<p>Ингвар Го</p> <p>Сталкер времени. Начало. Византия</p>

-1-

Одна тысяча четыреста пятидесятый год. Византия. Константинополь. Император Византии Константин Одиннадцатый стоял на террасе Большого дворца. Последние правители не любили этот дворец, он пугал их своими размерами, роскошью, но больше всего своей памятью о прежнем величии империи. Последние императоры больше думали о себе, о своем благополучии и богатстве. Империя, созданная во имя Христа, город, построенный во имя Богородицы, это было ничто по сравнению с бесконечными пирами, дорогими камнями и золотом.

С террасы был виден собор Святой Софии, открывался вид на Мраморное море, на бухту Золотой рог и Босфор. С Босфора подул легкий бриз, теплый ветер обдувал одежду императора морской прохладой. Было воскресенье. Император смотрел на огромный город и размышлял: «Господи, когда-то население этого города составляло почти полмиллиона человек, теперь намного меньше, но всё равно Константинополь – величайший город мира, величайшее творение императора Константина Первого. Прошла почти тысяча лет, и сегодня не триста седьмой год, а одна тысяча четыреста пятидесятый… Господи, что же будет дальше. Константин Первый хотел объединить всех: юг и восток, запад и север, объединить всех во имя Христа…» – холодный ветер прервал размышления императора.

– Как холодно, – произнес он. – Такой холодный ветер бывает зимой, а сейчас лето.

Это был ветер с востока. На террасе появился слуга.

– Басилевс, к тебе Фотий, – сказал он.

– Опять этот Фотий, что ему от меня нужно? – пробормотал Император и равнодушно ответил. – Пусть ждет.

Слуга ушел. Император догадывался, что Фотий обладает тайнами темного учения. Патриарх обвинил его в ереси, просил отлучить от церкви и казнить, но Константин не послушал Патриарха. Три года назад, когда на троне был его старший брат Иоанн Восьмой, Фотий предсказал Константину день, месяц и год, когда он станет Императором. Предсказание в точности исполнилось. Кроме того, Фотий назвал точную дату полного солнечного затмения, предотвратил в Константинополе эпидемию чумы и даже спас самого Императора от смерти, когда в его золотой кубок подсыпали яд. Поэтому Константин сохранил Фотию жизнь, хотя и немного побаивался его.

Константин еще полчаса простоял на террасе, созерцая город. Потом спустился с нее, прошел по галерее, по анфиладе залов и дошел до тронного восьмиугольного зала с шестнадцатью окнами. Когда он подошел к золотому трону, на ступеньках которого стояли изваяния двух золотых львов, у Императора возникла заминка, куда сесть? В воскресенье и во время больших христианских праздников он должен был сидеть на левой половине трона, вторую правую сторону оставляя своему Богу Христу. «Сегодня воскресенье», – подумал Император, но все-таки сел на правую половину.

– Пусть войдет, – властно сказал Константин.

Через пару минут серебряные двери, на которых были изображены Христос и Богоматерь, открылись, и в тронный зал вошел Фотий.

– Басилевс, я хочу, чтобы нас никто не слышал, – сказал Фотий.

Император дал знак, все удалились.

– Мне было видение, – начал Фотий. – Город горит, горят храмы, монастыри, библиотеки, по Константинополю бродит смерть. Твое обезглавленное тело таскают по улицам…

– Молчать! – Константин прервал Фотия. – Молчи, я отдам тебя Патриарху, он давно хочет твоей смерти.

– Басилевс, ты властен убить меня, – Фотий осекся, однако после небольшой паузы продолжил. – Если хочешь, можешь убивать меня медленно, но я никогда не обманывал тебя. Город Богородицы погибнет, и это случится через несколько лет. С купола Софийского собора сбросят православный крест. Город отдадут на растерзание варварам. Будут убиты десятки тысяч людей. Империя погибла, остался только Константинополь, но и он падет. Наши предки первыми приняли Христа и сделали его своим Богом, но Римский Папа предал нас. Дьявол ползет по земле, и у нас уже почти нет сил сопротивляться ему, он сильнее нас, и скоро мы уйдем в вечность. Но мы обязаны сохранить нашу веру и память империи. Вспомни, что сказал Император Юстиниан: «Величайшими дарами, которые Господь в своей любви послал людям, являются религия и империя, первая служит делам божьим, вторая делам земным».

– Чего ты хочешь? – неожиданно спросил Константин.

– Я хочу навечно сохранить нашу веру и основы государства и создать тайный орден Хранителей Империи. Для этого мне нужно несколько образованных юношей. Я знаю, через очень много лет Византия вновь возродится, и потомки этих юношей встанут во главе ее и будут управлять новой Империей, так, как сейчас ею управляешь ты, и как управляли до тебя. Орлы опять воспарят! – Фотий замолчал.

– Когда случиться то, о чем ты говорил мне вначале? – спросил Император.

– Я не знаю, но это будет, – ответил Фотий.

Наступила тишина. Император опустил голову и посмотрел на свои руки. Почти на все пальцы были надеты золотые кольца и перстни. «Красиво», – пытаясь отогнать от себя мрачные мысли, подумал Император, наслаждаясь игрой бликов огромных драгоценных камней. Неожиданно его взгляд остановился на перстне с большим рубином. Он не обратил бы на него внимания, но за его золотую оправу зацепилась желтая шелковая нитка. Неожиданно нитка с каким-то странным попискиванием переплелась в фигуру, очень напоминающую череп. Ужас охватил Императора, почти с нечеловеческим усилием он выдавил из себя:

– Ступай…

Фотий поклонился и вышел из зала. Император снял перстень и швырнул его в дальний угол тронного зала, молча перекрестился. «Кто этот Фотий? – подумал Император. – Колдун или пророк? Мне стоит только пошевелить пальцем, и от него ничего не останется. А если он прав? Границы империи почти под самыми стенами Константинополя. А если падет и Константинополь…»

-2-

Две тысячи шестьдесят седьмой год, Зеленогорск, район Санкт-Петербурга. Максим Клинг проснулся около девяти. Заправил кровать, принял душ, позавтракал, надел шорты, футболку, кроссовки, вышел из дома, немного постоял на крыльце, наслаждаясь утренней прохладой, и направился в сторону Финского залива. Он шел по узкой дорожке, выложенной гранитными плитками, и думал о будущей миссии. Пахло сосной. Максим подошел к берегу. С залива дул теплый морской бриз. Вдалеке был виден позолоченный купол Кронштадтского морского собора. Макс сел на песок, посмотрел на волны, на купол собора, на яхту, плывшую в сторону Санкт-Петербурга, принял позу «Лотоса» и стал медитировать. Было около десяти часов утра. В «Центр «Z» ему приказано явиться к тринадцати. Торопиться было некуда.

Прошло примерно сорок минут, Максим закончил медитировать и посмотрел на дисплей своего коммуникатора, было десять часов пятьдесят шесть минут. «Скоро я буду узнавать время по положению Солнца, звездам и Луне», – подумал он.

Вернувшись домой, Макс переоделся, затем вышел на крыльцо и громко крикнул:

– Райт!

Через несколько секунд к дому подъехал красный наномобиль. Макс сел на заднее сиденье и негромко сказал:

– В «Центр «Z», ведешь ты.

Автомобиль плавно тронулся.

«Центр «Z», куда направлялся Максим, занимался глобальными исследованиями, их целью были путешествия во времени и пространстве. В «Центр» Макс попал сразу после окончания «Школы сталкеров», тогда ему было двадцать два года. В «Школе сталкеров» (правда, «школой» в привычном понимании этого слова ее назвать было нельзя, на пяти курсах обучалось десять курсантов, а преподавателей было сорок семь) его обучили более двенадцати видам борьбы, он освоил разные системы оружия: от меча, лука, копья и шпаги до плазменного автомата. Он изучил несколько языков, прошел школу выживания и мог находиться в пустыне без воды и пищи более семи дней, в совершенстве овладел гипнозом, внушением, медитацией. Максим был сталкером времени.

Через семь минут наномобиль подъехал к зданию «Центра «Z». Оно входило в состав интеллектуального комплекса «Лахта Сити» и из всех небоскребов было самым маленьким, всего сто метров, но уходило под землю еще на сто. Там внизу, на самом последнем этаже и находился аппарат, позволяющий путешествовать во времени и пространстве, или «машина времени». То, что он существует, было государственной тайной. Только высшие руководители государства знали о его существовании. Девяносто процентов сотрудников «Центра» даже не подозревали, чем они занимаются. Каждое подразделение выполняло свою определенную задачу, не зная, какие задачи решают другие. Это позволяло проводить исследования в строжайшей секретности. Место дислокации «Центра» тоже было выбрано неслучайно, так как в пятнадцатимиллионном Санкт-Петербурге, в огромном мегаполисе сверхсекретный объект спрятать было проще, не привлекая внимания.

Максим вышел из наномобиля и направился к зданию «Центра «Z». Войдя внутрь, он предъявил охране свой пропуск, один из охранников отсканировал его, вернул Максу и отдал ему честь. Максим подошел к лифту.

– На тридцать третий этаж, – негромко сказал Максим, двери лифта открылись, он вошел в прозрачную кабину и через несколько секунд был на месте.

Пройдя по коридору мимо нескольких дверей, он остановился у одной из них, на ней висела табличка: «Директор «Центра «Z» профессор Зарецкий Север Петрович». Максим посмотрел на дисплей своего коммуникатора, было двенадцать часов пятьдесят девять минут и пятьдесят восемь секунд. Макс открыл дверь и вошел в большой вытянутый кабинет. В нем находились: профессор Зарецкий; генерал-майор Раскин, работающий Начальником службы безопасности; профессор лингвистики Громов, он возглавлял отдел, отвечающий за языковую подготовку сталкеров; профессор медицины Вершинин; тренер по Греко-Римской борьбе Светлов; чемпион мира по фехтованию Лукин; профессор психологии Светлана Бирман и профессор робототехники Холин, он занимался всеми техническими вопросами.

– Капитан Максим Клинг прибыл, – четко представился Максим и закрыл за собой дверь.

– Добрый день, Максим, – сказал профессор Зарецкий. – Как настроение?

– Отличное! – ответил Макс.

– Замечательно! – улыбнулся профессор Зарецкий и, обращаясь уже ко всем, продолжил. – Уважаемые коллеги, сегодня мы собрались, чтобы сделать последнее заключение о готовности Максима к предстоящей миссии, к телепортации в тысяча четыреста пятьдесят второй год в Константинополь. У вас есть к нему какие-либо замечания, вопросы? Прошу, кто начнет?

– К языку и произношению мы не имеем никаких претензий, – начал профессор Громов. – Единственное, возможен небольшой акцент, но в городе, куда сегодня отправляется Максим, большое количество национальностей, говоров, диалектов, и проблема акцента не является существенной. Максим полностью готов.

– Спасибо, – сказал профессор Зарецкий.

– К состоянию здоровья претензий нет, Максим абсолютно готов, – вставил профессор Вершинин.

– Спасибо, профессор, – поблагодарил Зарецкий.

– Мы обновили у Максима навыки Греко-Римской борьбы, каратэ и боевого самбо, у меня замечаний нет, – доложил Светлов.

– У меня тоже нет, – добавил чемпион мира по фехтованию.

– Психологическое состояние Максима в норме, – сказала профессор Бирман.

– Ну что ж, я вижу, комиссия полностью подтвердила готовность Максима к телепортации, – подытожил профессор Зарецкий. – Как аппарат, Григорий Борисович? – спросил он профессора робототехники Холина.

– Все параметры в норме, все работает в штатном режиме, старт намечен на шестнадцать ноль-ноль, – ответил Холин Зарецкому.

– Хорошо. Спасибо, все могут быть свободны, – сказал Зарецкий.

Все встали и направились к выходу. Максим отошел от двери, чтобы пропустить комиссию. Последним из кабинета выходил профессор Холин, Макс уже хотел последовать за ним, но Зарецкий неожиданно окликнул его:

– Максим, задержитесь на несколько минут!

Он подошел к Максу, взял его под руку и предложил сесть, сам сел рядом. Профессор достал из кармана пиджака небольшой брелок с маленькими кнопками и нажал на одну из них. Загорелось освещение, на окна медленно опустились бронированные жалюзи, такие же на стену, где находилась дверь в кабинет.

– Так будет безопаснее, – задумчиво сказал профессор и замолчал.

Наконец, после продолжительной паузы Зарецкий произнес:

– Максим, прошу вас, дайте мне слово, что то, что вы сейчас услышите, останется между нами…

Опять повисла многозначительная пауза.

– Даю вам слово офицера, – прервал молчание Макс. – О том, что я сейчас услышу, не узнает никто, Север Петрович.

– Понимаете, Максим… – сказал профессор, но опять замолчал, и, наконец, выдавил из себя следующее. – Понимаете, Максим, вы не первый, кто отправляется в Константинополь накануне краха Византийской империи. Там уже побывал один человек, но вернуться назад он не смог.

– Что? – удивился Макс.

– Я вам все сейчас объясню. Вам рассказывали о Сергее Шмите?

– Да, я что-то такое слышал, – ответил Макс.

– Сергей Шмит был моим заместителем, когда создавался «Центр «Z», и аппарат, который стоит там внизу, придумал и спроектировал он, – профессор показал пальцем в пол. – Мы работали вдвоем, он изобретал, а я убеждал чиновников в правительстве в важности наших экспериментов. Я был администратором, Сергей творцом. Мне удалось убедить руководство страны выделить нам деньги. Помогли военные, им была нужна информация о военных технологиях будущего. Но Сергею это было неважно, его интересовало только прошлое, история. За четыре года ему удалось создать аппарат, а мне завершить строительство этого здания. Сергей начал первые эксперименты. Сначала один день «вперед», один день «назад». Затем один год «вперед», один год «назад», все проходило в штатном режиме. Мы были счастливы, но особенно Сергей. Все, кто знал об экспериментах, считали нас соавторами, правду знали только я и он. Максим, вы хорошо знаете технические характеристики аппарата?

– Да, конечно.

– На сколько лет мы можем попасть в прошлое или будущее?

– На семьсот «вперед» и на семьсот «назад».

– Все правильно, но так было и десять лет тому назад, когда работал Сергей Шмит. Без него нам не удалось продвинуться ни в прошлое, ни в будущее даже на один год. Мы работаем, но результата нет, мы топчемся на месте, извините, я отвлекся. Так вот, десять лет назад, когда Сергей закончил очередную серию экспериментов, однажды вечером он пришел ко мне в этот кабинет и сказал, что хочет сам испытать аппарат на предельные нагрузки и отправиться в прошлое, в эпоху падения Византийской империи. Я стал возражать, что как директор центра запрещаю ему даже думать об этом, что это путешествие очень опасно прежде всего для него самого. Тогда он сказал, что расскажет, что я никакой не соавтор, а рядовой прилипала к гениальному открытию. Он кричал, что я завхоз, а он гений, тогда я уже был профессором, а он лишь доктором наук. Если бы он все рассказал, разразился бы скандал. Он был младше меня на пятнадцать лет, в две тысяче пятьдесят восьмом году мне было пятьдесят, а ему тридцать пять. Я долго колебался, чуть не довел себя до нервного срыва, и, наконец, согласился. Я разрешил телепортацию, но только на двадцать четыре часа. Сергей написал специальную программу для главного компьютера центра. Мне оставалось лишь нажать несколько клавиш на виртуальной клавиатуре, и аппарат пришел бы в действие. Ночью он спустился на последний этаж в стартовый терминал, в терминале никого не было, охрана у входа его пропустила, у него, как и у меня, был допуск во все помещения центра. Охраны в терминале не было, вы же знаете, им нельзя там находиться, но там уже спрятался я и ждал уже четыре часа. Я вошел туда до того, как сменились охранники, переоделся в его одежду и запустил аппарат. Телепортация прошла успешно. С пропуском и в одежде Сергея я вышел из терминала и поднялся в свой кабинет, где провел самые мучительные двадцать четыре часа своей жизни. За час до его возвращения в его одежде я опять спустился в терминал. Система возвращения заработала, но вдруг произошел сбой. Сергей не вернулся из прошлого в наше время. Я ждал его два часа, но он не возвращался. Максим, вы знаете, даже в случае смерти сталкера аппарат возвращает его тело, но этого не произошло. Я хотел собрать технический совет, чтобы коллективно найти пути решения проблемы, но испугался. Если бы узнали правду, меня могли бы уволить и даже арестовать. Я решил: пусть будет так, как есть… И никому ничего не сказал, вы первый, кто узнал об этом. Через пять дней жена Сергея, Наталья, написала заявление в полицию об его исчезновении. Началось расследование. Меня заподозрили в убийстве Шмита, но все обошлось, я был оправдан, дело закрыли, – профессор замолчал.

После рассказа профессора Максим оказался в полной растерянности. Профессор Зарецкий был его кумиром. Умный, интеллигентный, начитанный человек, полубог, почти гений, придумавший и построивший аппарат, изменивший представление о мире, оказался совсем другим. Ради карьеры, научного звания и положения в обществе он не предпринял никаких попыток спасти человека, своего соратника и друга. По сути, он просто предал Шмита. «Иуда», – пронеслось в голове Макса, но он был сталкером и мог управлять своими эмоциями.

Через паузу своим обычным спокойным голосом, как будто профессор рассказал ему исторический анекдот, а не тайну своего предательства, Максим спросил:

– В какой год он телепортировался?

– В тысяча четыреста сорок третий, – грустно проговорил профессор.

– Меня тоже отправят в тысяча четыреста сорок третий? – спросил Макс, хотя во время подготовки ему называли другую дату.

– Нет, – ответил профессор.

– Почему?

– Потому, что это невозможно, – сказал профессор. – Аппарат несовершенен, помните случай три года назад?

Максим вспомнил, тогда чуть не погиб один из сталкеров, его друг. Но почему произошел сбой, он не знал, а его приятелю запретили рассказывать подробности.

– Вы знаете детали случившегося? – спросил профессор.

– Нет, – ответил Макс.

– Мы отправили сталкера в то же время и место, где уже побывал другой сталкер, надо было кое-что уточнить, – начал профессор. – Но произошел «эффект шлейфа времени». Преодолеть его мы пока не можем. Наши физики-теоретики рассчитали, что он не возникает, если между первой и второй телепортацией пройдет не менее девяти лет. Вы отправляетесь в тысяча четыреста пятьдесят второй год в Константинополь. Задачи, которые поставили перед вами, все остаются в силе, но, если вам удастся разыскать там Шмита и вернуть обратно, вы снимите грех с моей души. Я понимаю, это очень сложно, почти невозможно, но я очень рассчитываю на вас, Максим. Я уверен, что Шмит жив, я это чувствую. За неделю найти человека в большом городе очень трудно, поэтому я настоял на вашем месячном пребывании в Константинополе.

Профессор опять достал из кармана маленький брелок и нажал на одну из кнопок. Перед Максом появилась голограмма незнакомого ему человека в полный рост.

– Так выглядел Сергей девять лет назад, – сказал профессор.

Через несколько секунд голограмма пропала, но появилась другая.

– Так, вероятно, он может выглядеть сейчас, – добавил профессор. – На голографическом монтаже один из вариантов одежды, которую он может носить, традиционная византийская туника. Вы запомнили?

– Да, – ответил профессору Макс.

– Максим, я знаю, что у вас отличная зрительная память, но посмотрите подольше, пусть эта голограмма навсегда останется в вашем сознании, – попросил профессор.

Прошло примерно сорок секунд.

– Достаточно, Север Петрович, я его запомнил, – остановил профессора Макс.

Голограмма пропала.

– Хорошо, – сказал Зарецкий и добавил. – Я надеюсь, что все, что я вам сейчас рассказал, останется между нами?

– Север Петрович, я дал вам слово офицера, – ответил Макс.

Зарецкий опять достал маленький брелок и нажал на одну из кнопок. Жалюзи, которые закрывали окно и стену, стали медленно подниматься. Освещение постепенно стало гаснуть.

– Я буду в стартовом терминале, а сейчас хочу пожелать вам удачи, – сказал Зарецкий, пожал Максиму руку, обнял, а затем дружески похлопал его по плечу.

– Спасибо, – ответил Максим и очень внимательно посмотрел на профессора, ему показалось, что во взгляде Зарецкого было что-то не то, что-то необычное и пугающее.

Максим отдал профессору честь, вышел из кабинета, подошел к лифту и через двадцать секунд уже был на последнем подземном этаже «Центра «Z» в стартовом терминале.

***

«Машина времени» Зарецкого-Шмита, а вернее, как оказалось, просто Шмита, чем-то напоминала гироскоп, только очень большой. Диаметр аппарата составлял двадцать метров. Он был устроен так: в середине центральной оси, на которой была закреплена внутренняя кольцевидная рама, размещалась небольшая площадка, на нее и с нее телепортировались сталкеры в процессе путешествий во времени. В середине оси находился серебряный обруч диаметром около двух метров, внутри него на площадке и стоял сталкер перед стартом. У аппарата телепортации было еще две кольцевидных рамы: внешняя кольцевидная рама и так называемый кольцевидный корпус, они также крепились к центральной оси. Когда аппарат включали, кольцевидные рамы начинали по очереди вращаться, кольцевидный корпус начинал свое движение только в конце путешествия, когда сталкер возвращался обратно. Внутренняя кольцевидная рама вращалась вокруг оси, внешняя кольцевидная рама перпендикулярно ей, кольцевидный корпус также вращался вокруг оси и перпендикулярно ей.

На рамах и на корпусе были смонтированы асинхронные излучатели, они включались, когда рамы и корпус начинали вращение. Внешняя кольцевидная рама отвечала за перемещение во времени. Если она двигалась по часовой стрелке, сталкер перемещался в будущее, если против, то в прошлое. От скорости вращения внешней рамы зависело, на сколько лет или столетий необходимо телепортировать человека. Чем больше скорость, тем дальше в прошлое или будущее перемещался сталкер. Внутренняя кольцевидная рама вращалась только по часовой стрелке. Она отвечала за координаты точки, куда должен был переместиться путешественник. Ее запускали только тогда, когда внешняя рама достигала необходимой временной скорости. Через несколько минут после начала вращения внутренней рамы под воздействием асинхронных излучателей возникал временной водоворот или коридор времени, куда и попадал человек.

***

В стартовом терминале к Максиму подошел инженер Томский, он отвечал за подготовку сталкера к старту.

– Добрый день, – сказал Томский. – Пойдемте.

– Добрый, – ответил Максим.

Они вошли в небольшой бокс, Томский выдал Максиму одноразовый черный, эластично прилегающий к телу костюм, и вышел. Макс полностью разделся, повесил свою униформу в шкафчик, надел одноразовый костюм, после телепортации тот оставался в серебряном обруче, прикреплённом к центральной оси (после телепортации сталкеры появлялись в заданной временной точке абсолютно голыми, и в первые часы пребывания в новом временном пространстве это создавало небольшие проблемы).

До старта оставалось тридцать минут. Макс нажал на кнопку переговорного устройства у двери и сказал:

– Я готов.

Через минуту в бокс вошел Томский.

– Пойдемте, – позвал он.

Они вышли и направились к аппарату, который должен был телепортировать Макса в тысяча четыреста пятьдесят второй год. У подъемника, перемещавшего на площадку у центральной оси, стоял профессор медицины Вершинин. Маленьким приборчиком он просканировал Максима от ступней до головы.

– Все в норме, – сказал профессор Вершинин и направился в «Центр управления стартом».

«Центр управления» представлял из себя просторный зал с большим бронированным окном. Он возвышался над аппаратом на двадцать метров. Из смотрового окна был хорошо виден и сам аппарат, и сталкер. Там уже ждали старта генерал-майор Раскин, профессор Громов, профессор Светлана Бирман, профессор Холин, несколько техников и инженеров, не было только профессора Зарецкого.

Томский и Макс поднялись на площадку и направились к центру, где находился еще один подъемник, он доставил их до середины оси к серебряному обручу диаметром приблизительно два метра. В нем Томский специальными тросиками зафиксировал руки и ноги Максима, теперь сталкер стал напоминать рисунок Леонардо да Винчи «Золотое сечение человека». Затем инженер проделал обратный путь и тоже направился в «Центр управления стартом».

