Несмотря на название главы, которое вы уже, несомненно, увидели, а некоторые, самые пытливые читатели сумели даже нафантазировать, что тут будет, речь в ней пойдет не о драконах, ну по крайней мере, не в привычном для всех понимании, и даже не о хвостах, которые, безусловно, тоже достойны внимания, а об одном маленьком городке на юго-западе Англии, где и началась история, которую я хочу вам поведать.

Если посмотреть на карту Англии, то можно заметить, что очертания Туманного Альбиона похожи на дракона, стоящего на задних лапах, разинутая пасть которого являет собой залив Мори-Ферт, а на самом кончике хвоста находится городок под названием Пензанс.

Пензанс — портовый город графства Корнуолл. Он имеет долгую и интересную историю, и если бы я задался целью поведать вам ее, то в ней нашлось бы место и берберским пиратам, и испанским завоевателям под командованием дона Карлоса де Амескиты, и чуме, выкосившей десятую часть населения, и природным напастям в виде цунами и землетрясений — в общем, всему тому, что так увлекает мальчиков и совершенно не интересует девочек. Я же хочу привлечь ваше внимание к одной, на первый взгляд самой обычной семье — семье Петтерсов, проживавшей в этом городе по адресу улица Литейная, 26/28.

Нет, тут не было никакой ошибки, не думайте, что строители города не умели считать и не знали, какую цифру присвоить этому строению. Дело было в том, что дом, где жили Петтерсы, стоял на углу двух самых высоких улиц города. Прямой как стрела Портовой и распадающейся на тропинки лазейки, подворотни и просто глухие тупики Литейной улицы. Поэтому по Портовой дом Петтерсов был 26-м, а по Литейной — 28-м.

Район их менялся, и в некоторых местах вместо домов торчали остатки кирпичных стен, брёвна, и все это было заброшено, покрыто бурьяном в человеческий рост и являлось, помимо прочего, пристанищем для портовых котов, день и ночь несущим свою службу в городе.

Котов в Пензансе было огромное множество. Складывалось впечатление, что их везли сюда со всего мира. Рыжие, белые, черные, серые, гладкие, пушистые, всех возможных мастей и окрасов. Как и люди, коты подчинялись строгой иерархии. В каждом дворе был свой заправила. Его можно было узнать сразу. «Как?» — спросите вы. Очень просто: по виду, напоминающему скорее члена парламента, нежели дворовое животное. Вот и на Литейной был свой главный кот, или главкот, а точнее, Главкотул. Так его звали все местные жители. Но вернемся к нашим героям.

У Петтерсов было четыре комнаты на втором этаже. В одной, самой маленькой, стояли две деревянные кровати. Окно разделяло комнату пополам, так что солнечные лучи очень удачно проникали сквозь открытую дверь, дальше в коридор, мимо гостиной и комнаты родителей, на другую сторону дома, через кухню, достаточно просторную, чтобы быть еще и столовой, и выходили во внутренний двор ровно в четыре часа дня. Здесь, во внутреннем дворе, между кирпичных стен висели веревки со стираным бельем. Стояли покосившиеся деревянные лавки. Несколько сараев, сколоченных из каких попало досок, завершали участок, занятый жильцами дома на Литейной, 26/28. Теперь, собственно, о самих жильцах.

Петтерсы, Джордж и Марта, не коренные жители Пензанса и появились в городе сравнительно недавно, около семи лет назад. Откуда они и по какой причине судьба их забросила на юго-запад Туманного Альбиона, неясно. Да и не спрашивал никто. В этих местах вообще редко интересуются прошлым, люди сами показывают, кто чего стоит. Хотя, судя по говору, глава семьи откуда-то с севера, а его супруга и вовсе не из здешних мест.

Проблем от Петтерсов никогда не было, более того, их приветливый нрав вызвал к себе расположение у горожан, которые с удовольствием приняли супругов в число местных обитателей.

Отец семейства, Джордж, был молод и поджар. Чем он занимался до прибытия в Пензанс, точно неизвестно, но, судя по осанке и повадкам, не исключена и причастность к военному делу. Здесь же, как и всем остальным жителям маленького портового городка, Джорджу, чем бы он ни занимался в прошлом, пришлось сменить профессию.

Ему довелось поработать и докером, ну то есть портовым грузчиком, и плотником на верфях, в итоге он нашел свое призвание в одной из многочисленных уличных пекарен Пензанса. Хлеб нужен всегда, а если он свежий и сделан с душой, то ценность его многократно возрастает. Так из обычного подмастерья за несколько лет Джордж Петтерс дорос до владельца трех пекарен, разбросанных по всему Пензансу. Доход они приносили неплохой, но и работать приходилось с утра до вечера, что сильно отражалось на семье.

Супруга Джорджа, Марта, красивая темноволосая женщина с чертами лица, скорее выдающими в ней южанку, нежели англичанку, однако доподлинно об этом мы, наверное, никогда не узнаем.

У Марты было две по-настоящему сильные страсти — это семья и работа. Каждой из них она отдавалась без остатка, забывая обо всем на свете. И все было бы ничего, многие так живут, но вот беда: работу она выбрала себе далеко не самую заурядную.

В отличие от своего мужа, Марта всю свою жизнь посвятила одному ремеслу, правда, тогда это еще нельзя было назвать профессией в привычном для нас понимании.

Океанология. Что это? Не пытаясь заморочить вам голову различными научными терминами, скажу проще, это наука, изучающая подводные глубины, морских обитателей и их взаимодействие с землей и небом.

Трудясь на этом поприще, Марта снискала славу профессионального исследователя и заслуженного специалиста в своем деле.

Плодами любви Джорджа и Марты стали, как тому и полагается, два прекрасных ребенка — старший сын Майкл и младшая дочь Эйша.

Майкл, активный, боевой мальчуган, унаследовал от матери копну черных как смоль волос, а от отца — крепкое телосложение, что даже в его девять лет выглядело впечатляюще.

Практически постоянное отсутствие отца в доме в связи с занятостью и стремлением обеспечить достойную жизнь семье привело к тому, что мальчик вскоре стал испытывать острую нехватку мужского воспитания.

Майкла манили море и приключения. В своих снах он был то адмиралом флота Ее Императорского Величества королевы Виктории, то безжалостным и кровожадным пиратом под началом давно почившего Френсиса Дрейка[1].

