты доверял, как себе, предал тебя.

– Что думаешь делать?

– Вы же понимаете, я не могу…

– Я знаю. Поручи кому-то другому.

Алексей вскинул голову, бросив на меня острый, как молния, взгляд. Я смотрел спокойно, размышляя о том, дал бы я еще один шанс оступившемуся младшему брату или пустил бы его в расход. Если бы это были Азат или Мунир, дал бы, не задумываясь. Потому что знал, что мои младшие братья не способны на подлость. Попасть по незнанию – да, но предать – вряд ли. А вот на что был способен брат Алексея, я не знал.

– Леша, давай, как на духу, – сказал я, давая ему понять, что жду правду.

– Он молодой еще, глупый совсем. Захотел быстрых денег. Раскаивается.

– Так что ты думаешь делать?

– Это вам решать.

– Если я решу, твоя мать останется без одного из сыновей. Думай, Леша.

Он сжал руки в кулаки.

– Я отправлю его в армию.

– Правильное решение. Не просто в армию, Леш, в спецназ. Туда, где из него действительно сделают человека, который умеет думать. Только ты должен понимать, что жажда наживы от этого вряд ли испарится.

– Я понимаю.

– Поговори, вправь мозги и отправляй. Дальше видно будет.

– Спасибо, Касим Мирзаевич.

– Это первый и последний раз, Алексей. В следующий раз все косяки лягут на твою голову.

Он кивнул.

– Я это понимаю.

– Хорошо. Свободен.

Леша развернулся и направился на выход. Все его тело было напряжено, он двигался размашистой и тяжелой походкой. Я видел, что ему стыдно за члена своей семьи, больно от предательства, которое не было простой глупостью. Это была настоящая подлость, которую тяжело принять и простить, потому что ее источником являлся один из самых близких людей. И я не завидовал своему безопаснику, но надеялся, что ему хватит мужества достойно пережить этот эпизод.

Касим

– Касим Мирзаевич, подземная парковка занята, – Леша посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– Ни одного места?

Он качнул головой, не обращая внимания на автомобили, которые сигналили, пытаясь поторопить нас. Мы стояли у въезда на подземную парковку одного из самых крупных торговых центров города.

– Будем ждать?

– Нет, давай на наземную. Потом, если что, перепаркуешься.

Алексей кивнул и посигналил, давая понять тем, кто стоял позади нас, что будет отъезжать.

– Плохая идея – ехать за покупками тридцатого декабря, – с улыбкой сказала Алсу, прижимаясь ко мне.

– Я предлагал раньше.

– Я была занята.

– Зато теперь ты свободна целую неделю. Может, слетаем куда-нибудь?

Краем глаза я заметил одобрительный взгляд своего безопасника. Леша уже несколько дней пытался убедить меня улететь из города, пока ищут Доманского. По нашим сведениям, он уже был в курсе подставы, которая для него готовилась, и вряд ли жаждал попасть в тюрьму. Я думал, что он уже давно покинул город, а, может, даже и страну, чтобы избежать справедливого возмездия. Но Герман сообщил, что все три паспорта, которые были у Доманского, отслеживал он и его помощник, так что побег был исключен. Скорее всего, он где-то притих и пережидал, пока минует буря, чтобы потом по-тихому исчезнуть с радаров.

– Давай слетаем, пока врач мне не запретил. Куда, например?

– А тебе могут запретить летать?

– Ну вряд ли меня отпустят куда-то на девятом месяце. А сейчас еще пока можно. Может, на морюшко?

– Давай на морюшко, – с улыбкой отозвался я, уже набирая Валентину.

– Слушаю, Касим Мирзаевич.

– Валя, прости, что в субботу. Мы тут с Алсу Вахидовной на море хотим на праздники. Дней на пять, вылет первого числа.

– Поняла. Сейчас все узнаю и пришлю вам на почту предложения.

– Спасибо.

Я отключился и обнял жену немного крепче.

– Нам предстоит увлекательный вечер. Сначала украсим елку, а потом уляжемся в ванную и будем выбирать, куда полетим отдыхать, – прошептал я ей на ухо.

– Мне нравится такой план, – с улыбкой отозвалась она.

Леша остановился напротив входа в торговый центр.

– Касим Мирзаевич, наберите, как закончите, я подгоню машину.

– Договорились.

Мы с Алсу вышли и направились в торговый центр, взявшись за руки.

– Я тут целый день думала, – радостно произнесла она, бросая на меня взгляды. – Хочу украсить елку в белых и серебристых цветах. Такие холодные оттенки, чтобы она выглядела так, словно стоит в заснеженном лесу.

– Может, просто купим такую, которая припорошена искусственным снегом и с белыми лампочками на концах? Я видел, такие продаются.

– Фу, нет. – Она скривилась, а я улыбнулся. – Я хочу, чтобы мы придали ей этот эффект волшебства. Ой, мне уже не терпится.

– Но сначала мы поедим. Я голоден как волк.

– Я бы тоже что-то съела, обед пропустила.

– Почему это?

– Работы было много.

– Алсу, тебе теперь нельзя пропускать приемы пищи, ты кормишь не только себя.

– Да, я знаю. Я съела яблоко, но…

– Ну какое яблоко, маленькая? – Мне приходилось сдерживаться, чтобы не начать рычать на нее. – Полноценное питание. Попроси Амину, чтобы складывала тебе обеды. Или заказывай из ресторана. Не игнорируйте свое здоровье, доктор Таймазова.

Алсу улыбнулась и, подавшись вперед, разгладила пальцем морщину между моими бровями.

– Ты такой, когда злишься. Ух! – она мелодично рассмеялась.

– Какой это «ух»? – спросил я, сам развеселившись. Моя заразная девочка. Или моя заразочка-девочка. Как ни назови, а «моя» из этого уравнения не выпадает, и это тешило сильнее всего.

– Ну такой, – кокетливо ответила она, замявшись.

Я наклонился к ней.

– Приедем домой – расскажешь в подробностях.

– Хорошо, – отозвалась Алсу, и, слегка покраснев, снова хихикнула. Ах, моя маленькая развратная девочка. И о чем только думала?

Поужинав в итальянском ресторане, мы, снова взявшись за руки, побрели по торговому центру.

– Ты хочешь натуральную елку или искусственную? – спросил я.

– А мы можем купить елку в горшке?

Удивленно приподняв брови, я посмотрел на Алсу.

– А такие продаются?

Она кивнула.

– Должны. Не знаю, есть ли такие здесь, но, если есть, то хочу такую.

– Почему именно такую?

– Ты же видел территорию за домом? Я бы посадила там елку.

– В дальнем углу?

– Нет, ближе к террасе, чтобы давала тень летом.

– Она будет расти несколько лет.

Алсу лишь пожала плечами.

– Ну и пусть.

– Куда именно на море ты хочешь? Или вечером посмотрим, какие есть предложения, и решим?

– Давай… – Алсу прищурилась и забавно скривила рот. – Давай на Мальдивы. Я там не была. О, тогда нам нужно купить купальник.

– Это выбирать интереснее, чем елку, – сказал я, подмигнув. – Идем.

Мы вошли в магазин нижнего белья. Консультант, заметив нас, кивнула, и уже через пару секунд была рядом.