– Максим, – по трансляции из центра управления сказал профессор Холин. – До временного старта осталось десять минут. Я запускаю внешнюю раму времени.

– Понял вас, запускаете внешнюю раму времени, – ответил Максим.

Внешняя рама времени начала медленно вращаться. Через пять минут она достигла необходимой временной скорости.

– Максим, временная рама достигла заданной скорости, мы запускаем внутреннюю раму, – сообщил по трансляции профессор Холин.

– Понял вас, запускаете внутреннюю раму, – ответил Максим и посмотрел на окно «Центра управления стартом».

Он заметил, как к генералу Раскину подошел какой-то офицер и что-то сказал ему. Максим, конечно, не слышал, что сказал офицер, но по артикуляции ему показалось, что генерал произнес слово: «Что?», – после чего он незамедлительно вместе с офицером покинул центр управления. «Что-то случилось», – подумал Макс.

Да, действительно, случилось. В своем кабинете застрелился профессор Зарецкий, но об этом Максим узнает только после возвращения. Внутренняя рама достигла расчетной скорости, после ее запуска прошло четыре минуты пятьдесят семь секунд, раз, два, три… Тело Макса попало в коридор времени. Телепортация состоялась, на тросиках медленно колыхался черный эластичный костюм, который еще несколько секунд назад был на Максиме.

– 3 -

Фотий вернулся в библиотеку. Она располагалась в правом крыле дворца на третьем этаже. Библиотеку начал собирать сын Константина Первого, основателя Константинополя, Константин Второй. В ней было все: от богословских книг до рукописей Аристотеля и Платона. Фотию было сорок четыре года, но у него не было ни семьи, ни детей, у него не было даже собственного дома, поэтому он жил во дворце в небольшой комнате рядом с библиотекой.

В тысяча четыреста сорок шестом году он стал столпником, аскетом. Он избрал этот вид подвига во имя Господа, а именно непрерывную «молитву на столпе и денно, и нощно», это был жест отчаянья, в вере Фотий хотел найти спасение.

В тысяча четыреста сорок седьмом году мимо колонны, где стоял Фотий, проезжал нынешний Император Константин Одиннадцатый. Он спросил Фотия, когда он станет Императором. Константин хорошо помнил: его отец царствовал тридцать четыре года, старший брат уже двадцать два, а Константину хотелось власти. Фотий назвал будущему Императору точную дату, когда тот взойдет на престол: семнадцатое марта тысяча четыреста сорок девятого года. Так и случилось, именно в этот день Константин стал Императором Константином Одиннадцатым. Через два дня (девятнадцатого марта) он приказал разыскать столпника, который предсказал точную дату его восшествия на престол. Фотия нашли и привезли во дворец.

– Что ты хочешь получить за свое предсказание? Золото, чин, славу? – спросил Император Фотия.

– Басилевс, – отвечал Фотий, – в твоем дворце есть библиотека, позволь мне стать одним из ее Хранителей.

– Хорошо, – сказал Император.

Так Фотий появился во дворце. Но до тысячи четыреста сорок третьего года (вернее, до две тысячи пятьдесят восьмого года) у него было другое имя, его звали Сергей, Сергей Шмит. Фотий был тот самый Сергей Шмит, который «застрял» в чужом времени. Шел одна тысяча четыреста пятидесятый год.

***

В начале лета тысяча четыреста сорок третьего года Сергей появился в Константинополе. Он не был сталкером, он был ученым. «Школу сталкеров» открыли через два года после его исчезновения. Он не знал греческого языка. Но ему повезло, почти сразу после телепортации он нашел старые лохмотья и надел их на себя. Сергей притворился нищим глухонемым, и в этом «образе» весь день бродил по Константинополю, восхищаясь красотой древнего города. Его поразил собор Святой Софии, он хотел войти внутрь, но служитель собора не пустил его, лохмотья, в которые он облачился, были ужасны. Он увидел величественный Большой Императорский дворец, мощные стены и фортификационные сооружения. Он бродил по кривым улочкам, где жили бедняки, и по широким улицам с двухэтажными и даже более высокими домами, отделанными мрамором, где жили богатые и состоятельные граждане. Он внимательно рассматривал людей, у многих на лицах отражалась полная беспечность, они не знали, что через десять лет, а именно двадцать седьмого мая тысяча четыреста пятьдесят третьего года Константинополь падет, и многие из них будут убиты. Наступил вечер, через крепостные ворота Сергей вышел из города и направился к бухте Золотой рог. Он подошел к берегу, сел на песок и стал смотреть на противоположный берег, там стоял город генуэзцев Галата. Очень хотелось есть, он ничего не ел целый день.

«Вернусь домой и в «Асторию», в ресторан, буду есть черную икру и пить французский коньяк», – подумал Сергей. Он лег на спину и стал смотреть на звезды, он был счастлив. Гуляя весь день по Константинополю, он очень устал и почти сразу задремал. Взошло солнце, Сергей мирно спал на берегу бухты Золотой рог. Его разбудили крики чаек. Наступило утро, а он так и не вернулся в Петербург. Он быстро поднялся, его охватило беспокойство. Было очевидно, что что-то пошло не так, но он отогнал от себя грустные мысли и пошел обратно в город.

– Я ученый, мне есть чем заняться, – убеждая самого себя, проговорил Сергей.

Весь день он бродил по Константинополю, изучал город, архитектуру, людей. Вечером он вернулся на то же место. Страшно хотелось есть, но и в эту ночь он не вернулся в Петербург. Прошла неделя, и Сергей понял, что он никогда не вернется назад, его предали.

Он стал нищим, у церквей и храмов просил милостыню, как десятки других попрошаек, питался объедками. Каждый день измученный, голодный, уставший, он приходил на берег бухты Золотой рог и ждал чуда. Сергей сильно исхудал и озлобился, но понимал, что в положении, в котором он оказался, виноват сам. В первый день он восхищался Константинополем, теперь город пугал его, он боялся его и людей, живущих в нем. Шмитом овладело полное отчаянье. Сергей с трудом пережил зиму, когда температура не поднималась выше семи градусов, а он был почти без одежды. Постепенно он стал немного понимать греческий язык и чуть-чуть разговаривать на нем. Однажды, бродя по городу, Шмит увидел человека, который стоял на двухметровой мраморной колонне и молился. Сергей еще плохо знал греческий и не мог спросить, кто это. Он часто проходил мимо колонны, а человек все стоял и молился.

Наступило лето тысяча четыреста сорок четвертого года. Сергей опять оказался рядом с колонной, на которой стоял человек. Шмит уже неплохо изъяснялся по-гречески.

– Кто этот человек, – спросил Сергей случайного прохожего.

– Столпник, преподобный Лука, он молится за всех нас, – ответил прохожий.

Чтобы не сойти с ума, Сергей решил найти спасение в вере и стать столпником. Он пришел к вратам монастыря Богородицы Одигитрии, рассказал монахам о своем желании, его приняли. Недавно умер столпник, преподобный Феофан, но занять его место желающих не находилось. Целый год Сергей жил в монастыре, готовясь к своему «подвигу». За это время он в совершенстве освоил язык, научился читать и писать, выучил наизусть почти сорок молитв. И в день рождества Богородицы двадцать первого сентября тысяча четыреста сорок шестого года начал свое служение.

Через пять дней после разговора с Императором в комнату, где жил Фотий, вошел помощник Константина Одиннадцатого Василий.

– Император приказал передать тебе это, – сказал Василий, вручил ему свиток и удалился.

Фотий сразу развернул свиток и прочитал: «Я, Император Константин Одиннадцатый, повелеваю: Управителю Константинопольского Университета разрешить Фотию, Хранителю Императорской библиотеки, отобрать среди студентов наиболее талантливых юношей и передать их в полное его распоряжение. Император Константин Одиннадцатый».

Несмотря ни на что, Сергея никогда не покидала вера в то, что ему удастся вернуться обратно. В императорской библиотеке он нашел книгу на непонятном языке. Она когда-то хранилась в библиотеке Платона. Никто не знал этого языка, поэтому ею никто не интересовался. Сергей попробовал расшифровать неизвестный ему язык, на это ушло полгода. Никто кроме него не смог бы справиться с этой задачей так быстро, но Шмит был гений, и это ему удалось. Начало расшифровки, как бы сказали в конце двадцать первого века, стало научной сенсацией, в книге было дано описание неизвестной высокотехнологичной древней цивилизации, возможно, самой Атлантиды, и ее уникальных технологий. Сергей надеялся перенести эту информацию в свое время, это могло стать колоссальным прорывом для человечества. Он знал, что во время штурма Константинополя турками императорская библиотека полностью сгорела, сгорели и книги из библиотеки Платона. Сергей попробовал запомнить содержание книги, но объем информации был настолько огромен, что даже его натренированный мозг не мог этого сделать. Это было под силу лишь нескольким людям. Под предлогом создания Ордена Хранителей Империи Сергей обратился к Константину, и сегодня получил от него разрешение. Теперь Шмит мог пойти в Университет и выбрать там самых талантливых и обладающих феноменальной памятью юношей.

На следующее утро Фотий отправился в Университет. Ему повезло, там шли экзамены. Он зашел в зал управителя Университета (или по-современному ректора) Юстиниана и вручил ему свиток Императора. Тот внимательно прочитал его и после небольшой паузы произнес:

– Воля императора есть закон. Сегодня экзаменуют по богословию, геометрии, риторике и философии, какую группу ты хотел бы посетить, чтобы отобрать учеников?

– Ту, где экзаменуют по философии, – ответил Фотий.

– Ступай за мной, – сказал ректор и встал из-за стола.

Они вышли из зала и вскоре оказались у аудитории, где шел экзамен по философии, вошли внутрь. Юстиниан приблизился к экзаменатору и что-то прошептал ему на ухо, тот внимательно посмотрел на Фотия и предложил сесть рядом с собой. Ректор удалился.

Фотий несколько дней приходил на экзамены, пока, наконец, ему не удалось отобрать пять самых талантливых юношей, обладающих феноменальной памятью. Прошло два года, из пяти учеников осталось только три: Алексей, Иоанн и Феодор. К сожалению, два ученика умерли от непонятной болезни, которую в будущем стали называли отеком легких.

На одном из первых занятий Феодор спросил Фотия:

– Учитель, зачем ты заставляешь нас запоминать буквы неизвестного нам языка?

Шмит не стал обучать своих учеников языку, на котором была написана книга, найденная им в Императорской библиотеке, а только просил их запоминать и без ошибок воспроизводить символы. Поэтому информация, «закодированная» в тексте, им была недоступна. Впрочем, даже зная язык, они вряд ли что-нибудь поняли бы. Отдельные формулировки и технические решения даже самого Шмита ставили в тупик.

– Такова воля императора, – ответил Фотий, еще раз показал на свиток, подписанный Константином Одиннадцатым. – Придет время, и я открою вам свою тайну.

После этого разговора прошло полтора года. Вечером как обычно Сергей вышел из университета и решил немного пройтись по городу. Вскоре он оказался на центральной улице Константинополя. Неожиданно кто-то произнес его имя: «Сергей», Шмит инстинктивно обернулся. Сзади стоял мужчина в черной одежде, но это был не монах. «Черный человек» положил ему руку на плечо. Сергею показалось, что кто-то или что-то проникает в его сознание.

Улица исчезла, он оказался в пространстве, которое очень напоминало его рабочий кабинет там, в двадцать первом веке. Сергей сидел за столом, напротив расположился незнакомец в черном.

– Где я? – испуганно спросил Сергей.

– Не беспокойтесь, вы в полной безопасности, – на чистом русском ответил незнакомец.

– Откуда вы меня знаете?

– Неважно, откуда я вас знаю и как вы попали в Константинополь из двадцать первого века, важно то, что вы сейчас услышите, – сказал неизвестный. – Меня зовут Ия, я последний житель страны Илурия, она погибла почти одиннадцать тысяч лет назад. Книгу, которую вы нашли в императорской библиотеке, написал я.

Возникла недолгая пауза, затем он продолжил:

– Одиннадцать тысяч лет назад к планете приблизился огромный метеорит, столкновение было неизбежно, Земля могла погибнуть, как когда-то погибла наша Родина – Марс. Наши инженеры модернизировали космодиск, его только что построили и хотели использовать для изучения дальнего космоса. Это был совершенный, не имеющий аналогов аппарат почти что с безграничными возможностями. На нем установили плазменное оружие, его применение должно было изменить орбиту планетоида. Мы стартовали, нас было двое. Когда до цели оставалось расстояние, которое могли преодолеть наши плазменные заряды, мы произвели залп. Заряды достигли поверхности планетоида, он взорвался и развалился на несколько частей. Но самый большой обломок все равно продолжил свое движение к планете. Мы не смогли ничего сделать, весь боекомплект был использован. Наш аналитический модуль рассчитал место его падения, и когда мы узнали результат, нас охватил ужас, обломок метеорита должен был упасть на материк, где находилась Илурия. Потом из космоса мы наблюдали за огромной вспышкой, которая произошла на Земле, и планета из голубой стала почти черной, в атмосферу попало огромное количество пепла. Мы попытались связаться с Центром сопровождения полета, но связи не было. Космодиск вернулся на околоземную орбиту, чтобы понять, что происходит на планете, но из-за большого количество пепла в атмосфере рассмотреть что-либо на Земле было невозможно. Мы просканировали планету на наличие биологических форм жизни. Кое-где она все-таки сохранилась. Ресурсы космодиска были рассчитаны на сто земных лет. Мы приняли решение остаться на околоземной орбите. Постепенно атмосфера планеты избавилась от пепла, на это ушло почти десять лет, и когда Земля снова стала голубой, мы увидели, что на месте Илурии теперь огромный океан, потом вы назовете его Индийским. Прошло чуть меньше девяноста лет, ресурсы корабля были на исходе, и мы приняли решение вернуться. Но на Земле мы не встретили цивилизованных людей, только группы полудиких, полуголодных, оборванных «полу-животных». Мы несколько раз покидали космодиск, но это оказалось небезопасно, во время одной из таких «вылазок» трагически погиб мой напарник. Это было давно, тогда мне шел триста пятидесятый год, жители нашей цивилизации жили до тысячи лет, а если кого-то просили, и дольше. Тогда я был молод, это сейчас я старик, и мне осталось не более двадцати лет. Наш космодиск был построен для дальних космических путешествий и имел много вспомогательных модулей, в том числе и модуль для анабиозного сна, и после гибели моего напарника я принял решение уйти в анабиоз на десять тысяч лет, энергии, чтобы поддерживать меня в этом состоянии, было достаточно. Перед анабиозом я запустили программу «Крот», и космодиск ушел под землю на тридцать метров. Я надеялся, что, когда проснусь, люди опять достигнут уровня развития нашей цивилизации или хотя бы приблизятся к нему. Но ошибся… На космодиске сохранился Кристалл знаний, на нем была записана почти вся информация о нашей цивилизации, я перенес ее на более примитивный носитель, записав в книгу, после долгих «странствий» она попала к Платону, а после его смерти и в Императорскую библиотеку. Несколько дней назад я встретил вас на улице этого города, заглянул в ваше сознание и понял, кто вы и откуда, и что вам удалось расшифровать и прочесть мою книгу. Я преклоняюсь перед вами. И как принято здесь, как, впрочем, пока и в вашем мире, хочу вознаградить вас за ваш труд. Надеюсь, вам удастся вернуться со всеми этими знаниями обратно и использовать их во благо человечества. Возьмите.

Неизвестный протянул Сергею небольшой сверток.

– Что это? – спросил Сергей.

Но в этот момент кабинет, стол и все остальное пропало, Сергей опять стоял на центральной улице Константинополя, «черный человек» протягивал ему сверток. Шмит взял его и развернул, в нем находилась увесистая шкатулка, Сергей посмотрел в сторону черного человека, но его уже не было. Фотий вернулся в свою комнату во дворце, закрыл дверь изнутри, открыл шкатулку и обомлел, в ней лежали драгоценности.

– Здесь же миллиарды, – завороженно проговорил Фотий.

– 4 -

Шел тысяча четыреста пятьдесят второй год, до падения Константинополя оставалось чуть меньше года. Алексей, Иоанн и Феодор почти полностью запомнили содержание книги, посвященной утраченным технологиям древней цивилизации, и могли в точности воспроизвести все зашифрованные тексты, схемы и чертежи. Помимо этого, ученики Фотия в совершенстве освоили «современный» русский язык и неплохо на нем общались между собой. Сергей решил, что если до марта тысяча четыреста пятьдесят третьего года он не вернется назад, в конец двадцать первого века, тогда он со своими учениками покинет город и уйдет на север, в Россию. И знания, пусть и «современного» русского языка, помогут его ученикам легче адаптироваться в новой языковой среде. Алексей, Иоанн и Феодор досконально изучили историю Византийской Империи и Православной веры. И вот однажды в конце одного из занятий Фотий решил открыть Алексею, Иоанну и Феодору свою тайну. Он давно хотел это сделать, но колебался, поскольку не знал, как к его словам отнесутся ученики.

– Братья, – сказал он.

Все с удивлением посмотрели на Фотия, так он к ним никогда не обращался. Фотий продолжил:

– Воля императора исполнена, вы запомнили практически все, сегодня я открою вам свою тайну. Но прежде поклянитесь именем Господа, что все то, что вы сейчас услышите, кроме вас не узнает никто.

Наступила пауза. Ученики переглянусь, но поклялись именем Господа, что сохранят тайну до самой смерти.

– Двадцать седьмого мая тысяча четыреста пятьдесят третьего года Константинополь падет, – начал Фотий. – Его возьмут турки османы под предводительством своего султана Мехмеда Второго. Погибнет очень много людей, будут разграблены церкви, соборы и монастыри, сожжены почти все библиотеки, при штурме города погибнет наш император, с купола Софийского собора будет сброшен православный крест, – Фотий замолчал и посмотрел на своих учеников, на их лицах появилось выражение ужаса.

– Я не колдун, не пророк и не сумасшедший, – продолжил Шмит. – Я обычный человек, как и вы, просто я родился в две тысячи двадцать третьем году, я ваш далекий потомок. Меня зовут не Фотий, а Сергей Шмит, я прибыл из середины двадцать первого века и случайно здесь задержался. Я создатель машины, которая способна перемещать человека во времени и в пространстве. Я верю, что мне удастся вернуться назад, вернуться вместе с вами. Теперь вы стали носителями информации, которая очень важна для человечества. Если мы вернемся в мое время, то окажемся в стране, на гербе которой почти такой же, как и в империи, орел с двумя головами, одна смотрит на запад, другая на восток.

Фотий замолчал, он понял, что надо остановиться, ученики получили очень много информации, и им необходимо время, чтобы ее осмыслить. Он полностью им доверял, но все равно боялся, что они могут на него донести.

– Все, на сегодня достаточно, – сказал Фотий. – Завтра я вам расскажу, как устроено общество будущего, как люди побывали на Луне и Марсе, о скоростных автомагистралях, поездах на магнитной подушке и сверхзвуковых гиперпланах…

Фотий закончил речь. После слова «завтра» он перешел на русский, но его ученики еще не знали таких слов, как поезда, самолеты и автомагистрали, поэтому смотрели на него в недоумении.

Феодор, Иоанн и Алексей ушли. Все, что они услышали, настолько потрясло их, что они молча вышли из университета и еще около получаса бродили по Константинополю как загипнотизированные. Первым в себя пришел Феодор:

– А если рассказать все Патриарху?

– Мы поклялись именем Господа, что никому не скажем, – перебил его Иоанн. – Мне даже интересно, что еще он нам расскажет.

Алексей промолчал, он был самым умным. Алексей, Феодор и Иоанн простились и разошлись по домам.

Фотий вернулся в свою комнату во дворце, не раздеваясь, лег на кровать и стал ждать. Он боялся, что за ним придут, и даже не закрыл на задвижку дверь, как это обычно делал. Шмит так и не заснул, он всю ночь пролежал неподвижно на спине, рассматривая одну точку на потолке. Но никто не пришел.

За полчаса до назначенного времени Фотий пришел в Университет, поднялся в аудиторию, где они обычно занимались, и стал ждать своих учеников. Вскоре появились Феодор, Иоанн и Алексей, они были немного возбуждены и, как оказалось, тоже не спали всю ночь.

Перед началом занятий Фотий вышел в коридор и, убедившись, что их никто не подслушивает, начал свой рассказ. Он решил изменить свой первоначальный план и первый день посвятил мировой истории от падения Константинополя до две тысячи пятьдесят восьмого года. Второй развитию техники и науки. Третий космонавтике, освоению Луны и Марса. Фотий чертил схемы, рисовал, писал даты, но буквально через несколько секунд все стирал с доски. Алексей, Иоанн и Феодор слушали его, открыв рты. Фотий рассказывал об огромных многомиллионных городах, о семисотметровых домах, о возможности общаться на расстоянии…

Так продолжалось пять дней. В конце пятого дня Фотий сказал:

– Я рассказал вам одну сотую того, что знаю сам, я думаю, что, если нам удастся телепортироваться, для первичной адаптации в моем времени этих знаний вам будет достаточно.

-5-

Максим упал на каменную мостовую, он вовремя сгруппировался, поэтому не получил ни травм, ни синяков, через три секунды коридор времени закрылся. Макс осмотрелся по сторонам, он лежал посреди небольшой темной улочки, людей не было, и лишь в одном окне горел неяркий свет. Перед Максимом стояла первая задача – найти одежду, ведь он был абсолютно голый. Ему повезло, вскоре появился припозднившийся подвыпивший прохожий. Макс подкрался к нему и мягко нажал на акупунктурные точки на его шее. Прохожий сразу потерял сознание, но Максим знал, что он придет в себя ровно через пятьдесят минут. Макс подхватил его под руки и перенес на темную сторону улицы.

Мужчина, обездвиженный Максимом, был почти такого же роста и телосложения, как и он сам. Макс аккуратно положил прохожего на мостовую, снял с него одежду и быстро надел ее на себя. Теперь на нем были туника, плащ, закрепленный на правом плече застежкой, несшитые штаны чуть ниже колен и сапоги, подвязанные узкими кожаными ремешками. Раздевая прохожего, Макс нашел у него на поясе под туникой небольшой мешочек с монетами. «Отлично, на первое время хватит», – подумал он.

После того, как сталкеру удавалось раздобыть одежду, он должен был немедленно покинуть это место и через тридцать минут оказаться в нескольких километрах от него, найти надежное укрытие и находиться там до утра. Как правило, в новом временном пространстве сталкеры появлялись или глубокой ночью, или поздним вечером. Максим быстрым шагом направился на запад, ориентируясь по звездам. Через тридцать минут он уже был в двух километрах от места телепортации. Оставалось найти надежное укрытие.

Вскоре Макс увидел небольшой дом с обвалившейся крышей, наружные стены которого были покрыты копотью. «Наверное, там недавно был пожар», – подумал он. Подошел поближе и заглянул внутрь, в доме все еще пахло гарью. Макс вошел и убедившись, что там никого нет, аккуратно, чтобы не испачкаться, спрятался в небольшую нишу, расставил ноги на ширину плеч, скрестил руки на груди и так простоял до утра, пока на улице не появились первые прохожие. Перед тем, как покинуть свое убежище, Макс снял с пояса мешочек с монетами и высыпал все содержимое себе на ладонь.

Там оказалась довольно крупная сумма денег: одиннадцать золотых византин (по семьдесят две драхмы каждая) и медные монеты номиналом в десять, в двадцать и в сорок драхм. «Наверное, прохожий, у которого я «одолжил» одежду и деньги, был состоятельным человеком», – подумал Макс, положил монеты обратно, привязал мешочек к поясу и вышел из своего укрытия на улицу.

Он прошел несколько десятков метров, пытаясь понять, в каком районе города находится. Во время подготовки для него создали голографический макет древнего Константинополя, он долго «виртуально» бродил по нему, да и карту города знал почти наизусть.

Вскоре с правой стороны над трехэтажным домом показался купол храма Святой Софии. «Центр там», – определил Макс и, ориентируясь на купол, направился в центральную часть города.