В общем, Майкл грезил тем, что всегда нравится мальчишкам в этом интересном и суровом возрасте. Одна беда — у отца всегда не хватало времени на то, чтобы вместе с сыном захватить вражеский форт или взять чужое торговое судно на абордаж. Он вечно работал, да и работа его была далека от идеала девятилетнего мальчишки. Ну разве может настоящий мужчина печь булки? Конечно нет. Поэтому со временем отношения между сыном и отцом стали скорее подчеркнуто официальными, нежели дружескими и доверительными.

Сестра тоже была далека от образа напарницы бравого пирата. Сколько мама ни уговаривала сына взять Эйшу с собой на прогулку, Майкл наотрез отказывался. И дело было даже не в том, что она была младше, это как раз никак не вредило статусу сорвиголовы, на то были другие причины. Две веские причины. Первая — сестра не была мальчиком. Вторая — Эйша была девочкой. И, несмотря на кажущуюся схожесть этих причин, суть их была совершенно разной.

Эйша Петтерс родилась через три года после своего брата и была не похожа не только на него, но и на своих родителей. Хоть это и странно, но действительно было так. В отличие от темноволосого и кареглазого семейства, Эйша была русой и голубоглазой. Мама объясняла это как временное состояние и обещала дочери, которая сильно переживала по этому поводу, что с возрастом волосы и глаза поменяют свой цвет. Но время шло, а Эйша темнеть не собиралась.

Эйша была на редкость спокойным ребенком. Ее не привлекала романтика моря, как Майкла, более того, она совсем не умела плавать. Виной тому стал один неприятный инцидент. Когда Эйше было почти четыре года, она уговорила отца взять ее с собой на работу в порт. Засмотревшись по сторонам, девочка оступилась и свалилась с пирса в море. Утонуть ей, конечно, никто не дал, но воды наглоталась она изрядно, что совсем отбило охоту подходить к воде когда-либо.

Пока Майкл изо всех сил старался стать мужчиной, Эйша у всех на глазах и без особого труда становилась, что называется, девочкой-девочкой.

Помощь маме по дому, всевозможное рукоделие, наряды, танцы, этикет и безграничная любовь ко всему окружающему полностью затмевали сознание маленькой леди.

Правда, предавалась она своим увлечениям совершенно одна. Местных девчонок и потенциальных подруг было немного, да и заботили их совсем иные проблемы. Поэтому зачастую Эйшу можно было найти в своей комнате, плетущей очередной браслет или бусики для мамы.

Марта была для дочери самой главной, верной и единственной подругой. С ней можно было поговорить обо всем, не боясь, что над тобой будут смеяться, научиться чему-то новому и полезному, а иной раз и поплакать, если опять Майкл заденет. Правда, единственный вопрос, с недавних пор интересовавший Эйшу, как познакомились ее родители, так и оставался невыясненным. Мама разок проболталась, что это было очень опасное приключение, хотя и романтичное, но Джордж запретил об этом разговаривать с детьми, и больше Марта не сказала ни слова. Однако Эйша не теряла надежды узнать всю правду.

Вот такой была семья Петтерсов, проживавшая в небольшом портовом городке на юго-западе Англии. Надеюсь, я вас не очень сильно утомил описанием, но без него совершенно нельзя обойтись, иначе цель и значение поступков наших героев вам покажутся слишком странными. Ну а теперь перейдем, собственно, к самой истории.

В полдень 6 июня 1862 года в самом низу Портовой улицы показался человек невысокого роста, средних лет, в темно-синем шерстяном костюме, с кожаной коричневой сумкой наперевес. Грузный мужчина не спеша поднимался в гору, время от времени останавливаясь. Иногда, чтобы поправить свою ношу, которая то и дело сползала с живота на бедро и тем самым затрудняла шаг, иногда, чтобы поприветствовать встречных прохожих, вежливо снимая цилиндр и расплываясь в добродушной улыбке, иногда просто, чтобы перевести дух, важно достать из кармана жилета свои часы и несколько секунд посмотреть на раскрытый брегет.

Каждый раз, попадая в этот район города, он испытывал два совершенно противоположных чувства. С одной стороны, он очень любил людей, здесь проживающих; с другой — подъем в гору становился целым испытанием для уже немолодого мужчины. Однако работа почтальона заставляла его взбираться в гору на Портовой снова и снова — он разносил письма по домам, хотя, честно говоря, львиная доля этих писем приходилась на один и тот же адрес. Так вышло и сегодня.

И вот, в одиннадцатый раз сверив свои часы, почтальон постучал в дверь по улице Литейная, 26/28.

Тут следует немного пояснить для особо любопытных читателей. Дело в том, что специальная прорезь во входной двери для почтовых писем была уже придумана в 1849 году и широко применялась по всей Англии, поэтому можно было бы просто опустить туда письмо, и оно благополучно нашло бы своего адресата, но почтальон хотел лично засвидетельствовать свое почтение хозяевам этого дома, с которыми его связывала многолетняя дружба.

Подождав пару секунд, почтальон вновь забарабанил в дверь. Неожиданно над самой головой мужчины звонко разнеслось:

— Здравствуйте, мистер Стейтем!

Почтальон вздрогнул и задрал голову. Прямо над ним, из окна второго этажа, торчало довольное мальчишеское лицо.

— Майкл? Что ты делаешь дома в это время? Почему ты не в школе?

— У нас сегодня после обеда танцы, а я их терпеть не могу.

— Но танцы — это ведь хорошо.

Майкл скривил недовольную гримасу:

— Шутите?! Танцы это для девчонок. То ли дело фехтование — настоящее мужское занятие.

— А мама в курсе, что ты прогуливаешь?

Мальчик понизил голос и заговорщически прошептал:

— Да, я ей сказал, что потянул ногу. Только тсс… — Майкл приложил палец к губам и умоляюще посмотрел на Стейтема.

Почтальон вздохнул и укоризненно покачал головой:

— Ох-хо-хох. Ну, что с тобой делать? Ладно, я могила. Зови свою маму, скажи, для нее есть известия.

