Эта фотография была очень старой чёрно-белой и находилась в рамочке для сохранности. На фото была изображена моя прабабушка.

Фотография всегда висела в коридоре на втором этаже. Эта фотография была очень дорога нашей семье, ибо прабабушка, изображённая на ней, была единственной, кто нас всех слушал по-настоящему. Занятые своими делами люди не умеют слушать. Все будто бы сидят в больших невидимых шарах из прочного звуконепроницаемого стекла. Эти шары мешают приблизиться людям достаточно близко друг к другу.

Вообще-то, на фото бабушка была не совсем бабушкой – совсем молодая девушка. В детстве я часто сочинял для неё глупые рассказы, а когда я пошёл в школу – повествовал о глупых школьных буднях. Но потом я случайно увидел, как и мама что-то рассказывает ей, потом я видел отца. И сестру тоже. Все этого хотели – быть услышанными. Когда я это понял, я сам стал спрашивать у них о том, как прошёл их день, я слушал о малоинтересных для меня вещах, но они были интересны им. Из-за меня у девушки на фотографии остался всего лишь один «посетитель». Но я не думаю, что она была этим огорчена, потому что фотографии не умеют огорчаться.

У меня есть клон без имени. Ну да. Я смерился с тем, что он есть и будет. Но один раз я ему сказал, что для него был бы неплохой опыт завести личный дневник.

С детства мне привили вести дневник. Тогда мне сказали, что это очень полезное занятие. Почему? А вот:

А) это анализ собственных мыслей и действий;

Б) это память;

и В) это не просто память для тебя, это память для тех, кто отыщет твой пыльный дневник после твоей смерти.

Конечно, последний пункт сомнителен и вызывает много вопросов, ведь, по сути, а кому ты и твои мысли сдались? Никому ты не нужен. Но это мне и моей сестре привили нарочно, так как родителям не нравилось, что они плохо знали свои корни. Ничего, кроме нашего дома не осталось от наших родственников. Мы ничего не знаем о наших предках, поэтому родители решили, что неведенью должен придти конец. Вот поэтому мы с сестрой ведём личные дневники.

Свой я иногда могу забросить и не возвращаться к нему месяцами, а бывает, случается, что месяцами я каждый вечер или утро записываю в него всё, что произошло со мной. Мой дневник никто никогда не читал. Только один раз я разрешил его полистать своему двойнику. Ну так, чтобы он понял, как надо вести дневник. Я сказал, что для него это будет правда очень полезная практика. Он послушался меня, но попросил пример дневника. Дневник сестры я ему не дал, пришлось притащить свой.

Так вот, я очень давно не делал записи в своём дневнике, думаю, за пару дней я восстановлю все события, которые недавно произошли со мной и расскажу, что это за двойник такой и почему я снова живу в доме родителей.

В автобусе было как никогда душно, а у меня ещё полчаса впереди, чтобы окончательно сжариться здесь. Автобус катил меня к остановке, которая располагалась на родной мне улице. Недалеко находился дом моих родителей, откуда я съехал всего пять лет назад. Но месяц назад случилось непредвиденное: родители и сестра попали в авиакатастрофу, и я остался один. Бесповоротно. Существовать мне пока не очень хотелось, но я был вынужден.

Деньги, дом и всё, что было в нём, переходило ко мне, но я не хотел иметь со всем этим дело. Я думал так: продам дом, а вещи, какие захочу, оставлю себе.

В автобусе я чуть не заснул. Глаза закрывались сами собою, я уже почти не слышал, что выкрикивает контролёрша.

В таких местах, где меня укачивает, меня постоянно клонит ко сну. Да меня в принципе постоянно клонит ко сну, потому что я так устроен: предположительно, я жаворонок, так как по утрам всё же встаю более менее легко, но вот залечь спать я могу в любое подходящее и неподходящее время.

Пока ещё ночь, меня невозможно разбудить. Из-за того, что будильники меня не прошибают, меня всегда будила мама, а потом она попросила об этом сестру, потому что у неё перестало получаться.

Пару ударов подушкой по голове и я бодрецом.

Мне один раз сказали, что это наследственное, это я снова про то, что меня трудно разбудить. Якобы моя прабабушка, если официально, Виктория Павловна, тоже жила с такой проблемкой. Но как она с ней боролась, никто сказать толком не может.

Я знаю свою бабушку не только потому, что у нас одинаковая жизненная проблема, нависшая серыми тучами над нашими головами, но ещё и потому, что её портрет всегда висел у нас на стене.

Она молодая и красивая.

Улыбается.

Всегда слушает, пусть и просто картинка на стене.

В живых я её не застал. Да и не я один такой. Она не дожила до глубокой старости и не сидела у телевизора, обвязав себя шарфом, в то же время ещё довязывая его конец. Неизвестно, что с ней произошло. Она пропала и не понятно, почему. Она лишь и успела понянчить два года моего деда.

Всю мою жизнь, сколько я себя помню, портрет всегда висел на одном месте. Нельзя было его снимать и трогать, единственный человек, который к нему прикасался, это была мама. Она протирала его от пыли.

Наконец автобус притормозил, но я не стал торопиться и подождал, держась за поручень, пока другие пассажиры покинут корабль.

Мимо меня пестрели сумки. Так как была толкучка, я несколько раз чуть не свалился на пол. Пришлось самому двинуться вместе с потоком вон из автобуса.

Я пошёл теперь в свой, а не родительский дом.

На самом деле он был не очень большим, но двухэтажным. У нас был металлический штакетник, поверх которого всё равно можно было увидеть большие яблони и вишнёвые деревья.

У нас был хороший сад, где росли любимые мамины цветы: роза, гортензия, форзиция, а ещё сирень и жимолость. Но заниматься ими не всегда находилось время, поэтому у нас был садовник – очень старый мужчина, которого я в детстве боялся.

Я перевёл дух, подошёл к калитке и открыл её.

Садовник уже копошился в саду.

Я поздоровался с ним.

Потом зашёл в дом.

Я знал, что пока меня не было, появилась новая прислуга. Только садовник не поменялся. Были новый повар и уборщица, которых я ни разу не видел.

В доме оставалось всё по-прежнему, я знал, что только моя спальня перетерпела перемены: там сделали библиотеку. Туда я и зашёл.

Поставили здесь диван и кресла, а ещё журнальный столик. На полках красовались книги. Много классики и немного современных авторов. Эта библиотека мне понравилась. В таких местах хоть и не укачивает, но всегда почему-то клонит ко сну.

У меня зазвонил телефон.

– Алё, – спросил я.

– Владик, привет, – услышал я голос Дики, моего друга. – Ты уже приехал?

– Ну да.

– Чем-нибудь надо помочь? – спросил он.

– Нет, спасибо.

Мы ещё немного поговорили о всякой ерунде, так, для вежливости. Потом я отключил телефон.

Дики – мой единственный нормальный друг, а поэтому единственный лучший друг. Дикий человек этот Дики. На самом деле его зовут Димкой, но язык не поворачивается называть его по-другому. Правда, сейчас мне не хотелось разговаривать даже с ним, хотелось побыть одному. Но мне не дали.

В дверь постучались.

– Чего? – спросил я.

В библиотеку вошёл какой-то мужик, я его ещё не знал.

– Здравствуйте и добро пожаловать, – начал он с официального текста. – Я не заметил, как вы вошли.

– А вы кто? – спросил я.

– Дворецкий, Фёдор Степанович, – ответил тот.

Ого, я не знал, что появился ещё и дворецкий. Я вообще думал, что они уже вымерли.

– А, ясно. Привет, – сказал я, немного смутясь.

– Я могу помочь вам с оформлением документов и прочего, – сказал дворецкий. – Ведь вы собираетесь продать этот дом?

– Ну да, собираюсь, – сказал я, удивляясь его прыти. – Только потом.

– Хорошо, если вдруг что, я на первом этаже, – сказал Фёдор Степанович, и он наконец оставил меня в покое.

Так, хорошо, мы имеем дворецкого, повара, уборщицу и садовника. Надеюсь, больше не будет сюрпризов!

Вечером спать я лёг на диван в гостиной. Завтра я собирался переехать в комнату сестры, потому что там была удобная кровать и не слишком девчачья комната.

«Но сегодня буду спать в гостиной», – так я подумал, но не уснул. Я не смог уснуть.

От скуки я вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом.

Было прохладно и хорошо до тех пор, пока я не заметил, что в саду по-прежнему копошится садовник.

Что он там делает, поздно ведь?..

Но он действительно был: лазил в кустах. Может, он вырывает сорняки? А поздно ночью потому, что сорняки принято вырывать во время полнолуния? Ну а что, я же не садовник и не знаю всех этих тонкостей…

Я всмотрелся в то место, где был мой садовник, но не смог понять, что он там делает. Было слишком темно. Тогда я, страдая бессонницей, пошёл в библиотеку. Я взял в руки первую попавшуюся книгу, но тут же положил её на стол. Нет, чтоб я ещё по ночам книжки читал!

В общем, заснул я только под утро. А днём отправился на улицу, проведать сад.

Садовник был уже или всё ещё там.

Его звали Илья Михайлович, если я не ошибаюсь. Есть вероятность, что я всё-таки ошибаюсь, ведь какое мне дело, как зовут садовника?

– Здравствуйте, – я подошёл к нему.

Он даже не посмотрел в мою сторону и продолжал колдовать над розами.

Я не знал, что ему сказать.

– А что вы ночью делали? – всё-таки решился я.