Через некоторое время он вышел на главную улицу Константинополя, она называлась Средняя и пересекала весь город с запада на восток, начинаясь от Золотых ворот и заканчиваясь на самой большой площади, площади Августеон. Макс повернул направо в сторону площади, он знал, что к ней примыкают Императорский дворец, храм Святой Софии и дворец Патриарха. Пройдя триста метров, он услышал истеричный крик:

– Вор, вор, держите его, на нем мои сапоги с золотыми застежками.

«Меня хорошо подготовили, я хорошо понимаю греческий, да, профессор Громов и его ребята неплохо со мной поработали», – подумал Макс, и здесь кто-то схватил его сзади. Максиму стало понятно, что тот самый вор, это он и есть. Макс вспомнил, что, когда надевал сапоги ночного прохожего, заметил, что на них были золотые застежки. «Вот черт», – пронеслось у него в голове, он вывернулся из рук нападавшего и, не поворачиваясь к нему лицом, нанес легкий удар в район солнечного сплетения. Нападавший упал. Макс ускорил шаг, на улице было много людей, наблюдающих за этой непродолжительной потасовкой. Откуда-то появились два стражника с копьями. Один из них крикнул: «Стоять». Макс не остановился. Не оборачиваясь, он еще ускорил шаг, расстояние между ними составляло более пятидесяти метров. Стражники побежали, побежал и Макс. Он свернул направо на небольшую улочку. Стражники последовали за ним. Максим спрятался за колонами большого дома, преследователи не заметили его и пробежали вперед.

«Пронесло», – подумал Максим, вернулся на Среднюю улицу и в ближайшей лавке купил себе за двадцать драхм новые сапоги, тунику и плащ.

Делая покупки, он убедился, что его прекрасно понимают, но главное, он хорошо понимал, что говорят ему. После случая на Средней улице Макс решил немедленно избавиться от чужой одежды, завязал ее в небольшой узелок, вышел из города и направился к бухте Золотой рог. Он случайно оказался на том же самом месте, где первые дни ночевал Сергей девять лет назад. Макс нашел небольшой тяжелый камень, запихнул его в узелок, бросил все в воду и присел на песок. Происшествие на центральной улице Константинополя и его благополучное разрешение показались Максиму хорошим знаком, теперь он был абсолютно уверен, что обязательно найдет Сергея Шмита.

Макс вернулся в Константинополь, надо было решить еще одну проблему, а именно найти жилье, ему предстояло жить в этом городе почти месяц. Он направился на городской базар. Там было очень много торговцев, они не были местными и, продав свой товар, возвращались к себе на родину. Макс подошел к одному из торговцев, который торговал специями, сделал вид, что очень внимательно рассматривает товар и как бы невзначай спросил:

– Я недавно приехал в Константинополь, не подскажешь, где можно снять недорогое жилье?

– Рядом с торговой гаванью, иди вот по той улице, – ответил торговец и показал рукой на улицу, ведущую в гавань.

Макс снял небольшую комнату, действительно оказавшуюся недорогой, всего тридцать драхм в неделю.

Выйдя из дома, Макс решил побриться, он был одет, как зажиточный горожанин и должен был выглядеть безупречно. В Константинополе существовал своеобразный «культ чистоты», обеспеченные граждане даже ванну принимали два раза в день. Когда Макс шел в сторону гавани, он заметил небольшую цирюльню и, возвращаясь обратно, решил в нее зайти. Он попросил цирюльника его побрить. Пока тот хлопотал с бритвой, Макс стал обдумывать, как решить задачи, поставленные перед ним.

«Профессор психологии Светлана Бирман просила дать оценку психологического состояния жителей Константинополя. Ну, какое психологическое состояние, – начал свои размышления Максим, – нормальное психологическое состояние, ходят, смеются, как обычные люди, не буду же я им раздавать тесты с тысячью вопросов и рассказывать, что через год по этим улицам потекут «реки крови». Громов просил выявить микро-нюансы местного диалекта, здесь тоже все просто, произношение более резкое, вероятно, это отголоски первого языка империи, латинского. Что там еще? Неизвестные приемы рукопашного боя, ну, даст Бог, до этого не дойдет. Это все ерунда, главное Шмит. Если сейчас он в Константинополе, то чем он может заниматься? Стать учителем, преподавателем? Маловероятно… Что он может преподавать? Если только квантовую механику. Стать ремесленником? Нет. Завербоваться в армию? Нет. Уйти монастырь? Возможно. Стать профессиональным нищим? Тоже вариант. Вероятно, в первую очередь, его надо искать среди монахов и нищих».

Цирюльник закончил бритье. Макс заплатил ему пять драхм и вышел на улицу.

***

Прошло двадцать девять дней. До возвращения оставалось несколько часов. Максим каждый день по четырнадцать часов ходил по Константинополю. Он обошел все монастыри, побывал почти во всех местах, где собираются нищие. Внимательно вглядывался в лица горожан, но Сергея Шмита не встретил.

Фотий привычным маршрутом шел в Университет. Его кто-то окликнул, он обернулся и увидел старого еврея с очень морщинистым лицом. Старик подошел к Фотию и неожиданно упал на колени.

– О, великий пророк, ты помог моему народу, – сказал старик и стал целовать ему руки.

Фотий испугался и посмотрел по сторонам, улица была пуста, прохожих не было.

Старик продолжил:

– Ты назвал день и год, когда возродится Иудейское царство, ты дал надежду моему народу!

Фотий стоял в полном оцепенении, старик продолжал:

– Я не Моисей, но скажи, куда мне увести людей из этого города, который скоро погибнет. Ведь до страны, что за Атлантическим морем, нам не дойти. Где найти германского Ирода, что будет истреблять моих потомков, чтобы убить его еще в колыбели, ты, великий пророк, ответь, ты же знаешь правду?

Фотий оттолкнул старика и побежал в сторону Университета. Войдя в аудиторию, он закрыл изнутри дверь, обхватил голову руками и с ужасом произнес:

– Что же теперь будет?

Фотий понял, что кто-то из его учеников, несмотря на строжайший запрет, рассказал этому сумасшедшему старику то, что ему знать было не положено, а если не только ему?

В дверь постучали, это были Алексей, Феодор и Иоанн, Фотий дал им очередное задание, а сам стал внимательно рассматривать своих учеников, пытаясь понять, кто из них мог нарушить клятву, данную именем Господа. И здесь он вспомнил, что, когда рассказывал им мировую историю, Алексей на его фразу: «В тысяча девятьсот сорок восьмом году возникло государство Израиль», – резко дернул головой.

«Надо с ним поговорить, возможно, он знает этого сумасшедшего старика, упавшего передо мною на колени», – подумал Фотий.

– 6 -

В последний день пребывания Макса в Константинополе небо, как и всегда, было ясное и безоблачное. Стрелка солнечных часов медленно приближалась к пяти вечера. Максим шел по одной из оживленных улиц Константинополя, настроение у него было отвратительное, до телепортации в будущее оставалось несколько часов и, хотя он проделал очень большую работу, но так и не смог решить главную задачу: разыскать Сергея Шмита. Чтобы отогнать от себя дурные мысли, Максим решил перекусить и зашел в маленькую таверну. Там почти никого не было, лишь за одним из столиков сидели два старика, перед ними стоял небольшой кувшин с вином и две глиняные кружки, один из них что-то очень возбужденно говорил.

«Ну что ж, оценю напоследок психологическое состояние жителей города», – подумал Макс, сел рядом и стал прислушиваться к разговору. То, что он услышал, его ошеломило.

Один из стариков произнес следующее:

– Пророка зовут Фотий, я встретил его сегодня, когда он шел в Университет, я не мог на него не посмотреть и не поцеловать его руку. Он библиотекарь в императорской библиотеке. Он сказал, что через четыреста лет возродится Иудейское царство, он знает год, число и месяц. Мой внук Алексей учится у него, – старик перешел на шепот, – колдовству. Они занимаются в Университете почти каждый день до позднего вечера. Внук сказал мне, что Фотий знает все, что будет до две тысячи пятьдесят восьмого года. Когда вчера Алексей рассказал мне о возрождении Иудеи, ко мне вернулись силы, я болел почти пять месяцев, а сегодня почти здоров. Я не мог не рассказать тебе этого…

Макс не стал дальше слушать старика, встал и быстро вышел из таверны. «Пророк, которому известно все, что произойдет до две тысячи пятьдесят восьмого года, – Максим вспомнил слова старика из таверны. – Так, что он там еще говорил, его зовут Фотий, он библиотекарь из Императорской библиотеки, что-то преподает в Университете и обучает колдовству… А если этот Фотий и есть Сергей Шмит? У меня есть еще в запасе несколько часов, я должен обязательно разыскать этого Фотия». Максим очень быстрым шагом направился в сторону Университета.

Сергей после встречи со стариком немного нервничал и решил закончить занятия раньше, около шести он сказал:

– На сегодня достаточно, Иоанн и Феодор, вы свободны, Алексей, а ты останься.

Иоанн и Феодор ушли. Фотий очень долго смотрел на Алексея и, наконец, после продолжительной паузы сказал:

– Алексей, ты кому-нибудь рассказывал о будущем?

Алексей молчал, он опустил голову и смотрел в пол.

– Я все знаю, – сказал Фотий.

Алексей упал на колени и, крестясь, проговорил:

– Прости меня, учитель, я рассказал только одному человеку, своему деду, он еврей, он тяжело болен и уже больше пяти месяцев не встает с постели, но каждый день по несколько часов молится о возрождении Иудейского царства. Я сказал ему только четыре вещи: об Израиле, о гибели Константинополя, об Америке и Гитлере, больше ничего. Мы живем вдвоем, мои родители и брат погибли в кораблекрушении, меня вырастил дед, он скоро умрет, и я хотел, чтобы последние дни его жизни были бы наполнены светом, и чтобы он знал, что его мечта о возрождении Иудеи исполнится. Утром я вошел в его комнату, чтобы накормить, но в постели его не было. Прости меня, учитель.

– Когда я шел в Университет, я встретил твоего деда, он упал передо мной на колени и целовал мне руки. А если он расскажет еще кому-нибудь то, что ты ему поведал, ты понимаешь, чем это может закончиться? – Фотий в гневе замолчал. – Поднимись с колен и ступай домой, – через паузу велел он.

Алексей поднялся и молча ушел. Фотий еще какое-то время пробыл в аудитории, но решил вернуться во дворец. Он вышел из Университета. Они сегодня закончили рано, и на улице было много прохожих, но Фотия заинтересовал один неизвестный, он стоял у входа и, как ему показалось, кого-то ждал. Фотий пошел в сторону Императорского дворца, неизвестный сразу последовал за ним, Фотий ускорил шаг, неизвестный тоже. Пройдя примерно пятьсот шагов, Фотий свернул в небольшую улочку, неизвестный сделал то же самое. «Неужели это человек из охраны Патриарха, – пронеслось в голове Фотия. – Если тот сумасшедший старик уже успел еще кому-то все рассказать, мне конец».

Фотий побежал, свернул налево, потом направо, неизвестный побежал за ним. Фотий остановился, последняя улочка, куда он повернул, кончалась тупиком. Фотий прижался к стене. Неизвестный медленно приближался к нему. Это был молодой, мускулистый, хорошо одетый мужчина. Фотий рассмотрел его более внимательно: оружия у него не было. «Зачем ему оружие, он справится со мной и голыми руками. Вот и все, девять лет моих страданий сейчас закончатся», – подумал Фотий, закрыл глаза и приготовился к самому страшному.

Неизвестный подошел к нему вплотную и спросил на чистом русском:

– Вы Сергей Шмит?

Это был Максим.

– Я знал, я знал, меня найдут! – воскликнул Сергей, обнял и расцеловал Максима.

Максим взял Сергея за руку.

– Я знал, я верил, я знал, – постоянно повторял Шмит, по его щекам текли слезы.

Они шли по городу. Сергей взахлеб рассказывал, как он жил все эти девять лет, как нищенствовал, как попал в монастырь, о предсказании Императору. Макс внимательно слушал. Его предположение искать Шмита среди монахов и нищих подтвердилось.

Вскоре они вышли на одну из центральных улиц Константинополя. Наконец, выговорившись, Сергей спросил:

– Как ты меня нашел?

– Случайно. В таверне неподалеку от Средней улицы подслушал один разговор и понял, где тебя искать, я уже месяц в Константинополе, сегодня ночью мы возвращаемся, – сказал Макс.

– Как это было? – опять спросил Сергей.

– Сидели два старика и пили вино, один что-то бормотал об Израиле, о колдовстве, о пророке, который знает все, что будет вплоть до две тысячи пятьдесят восьмого года. Я понял, что он имеет в виду тебя.

Сергей остановился и после небольшой паузы произнес:

– Они в опасности.

– Ты про кого? – спросил Максим.

Шмит рассказал ему о книге неизвестной высокотехнологичной древней цивилизации, о том, что он и еще три его ученика запомнили значительную часть информации, чтобы в последствии, если представится такая возможность, перенести ее в будущее. Что старик, благодаря болтовне которого Макс его нашел, дед одного из его учеников.

– Мы заберем их с собой, – предложил Макс.

– За два года они выучили русский, – продолжил Сергей, – знают устройство современного мира, уровень технологического развития, историю, и, в принципе, готовы к телепортации.

– Мы должны их разыскать, – сказал Макс.

– Идем, я знаю, где они живут.

Максим и Сергей направились к дому Феодора. Вскоре они были на месте.

– Общаться с ними будем только на греческом и не слова о предстоящей телепортации, – предложил Макс.

– Согласен, – ответил Шмит.

Он вошел в дом, Макс остался на улице. Через несколько минут Сергей и Феодор вышли.

– Познакомьтесь, мой друг Максимус, он нам поможет, – представил по-гречески Шмит Максима.

Втроем они пошли к дому, где жил Иоанн. Феодор и Сергей вошли внутрь. Через несколько минут уже вчетвером они направились к Алексею. Они прошли примерно сто метров и столкнулись с небольшим отрядом стражников.

– Эти люди из охраны Патриарха, – шепотом произнес Сергей.

Они посмотрели им вслед, чтобы понять, куда те направляются. Люди из охраны Патриарха подошли к дому Иоанна и вошли в него. «Это мы вовремя», – подумал Макс.

Вскоре они оказались у дома Алексея, но у входа уже стояли два стражника. Через несколько минут из дома вышли еще три стражника, они вывели Алексея с завязанными спереди руками и его деда. Четыре стражника окружили своих пленников, пятый, вероятно, старший, дал команду, и «процессия» двинулась.

Они шли очень медленно, дед Алексея не мог идти быстрее. Макс, Сергей и его ученики на значительном расстоянии последовали за ними.

– Куда их ведут? – спросил Макс у Сергея.

– Похоже, во дворец Патриарха, их обязательно убьют, надо что-то делать, – ответил Сергей.

Феодор и Иоанн наблюдали, как вели их друга, на их лицах отражались растерянность и страх. Они понимали, если бы не Фотий и его знакомый, так бы могли вести и их.

– Действовать будем так, – начал Макс. – Я беру на себя троих, что идут впереди, ты, – он показал рукой на Феодора, он был самый крепкий и высокий из троих учеников, – возьмешь на себя вот того, – и показал на стражника, замыкающего «процессию». – Он, вроде, слабенький, ты один с ним справишься, а вы, – сказал он Сергею и Иоанну, – вдвоем разберетесь вот с тем здоровяком. Начинайте сразу после меня.

Макс отошел от Сергея и его учеников и быстрым шагом двинулся в сторону «процессии». Затем он обогнал стражников, Алексея и его деда, прошел еще какое-то расстояние и свернул за угол дома. Через несколько секунд он вышел и медленно пошел навстречу людям из охраны Патриарха. Сергей, Иоанн и Феодор, увидев возвращающегося Макса, прибавили шаг и, когда тот оказался в двух метрах от старшего стражника, Феодор, Иоанн и Сергей были уже в полуметре от своих целей. Максим сгруппировался, правой ногой нанес старшему мощный удар в левое плечо и вырвал из его рук копье. Старший упал. Тупым концом копья Макс нанес точечные удары по левому и правому стражникам, а когда те тоже упали, бросился на помощь Феодору. Через пять секунд все было кончено, люди из охраны Патриарха неподвижно лежали на земле. Макс по очереди склонялся над каждым из них и нажимал на шее на одну и ту же акупунктурную точку, чтобы стражники пришли в себя не раньше, чем через пятьдесят минут. Потом он снял с пояса старшего боевой нож, аккуратно разрезал им веревки, которыми были связанны руки Алексея и его деда, и повесил нож себе на пояс под тунику. Между двумя домами, рядом с которыми лежали стражники, было небольшое расстояние, сантиметров семьдесят. Макс аккуратно взял на руки старшего и спрятал его туда, потом крикнул:

– Ну!

Сергей и его ученики быстро сообразили, что делать, и оттащили в проем между домами остальные «тела». Вся операция заняла не более двух минут, к счастью, за это время на узкой маленькой улочке не появился ни один прохожий.

– Мы должны немедленно покинуть город, где ближайшие городские ворота? – спросил Максим у Сергея.

– Там, – растерянно сказал Шмит и показал рукой.

Стало темнеть, они шли минут двадцать, старик все время отставал, рядом с ним шел Алексей и помогал своему деду идти. Наконец, старик не выдержал и прохрипел:

– Идите без меня, я больше не могу.

– Мы должны его оставить, – неожиданно сказал Шмит. – Он идет очень медленно, а нам надо как можно быстрее покинуть город.

– Я не оставлю его, я буду с ним до конца, – возразил Алексей.

– Из-за него мы уже чуть не погибли, его надо оставить, – настаивал Сергей.

Максим ничего не сказал, он просто взял бедного старика на руки и молча понес. Вскоре, обходя центральные улицы и большие площади, они оказались у одних из городских ворот. Стало совсем темно. Макс подозвал к себе Алексея и Феодора и тихо сказал:

– Поддержите его.

Он поставил старика на ноги и положил его руки на их плечи.

– Я сейчас, – сказал Макс и покинул своих спутников.

Он подошел к воротам, но они были закрыты. После вечернего происшествия, в котором Максим принимал непосредственное участие, в городе закрыли все ворота на два часа раньше обычного. Макс вернулся обратно.

– Ворота закрыты, – сказал он и посмотрел по сторонам.

Справа над крепостной стеной возвышалась четырехугольная башня. Рядом со стеной вплотную была пристроена крутая каменная лестница, по ней можно было бы подняться и на крепостную стену, и в помещения башни, но внизу у основания лестницы стоял вооруженный стражник с факелом в руке.

– Мы должны подняться вон по той лестнице и укрыться в башне, – сказал Макс.

Иоанн и Феодор переглянулись, им показалось, что то, что сейчас предложил друг Фотия Максимус, не совсем разумно, но они промолчали.

Короткими перебежками «беглецы» приблизились к башне. Макс «нейтрализовал» стражника и скомандовал:

– Быстро поднимайтесь.

Сергей, его ученики и дед Алексея стали подниматься, последним шел Макс, прикрывая тыл. Неожиданно внизу послышались крики, забегали люди с факелами. Хотя Максим действовал совершенно бесшумно, но, когда стражник упал, он выронил из рук горевший факел, возможно, это кто-то заметил и поднял тревогу. Все поднялись и вошли внутрь башни. Макс вошел последним и закрыл за собой толстую дубовую дверь на массивный засов. В башне было относительно светло, горели два факела. Вскоре в дверь башни стали стучать, послышались крики и ругательства, потом на какое-то время наступила тишина, но скоро по двери стали бить топорами. Алексей поддерживал деда, Феодор и Иоанн упали на колени и стали молить Господа о спасении.

– Встать, – скомандовал Макс. – Все ко мне.

Феодор и Иоанн подчинились и подошли к Максу.

– Всем встать в круг, положить руки на плечи соседа и молчать, – приказал Макс.

– Мы успеем телепортироваться до того, как нас убьют? – спросил Шмит Максима.

– Успеем, – успокоил его сталкер.

Они простояли несколько минут. Штурмующие продолжали бить топорами по дубовой двери, от нее уже стали отлетать щепки и, когда показалось лезвие первого топора, открылся коридор времени. Максим и его спутники исчезли. Штурмующим, наконец, удалось выломать дверь, они ворвались внутрь, но там уже никого не было, лишь на каменном полу валялась разбросанная в беспорядке одежда.

Утром в башне побывал Патриарх, он осмотрел одежду и окропил ее и стены башни святой водой, он не хотел никого убивать, он не хотел никого мучить, он хотел узнать только правду, но его подчиненные опять все сделали не так …

-7 -

В стартовом терминале готовились к возвращению Максима. Как и во время старта, там находились генерал Раскин, профессор Громов, профессор Светлана Бирман, профессор Холин, несколько техников и инженеров. Внешняя кольцевидная рама уже набрала необходимую временную скорость, была запущена внутренняя кольцевидная рама. Профессор Холин дал команду запустить кольцевидный корпус.

– Кольцевидный корпус через двадцать секунд достигнет заданной скорости, – сказал один из инженеров.

– Понял вас, – ответил профессор Холин. – Дайте обратный отсчет.

В терминале прозвучало: десять, девять, восемь… ноль. При цифре «ноль» на небольшой площадке рядом с осью после яркой вспышки появились шесть обнаженных людей. Генерал Раскин немедленно нажал на тревожную кнопку. Это была внештатная ситуация, ждали только одного Максима. По тревоге к дверям терминала выдвинулись двадцать вооруженных плазменными автоматами сотрудников службы безопасности. Им нельзя было входить в терминал, но, если бы ситуация вышла из-под контроля, их немедленно пропустили бы. Тревожно завыла сирена, загорелись проблесковые маячки. Двери «Центра управления стартом» были заблокированы. Никто не знал, как дальше будут развиваться события. Все мог объяснить Максим, но пока полностью не остановятся внешний и внутренний кольцевидные контуры и кольцевидный корпус, пообщаться с ним было невозможно. На полную остановку уходило пять минут.

– До остановки контуров осталось две минуты, – сказал профессор Холин.

Напряжение нарастало. Наконец, контуры и корпус остановились.

– Максим, кто рядом с вами? – по громкой связи спросил Максима генерал Раскин.

– Со мной Сергей Шмит и его друзья, – ответил Макс.

– Что, Сергей Шмит? – переспросил генерал.

– Да, вы не ослышались, Сергей Шмит.

Стало понятно, что на стартовой площадке находятся люди, не представляющие потенциальной опасности. Генерал дал отбой тревоги. Прекратила завывать сирена, погасли проблесковые маячки, наступила тишина.

– К вам сейчас поднимутся техники, – сказал профессор Холин.

Вскоре рядом с аппаратом появился инженер Томский и два его помощника. Они были одеты в легкие скафандры. Сталкер мог принести из другого времени неизвестные и опасные вирусы, поэтому такая предосторожность была необходима. Томский и его помощники на подъемнике поднялись на площадку, в руках они держали шесть разноцветных махровых халата.

У Макса было отличное настроение, он благополучно вернулся домой, полностью выполнил задание, да и прошло все относительно гладко, ему приходилось бывать и не в таких передрягах. Сергей плакал. Феодор, Иоанн, Алексей и его дед были в ужасе от случившегося. Макс боялся, чтобы они не наделали каких-нибудь глупостей, и сразу после телепортации крепко взял за руки Феодора и Иоанна, Сергею приказал держать старика и Алексея. Томский протянул Максу один из халатов, он быстро его надел и сказал:

– Всем сделать то же самое, что сделал я.

Для Алексея, Феодора и Иоанна после всего, что произошло сегодня, Макс стал непререкаемым авторитетом. Они взяли из рук Томского и его помощников халаты и надели их. Томский пригласил всех перейти на подъемник. Они спустились вниз. К ним в таких же легких скафандрах подошли два врача. В руках у них были маленькие приборчики, такие же, как и у профессора Вершинина, когда он сканировал Макса перед стартом. Вскоре все шесть были просканированы от ступней до головы. Один из врачей сказал:

– Состояние у всех в норме, кроме… – и показал на старика. – Я возьму необходимую аппаратуру и поднимусь к вам, а подробности, как обычно, после карантина.