Майкл с благодарностью посмотрел на Стейтема, беззвучно, одними губами, прошептал: «Спасибо» и скрылся в окне. Через некоторое время за дверью на лестнице послышались шаги. Дверь отворилась, и на пороге появилась хозяйка дома — темноволосая красавица в утреннем платье антрацитового цвета. Руки ее были перепачканы краской.

— Стейтем! Рада тебя видеть!

— Добрый день, Марта! Как поживаешь?

— Спасибо, хорошо. Вот, осваиваю новое ремесло — живопись.

При этих словах миссис Петтерс показала раскрытые ладони. Если бы палитра была не так разнообразна, Стейтем мог решить, что в доме идет ремонт.

Почтальон улыбнулся:

— Уверен, ты и в нем преуспеешь. Я принес тебе письма.

— Письма? — Марта удивленно подняла брови. — Их несколько?

Стейтем перекинул на живот вновь сползшую сумку и, немного пошарив, извлек из нее три серых конверта. Солнце играло на блестящих марках.

Марта хотела было взять письма, но потом посмотрела на свои руки и убрала их, смущенно улыбаясь:

— Мой друг, не мог бы ты открыть их и прочитать для меня?

— При всем уважении, Марта, я не могу этого сделать — это нарушает кодекс почтальона.

— Тогда, может быть, чаю?

— Спасибо за приглашение, но я вынужден отказаться, — Стейтем вновь добродушно улыбнулся, — подъем на Портовую дался мне нелегко, боюсь, вашу лестницу я уже не осилю. Лучше я подожду тебя здесь.

— Хорошо. Я быстро.

Марта опрометью бросилась наверх, в комнаты, и уже через минуту стояла перед Стейтемом, вытирая о тряпицу влажные руки.

— Итак! Что день грядущий мне готовит? — С этими словами она взяла письма в руки.

Первое, лишь посмотрев на имя отправителя, Марта сразу отбросила в сторону. Стейтем удивленно посмотрел на нее:

— Ты даже не прочтешь?

— Бессмысленно! Это от Абделарда Августа Ганса фон Гюнтера. — Марта наигранно закатила глаза к небу. — Боже, это имя звучит дольше, чем все его заслуги перед наукой!

— А что с ним не так?

— С ним?! Да из него такой же ученый, как из меня кухарка!

Стейтем еле успел прикрыть рот рукой, чтобы не прыснуть от смеха. Он хорошо помнил, как год назад Марта угостила его мясной запеканкой, которая была настолько отвратительной, что ее не стал бы есть даже Главкотул.

Миссис Петтерс, уже вошедшая в раж от нахлынувших воспоминаний, продолжала, не обращая внимания на реакцию почтальона:

— Как-то я имела глупость выступить с докладом перед мировым научным сообществом, где, между прочим, сказала нашим великим умам, — при этом Марта скривила гримасу, скорее подходящую для юной девочки, нежели взрослой дамы, — что дельфины имеют совершенно особые устройства слуховых рецепторов. Благодаря этому они могут передавать информацию друг другу на большом расстоянии. Абделарда так обескуражило мое заявление, что он даже не дал мне договорить! Начал сыпать цитатами из Священного Писания, призывая себе в помощь то канцлера, то папу[2], а когда я укорила его в невежестве, и вовсе демонстративно покинул зал! С тех пор у нас, так сказать, любовь на расстоянии. Не проходит и полугода, чтобы я не получила от него очередного гневного письма.

Стейтем, уже успевший вернуть себе самообладание, внимательно слушал рассказ.

— Честно говоря, я не мог и подумать, что в научных кругах идут такие баталии.

— Ой, и не говори! Хуже, чем в парламенте. — Марта перешла к оставшимся конвертам. — Так, что у нас тут еще?

Взглянув на отправителя второго письма, миссис Петтерс заулыбалась. Заметив это, Стейтем заискивающе поинтересовался:

— Ну, хоть с этим-то угодил?

— Вполне. Это от Чарльза Дарвина.

— Мм… — Стейтем многозначительно посмотрел на нее. — А Джордж знает, что у тебя появился поклонник?

Марта шутливо толкнула почтальона в плечо:

— Не болтай ерунды! Мы коллеги. Чарльз — прекрасный ученый-натуралист[3] и путешественник. Ему пророчат великое будущее. Представляешь, он совершил кругосветное путешествие и в течение почти пяти лет изучал животных и растения по всему миру! Помнится, когда-то я тоже хотела пуститься в подобную авантюру, но рождение Эйши немного скорректировало мои планы.

— Ну, экспедиций будет еще много, а такое милое создание, как твоя дочь, рождается не каждый год, она еще переплюнет и Джорджа, и тебя, и этого твоего Чарльза, помяни мое слово.

— Очень на это надеюсь, Стейтем.

Марта перешла к последнему конверту и, только увидев герб на сургуче, которым он был запечатан, застыла. Давно, слишком давно она не получала писем с таким гербом. В голове стремительным потоком понеслись воспоминания. Из оцепенения ее вывел голос Стейтема:

— Марта? Марта?! С тобой все хорошо?

Миссис Петтерс тряхнула черными вьющимися локонами, будто желая прогнать наваждение:

— Да. Я в порядке. Просто я так давно ждала этого письма, что растерялась.

— Ну, тогда не буду отвлекать тебя от чтения. Удачного дня, Марта.

Миссис Петтерс кивнула. Почтальон привычным движением левой руки перекинул сумку себе на живот, правую поднес к полям цилиндра в знак прощания и направился дальше вверх по Портовой, кряхтя и останавливаясь, чтобы сверить время.

Марта так и осталась стоять на пороге своего дома, не решаясь вскрыть конверт с гербом Географического общества Лондона[4], пожалуй, самой крупной организации в мире, поощряющей исследования в области естественных наук и снаряжающей экспедиции во все концы Земли.

Уже более пяти лет она была действительным членом этого общества. Рождение и воспитание двоих чудесных детей заставили ее надолго выбросить из головы мысли об экспедициях и исследованиях морских пучин. Деятельность океанолога свелась к консультациям и экспертному анализу, но, как бы ни желали этого Джордж, Майкл и Эйша, долго так продолжаться не могло. И вот это случилось.

Раздался топот детских ног, с лестницы буквально слетел Майкл, чуть не сшибив Марту, стоящую в раздумьях:

— Ой! Мама? А я думал ты ушла. Мам, а можно я выйду во двор?