– Может, ты подождешь меня снаружи? – смущаясь, предложила Алсу.

– Ну нет. В Европе ты отлично справлялась, когда покупала белье в моем присутствии. Здесь я тоже хочу быть в первых рядах. К тому же, я должен оценить купальник.

– Он все равно…

– Добрый вечер! – радостно поздоровалась консультант. – Меня зовут Алла. Ищете что-то конкретное?

Алсу бросила на меня еще один злой взгляд и резко развернулась к девушке.

– Алла, у вас есть закрытые купальники?

– Для бассейна?

– Нет, для отдыха. Очень закрытые.

Я нахмурился. Это в каком смысле – очень закрытые?

– Очень? – замялась Алла, не совсем понимая, о чем ее спрашивают. А потом быстро окинула Алсу взглядом, уловив концепцию. Хиджаб, длинная юбка, закрытые руки и плечи. И на ее лице наконец отразилось понимание. – О, таких закрытых нет.

– Ну все, значит, нам в другой магазин.

Алсу попыталась потянуть меня за руку к выходу, но я тормознул ее. Бросил взгляд на консультанта.

– Алла, дайте нам минуту.

– Конечно, – ответила она и ретировалась.

Я встал вплотную к Алсу.

– Насколько закрытый купальник тебе нужен?

– Не задавай глупых вопросов, Касим. Ты же понимаешь, что мне нужен полностью закрытый.

– Ты серьезно? Алсу, не глупи, мы едем на острова. Там жарко. К тому же, там не будет никого из знакомых. Это лишнее.

– Правда? То есть, ты нормально относишься к тому, что на меня будут глазеть чужие мужчины?

– Если ты хочешь, мы выберем закрытый купальник, но не тот скафандр, который ты собралась покупать.

Не сдержавшись, Алсу улыбнулась такому сравнению, но потом снова нахмурила брови.

– Касим, это неподобающий вид.

Я взял ее за плечи и слегка присел, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Мы купим вот эту штуку… платок или как она там называется, которую повязывают поверх купальника, чтобы тебе было комфортно. Но… Алсу, мы столько раз с тобой обсуждали, что пора выходить из этой своей раковины. Ты сказала, что не готова снять хиджаб – я принял, потому что уважаю твое желание и хочу для тебя максимального психологического комфорта. Но с закрытым купальником перебор, моя девочка. Попробуй. Ради меня. Купим к нему пару длинных платьев, чтобы ты так сильно не смущалась. Просто попробуй.

Я видел, что она начала сомневаться. После пары минут игры в гляделки Алсу наконец медленно кивнула.

– Но я заберу из дома родителей свой старый закрытый купальник. И, если что-то пойдет не так, то буду купаться в нем.

– Договорились. Хотя я против такой одежды. Просто чтобы ты знала. – Я повернулся и кивнул консультанту, давая понять, что мы готовы приступить к выбору.

Купив четыре купальника – три сплошных и один бикини просто чтобы радовать меня в бунгало, – платки и пляжные платья, мы вышли из магазина нижнего белья и направились в магазин домашнего декора выбирать праздничные украшения. Проведя там добрых два часа, мы покинули его, нагруженные пакетами. Даже выбрали елку, купили ее и отложили на кассе, осталось только дождаться, пока подойдут охранники, чтобы забрать у нас все купленное. Решив немного передохнуть, мы с Алсу присели на кожаный диванчик напротив магазина.

– Может, сами отнесем покупки? – спросила она, положив голову мне на плечо. – А ребята пусть только елку заберут.

– Устала?

– Очень.

– Удели мне еще полчаса, и поедем домой.

– Давай елку будем завтра наряжать.

Я усмехнулся.

– Куда делся весь запал, Алсу Вахидовна?

– Остался в магазине с купальниками. Кстати, вот те платки, как ты их назвал, называются парео.

– Как бы они не назывались, главное, чтобы тебе в них было комфортно.

– А почему мы не можем поехать домой прямо сейчас? – спросила Алсу, глядя на то, как мои охранники приближаются к нам.

– Хочу купить тебе подарок на Новый год, но я еще не изучил твои пальчики достаточно, чтобы безошибочно выбирать украшения.

– Касим, не выдумывай, ты что? Не надо мне никаких украшений! – Алсу резко выпрямилась и гневно посмотрела на меня. – Ты и так сильно потратился сегодня.

Я улыбнулся и поправил край ее хиджаба.

– Я хочу сделать тебе подарок, – настойчиво повторил я.

– Тогда я тоже куплю тебе подарок.

Нежно опустил ладонь на низ ее живота.

– Ты мне его уже сделала. – Я встал и повернулся к парням. Кивнул на магазин. – Там надо забрать елку. И вот эти пакеты отнесите в машину. Мы скоро будем.

Они молча кивнули и направились в магазин, а я потянул Алсу в ювелирный.

– Касим, ты собрался покупать дорогое кольцо, да?

– Алсу, такое ощущение, что ты жила в бедной семье и теперь боишься дорогих подарков.

– Нет, я просто уточняю. Если собрался покупать дорогое, то лучше купи мне наручные часы, они нужнее. Я свои где-то потеряла.

Я поднял ее руку и посмотрел на запястье. Да, действительно, часов там не было.

– И часы.

– Не «и», а просто часы, Касим.

– Ты когда это стала такая смелая? – нарочито грозно произнес я и увидел, как Алсу стушевалась.

– Прости, пожалуйста.

Ого. Нет, в эту сторону мы точно не пойдем. Приобнял жену за плечи и поцеловал в висок.

– Это ты прости. Спорь со мной, сколько угодно. Но позволь иногда выигрывать эти споры.

Я чувствовал, как плечи Алсу расслабились.

– Ладно.

Через полчаса мы спускались на эскалаторе к выходу.

– Все, больше не могу, – устало произнесла Алсу. – Не хочу уже ничего. Спор в ювелирном меня доконал.

– Зато теперь ты счастливая обладательница швейцарских часов и красивого колечка.

– Я даже не могу сейчас произнести ни слова возмущения.

– И не надо, – с улыбкой произнес я, выводя Алсу на улицу.

Вход был заставлен машинами, так что Алексею пришлось припарковаться немного дальше. Приобняв Алсу, я повел нас к машине. Не знаю, в какой именно момент это произошло, но у меня на затылке поднялись волоски, и в теле напряглась каждая мышца. Я почувствовал, что за мной следят, причем смотрят в спину. Немного сместил жену так, чтобы она шла впереди, а я сразу за ней, чтобы закрыть ее от этого взгляда. Назовите меня параноиком, но ощущение, будто на моей спине мишень, никак не покидало. Я ускорил шаг, заставляя Алсу передвигаться немного быстрее, и сильно пожалел, что сказал Леше не отправлять к нам в сопровождение охранников. Как только мы подошли к машине, я открыл заднюю дверцу и максимально быстро усадил Алсу внутрь. Захлопнул дверцу, обошел машину, открыл вторую заднюю, но не успел забраться в салон, как мое тело дернулось от удара, и я замер всего на мгновение. А потом мозг прошибло понимание, и я начал медленно оседать на асфальт. В меня выстрелили. И попали. Последнее, что я подумал перед тем, как упасть на асфальт – как хорошо, что успел усадить Алсу в машину. И после, напрягшись, быстро захлопнул дверцу, чтобы они не добрались до моей жены.