После возвращения сталкеры обязательно проходили двухнедельный карантин. Карантинный блок находился на сотом этаже, последнем этаже «Центра «Z», в него попадали на специальном лифте.

– Проследуйте в карантинный блок, – сказал второй врач.

Он подошел к дверям карантинного лифта и нажал кнопку, двери открылись.

– За мной, – уже по привычке скомандовал Макс, все последовали за ним.

В лифте было только две кнопки: «Вверх» и «Вниз». Макс нажал на кнопку «Вверх». Через пятнадцать секунд двери лифта открылись, они вышли наружу и попали в небольшой уютный холл. К ним подъехал робот-дворецкий и напугал всех, кроме Макса и Сергея. Робот сказал:

– Друзья, я приветствую вас в нашей уютной небольшой гостинице, надеюсь, вы прекрасно отдохнете здесь после вашего путешествия. Меня зовут Жак, я буду выполнять любые ваши просьбы, прошу.

Жак предложил пройти внутрь. Карантинный блок состоял из четырех просторных комнат, в каждой находились по две кровати, две прикроватные тумбочки с альфа-диодными лампами, два мягких, обтянутых светлой кожей кресла, стол, несколько стульев, голографический компьютер, шкафчик для одежды. В блоке также были предусмотрены небольшая кухня и три туалетных комнаты. Из окон был виден Петербург, его пригороды и Финский залив.

Они вошли в одну из комнат, Максим предложил Феодору, Иоанну, Алексею и его деду подойти к окну, они выполнили его просьбу и подошли. Перед ними лежал огромный город, центральная часть была застроена невысокими домами, на окраинах стояли здания от пятисот метров и выше. Над городом кружили непонятные летательные аппараты, внизу, по широким светлым полосам в разных направлениях двигалось бесконечное количество разноцветных прямоугольников. Справа открывалась гладь залива. Иоанн, Феодор, Алексей и его дед впервые увидели новый мир, в котором теперь им предстояло жить.

– Господи, Царица небесная, – сказал Феодор и перекрестился.

В комнату вошел врач, который сканировал их внизу, он был все в том же облегченном скафандре, в руках он держал небольшой серебристый с округлыми углами чемоданчик. Он подошел к старику и сказал:

– Пойдемте, мне надо заняться вашим здоровьем, – и предложил пройти в соседнюю комнату.

– Он не понимает этот язык, – сказал Алексей врачу и обратился к своему деду на греческом:

– Пойдем, я уложу тебя в постель, а этот человек будет лечить тебя.

Алексей и старик (его звали Авраам) вышли, в комнате, что была по соседству, Алексей уложил деда в постель. Врач подключил Авраама к реабилитационно-восстановительному комплексу и крикнул:

– Жак, подойдите ко мне.

Тот моментально подъехал и спросил:

– Вы меня звали?

– Да, отключите этот аппарат ровно через два часа и принесите стакан воды, больной должен принять лекарство, – велел врач.

– Я вас понял, – произнес Жак, уехал и вскоре появился со стаканом воды.

Врач вытащил из кармана своего облегченного скафандра упаковку с маленькими капсулами и сказал:

– Возьмите это лекарство, принимать два раза в день.

Он протянул пачку Алексею, тот взял ее и стал долго рассматривать, не понимая, что с ней делать. Врач забрал ее обратно, выдавил одну капсулу и дал старику, показав жестами, что с ней делать. Авраам положил ее в рот и запил водой.

– Через несколько минут он заснет, – сказал врач и надел на руку старика электронный браслет. – Данное устройство предназначено для его безопасности, оно будет в режиме онлайн отслеживать состояние организма и в случае опасности даст сигнал, приду я или мой помощник, но, надеюсь, этого не произойдет, – объяснил он, вышел в холл, нажал кнопку лифта и уехал вниз.

Макс, Иоанн и Феодор все это время так и простояли у окна. Сергей сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу и закрыв правой рукой лицо. Наверное, он до конца не понимал, что с ним произошло.

– Вон там Кронштадт, – сказал Макс и показал рукой в направлении острова. – А вот где-то там мой дом, когда-нибудь я приглашу вас к себе в гости.

В комнату вошел Алексей.

– Как там твой дед? – спросил его Макс.

– Он заснул, – ответил Алексей.

– Жак, подойдите к нам, – позвал Макс.

Появился Жак, он был очень доволен, наконец-то он стал кому-то нужен. Последний сталкер был в карантинном блоке два месяца назад.

– Вы что-то хотели? – спросил Жак.

– Покажите моим друзьям, как устроены туалетные комнаты, им надо принять душ, и подготовьте для нас одежду, – сказал Макс.

– Я вас понял, следуйте за мной, – ответил Жак.

Алексей, Иоанн и Феодор отправились за Жаком, и уже через десять минут во всех трех туалетных комнатах шумела вода.

На небольшом устройстве, которое было прикреплено к стене, загорелась маленькая зеленая точка, вскоре появилось голографическое изображение, на нем были генерал Раскин, профессор Холин и Светлана Бирман. Судя по обстановке, они сидели в кабинете профессора Зарецкого.

– Максим, вы уже немного отдохнули после возвращения? – спросил генерал.

– Да, спасибо, – ответил Макс.

– Где остальные?

– Они принимают душ.

– Зачем вы телепортировали их в наше время? – продолжил Раскин.

– Я сейчас все объясню, – в диалог вступил Сергей.

Он рассказал о книге неизвестной высокотехнологичной древней цивилизации, о том, что эти три юноши являются хранителями информации, а старик Авраам оказался с ними случайно.

– Я вас понял, – сказал генерал и продолжил. – Сергей Николаевич и Максим, в течение ближайшей недели предоставьте подробный отчет о своем пребывании в прошлом.

– Хорошо, – сказал Макс, Сергей утвердительно покачал головой.

– Можно вопрос, – Макс обратился к генералу. – Где Север Петрович?

– К сожалению, его больше нет, в день твоего старта он трагически погиб, – ответил Раскин. – Сегодня отдыхайте, а завтра приступайте к отчетам.

– Есть, – сказал Макс, голограмма пропала, зеленая точка погасла.

В комнате в сопровождении Жака появились Алексей, Иоанн и Феодор.

– Я отсканировал вас и подобрал одежду ваших размеров, – сказал Жак и положил шесть упаковок на кровать.

В комплекты одежды входили нижнее белье, белые теннисные тапочки и белый комбинезон. На каждом уже была пришита бирка с именем владельца.

– Все смотрят на меня и точно повторяют последовательность моих действий, – сказал Макс ученикам Сергея.

Он взял один из комплектов и стал одеваться. Алексей, Иоанн и Феодор в точности повторили его действия.

– Я пойду и приму душ, – произнес Сергей и вышел из комнаты.

Макс попросил всех оставшихся сесть, подошел к столу, взял небольшой пульт, нажал на одну из кнопок и сказал:

– Интересно, что произошло в этом мире, пока меня здесь не было.

На устройстве, встроенном в стену, загорелась зеленая точка и появилось голографическое изображение. Шла передача, посвященная Царскому селу. На лицах Федора, Иоанна и Алексея опять появились удивление и страх. Макс переключил на канал новостей. Правда, потом он об этом пожалел, поток «негативной» информации еще больше напугал его «подопечных». Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Максим выключил голографический экран и громко сказал:

– Всем спать!

Все разошлись по своим комнатам, в этом им помог Жак, предварительно дав каждому сильнодействующее снотворное.

Через два дня после телепортации Алексей, Иоанн и Феодор под руководством Сергея стали переносить информацию, которой владели, на бумагу. Сергей переносил ее на современные носители и при помощи специальной программы распознавания языков расшифровывал. Что-то уже было известно, но что-то вызывало неподдельный интерес, например, устройство аппарата антигравитации, позволявшего поднимать, словно пушинку, двухсот-тонные монолитные блоки.

Прошло полторы недели. Никаких опасных инфекций и вирусов ни у Максима, ни у Шмита и его учеников выявлено не было. Старика Авраама благодаря современному уровню медицины почти вылечили, он подолгу стоял у окна, смотрел на огромный, пугающий его город и вздыхал, но возвращаться обратно в свое время он не хотел, там он мог погибнуть. Однажды вечером Максим включил для «людей из прошлого» фильм о взятии Константинополя турками, это, конечно, был художественный вымысел, но то, что увидели Алексей, Иоанн, Феодор и старик Авраам, их потрясло.

Адаптация к новым реалиям проходила хорошо. Все прибывшие прошли полное медицинское обследование. Профессор психологии Светлана Бирман провела углубленное психологическое тестирование, у всех показатели были в норме. Сергей каждый день по голографическому каналу общался с женой. Макс составил подробный отчет о своем путешествии. Шмит еще не закончил, он был в прошлом почти девять лет, и все, что с ним там происходило, за неделю описать не мог. Единственное, Сергей, его ученики и старик Авраам никак не могли привыкнуть к современной пище, как бы не старался Жак, который готовил им еду по византийским рецептам, но вкус все равно отличался от оригинала.

Пребывание в карантинном блоке заканчивалось. Но руководство «Центра «Z» никак не могло принять решение о дальнейшей судьбе своих «гостей». Отпускать их в «свободное плаванье» было опасно прежде всего для них самих. Руководство посчитало, что двух недель для полной адаптации «людей из прошлого» недостаточно, и пока их решили оставить в карантинном блоке на неопределенное время.

Накануне окончания карантина, когда Макс и Сергей готовились ложиться спать (они жили в одной комнате), неожиданно появилось голографическое изображение Раскина, генерал обратился к Максу:

– Максим, карантин закончился, и ты можешь завтра вернуться домой, но у меня к тебе будет большая просьба, ты не мог бы пока остаться здесь. Нам бы хотелось, чтобы рядом с нашими «гостями» еще какое-то время находился человек, которого они знают и которому полностью доверяют. Сергея Николаевича мы отпускаем домой, он там не был почти девять лет.

– Хорошо, я согласен, – не раздумывая ответил Максим.

– Спасибо, Максим, – сказал генерал.

– Как моя просьба показать им город… – Максим хотел организовать для «гостей из прошлого» маленькую экскурсию по Санкт-Петербургу.

– Разрешаю, – перебил генерал, голограмма пропала.

Утром следующего дня обитатели карантинного блока на лифте спустились в стартовый терминал, вышли из него и на другом лифте поднялись на первый этаж. Стояло лето, но в Санкт-Петербурге было прохладно, не более шестнадцати градусов тепла, с залива дул сильный ветер, но это никого не смущало, особенно привыкшего к родной петербургской погоде Максима. Они пробыли в добровольном заточении четырнадцать дней, и вот долгожданная свобода. У входа в Центр стояла жена Шмита Наталья, супруги обнялись, потом Сергей со всеми попрощался, и они уехали.

Макс и остальные оставшиеся направились к черному микроавтобусу. Максим сел спиной к пустой водительской кабине, чтобы наблюдать за действиями и реакциями своих подопечных. Автобус медленно тронулся. Его сопровождали два черных наномобиля: один спереди, второй сзади. «Гости из прошлого» проехали по набережным Невы, по Невскому проспекту, побывали в морском пассажирском порту, где стояли огромные круизные лайнеры, проехали мимо главных православных храмов, добрались до одного из аэропортов, несколько раз въезжали в подземные скоростные автомобильные туннели, но нигде подолгу не останавливались и из автобуса не выходили. На «экскурсантов», первый раз оказавшихся в будущем, город произвел огромное впечатление, особенно современные автомобили и «огромные белые лодки и птицы». Через четыре часа они опять оказались в карантинном блоке.

***

После телепортации прошло больше месяца. Сергей Шмит вошел в кабинет, в котором раньше работал профессор Зарецкий, теперь его занимал генерал Раскин, он был назначен временно исполняющим обязанности директора «Центра».

– Здравствуйте, Павел Александрович, – приветствовал генерала Шмит.

– Добрый день, Сергей Николаевич, – ответил Раскин и встал.

Они пожали друг другу руки, Сергей продолжил:

– Как решилась моя судьба, помните, я писал на ваше имя заявление с просьбой восстановить меня в должности, которую занимал раньше.

– Мы рассмотрели ваше заявление и приняли решение вам отказать, – резко ответил генерал.

– Почему? – удивленно спросил Сергей.

– Вы нарушили закон и без разрешения самовольно переместились в прошлое, – аргументировал Раскин.

– Но это было девять лет назад, в конце концов, существует срок давности. Я нисколько не хочу приуменьшать свою вину, да, я виноват, но за свою авантюру я уже заплатил, в своем отчете я подробно описал, что мне пришлось пережить.

– Я читал ваш отчет, – генерал встал из-за стола, подошел к окну и повернулся к Шмиту спиной.

– Если я вас правильно понял, на работу в «Центре» я могу не рассчитывать? – с сарказмом спросил Сергей.

– Вы абсолютно правильно меня поняли, – не поворачиваясь, ответил генерал. – Я читал предсмертную записку профессора Зарецкого, из нее следует, что вы шантажировали его, иначе он никогда бы не дал вам разрешение на телепортацию. Именно на вас, пусть и косвенно, лежит ответственность за его смерть. Вы один раз уже нарушили закон, где гарантия, что вы не нарушите его еще раз, но с более трагическими последствиями. Принимая во внимание ваши прежние заслуги, мы замнем это дело. Но о работе в «Центре» не может быть и речи. Займитесь историей, ведь то, что вы видели, имеет колоссальное значение для науки. Пишите книги. И я вас больше не задерживаю.

– Но я хочу работать, у меня есть масса идей, и я хочу их реализовать. Со мной вернулись три ученика с важной информацией…

– Их информация, безусловно, интересна, – генерал повернулся к Шмиту. – Но вы создали для нас большую проблему, мы пока не знаем, что делать с вашими людьми. Они уже почти месяц живут в карантинном блоке, за ними присматривает Максим, но это не может продолжаться бесконечно. Надеюсь, вы понимаете, что мы не разрешим им покинуть «Центр», там, – генерал сделал паузу, – на «свободе» они могут представлять потенциальную опасность для нас, исследования «Центра» строго засекречены, и отпускать их мы просто не имеем права.

– Надеюсь, вы не собираетесь их убить? – с улыбкой спросил Сергей.

– Разумеется, нет, – раздраженно ответил генерал. – Правда, у нас появилась идея отправить их обратно, скажем, в тысяча четыреста шестьдесят первый год, но решение пока не принято.

– Я обещал им, что они останутся здесь навсегда, – сказал Сергей.

– Обещать можно все, что угодно, – парировал генерал.

– Но, если вы вернете их обратно, они могут погибнуть.

– Не надо лирики, по большому счету, их уже нет, надеюсь, вы понимаете, что я имею виду.

– Могу ли я продолжить работу, которую начал со своими учениками?

– Нет, с ними будут заниматься другие, – отрезал Раскин.

– Я могу хоть общаться с ними? – спросил Шмит.

– Да, я разрешаю вам одно свидание по часу раз в две недели.

– Прямо, как в тюрьме, – бросил в лицо генералу Сергей и, хлопнув дверью, вышел из кабинета.

– 8 -

Макс вышел из здания «Центра «Z», ему наконец-то разрешили пару дней побывать дома и немного расслабиться. У входа уже стоял его красный наномобиль. Макс сел на водительское кресло, он решил сам вести машину и уже хотел тронуться, как рядом неожиданно появился Сергей Шмит. Макс поприветствовал его рукой.

– Максим, мне нужно с вами поговорить, – сказал Шмит.

– Я вас слушаю, – ответил Макс.

– Но только не здесь, я не хочу, чтобы нас видели вместе.

– Садитесь, – пригласил Максим.

Шмит сел рядом. Наномобиль тронулся, они проехали несколько километров в сторону Зеленогорска, остановились, вышли из машины и направились в сторону Финского залива.

– Максим, вы хороший парень, – начал Шмит. – Дайте мне слово, что то, что я вам сейчас расскажу, останется между нами.

Максим вспомнил, что недавно уже слышал нечто подобное, правда, тогда все закончилось трагически, но сказал:

– Хорошо, я даю вам слово.

– Так вот, – начал свой рассказ Шмит. – Когда я уже служил во дворце, Император меня и еще одного библиотекаря отправил в город Кафа, в Крым, сейчас это современная Феодосия. Константин приказал нам взять из императорской библиотеки книгу «Житие Святого Луки» и доставить ее в один из местных монастырей. В нем проходил большой христианский праздник, книга была подарком от императора. Это путешествие заняло не более двух недель, и мы скоро вернулись в Константинополь.

Сергей замолчал, они прошли несколько метров по берегу залива, Максим не мог понять, зачем Шмит все это ему рассказывает. Наконец, Сергей продолжил:

– Десять лет назад, это было еще до моего «путешествия» в прошлое, я со своими университетскими друзьями побывал в Крыму, мы обошли почти весь полуостров, были и под Феодосией. Когда я был в Кафе по поручению Императора, то попытался найти место, где у нас тогда стояли палатки, и нашел его. Я очень хорошо запомнил это место, там неподалеку была церковь. Когда я увидел его снова, меня удивило, что ни бесконечные войны, ни природные катаклизмы не потревожили его. Оно было точно таким же, как и в середине двадцать первого века. Ладно, не буду вдаваться в подробности, короче, в предместье средневековой Кафы я спрятал клад. На современные деньги его можно оценить в несколько миллиардов.

– И что вы хотите от меня? – спросил Макс.

– Мне не нужны деньги, я ученый, – продолжил Шмит. – Но мне не разрешили вернуться к работе и уволили из «Центра». На драгоценности, которые спрятаны под Феодосией, можно построить новый аппарат телепортации и проводить исследования самостоятельно, без контроля государства. Если все пойдет так, как я задумал, через два года у нас с вами будет новый, более мощный и совершенный аппарат. Но это еще не все, что я хотел вам сказать. Этот твердолобый генерал Раскин хочет вернуть моих учеников и старика Авраама обратно в тысяча четыреста шестьдесят первый год. После того, что они узнали и увидели, для них это будет катастрофа. Там, в прошлом, я в этом уверен, они закончат свою жизнь либо в домах для душевнобольных, либо на плахе. Я не могу этого допустить. Я знаю этих людей больше двух лет. Максим, помогите мне спасти их, одному мне с этим не справиться.

Макс молчал, он не знал, что ответить, но, наконец, произнес:

– Мне нужно подумать.

– Я вас понимаю, – сказал Шмит. – Я не тороплю вас с ответом, но, если вы согласитесь сотрудничать со мной, вас ждет блестящее будущее.

– Я понял, – кивнул Макс. – Вас подвезти?

– Нет, спасибо, я немного пройдусь, обдумаю содержание своей первой книги, так мне посоветовал генерал, – с улыбкой сказал Шмит.

Они попрощались. Макс подошел к машине, сел за руль и уже через семь минут был дома. Разговор со Шмитом не выходил у него из головы. «Интересное предложение, – размышлял он, – через два года может появиться новая, более совершенная машина. Но пока это только проект, а если осуществить его не удастся? Шмит, конечно, великий человек, а вдруг он ошибается? Конечно, мне жалко его учеников и старика Авраама, за это время я успел с ними подружиться. Возможно, все не так драматично, как кажется Сергею. Потом я офицер, я давал присягу. С этим надо побыть».

Максим включил голографический экран и стал смотреть новостной блок. На следующее утро он принял окончательное решение, что откажется от этой «авантюры», связался со Шмитом и сообщил ему об этом.

***

Шмит подошел к зданию «Центра «Z», сегодня ему наконец-то разрешили встретиться со своими учениками. Иоанн, Феодор, Алексей и старик Авраам все также находились в карантинном блоке. Пройдя все необходимые формальности, примерно через двадцать минут Сергей был в холле блока.

– Добрый день, Сергей Николаевич, – поприветствовал его Жак.

Макс в это время отсутствовал, он был на совещании у генерала Раскина. Шмит вошел в комнату, где жили Алексей и его дед.

– Позови сюда остальных, – попросил он Алексея.

Вскоре в комнате появились Феодор и Иоанн.

– Очень хочется пить, Жак, принесите мне стакан воды, – сказал Шмит.

– Хорошо, – ответил Жак и удалился в дальнюю часть блока, на кухню.

Сергей совсем не хотел пить, это был предлог, Жака не должно было быть рядом.

– Как у вас настроение? – перейдя на греческий, спросил Сергей.

– Фотий, мы не понимаем, что происходит, – начал Алексей (Шмита его ученики никогда не называли Сергей, только Фотий). – Нас держат здесь, как пленников, нам запрещают покидать эти комнаты. Все, что ты просил нас запомнить там в Константинополе, мы уже записали. Что будет дальше? Мы много раз спрашивали Максима, когда все это закончится, но он всегда уходит от ответа. Мы были в том городе, – Алексей показал на окно, – только один раз, и все. Ты говорил нам, что все будет по-другому. Мы поверили тебе, если бы мы знали, что будет так, как сейчас…

– Не волнуйся, Алексей, все будет хорошо, – сказал Сергей, подошел к Алексею, обнял его и очень тихо, почти не шевеля губами, сказал. – Здесь все написано.

Он незаметно передал ученику записку, в которой было следующее: «Скоро все закончится, я готовлю для вас побег, надо еще немного потерпеть, через две недели во время моего очередного визита я вытащу вас отсюда, расскажи об этом остальным, записку уничтожь».

Шмит был уверен, что люди из Службы безопасности постоянно наблюдают за тем, что происходит в карантинном блоке, поэтому, чтобы передать информацию и не выдавать себя, он решил использовать записку.

В комнате со стаканом воды появился Жак.

– Спасибо, Жак, – сказал Сергей, сделал несколько глотков и как ни в чем не бывало произнес. – Ну, рассказывайте о своих впечатлениях после вашей экскурсии по Петербургу…

***

Максим вошел в бывший кабинет профессора Зарецкого. Несмотря на то, что он отказал Шмиту и не хотел участвовать в его очередной авантюре, Максиму хотелось хоть как-то ему помочь. За столом сидел генерал Раскин.

– Добрый день, Павел Александрович, – поздоровался Макс.

– Здравствуй, Максим, – поприветствовал его генерал.

– Павел Александрович, я хотел бы с вами поговорить.

– Я тебя внимательно слушаю, – сказал Раскин.

– Мне кажется, что руководство центра совершило большую ошибку, отстранив от работы Сергея Шмита. Перед смертью Зарецкий рассказал мне, что машину придумал и построил именно он, и что после его исчезновения никому не удавалось усовершенствовать ее. Мы должны дать ему возможность продолжить свои исследования. Это в наших интересах.

– Максим, – начал генерал, – да, Шмит талантливый, возможно, гениальный ученый, но он совершил преступление. Мы замяли это дело. Но разрешить ему дальнейшие исследования в «Центре» мы не имеем права, это наша принципиальная позиция.

– Но…

– Никаких «но».

– Я вас понял, – сказал Макс.

– Что-нибудь еще? – спросил Раскин.

– Нет, – Максим отдал честь и вышел из кабинета.

***

Через две недели Шмиту опять разрешили побывать в карантинном блоке. Когда в холле его по традиции поприветствовал Жак, Сергей неожиданно сказал ему:

– Я немного проголодался, Жак, приготовьте мне, пожалуйста, бифштекс, картофель фри и греческий салат.

– Хорошо, – ответил Жак, его немного удивила просьба Шмита, но это была воля человека, и ее необходимо было исполнить.

Робот удалился в дальнюю часть блока, на кухню. Сергей совсем не хотел есть, это был очередной предлог, Жак не должен был ничего видеть и слышать.

Шмит попросил всех собраться в одной комнате, вытащил из кармана небольшой прибор, который назывался «купол безопасности», включил его. Прибор поглощал все возможные радиоволны в радиусе двадцати метров, чтобы те, кто, возможно, за ними сейчас наблюдал, не видели происходящего в комнате. Потом достал из своего небольшого портфеля портативный лазерный аппарат для резки стекла, «закамуфлированный» под учебник по квантовой физике, и два черных держателя с вакуумными присосками. Все внимательно наблюдали за его манипуляциями. Сергей подошел к окну, закрепил на нем держатели и, наконец, сказал:

– У нас очень мало времени. Алексей и Феодор, подойдите ко мне, – те сразу подошли. – Возьмитесь за «ручки» и крепко держите их.