Марта, поглощенная своими мыслями, даже не обратила внимания на то, как чудесным образом прошла нога сына, еще недавно мешавшая ему пойти на занятия по танцам.

— Да. Но только для того, чтобы привести Эйшу. Скоро придет папа, и мы будем обедать.

— Ма-ам! Но я не голоден!

— Ты же знаешь, Майкл, это наша традиция, мы всегда завтракаем, обедаем и ужинаем в кругу семьи, поэтому бегом за сестрой и назад.

Майкл понуро опустил голову и поплелся в глубь двора.

Не пробежав и дюжины ярдов, Майкл забыл о поручении матери, да и дела появились поважнее возвращения сестры домой. Прямо на пути следования беззаботно валялась ветка, сорванная ветром с ближайшего дерева. «Подумаешь, палка», — скажете вы. Но нет, это была необычная палка. Если посмотреть на нее внимательнее и мысленно отсечь от основного ствола два небольших отростка, то получится отличная шпага. Ни один мальчик в мире не пробежит мимо такого подарка судьбы. Майкл тут же доработал свое оружие, пару раз разрезал им воздух перед собой и занялся поиском противников, на которых можно было бы его опробовать.

Подойдя к ближайшему ясеню, Майкл принял боевую стойку на манер французской — выставив вперед правую руку и повернув вниз сжатую ладонь с клинком, а левую задрав над головой. Фантазия мальчика тут же превратила раскидистые нижние ветки дерева в шпаги флибустьеров, он грозно закричал:

— Именем королевы Виктории, бросайте оружие, гнусные пираты!

Майкл пару раз дотронулся своим оружием до ближайшего противника, после чего сделал резкий выпад, метя в ствол дерева.

— Батман[5]. Батман. Туше![6]

Майкл отпрыгнул назад и вновь принял стойку.

— Вот и минус один! Сдавайтесь или последуете за ним!

Пока юный Петтерс занимался фехтованием, в глубине двора, скрытые от его взора, проходили настоящие стрельбы.

Джейкоб, огненно-рыжий соседский парень, заприметил сидящего на заборе кота. «Чем не мишень?» — подумал он и, набрав полные карманы камней, замер в десяти ярдах от цели, готовясь к броску. Кот, чуя неладное, оскалился и издал грозное шипение, однако забор покидать не спешил. Спасение пришло совершенно неожиданно.

— Не смей этого делать!

Повернувшись, удивленный стрелок увидел маленькую русоволосую девочку с голубыми, как небо, глазами. Она стояла, нахмурив маленький носик.

— Не смей его трогать! — грозно сказала она.

На веснушчатом лице появилось удивление.

— Это еще почему?

— Иначе будешь иметь дело со мной!

Сказав это, девочка уперла руки в бока и топнула ножкой. Парень усмехнулся, глядя на храброго человечка в половину себя ростом.

Кот, улучив момент, спрыгнул с забора и скрылся в ближайших кустах, напоследок издав пренебрежительное «Мя!» в сторону обидчика. Отвлеченный девочкой, Джейкоб повернулся слишком поздно, и камень, брошенный вдогонку беглецу, лишь сбил несколько листьев. Разозленный из-за ускользнувшей добычи, парень двинулся на девочку.

— Ну, все, малявка, ты мне за это ответишь, — процедил он сквозь зубы.

— Эйша!

Девочка обернулась. В глубине двора, опираясь на трость, стоял высокий мужчина в приталенном черном костюме и цилиндре.

— Пора домой, мама ждет нас обедать.

— Минуту, пап, я сейчас.

Джейкоб с досады смачно выругался и процедил сквозь зубы:

— Повезло тебе, малявка. Ну, ничего, свидимся еще.

Девочка ничего не ответила, развернулась и побежала к отцу.

— У тебя какие-то проблемы с этим мальчиком?

— Совсем нет, пап, все хорошо.

— Отлично. Тогда пойдем обедать.

Эйша взяла отца за руку, и они направились к дому.

Майкл ждал их у дверей, не решаясь зайти домой без сестры, привести которую поручила ему мама. Пришедший на обед отец застал его в момент, когда из живых пиратов остался только капитан и победа была уже близка. Однако Провидению было не суждено закончить начатое. Джордж в ультимативной форме потребовал от сына сдать оружие, пока на ясене еще остались ветки. Отец ушел искать Эйшу, а Майклу было поручено заняться совсем уж не мужским занятием — уборкой двора от сбитых листьев.

Тем временем стол в доме Петтерсов был уже накрыт, Марта раскладывала последние приборы и, как только появился Джордж с детьми, тут же отправила их мыть руки. Вскоре вся семья собралась за столом. Эйша вызвалась помог ать маме подавать тарелки, по которым та разливала ароматный луковый суп. Последнее время в Англии распространилась мода на французскую кухню, и хозяйки со всех концов Туманного Альбиона, подобно Марте, старались от нее не отставать.

— Как дела на работе, дорогой?

Джорджу тарелка досталась первому, он успел уже наполовину ее опустошить к тому моменту, когда свою порцию получила Эйша. Глава семейства промокнул губы салфеткой и отложил ее на стол:

— Мне кажется, я застрял на месте.

— Что? О чем ты?

— Хлеб — это, безусловно, хорошо и важно, но, на мой взгляд, нам нужно расширить ассортимент. Печь что-то еще, помимо хлеба.

— Папа, а почему вы не печете двусторонние пирожки?[7] — вклинилась в разговор Эйша. — Мне они очень нравятся.

— Потому что, милая, это местное национальное блюдо, и здесь его пекут в каждом дворе, на каждой кухне, а я говорю о том, чего ранее жители здешних мест не видели и не пробовали, о чем-то необычном, изысканном. Понимаешь?

Эйша ничего не поняла, зачем надо делать то, что никто не видел и не пробовал, если можно печь то, что всем нравится, но на всякий случай кивнула.

— Кстати, об изысках… — При этих словах Марта загадочно улыбнулась. — Вторым блюдом у нас сегодня запеченная картошка и рыба, фаршированная овощами.

Джордж, Майкл и Эйша переглянулись. Марта в недоумении посмотрела на семью:

— Вы чего? Эй!