Это был самый страшный день в моей жизни. Он стал даже хуже того, когда в отца стреляли. Наверное, потому что тот я давно пережила, а этот только наступил. И я снова была в ступоре. Словно в замедленной съемке наблюдала за тем, как дернулся Касим, а потом его взгляд из обычно сурового и жесткого стал растерянным и даже немного испуганным, после чего он начал медленно оседать на землю. Я застыла и перестала дышать, пока еще не осознавая, что произошло. А когда понимание пронзило меня, позвоночник обдало холодом. Внутри меня нарастала истерика, мысленно я вопила во все горло, пытаясь растормошить себя и напомнить, что я врач, что надо двигаться и сделать что-нибудь. Но тело застыло, словно каменное изваяние, горло сжалось, и я лишь хватала воздух внезапно пересохшими губами, не в силах произнести ни звука. Я слышала визг тормозов, выстрелы, краем глаза видела, как из машины выбежал Алексей, за окном мелькали тени охранников Касима, но все еще не могла ничего сделать. А потом я поняла, что если сейчас не возьму себя в руки, то могу больше никогда не увидеть улыбку мужа. И тогда словно отмерла. Тело как будто накачали адреналином, который помогал мне двигаться.

Я выскочила из машины, оббежала ее, оттолкнула охранника и бросилась к Касиму.

– Леша, убери Алсу, – слабо скомандовал он.

Алексей сидел на асфальте возле моего мужа, подкладывая ему под голову куртку. Я не слушала Касима. Бросилась к нему, упав рядом на колени. Трясущимися руками провела над грудной клеткой, наблюдая, как по шоколадного цвета свитеру расплылось влажное пятно.

– Касим, – дрожащим голосом произнесла я. Вышло больше похоже на хрип. Надсадный, скрипучий, как будто мое горло заржавело. – Пожалуйста, Касим. Прошу тебя. Леша, скорую!

– Уже вызвали.

– Леша, забери Алсу, ей нельзя, она беременна.

– Только прикоснись ко мне! – рявкнула я внезапно прорезавшимся голосом, ткнув пальцем в сторону охранника.

– Алсу Вахидовна. – Он был непреклонен.

– Леша, Касим, пожалуйста, я же врач.

– Ты ничем не поможешь, – тихо произнес Касим, стремительно бледнея. В холодном свете автомобильных фар подъехавшей машины охранников он выглядел так, словно уже одной ногой находился в могиле. И самое страшно, что я не могла быть уверена, что это не так.

– Касим, прошу тебя, – умоляла я, роняя на его грудную клетку крупные слезы. – Умоляю. Если что-то… если ты… позволь мне быть рядом.

Он крепко сжал челюсти, скривившись от боли.

– Алсу, уходи.

– Нет! – выкрикнула я. – Ты не можешь меня выгнать! Не прогоняй.

– Леша, – процедил он сквозь зубы, и меня, взяв за талию, подняли в воздух.

– Нет! Касим! Прошу тебя! Не-е-ет!

Я ревела как тогда моя мама. Кричала, срывая голос, отбиваясь от крепкой хватки охранника. У меня началась истерика, и теперь она была уже не внутри меня, а снаружи. Выплескивалась в криках и брыканиях. Я прервалась только на минуту, глядя на то, как на территорию парковки въезжала скорая из нашей клиники. Облегченно выдохнула, Леша позвонил по правильному номеру.

– Если ты меня сейчас не отпустишь, я тебя уничтожу! – рявкнула на охранника.

Он пару секунд посомневался, но, когда началась суета со скорой, все же поставил меня на землю. А мне и не нужно было большего. Я быстро слилась с врачами возле машины, давая им необходимые данные. Возраст, имя, услышав которое, они начали работать быстрее. Через несколько минут Касим уже лежал на носилках в машине скорой, я рядом с ним, и мы мчали с мигалками в нашу больницу. Это немного успокаивало. Там работали лучшие специалисты в городе, которые просто не могли дать моему мужу умереть. Особенно учитывая, что Касим был совладельцем клиники.

Дрожащими пальцами я сжимала руку Касима, глядя на манипуляции фельдшера.

– Ты зря поехала, – произнес муж. Из-за кислородной маски я едва его слышала.

– Ну да, надо было поехать домой наряжать елку, – прорычала я.

В тот момент я не думала о том, чем мне обернется в дальнейшем моя дерзость. Сейчас самым важным было вытащить из Касима пулю и переждать эту адскую ночь. Я знала такого типа ранения. Обычно врачи давали сутки. Если выкарабкается – будет жить. А он должен был жить. Мы не слетали на Мальдивы, не посадили елку в саду своего нового дома. Даже не переехали туда! И Новый год не встретили! По моим щекам снова заструились слезы. Телефон Касима пиликнул в его кармане. Я дотянулась и достала аппарат. На нем большими буквами высветилось «Папа». Я судорожно вздохнула, сдерживая новую волну истерики, и ответила на звонок:

– Здравствуйте, Мирза Рашидович.

– Алсу, что случилось?!

– Касим… в него… – я всхлипнула. – Стреляли.

– Он жив? – я слышала звон металла в голосе тестя.

– Да. Везем в нашу больницу.

– Буду через двадцать минут, мы с Барией уже едем. Тише, девочка, он выживет. Ну все, прекращай, потом поплачешь от счастья, а сейчас бери себя в руки. До встречи.

Я и сама не заметила, как начала рыдать в голос, совершенно не сдерживая эмоции. Медсестра подала мне маленький пластиковый стаканчик. Я понюхала содержимое. Валерьянка. Выпила, скривившись, и вернула стаканчик, поблагодарив девушку. Бросив на нее еще один взгляд, я узнала девочку, что периодически прибегала в наше отделение, если кого-то из наших пациентов доставляли по скорой. В ее взгляде было сочувствие, от которого становилось еще хуже. Отвернувшись, я вперилась взглядом в наши сплетенные с Касимом руки. Его пальцы были в крови. Наверняка он схватился за грудь, когда в него выстрелили. Мне тут же хотелось взять салфетки и оттереть эти следы. Желание было настолько маниакальным, что мой взгляд начал метаться по салону скорой в поисках того, чем можно было очистить пальцы от крови. Но я даже не успела закончить свое исследование, как мы приехали в больницу.

А дальше закрутилось. Забег по коридорам, подъем в хирургию, отказ от моего присутствия на операции, как бы я ни уговаривала хирурга, он был непреклонен. Наконец передо мной, упруго покачиваясь, закрылись двери операционной, и я попятилась назад, пока не врезалась спиной в стену, по которой медленно сползла на пол. Я сидела неподвижно, тупо глядя на двери, за которыми мой муж боролся за жизнь. Перед самым приездом в больницу он потерял сознание, и теперь я мысленно считала секунды, а затем и минуты, молясь Всевышнему, чтобы он помог Касиму выжить. Я слышала шаги по коридору, но у меня даже не было сил поднять голову и посмотреть в ту сторону.