Сергей закрепил на стекле лазерный аппарат и включил его. Через минуту он описал большую окружность и прорезал насквозь оконное стекло.

– А теперь на себя, – скомандовал Шмит Алексею и Феодору, они потянули на себя и без труда вынули из окна стеклянный круг около метра в диаметре.

– Поставьте его к стене, – сказал Сергей, они выполнили его просьбу.

Над «Лахта Центром» появился вертолет. Судя по его маневрам, он хотел приземлиться на крышу пятисотметрового небоскреба. Это никого не удивило, на крыше здания была оборудована вертолетная площадка. Единственное, у вертолета, совершающего в небе маневры, с правой стороны, там, где находилась пассажирская дверь, был прикреплен большой круглый контейнер, напоминающий цилиндр. Неожиданно вертолет вместо того, чтобы приземлиться на самый высокий небоскреб, полетел в сторону «Центр «Z» и завис рядом, именно с той стороны, где находились окна карантинного блока. Круглый контейнер открылся и из него стал быстро выдвигаться телескопический трап. На его конце были установлены два пропеллера, которые поддерживали его в воздухе. Вскоре трап достиг окна там, где был вырезан круг, и надежно закрепился на нем.

– Всем туда, – скомандовал Сергей.

Первым в «чрево белой змеи» вполз Феодор, потом все остальные. Внутри трапа (в длину он был не более десяти метров) были вмонтированы пластиковые ручки, они облегчали «передвижение» в нем. Труднее всего пришлось старику Аврааму, но он «героически» справился с поставленной перед ним задачей и через пять минут «пленники» оказались на борту вертолета. Второй пилот закрыл пассажирскую дверь и нажал на красную кнопку, находившуюся рядом с ней. Телескопический трап отделился от вертолета и стал падать, но не упал, его второй конец был надежно прикреплен к окну комнаты, откуда они только что совершили побег. На большой скорости незакрепленный конец телескопического трапа ударился о стекло кабинета на девяносто восьмом этаже и разбил его, чем страшно напугал находившихся там сотрудников.

В карантинный блок вбежало несколько вооруженных людей, но было уже поздно, вертолет развернулся и взял курс на север. В комнате появился Жак, за собой он вез сервировочный столик с приготовленными блюдами.

– Сергей Николаевич, я сделал все, как… – Жак замолчал, увидев в комнате людей с плазменными автоматами.

Никто из беглецов, кроме Шмита, никогда до этого не летал по небу в «механической птице». Для них это было очередное потрясение. Преодолевая страх, как зачарованные, они смотрели в иллюминаторы. Вскоре вертолет стал снижаться и приземлился на небольшой площадке в глубине лесного массива, где уже стояли черный микроавтобус с тонированными стеклами и наномобиль. Все вышли из вертолета. Шмит вышел последним, он обработал специальным спреем салон вертолета, чтобы уничтожить биологические следы пребывания человека. Пилоты направились к легковому авто, Сергей и его спутники к микроавтобусу. От вертолетной площадки к скоростной трассе «Новая Скандинавия» шла неширокая асфальтированная дорога, через тридцать секунд оба автомобиля уже ехали по ней. Сергей выдал своим спутникам новую одежду. Они сняли свои белые комбинезоны и стали переодеваться. В одежде Феодора, Иоанна и Алексея доминировал молодежный стиль: кроссовки, джинсы, футболки, бейсболки… Старик Авраам «облачился» в классический серый костюм с белой рубашкой и голубым галстуком. Он больше не напоминал несчастного старика из прошлого, а, скорее, походил на респектабельно профессора из настоящего. Они подъехали к трассе. Наномобиль, где были пилоты, повернул налево в сторону Петербурга, микроавтобус свернул направо в сторону Выборга.

Когда все переоделись, Сергей забрал у них старую одежду и положил ее в утилизатор, через две минуты от нее ничего не осталось. Проехав несколько километров, машина с беглецами съехала с трассы и остановилась у небольшого придорожного кафе. Рядом с ним стоял белый микроавтобус, Шмит попросил всех пересесть в него. Феодор, Иоанн, Алексей и старик Авраам выполнили его просьбу и направились к белому микроавтобусу. Шмит опять вышел последним, он обрабатывал спреем салон машины. Белый микроавтобус плавно тронулся, и они снова выехали на трассу «Новая Скандинавия», но поехали не в сторону Выборга, как раньше, а обратно, в сторону Петербурга. Шмит полагал, что раз все видели, что вертолет улетел в направлении Финляндии, то начнут его искать именно в этом районе, поэтому первое время в Петербурге будет безопаснее.

Автобус разогнался до предельно допустимой на трассе скорости (до трехсот пятидесяти километров в час) и через десять минут въехал в подземный скоростной автомобильный туннель, который «прорезал» город с севера на юг. Через двенадцать минут, миновав город под землей, автобус выехал на поверхность в районе второго транспортного кольца и повернул в сторону Петергофа. Там Шмит снял небольшой коттедж, находившийся недалеко от Финского залива, у которого был очень высокий забор, поэтому с улицы не было видно, что происходит внутри. Они подъехали к коттеджу, массивные ворота открылись, автобус въехал во двор, ворота закрылись. Они вошли в дом и сразу направились в просторную гостиную. Когда все устроились в мягких кожаных креслах, Сергей вытащил из кармана несколько пластиковых карточек с микрочипами и сказал:

– Возьмите, это ваши биометрические паспорта, они всегда должны быть при вас. На них ваша фотография, имя, фамилия, отчество и новая дата рождения. При общении с внешним миром вы представляетесь так, как в них указано. Помимо того, что они позволяют идентифицировать вашу личность, паспорта можно использовать, как электронный кошелек, на них есть небольшая сумма. Это позволит вам покупать еду, одежду, оплачивать проезд и так далее…

О данных для биометрических паспортов Шмит позаботился заранее, еще во время первого медицинского обследования. Молодая лаборантка, проводившая сканирование биометрических параметров для прибывших из прошлого, на минуту отвлеклась, Шмиту этого было достаточно, чтобы скопировать эти данные на электронный носитель. Он это сделал просто так, шутки ради, тогда он даже и представить себе не мог, что его «подопечным» может угрожать опасность.

– И еще, – продолжил Шмит, – я никого здесь не удерживаю, вы вправе оставить этот дом, когда захотите, но там, за забором вашей жизни может угрожать опасность, поэтому я прошу вас согласовывать со мной все свои действия.

Затем Сергей выдал каждому средства мобильной связи и объяснил, как ими пользоваться.

– Я думаю, на сегодня информации достаточно, – сказал Шмит. – Я вижу, вы устали и должны отдохнуть. Домашний робот покажет вам ваши комнаты, его, как и робота в Центре, можно называть Жак, он будет вам во всем помогать.

В гостиной появился «новый» Жак и проводил Алексея, Феодора, Иоанна и Авраама в их комнаты.

После побега служба безопасности «Центра «Z» с южной авиабазы вызвала два боевых вертолета, через пять минут они уже были в воздухе, но догнать беглецов им не удалось. Через два часа в лесу недалеко от трассы «Новая Скандинавия» обнаружили небольшую площадку со стоящим на ней вертолетом без бортового номера и опознавательных знаков. Группа захвата немедленно выдвинулась туда, но там никого уже не было. Эксперты обследовали вертолет, но не обнаружили в его салоне ничего, даже отпечатков пальцев, единственное, им удалось установить, что на площадке раньше стояло два наномобиля, один из них, скорее всего, был микроавтобусом.

***

После происшествия Макса сразу вызвали в Центр.

– Максим, ваш Шмит, за которого вы приходили ко мне хлопотать, организовал побег нашим «гостям из прошлого», – сказал генерал Раскин, когда Макс вошел в его кабинет.

– Как? – удивленно спросил Макс.

– На вертолете, – ответил генерал. – Скажите, Шмит вам ничего не говорил о своих намереньях? Мне известно, вы недавно встречались с ним в «неформальной» обстановке.

Макс молчал, он знал о готовившемся побеге, но он дал слово. Наконец, Максим произнес:

– Он ничего об этом мне не говорил.

– Где вы находились во время побега? – строго спросил генерал.

– Дома, это может подтвердить мой домашний видеорегистратор безопасности, вы же сами предоставили мне небольшой отпуск, – ответил Макс.

– Максим, во время экспедиции в прошлое, а затем и в карантинном блоке, ты много общался со Шмитом. Как ты думаешь, какой будет его следующий шаг? – Раскин смягчился.

– Я не знаю, – ответил Максим, хотя догадывался, какой следующий шаг сделает Шмит. Скорее всего, он отправится в Крым, в Феодосию за своими сокровищами. Сказать об этом генералу он не мог, а вместо этого произнес:

– Шмит во время нашей последней встречи сказал мне, что вы хотите Феодора, Иоанна, Алексея и его деда отправить обратно в прошлое.

– Да, мы рассматриваем такой вариант, – ответил генерал.

– Я считаю, что этого делать нельзя.

– Не ваше дело, капитан. Можете быть свободны, – отрезал генерал.

– Есть, – Максим отдал честь и вышел из кабинета.

Раскин подошел к окну, долго смотрел на город и, наконец, тихо проговорил:

– Этот капитан явно что-то не договаривает.

Прошло несколько часов, но поиски беглецов не дали никаких результатов, хотя была задействована самая современная поисковая система. Она искала человека по изображению и биометрическим данным. В городе существовало огромное количество камер видеонаблюдения, они были объединены в единую сеть, которой управлял глобальный компьютер. Достаточно было загрузить в его память изображение и биометрические данные разыскиваемого, и почти миллион камер начинали его поиск. Если цель обнаруживали, информация немедленно попадала в ближайшее отделение полиции, человека задерживали.

Вторая поисковая система работала на основе ДНК или генетической дактилоскопии. Приборы, которые использовали этот метод, находились на въезде и на выезде из города. Они сканировали любое транспортное средство, и, если обнаруженное ДНК совпадало с ДНК человека, объявленного в розыск, блокировали двери, работу двигателя и вызывали дорожную полицию. Образцов ДНК и биометрических данных беглецов в «Центре «Z» было предостаточно, они все прошли полное медицинское обследование. Генералу Раскину через каждые полчаса докладывали, как проходят поиски, но пока все было тщетно.

Выйдя от генерала Раскина, Максим направился к профессору Холину. Во-первых, он был вторым человеком в «Центре», во-вторых, ходили упорные слухи, что именно он возглавит его в будущем.

– Разрешите, – сказал Максим, войдя в кабинет профессора.

– Да, входите, Максим, – пригласил Холин.

– Я по поводу сегодняшнего происшествия

– Я вас слушаю.

– Я только что был у генерала Раскина, он намекнул мне, что наших «гостей из прошлого» могут телепортировать обратно. Я думаю, именно это и спровоцировало Шмита организовать им побег.

– Телепортировать их обратно была идея генерала, – начал профессор. – Руководители «Центра» и я в том числе считаем, что это будет преступлением. Жаль, что об этом не знал Сергей Николаевич. Мне уже почти удалось убедить Раскина дать возможность Шмиту продолжить работу в «Центре», но после того, как он организовал побег, об этом не может быть и речи. Но меня больше беспокоит, где сейчас находятся Иоанн, Феодор, Алексей и старик Авраам. Они совершенно не подготовлены к современной реальности. И хотя я уверен, что Шмит их всячески опекает, но этого явно недостаточно. Мы должны их найти как можно быстрее.

– У меня есть идея, как это сделать, – сказал Максим.

– Интересно, и как? – спросил профессор.

– Я не хотел бы вдаваться в детали, но мне необходимо разрешение действовать, минуя генерала Раскина, – ответил Максим.

– Я согласен, действуйте, – сказал Холин.

– Но мне нужны письменные гарантии.

– Хорошо, – согласился профессор.

На чистом листе бумаги он написал следующее: «Я, первый заместитель директора «Центра «Z» профессор Холин Г. Б., поручаю капитану Клингу М. А. провести независимое расследование обстоятельств побега из карантинного блока». Внизу стояла размашистая подпись: «Холин». Профессор протянул листок Максиму и спросил:

– Вам этого достаточно?

Максим взял листок, внимательно прочитал текст и ответил:

– Вполне.

***

Шмит и его спутники уже два дня жили в коттедже, они не выходили за его пределы, только по утрам Алексей, Феодор и Иоанн уходили на залив купаться. Когда второй день пребывания в Петергофе подходил к концу, Сергей попросил всех спуститься гостиную и, когда все собрались, сказал:

– Завтра я и Феодор уедем на пару недель в Феодосию, так теперь называется город Кафа, это в Крыму. Алексей, на время нашего отсутствия ты назначаешься старшим, Жак тебе будет во всем помогать, а если возникнут проблемы, которые он решить не сможет, свяжись со мной или с Феодором.

– Я понял тебя, Фотий, – ответил Алексей.

На следующее утро Шмит и Феодор сели в белый микроавтобус, вернее не сели, а легли на пол между сиденьями. Шмит дал команду, автобус тронулся, скоро он подъехал к вертолетной площадке, которая располагалась в черте города. На ней ждал вертолет, а рядом с ним стояли те самые пилоты, что помогли освободить «пленников» из «Центра». Через пару минут вертолет взлетел, взял курс на Великий Новгород и через двадцать минут совершил там посадку. А еще через час Сергей и Феодор сидели в вагоне скоростного экспресса и ехали в Москву.

Часы на башенке Николаевского вокзала показывали одиннадцать часов пятнадцать минут, когда они вышли на привокзальную площадь, спустились в метро и вскоре оказались на Курском вокзале. Шмит не любил летать и выбрал поезд, и, хотя это было намного дольше (поезд Москва – Севастополь шел примерно шесть часов), в Крым они отправились именно на поезде.

В семь часов вечера они прибыли в Феодосию, сняли номер в местной гостинице, чтобы на следующий день начать поиски сундука, спрятанного Фотием в середине пятнадцатого века. С собой путешественники взяли две складные саперные лопатки и портативное высокотехнологичное оборудование для поиска кладов.

В кабинет генерала Раскина вошел заместитель начальника службы безопасности «Центра «Z» полковник Бочаров и доложил:

– Господин генерал, камеры видеонаблюдения зафиксировали Максима Клинга в аэропорту Пулково, он покупал билет в Крым.

– В Крым? Интересно, – генерал сделал многозначительную паузу. – А что известно об остальных?

– Пока ничего, – пожал плечами полковник.

– Плохо, – сказал генерал. – Вы установили за Максимом наружное наблюдение?

– Да, конечно, – ответил полковник.

После того, как генералу Раскину показалось, что Максим что-то не договаривает, он приказал и его ввести в поисковые системы. Конечно, никто не собирался его задерживать, но, если в действиях Максима заметят что-то подозрительное, за ним сразу будет установлено наружное наблюдение.

– Когда у него рейс? – спросил генерал.

– Через тридцать минут, – посмотрев на часы, ответил полковник.

– О всех шагах Максима докладывать мне каждые два часа, – приказал генерал.

– Разрешите идти.

– Идите.

– Есть, – Бочаров отдал честь и вышел из кабинета.

***

Гиперплан, на котором летел Максим, набрал нужную высоту и скорость и уже через десять минут пошел на посадку, весь полет занял не более тридцати пяти минут.

Было около шести вечера. Макс шел по зданию аэровокзала и уже собирался выйти на улицу, поскольку идти в багажный терминал не было необходимости (из вещей у него была только небольшая дорожная сумка, перекинутая через плечо), но здесь ему показалось, что за ним внимательно наблюдает какой-то человек. «Неужели за мной следят», – подумал Максим. Он зашел в маленькое кафе, подошел к барной стойке и заказал кофе. Неизвестный не стал заходить в кафе, а остановился у дверей и стал смотреть в окно, якобы рассматривая взлетную полосу. «Нет, я не ошибся, этого типа приставили ко мне, ай да генерал», – подумал Макс, не спеша выпил кофе, вышел из кафе и направился к выходу из аэровокзала. Неизвестный последовал за ним. Макс вышел на улицу, подошел к стоянке такси и сел в свободное.

– Куда вас отвезти? – спросило такси.

– В Феодосию, – ответил Макс.

Такси тронулось. Неизвестный тоже сел в такси. Через несколько минут обе машины въехали в Феодосию.

– Вы приехали в Феодосию, куда дальше? – спросило такси у Макса.

– В гостиницу, – ответил Макс.

– В какую? – уточнило такси.

– В любую.

– Включаю поисковую систему, – сказало такси и через пару минут подъехало к первой гостинице, которая стояла на окраине города и представляла собой классический небоскреб.

– Гостиница, – сказало такси.

– Мне это не подходит, – ответил Макс.

Его не интересовали ни стоимость проживания, ни уровень комфорта и сервиса, Максу нужна была гостиница, которую можно было незаметно покинуть. Они побывали у шести гостиниц, но все они не годились для побега. Второе такси, где находился неизвестный, постоянно следовало за ними. Наконец они подъехали к седьмой гостинице, это было то, что надо. Она называлась «Глициния» и находилась в самом центре города, «насчитывала» пять этажей, справа к ней был пристроен четырехэтажный дом, на его крыше было оборудовано небольшое летнее кафе.

Макс расплатился за услуги такси и вошел в гостиницу, неизвестный последовал за ним. Оплатив проживание на три дня вперед, Максим поднялся, вошел в свой номер на пятом этаже и закрыл изнутри дверь. Его «соглядатаю» не повезло, свободных номеров на пятом этаже больше не было, это усложняло его «работу».

Около двух часов ночи Максим с дорожной сумкой на плече вышел в коридор, тот оказался пуст. Затем он подошел к двери, за которой находилась лестница, ведущая на чердак, ему повезло, она была не заперта. Макс поднялся в чердачное помещение, через слуховое окно вылез на крышу и пошел в направлении дома, где работало кафе. Он остановился на краю и посмотрел вниз. Было далеко за полночь, кафе почти опустело, лишь за двумя столиками сидели влюбленные парочки. Макс сгруппировался, спрыгнул вниз и бесшумно приземлился на террасу летнего кафе, его появления никто не заметил, влюбленные были слишком увлечены друг другом.

Максим спустился на первый этаж и вышел из здания. Улица была пуста. Макс пошел к морю и провел там остаток ночи. Утром он взял в аренду наномобиль и весь день методично объезжал все городские гостиницы в поисках Сергея Шмита. В двадцать первой, которая называлась «Акрополь», ему сказали, что у них остановился постоялец по фамилии Шмит, но он приехал не один, а вместе с сыном, но сейчас их нет, утром они сдали ключи и куда-то ушли, вероятнее всего на пляж. Макс вышел из гостиницы, сел в арендованный автомобиль и стал ждать.

Неизвестный, следивший за Максом, в восемь утра спустился в холл и спросил у портье, не выходил ли на улицу его друг, с которым они вчера вечером приехали, тот отрицательно покачал головой. Соглядатай сел в кресло и стал ждать появления Макса. К двенадцати часам он не выдержал, поднялся на пятый этаж и постучал в дверь его номера. Никто не открыл, он подошел к горничной и сказал, что в номере его друг, что они вместе прилетели из Петербурга и должны были встретиться за завтраком, а потом отправиться осматривать развалины Генуэзской крепости, но уже почти двенадцать, а его друг не подает признаков жизни. Горничная все поняла и открыла номер запасным ключом, но он оказался пуст, в нем не было ни Макса, ни его вещей, лишь немного измятое покрывало на кровати выдавало недавнее присутствие человека. Неизвестный понял, что его переиграли.

В Феодосии, как и в Петербурге, существовали камеры видеонаблюдения, но здесь их было намного меньше, и они не объединялись в единую сеть, поэтому неудачный филер рассчитывать на них не мог. Он пошел по пути Макса, стал объезжать гостиницы города и пригородов. Но найти Максима ему его не удалось, так как тот больше не останавливался в гостиницах.

– 9 –

Было раннее утро, когда Иоанн и Алексей подошли к заливу. Искупавшись, они сели на песок и несколько минут смотрели на позолоченный купол Кронштадтского морского собора.

– Та церковь очень похожа на храм Святой Софии, – сказал Иоанн и показал на купол собора.

– Да, я тоже это давно заметил, – согласился с ним Алексей.

– А давай, пока нет Фотия, отправимся в город, – предложил Иоанн.

– Он просил нас пока оставаться в доме, – ответил Алексей.

– Хотя бы на пару часов, я очень давно не был в церкви, – сказал Иоанн (он был очень набожным человеком). – Я знаю, как заказать такси.

Помолиться в церкви было весомым аргументом. Они вернулись в коттедж, Иоанн вызвал такси, и через пять минут оно уже стояло у ворот дома.

– Ну что, решайся, – сказал Иоанн, подойдя к такси.

– Ладно, поехали, – ответил Алексей.

Молодые люди, преодолевая страх перед неизвестностью, сели в наномобиль. Дверцы плавно опустились, и такси спросило:

– Куда вас доставить?

Иоанн и Алексей переглянулись. В салоне, кроме них, никого не было, такси повторило свой вопрос:

– Куда вас доставить?

– К Храму, – пролепетал, набравшись смелости, Иоанн.

– К какому? – уточнило такси. – К Православному, к Католическому, к Мусульманскому, к Буддийскому…

– К Православному, – робко ответил Иоанн.

– К Православному, к какому? – не унималось такси и стало перечислять все Православные храмы Петербурга.

Иоанну надоел заунывный, непонятно откуда возникающий голос, и он назвал один из уже перечисленных храмов:

– К Никольскому морскому собору.

– Я вас понял, – ответило такси. – Вас и вашего спутника необходимо доставить к Никольскому морскому собору, время поездки составит не более двадцати минут.

Далее была названа сумма, которую необходимо было заплатить за предоставленную услугу, и такси плавно тронулось. А через два часа Иоанн и Алексей уже выходили из Никольского морского собора.

– Все, возвращаемся обратно, – сказал Алексей Иоанну.

– Давай немного погуляем. Здесь красиво, – ответил Иоанн.

– Ладно, но не долго, – согласился Алексей, и они пошли в сторону Театральной площади.

В это время в кабинет генерала Раскина вбежал полковник Бочаров.

– Господин генерал, мне только что сообщили, что камеры видеонаблюдения обнаружили Алексея и Иоанна в районе Театральной площади, – очень быстро проговорил полковник.

– А остальных? – спросил генерал.

– Нет, только этих двоих, – ответил полковник.

– Задерживать их не надо, установите наружное наблюдение, – приказал генерал.

– Есть, – сказал Бочаров и вышел из кабинета.

Иоанн и Алексей гуляли по Петербургу, наслаждаясь долгожданной свободой, и даже не подозревали, что за ними пристально наблюдают две пары глаз и камеры видеонаблюдения.

У Алексея в кармане сработало устройство мобильной связи, он вытащил его и активировал, появилось голографическое изображение, звонил Шмит.

– Как у вас дела? – спросил он.

– Все нормально, – растерявшись, ответил Алексей.

Неожиданно возникла небольшая пауза, вероятно, звонивший пытался понять, где сейчас находится его собеседник. Наконец, Шмит очень строго произнес:

– Почему вы в городе, я же просил вас пока не покидать коттедж.

– Мы были в храме, мы молились, – ответил Алексей.

– Посмотрите по сторонам, за вами кто-нибудь наблюдает?

Они остановились. Алексею показалось, что двое мужчин, которые шли в том же направлении, тоже остановились, и он сказал:

– Кажется, да.

– Я так и знал, сколько их, – спросил Шмит.

– Двое, – ответил Алексей.

– Сделайте все возможное, чтобы оторваться от них, – связь прервалась.

Немного напуганные, они прошли два квартала, преследователи на расстоянии двигались за ними. Алексей и Иоанн вышли к Мойке и спустились к воде, к спуску был пришвартован белоснежный катер, в нем сидел пожилой человек.

– Вы не могли бы покатать нас по этой речке? – спросил его Алексей.

– Эта речка называется Мойка, а там, – мужчина показал рукой, – жил Пушкин.