— Дорогая, — Джордж старался аккуратно подбирать слова, чтобы не обидеть супругу, — ты же знаешь, что кулинария — это не главное твое достоинство. Может быть, не стоит пробовать готовить сложные блюда, ну, или на крайний случай нанять кухарку, мы вполне сможем себе это позволить.

— Вот еще! Для своей семьи я буду готовить сама. А если вы все, — Марта наигранно сердито оглядела сидящих за столом, — так и будете вспоминать мне ту злосчастную запеканку, то я вам приготовлю ее снова и заставлю есть.

— Фу-у-у! — Майкл не смог сдержать эмоций. — Мама, а как же принципы гуманизма?

Джордж кивнул:

— Я согласен с сыном. Дорогая, это бесчеловечно.

— Ладно, ладно. Согласна. Эксперимент оказался неудачным. Но на этот раз все будет по-другому. Мне помогала миссис Би[8]. — Марта кивнула на книгу, лежащую на комоде.

— Ну… — Джордж посмотрел на дочь. — Что думаешь, Эйша?

— Думаю, надо дать маме шанс.

Рыба и в самом деле оказалась недурна. В считаные минуты тарелки опустели, и дети, поблагодарив маму за вкусный обед, отправились к себе в комнату. Джордж поцеловал супругу и тоже начал собираться на работу. Марта проводила его до двери и уже у самого выхода тихо обратилась к мужу:

— Дорогой, мне нужно тебе что-то сказать.

— Что-то случилось?

— Мне пришло письмо из Географического общества.

— Ого! Это серьезно! Наконец-то светилы науки вспомнили про мою жену. Поздравляю.

— Тут не все так просто…

Джордж улыбнулся:

— А с тобой по-другому и не бывает. Давай поговорим об этом вечером. Мне уже нужно бежать, еще много работы предстоит. Обещаю быть не поздно и выслушать все в мельчайших подробностях.

Он еще раз поцеловал супругу и, элегантно опираясь на трость, скрылся за углом дома. Марта так и осталась стоять на крыльце, провожая Джорджа взглядом.

Тем временем Майкл вернулся в столовую. Сладкий пудинг с сухофруктами, к которому так никто и не притронулся из-за довольно плотного обеда, сейчас просто требовал, чтобы его разрезали. Юный Петтерс уже вооружился ножом и тарелкой, как вдруг его внимание привлек испещренный какими-то письменами листок бумаги, лежащий на комоде рядом с кулинарной книгой. Поставив приборы на стол, Майкл взял письмо в руки и начал читать.

Майкл дошел уже до последнего абзаца, когда услышал шаги на лестнице. Он вернул письмо на комод и бросился из столовой обратно в детскую, забыв про цель своего визита.

Словно ураган, он ворвался в комнату, где в это время Эйша беззаботно играла со своей тряпичной куклой. Увидев брата с пустыми руками, девочка разочарованно произнесла, обращаясь к игрушке:

— Извини, Алиса, сегодня мы без сладкого.

— Да забудь ты про пудинг! — Майкл понизил голос до шепота. — Тут такое!

Девочка вопросительно посмотрела на брата, который выглядел явно растерянным:

— Что случилось?

Майкл хотел что-то сказать и даже набрал для этого побольше воздуха в грудь, но потом остановился и посмотрел на сестру, ее спокойные ярко-голубые глаза бросили мальчика в озноб. Он сел на кровать, обнял себя руками за плечи и замолчал.

Эйша подошла к брату и успокаивающе погладила его по плечу:

— Не бойся. Мы с Алисой умеем хранить тайны.

Майкл уставился в окно и отстраненно произнес:

— Мама скоро уедет.

— Куда?

— Не знаю, точнее, я не понял, но думаю, что далеко.

— На Луну?

Мальчик повернулся к сестре:

— Издеваешься? Конечно нет.

— Тогда не переживай, это ненадолго. К тому же мама будет нам писать.

Майкл покачал головой:

— Ты еще очень маленькая и не понимаешь, что есть места, откуда письма не доходят.

Эйша задумчиво посмотрела на брата:

— Может быть, я и маленькая, но точно знаю, что мамино письмо обязательно дойдет.

Эйша взяла куклу и как ни в чем не бывало продолжила свою игру.

В эту ночь Майклу не спалось. Он лежал на кровати, глядя в окно на темное небо без единой звезды. Из головы никак не выходило письмо. Надо бы его перечитать — может, он пропустил что-то важное, может быть, все не так и плохо?

Он украдкой выбрался из комнаты и на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, прокрался на кухню. Пробираясь мимо комнаты родителей, он услышал за дверью голоса.

— Я не знаю, Джордж, я в полном замешательстве. С одной стороны, я очень хочу поехать, это огромный прорыв для меня как ученого, а с другой — я не могу оставить тебя с детьми. И с собой тащить тоже не могу, Полинезия — это не место для семейных прогулок. Что мне делать?

Майкл плотнее прижал ухо к двери родительской комнаты, стараясь не пропустить ни звука из разговора.

— Послушай, — заговорил мужской голос. — Ты прекрасно понимаешь, что такие предложения делаются не каждый день и не всем подряд. Второго такого шанса не будет. К тому же это прекрасная возможность собрать материал, чтобы закончить твою книгу.

— То есть ты меня отпускаешь?

Внутри Майкла, стоящего за дверью, все сжалось.

— Да, дорогая. Конечно.

— Спасибо, милый. Я тебя так люблю.

— Когда я брал тебя в жены, я понимал, что ты не из тех женщин, которые сидят дома и стирают белье. Достаточно вспомнить обстоятельства, при которых мы познакомились.

Голоса на время стихли, потом вновь заговорил женский, но уже тише и более мечтательно:

— Да уж, это было незабываемо, и если убрать ряд подробностей, то достаточно романтично. Эйша до сих пор просит рассказать.

— Даже не вздумай. Детям рано такое рассказывать. Кстати, когда мы им объявим о твоем отъезде?

— Завтра утром, не будем тянуть, только я сама, хорошо?

— Конечно, как скажешь.

Окончание разговора Майкл уже не слышал, слезы комком подкатили к горлу, он зажал ладонью рот, чтобы случайным звуком не выдать себя, так же бесшумно вернулся в свою комнату и уткнулся лицом в подушку. Так он пролежал до самого утра.