Приехали родители Касима. Я слышала, как причитала Бария Артуровна, захлебываясь слезами. Мы обнимались и плакали вместе. Потом долго сидели на пластиковых стульчиках в ожидании вердикта врача.

– Я беременна, – произнесла не своим голосом, когда мы немного успокоились.

– Ох, девочка, моя, – выдохнула мама Касима и обняла меня, снова расплакавшись.

А я уже не могла плакать. Только беззвучно молиться и смотреть в одну точку, обнимая себя за плечи. Я боялась моргнуть, потому что мне казалось, что если хотя бы на мгновение прикрою глаза, то усну от усталости и никто не расскажет мне, если с Касимом что-то пойдет не так. Я пожалела, что рассказала его родителям о своем положении. А вдруг будут плохие новости и они побоятся мне их озвучить? Что, если я до последнего буду надеяться, а мои надежды не оправдаются?

Наконец, спустя практически вечность, дверь в операционную открылась, и из нее вышел Андрей Витальевич. Он стянул маску и шапочку, вытирая последней лоб.

– Все нормально.

Как только он произнес эти слова, я почувствовала, как все мое тело налилось тяжестью. Ноги стали свинцовыми. Я дважды попыталась встать, но оба раза безуспешно. Андрей Витальевич пожал руку папе Касима и кивнул.

– Жизненно важные органы не задеты, но крови потерял много. Пуля прошла навылет. Мы заштопали. Надо будет полежать пока, отдохнуть. Без нагрузок, на санаторном режиме. Через пару недель будет молодцом. У вас боец, Мирза Рашидович, не волнуйтесь. А тебе, Алсу, – он грозно посмотрел на меня, – надо поехать домой и отдохнуть.

Я быстро покачала головой.

– Я останусь с Касимом.

– Он до утра будет в реанимации.

– Я с ним буду, – настойчиво давила я.

– Пускай останется, – спокойно сказал отец Касима.

– Спасибо, – прошептала я.

Андрей Витальевич кивнул.

– Только зайди в ординаторскую и поешь. На тебе лица нет.

– Я не голодная.

– Ты, может, и нет, а ребенок внутри тебя тоже стресс пережил. Утром к врачу на осмотр. Может понадобиться укол снять тонус.

– Откуда вы знаете? – Я инстинктивно накрыла живот ладонями.

Андрей Витальевич хитро улыбнулся.

– А ты думаешь, почему я не разрешил тебе присутствовать на моих операциях? Справился о тебе у Тамары Алексеевны, сдала тебя начальница.

Я вздохнула.

– Все хорошо будет, вы меня только к Касиму пустите.

– Волосы собери и надень халат. Будьте здоровы.

Он развернулся и пошел на выход из оперблока, а я растерянно трогала волосы в попытке отыскать на голове хиджаб, но его там не было.

– Я пойду, – пробормотала я. – Только… Бария Артуровна, у вас нет платка?

Она размотала с шеи широкий шелковый шарф и помогла мне повязать его на голову.

– Все будет хорошо, слышите? Приедете домой, выпейте успокоительного. Я позвоню вам утром. – Я наконец ожила и вспомнила, что здесь не только я волновалась за Касима, но вместе со мной от неизвестности умирала и его мама.

– Мы останемся здесь, Алсу, иди, девочка. Будем в кабинете главврача.

– Спасибо, что приехали.

– Это мой сын, – ответила она.

– Да, – коротко отозвалась я и с третьей попытки наконец встала на дрожащие ноги.

В реанимацию я шла пошатываясь и периодически хватаясь за стены. У меня сильно кружилась голова и тошнило. Но сейчас меня остановила бы только собственная смерть. Я знала, что не успокоюсь, пока не увижу Касима. Мне нужно было просто взглянуть на него, осознать, что он жив, и тогда я бы смогла расслабиться.

– Доброй ночи, – прохрипела я, запахивая медицинский халат, который взяла у коллег в ординаторской.

– Доброй, – с опаской произнесла медсестра, глядя на меня.

– Я его жена.

– Так нельзя же, – прошептала она.

– Андрей Витальевич разрешил. Я здесь работаю.

– Точно? – я кивнула.

– Вы можете идти отдыхать. Если что-то пойдет не так, я сообщу.

– Я уточню у врача.

– Конечно. Спасибо.

Медсестра вышла из палаты реанимации, а я медленно подошла к огромной кровати, на которой лежал Касим, вокруг него вились трубки и капельницы. Аппараты мерно пикали, давая понять, что его жизненные показатели в норме. Теперь, когда я увидела это своими глазами, наконец осознала и немного успокоилась. Подтянув стул ближе к кровати, я взяла мужа за руку, положила голову на наши сплетенные пальцы и принялась ждать утра.

– Когда я встану, сразу возьмусь за твое воспитание.

Проснувшись от хриплого тихого голоса, я тут же резко выпрямилась и уставилась на Касима широко распахнутыми глазами, на которых сразу навернулись слезы облегчения. Он был жив и даже разговаривал. Да, я прекрасно помнила слова врача, что у мужа не задеты жизненно важные органы, но все равно еще существовал риск осложнений, потому что Касим потерял слишком много крови, и потому что… да не знала я, почему. Просто было очень страшно, настолько, что даже внутри все дрожало. От нахлынувшего облегчения я опустила голову и прижалась лбом к тыльной стороне ладони мужа, а затем разрыдалась. Касим немного крепче сжал мои пальцы, но недостаточно крепко. Ему не хватало сил, и это было самым пугающим. Потому что именно в такие минуты чувствуешь себя максимально беспомощной, чувство безопасности испаряется, оставляя только страх и панику.

– Перестань, девочка, – прошептал он. – Все нормально.

– Не разговаривай, береги силы. Тебе нужно восстанавливаться, – сквозь всхлипы произнесла я.

А потом вскочила со стула и уткнулась в шею Касима, не обращая внимания на кислородные трубочки, торчащие из его носа. Он поднял руку и обнял меня, а после привычным жестом стянул с головы платок и погладил волосы.

– Ну все, Алсу, остановись.

– Не могу, – задыхаясь, произнесла я. – Если бы я тебя потеряла, то не смогла бы жить. – Подняв голову, заглянула ему в глаза. – Я так сильно люблю тебя. Оказывается, – добавила, перестав всхлипывать. Осознание этого факта мгновенно отрезвило меня, а вот Касима мое признание заставило улыбнуться.

– Оказывается, – повторил он. – Ну же, девочка, назови меня любимым мужем.

– Доброе утро, любимый муж, – произнесла я. Слезы все еще лились из глаз, но истерика стихала.

– Доброе, – прохрипел Касим и прикрыл глаза.

– Доброе утро! —раздалось от двери, и я повернула голову, чтобы посмотреть на Андрея Витальевича. – Алсу, ты могла бы сама вытащить трубки и позвать врача, чтобы он осмотрел пациента после того, как тот пришел в себя.

Я резко выпрямилась и отвернулась, чтобы стереть слезы со щек и натянуть платок на голову.

– Простите, Андрей Витальевич, – пробормотала. – Я что-то…

– Иди, Алсу, позавтракай и приведи себя в порядок. Вернешься через часик, мы как раз закончим с осмотром и процедурами, а после переведем твоего мужа в палату. – Я повернулась и уставилась на врача, глядя умоляюще. – Вперед. Ты осталась в палате только потому что работаешь здесь. В противном случае тебя бы не спас даже приказ Мирзы Рашидовича.