– Проверял растения на предмет вредителей и болезней, – ответил тот, не поднимая на меня глаз.

– А, ясно, – сказал я, хотя мне не было ясно. – А почему ночью?

– Потому что ночь – самое лучшее время, чтобы ухаживать за гортензиями.

– А, понятно, – сказал я.

Я отстал от него и ушёл в дом. Дворецкий уже был тут как тут и спросил, когда мне будет удобно отобедать. После его слов я почувствовал себя королём или президентом.

Я ответил ему, что сам пообедаю, когда захочу. Он отстал от меня и куда-то ушёл.

Теперь я снова остался один. Так, пора начинать, я же собирался осмотреть дом и отложить вещи, которые заберу себе.

Я забрался на второй этаж. Здесь было три комнаты: библиотека, комната родителей и комната сестры. В конце коридора висело большое прямоугольное зеркало во весь мой рост. В этом же коридоре висел портрет моей прабабушки. Его я безоговорочно собирался забрать.

Я зашёл в комнату родителей, потом в комнату сестры. Там я нашёл её личный дневник, наверно, она забыла его. Дневник я тоже решил забрать, но читать его не хотел. Просто выкидывать было жалко, а оставлять здесь – жестоко.

Лазить по дому я продолжил весь оставшийся день, вечер и ночь. Только после этого можно было приступить и к простым формальностям, с которыми и обещал мне помочь Фёдор Степанович. Только я ещё не был к этому готов.

По-моему, дом тоже не был к этому готов.

В одну из бесконечно бессонных ночей, которую я провёл в спальне сестры, я не удержался и начал читать её дневник.

Вела она его несколько лет.

Ничего примечательного в нём не было, обычный девчоночий дневник с вырезками из журналов, картинками и фотографиями. Рассматривать его было интересно… но это чтиво на один раз… Пролистав уже половину, мне вдруг подумалось, а чем сейчас может заниматься садовник? Неужто он снова ночью над цветами корячится?

Я встал и подошёл к окну, но недолго мне пришлось выискивать того глазами. Да, садовник снова был там.

В чём прикол следить за растениями круглые сутки?

я вышел на улицу и подошёл к садовнику.

– Здравствуйте, – сказал я.

Михаил Ильич вздрогнул и посмотрел на меня.

– Что такое? – недовольно спросил он.

– Извините, что отвлекаю, – сказал я, заглядывая ему за спину, кажется, я будто бы увидел выкопанную яму. – А на этот раз вы что делаете?

– Не спится вам что ли? – садовник смотрел на меня. – Я выравниваю гортензию, укорачиваю слишком длинные ветки.

– А, ясно, – кивнул я, хотя сам подумал тогда: «нет, эта яма мне всё-таки показалась…»

«Но почему же садоводством надо заниматься ночью?!» – хотелось спросить, но я не стал. Не стоит нервировать человека, тем более, насколько я понял, это уже устоявшаяся традиция. Зачем же прикапываться к человеку из-за того, что он всего лишь выполняет свою работу ночью?

– Извините, что мешаюсь, – сказал я ещё раз.

Я уже собирался вернуться в дом, но садовник остановил меня.

– Вы любите орехи? – спросил он.

– Да, – ответил я, не понимая, чего он от меня хочет.

– Я видел, что вы обычно едите, – сказал садовник. – Полуфабрикаты и фаст-фуды одни.

– И что? Я же не умею готовить, – объяснил я.

– Вот они и портят ваш сон, – продолжал садовник. – Вот ели бы вы что-нибудь другое.

– Что? – я был крайне возмущён, что в три часа ночи мне дают советы по тому, чем я должен питаться.

– Вот, к примеру, если б побольше фруктов, орех, ну и всякого такого добра.

Я немного недопонимал, чего он от меня хотел.

– Спать вы тогда будете намного лучше, – закончил свою пламенную речь садовник.

Он снова отвернулся от меня и занялся гортензией.

Я ушёл в дом и лёг на диван в библиотеке.

Я начал считать книги, которые стояли на полках.

5,..10,..16,..22…

33…

Был серый пасмурный день. На небе с самого утра как застряли тучи, так они никуда и не исчезали. Мы с Дики были у меня в квартире и игрались в одну затейную ерунду: один закрывал глаза и листал свои контакты в телефоне, а другой тем временем придумывал для него задание.

– Всё, стоп, – объявил мне Дики.

Я перестал листать контакты, и мой палец лежал на неподписанном номере. Я не помнил, что это за человек.

– Позвони и, заикаясь, скажи, что ты рекрутер, и ты готов провести собеседование с тем, кому звонишь.

– Заикаясь? – переспросил я.

Он кивнул.

Я позвонил.

В трубке я услышал мужской голос, но я так и не вспомнил, чей он.

– Да? – строго спросили меня. – Только живее, я занят.

– Здрав-в-вствуйте-те, я рек-рек-руте-тер, – начал я. – В-в-вы з-звони-нили н-н-нам в-вчера. М-мы в-в-вас в-в-возьмём на р-р-работ-ту, но н-н-нужно пр-пров-в-вести собес-с-седов-в-вание.

Я уже устал.

– Чего? – спросили там.

– Д-д-давайт-те ж-же жив-в-вее! У м-меня в-в-всего п-пять мин-нут! К-к-как в-в-ваше имя?

– Я вас не понимаю, – признались на другом конце.

– В-в-вы н-н-нам н-н-не п-подходи-дит-те. До свидания, – я сбросил трубку.

Дики забрал у меня телефон.

– Я щас ему же и позвоню, – предложил он. – Только буду картавить.

– Нет, в следующий раз, – отказал я. – Мне надо ехать.

– Куда? – спросил Дики.

– К родителям, куда ещё? – я встал с дивана. – Они хотели собраться всей семьёй в воскресенье, а я до сих пор здесь.

Хотя, несмотря на все мои слова, добрался я быстро. Невероятно, но я уже стоял в тёмной прихожей.

– Мам, пап, Владик пришёл, – объявила сестра.

Родители сразу же прибежали в прихожую, чтобы встретить меня, будто бы мы не виделись лет двадцать.

– Как доехал? – спросила мама, пока я снимал куртку.

– Нормально, – у меня появилось странное ощущение, что что-то тут не так.

– Не замёрз в такой-то куртке? – встревожилась та. – На улице ещё не лето!

– Нет, – я стоял спиной ко всем, вешая куртку на крючок на стене.

Меня всё ещё не покидало странное чувство.

Мы прошли на кухню.

Там стоял повар, он накрывал на стол.

– Мам, давайте поедим на улице, – начала приставать сестра. – Не так уж там и холодно!

– Нет, мы будем дома, – отрезала мама.

Сестра молча села на стул и начала брать из тарелки орехи, и грызть их, пока мама не видела.

На кухне было темновато, так как из окна были видны одни хмурые тучи.

На кухню вошёл отец.

– Ну что, можно уже приступить к трапезе? – поинтересовался он.

Мать, оглядев стол, кивнула ему и выпроводила повара из комнаты.

– Вообще, это не дело, – сказал отец, когда мы сели за стол. – Повара – они готовят, а наш ещё и стол накрывает. Нам нужен дворецкий.

– Не слишком ли много? – отозвалась мама.

Я не мог есть. Я смотрел на тарелку, и мне казалось, будто бы она куда-то плывёт. Я даже пытался приостановить её, пока не понял, что она и так всё время на месте.

– Как дела на работе? – спросили меня.

– Нормально, – ответил я, а сам подумал: «они что, не помнят, что я уволился? Я же говорил им об этом».

Что-то было не так. Плохое предчувствие – не для меня, я предчувствиями не страдаю, но почему-то сейчас внутри я был неспокоен. Но тут же до меня наконец дошла причина моего беспокойства: случилась авиакатастрофа, и они все погибли…

Я нервно огляделся.

Кругом начали шататься стены, обои куда-то поехали… Я закрыл глаза и снова открыл: стены успокоились, но мне стало трудно дышать.

– А как прошла ваша поездка? – поинтересовался я, но мне показалось, что я делаю что-то неправильно. Я делаю то, что нельзя делать.

– Ой, не спрашивай, – отмахнулась мама.

– Почему? – удивился я.

Мой внутренний голос просил меня прекратить и заткнуться.

– Ничего интересного, – сказал отец.

– Вы же любите рассказывать про свои поездки, – не унимался я.

– Прекрати! – рассердился отец.

Я замолчал, но сам чуть не упал со стула от неожиданной резкости.

– Что-то случилось? – осторожно спросил я.

У меня внутри будто всё помутнело, моё беспокойство начало перерастать в головокружение и тошноту. Мне показалось, что мир сейчас обрушится.

– Слушай, – сказала мама. – А можешь сходить в свою старую комнату и принести альбом?

Она говорила о семейном альбоме. Только я не понял, что этот альбом делает у меня? А ещё: у меня же нет больше комнаты в этом доме. Я хотел обозначить эту потерю, но почему-то вдруг повиновался своему внутреннему голосу, который говорил мне: «Заткнись!»

Я поднялся на второй этаж, прошёл мимо портрета бабушки, правда, он был почему-то размытым, и зашёл в комнату.

Книг и диван с креслами я не увидел. Здесь была моя комната!

Внезапно за мной закрылась дверь, послышался щелчок замка.

– Эй, вы чего? – я подбежал к двери, но услышал быстро удаляющиеся шаги.

– Откройте, вы заперли меня! – я стучался, но, видимо, меня не слышали.