После завтрака Марта собрала Петтерсов в гостиной на семейный совет. Она вышла в центр комнаты, чтобы всем было хорошо ее видно, остальные расселись по стульям. Джордж сидел, положив ногу на ногу, со спокойным, непроницаемым лицом. Эйша, держа в руках Алису, расчесывала деревянным гребнем золотистые волосы куклы. Майкл все время ерзал на сиденье, этим утром он выглядел заспанным и слегка нервным, что на него было не похоже.

— Дорогие мои, я собрала вас здесь, чтобы сказать, что…

Марта немного замялась, Джордж подошел к ней и взял за руку в знак поддержки.

Она с признательностью посмотрела на супруга и продолжила:

— В общем, обстоятельства сложились так, что послезавтра мне надо уехать в Полинезию, чтобы продолжить свою работу по изучению дельфинов.

— Ух ты! — Эйша отложила гребень и с восторгом посмотрела на маму. — Ты увидишь настоящих дельфинов?!

Марта улыбнулась:

— Да, милая, и не только их. Это прекрасная страна с замечательной природой и обитателями.

— Тогда почему ты не берешь нас с собой, — буркнул Майкл.

— Видишь ли, сын, там сейчас не очень спокойно. Полинезия охвачена войной местных племен маори, и я не хочу подвергать вас опасности. Но это ненадолго, всего пять лет, и я снова буду с вами. А пока вы останетесь с папой и во всем будете ему помогать. Договорились?

— Нет! Не договорились! — Майкл вскочил со стула и выбежал из гостиной.

— Не переживай, я с ним поговорю.

Джордж успокаивающе погладил супругу по плечу и вышел вслед за сыном. Марта, опустив голову, села на стул. Эйша тут же отложила куклу, подбежала к матери, положила свои ладошки ей на щеки и, мило улыбаясь, сказала:

— Мамочка, не плачь. Ты же знаешь Майкла, он перебесится. Мальчишки все такие.

Марта грустно улыбнулась словам дочери:

— Да, я очень на это надеюсь.

— Лучше расскажи про свою эту По-ли-ме-ли…

— Полинезию?

Эйша кивнула.

— Хорошо. Слушай.

Марта обняла дочь, мечтательно посмотрела куда-то в потолок и начала свой рассказ.

Тем временем Джордж выбежал вслед за Майклом во двор. Оглядевшись, он увидел сына, барабанящего с досады кулаками по дереву.

— Это не поможет. К тому же дереву тоже больно.

Джордж подошел ближе и попытался обнять сына за плечи, но тот оттолкнул отца:

— Дереву не так больно, как мне!

— Я тебя понимаю…

— Ничего ты не понимаешь, это ты виноват, что мама уезжает!

Мужчина с удивлением посмотрел на Майкла:

— А я-то тут при чем?

— Ночью я слышал ваш разговор с мамой. Ты мог ее остановить, но не сделал этого!

— Ах, вот оно что! — Джордж присел на корточки рядом с парнем. — Понимаешь, сын, человек состоит не только из семьи и дома, у него должно быть призвание, дело, которому он отдает всю свою душу. Тогда он счастлив. Если ты любишь человека, по-настоящему любишь, всем сердцем, ты должен желать ему только счастья. Ты ведь любишь свою маму?

Майкл перестал дубасить дерево и повернулся к отцу:

— Конечно люблю.

— И я тоже. Да, я бы мог запретить ей ехать в эту экспедицию, но океанология — дело всей ее жизни. Она горит этой наукой. А теперь ответь мне: будет ли она счастлива в полной мере, если останется здесь?

Майкл смущенно опустил голову:

— Наверное, нет.

— Вот поэтому я ее и отпустил.

— А как же семья?

— Семья — это самое дорогое и ценное, что есть на свете. Маме очень тяжело принять это решение, она не хочет расставаться с вами ни на минуту. Если ты будешь вести себя так же, она не поедет и останется дома, но это сделает ее глубоко несчастной внутри, лишит призвания и любимого дела. Выбор за тобой.

Майкл посмотрел на отца, и в его глазах вновь, как и ночью, заблестели слезы.

— Я постараюсь, пап.

Джордж выпрямился во весь рост и потрепал сына по волосам:

— Ты — молодец. Поверь, бывает и более длительная разлука. Вы даже не заметите, как пролетит время и мама снова будет с нами. А сейчас пойдем, выпросим у наших девчонок чего-нибудь вкусного.

К моменту, когда мужская половина семьи Петтерсов вернулась в дом, мама уже закончила рассказ о Полинезии, и теперь они с Эйшей стояли около мольберта с полотном, на котором был изображен город. Увидев вошедших, Марта спросила:

— Ну, как вам? Правда, она еще не дописана, но все же…

Джордж посмотрел на картину, крутя головой то влево, то вправо, пытаясь найти правильный ракурс. Семья замерла в ожидании вердикта. Наконец он остановился и с серьезным выражением лица произнес:

— Все зависит от авторства. Если это чье-то и ты хочешь это купить, то категорически нет, я не дам за это и вчерашней булки, но если это твое, то, безусловно, божественно!

Эйша с Майклом засмеялись во весь голос.

— Ах так, Петтерс! — Марта медленно пошла к мужу, разминая ладони. — Когда я стану известной художницей и мои работы будут продаваться по всему миру за баснословные деньги, ты этого не увидишь, потому что прямо сейчас я тебя придушу.

Марта играючи впилась пальцами в горло супруга. Он обнял ее и прижал к себе:

— Она прекрасна, как и все, что ты делаешь. Если не веришь, можешь посмотреть на наших детей.

Миссис Петтерс кокетливо засмущалась:

— Ну, дети — это не только моя заслуга.

Надежная и точная почтовая служба Ее Величества королевы Виктории в этот раз дала сбой, конверт с гербом Географического общества Лондона странствовал по Туманному Альбиону целых две недели, прежде чем попал в руки своего адресата — миссис Петтерс. А посему корабль, на котором должна была отплыть Марта, приходил уже завтра, и времени на сборы не оставалось.

Рано утром семья Петтерсов отправилась на воскресную ярмарку, чтобы успеть купить все необходимое в дорогу, да и поход по торговым рядам стал еще одним поводом побыть всем вместе перед отплытием мамы.