– Иди, – прошептал Касим.

– А вы старайтесь не разговаривать, – строго сказал Андрей Витальевич.

– Я скоро вернусь, – пообещала я мужу.

– Через час, – пробубнил врач, не отрываясь от карты, которую листал. – Итак, что мы имеем, Касим Мирзаевич…

Дальше я не слушала. Выскочила за дверь и понеслась в кабинет главврача, нужно было сообщить родителям Касима о том, что он пришел в себя. Сначала толкнула дверь, а потом резко закрыла ее и постучала, смутившись. Нет, ничего такого в кабинете не происходило. Я даже не успела заглянуть туда. Просто как-то не очень культурно врываться вот так в кабинет главврача, в котором еще и ночевали родители моего мужа. Непочтительно это.

– Войди, Алсу! – услышала я голос Мирзы Рашидовича, выдохнула и наконец вошла в кабинет, где на кожаном диване сидели родители Касима и пили кофе.

– Доброе утро. – Я застыла у двери.

– Доброе утро, – поздоровались они. Я видела круги под их глазами, бледность кожи Барии Артуровны, усталость Мирзы Рашидовича, поэтому решила не тянуть с хорошими новостями.

– Касим пришел в себя.

– Ох, – только и произнесла его мама, схватившись за сердце, а потом приложила бумажную салфетку к уголкам глаз, промакивая их.

– Это хорошие новости, – кивнул отец Касима. – Алсу, присаживайся, позавтракай.

Подойдя к ним, я заняла место в кресле сбоку от стола.

Мирза Рашидович тут же подвинул ко мне чашку и занес над ней кофейник, но я покачала головой.

– Спасибо, я… не буду пить кофе. – Они оба внимательно посмотрели на меня, и отец Касима слегка прищурился.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– Нет, – ответила тихо. – Кофе в моем положении – это не лучшая идея.

Я наблюдала за тем, как мама Касима вскочила со своего места и подошла ко мне. Я тоже встала и тут же попала в крепкие объятия Барии Артуровны.

– Никак не могу привыкнуть к этой новости! Ты ж моя хорошая, – сквозь слезы произнесла она, обнимая меня. Теперь и я плакала вместе с ней.

– Поразительная способность – на любую хорошую новость реагировать истерикой, – недовольно пробурчал Мирза Рашидович.

– Мирза, ну что ты! – воскликнула Бария Артуровна, поворачиваясь к нему лицом, но продолжая обнимать меня одной рукой. – У нас же такая радость, а ты даже не поздравил девочку.

– Поздравляю, – его тон смягчился. – Я очень рад, Алсу.

– Спасибо.

– Тогда тебе тем более надо позавтракать. Что сказал врач? Когда мы сможем навестить сына?

– Через час, – ответила я, намазывая сыр на хрустящий тост.

Заняв свое место, мама Касима подвинула ко мне стакан сока.

– Надо чай заказать, – сказала она.

– Можно позже попить его у меня в кабинете, мы с Касимом привезли вкусный из Европы.

– А что это у вас за идея такая – отпраздновать Новый год? – спросил Мирза Рашидович и впился в меня своим цепким взглядом, от которого по позвоночнику бежали мурашки. Теперь я понимала, от кого мой муж унаследовал способность смотреть вот так.

Я легко пожала плечами.

– Ничего критичного. Просто повод порадовать себя, устроить небольшой праздник.

– Это не наш праздник, – жестко отрезал он. – Празднуйте наш Новый год.

– Мы и его отпразднуем, – выпалила я, а потом слегка сжалась под его тяжелым взглядом.

– Алсу, это блажь. Какой праздник, если Касим в больнице?

– Никакого, Мирза Рашидович, – сникнув, ответила я. Аппетит как-то совсем пропал, и я уже хотела отложить тост на тарелку, но Бария Артуровна бросила на мужа грозный взгляд, а мне улыбнулась.

– Давай, милая, тебе нужны силы. К тому же, ты теперь кормишь и малыша.

Остаток дня прошел в суете, сплошная беготня по больнице. Мне нужно было не только сидеть у постели мужа, но еще и отваживать бесконечную вереницу родственников – сестер и братьев Касима, моих родителей, каких-то знакомых. Врач запретил посещения, но они, пользуясь тем, что Касим являлся совладельцем клиники, все равно шли, считая себя вправе навестить его. Мало кто думал о его состоянии, и о том, что он только ночью перенес операцию и был еще слаб. К тому же, большую часть времени мой муж спал. Я и сама заходила к нему всего пару раз – покормить и посмотреть на спящего.

Вечером я сидела на диванчике возле палаты Касима, пока медсестры заканчивали вечерние манипуляции. Повернула голову на звук шагов и заметила в коридоре брата, который стремительно приближался ко мне. Вот кого-кого, а его я точно была рада видеть. Подскочила со своего места и обняла Эмиля. Он по-мужски выдержал мое нападение, похлопал по спине и отстранился.

– Ну как ты?

– Нормально, – ответила я. Мы присели на диванчик.

– Держи. Привез все, что ты просила.

Эмиль протянул мне пакет с моими вещами, книгой и гигиеническими принадлежностями. Я поблагодарила его, заглянув внутрь.

– Собираешься здесь поселиться? – спросил он.

– Буду рядом с Касимом, пока его не выпишут.

– Выжил, – с улыбкой произнес Эм.

– Да, – выдохнула я.

– Мама говорит, это твоя любовь его защитила.

Я улыбнулась.

– Хочется верить.

– И поздравляю с большими новостями.

– О, спасибо.

Эмиль сунул руку под куртку и вытащил из внутреннего кармана небольшой пакетик. Протянул его мне, и моя улыбка стала шире. В пакетике лежали крохотные носочки синего цвета. Я присмотрелась, под резинкой на паголенке было написано: «Крутой чувак». Впервые за сутки я рассмеялась. Потянулась к Эмилю и обняла его, поцеловав в щетинистую щеку.

– Где ты такие нашел?

– Случайно в супермаркете попались.

Я покачала головой. Он нагло врал, но впервые в жизни мне не хотелось уличать его в этом.

– С чего ты взял, что будет мальчик?

– А кто еще? – хмыкнул Эм. – Твой муж только пацанов и будет делать, вот посмотришь.

– Он дочку хочет.

– Правда?

– Не эту. – Я погладила живот. – Там точно сын. Позже.

– Большие планы, – усмехнулся брат. – Пойду я, у меня с друзьями встреча.

– На всю ночь? – я подмигнула брату.

– Конечно, сегодня же Новый год. Кстати, я там положил тебе детское шампанское, пластиковые бокалы и гирлянду. – Эмиль пожал плечами. – Немного украсить это унылое место.

– Спасибо тебе.

– Ладно, сестра, все будет хорошо. Не вешай нос. И поспи, на тебе лица нет.

Эм сжал мое плечо, поднялся и пошел на выход, а я провожала его взглядом и в который раз благодарила Всевышнего за своего брата. Лучшего я не могла и пожелать. Сумасбродный, немного резкий, с горячей головой, но самый потрясающий.