Алексей и Иоанн не знали, кто такой Пушкин, но все равно одобрительно покачали головами.

– Вы туристы? – спросил мужчина.

– Да, туристы, – неуверенно ответил Алексей.

– Прогулка будет стоить немало, – пожилой мужчина назвал сумму, которую необходимо было заплатить.

– Мы согласны, – сказал Алексей.

Мужчина достал мобильный терминал. Алексей вытащил свой биометрический паспорт и приложил к нему, на терминале сразу появилась сообщение: «платеж подтвержден».

– Садитесь, – сказал хозяин катера и подошел к штурвалу.

Алексей и Иоанн поднялись на борт, катер тронулся. Мужчины, которые их преследовали, не ожидали такого поворота событий, они побежали по набережной, но догнать катер было невозможно. Он промчался под Синим мостом и исчез из вида. Справа был очередной спуск к реке.

– Остановите здесь, меня немного укачало, – попросил Алексей.

– Как скажете, – ответил хозяин катера и причалил к спуску.

Алексей и Иоанн сошли. Алексей немедленно связался с Фотием, рассказал ему, что с ними произошло в последние пятнадцать минут, и спросил его, что им делать дальше.

– Вызывайте такси, но пока оно не приедет, на набережную не поднимайтесь, – приказал Шмит.

Иоанн вызвал такси, оно приехало через тридцать секунд, через полчаса они были в коттедже под Петергофом.

Их преследователи сообщили о случившемся в полицию. Через семь минут двое полицейских на гидроциклах в районе Летнего сада остановили катер, подходивший по описанию, но Алексея и Иоанна там уже не было.

Сразу после этого в кабинет к генералу Раскину вошел полковник Бочаров.

– Господин генерал, мы их упустили, – сказал он.

– Им кто-то помогает, но кто? – после продолжительной паузы проговорил генерал.

Но он ошибся, им помог случай, а может быть, и Господь Бог, ради молитвы которому они нарушили запрет.

***

Около семи вечера Шмит и Феодор вышли из такси и направились к входу в гостиницу. У Шмита было очень плохое настроение, первый день поисков не дал никаких результатов. Потом еще и в Петербурге Алексей и Иоанн покинули коттедж, это заставило его сильно поволноваться.

Сергей с Феодором поднялись в свой номер, Шмит заказал ужин и включил голографический экран. Шел блок новостей, диктор сообщил, что на территории Иордании английские археологи на глубине девяти метров обнаружили космический корабль, скорее всего, внеземного происхождения, и что он находился в земле больше одиннадцати тысяч лет. Когда Шмит услышал это, в его голове сразу пронеслось: «Наверняка это корабль, о котором мне рассказывал «черный человек» в пятнадцатом веке. Это хороший знак».

Вскоре в дверь номера постучали, это был официант, который привез ужин.

– Кофе будет позже, – сказал он и вышел.

Феодор и Шмит приступили к ужину. Сергей отрезал от сочного бифштекса небольшой кусок, с удовольствием прожевал и уже хотел проглотить, как в дверь опять постучали.

– Там открыто, – сказал Шмит, подумав, что принесли кофе.

Дверь открылась, в номер вошел Макс. Сергей выронил вилку, и она с грохотом упала на тарелку.

– Я так и знал, – отрешенно сказал Шмит.

– Не волнуйтесь, я здесь, как частное лицо, – сказал Макс.

– Максим, вы один? – спросил Шмит.

– Практически, да, не считая одного типа, из-за которого мне пришлось сегодня ночевать на пляже, – ответил Макс и улыбнулся.

– Я уж решил, что вы пришли меня арестовать, – с облегчением проговорил Шмит.

Феодор с удивлением наблюдал за происходящим, он тоже не ожидал появления здесь Максима.

– Я думал, вы один, а вы с сыном, – сказал Макс и опять улыбнулся.

– С сыном? – удивился Шмит.

– В гостинице считают, что Феодор ваш сын, – ответил Макс.

– Пусть они считают все, что угодно, Максим, вам-то зачем понадобилось меня разыскивать? Вы же отказались со мной сотрудничать.

– Мне не безразлична судьба людей, которых мы забрали из прошлого, я хотел с вами поговорить об их будущем, но найти вас в Петербурге было невозможно. Я понял, что вы уже здесь, в Феодосии, – спокойно сообщил Максим. – Я недавно общался с профессором Холиным, возможно, он скоро станет директором «Центра» …

– Поздравьте его, – злобно проговорил Шмит, перебив Максима.

– Он, как и другие руководители, категорически против возвращения наших подопечных обратно, – продолжил Максим.

– Слава Богу, в вашем «Центре» есть хоть один здравомыслящий человек.

– Феодору и остальным ничего не угрожает, – сказал Максим, посмотрев на Феодора.

– Что вы от меня хотите? – спросил Шмит.

– Где остальные?

– Зачем они вам?

– Мне кажется, что под наблюдением сотрудников «Центра» они будут в большей безопасности, чем сейчас. Я уверен, они еще не до конца адаптировались к нашей реальности…

– Они полностью адаптировались, сегодня Алексей и Иоанн уже гуляли по Петербургу и чуть не попались людям вашего генерала, – перебил Макса Шмит.

После небольшой паузы, немного успокоившись, он спросил:

– Если я вас правильно понял, в «Центре» отказались от этой безумной затеи вернуть моих учеников обратно в прошлое?

– Да, вы меня правильно поняли, – ответил Максим.

– Какие вы можете мне дать гарантии?

– Гарантии? Во-первых, профессор Холин очень порядочный человек… – начал было Максим…

Шмит его перебил:

– Опять лирика, а мне нужна конкретика.

– Во-вторых, идея вернуть всех обратно принадлежит генералу Раскину, а после того, как из «Центра», из сверхсекретного и очень хорошо охраняемого объекта был совершен побег, кстати, не без вашего участия, шансов занять место директора «Центра» у генерала Раскина практически нет. Профессор Холин поручил мне минуя Службу Безопасности провести независимое расследование.

Максим вытащил из кармана листок, подписанный Холиным, и дал прочитать его Шмиту.

Сергей внимательно прочитал, вернул бумагу Максиму и сказал:

– Хорошо, я вам верю. Значит, вы хотите узнать, где я спрятал остальных?

– Да, – кивнул Максим.

– А давайте заключим сделку.

– Сделку?

– Если вы поможете мне найти то, что я ищу, я скажу, где остальные, – Шмит слегка прищурился, глядя на Максима.

– Хорошо, я согласен, – ответил Макс.

В дверь постучали, это был официант, он принес кофе.

В эту ночь Шмит очень долго не мог заснуть. Он все думал и думал о «черном человеке» из пятнадцатого века, о неудачном начале раскопок, о профессоре Холине, с которым он познакомился, когда тот был всего лишь кандидатом технических наук, а сейчас он без пяти минут директор «детища», на создание которого он, Сергей Шмит, потратил первую половину своей жизни. О неожиданном появлении Максима… Заснул Шмит только перед самым рассветом.

На следующее утро Максим заехал за Шмитом и Феодором в гостиницу. Через двадцать минут они были рядом с развалинами крепости генуэзцев Кафа.

– Вы видите вон ту церковь? – спросил Шмит и показал Максиму на церковь Святого Димитрия Солунского.

– Вижу, – ответил Максим.

– Надо от входа в церковь пройти тысячу шагов, – начал Шмит. – Потом повернуть направо на девяносто градусов и пройти еще тысячу шагов, это и будет место, где я закопал сундук. Вчера с Феодором мы пять раз проходили этот маршрут, но ничего не нашли.

Они подошли к входу в церковь. Когда в пятнадцатом веке Шмит был здесь, она стояла уже на этом самом месте почти сто лет. Вместе они повторили вчерашний маршрут. Шмит достал портативный металлоискатель, это был небольшой пластиковый кубик (он умещался на ладони человека, но мог легко просканировать поверхность земли на глубину два и более метра), и протянул его Максу. Но тот не взял металлоискатель, а попросил как можно подробнее описать сундук, который они ищут, и то, что в нем находится. Шмит все подробно описал. Максим сел на землю, принял позу «лотоса», закрыл глаза и стал медитировать. Что в этот момент происходило в сознании Максима, неизвестно. Шмит и Феодор с недоумением наблюдали за ним. Через семь минут он открыл глаза, встал и сказал:

– То, что мы ищем, скорее всего, вон там, – Максим показал рукой на место, где мог находиться клад.

– Почему вы так решили? – удивленно спросил Шмит.

– После пятнадцатого века здесь произошло несколько очень сильных землетрясений, вероятно, верхний слой почвы немного сместился, – ответил Максим.

Он взял у Сергея металлоискатель, отошел в сторону на пятнадцать метров и включил прибор, металлоискатель моментально «отреагировал» и стал издавать негромкое «попискивание», это означало, что в земле что-то есть.

– Подойдите ко мне, – крикнул Максим Шмиту и Феодору, те сразу подбежали к нему.

– Дай мне лопату, – сказал он Феодору.

Феодор протянул ему складную лопату. Макс взял лопату, начертил на земле квадрат пятьдесят на пятьдесят сантиметров и начал копать, вначале земля не поддавалась, было много камней, но потом копать стало легче. Когда Максим выкопал яму глубиной шестьдесят сантиметров, все услышали, как лопата стукнула о какой-то предмет. Макс отбросил лопату в сторону и стал копать руками. Скоро он наткнулся на что-то металлическое. Это был небольшой сундук, почти такой же, как описал до этого Шмит. Макс вытащил его из ямы, стряхнул остатки земли и открыл. Шмит и Феодор подошли ближе.

– Это он, слава Богу, – закричал Шмит.

Ни Феодор, ни Максим никогда до этого не видели такого большого количества драгоценных камней и золота. Неожиданно в руке Шмита появился плазменный пистолет.

– Все эти сокровища мои, это принадлежит мне, отойдите на десять метров назад, оба, – скомандовал Шмит и выстрелил в сторону Максима.

Плазменный патрон попал в землю в десяти сантиметрах от правого ботинка сталкера, стало понятно, что Шмит не шутит. Макс и Феодор отошли назад. После этого, держа их на мушке, Сергей подошел к сундуку, закрыл крышку и положил его в дорожную сумку, где до этого находились складные лопаты.

– Максим, я не хочу вас убивать, – начал Шмит. – Я вам очень многим обязан, но если вы не дадите сейчас мне уйти…

– Делайте, что хотите, мне все равно, только скажите, где остальные, – сказал Макс.

– Я скажу, но сначала киньте мне ключ от машины.

– Держите, – Макс кинул электронный ключ от арендованного наномобиля.

– Они в Петергофе, Николаевская улица дом двадцать девять, – сказал Шмит.

Он поднял ключ. После этого спиной, не опуская пистолет, пошел обратно к церкви. Макс сделал шаг вперед, но Шмит опять выстрелил. «Я не знаю, как хорошо он стреляет, но лучше не рисковать, на открытом пространстве я и Феодор идеальные мишени», – подумал Макс. Шмит дошел до церкви и побежал к парковке, где стоял арендованный Максимом наномобиль. Феодор не понимал, что происходит, и почему какая-то блестящая металлическая штуковина произвела такое впечатление на Максима.

– Он сказал правду, что остальные в Петергофе на Николаевской улице? – спросил Макс Феодора.

– Я не знаю, как называется место, где мы прятались, – ответил Феодор.

– Что там было?

– Большой двухэтажный дом, очень высокий забор, вот и все.

– Вы никогда не выходили за его пределы?

– Почему, выходили, Фотий разрешал нам по утрам ходить на залив купаться, правда, вода всегда была очень холодная, – ответил Феодор.

– А когда вы купались, что видели?

– Высокий храм с позолоченным куполом, похожий на собор Святой Софии, как у нас дома в Константинополе, вдали, на острове, – ответил Феодор.

«Феодор, наверное, имел в виду Кронштадт и Кронштадтский морской собор, из Петергофа его действительно хорошо видно, похоже, Шмит сказал правду», – подумал Макс и спросил Феодора:

– У тебя остались какие-нибудь вещи в гостинице?

– Нет, – ответил тот.

– У меня тоже все здесь, пойдем, – сказал Макс и поднял с земли свою небольшую сумку.

Они пошли в сторону церкви и скоро оказались на парковке, где недавно стоял арендованный Максом наномобиль.

Догонять Шмита было бессмысленно, он мог покинуть полуостров на наномобиле, на поезде, на гиперплане или морем. Макс не мог одновременно побывать сразу в нескольких местах. Да и Шмит ему, собственно, не был нужен, главное, он знал, где искать Иоанна, Алексея и старика Авраама, это было гораздо важнее, чем какой-то там Шмит с его золотом. Макс вызвал такси, и они поехали в аэропорт. На стоянке рядом с терминалом он увидел свою арендованную машину. «Ну вот, одной проблемой стало меньше», – подумал он, подошел к машине, сел на водительское кресло, электронный ключ был вставлен в блок управления.

– Он все-таки полетел гиперпланом, – проговорил Максим, связался с представителем компании, где арендовал машину, сказал, что он уезжает, и оплатил аренду.

Они вошли в просторное здание терминала и подошли к информационному табло. За последние двадцать минут вылетели пять гиперпланов: один в Екатеринбург, один в Москву, а также в Лондон, в Прагу и Женеву.

«Наверно, он улетел в Швейцарию», – подумал Макс. Но он ошибся. Шмит специально оставил наномобиль на стоянке терминала, считая, что если Максим будет его преследовать, то, скорее всего, направится в аэропорт и будет искать его на ближайших рейсах. После того, как он бросил машину, Шмит отправился в морской порт и на частном скоростном катере уплыл в Константинополь. Там он продал известному ювелиру золотое кольцо с большим изумрудом и обеспечил себя на первое время деньгами. Далее его следы терялись.

Максим опять посмотрел на табло терминала, ближайший рейс гиперплана до Петербурга был через тридцать минут, следующий через полтора часа. «Когда мы прилетим в Петербург, нас уже будут встречать люди генерала Раскина, – подумал Максим. – Наверное, не стоит подвергать очередному стрессу Феодора, в Питер он полетит через полтора часа после меня. Надеюсь, за это время мне удастся решить все формальности».

Макс связался с профессором Холиным и еще раз попросил подтвердить гарантии безопасности для «беглецов». Тот заверил, что никаких насильственных действий в отношении Феодора, Иоанна, Алексея и старика Авраама предприниматься не будет, и они вольны сами распоряжаться своей судьбой. В конце разговора Максим сказал Холину:

– Через сорок минут я буду в третьем терминале Пулково, вы не могли бы туда подъехать, боюсь, что люди генерала Раскина мне подготовят там «дружеский» прием.

– Я вас понял Максим, через сорок минут я буду в третьем терминале, – ответил Холин.

Максим подошел к модулю оплаты и купил два билета до Петербурга, один для себя на ближайший рейс и второй для Феодора на следующий. Передавая билет, Максим сказал Феодору:

– В Петербург ты полетишь один следующим рейсом. Когда пригласят на посадку, ты с этим, – Максим показал на билет, – пройдешь туда, – Макс показал, куда следовало идти. – Не волнуйся, в Питере я тебя встречу.

– А почему мы обратно не можем вернуться вместе? – спросил Феодор.

– Так надо, – ответил Максим и добавил. – Все, что происходило здесь, в Феодосии, я имею в виду клад и бегство Фотия, так вот, об этом никому рассказывать не надо.

– А Алексею? – уточнил Феодор.

– Никому, – отрезал Максим. – Все это в твоих же интересах, если ты проболтаешься, это может грозить большими неприятностями и мне, и всем остальным, кто вместе с тобой прибыл сюда из прошлого. Если тебя спросят, что в эти дни ты делал в Феодосии, скажешь, что все время проводил на пляже, купаясь в теплом море, а чем в это время занимался Фотий, ты не знаешь. Ты меня понял?

– Понял, – ответил Феодор.

В этот момент приятный женский голос объявил посадку на рейс до Петербурга.

– Ну, я пошел, встретимся в Питере через полтора часа, – Максим пожал Феодору руку и направился к стойке, где проводилась регистрация.

Прошло пятнадцать минут, как гиперплан из Крыма приземлился в Пулково, все пассажиры уже вышли, в салоне оставался только один Максим. С его подготовкой незаметно покинуть борт гиперплана было пустяковой задачей, но он не стал этого делать. Наконец, он встал, закинул дорожную сумку себе на плечо и неспеша направился к выходу.

В конце теле-трапа уже стояли три сотрудника Службы безопасности «Центра «Z» (Максим хорошо знал их в лицо) и генерал Раскин.

«О, меня встречает сам генерал», – подумал Максим и как ни в чем не бывало подошел к Раскину.

– Капитан Клинг, – очень официально начал генерал, – вы подозреваетесь в пособничестве организации побега из «Центра «Z», до выяснения всех обстоятельств вы арестованы, прошу проследовать за нами.

Помощники Раскина уже собирались надеть Максиму пластиковые наручники, но в терминале неожиданно появился профессор Холин.

– А, это вы, профессор, – немного разочаровано сказал Раскин, он уже знал, что президент подписал указ о назначении Холина Директором «Центра «Z», и он вступает в должность через три часа.

– Я все сейчас объясню, – сказал Максим Раскину. – Я по поручению профессора Холина начал независимое расследование, – Максим протянул генералу «бумагу», подписанную Холиным, Раскин внимательно прочитал ее, Максим продолжил. – Мне стало известно, что Шмит хочет переправить наших «гостей из прошлого» за пределы России, по его мнению, Крымский полуостров идеальное место для побега, поэтому он вместе с Феодором…

– С Феодором? – генерал перебил Максима.

– Да, вместе с Феодором, кстати, он скоро здесь появится, Шмит отправился в Крым для подготовки побега. В Феодосии мне удалось разыскать его, я не буду вдаваться в детали, как мне удалось это сделать, но задержать Шмита я, к сожалению, не смог, но я знаю, где сейчас находятся наши «гости из прошлого», и, если гарантии, которые вы мне дали, Георгий Борисович, в силе…

– Да, все наши договоренности в силе, – в разговор вступил профессор Холин.

– Они в Петергофе…

Через несколько часов Максим и Феодор уже были в коттедже под Петергофом. Алексей, Иоанн и старик Авраам удивились, увидев Макса, но очень обрадовались, узнав, что им больше ничего не угрожает. Максим предложил им первое время пожить у него в доме под Зеленогорском, он это согласовал с профессором Холиным. Все согласились. Максим связался со своим другом, у которого была небольшая яхта, и попросил отвезти их из коттеджа под Петергофом в свой дом. Максиму хотелось, чтобы после всех злоключений его будущие постояльцы почувствовали «воздух свободы», а морская прогулка подходила для этого как нельзя кстати. Друг согласился. Вскоре все они оказались на северном берегу Финского залива в доме Максима.

– 10 -

Прошло чуть больше года. Генерал Раскин ушел в отставку, «Центр «Z» возглавил профессор Холин. Бывшие жители Византии полностью освоились в новом мире. С них взяли подписку о неразглашении: кто они, откуда и при каких обстоятельствах появились в современной реальности. В противном случае им грозила телепортация обратно. Все согласились и при общении с посторонними людьми всегда обходили тему своего прошлого. Все это время они жили в доме у Максима. Алексей и Иоанн поступили в Санкт-Петербургский Университет на исторический факультет и в последствии стали ведущими специалистами в области византоведения. Авраам с внуком побывал в Израиле и, наконец, увидел свою возрожденную страну, помолился у «Стены плача». Феодору разрешили поступить в «Школу сталкеров», он успешно сдал вступительные экзамены и уже заканчивал первый курс. Максим совершил еще несколько путешествий во времени и в пространстве.

Информация, которую в своем сознании телепортировали Алексей, Иоанн и Феодор, очень пригодилась для модернизации «машины времени». И хотя у Илурианцев такого аппарата не было, но знания из прошлого помогли современным инженерам усовершенствовать машину, она стала гораздо мощнее, и был полностью преодолен «эффект шлейфа времени».

Человечество осваивало Марс, строило в Атлантическом океане огромный подводный город. Мир жил обычной жизнью: природные катаклизмы, небольшие вооруженные конфликты, ограбления банков, мировые кинопремьеры, противостояние великих держав, светские скандалы. Единственное, и это было необычно, что в течение последних двух месяцев из крупных музеев мира, в том числе Лувра, галереи Уффици, Прадо и других стали пропадать произведения искусства. Было ясно, что это дело рук одного преступного синдиката. Но ни местная полиция, ни Интерпол не могли ничего сделать. Преступники похищали одно произведение за другим и всегда уходили безнаказанными, не оставляя никаких следов. Эту проблему даже обсуждали на закрытом заседании Организации Объединенных Наций.

Максим готовился к очередной экспедиции, но его неожиданно вызвали к Директору «Центра «Z» профессору Холину. Когда Макс вошел в его кабинет, профессор встал из-за стола, подошел к Максиму, пожал ему руку и спросил:

– Максим, как идет подготовка к вашей новой миссии?

– Нормально, все строго по графику, – «отчитался» Макс.

– Максим, вы слышали что-нибудь о вашем бывшем подопечном, о Сергее Шмите?

– Нет, – удивленно ответил Максим. – После нашей последней встречи в Феодосии мне ничего о нем неизвестно.

– Взгляните сюда, – сказал профессор, перед Максимом возникло голографическое изображение какого-то небольшого острова, Холин продолжил. – Вы помните, пять лет назад Организация Объединенных Наций приняла резолюцию, дающую право частным лицам приобретать небольшие, никому не принадлежащие острова, а полученные от продажи деньги перечислять в «Фонд возрождения Африки»?

– Да, я помню, что-то такое было, – ответил Максим.

После паузы профессор продолжил:

– Перед вами снимок из космоса острова в Тихом океане, чуть меньше года назад его приобрел аргентинский миллиардер Марти Белар, он сколотил свое состояние на продаже драгоценностей. На острове сразу началось активное строительство. Наши военные вначале решили, что Марти Белар подставное лицо, а на острове наш вероятный противник строит объект военного назначения. Военная космическая разведка постоянно наблюдала за островом, но понять, что там строят, было невозможно, основные работы проходили глубоко под землей. Четыре месяца назад наши спутники зафиксировали, что на глубине ста метров иногда возникает излучение, напоминающее излучение стоящего у нас в стартовом терминале аппарата. Нашим… – Холин сделал паузу, – удалось сфотографировать этого Марти Белара и отсканировать его ДНК.

Перед Максимом появилась голограмма неизвестного ему человека.

– Он вам никого не напоминает? – спросил Холин.

– Нет, – ответил Максим, хотя ему показалось, что он его где-то видел

– Его ДНК или генетическая дактилоскопия полностью совпадает с ДНК Сергея Шмита. Я знаю, с генералом Раскиным было тяжело работать, но может быть, вы что-то не договариваете? Максим, это очень важно, – подчеркнул профессор.

Возникла продолжительная пауза. Наконец, Максим рассказал, что Шмит просил его помочь организовать побег, но он отказался, о поездке в Феодосию и о том, что Сергей стал обладателем огромного состояния и хотел на эти деньги построить свою «машину времени».

– Спасибо, Максим, что рассказали. Если Шмиту все-таки удалось построить эту машину, нашей реальности угрожает опасность, – сказал профессор.

После ухода Максима Холин запросил у военных даты и точное время, когда спутники фиксировали излучение на острове в Тихом океане. Получив от них информацию, он сопоставил ее с событиями, происходившими в это время в мире. И пришел к интересному выводу: в те дни, когда фиксировали излучение, а их было шесть, из нескольких крупных музеев исчезали произведения искусства. Холин подошел к окну.