Испокон веков рынок в Пензансе располагался недалеко от порта, на небольшой площади через дорогу от церкви Святой Марии. Сначала это была одна из трех сезонных ярмарок Корнуолла, куда свозились товары со всего графства. Затем, с притоком мигрантов и ростом города в экономическом плане, она получила королевскую привилегию и превратилась в чартерную ярмарку, то есть постоянно действующий уличный рынок.

Петтерсы нечасто устраивали подобные вылазки, обычно Джордж сам закупал все необходимое для дома в местных лавках. Иногда, где-то раз в месяц, Марта брала Эйшу, и они отправлялись вдвоем рассматривать, примерять и пробовать товары, которые привезли в Пензанс купцы из Фландрии, Норвегии, Германии и Франции. Суть похода была не столько в покупке вещей, сколько в поводе показать себя миру и посплетничать вдали от мужских ушей. Эта традиция, появившаяся еще в XIX веке, и сегодня очень популярна среди женщин под названием «шопинг».

Приблизившись к торговой площади, Петтерсы увидели скопление народа. Собравшиеся, большая часть из которых были мужчины, бурно что-то обсуждали, показывали куда-то пальцем и смеялись.

Майкл, до этого безучастно глазевший по сторонам, заинтересовался происходящим. Он подошел ближе и протиснулся сквозь толпу.

В центре небольшого круга стояла женщина в красивом вечернем платье. Ее талию плотно обхватывала веревка, конец которой был в руках у мужчины, стоящего рядом с ней. Он непрестанно крутил головой, выхватывая взгляды из толпы, периодически тыкал в кого-то пальцем свободной руки и кричал:

— Три шиллинга принято от мужчины в оранжевом жилете! Господа, не будьте такими скрягами! Три шиллинга — это слишком мало для такой роскошной леди! Вы посмотрите на ее платье!

— Вот и продавал бы только платье! — выкрикнул какой-то шутник, и толпа дружно загоготала.

У Майкла сложилось впечатление, что мужчина продает эту женщину. Но почему тогда она выглядит так спокойно и с достоинством принимает все это? Такое ощущение, что она не только не против, но даже за то, чтобы ее продали. Не поняв суть происходящего, он решил вернуться к семье.

— Отец! Там какой-то мужчина продает женщину.

— Сынок, это древний английский обычай — продажа жены. Один из способов прекращения неудачного брака. По взаимному согласию супругов муж приводит жену за поводок на площадь и устраивает аукцион, после чего отдает ее тому, кто предложит больше денег. С этого момента он перестает нести финансовую ответственность за свою жену.

Эйша с удивлением посмотрела на Джорджа:

— Пап, а разве нельзя просто разойтись, если вы не любите друг друга?

— Понимаешь, дочь, развод — это не просто окончание любви. За разводом следуют раздел имущества и постоянные судебные тяжбы, которые многим не по карману. Раньше, чтобы развестись, нужно было обратиться в парламент, сейчас появились суды для развода, но это тоже могут позволить себе не все. Поэтому и появился этот варварский обычай. К счастью, он не имеет под собой правовых оснований и теперь в Королевстве преследуется по закону. Так что эти супруги очень сильно рискуют.

Марта игриво посмотрела на мужа:

— Дорогой, а ты бы смог меня продать?

Услышав это, Джордж резко остановился:

— Вот черт! Как это я раньше не догадался?!

Марта шутя стукнула мужа в плечо:

— Попробуй только!

— Мам, не переживай, папа никогда тебя не продаст, — вклинилась в разговор Эйша.

— Я знаю, милая, потому что мы с папой очень сильно любим друг друга.

Джордж погладил дочь по голове:

— Поверь, я ни за что на свете не соглашусь расстаться с вами.

Марта взяла дочь за руку:

— Ладно. Мальчики направо, девочки налево. Развлекайтесь, как можете, а нам с Эйшей нужно еще много всего перемерить.

— Вот так всегда, — недовольно буркнул Майкл. — А почему нельзя ходить всем вместе?

— Можно, — ответила Марта, — но боюсь, дорогой, женские наряды придутся тебе не по душе.

— Пойдем, сын, найдем себе что-нибудь интересное.

Джордж с Майклом свернули вправо, в обход торговых рядов, оставив рынок на разграбление Марте и Эйше. Вдалеке виднелся шпиль циркового шатра, и мужчины направились к нему.

Гастролирующие шапито уже не были в диковинку в здешних местах, однако Петтерсы редко туда захаживали. Дело в том, что Джордж и Эйша считали цирк скучным. Марта всегда переживала за животных, которые участвовали в представлениях, и, пожалуй, только Майкл еще относился к нему с интересом. Собственно, поэтому отец и повел туда сына. Заплатив по двадцать пенсов за билеты, они вошли в шатер и устроились в первом ряду.

На этот раз обошлось без экзотики, никаких тебе диковинных животных. Клоуны, акробаты, карлики, метатель ножей, факир и бородатая женщина. В общем, стандартный набор для цирка тех времен. Однако в конце случился казус, который до глубины души поразил мальчика.

Под конец представления на арену вышла женщина, закутанная во все черное, с причудливой шляпой из перьев. Отец сказал, что это перья павлина. Майкл еще не видел такой птицы. Под аплодисменты зрителей она скинула накидку и жестом приказала всем молчать.

— Меня зовут Заза. Я известная на весь мир прорицательница и могу предсказывать будущее. Есть ли среди вас смельчаки, желающие узнать его?

Из зала донесся насмешливый мужской голос:

— Скажи для начала мое имя, если ты такая осведомленная.

Прорицательница небрежно повернула голову и посмотрела на шутника:

— Ничего сложного, Питер. Или прикажешь называть тебя Питти, как делает это твоя домработница.

В тишине зала раздался звонкий щелчок пощечины. Толпа дружно засмеялась, а мужчина рванулся к выходу, на ходу выслушивая язвительные комментарии от зрителей и получая тумаки от жены.

Тем временем мисс или миссис, это было не очень понятно по возрасту, а по одежде тем более, Заза продолжала свою речь:

— Узнать будущее очень просто, намного сложнее жить с пониманием, что это неизбежно должно случиться. Так я спрашиваю! Есть среди вас храбрецы?