– Алсу Вахидовна, мы закончили. – Медсестры вышли из палаты Касима.

– Спасибо, – произнесла я, вставая.

– С наступающим, – поздравила Валентина Семеновна – медсестра возраста моих родителей. – В рубашке родился твой Касим Мирзаевич. Давай, беги к нему, через час он уже будет спать.

Я кивнула и, подхватив пакет, вошла в палату, широко улыбаясь. Касим повернул голову к двери и тоже улыбнулся.

– Ты не уедешь, да?

– Мы собирались праздновать вместе Новый год. Как я могу сделать это без тебя?

– А как же ты раньше справлялась?

– Это было скучно, и вообще я его не праздновала никогда. Кстати, пару раз даже встречала Новый год в больнице, так что мне не впервой. Но в этот раз у меня кое-что есть.

Я выудила из пакета гирлянду и пошла растягивать ее между ручками окон. Пока развешивала, чувствовала на себе взгляд мужа, от него по спине, попке и ногам растекалось тепло. И, несмотря на обстановку, все казалось таким правильным. Я принадлежала этому моменту. Не месту, нет, а атмосфере, которая была между мной и мужем. Я должна была находиться именно здесь. И не хотела бы оказаться сейчас в другом месте. Разве что только с Касимом.

Касим

– Алсу, принеси, пожалуйста, воды.

Она сложила руки на груди и нахмурилась, переводя взгляд то на меня, то на Алексея. Он предусмотрительно отвернулся к окну, я же сверлил жену взглядом.

– Вода стоит у тебя на столе, – упрямо произнесла она.

– Тогда кофе нам принеси, – мой голос стал тверже, и Алсу поджала губы.

– Касим…

– Алсу, просто выйди и оставь нас с Лешей. Полчаса, не больше. Тебе же надо проконтролировать работу в доме.

– Амина прекрасно справляется со своими обязанностями.

Я крепко сжал челюсти. Неугомонная. Алсу прекрасно знала, что именно мы будем обсуждать. Этим утром город потрясли новости о том, как Федор Доманский был застрелен при попытке бегства во время операции по задержанию. Жена выпытывала, моих ли это рук дело, заставляя поклясться на священной книге, что я не имею к этому отношения. Угрожала и умоляла, но я оставался непреклонен. Зачем женщине такая информация, я не понимал, но интуиция подсказывала, что я должен молчать и лгать до последнего. Казалось, предъяви я Алсу доказательства того, что Доманский сам являлся убийцей, она бы все равно не одобрила мой поступок. А теперь эта женщина считала, что может вот так запросто слушать наш с Алексеем разговор.

– Алсу! – рявкнул я. Потом извинюсь и приласкаю, а сейчас мне нужно было, чтобы она ненадолго испарилась.

Поджав губы и недовольно фыркнув, моя жена покинула кабинет, демонстративно захлопнув за собой дверь. Я мысленно сделал себе пометку наказать ее за дерзость. Наказать, а потом приласкать в качестве извинений. Или в обратном порядке, как пойдет. Повернулся лицом к Алексею, и мы встретились взглядами. В принципе, он мог ничего мне не рассказывать, но я все же хотел послушать о том, как они воплотили в жизнь мой план. Безопасник подошел ближе, присел в кресло напротив и начал тихим голосом:

– Герман выследил его. Мы связались с полицией и натравили их на Доманского. Чтобы меньше отсвечивать в аэропорту, он снял частный самолет, даже сделал новый паспорт. Кстати, у парней отлично получилось, хотя рисовали практически на коленке. На проверке перед самолетом даже вопросов не возникло. – Я кивнул, подгоняя продолжать. – Он буквально бежал к трапу, и тут его окликнули полицейские. Видимо, Доманский запаниковал, потому что, вопреки здравому смыслу, не остановился, а припустил быстрее. Тогда-то все и случилось.

– Стреляли на поражение?

– Должны были сделать предупреждающие.

– Промахнулись?

Алексей кивнул, и я повторил его жест, выражая понимание ситуации.

– Что с объектом?

– Денис сказал что-то нахомутали, но он уже построил их всех.

– Хорошо. Привези завтра Валентину с документами, поработаем.

– А вам уже можно?

– Мне уже давно можно, это Алсу Вахидовна перестраховывается. Врач сказал две недели покоя, но у меня уже скоро пролежни появятся.

– А как вы себя чувствуете?

– Нормально. И еще. Попроси Германа заглянуть, там какой-то заказ мутный поступил, хочу с ним разобраться.

– Сделаю. Что-то еще?

– Нет, на этом все.

– Выздоравливайте, Касим Мирзаевич. Я буду в домике охраны. Если что-то понадобится, дайте знать, – произнес Алексей, вставая, и уже через минуту его не было в кабинете.

– Алсу! – позвал я, но она не отозвалась. Я нутром чувствовал, что моя жена где-то рядом, но не идет ко мне из чистого упрямства. – Алсу! – Тишина. Маленькая негодяйка. Не будь беременна, уже перекинул бы через колено. – Алсу, помоги! – решил я использовать хитрость и не прогадал. Через несколько секунд моя фурия влетела в кабинет. – Запри дверь, разговор есть.

Я старался сохранять серьезное выражение лица, но был уверен, что на нем легко читался коварный замысел. Алсу быстро щелкнула замком и повернулась ко мне.

– Что случилось? Ты сказал, тебе нужна помощь.

– Да, подойди. – Я откинулся на спинку кресла, потирая место вокруг раны на груди. Согласен, делал это немного картинно, но с благими намерениями. В противном случае моя жена не приблизилась бы ко мне на пушечный выстрел. А так быстро пересекла кабинет, оказавшись совсем рядом. Я воспользовался возможностью и, схватив ее за запястье, рванул на себя, и она приземлилась ко мне на колени, попав в капкан рук. – Попалась.

– Касим! – строго произнесла Алсу.

– Ш-ш-ш, ты сильно провинилась, моя девочка.

– В чем это? – с вызовом спросила она, задрав подбородок.

– Ты проявила неуважение в присутствии постороннего человека.

– Но ты…

– Тихо, я сказал, – вкрадчивым тоном произнес я. – Хлопнула дверью. Не была почтительна. Разговаривала грубым тоном. Алсу, разве так должна вести себя покорная хорошая жена? Разве этому тебя учила твоя почтенная матушка?

– Я просто разозлилась, – покаянно пробубнила она.

– Вставай на колени, – тихо сказал я.

– Что? – Глаза Алсу расширились, и она непроизвольно провела языком по приоткрытым губам.

– Ты слышала, Алсу. На колени. Я соскучился.

– Тебе противопоказаны физические нагрузки.

– Но тебе – нет. Выполняй, моя девочка.

Я думал, что она будет сопротивляться и спорить. Может, просто засмущается от моей прямоты. Но точно не рассчитывал, что после секундного колебания, написанного на лице, Алсу буквально соскользнет с моих коленей и опустится на пол. Что чувствует мужчина, когда женщина стоит перед ним на коленях? Благоговение. То пресловутое ощущение власти над женщиной рождается в момент, когда ты приказываешь, а она исполняет. И пускай даже этот приказ поставит тебя самого в так называемое унизительное положение, но ты все равно наполняешься силой, которую в твои руки вкладывает любимая женщина.