«Как нам поступить в этой ситуации? – думал профессор. – Безусловно, на острове свои работы ведет Шмит. Если верить Максиму, а не верить ему у меня нет оснований, Сергей завладел очень большой суммой денег и построил свою машину. Этим можно объяснить исчезновение из нескольких музеев художественных ценностей. Но он же прекрасно понимает, что эти действия могут привести к парадоксу времени, а его последствия могут изменить современную реальность. Когда мы только начинали исследования, он сам разработал «Хартию Времени», одно из ее положений запрещает перемещать во времени и пространстве какие-либо артефакты. Нет, его надо остановить, но как? Если использовать нашу машину и еще раз телепортировать Максима в Константинополь, чтобы там устранить Шмита? Нет, это невозможно, реальность изменится, ведь здесь уже четыре человека из прошлого. Информацию, которую они нам передали, мы активно используем в наших исследованиях. Устранить Шмита после его возвращения из прошлого, пока у него еще не было таких огромных денег? Нет. Остановить его можно только в существующей реальности, чтобы не создать парадокс времени. Но как? Открытое использование военной силы невозможно. Разразится международный скандал. Остановить Шмита может группа людей, но действующая не от имени государства, а по собственной инициативе. На роль старшего группы прекрасно подойдет Максим Клинг». Сигнал коммуникативного устройства прервал размышления профессора.

На следующий день Максима опять вызвали в кабинет Холина. Профессор был не один, там присутствовал генерал-майор Бочаров, он недавно получил это звание и теперь возглавлял Службу безопасности «Центра «Z».

– Максим, вы хорошо помните наш вчерашний разговор? – спросил профессор.

– Конечно, – с удивлением ответил Максим.

– Я боюсь, что опасность для нашей реальности очень велика, вчера у меня еще не было этому подтверждений, но сегодня они есть, мы должны торопиться, – сказал Холин и очень внимательно посмотрел на Максима.

– Что я должен сделать? – спросил он.

– Максим, вам необходимо за двадцать четыре часа из числа наших сталкеров сформировать группу, ее целью будет либо устранение Сергея Шмита, либо ликвидация его машины, – ответил профессор.

«Да, дела, – подумал Максим, – то просят спасти, то просят убрать».

– Но, здесь есть один маленький нюанс, вы и ваша группа будете действовать не от имени государства и не от имени нашего центра, а как частные лица, и в случае провала вся ответственность ложится только на вас, вы меня понимаете? – продолжил профессор.

– Я вас прекрасно понимаю, – ответил Максим.

– Кого бы вы хотели включить в группу? – спросил генерал Бочаров.

– Не надо никакой группы, мы справимся вдвоем.

– Кто второй? – уточнил генерал.

– Феодор, – ответил Максим.

– Но он закончил только первый курс в нашей «Школе сталкеров», – удивился Бочаров.

– Если программа обучения в школе не изменилась, тех навыков, которые он получил за первый год обучения, вполне достаточно, – сказал Максим.

«Школа сталкеров» находилась в здании «Центра «Z» на пятидесятом этаже. Феодора немедленно вызвали в кабинет Холина, профессор быстро объяснил ему, в чем проблема, и что от него хотят.

– С Максимом я готов отправиться куда угодно, – сказал Феодор, к Максиму он относился с большим уважением, ведь именно он посоветовал ему поступить в «школу» и помог подготовиться.

Бочаров взял со стола профессора небольшой пульт и нажал на одну из кнопок. Перед Максимом и Феодором появилось голографическое изображение острова в Тихом океане, куда они должны были в скором времени отправиться. Генерал достал из кармана лазерную указку и сказал:

– Остров называется Валегос, он и является целью вашего путешествия. Остров небольшой, не более двух квадратных километров. Это единственное крупное сооружение, находящееся на острове, – генерал указкой показал на трехэтажную виллу из белого мрамора в самом центре. – На его крыше вертолетная площадка, рядом бассейн, теннисный корт, хозяйственные постройки. Это маленькая бухта и причал, здесь швартуется яхта владельца острова «Калибрия». Судя по информации, полученной с наших спутников, рядом с виллой постоянно появляются одни и те же люди: сам Марти Белар, его жена, дети, прислуга, охранники, референт, всего не более пятнадцати человек. А сколько людей находится на подземных этажах с помощью космической разведки, как вы понимаете, установить невозможно. Периметр острова охраняет лазерная сигнализационная система. Ее терминалы расположены вот здесь, здесь, и здесь… Если между двумя терминалами оказывается какой-нибудь объект, она поднимает тревогу, и к этому месту выдвигаются боевые роботы, оснащенные плазменным оружием. Сигнализационная система отключается только тогда, когда к острову подходит или отходит от него яхта «Калибрия». По данным военной космической разведки она сейчас находится в трехстах милях от острова Валегос и, судя по ее курсу, двигается к нему. Завтра она будет на месте. По моему мнению, это единственная возможность попасть на остров. Завтра в пять утра вы вылетаете в Веллингтон, это столица Новой Зеландии. В гавани Ломбтон вас будет ждать скоростной катер с бортовым номером пятьсот семнадцать, код доступа к системам управления тысяча четыреста пятьдесят три, его скорость более двухсот миль в час, через три часа вы окажетесь рядом с островом. На катере будет находиться вся необходимая экипировка и вооружение. На дисплей вашего коммуникативного устройства через каждые двадцать минут будет приходить сообщение о ваших координатах и о координатах яхты «Калибрия». За пять миль до острова вы наденете гидрокостюмы, подключите системы жизнеобеспечения, покинете катер, дальше будете добираться вплавь. Потом действуйте по обстановке. Вопросы?

– Все понятно, вопросов нет, – доложил Максим.

– Максим, будьте предельно осторожны, от вас зависит судьба реального мира, – сказал профессор Холин.

Максим и Феодор отдали честь и вышли из кабинета.

– 11 -

В пять часов утра гиперплан Санкт-Петербург – Веллингтон оторвался от взлетной полосы транзитно-пассажирского хаба «Пулково Два» и взял курс на Новую Зеландию. Полет занял всего два часа и десять минут (в начале двадцать первого века на это уходило почти двадцать девять часов). Максим и Феодор без труда добрались до гавани Ломбтон и быстро нашли катер с номером пятьсот семнадцать. Когда они поднялись на борт, прозвучало сообщение:

– Добрый день, меня зовут Эллис, я приветствую вас на борту, подойдите к приборной панели и введите код доступа.

Перед Максимом появилось голографическое изображение, напоминающее клавиатуру калькулятора, он набрал на ней необходимую комбинацию цифр.

– Спасибо, код доступа подтвержден, – сказал катер. – Куда бы вы хотели направиться?

– На остров Валегос, скорость максимальная, – ответил Максим.

– Управлять будете вы? – уточнил Эллис.

– Нет.

– Я вас понял, вы доверили управление мне, спасибо, – сказал катер.

Эллис медленно отошел от причала, покинул гавань, вышел в залив Эванс и, постепенно набирая скорость, направился в сторону острова.

На коммуникативное устройство Максима пришло сообщение, он открыл его, появилась голограмма с картой Тихого океана и две двигающиеся точки на ней: одна красная, это была яхта «Калибрия», а вторая зеленая – их катер. Синим пунктиром обозначались их курсы, которые сходились на Валегосе. Было указано и время прибытия к острову, катер должен был там оказаться на сорок минут раньше, чем яхта «Калибрия». Посмотрев на карту, Максим сказал Феодору:

– Пока все идет так, как и говорил генерал. Пойдем, посмотрим, что нам здесь приготовили.

Они спустились в каюту, посреди нее стояли два серебристых контейнера. Максим открыл один из них, тот, на котором было написано «Максим Клинг». В нем находились гидрокостюм, гидро-гермошлем, два портативных акваланга (размером не более двадцати сантиметров в длину, но позволяющие находиться под водой более пяти часов), плазменный облегченный автомат и два запасных магазина по две тысячи патронов в каждом. Максим вытащил из контейнера гидрокостюм и положил его на палубу каюты.

То, что достал Максим, лишь по традиции называли гидрокостюмом, по своим возможностям это, скорее, была маленькая подводная лодка. В его рукава были вмонтированы по три миниатюрные плазменные ракеты, они могли действовать против подводных, надводных и воздушных целей. Такая ракета могла легко уничтожить боевой вертолет. Костюм был оснащен системой спутниковой навигации, датчиками обнаружения подводных целей и устройством отпугивания морских обитателей, прежде всего акул. Вся информация выводилась на стекло маски гидро-гермошлема. В комплект гидрокостюма входили и ласты, но они отличались от тех, что использовали обычные аквалангисты. В каждом ласте находился ускоритель, позволяющий передвигаться под водой со скоростью двадцать пять миль в час. Но самое главное, этот костюм не могли пробить плазменные патроны.

– Давай переодеваться, – сказал Максим Феодору.

Надев гидрокостюмы, они вернулись на палубу. Катер набрал крейсерскую скорость (двести миль в час) и летел в сторону острова Валегос. За кормой поднимался огромный фонтан брызг. Максим и Феодор немного постояли на палубе, наслаждаясь красотой Тихого океана и, наконец, Максим спросил:

– Феодор, ты помнишь, что вчера говорил профессор о нашей миссии?

– Конечно, помню, – ответил Феодор. – Мы действуем не как представители государства, а как частные лица.

– Молодец, – Максим похвалил Феодора. – И еще запомни, нам не нужен ни Шмит, ни его машина, нам нужны его деньги, он когда-то мне их уже предлагал, но тогда я отказался. Потом именно я нашел тот самый сундук с бриллиантами и золотом, а ты присутствовал при этом. Мы имеем полное право на небольшой процент, и чтобы там не происходило на острове, это наша основная «легенда».

– Я тебя понял, – ответил Феодор.

Эту «легенду» Максим придумал еще вчера в кабинете профессора Холина, поэтому он отказался от группы и предложил кандидатуру Феодора.

– Эллис, сколько осталось до острова? – спросил Максим.

– До острова тридцать миль, – ответил катер.

– Остановись в пяти милях от него.

– Я понял, остановиться в пяти милях, – подтвердил катер.

Постепенно скорость стала падать, фонтан за кормой с каждой минутой становился все меньше и меньше, и, наконец, катер остановился.

– До острова Валегос пять миль, – сказал Эллис, от корпуса катера отделился якорь и бесшумно опустился в воду.

Максиму пришло очередное сообщение с координатами «Калибрии», из него следовало, что яхта находится в двадцати милях от острова. «Калибрия» не была скоростным судном, да это ей и не требовалось, яхта была построена для отдыха, для морских круизов. Ее скорость не превышала двадцати пяти миль в час.

– Пойдем собираться, – сказал Максим, и они вернулись в каюту катера.

Сталкеры закрепили на спине портативные акваланги, запасные магазины с патронами вставили в пластиковые контейнеры, находившиеся чуть ниже пояса гидрокостюма, надели гидро-гермошлемы, взяли оружие и вернулись на палубу.

– Эллис, ты останешься здесь, пока мы не вернемся, и включи режим «невидимка», – приказал Максим.

– Я вас понял, находиться в этой точке до вашего возвращения, режим включен, – ответил Эллис.

Максим и Феодор привели гидрокостюмы в рабочее положение. На стеклах гермошлемов, которые также выполняли функцию прозрачных мониторов, сразу появились голографические изображения, информирующие о работе всех систем. Максим и Феодор одновременно прыгнули за борт, сразу заработали ускорители на ластах, и сталкеры очень быстро поплыли к острову.

Через три минуты на прозрачных мониторах гидро-гермошлемов появился сигнал тревоги и информация, что к ним приближаются пять биологически активных объектов. «Неужели, это люди, которых отправили к нам с острова», – пронеслось в голове Максима.

Он идентифицировал цели, это были всего лишь акулы, правда, они плыли прямо на них. Максим включил устройство, отпугивающее морских обитателей, стая акул сразу повернула на девяносто градусов и стала очень быстро удаляться. Сигнал тревоги пропал.

Через несколько минут Максим и Феодор были уже почти у самого острова, выключили ускорители, всплыли на поверхность, осмотрелись и сразу увидели Валегос. Это была небольшая скала посреди океана, на самой высокой ее точке стояла белоснежная трехэтажная вилла, в небольшой бухте был оборудован причал, он был хорошо виден с того места, где они всплыли. Вскоре на горизонте показалась яхта «Калибрия», она приближалась к острову. Максим и Феодор до ее прибытия не погружались под воду, и их головы, как два небольших мяча, плавно раскачивались на волнах. Яхта почти подошла к острову, ее скорость стала снижаться, она шла не более семи миль в час, капитан готовился к швартовке.

Максим взял Феодора за руку и сказал:

– Погружаемся. Только осторожно, чтобы не попасть под винты.

– Я понял, – ответил Феодор.

Они ушли под воду, держась друг за друга, включили ускорители, направились к яхте, подплыли к середине ее подводной части и дальше следовали параллельным курсом в десяти метрах от неё.

До причала оставалось не более ста метров. На острове из громкоговорителя на русском, а потом на английском языке, прозвучало:

– Внимание, для прохода яхты «Калибрия» отключить сигнализационную систему.

На яхте завыла корабельная сирена. Судя по маневрам, которые совершала подводная часть корпуса, Максиму стало понятно, что яхта вошла в небольшую бухту и начала швартоваться. Вскоре она перестала маневрировать и причалила. Судовые винты остановились. Феодор и Максим отключили ускорители и медленно поплыли вперед к носу «Калибрии». Максим показал напарнику жестами, что всплывает, а он должен оставаться под водой, и вынырнул на поверхность. Было совсем темно. Разница во времени между Санкт-Петербургом и Веллингтоном составляет одиннадцать часов, и по местному времени было около половины двенадцатого. Максим оказался почти в самом конце маленькой бухты, с этого места были хорошо видны и ярко освещенная двухпалубная яхта, и причал, по которому шли пять человек. Впереди – Марти Белар (он же Сергей Шмит), рядом с ним женщина. Максиму показалось, что он ее где-то видел, но где? Он напряг свою память и вспомнил: он видел эту женщину год назад в Санкт-Петербурге, у «Центра «Z», она встречала Шмита после карантина.

– Да это же Наталья, жена Шмита, – проговорил он почти беззвучно.

Остальных: девушку (это была дочка Шмита) и двух мужчин, сопровождавших семью Белара, Максим не знал. Все пятеро подошли к дверям лифта, спрятанного в скале.

– Так, чтобы попасть на виллу, нужно воспользоваться лифтом, – прошептал Макс.

Он посмотрел вокруг и вдруг понял, что все, что его окружает, искусственного происхождения, строители просто вырезали «нишу» в скале, чтобы здесь могла швартоваться яхта. Бухта напоминала большой док с высотой стен от десяти до сорока метров, без специального оборудования преодолеть их было невозможно, а его у сталкеров с собой не было. Ширина бухты была рассчитана так, чтобы в ней могла свободно маневрировать яхта «Калибрия». Максим понял, что делать дальше. Он погрузился под воду и направился к Феодору, они проплыли на середину бухты и всплыли на поверхность.

– Автоматы на дно, патроны на дно, – сказал Максим.

– Но… – хотел возразить Феодор.

– Никаких «но» – отрезал Максим. – Если что, у нас в гидрокостюмах по шесть ракет, плывем к причалу, я видел, что там есть спуск к воде.

– А дальше? – спросил Феодор.

– Дальше будет видно, выполнять, – приказал Максим.

Максим и Феодор отстегнули плазменные автоматы, которые сразу ушли на дно бухты, вытащили из пластиковых контейнеров четыре запасных магазина, отправив и их на дно. Затем они под водой поплыли к причалу, по лестнице поднялись на него, сняли гидро-гермошлемы, пристегнули их к поясу и пошли в сторону лифта. Неожиданно завыли сирены, на причале загорелось дополнительное освещение. Откуда-то сбоку появились три человека в сопровождении двух боевых роботов и направили на них лазерные прицелы автоматов.

– Подними руки, – сказал Максим Феодору.

Они подняли руки.

– Кто вы такие? – громко по-испански спросил один из вооруженных людей.

– Мы в гости к сеньору Марти Белару, – также по-испански крикнул Максим.

– Господин Белар ничего не говорил о вас, – вооруженный человек (судя по всему, начальник) начал терять терпение.

– Так свяжитесь с ним, скажите, что прибыли Максим Клинг и Феодор из Константинополя с приветом от Сергея Шмита, – прокричал Максим.

Человек с автоматом с кем-то переговорил по рации, кивнул двум другим. Те подошли к Максиму и Феодору, обыскали их, но ничего не нашли.

– Прошу, – сказал старший и жестом предложил пройти в лифт.

Максим, Феодор и три вооруженных человека вошли в лифт. Максим посмотрел на панель управления. Горели две кнопки: с цифрой один и с цифрой четыре. Максим понял, они поднимаются на самый верхний четвертый этаж. Помимо кнопок один, два, три и четыре, были еще четыре кнопки, пронумерованные, как минус один, минус два, три и четыре. Стало понятно, что внизу есть еще четыре уровня или четыре подземных этажа. Они вышли из лифта, прошли по коридору и остановились у одной из дверей. Старший постучал и вошел, через несколько секунд вернулся назад и пригласил Максима и Феодора войти. Сам он, как и два вооруженных охранника, остался в коридоре.

– 12 -

Помещение, куда они вошли, было рабочим кабинетом Марти Белара, с очень дорогой мебелью, сделанной из карельской березы. У окна спиной к ним стоял человек в белом костюме.

– Доброй ночи, господин Шмит, – по-испански сказал Максим.

Мужчина повернулся.

– Доброй ночи, Максим, – по-русски ответил Шмит (Макс не ошибся, это был именно он).

– Сергей Николаевич, за последнее время вы очень сильно изменились, – заметил Максим.

– Что вы хотите, несколько пластических операций, и у меня новое лицо. Что привело вас ко мне?

– Год назад вы так быстро убегали от нас, размахивая своим пистолетом, что мы даже ни не успели рассмотреть содержимое вашего сундучка, а тем более что-то взять себе на память.

– И теперь вы здесь, чтобы удовлетворить свое любопытство? – ехидно спросил Шмит.

– В какой-то мере да, – ответил Максим.

– Если вы помните, я когда-то предлагал вам сотрудничество, но вы отказались.

– Прошел год, многое изменилось.

– Вас перестали ценить в вашем «Центре» и платить высокие гонорары за путешествия?

– Я больше не имею никакого отношения к «Центру «Z».

– Вас уволили?

– Что-то вроде того.

– И теперь вы готовы принять мое предложение? – сказал Шмит и улыбнулся.

– Сеньор Белар, давайте оставим эти игры, вы прекрасно понимаете, что ни мне, ни Феодору никогда бы не удалось разыскать вас среди нескольких миллиардов человек, живущих на Земле.

– На что вы намекаете?

– Нас прислали сюда очень серьезные люди, и они многое знают о вас.

– Например?

– То, что вам удалось построить новую «машину».

– Интересно, какую?

– Не надо валять дурака, – зло сказал Максим.

На лице Шмита появилось легкое недоумение, он и сам прекрасно понимал, что без участия «сильных мира сего» найти его было бы невозможно и, наконец, он произнес:

– И что они хотят?

– За свое молчание они хотят небольшую сумму, скажем, пару миллиардов, в случае вашего отказа они готовы провести тайную военную операцию, ее целью будет физическое устранение вас, членов вашей семьи, захват острова и технологического оборудования со всеми вытекающими последствиями.

– Но это невозможно, этот остров является моей частной собственностью, и он надежно защищен!

– Им также известно, что вы причастны к исчезновению произведений искусства из крупных музеев, а это может привести к парадоксу времени, – сказал Максим.

– Мы ничего не воровали из музеев, мой сталкер Андрей Серов, вы его должны хорошо знать, просто покупал все у авторов, когда те еще были живы и влачили жалкое существование. Они были счастливы и с большой радостью продавали ему свои произведения, кто мог знать, что через столетия они превратятся в бесценные шедевры, вот и все. А что касается «парадокса», то он возникнет только через двадцать лет, к этому времени я найду способ, как его преодолеть. В конце концов, я гений и имею полное право окружить себя вещами, созданными такими же гениями, как и я, – ответил Шмит.

– А вы изменились не только внешне, – заметил Максим.

– Да, вы правы, эйфория первых дней пребывания в нашей с вами реальности прошла, и я хочу получить компенсацию за все свои страдания. Если бы профессор Зарецкий не смалодушничал, не испугался, а собрал бы совет специалистов, я уверен, что мне бы удалось вернуться назад, и этих самых страшных девяти лет в моей жизни не было бы никогда, да и сам Зарецкий остался бы жив.

– Давайте не будем ворошить прошлое, – сказал Максим.

– Давайте, – согласился Шмит, – Максим, я общаюсь с вами лишь только потому, что вы спасли мне жизнь, если на вашем месте был бы другой человек, его мертвое тело уже полчаса лежало бы на дне бухты.

– Спасибо большое, – съязвил Максим.

– Не за что. Хорошо, а почему эти, как вы выразились «очень серьезные люди», прислали ко мне именно вас с Феодором?

– Взять Феодора моя инициатива, кстати, он тоже имеет право на небольшую долю от вашего клада, потом с напарником намного сподручнее… А почему меня? Вероятно, в «Центре» случилась небольшая утечка информации, и они узнали, что я уже занимался вашей темой, поэтому пригласили именно меня.

– Утечка информации? А где был ваш тупоголовый генерал Раскин?

– Его отправили в отставку.

– В отставку? – Шмит улыбнулся. – Наверное, сейчас пишет мемуары, как когда-то посоветовал это сделать мне. Хорошо, я понял, но уже поздно, я должен все обдумать, мои люди проводят вас в гостевой блок, – сказал Шмит.

Когда Максим и Феодор ушли, Шмит начал размышлять, как ему поступить в этой ситуации: «Кто эти люди, что прислали Максима и Феодора? У меня всего двадцать пять вооруженных людей и десять боевых роботов. Черт, я был полностью уверен, что о моих опытах никто не узнает. Здесь, в шестистах милях от Веллингтона, в стороне от основных морских путей я считал, что мы в полной безопасности. А если решение о военной операции уже принято? А Максим и Феодор просто «разнюхивают» что и как. Мы, конечно, можем уйти на подземные этажи комплекса и заблокировать лифт… А дальше? На острове сто человек, включая охрану, инженеров, техников и мою семью. Как людям, приславшим сюда Максима, стало все известно? Может, это дело рук профессора Грина, мы с ним поругались за два месяца до первого пуска. Возможно, мог проболтаться кто-то из строителей комплекса, но, покидая остров, они все получили крупное вознаграждение и дали подписку о неразглашении, что участвовали в этом проекте. А если это блеф, если Максим просто хочет получить свою долю, и за его спиной никого нет. Но как ему удалось разыскать меня, нет, за ним кто-то стоит, но кто? Надо взять тайм-аут хотя бы на неделю, а там будет видно. Но в начале необходимо тщательно обыскать весь остров, возможно, кроме Максима и Феодора здесь есть и другие посторонние лица, готовые по первому приказу начать штурм комплекса, а также выяснить, не появились ли поблизости военные корабли».

Шмит вызвал начальника службы безопасности. Охрана обыскала весь остров, но никого не обнаружила. Электронные системы просканировали территорию океана в радиусе тридцати миль, но ни кораблей, ни воздушных целей обнаружено не было, на катере, на котором приплыли Максим и Феодор, был включен режим «невидимка».

Когда Максим и Феодор в сопровождении вооруженных людей направились к лифту, старший, подойдя к нему, приложил указательный палец к маленькому прямоугольному устройству черного цвета. По прямоугольнику сверху вниз пробежала ярко красная полоска, и только после этого двери открылись. «Понятно, двери среагировали на отпечаток указательного пальца», – подумал Максим.

Они вошли в лифт, старший нажал на кнопку минус два (там находились гостевые боксы). Они спустились вниз. Двери лифта открылись, Максиму и Феодору предложили выйти, вооруженные люди остались внутри. Двери закрылись, лифт поехал наверх. Сразу появился домашний робот.

– Здравствуйте, меня зовут Хосе, на каком языке вы хотели бы общаться со мной? – спросил он по-испански.

– На русском, – ответил Максим.

– Я вас понял, прошу следовать за мной, – сказал робот по-русски.

В сопровождении робота-дворецкого они направились к свободному боксу. Когда они шли по коридору, им навстречу попались два человека. Максиму показалось, что у них очень бледные лица. «Эти люди давно не выходили на поверхность», – подумал Макс.

– Проходите, это ваш бокс, – сказал Хосе и открыл дверь.