– Прекрати, тебе не откроют! – сказал кто-то.

Я перестал.

– Ты здесь навсегда, – продолжал кто-то.

Я повернулся к говорящему, и мне стало совсем плохо: это же был я. Будто бы мой собственный двойник.

Я заморгал.

– Привет, – двойник подошёл ко мне и протянул руку.

Я не стал ему пожимать руку.

– Ты что? – обиделся тот.

– Ты кто? – спросил я.

– Это ты кто! – рассердился он и подошёл ко мне ещё ближе. – Врываешься в мою комнату и дверь ломаешь!

– Погоди, – остановил я его. – Ты здесь живёшь?

У меня в голове всё перемешалось.

– Да.

Моя голова гудела. Чтобы хоть как-то успокоиться, я оглядел комнату. Здесь был выключен свет, а за окном было темно.

– А ты разве не отсюда? – удивился двойник.

Он перестал злиться.

– Нет, – ответил я.

– А как? Откуда ты?

Я не знал, что ответить. Действительно, откуда я и почему я решил, что я не отсюда?

– Как ты сюда попал? – не унимался тот.

– Погоди, я ничего не понимаю! – сказал я и закрыл уши руками.

Через минуту я спросил:

– А почему мы заперты?

– Ну как же, – но потом двойник махнул рукой, поняв, что я совсем ничего не знаю. – Что, по-твоему, нужно сделать, чтобы изгнать из дома призраков?

– Что?

– Принести им жертву, – объявил он. – Вот.

– Меня в жертву? – переспросил я.

– И меня тоже, – кивнул он.

– Так надо бежать! – сказал я.

– Не получится, – грустно сообщил двойник. – Нам не сбежать, нас же призраки охраняют.

Я сел на диван, не зная, что и придумать. Я решил включить в комнате свет, чтоб хоть чуть-чуть прояснить дело, но мне подумалось, что вряд ли выключатель будет работать. И я не ошибся. Мне не удалось включить свет.

– Сейчас они всё приготовят, потом позовут нас и всё, – сказал двойник.

– Что всё? – спросил я.

– А прямо всё! Свет погаснет и станет тихо.

– Так ведь уже…

Я не знаю, сколько мы там просидели. Возможно, очень долго или всего пять минут, а потом открылась дверь. Но зашли не родители. Зашла сюда молодая девушка. Она оглядела нас, но остановила свой взгляд на мне.

– Владик, что ты тут делаешь? – вдруг испугалась она.

Я пожал плечами. Я не знал, что ей ответить, ведь я даже видел её впервые.

– Так, – она стала серьёзной и решительной. – Оба быстро за мной.

– Куда? – не понял я.

– Я сказала: БЫСТРО, – она вышла из комнаты.

Мы с двойником, не понимая, что ей надо, вышли в коридор.

– Живее, – скомандовала она и пошла в конец коридора.

Она постоянно оглядывалась.

В конце коридора было темнее всего: сюда не проникал лунный свет из окон.

Мы услышали шаги.

– Так, залезайте, – снова скомандовала незнакомка.

Она указала на зеркало.

– Куда? – не понял я.

– Ну давайте же! – она быстро огляделась и пихнула меня к зеркалу.

Я хотел облокотиться о зеркало, чтобы не упасть, но я провалился прямо в него куда-то в темноту.

Я больше ничего не видел.

***

Я резко встал с дивана и чуть не свалился на пол. Я споткнулся о дневник, который читал этой ночью. Правда, я точно помню, что клал его на стол. Ладно, фиг с ним.

Я сел на диван и задумался.

Мне что-то снилось.

А, ну да. Сначала мы с Дики были на моей квартире, а потом я зачем-то поехал к своим родителям и встретил там самого себя.

«Что за глупый сон!» – подумал я, но тут в библиотеку постучались.

Я сказал, чтобы вошли.

Сюда вошёл двойник, которого я видел во сне…

Я от страха даже подпрыгнул.

– Ты что здесь делаешь? – спросил я.

– Знал бы я это! – рассердился он. – Чего орёшь? Зеркало больше не работает! Я здесь застрял! Выпусти меня отсюда!

– Подожди, – сказал я как можно спокойнее, чтобы успокоить и его. – Нам кто-то помог, чтобы нас не убили? А где мы вообще были?

– Там, – он показал на дверь, имея в виду зеркало.

– И что теперь?

Он пожал плечами.

– Я не знаю, что мне делать. Тебе то хорошо, ты то у себя, – сказал двойник. – А тут у тебя и дворецкий, и повар и уборщица! Хорошо тут устроился!

– Хорошо устроился? – я смотрел на двойника, не понимая, сплю я ещё или нет? Меня не может быть двое!

– Слушай, объясни всё, – попросил я. – Ты живёшь в другом месте, но сейчас не знаешь, как туда вернуться?

Он кивнул.

– Так надо тебя вернуть…

– А куда? – спросил он. – И зачем? Чтоб меня на костре заживо сожгли, отдали привидениям? Ты хочешь, чтобы меня сожгли, да?

Я тут же покачал головой.

– Конечно, не хочу! – сказал я, чтобы не обидеть его. – Но куда же тебе идти тогда?

– А зачем мне вообще куда-нибудь идти? – он огляделся. – У тебя здесь всё почти так же как и у меня. Меня здесь всё устраивает.

Он сел на диван и посмотрел на меня.

– Или мне надо вернуться и разрешить себя сжечь? Это просто чудо, что я ещё жив, – сказал он. – Я хочу остаться здесь.

– Но как? – я не понимал, как он это вообще себе представляет. – Как мне теперь всем объяснить, что меня теперь двое?

– Скажи, что я твой брат-близнец, – придумал он. – Но меня никто не видел, потому что я сбежал из дома и стал каннибалом.

– Чего? – опешил я.

– Это шутка, – успокоил он. – Придумаешь что-нибудь нормальное.

– Ну, допустим, – я перестал слушать здравый смысл. – Что я скажу другу, которого знаю с детства? Он знает обо мне буквально всё!

– А вот это не знает! – не унывал двойник. – Он же меня ни разу не видел, а ты ему не рассказывал! Чего тут сложного! Ну или… скажи ему, кто я на самом деле, раз уж вы такие хорошие друзья!

Он разговаривал раздражённо, наверно, он злился на меня, ведь я ворвался в его жизнь и перевернул всё вверх ногами, а ещё теперь после всего этого отказываю ему в помощи. Ведь он не виноват, что попал сюда.

– Ладно, – сказал я. – Но что потом? Этот дом я продаю.

– Чего?! – он аж подпрыгнул. – Как продаёшь? Зачем? Так нельзя!

– Это ещё почему?

– Ну…

Он не знал, что мне сказать.

– Ещё один моментик, – сказал я. – Если уж мы «братья-близнецы», то, как тебя зовут? Нас не может звать одинаково.

– А меня не зовут Владом, – заявил двойник. – Мне это имя не нравится!

– А как тебя зовут?

– Я придумал себе имя, когда читал одну книгу, – вспоминал он. – Там было одно… Главного героя звали Адом.

– Ад? – переспросил я.

– Да.

– Разве это имя? – усомнился я.

– Конечно!

– Ладно, – я не стал с ним спорить.

Больше мы к этому разговору не возвращались. Ад, так Ад. Здесь, значит, здесь.

Спал он в библиотеке. Я не мог отправить его ночевать в комнату сестры, я ему не доверял. Что если он начнёт копаться в её вещах или будет меня расспрашивать, где она и родители сейчас? А так он не особо желал знать о их судьбе, а я не решался расспрашивать его, что за безумие происходит там… Там – это в зеркале…

Но Ад всё равно начал меня спрашивать о кое-ком, а именно, узнав, что у меня есть друг, теперь каждый день просил его с ним познакомить. Прошло всего каких-то пару дней, но он уже так меня достал, что я был вынужден согласиться. Я познакомил его с Дики.

Для начала, когда я остался наедине со своим телефоном (Ад был в саду), я позвонил Дики, чтобы предупредить его о том, что его ждёт.

– Чего звонишь? – испугался он. – Мы же договаривались в три встретиться?

– Да…

– А чего звонишь тогда?! Сейчас только два часа! – заявил Дики.

– Да погоди, я не об этом, – сказал я. – О другом речь: я тебя сегодня позвал не просто так.

– Ну, я понял, ты просто так звать не будешь, – отозвался Дики.

– Не перебивай. Ммм… Как бы безумно это не звучало, но… Со мной тут произошло одно… Ну… Ты просто сильно не пугайся и…

Я не знал, как ему всё объяснить.

Когда вы попадёте в мою ситуацию, вы поймёте, что больше в вашей жизни не будет ни здравого смысла, ни логики, ни закономерности, ничего. Когда в вашем доме поселится ваша невменяемая копия, то появление этой самой копии будет непросто объяснить своим близким.

Но я хотя бы попытался.

– Знаешь, ты сейчас решишь, что я просто шучу, – наконец нашёлся я. – Но это не так. В моём доме реально есть человек, который выглядит полностью, как и я!

На том конце молчали.

– Так, я приду, и ты мне дашь то же, что и сам попробовал там без меня, понял? – сказал Дики и положил трубку.

Ну что ж, зеркало на втором этаже…

Дики пришёл ровно в три. Я не знаю, как ему всегда удавалось приходить вовремя, но он всегда приходил именно в то время, которое было обговорено. Ни минутой раньше, ни минутой позже.