Алсу не задавала глупых вопросов, не ждала моих приказов. Она молча потянулась к резинке моих спортивных штанов и начала медленно стягивать их вниз. Я приподнялся, чтобы облегчить жене задачу, ловя удивленный взгляд, когда она обнаружила, что на мне не было нижнего белья. Член упруго качнулся перед ее лицом. Полностью готовый. Я так сильно соскучился по жене, что мне не терпелось оказаться в жаре ее тела. Но воспитательный момент никто не отменял. И если уж я был лишен возможности отшлепать сладкую попку своей жены, то собирался сполна насладиться альтернативным способом.

– Возьми его в руку, – хрипло произнес я, и Алсу повиновалась. – Сожми. Немного сильнее. Да, вот так, – простонал я, врезаясь затылком в спинку кресла и глядя на жену из-под полуопущенных век. – Проведи вверх-вниз. Еще. Еще раз, Алсу, – я цедил слова сквозь зубы, потому что ощущения, которые плескались во мне, можно было сравнить разве что с выжигающей все на своем пути лавой. Меня бросило в жар, и всего за какую-то секунду пульс разогнался до неимоверной скорости. – Оближи.

Короткий приказ, который дал моей жене карт-бланш. Она понимала, что на этом указания прекратятся, потому что я четко знал, когда наступал момент вовлечения Алсу в игру. Ее глаза вспыхивали жаждой и любопытством, моя жена облизывала внезапно пересохшие губы, а потом касалась ими головки члена, заставляя меня легонько дернуться. Так получилось и в этот раз. Как только я почувствовал влажный жар ее рта, то не сдержал тихое рычание, рвавшееся откуда-то из глубин грудной клетки. Но сегодня Алсу вела себя как коварная соблазнительница, а не моя ведомая жена. Она не стала целовать головку, облизывать ее, медленно подводя к следующему логичному этапу минета – погружению в греховный рот. Нет, она сразу взяла все в свои руки и опустила рот на мой член, заставив меня схватиться за подлокотники кресла, впиваясь в них пальцами. Медленно скользнув вверх, Алсу снова резко опустила голову, и это действие буквально сводило с ума. Я сам учил ее доставлять мне удовольствие, но вот этому точно не учил. Такого она еще не делала. Моя жена смотрела на меня со смесью коварства и невинности, что заводило еще сильнее. Но кроме этого я начинал злиться. Решила поиграть со мной, дорогая? Тогда ты должна понять, что правила игры устанавливаю я. Всегда.

Схватив за косу, я потянул ее, заставив Алсу поднять голову, на что она недовольно нахмурилась и снова показательно облизнула губы.

– Ты маленькая непослушная негодяйка, которая заслуживает наказания, – произнес я, наклоняясь к ее лицу. – Поднимайся.

Со всей грацией, присущей этой невероятной женщине, она встала и выпрямилась, глядя на меня сверху вниз. Я тоже поднялся. Провел костяшками пальцев по ее щеке, а потом сжал талию и резко крутанул так, что она оказалась лицом к столу. Нежно схватил ее за шею сзади и нагнул, заставляя Алсу лечь грудью на столешницу. Придерживая жену за шею, я медленно скользнул пальцами по ее бедру, собирая в кулак ткань длинной юбки.

– Так чему там учила тебя мама? Как ты должна обращаться с мужем?

– Я должна быть почтительной.

– В чем выражается почтительность?

– Не спорить с мужем на людях.

– Да, – довольно заключил я, укладывая подол юбки на ее пояснице и медленно стягивая по ногам тонкое кружево трусиков. – Ты нарушила это правило.

– Да, – выдохнула она, когда белье приземлилось к ее ногам, а моя ладонь легла на упругую ягодицу.

– Что еще означает почтительность?

– Не повышать голос. Ай! – Я не удержался и все же шлепнул ее по попке.

– Еще.

– Не хлопать дверью и не показывать… ох!.. своего негодования. Ой!

Третий шлепок заставил ее привстать на носочки. Я прикладывал не слишком много усилий и уверен, мои шлепки не приносили болезненных ощущений. Они… скажем так, отрезвляли эту несговорчивую женщину. Я был даже в некотором замешательстве. Мне нравилось, что у Алсу на все имелось свое мнение, и что она открыто выражала его. Но вот такие моменты, которые подогревали нашу страсть, были поистине бесценными.

– Сегодня ты нарушила прямо-таки все правила. Комбо от Алсу Таймазовой.

– Ах! – выдохнула она, когда моя ладонь в очередной раз опустилась на ее попку, окрашивая в розовый, а потом пальцы скользнули между ног жены, и я довольно усмехнулся.

– Что тебя так возбудило? – спросил я, размазывая ее возбуждение по припухшим губкам. – Минет? Шлепки? Разговоры? Что?

Алсу повернула голову и бросила на меня коварный взгляд через плечо.

– Меня возбуждает сопротивление тебе, – ответила она, улыбнувшись, и это признание окончательно отключило мой здравый смысл.

Быстро сорвав с себя штаны, я коленом резко раздвинул ноги Алсу. Пристроился у входа и одной рукой перехватил жену за плечо.

– Знаешь, я думал, что из уважения к твоему положению не стану тебя шлепать. Но ты не оставила мне шанса.

– Может, я сделала это намеренно, потому что мне это нравится?

Последние пару слов она не произнесла, а простонала, потому что я быстро вошел в нее. Не до конца, ведь резкие толчки иногда все еще приносили ей дискомфорт, но достаточно, чтобы Алсу ощутила силу моего желания. Я двигался жестко, но щадил ее, пока не почувствовал, что жена окончательно расслабилась и была готова принять меня целиком.

– Вот так, девочка, не сдерживайся, – произнес я, когда Алсу кусала костяшки пальцев в попытке сдержать свои крики. – Громче. Убери руку ото рта.

Как только она передвинула ладонь на столешницу, я подался назад, сделал пару коротких фрикций, а потом резко толкнулся вперед, вжимая жену в столешницу и вырывая из ее рта протяжный стон. Вот так мне нравилось. Так я знал наверняка, что она – как и я – теряет голову от наших отношений. Мои толчки стали жестче, резче, глубже. Я задыхался от переполняющих ощущений и криков своей жены. Я бы даже мог подумать, что делал ей больно, если бы ее ладонь не легла на мое бедро и с каждым разом, когда я входил в нее, не подталкивала двигаться быстрее. Я ускорился, уже не в силах совладать со своими ощущениями. Мне срочно нужно было кончить, я и так оттягивал этот момент насколько мог. Но дам положено пропускать вперед, поэтому мне пришлось немного замедлиться, изменить угол и раз за разом нажимать на волшебную точку внутри жены, пока она не взорвалась, жадно сжимая меня внутренними мышцами. Сегодня, вопреки привычке, я не дал ей насладиться оргазмом, потому что мой был совсем рядом. Сделал еще несколько особенно глубоких толчков, и меня накрыло горячим удовольствием.

Спустя несколько минут я уже сидел в кресле, и на моих руках, свернувшись калачиком, отдыхала Алсу. Я снова распустил ее косу и теперь зарывался пальцами в волосы, периодически целуя жену в макушку.