Они вошли. В комнате были две кровати, два кресла, круглый стол, вокруг него стояло несколько стульев, но не было окон, это подтвердило догадку Максима, что они находятся под землей.

– За этой дверью туалетная комната, – показал робот и удалился.

– Что ты на это скажешь? – после долгого молчания произнес Феодор, Максим был его командиром, и он полностью отдал ему инициативу в разговоре со Шмитом.

– Мы сделали первый ход, и теперь будем ждать ответного, – сказал Максим.

– А какой ход сделает он? – спросил Феодор.

– Я думаю, пока никакой, он будет выжидать, и в этой комфортабельной «тюремной камере» нам придется провести как минимум несколько дней, – проговорил задумчиво Максим.

– Ты так думаешь?

– Больше, чем уверен, – ответил Максим и направился к двери.

Входная дверь оказалась не заперта, он вышел в коридор. Сразу появился Хосе, на его голове горел проблесковый маячок.

– Я забыл вам сказать, в целях вашей безопасности вам пока нельзя покидать пределы вашего бокса, карантин, – сказал он.

– А мы и не собираемся этого делать. Хосе, ты не мог бы дать нам другую одежду, в гидрокостюмах очень неудобно, – ответил Максим.

– Я вас понял, – сказал робот, маячок погас. Хосе просканировал Максима, потом Феодора, чтобы подобрать одежду подходящего размера, и уже собирался уходить.

– И можно небольшой ужин, есть очень хочется, – попросил Максим.

– Да, конечно, – вежливо ответил Хосе, и на его груди загорелся плазменный интерактивный экран, – Выбирайте, что вы хотели бы на ужин.

Максим нажал на несколько голографических картинок с блюдами. Он выбрал бифштексы, отварной рис, овощной салат и два стакана апельсинового сока. Робот отправился за одеждой. Максим посмотрел ему вслед, в это время в коридоре появился человек, он вышел из своего бокса и направился в сторону лифта. Максим узнал этого человека, это был Андрей Серов, о нем говорил Шмит. Макс заметил, что Андрей также узнал его, но не показал вида и, ничего не говоря, проследовал дальше.

Вскоре опять появился робот, он привез два комплекта сменной одежды. Они были очень похожи на те, что получали сталкеры в «Центре «Z», когда после возращения находились в карантином блоке: светлый комбинезон, нижнее белье и облегченные кроссовки. Максим и Федор сняли свои гидрокостюмы и переоделись. Вскоре Хосе привез ужин. Сталкеры поужинали.

– Все, давай спать, – сказал Максим.

Они разделись и легли. Максим дал команду своему организму: «Спать», – и сразу заснул. Такую способность моментально засыпать он выработал долгими тренировками. Феодору заснуть никак не удавалось. Во временном поясе, откуда они прибыли, еще не наступил вечер, а такого навыка, как у Максима, у него пока не было. Он проворочался почти три часа, но, наконец, заснул.

В семь утра по местному времени его разбудил Максим:

– Подъем! – громко скомандовал он.

За год обучения в школе Феодор уже привык к этой команде и сразу проснулся.

– Зарядка, потом душ, завтрак, далее четыре часа занятий боевым самбо, обед, четыре часа медитаций и свободное время, – выпалил Максим.

Он не знал, сколько времени они будут находиться под «домашним арестом», а лежать все время на кровати было не в его характере, ему надо было постоянно действовать.

После ужина Максим включил голографический экран, весь вечер они смотрели развлекательные программы и уже собирались ложиться спать, как в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Макс.

В бокс неожиданно вошел Андрей Серов.

– Привет, Максим, – сказал он.

– Здравствуй, Андрей, – ответил Максим, они обнялись.

– Сколько лет, сколько зим, – улыбнулся Серов и посмотрел на Феодора, в его взгляде было небольшое замешательство.

– Мой друг Феодор, будущий сталкер, – представил его Максим.

Серов и Феодор пожали друг другу руки.

– Эту «железяку» Хосе я отключил, он нам не помешает, – сказал Андрей, вытащил из кармана небольшое устройство и включил его, раздался тихий писк. – Ваша бокс напичкан жучками, но ничего, сейчас я их нейтрализую.

Он взял стул, приставил к стене, встал на него и снял со стены микрочип, потом он проделал то же самое несколько раз в разных местах. В боксе Максима и Феодора Андрей обнаружил семь жучков, он вынес и их в коридор, где находился утилизатор, бросил в него найденные микрочипы, затем вернулся назад. Устройство, которое принес с собой Серов, больше не издавало писк, и он выключил его.

– Теперь порядок, можно спокойно разговаривать, – сказал Андрей.

– Рассказывай, как ты здесь оказался?

– Долгая история.

– А мы никуда не торопимся, – сказал Максим.

– Чуть больше года назад я с женой был в Париже, – начал Андрей. – Когда мы гуляли по городу, к нам подошел мужчина и представился, как Марти Белар, и попросил меня на минуту оставить жену. Мы отошли в сторону, он сказал, что у него для меня есть интересное предложение, дал визитку отеля, где остановился, и сказал, что в десять вечера будет ждать меня у себя в номере. Я уговорил жену остаться в гостинице и вечером отправился на встречу. В его номере был накрыт шикарный стол. Мы хорошо выпили, и Белар сказал мне, что его настоящее имя Сергей Шмит, и что он является одним из основателей «Центра «Z», что руководство «Центра» отстранило его от работы и ему пришлось эмигрировать из России. Но он сказочно богат, и его денег хватит, чтобы построить новую «машину» и продолжить исследования, но уже без контроля государства. Он пообещал миллион, если я соглашусь с ним сотрудничать, я согласился. Вскоре я оказался в Буэнос-Айресе, а потом на этом острове, моя семья осталась в Петербурге. За последние два месяца я совершил несколько путешествий, я здесь единственный сталкер. Но то, что я делаю, сильно отличается от работы в «Центре». Я превратился в «рядового вора». Там, в прошлом, я по дешевке скупаю у неизвестных художников, которых в последствие объявляли гениями, их работы, и доставляю их Шмиту…

– А как же парадокс времени? – перебил его Максим.

– Я говорил уже об этом Шмиту, но он только отмахнулся и сказал, что это не мое дело, – продолжил Андрей. – Я так больше не могу, на этом острове я, как заключенный, мне запрещают его покидать, единственное, я могу выходить на поверхность, это разрешают не всем.

– А сколько всего человек на острове? – спросил Максим.

– Точно не знаю, где-то около ста, – ответил Андрей. – Я давно не видел свою семью. И уже думал о побеге, но боялся, что одному мне с этим не справиться, но, когда вчера увидел тебя, понял, что вдвоем, а как теперь оказывается, втроем, мы сможем покинуть остров.

– Я тебя понял, – сказал Максим и после небольшого колебания все-таки раскрыл Андрею истинную цель их появления на острове: нейтрализация Шмита или уничтожение его машины.

Выслушав его, Андрей сказал:

– У меня есть план. В самом начале, при строительстве комплекса, Шмит назначил меня помощником начальника службы безопасности. Я знаю, как отключить терминалы по периметру острова, а также мне известно, что из кабинета Шмита можно активировать систему самоуничтожения комплекса. Для этого необходим алмазный ключ, он всегда держит его при себе. На четвертом этаже, где находится его кабинет, нет охраны, туда имеет доступ лишь ограниченный круг людей: члены его семьи, начальник службы безопасности, я, два профессора из Скандинавии, физик-теоретик Крен и аналитик Смок, да, пожалуй, и все. Втроем мы без труда справимся со Шмитом, в кабинете он всегда работает один.

– А где хранятся произведения искусства, приобретенные тобой в прошлом? – спросил Максим.

– Они в комнате-сейфе, даже если на остров сбросят ядерный заряд, они не пострадают, – убежденно ответил Андрей.

***

Утром следующего дня к ним в бокс приехал Хосе.

– Что бы вы хотели сегодня на завтрак? – поинтересовался он.

– Хосе, мы неважно себя чувствуем, завтракать не будем, – ответил ему Максим.

– Вы заболели, может быть, вам необходима медицинская помощь? – заботливо спросил робот.

– Я думаю, это легкое недомогание связано со сменой часовых поясов, никаких лекарств нам не надо, завтра все придет в норму, – успокоил дворецкого Максим.

Хосе удалился, Максим и Феодор очень быстро надели свои гидрокостюмы, а сверху белые комбинезоны, легли под одеяла и стали ждать Андрея, который появился, как и обещал, в десять пятнадцать.

– У вас все в порядке? – спросил он.

– Да, – ответил Максим.

– Я отключил робота, можно выходить. К сожалению, мне удалось достать только один плазменный пистолет, но я думаю, нам этого будет достаточно, – сказал он и выглянул в коридор.

Там никого не было.

– Чисто, – прошептал Андрей.

Он дал знак Максиму и Феодору. Все трое направились к лифту. Андрей приложил указательный палец к маленькому прямоугольному устройству черного цвета рядом с дверьми, по которому сверху вниз пробежала ярко красная полоска, двери открылись. Они вошли в лифт. Серов приложил палец к кнопке с цифрой четыре, по ней также пробежала красная полоска. Двери закрылись, и через двенадцать секунд Андрей, Феодор и Максим были на четвертом этаже.

Они подошли к кабинету Шмита, Андрей дал знак Максу и резко открыл дверь, затем вбежал в кабинет и, держа двумя руками плазменный пистолет, навел его на Шмита. За Андреем последовали Максим и Феодор.

– Сеньор Белар, поднимите руки и отойдите к окну, – крикнул Серов.

Шмит встал, поднял руки и отошел к окну. Серов схватил с его стола небольшой пульт и нажал на одну из кнопок. В двадцати сантиметрах от стены, где была дверь, появилось бесконечное количество синих «нитей», это были лазерные лучи, последняя разработка японских инженеров, так называемый «экран безопасности», его не могло преодолеть ни одно физическое или биологическое тело, даже плазменные патроны застревали в нем, как рыбы в сетях.

– Так будет лучше, – сказал Андрей.

– Что все это значит? – спросил Шмит.

– Сергей Николаевич, нам известно, что вы можете из этого кабинета активировать систему самоуничтожения комплекса, мы хотим, чтобы сейчас вы именно это и сделали, – ответил Максим.

– Активировать систему самоуничтожения? А если я не соглашусь…

– Если вы не согласитесь, – сказал Серов и выстрелил в сторону Шмита, плазменный патрон прошел в двух сантиметрах от его головы и попал в раму окна.

– Что ты делаешь? – крикнул Максим.

– Я делаю то, что нужно, – ответил Серов. – Нам нужен алмазный ключ.

– Я не отдам вам его, – сказал Шмит.

– Хорошо, мы возьмем его сами, – Андрей выстрелил в письменный стол.

– Серов, прекрати, – опять прикрикнул на него Максим.

– Да ладно, хватит с ним церемониться, – сказал Андрей и направился к Шмиту.

– Хорошо, согласен, – пробормотал тот.

– Давно бы так, – подытожил Серов.

Шмит вытащил из кармана алмазный ключ, подошел к столу, отодвинул в сторону настольную лампу, вставил ключ в замочную скважину, вмонтированную в стол, и повернул его по часовой стрелке. Неожиданно прозвучал женский голос:

– Внимание, начинается первичный этап подготовки активации систем самоликвидации комплекса, если в течение пяти минут вы не отмените свой приказ, через тридцать минут он будет уничтожен.

– Максим, вы довольны? – очень спокойно спросил Шмит, сел в свое кресло, положил ногу на ногу и закурил сигарету.

Неожиданно Серов перевел ствол пистолета на Максима и сказал:

– Максим, порадуйся своей последней победе, тебе осталось жить меньше минуты. Я тебя ненавижу, ты всегда был удачливее меня, но сегодня ты проиграл, мы разыграли для тебя этот маленький спектакль.

– Андрей, хватит, кончай их, – сказал Шмит и развернулся на своем кресле к окну.

– Пока, красавчик, – Серов рассмеялся и выстрелил Максиму в область сердца.

Ударная сила плазменного патрона сбила Макса с ног, но он остался жив, Серов не знал, что гидрокостюм невозможно пробить плазменным патроном. Максим сгруппировался, вскочил, нанес Серову мощный удар ногой и выбил у него из рук пистолет.

– Феодор, нейтрализуй Шмита, – крикнул Максим и бросился на Серова.

Феодор прыгнул в сторону Шмита и сбросил его с кресла на пол, ему не составило большого труда скрутить немолодого ученого. Прозвучал второй выстрел. Максиму удалось завладеть пистолетом, он выстрелил в Серова, ранил его в плечо и полностью его обездвижил.

В этот момент прозвучал женский голос, который безучастно сообщил:

– Пять минут прошли, процесс самоликвидации необратим, немедленная эвакуация, немедленная эвакуация.

– Мне больно, больно, черт возьми, – кричал Шмит и барабанил левой рукой по полу, Феодор применил болевой прием.

– Отпусти его, он никуда не денется, – сказал Максим, Феодор «освободил» Шмита, тот сразу бросился к алмазному ключу и повернул его против часовой стрелки.

Опять прозвучал женский голос:

– Программа самоликвидации запущена, немедленная эвакуация, немедленная эвакуация.

– Черт, я приказываю, – заорал Шмит.

– Немедленная эвакуация, немедленная эвакуация, – ответил ему монотонный женский голос.

Максим взял со стола пульт, который недавно держал в руках Серов, и бросил его в «экран безопасности». Пульт полностью расплавился, от него остался лишь небольшой дымок.

В дверь постучали, потом послышался женский голос, это была Наталья, жена Шмита:

– Сергей, что происходит? Я слышала выстрелы, Сергей!

– Все нормально, я жив и почти цел, бери детей и немедленно на яхту, – ответил Шмит (недавно у него родился второй ребенок).

– А как же ты?

– Делай, как я сказал, – крикнул через дверь Шмит.

– Сергей Николаевич, я предлагаю вам небольшую вертолетную прогулку, если, конечно, вы скажите нам код доступа к вашему аппарату, – сказал Максим (на крыше виллы он заметил вертолетную площадку, где стоял вертолет, на нее можно было попасть только через кабинет Шмита).

– Я вам ничего не скажу, – ответил Шмит.

– Хорошо, тогда умрем все вместе, – очень спокойно сказал Максим, подошел к окну и посмотрел вниз, на причал.

К яхте «Калибрия» по пирсу бежали люди, выли сирены. На нем появилась Наталья Шмит, на руках она держала младенца, рядом с ней бежала ее взрослая дочь, вскоре все оказались на яхте.

Прошло пятнадцать минут, «Калибрия» отошла от причала и на предельно возможной скорости направилась в океан. Монотонный женский голос не унимался:

– Немедленная эвакуация, немедленная эвакуация, до самоликвидации комплекса осталось десять минут.

– Черт с вами, – наконец-то произнес Шмит. – Идемте.

По крутой винтовой лестнице, поддерживая раненого Серова, Максим, Феодор и Шмит поднялись на вертолетную площадку и сели в вертолет. Шмит продиктовал код доступа, Максим ввел необходимую комбинацию цифр.

– Я приветствую вас на борту, – сказал вертолет. – Управление вы доверяете мне? Или будете пилотировать сами?

– Доверяем тебе, – ответил Максим.

– Спасибо, введите полетное задание, – продолжил вертолет.

– Яхта «Калибрия».

– Что? – растерянно спросил Шмит.

– Да, «Калибрия», – подтвердил Максим.

Вертолет взлетел, сделал небольшой круг над островом и направился к яхте. Когда они уже были на безопасном расстоянии, на острове прогремел взрыв, огромные языки пламени вырвались из-под земли, вилла устояла, не получив значительных внешних повреждений, лишь на всех ее этажах начался страшный пожар, над островом стали подниматься огромные клубы черного дыма.

Когда вертолет подлетал к «Калибрии», по нему открыли огонь из автоматического оружия, на яхте решили, что он представляет для них опасность. Плазменные патроны пробили в нескольких местах его обшивку, но не повредили механизмы.

– Ого, – сказал вертолет и быстро полетел прочь от яхты.

– Громкую связь, – скомандовал Максим.

– Пожалуйста, – ответил вертолет, и сразу сверху рядом с местом, где сидел Максим, на проводе выпал микрофон.

– Внимание, мы не угрожаем вам. У нас на борту синьор Марти Белар и раненый Андрей Серов, мы хотим передать их вам, – сказал Максим в микрофон, вертолет летел почти бесшумно и слова Максима были хорошо слышны на яхте, стрельба прекратилась.

– Подлети к яхте и снижайся, – приказал Максим.

Вертолет подлетел как можно ближе и снизился, между ним и водой оставалось не более одного метра. Максим взял спасательный жилет и надел его на Шмита, Феодор то же самое проделал с раненым Серовым.

– Прежде, чем вы покинете нас, мы хотели бы знать, где находятся художественные ценности? – спросил Максим.

– На четвертом этаже, рядом с моим кабинетом, в комнате-сейфе. Я уверен, они не пострадали, – сказал Шмит и с грустью посмотрел в сторону острова.

– Шифр? – спросил Максим.

– Держите, – Шмит вытащил из кармана пиджака пластиковую карточку, на которой было нанесено девятизначное число, и прыгнул в воду.

На яхте все это время внимательно наблюдали за вертолетом. Когда Шмит и Серов оказались в воде, с палубы очень быстро спустили надувной плот, и через несколько минут все были на борту яхты. Вертолет быстро набрал высоту и взял курс на катер, доставивший Максима и Феодора к острову. Через несколько секунд они были на месте.

– Подлетай к точке и снижайся, – приказал Максим.

– Понял вас, – ответил вертолет и начал снижение.

– Старина, мы здесь с тобой расстанемся, – сказал ему Максим.

– Вы больше не нуждаетесь в моих услугах? – «удивился» вертолет.

– К сожалению, да, скажи, тебе хватит топлива, чтобы долететь до Веллингтона? – спросил Максим.

– Мне хватит топлива, чтобы долететь до Сиднея.

– Хорошо, мы тебя сейчас покинем, лети в Веллингтон, – сказал Максим и прыгнул в воду.

Феодор последовал его примеру. Оказавшись в океане, они направились к месту, где оставили катер, дав приказ отключить режим «невидимка». Гидро-гермошлемы и ускорители остались в гостевом блоке на острове, поэтому Максим и Феодор могли рассчитывать только на свои силы. Через пару минут они подплыли к корме с той стороны, где находилась специальная лесенка, по ней по очереди сталкеры поднялись на катер.

– Я вновь приветствую вас на борту, – сказал Эллис. – Как отдохнули?

– Отдохнули отлично, – рассмеялся Максим.

– Почему ты отпустил Шмита? – спросил Феодор.

– А зачем он нам? Новую машину он уже не построит, пусть живет, воспитывает сына…

– Он же хотел нас убить?

– «Хотел» не считается, надо уметь прощать, – ответил Максим. – Эллис, курс на остров Валегос. Надо посмотреть, что там происходит.

Включился двигатель, и катер пошел в направлении острова. Вскоре он вошел в бухту. Дым продолжал подниматься, вилла все еще горела. После взрыва причал почти не пострадал, и по нему из конца в конец беспомощно ездил робот Хосе. Катер подошел к причалу.

– Хосе, вы живы, – крикнул Максим.

– Пока жив, но это ненадолго, хозяева меня не взяли, а когда разрядятся аккумуляторы, я погибну, – ответил робот.

– Ну, это мы сейчас исправим, – сказал Максим. – Давайте к нам.

– Вы хотите меня спасти?

– Да. Эллис, у тебя есть надувной спасательный плот? – спросил Максим.

– Конечно, есть, – ответил катер.

Из аварийного блока на палубу «выпрыгнул» плот, через пару минут он наполнился воздухом.

– Хосе, попробуйте разогнаться как можно быстрее и прыгните на эту штуковину, – сказал Максим и показал на плот.

Робот, насколько это было возможно, отъехал от края и, набирая скорость, направился в сторону катера, оторвался от причала и, пролетев в воздухе несколько метров, упал в самую середину спасательного плота, чуть не придавив Макса.

– Вы в порядке? – спросил его Максим и поставил в вертикальное положение.

– В полном, – ответил Хосе.

– Плот можно убрать? – спросил катер.

– Да, – ответил Максим и спросил Хосе. – На острове остался кто-нибудь из людей?

– Нет, все успели эвакуироваться, – ответил робот.

– Вы уверены?

– Абсолютно, – подтвердил Хосе.

– Феодор, оружие, – сказал Максим.

– Понял, – ответил Феодор, надел резервный гидро-гермошлем, закрепил на спине запасные портативные акваланги (это все входило в комплект гидрокостюма) и прыгнул в воду, надо было забрать автоматы и магазины с плазменными патронами, которые позавчера они бросили на дно. Вода в бухте была абсолютно прозрачной, и он без особого труда все нашел, и уже через десять минут катер вышел в океан и поплыл вокруг острова. Неожиданно по катеру была произведена автоматная очередь, одна из пуль попала в Феодора, но не пробила его гидрокостюм.

– В океан, быстро, – скомандовал Максим, и выстелил туда, откуда была пущена очередь, ракетой из гидрокостюма. Катер мгновенно ушел в сторону океана.

– Эллис, ты в порядке? – спросил Максим.

– В порядке, – ответил катер.

– Панораму берега, – приказал Максим.

На мониторе рядом с панелью управления появилось изображение того места, откуда в них стреляли. Там на берегу стояли два боевых робота, вернее, один уже лежал и горел, в него попала ракета.

– Хосе, сколько на острове было боевых роботов? – спросил Максим.

– Кажется, около десяти, раз в двадцать дней мы все собирались на станции для подзарядки, – ответил Хосе.

– Когда ты был там в последний раз?

– Вчера.

– Понятно, еще дней двадцать эти консервные банки будут ползать по острову, пока полностью не разрядятся, – сказал Максим и добавил. – Мы выполнили главное, машины больше нет, а остальным пусть занимаются другие, я прав, Феодор?

– Прав, – ответил Феодор.

– Тогда домой?

– Домой!

– Эллис, курс на Веллингтон, – скомандовал Максим.

– А что будет со мной? – спросил Хосе.

– Будешь жить у меня дома в Петербурге, правда, у меня никогда не было домашнего робота, но я думаю, что привыкну, – ответил Максим.

Эллис взял курс на Веллингтон, скоро он набрал крейсерскую скорость и через три часа причалил в гавани Ломбтон. Максим и Феодор сняли гидрокостюмы и переоделись в одежду, в которой прилетели, потом аккуратно вместе с оружием все упаковали в серебристые контейнеры. В аэропорту Хосе сдали в багаж, и через четыре часа он впервые проехал по зеленой траве у дома Максима в Зеленогорске.

***

После возвращения с острова прошла неделя. Максим проснулся около семи утра, заправил кровать, принял душ и уже собирался приготовить себе завтрак, как на кухне появился Хосе.

– Я приготовил для вас яичницу с грудинкой и кофе, – сказал он.

– Хосе, ты же знаешь, я люблю все делать сам, – упрекнул его Максим.

– Моя главная задача – это забота о людях. В доме почти никого нет, Феодор в школе и появляется здесь только в субботу, Алексей и Иоанн на конференции в Гипер-Москве, дедушка Авраам просыпается только после десяти. Попробуйте, я очень старался, – умолял Хосе.

– Хорошо, где твоя грудинка? – сдался Максим.

Хосе радостно завертел головой и поставил на стол поднос с завтраком. Он был крайне доволен, что в новой «семье» ему стали больше доверять. Максим позавтракал, вышел из дома и направился в сторону залива. Через несколько минут он был на берегу, немного постоял, любуясь волнами, посмотрел на золоченый купол Кронштадтского морского собора, на яхту, плывшую в сторону Санкт-Петербурга, сел на песок и начал медитировать.

***

Через двадцать один день после взрыва к острову Валегос подошла неизвестная подводная лодка. Разведгруппа из девяти человек проникла в комнату-сейф, расположенную на четвертом этаже сгоревшей виллы. Взрыв и пожар не нанесли никаких повреждений экспонатам, находившимся в ней. Предметы старины были в скором времени возвращены музеям, откуда пропадали в течение года. Аргентинский миллиардер Марти Белар и его семья бесследно исчезли.