– Так, и где же тот человек, который похож на тебя? – поинтересовался Дики.

– Он в саду.

Мы вышли с ним на улицу, но в саду нашли не Ада, а садовника.

– Здрасте, – поздоровался Дики.

– Привет, – садовник поливал сирень, поэтому даже не посмотрел на нас.

Мы пошли дальше: на заднюю часть двора. Ад был там. Он сидел на корточках и рассматривал гортензии.

– Привет, – сказал он, завидев меня и Дики. – Смотрите, какие цветы.

Мы опустились рядом с ним и посмотрели на цветы.

– Гортензия, – сказал я.

– Ага, – обрадовался Ад и признался: – я её никогда не видел.

– Правда? – удивился я.

– Если бы ты тогда побывал на улице, то увидел, что цветов там нет, – сказал Ад. – А вообще, гортензия – это красиво. Ты знал, что когда Будда появился на свет, то пошёл дождь из цветов? С неба начали падать гортензии и ещё цветочный нектар. Интересно, почему люди в цветах не утонули?

Из всей его фразы я только и понял, что он, наверно, много читал. Неужто там совсем делать нечего?

– Дождь из гортензии? – не поверил Дики. – Что за чушь?

– Это не чушь, в это верят буддисты, – сказал Ад.

– А тебе то это зачем? – не унимался Дики.

Ад не стал ему отвечать, возможно, он обиделся на него.

– Пошлите в дом, – предложил я.

Когда мы зашли в прихожую, Ад повернулся к Дики и протянул ему руку.

– Прости, если обидел, – сказал он. – Я не хотел. Меня зовут Ад, если что.

– Я Дики, – сказал Дики с невозмутимым лицом, хотя имечко ещё такое себе было у моего двойничка. – Да говори ты про своего Будду, сколько хочешь.

Я мог вздохнуть спокойно: я не знал, что ожидать от Ада, но за Дики я был абсолютно спокоен. Он бесконфликтный человек.

– Тогда давайте поиграем в слова, – предложил Ад. – Я говорю слово, а вы другое, но только чтобы оно начиналось на ту же букву, на которую закончилось моё слово.

Ад был неглупым: он хотел расположить нас к себе через нехитрую игру. Мы согласились с ним сыграть, не зная, что нас ждёт. Его словарный запас оказался чересчур большим.

Скоро Дики сдался.

Вечером он собирался уйти домой. Когда Ад с ним попрощался и убежал в библиотеку, я вышел с Дики на улицу.

– Так, теперь объясняйся! – потребовал он. – Кто он?

– Если б это было так просто объяснить… – начал я. – Понимаешь, мне такой сон приснился, будто бы я попал в какой-то другой мир или вселенную. Может, другая наша реальность. И он там был. Кажется, нас собирались убить, но мы сбежали. Нам помогла какая-то девушка. Мы перелезли через зеркало, которое у меня на втором этаже. А утром я просыпаюсь, а он тоже тут!

Дики смотрел на меня так, словно я был идиотом.

– То есть он часть твоего сна? – переспросил он.

Я беспомощно кивнул.

– Безумие, – заключил он.

Вряд ли он поверил мне, но он перестал меня расспрашивать.

– Ладно, я пойду, – сказал он. – Пока.

Я ушёл обратно домой и побежал в библиотеку, испугавшись, как бы Ад чего не учудил. Он казался мне маленьким ребёнком, ибо иной раз он и вправду мог выкинуть такую штуку, будто сущий беспризорник.

Тем временем тот рылся в книгах, желая что-то найти в них, и уже скоро ему это удалось. Он подошёл ко мне.

– Ну вот же, видишь, – он показал пальцем на какое-то слово. – Тут написано же всё!

Я прочитал: «Имя Ад муж. Возм. Ад кр. форма имени Адам. Происхождение имени Ад еврейское или английское».

– Есть такое имя! – сказал Ад.

– Я понял, – кивнул я. – Прости.

Он убрал книгу на место.

– А ты мне не верил, – обиженно, но с нотками гордости изрёк Ад.

Что ж, как оказалось, сомневался я в нём зря. Он оказался нормальным, хотя и странным парнем, который любил читать. Я видел его, только когда сам заходил в библиотеку, а заходил я туда нарочно: проверить его. Ад всё время что-то читал, не обращая на меня внимания. Только однажды он спросил, а какие книги читаю я.

– Я не очень люблю читать, – сказал я. – По-моему, это пустая трата времени.

Ад ничего не ответил, только посмотрел на меня.

Спросил он меня об этом спустя неделю его проживания в моём доме. Пока он проводил дни в библиотеке, я усиленно искал в интернете всякие мистические штуки, связанные с зеркалами. Теперь я знал про них буквально всё: куча примет, связанные с зеркалами; куча мистических историй, связанных с зеркалами; куча магических ритуалов и поверий, связанных с зеркалами. Я искал хоть что-нибудь о зазеркальном мире или… что это было? Спросить Ада я до сих пор не решился. Но все эти поиски напомнили мне об одном случае, который произошёл со мной в детстве.

Ничего интересного. Когда мне было лет 7, я решил вызвать Пиковую Даму. Я собрался вызывать её на втором этаже. Ночью я взял мыло и натёр им низ и верх зеркала. Пришлось вставать на стул, чтобы дотянуться, но зато эта Дама, если бы захотела на меня напасть, поскользнулась бы на мыле. Ещё я взял у мамы красную помаду, чтобы нарисовать ею лестницу. Куда ведёт эта лестница, я так и не понял, но я её нарисовал, потому что так надо было вызывать.

Получилось всё это довольно сносно, хотя я занимался этим почти в темноте, единственный свет был лунным и исходил он от далёких окон.

Естественно, никто тогда из зеркала ко мне не вышел. Хотя я и тогда был уверен в том, что ко мне никто не выйдет, потому что Пиковая Дама – вымысел.

Вот как-то так.

Где-то на второй неделе, когда я зашёл в библиотеку, я не обнаружил там Ада. Я стал искать его в других комнатах, но тот всё это время был в саду и разговаривал с Игнатием Моисеевичем, отвлекая того от своих обязанностей садовода. Я не мог к ним подойти, ибо садовник, да и остальные люди в доме до сих пор не знали про Ада. Он всё время был в библиотеке, а я поддержал эту инициативу, сказав дворецкому и уборщице не заходить в эту комнату ни под каким предлогом.

Я наблюдал за ними через окно, и снова я решил, будто бы увидел за цветами что-то похожее на вырытую яму. Иногда мне казалось, что яму эту рыли, чтобы сбежать отсюда. Надо бежать подальше от этого безумия! Но дальше своих предположений я не копал и ни о чём не спрашивал садовника.

Когда Ад вернулся, я спросил его, о чём они говорили.

Он пожал плечами.

– Так, обо всём, – неопределённо ответил он. – Давай что-нибудь поделаем? Скучно!

– А что? – спросил я, хотя мне не было скучно. Час назад я разговаривал с Фёдором Степановичем насчёт продажи дома. Это занятие оказалось утомительнее, чем я думал.

– Да хоть что-нибудь, – попросил Ад. – Покажи что-нибудь или пошли куда-нибудь. У вас здесь всё не так, как у меня.

– А как у тебя? – тут же спросил я, надеясь завязать об этом ненавязчивый разговор, но он лишь ответил:

– Тускло.

– Пошли в кино, – предложил я.

– Нет, – он покачал головой.

Почему-то эта идея ему сильно не понравилась, но мне удалось его уговорить сходить туда. Он всю дорогу говорил, что мы зря потратим время и надо было вообще остаться дома. Но я всё же затащил его в зал, и там он наконец замолчал.

Фильм ему определённо понравился.

Я не очень внимательно смотрел, но когда мы шли домой, он всё говорил-говорил про кино, что мне захотелось его пересмотреть.

– Ты даже не помнишь, чем всё закончилось? – удивился он.

– Ну… конец счастливый, – сказал я.

– Там был открытый конец, – отозвался Ад.

– Разве он не может быть счастливым? – спросил я.

– Он открытый! Он либо счастливый, либо нет, – сказал Ад.

– Ну, ведь везде же так…

– Нет, здесь никто не знает, как закончилось на самом деле, либо так, либо по-другому, каждый сам додумывает, – объяснил Ад.

Мой мозг закипел от всех этих странных непонятных штук, но интерес не остыл, а напротив, загорелся ещё сильнее. Я попросил Ада пересказать мне фильм, что он сделал охотно. Когда он закончил говорить, я сказал ему, что конец точно будет хорошим. Но он покачал головой.

– Вряд ли, – сказал он.

Пришли домой мы вечером. Мы прошли мимо садовника, который даже не посмотрел в нашу сторону и зашли в библиотеку. Никто не попался нам на пути, а это сильно меня волновало. Я не знал, как представить им Ада.

Мы зашли с ним в библиотеку. Ад выглядел уже сонным.

– Ты спать будешь? – спросил я.

Я немного расстроился, не хотелось снова всю ночь сидеть одному. Я по-прежнему плохо спал, уснуть мне удавалось лишь под утро и то ненадолго. Бессонница не отставала от меня.

Ад пожал плечами.

– Хотелось бы, – сказал он.

– Может ещё чем-нибудь займёмся? – спросил я.

– Чем? – от удивления он даже перехотел ложиться спать.

Я задумался.

– У меня есть карты, – сказал я.

Мы пошли в комнату сестры, потому что на самом деле карты были у неё. Я нашёл их в столе.