– Я люблю тебя, – тихо произнес я.

– И я тебя. Прости, что повела себя так некрасиво, мне правда очень стыдно.

– И ты прости меня за резкость. Но давай мы все же сохраним некоторые старые традиции. Это не вопрос моего неуважения к тебе, это вопрос твоего уважения ко мне. За закрытыми дверями я готов выслушивать любые претензии.

Алсу шумно вздохнула.

– Как же я боялась идти за тебя замуж. Сейчас вспоминаю и думаю, ну какая же глупая была.

– Ты вовсе не глупая. Это нормально – бояться брака с незнакомым человеком.

– Касим?

– М?

– Пообещай мне, что наша дочь выйдет замуж по любви и сама выберет себе мужа.

Я напрягся. Сама мысль о том, что я доверю романтически настроенной девочке выбор супруга, заставила меня крепко сжать челюсти. Я же точно знал, что смогу сделать этот выбор за нее, и он будет очень удачным.

– Касим?

– Что?

– Ты молчишь уже три минуты, – с упреком произнесла Алсу.

– Ты считала?

– Прямо передо мной висят часы. Ты что задумал?

– Я задумал удовлетворять все прихоти своей жены.

– И согласен, что дочь будет сама выбирать себе мужа?

– Нет, я согласен с тем, что, пожалуй, нам стоит рожать только мальчиков. Так мне будет спокойнее.

– Касим!

Но я не дал Алсу как следует возмутиться. А, накрыв ее губы своими, просто заставил замолчать самым верным и безотказным способом.

– Алсу, ну куда? – Клянусь, эта невозможная женщина когда-нибудь доведет меня до инфаркта. Я подбежал к ней, перехватил коляску и внес ее на порог нашего нового дома.

– Ну не бросать же ее под снегом, – прошептала моя жена укоризненно.

Громче она бы не решилась спорить со мной, потому что неподалеку стояла охрана. У меня ушел не один месяц на то, чтобы по новой воспитать в жене почтительность и покорность. Но это был потрясающе приятный процесс. Каждое наше столкновение неизменно заканчивалось бурным сексом даже тогда, когда Алсу была уже – как выразился Эмиль – «глубоко беременной». Но я хотя бы добился, чтобы на людях она сдерживала свой крутой нрав, позволяя ей некоторые вольности за закрытыми дверями.

– Завтра же договорюсь о ремонте. Пускай все же сделают пристройку, о которой мы с тобой говорили.

– Можно просто сделать дополнительную прихожую возле двери, ведущей из гаража. Я бы могла раздевать там Айнура и не нести в дом мокрую обувь и одежду.

– Сделай как посчитаешь нужным, – согласно отозвался я, уже склоняясь над коляской и вытаскивая оттуда нашего первенца – красавца Айнура.

Роды Алсу были для меня потрясением. Для ее хрупкого тела плод был слишком крупный, сын весил пять с половиной килограмм. Врач, принимавший роды, предлагал Кесарево сечение, но Алсу отказалась. Мы даже повздорили на этой почве. У меня, как и у всякого, полагаю, любящего мужчины, в голове сразу появились кошмарные картинки того, как мне из родзала выносят сверток с сыном, но со скорбным лицом сообщают, что жена скончалась в родах. Как в средневековье каком-то. Но этот страх был иррациональным, и хоть как-то трансформировать его в здравые рассуждения мне было не под силу. Я просто боялся, что крупный плод что-то повредит в моей девочке. Но все обошлось. Правда, Алсу рожала почти четырнадцать часов, за которые у меня точно появилась пара седых волос. Результатом – кроме очевидного – стали какие-то небольшие механические повреждения, но врач заверил меня, жену подлатали, и она будет как новенькая в течение уже пары недель. К счастью, так и случилось, потому что в противном случае врача самого пришлось бы латать.

– Ну привет, кадерлем*.

Я наклонился и вдохнул чистый молочный запах сына. Он даже носом не повел, блаженно улыбаясь снам, которые смотрел. Айнур был еще слишком мал, и большую часть времени спал, но когда бодрствовал, смотрел так, словно знал все тайны этого мира. Такой взгляд пугал, но в то же время притягивал. Особенно остро можно было ощутить его ночью. Когда Айнур просыпался поесть, я доставал его из кроватки, чтобы подложить под грудь жены. Иногда в полумраке комнаты, когда я нес сына к нашей постели, он резко распахивал глаза, и, откровенно говоря, от этого по затылку ползли колючие мурашки и было ощущение, словно на голове шевелились волосы. Я любил лежать рядом с Алсу и смотреть на то, как она кормит нашего сына. Есть в этом акте нечто такое, отчего ты начинаешь чувствовать себя еще сильнее, могущественнее. Может быть, причина в том, что благодаря тебе на этот свет появился еще один человек. А, может, твой характер закаляется от осознания, что ты ответственен за свою жену и ребенка. Ты видишь, насколько они беззащитны, и преисполняешься решимости обеспечить их безопасность.

– Касим, ты заезжал к моим родителям? – спросила Алсу, как только мы вошли в дом.

Я кивнул.

– Да, они будут.

– И Эмиль?

– И он.

– Хорошо. Надо сказать Амине, что все подтвердили свое присутствие.

– Алсу, ну почему не отпраздновать день рождения в ресторане?

– Я хочу в домашней обстановке. К тому же, хочу накрутить волосы, сделать красивую прическу.

– Мы же…

– Еще немного времени, Касим, – перебила она меня. – Мне нужна еще капелька решимости.

Передав сына жене, которая уже разулась и сняла верхнюю одежду, я последовал ее примеру, и мы прошли в гостиную, где Алсу проворно сняла с Айнура теплый комбинезон и шапочку. Передала это Амине, а я снова взял сына на руки, и мы пошли в спальню укладывать его досыпать. Алсу на минуту скрылась в ванной, чтобы помыть руки, пока я устраивал сына в кроватке. Как только она подошла ко мне, я обнял жену за талию и, притянув к себе, поцеловал в висок.

– Ты снимешь хиджаб, когда будешь готова. А если этого никогда не случится, я не стану упрекать тебя или что-то требовать. Твой комфорт для меня важнее всего.

– Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя? – с улыбкой спросила Алсу.

– Немного меньше, чем я – тебя, – ответил я и вовлек жену в головокружительный поцелуй.

Я молил Всевышнего о достойной жене. Тогда, много лет назад, находясь в чужой стране. Я получил ее, за что был безмерно ему благодарен. Молил о том, чтобы она была достойной, и снова мои молитвы были услышаны. Я никогда не просил любви или тепла, потому что считал, что не нуждаюсь в этом. Но в моей жизни появилась Алсу и дала мне все это, не спрашивая, надо ли оно мне. Оказалось, что надо. Что теперь, когда я познал все грани этого чувства, я не смогу ни дня прожить, не услышав от своей жены, что она меня любит. И пускай впереди у нас еще будут споры – а они будут, я в этом уверен, – небольшие ссоры и недомолвки, я был уверен в том, что мы все это преодолеем. Потому что я привык получать все, чего отчаянно желаю.

_________

*кадерлем – мой дорогой (татар.)