Сначала мы маялись ерундой, потому что Ад не умел играть в карты и приходилось объяснять ему, что означает каждая из них.

– Ты в первый раз карты видишь? – сдался я.

– Ага, – сказал он. – Но я слышал про них. Когда я читал всякие книги, кто-нибудь обязательно играл в карты.

Там у него были только книги. И больше ничего не было в зеркале. Жаль, что моя решимость не позволяла мне расспрашивать его. Приходилось только гадать, что там происходит. Но я был точно уверен: всё, что он там делал – это читал. Но что он читал? Неужели те книги, которые он прочёл, ничем не отличались от тех, которые есть и здесь? Может, он жил в другой реальности и там были какие-то свои книжки?

Мы сыграли всего пару раз, потом он собирался пойти спать. Но перед тем как уйти, он кинул в меня подушкой. Я тоже закинул в него подушку и началась битва, которая продлилась как минимум полночи.

Какие книги не читал бы человек, они всё равно влияют на него. Когда я наблюдал за Адом, я постоянно думал, правда ли он там у себя всё время читал? Или там было очень мало книг, поэтому он здесь и читает так много? Но не в этом дело. Дело в том, что он много чего знал, но практически ничего не умел. Он мог рассказать, к примеру, как правильно пользоваться стиральной машинкой, но сам он даже не представлял себе, как она выглядит.

Но зато с ним было не скучно. Он оказался болтуном, но говорил интересно. А продажа моего дома отчасти из-за Ада притормозилась.

Сегодня утром мне позвонил Дики.

– Сегодня Лика приехала с ребёнком, – сообщил он.

Его голос был неестественно встревожен.

Лика – это его жена. Она младше его, и ему даже пришлось ждать, пока ей исполнится 18 лет, чтобы жениться на ней.

– Ого, круто, поздравляю, – сказал я.

Я знал, что они ждут ребёнка, но до этого момента я даже не подозревал, что Дики умеет переживать. Он всегда выглядел невозмутимым, вот только сейчас я услышал его «новый» голос. Его волнение передалось и мне, хотя для меня тема с детьми была тёмным лесом.

– Хочешь прийти сегодня? – спросил Дики.

– Да, – сказал я, чтобы его поддержать. – Я приду. Во сколько лучше?

Он назвал время.

Дики жил в трёхкомнатной квартире. Ещё у него была большая собака без клички. Она у него была ещё до появления в его жизни Лики.

Огромная пушистая собака не понимала, что за странное маленькое орущее существо поселилось в одной из комнат и почему же ей, благородной собаке, теперь не разрешают спать в этой комнате.

Когда я пришёл к Дики, он открыл мне дверь, а сам продолжил о чём-то спорить с Ликой.

Когда она, сердито выкрикнув «да делайте что хотите!», ушла на кухню, я спросил:

– Я пришёл не вовремя?

– Нет, всё нормально, – сказал Дики. – Просто она не хотела, чтобы ты приходил.

– Почему?

– Не хочет, чтобы кто-нибудь смотрел на Ладу.

– На ребёнка? – понял я. – Её зовут Лада?

Дики кивнул.

– У меня машина «Lada», обожаю свою машину!

Я покрутил пальцем у виска.

– Как хочешь, – сказал я. – Так что, мне лучше уйти?

– Ты что?! – он потащил меня в детскую.

Это была красивая комната с голубыми обоями. Девочка лежала в специальной кроватке и спала.

Дики стоял в дверном проёме, хотя я вошёл в комнату и взглянул на ребёнка. Она была маленькой, хрупкой и беспомощной.

Если бы на планете жили опасные хищники или другие неведомые твари, угрожающие человеческой жизни, людские «детёныши» не были бы такими беспомощными. У них бы было умение выживать. Но людям, кроме их самих, ничего не угрожает. А так как человек – социальное животное, он не способен разглядеть в другом человеке ту опасную тварь. Человек очень наивный.

Лада открыла глаза. Я думал, она заплачет, но она молчала. Лишь рассматривала всё, что могла увидеть. У неё были большие и пока что голубые глаза. Это был красивый ребёнок.

Дики тихо подошёл ко мне и посмотрел на Ладу.

– Пошли, – сказал он мне, и мы вышли из комнаты.

Дики боялся её – это было видно невооружённым взглядом.

Позже я ушёл к себе, дабы больше не смущать ни его, ни Лику.

Всё время, пока я был у него, Ад был в библиотеке и читал. Когда он увидел меня, он обрадовался, ведь скучно целый день быть одному.

– Ты знаешь, что в книге рекордов Гиннеса занесён город, где население составляет всего 23 человека? А в городе Кэсс живёт всего один человек! – сказал Ад.

Он только что прочёл об этом.

– Тебе интересно об этом читать? – спросил я.

Он кивнул.

Тогда я вышел из библиотеки, а вернулся уже с ноутбуком.

– Это что? – спросил он.

Я включил ноут.

Когда зажёгся экран, Ад снова спросил:

– Это для чего?

Я запустил поисковик.

– Теперь ты можешь читать всё, что угодно, – сказал я. – Просто набираешь сюда любой вопрос, а он тебе ответит. Это ноутбук.

Ад недовольно смотрел на моё железное приспособление.

– Ну вот, смотри, – я напечатал рандомный вопрос в поисковике: самый большой паук в мире и тем самым продемонстрировал все прелести интернета. Но Ад всё равно оставался недовольным.

– Я не буду здесь читать, – сказал он.

– Почему? – спросил я.

– Я не все книги здесь прочитал, – ответил он, хотя вряд ли это была настоящая причина отказа, возможно, он просто не хотел знакомиться с новыми технологиями. Новое всегда пугает.

– Как хочешь, – сказал я. – Просто так будет удобней.

Он посмотрел на меня.

– Кому удобней? – спросил он.

– Чего? – не понял я.

– Ничего, – Ад задумался. – Ты по-прежнему собираешься продавать дом?

– Да, – ответил я. – Я не собираюсь здесь жить. Завтра же займусь этим делом.

– Почему не с сегодняшнего дня?

– Ну, сегодня я у Дики был же…

– А может тебе больше не стоит к нему ходить, – сказал Ад.

– Почему? – спросил я.

Ад встал с дивана и подошёл ко мне.

– У него жена, ребёнок, ему теперь никто не нужен, – сказал Ад. – Ты будешь лишь мешать ему, разве не так?

Мне вспомнился спор Дики и Лики, ведь она не хотела подпускать меня к ребёнку, но ведь это так, вера в глупые суеверия. Чего тут такого?

– Ты создаёшь Дики проблемы, ссоришь его с женой, – заявил Ад. – Может, стоит оставить их в покое и не перетягивать одеяло на себя?

– Если б я мешал ему, он бы сказал мне, – не поверил я.

– С чего он тебе скажет? Он не хочет тебя обидеть, вы же друзья!

Ад говорил вполне убедительно, но верить ему я не хотел.

– У тебя постоянно бессонница, ты боишься приступать к продажи дома и отодвигаешь это дело на потом. У тебя какие-то проблемы, ты плохо питаешься и постоянно сидишь вот в этой штуке, – Ад показал на ноут. – Я не знаю, что у тебя случилось, но ты просто перетягиваешь внимание Дики на себя, потому что тебе нужна помощь, но ты не признаешься и будешь молчать. Но ему не до тебя. Другим плевать на тебя.

– Да чего ты, – он разозлил меня. – Ты сочиняешь всякий бред… Это неправда!

– Ты уверен? Разве ты не остался один? – спросил он.

Я ничего не ответил ему и вышел из комнаты.

Я заперся в гостиной и смотрел телек. Ад разозлил меня, и я не хотел его видеть в ближайшие лет сорок. Но благодаря какой-то скучнейшей программе мне удалось вздремнуть, правда, совсем ненадолго. Разбудил меня стук в дверь.

– Ну открой же ты! – попросил Ад.

Я открыл ему.

– Прости меня, если я тебя обидел, – попросил он.

Кажется, ему и вправду было жаль, что он наговорил всякий бред в библиотеке. Он протянул мне руку в качестве жеста для примирения, но я не стал ему отвечать рукопожатием, только пропустил в гостиную.

– Ты всё равно обижаешься на меня? – спросил он.

– Нет, – сказал я.

– Правда?

– Да.

– Врёшь ты всё, – сказал Ад.

– Честно, не обижаюсь. Но раз уж тебе так сильно не понравился мой ноутбук, можешь им не пользоваться. Никто же не заставляет.

– Тогда так же честно скажи, зачем ты вообще его притащил?

– Тебе же нравится читать! – сказал я. – Там можно читать всё, что захочешь! Я думал, тебе это понравится.

Ад ничего не ответил. Я так полагаю, ему всё-таки ноут не очень понравился. Хорошо, в следующий раз я просто дам ему книгу…

К разговору о ноуте мы больше не возвращались. Ад по-прежнему весь день торчал в библиотеке, а я весь день торчал с дворецким, выслушивая, что и как надо делать. Мой дом был уже на грани стать покупкой на полке в магазине. Фёдор Степанович больше консультировал меня по тому, какие документы необходимо для этого собрать. Приходилось бегать.

Теперь вечерами мы с Адом проводили время вместе. Либо я учил его играть в карты, либо он просвещал меня, рассказывая то, о чём я раньше даже не думал. К примеру, он рассказал мне, что до того, как произошёл всемирный потоп, на земле жили не только люди, но и великаны, а ещё, возможно, и двуполые твари. Но когда вода залила всю землю, горы стали очень красными, а твари и великаны погибли. Люди же превратились в рыб, кроме одной пары, которая умудрилась залезть на дерево…

В четверг у Дики будет день рождения. Этот день он никогда сильно не отмечал, он лишь звал меня к себе, и в этот день мы занимались всякой всячиной по типу просмотра телевизора, игр в карты и в компьютерные игрушки. Я не очень любил играть в стрелялки, которые Дики позволял себе только в день рождения и выходные, но приходилось мириться со своей нелюбовью к той рисовке игры. Но, конечно же, с приходом Лики всё должно измениться. Теперь она и его дочь будут мириться с его огромной ленью и пофигизмом, которые появляются только в этот «магический» день.

В прошлом году Дики уговорил меня съездить с ним и сыграть в живую квест-игру… Я не понял, как такая идея могла появиться у такого человека, как Дики. Когда я ему предлагаю куда-нибудь сходить или кого-нибудь позвать, он тут же пытается выкрутиться из ситуации, потому что он не любит перемены в жизни, а ещё людей. Но именно ему в голову пришла идея съездить и поиграть в квест-игру, о которой он где-то услышал. Пока мы с ним ехали в автобусе, и пока мы шли с ним по улице, он ни разу толком не объяснил мне, в чём заключается квест.

– Ты же сказал, что читал о нём? – спросил я.

– Да, – ответил Дики.

– И что там делают? – спросил я.

Дики вздохнул.

–Если я тебе скажу хоть слово, ты не захочешь идти.

– Всё равно пойду, ты ж попросил, да и мы уже приехали! – заверил его я, но он так и не поведал мне все «прелести» той игры, на которую я согласился.

В прямом смысле согласился: перед тем, как начать играть, надо было подписать договор, где говорилось о возможности получить гематомы, ожоги и прочее…

– Дики, я так не хочу, – сказал я.

Только теперь до меня дошло, куда он меня затащил. Любитель стрелялок и фильмов ужасов захотел пощекотать себе нервы чем-то более интересным и небанальным, но, как я узнал потом, в квесте можно было участвовать только от двух человек, именно поэтому он затащим меня сюда. Сейчас он как никогда оправдывал своё имя Дикий…

– Это ж просто игра, – заверил он.

Квест заключался всего лишь в том, чтобы выбраться из дома. На улице, рядом с так называемым домом, на наши головы накинули мешки и в таком виде запихали в комнатушку.

Дики стащил с меня мешок, потому что сам я не смог. Выбраться из комнаты не составило особого труда: была простейшая загадка, которая лежала на поверхности. Но пока мы были в этой комнате, лишь одно настораживало: из коридора доносились то крики, то шаги, то скрежет, то мольбы о помощи.

Наконец мы выбрались из комнаты. Коридор напугал меня: здесь был выключен свет, а так как в комнате, откуда мы только что вышли, горела яркая лампочка, я чуть не свалился в темноту. Мои глаза не смогли привыкнуть к темноте, и Дики пришлось меня вести. Но я об что-то запнулся и потерял сознание. Очнулся я в полутемной комнате и был привязан к стулу. Мне тут же стало интересно: а так и должно быть? Наверно, да, раз в комнату зашёл человек в маске и начал бить меня по лицу, правда, по моим критериям, его действия были как явное нарушение моих личных границ. Но я ничего не мог сделать. Даже голос меня подвёл и закричать или попросить прекратить не получилось.

Он остановился, только когда в комнате появился Дики. Человек отвлёкся на него, а Дики выбежал отсюда. Тот за ним.

Скоро Дики вернулся и отвязал меня. Я сказал ему, что мне не нравится такая игра. И то, что мне чуть не выбили челюсть, было последней каплей.

– Да мы даже не поиграли, – заявил Дики, и мы просто пошли дальше.

На нас нападал маньяк с топором и возвращался тот, который в маске. Меня чуть не задушили, а у Дики появился огромный синяк на руке. Но из дома мы выбрались (как ни странно) и даже после этого сходили на приличный ужастик, чтобы немного расслабиться, ибо эта игра заставила напрячься.

Про эту «весёлую» игру я рассказал Аду, сначала он спокойно слушал, но потом вдруг спросил:

– И как тебе? Понравилось?

– Нет, – ответил я.

Вечером мне позвонил Дики.

– Привет, – сказал он. – Обещаю, на этот раз никаких игр. Ты завтра придёшь?

Я удивился.

Я уже успел поверить, что он будет в этот день в кругу своей семьи.

– Ну, да, если надо… – ответил я. – А кого ты ещё позвал?

– Никого, – немного удивлённо сказал Дики. – А кто ещё нужен? Только придётся завтра куда-нибудь сходить, потому что Лика попросила, чтобы мы ушли. Вот как-то так.

– Ясно, – сказал я.

Утром Ад просил меня, чтобы я никуда не уходил.

– Он из вежливости тебя позвал, – заявил Ад. – Ему не важно, придёшь ты или нет.

Мы были на втором этаже, я только что вышел из спальни и уже собирался утопать на весь день отсюдова.

– Ну и ладно, лично я хочу придти, – отозвался я.

– Чтобы всем мешаться? – спросил Ад.

Это было последней каплей.

– Ты говоришь бред, я никому не буду мешать, – сказал я.

– Будешь доставлять неудобства, – продолжал Ад.

– Замолчи.

– Почему ты затыкаешь меня, если я говорю правду?

Я посмотрел на него. Мы стояли в коридоре не далеко от лестницы, ведущей вниз.

– Это ты просто не хочешь, чтобы я уходил, – сказал я. – А Дики сам позвонил. Мы просто так друг другу не звоним.

Я хотел шагнуть на лестницу, но Ад стоял передо мной и не давал пройти.

– Чего ты хочешь? – спросил я.

– Ничего, – пожал он плечами. – Чего мне от тебя хотеть.

Я хотел сделать шаг, но Ад остановил меня, отпихнув.

Тогда я подошёл к нему и ударил его, он дал мне сдачи, и мы начали драться. Я ударил его кулаком в живот, а он прижал меня к зеркалу.

– Да ты идиот, – сказал Ад. – Не слушаешь, что тебе говорят!

Мне удалось его оттолкнуть от себя, я отбежал от него и заперся в спальне. Конечно, было лучшим спуститься на первый этаж и сбежать на улицу, но, боюсь, я бы просто не успел добежать. Он бы догнал меня, и мы продолжили бы драться.

Ад не смог попасть в спальню. Я услышал удаляющиеся шаги, но не сразу вышел из своего убежища. Я ещё немного посидел здесь. А потом позволил себе выйти.

Я осторожно выглянул в коридор: Ада здесь не было. Наверно, он был в библиотеке.

Я без проблем спустился на первый этаж и подошёл к входной двери. Та была заперта…

Я огляделся, в поисках хоть чего-нибудь. Сначала я решил позвонить, но кому звонить? Дики что ли? Делать мне больше нечего. Я отправился на кухню и с радостью обнаружил открытое окно. Я пролез через него, но как-то неосторожно: я свалился на землю и сильно ударился башкой и спиной.

На секунду мне стало трудно дышать, я сразу закашлялся.

Я услышал, что кто-то идёт. Чтобы меня не заметили, я заполз в кусты, растущие прямо под окном. Там я лежал в тени, прикрыв рот рукой. Внезапно на меня стали капать капли воды: Михаил Игнатьевич поливал кусты. Ну, ещё и меня вдобавок.

Когда он ушёл на безопасное расстояние, я наконец поднялся на ноги и ушёл отсюда. Я пошёл к Дики. Он встретил меня довольно приветливо и не стал спрашивать, почему я мокрый.

– Наконец пришёл, – сказал он. – Заходи.

Я зашёл за ним в дом. Мы пошли в гостиную.

– Ты чего такой грустный? – спросил Дики.

– Тебе кажется, – сказал я.

– А как дела у этого… Ада, – спросил Дики.

– Ну…

Я решился ему рассказать, что произошло сегодня.

Дики выслушал о том, что говорил о нём Ад, а ещё о том, что тот не хотел выпускать меня из дома. Потом спросил:

– Может, у него не все дома?

Тогда я полдня проторчал у Дики. Он решил, что мы запрёмся в гостиной и посмотрим ужастик. Фильм был скучноватым, даже Дики он быстро надоел, а я умудрился уснуть. Меня не стали будить…

Я был на втором этаже, вышел из спальни сестры и подошёл к зеркалу, чтобы взглянуть на себя. Я собирался уйти, куда, почему-то не знаю.

Я смотрел на своё отражение, но то вдруг перестало делать тоже, что и я. Оно посмотрело на меня.

От удивления меня будто бы парализовало. Я стоял и не двигался, а моё отражение начало просить о помощи.

Отражение принялось стучать по стеклу, пытаясь выбраться из зеркала. Ничего не выходило. Но его действия так напугали меня, что я не хотел, чтобы оно вышло сюда, в мой дом.

У отражения были испуганные глаза. Мне вдруг показалось, что кто-то стоит позади него и собирается убить. Отражение начало молить о пощаде. Я резко повернулся, но сзади меня никого не было. Тогда я снова посмотрел на зеркало.

У того начали чернеть глаза, потом всё зеркало почернело. Я отбежал, а зеркало упало и разбилось.

Кто-то потряс меня за плечо.

– Хватит спать, – сказал Дики. – Я наконец нашёл нормальное кино!

Я посмотрел на телек и понял, что это зеркало мне приснилось. Ну и хорошо. Правда, после такого сновидения смотреть ужастик мне совсем не хотелось. Наверно, я выглядел неважно, раз Дики спросил меня, что случилось.

– Ничего, – сказал я. – Просто сон дурацкий приснился.

Я рассказал ему про зеркало. Дики задумался.

– Поехали к тебе, – предложил он. – Ада усмирим, чтоб больше не сочинял бред. Может, у тебя кошмары прекратятся.

Я согласился, и мы поехали на машине Дики.

Lady он просто обожал, и один раз он заявил, что если б не Лика, он поселился бы в машине и стал путешественником. Делал бы всё что угодно.

Он остановился у моего дома, но вдруг пихнул меня локтем и показал в окно. У меня от удивления чуть глаза не выпали: рядом стояло два человека, и они были похожи на меня. Вот правда! Хотя Дики сказал мне потом, что всё же было не одно лицо. Если б мы все носили одинаковую одежду, он всё равно отличил бы меня. Он заявил, что различия есть. Меня эти слова немного успокоили, потому что то, что меня неожиданно стало так много, пугало. Я боялся среди них затеряться.

Мы вышли из машины.

– Эй, а вы кто? – спросил Дики.

Но двойники не ответили, потому что удивлённо смотрели на меня.

– Чего пялитесь? – спросил я.

– Ты здесь живёшь, да? – спросил один из них.

Он и вправду был не очень похож на меня. У него были костлявые руки, в которых он держал горевшую спичку. Сначала я подумал, что он хочет закурить, но сигареты у него не было.

– Да, я здесь живу. Вы то откуда взялись?

На этот вопрос они не собирались отвечать. Они вообще не отвечали на мои вопросы, а лишь задавали свои. Точнее, разговаривал только один, второй двойник молчал.

– Всё, теперь вы отвечайте! – сказал Дики. – Вы, нахрен, кто такие?

– Мы кто надо, – сказал один. – Мы здесь случайно. Вообще не собирались. А вот обратно не выходит.

– Вас теперь трое, не перебор? – не унимался Дики.

– Нет, Ад не здесь, – сказал двойник.

– А где он? – спросил я.

– Ушёл.

– Куда?

– Обратно.

– Вы же не можете! – напомнил я.

– Он ушёл обратно, когда мы вошли сюда, – не унывал двойник.

– А на кой чёрт вам сюда?

– Нас заставили, – после этого он замолчал и больше не желал со мной говорить.

Второй двойник стоял за другим, будто прятался от нас. Он до сих пор не сказал ни слова и не участвовал в этом безумие.

Мы все зашли в дом.

– Почему ты молчишь? – спросил Дики у второго двойника.

Тот испуганно отошёл в сторону.

– Не приставай к нему, – сердито сказал первый.

Мы зашли в гостиную.

– Итак, – медленно произнёс я. – И откуда же вы?

– Оттуда, – первый тут же показал на потолок, имея ввиду зеркало на втором этаже.

– Ладно, хорошо, – сказал я. – Кто вас выгнал?

Тот пожал плечами и вынул из кармана новую спичку (прошлую он выбросил на улице). Я попросил его не зажигать тут спички. Моя просьба ему не очень понравилась, но он всё-таки убрал её.

– Я не знаю, кто она, – сердито сказал он. – Она просто сказала, чтобы мы пошли за ней, если не хотим, чтобы нас заживо сожгли. Она заставила через зеркало пройти, а Ад тут же сбежал обратно.

– Зачем? – спросил я.

Тот пожал плечами.

Я спросил, как их зовут. Того, кто более менее охотно разговаривал, звали Идом. А второго никак не звали, так сказал Ид. У второго не было имени, потому что, как заявил Ид, он никому не нужен.

– Сжигают на костре только тех, кто хотя бы похож на тебя, а он не похож. Жалкий урод. Он вообще ни на что не способен, бесполезный, – с презрением сказал Ид. – Его даже не собирались сжигать.

Мы с Дики ничего толком не понимали. В зеркале сжигали похожих друг на друга людей. Хорошо, допустим. Может, это какая-нибудь секта? Только вот зачем это всё? Ад говорил, это делается для привидений, которые там живут. Я спросил об этом у Ида.

– Призраков я ни разу не видел, хотя про них постоянно говорят, – ответил он. – Мне сказали, если я не буду делать, что мне говорят, то могу разозлить этим призрака. А если его разозлить, будет очень плохо. Призраки любят пытать людей. Они бы и меня попытали, но я сейчас здесь, а не там.

– А вы как, живёте что ли все в одном доме? – спросил Дики.

– Ты что? – удивился Ид. – Кто будет жить в одном доме с нами? Мы ж не люди, мы клоны. С такими в одном доме они не станут жить.

– Кто это они? – спросил я.

– Ну как кто… – Ид огляделся. – Кому этот дом принадлежит?

– Мне, – сказал я.

– Нет, с чего? – спросил Ид. – Это дом привидения! А мы живём в другом доме, и этот дом принадлежит тем, кто помогает призракам. Они всё для него делают, как прислуга. Даже клонов создают, чтобы было, чем прокормить.

Я совсем запутался.

– Мой это дом, я ж его продаю, – нашёлся я.

– Это ещё ничего не значит, – сказал Ид.

Мне больше нечего было сказать, я только спросил:

– То есть вам некуда идти?

– Нет, – честно сказал Ид. – Мы можем отсюда уйти, ну, на улицу, если хочешь.

– Нет, оставайтесь, – сказал я.

Не то, чтоб я являлся очень гостеприимным хозяином, просто я не хотел, чтобы мои копии разгуливали по городу.

– Правда? – переспросил Ид.

Он явно не доверял мне.

– Да, – сказал я.

Мы с Дики вышли в коридор.

– Что ты будешь с ними делать? – спросил он.

– Не знаю, – сказал я. – Но определённо надо что-то делать.

Я проводил Дики до его машины, хотя он предлагал даже остаться у меня, боясь, как бы эти двойники не решили на меня напасть. Но я уверил его, что всё будет хорошо.

Он уехал домой.

– У вас какие-то проблемы? – спросил садовник.

– Нет, всё нормально, – соврал я.

Хотя, почему соврал… Лично у меня сейчас не всё так уж и плохо, как у тех бедолаг.

Я зашёл в дом, прошёл мимо кухни, но был вынужден вернуться. Ид и безымянный клон были там.

– Просто приложи свою ладонь сюда! – уговаривал Ид другого, указывая на включённую плиту. – Посмотрим, как это выглядит.

– Это обязательно? – спросил другой.

– Конечно, я что, сам должен это делать? – рассердился Ид.

Он взял руку безымянного и уже собирался опустить её на плиту, но я вовремя вмешался.

– Вы что творите? – спросил я. – Отпусти его!

Ид отпустил.

– И не делайте так больше!

За этими ребятами приходилось хорошо следить. Ид был поджигателем, постоянно хотел что-нибудь сжечь. Но помимо этого он также любил гулять, а другой либо ходил за ним, словно тень, либо прятался в библиотеке. Я был уверен, что он, как и Ад, читает там, правда, потом я узнал, читать он не умел.

– Ид, ты умеешь читать? – однажды спросил я.

Мы все были на улице. Безымянный сидел рядом, но не обращал на нас никакого внимания, а Ид поначалу задумывал поджечь яблоню, но на улице появился я и испортил всё веселье. Я конфисковал у него уже третий коробок спичек.

– Я умею, – сказал он.

Ид стоял у яблони и уже подумывал залезть на самую высокую ветку.

– Кто тебя научил? – спросил я.

– Ад, – признался Ид. – Хотя ему запретили это делать.

– А кто запретил?

Ид не стал отвечать.

– Как ты думаешь, почему вам помогли и спрятали здесь? – спросил я.

– Потому что призраки побрезговали им, – он показал на другого клона.

Иван Матвеевич, пока рылся в своём саду, уже видел нас и не один раз, но мы были настолько не похожи, что я больше не боялся, что нас кто-то застукает.

Да, они напоминали меня, но всё же были резкие отличия. Ид казался выше, а безымянный казался намного младше, чем я. На руках и у того, и у другого были синяки, которые поначалу они скрывали, нося кофты, но в них было жарко.

– А почему вы не научили читать его? – спросил я про безымянного.

– Зачем? – удивился Ид. – Это не надо.

Потом он спросил меня:

– Можешь отдать мне спички?

– Чтобы ты сжёг эту несчастную яблоню? – спросил я.

Он покачал головой.

– Я хочу костёр! Большой, – сказал он. – Было бы красиво!

– Нет, не нужен костёр.

Но, тем не менее, я не боялся иногда оставить Ида одного. Даже если он что-то натворит, то на улице есть садовник, а в доме – дворецкий, повар и уборщица.

– Хочешь, я научу тебя читать? – как-то предложил я безымянному, когда мы были в библиотеке.

Он тут же покачал головой.

– Не хочу, – сказал он.

– Почему? – удивился я.

– Я не умею.

– Так поэтому я и предлагаю научиться, – сказал я. – Ты знаешь буквы?

– Да.

– Ну тогда вообще проблем нет, – заявил я и взял первую попавшуюся книгу. – Читай, а я помогу.

Он испуганно посмотрел на меня, но послушался. Он очень медленно читал по слогам и часто путал буквы, но я бы не сказал, что здесь всё потеряно.

– Нет, это не «Д», а «Т», – поправил я его, и он испуганно заморгал.

Каждый раз, когда я его поправлял, он вздрагивал и то жмурился, то моргал.

Он осилил всего пару страниц.

– Тебя всё же учили читать, – понял я.

Он кивнул.

– Кто учил?

– Сначала Ад, потом, когда они узнали, рассердились, но решили сами научить.

– А они, это кто? – спросил я.

– Ну, это Сева, ещё есть Ива, – ответил он. – Сева меня учил. Они в таком же доме, как у тебя живут, а мы в другом. Они приходят и дают еды. Ещё чему-нибудь учат, потому что призракам не нужны такие недоумки, как я.

– Кто такой Сева? – не понял я.

– Он занимается с нами. Говорит, что мы ещё недостаточно хороши для привидения, поэтому он и старается для нас, а мы неблагодарные. Но я о нём больше ничего не знаю.

Утром Ид копался на чердаке и отыскал там мяч. Он вышел с ним на улицу и поджёг его, наблюдая, как долго горит резина.

Я наблюдал за ним через окно в библиотеке, но тут я услышал звук бьющегося стекла. Я вышел в коридор, как оказалось, другой клон уронил портрет бабушки, и разбилась рама. Я видел, что портрет чудом не повредился, но всё равно пришёл в ярость.

– Ты что, совсем? – спросил я. – Этот портрет нельзя было трогать. Никому нельзя!

Он испуганно прижался к стене подальше от картины.

– Чего ты вообще здесь ходишь?

Я знал, что всё это не было сном. Когда Виктория ушла, я ещё как минимум час просидел у зеркала. Мне ничего не хотелось делать. На душе было хреново. Как говорится, кошки скребли. Может, завести кошку?..

Наконец я заставил собраться себя с мыслями. Я встал с пола и посмотрел в зеркало. Оттуда на меня смотрело моё отражение: бледное и худое. Бессонные ночи не могли не сказаться на мне.

Вообще, в некотором роде я задумался, что хранить информацию можно не только в письменном виде в пыльном дневнике…

***

Безымянный клон остался жить у меня. Он мало со мной разговаривал, и ему не нравилось, что в этом доме есть прислуга. Незнакомые люди его пугали, он не мог привыкнуть, что они здесь просто работают.

А я к ним привык.

Однажды Дики заявил мне, что я делаю всё не так: не стоит забрасывать знания клона на помойку. Он сам занялся его способностями к чтению и уже скоро у того не было с этим проблем.

Потом Дики спросил, почему я не придумаю для того имя. Я и сам об этом задумывался и даже спрашивал клона, какое бы имя он хотел. Но он лишь покачал головой.

– Не надо мне имя, – сказал он. – Я не хочу иметь имя. Ид и Ад всё равно о нём не узнают.

Один раз я серьёзно задумался о том, как именно клоны появлялись там, в зеркале. Ведь чтобы его создать, нужно что-то сделать или они сами собой возникали? В общем, единственный, кто мог пролить свет на это дело, был мой клон без имени. Но я боялся, что он не захочет отвечать на мои вопросы. Он малообщительный и пугливый, ему будет тяжело говорить. Чтобы выполнить то, что я задумал, мне пришлось подключить всю мою фантазию.

Я заявил ему, что мы просто поиграем. Я буду журналистом из известной газеты, а он человек, у которого я очень хочу взять интервью. Вот как-то так.

Ему эта затея не понравилась. Он вообще недолюбливал мои затеи. Но, тем не менее, я для начала показал ему пару видео в интернете, чтобы он понял, как это выглядит, когда у человека берут интервью. Я думаю, он догадался, о чём примерно я буду его спрашивать.

– Ты же не будешь это снимать, как там? – насторожился он.

– Да нет же, – сказал я. – Это я тебе показал просто для примера. Снимать тебя никто не будет.

Мы сели друг напротив друга в гостиной.

– Никто бы не стал брать у меня интервью, – сказал он.

– Я буду брать.

– Но я ведь даже представиться не смогу!

– Ты имеешь право не говорить своего имени, – сказал я. – Ты даже не обязан отвечать на все мои вопросы! Всё? Мы можем уже начинать?

Он кивнул.

– Итак, скажи, сколько тебе лет? – спросил я, ну, надо же было с чего-то начать.

Но он тут же запаниковал.

– А как надо отвечать, если мне не так много, как должно быть? – спросил он.

– Ладно, другой вопрос. Как клоны вообще возникают там, по ту сторону зеркала? Тебе известно?

– Так это же просто, – он смотрел на меня удивлённо, наверно, думал, что это ясно так же как и то, что мы занимаемся с ним непонятной ерундой. – Это же из-за тебя, но только не так, как и фантомы получаются. Фантомы из воспоминаний, а копии или клоны из чувств.

– Кто тебе всё это рассказал?

– Сева.

Я неодобрительно посмотрел на него.

– Слушай, я журналист и беру у тебя интервью, а не нотариус, который удостоверяет твоё завещание. Говори как-то свободнее что ли…

– А что ты хочешь? – спросил он.

Я тут же снова превратился в журналиста.

– В смысле, клоны из чувств? – продолжил я допрос.

– Ну, ты рассердился на себя за что-то и очень сильно – это Ид, – клон ненадолго замолчал. – Почувствовал себя сильно-сильно одиноким – это Ад…

Я тут же сказал ему, чтобы он замолчал и больше ничего не говорил. Не хотел услышать, что он сказал бы о себе.

Потом мы вместе облазили весь интернет, чтобы разузнать больше о зеркалах и прочее. Конечно, интернет далеко не самый надёжный источник, но, кроме него, больше ничего не было. Интернет сообщил, что зеркало помнит всё. Если вы очень злились или радовались, а оно было неподалёку, оно запомнит. Запишет. Если вы очень сильно злились и ненавидели всех, включая себя, то зеркало это обязательно запомнит. А потом это обернётся против вас.

Мы с клоном купили новое зеркало, чтобы повесить его в коридоре, а то без зеркала жить не очень удобно. Мы повесили его на то же место, где висело прошлое.

– А ничего не будет? – спросил клон.

– Не будет, – уверенно ответил я. – Оно новое, ещё ничего не отражало.

– А с тем что было не так?

– Проклятым было, – сказал я, сказав первое, что пришло мне на ум, но этот ответ вполне удовлетворил моего клона.

– А с тем зеркалом что было не так?

– Проклятым оно было, – сказал я, сказав первое, что пришло мне на ум, но этот ответ вполне удовлетворил моего клона. И меня тоже.

Когда Виктория сидела перед ним и вспоминала, какой была красивой, она отдала ему всё своё горе и ненависть. Не нарочно. Потом попыталась всё исправить. А теперь её больше нет, по крайней мере, её больше нет здесь. Но вот вряд ли всё негодование само как-то покинет зеркало, да и где оно вообще?

Конечно, чтобы больше никогда не возвращаться к этому вопросу, следовало бы уничтожить зеркало, но… Разбить его я побоялся. Утопить или закопать тоже. Я ведь не знаю, как бы на такое отреагировало само зеркало. Дики сказал мне, чтоб я не парился по этому поводу. Это теперь не моя забота.

***

Зеркало взяли и понесли, быстро понесли, пока никто этого не увидел. Человек иногда нервно оглядывался, но кто может его увидеть в пять часов утра? Да кому он сдался. Этим незнакомец себя и утишал: «да кому я нафиг сдался?»

Вскоре он дошёл до своего дома. Там он для начала оставил зеркало в прихожей, а сам пошёл на кухню, хотелось чего-нибудь перекусить. После он снова взялся за зеркало.

Человек принёс его в другую комнату, в ту, где у него было множество других зеркал. Да что там множество: стен вовсе не было видно, одни сплошные зеркала. Человек повесил в углу последнее, так сказать, недостающее звено в цепи и огляделся: наконец-то закончил с этим.

Ночью этот человек снова зашёл в свою зеркальную комнату.

Казалось, будто бы он теперь не один, здесь было много людей. Отражения вселяли уверенность, что он всё делает правильно. Когда человек попадает в такую проблему, самое страшное – это остаться одному, но он решил эту проблему, как бы безумно это не выглядело. Нет, идея с зеркалами пришла ему не сразу. Сначала человек подумал, что подойдут обычные фотографии. Но люди на фотографиях выглядят совсем не живыми. Нет, фотографии не подходят, а вот зеркала – отлично.

В момент отчаяния или горя одному оставаться никак нельзя, но что поделать, если человек может остаться один, даже если перед ним целая толпа людей? Ведь никому он не нужен, да и его никто не услышит за своим большим стеклом, которое есть у каждого человека. Каждый человек живёт под большим стеклянным колпаком или в большом стеклянном шаре. Кажется, что вы можете спокойно передвигаться в этом шаре, но, на самом деле, это не так. Вы практически ничего не видите. А что вы видите?

Если хотя бы на минуту представить, что тот шар, в котором вы находитесь, не просто стеклянный, а ещё и зеркальный, то что вы видите? Только себя, а с другой стороны зеркало отражает то всё, что надо бы увидеть. Вот как-то так. Перед самым вашим носом может произойти непоправимое, к примеру, самоубийство.

Человек встал посреди комнаты и, возможно, если решится, то сейчас совершит с собою что-нибудь ужасное. Но сделает он это не один, ведь рядом с ним будут его отражения, а когда ты не один – это всегда вселяет уверенность.

Но находится в большой зеркальной комнате, где можно увидеть только себя – это ловушка, а не спасение. Но об этом тот человек вряд ли узнает.