— Да, мэм! Я готов! — в порыве чувств выкрикнул Майкл.

Женщина внимательно посмотрела на мальчика и после некоторых раздумий произнесла:

— До конца твое будущее мне не видно…

Толпа в зале возмущенно загудела.

— Но, — продолжила она, — некоторые вещи я могу сказать с точностью…

Завороженные действом зрители желали зрелищ.

— Давай!

— Проучи малыша!

— Покажи все, что можешь! — кричали они.

Далее произошло то, о чем читатель уже знает из самого начала книги, но там, в шатре бродячего цирка, для Майкла пророчество стало полной неожиданностью и произвело сильное впечатление.

Слова гадалки прозвучали в голове как гром с ясного неба:

— Опасайся человека, у которого разрисовано тело и нет одного глаза.

Позже юный Петтерс не раз пытался вспомнить предсказание полностью, но все было безрезультатно. В момент сеанса он находился словно во сне, очнувшись уже после окончания шоу.

Зрители расходились, а Майкл так и сидел на своем месте, пытаясь прийти в себя. Джордж положил руку на плечо парня:

— Послушай, сын, это всего лишь представление. Понимаешь? Это все ненастоящее. Не стоит доверять каждой цыганке.

— А как же этот сэр? Она угадала его имя.

— Ну, она могла знать его раньше, или же это часть представления и ему заплатили, чтобы он вызвался.

— Я боюсь, что с отъездом мамы я потеряю ее навсегда.

Джордж внимательно посмотрел в глаза сына:

— Помнишь, в том году в порту ты случайно уронил в воду свою счастливую пуговицу и так и не смог ее найти?

— Да, конечно.

— Так вот, это была утрата, а мама уезжает по работе. Ты не теряешь ее, а всего лишь расстаешься на некоторое время. Понимаешь?

Мальчик кивнул:

— Да, ты прав. Пойдем домой.

Джордж улыбнулся, потрепал сына по голове, и они вышли из шатра.

Тем временем женская половина семьи Петтерсов, несколько раз прошерстив торговые ряды, в приподнятом настроении подошла к выходу с ярмарки с солидной поклажей, состоящей из платьев, различных аксессуаров женского туалета и товаров для рукоделия. Мужчины их уже ожидали.

— Я думаю, на сегодня развлечений достаточно, — сказал Джордж, принимая у жены коробки и свертки.

Спорить никто не стал, и Петтерсы отправились домой. Разобрав покупки, каждый занялся своим делом: Марта с Джорджем укладывали вещи, Майкл читал книгу, а Эйша, взяв разноцветные нити, купленные на ярмарке, принялась за рукоделие.

Уже глубокой ночью, когда все обитатели дома на улице Литейной, 26/28 уснули, девочка достала из-под подушки браслет, который плела весь вечер, и, накинув на плечи плед, тихо выскользнула на улицу.

Было безоблачно, и полная луна заливала светом весь двор. Эйша без труда нашла большой плоский камень, положила на него свой браслет, сама села рядом на корточки и посмотрела в небо.

В лунном свечении ее глаза были особенно прекрасны, и казалось, что они горят холодным голубым пламенем. Сделав глубокий вдох, девочка еле слышно начала что-то бормотать.

Если бы мы могли ее слышать, то наверняка догадались, что говорила она не на английском, не на французском, не на испанском, да вообще ни на одном из известных языков. Это был ее собственный язык, она его придумала год назад, точнее, не придумала, он как-то сам однажды зазвучал у нее в голове, и она решила, что это волшебная речь фей. Родителям она об этом не рассказала, а Майкл счел бы это полной глупостью и поднял сестру на смех.

С тех пор она свободно говорила на этом языке, правда, использовала его только в особых случаях, когда нужна была помощь маленьких волшебных созданий. Например, чтобы успокоить злую собаку, повстречавшуюся на пути и не дающую проходу, или чтобы прекратить нападки старшего брата, или, вот как сейчас, чтобы наложить заговор на подарок, который она сплела для мамы.

Закончив бормотать, Эйша закрыла глаза, задумалась на несколько секунд, потом вновь открыла их, посмотрела на светящийся в небе диск луны, взяла с камня браслет и побежала домой.

В полдень 9 июня 1862 года в бухте Пензанса бросил якорь белоснежный трехмачтовый клипер «Eastern star». Жителей старого портового города было не удивить изобилием кораблей в их гавани, но этот был особенным.

Вытянутый корпус с острым носом скорее напоминал гигантскую рыбину, нежели судно. Фок- и грот-мачта имели по шесть, а бизань-мачта пять больших, прямоугольных парусов, которые, казалось, уходили высоко в небо. Зрелище было внушительным даже для повидавших многое на своем веку моряков, поэтому вскоре пирс наводнился зеваками, которые рассматривали и обсуждали диковину.

Капитану льстил такой интерес к его судну, и он особо этого не скрывал, с важным видом расхаживал по палубе взад-вперед, иногда останавливаясь, чтобы вынуть изо рта трубку и выпустить клубы синего дыма. Наконец его внимание привлекла женщина с мужем и двумя детьми, стоявшая у трапа. Капитан подошел ближе к перилам.

— Прошу прощения, мистер, как нам увидеть капитана этого судна?

Мужчина убрал трубку за спину и вытянулся как струна:

— Капитан британского флота Ричард Остин к вашим услугам.

Женщина взошла по трапу и протянула капитану сложенный листок бумаги. Остин развернул письмо и, для важности нахмурив брови, неспешно прочитал содержимое.

— Ну что же, — наконец произнес он. — Добро пожаловать на борт, миссис Петтерс.

— Скажите, капитан, можно моим провожатым подняться со мной, чтобы помочь с багажом?

— Одно ваше слово, и матросы вмиг доставят все необходимое.

Марта немного замялась и вполголоса произнесла:

— Видите ли, мистер Остин, мой сын очень хочет подняться на борт, чтобы поближе осмотреть ваш чудесный корабль.

Капитан широко улыбнулся:

— И я его прекрасно понимаю. Это лучшее судно в мире. Пусть поднимаются.

Через несколько секунд вся семья Петтерсов была на корабле. Пока Джордж, Марта и Эйша осматривали каюту и раскладывали багаж, Майкл исследовал палубу, после чего подошел к капитану:

— Скажите, мистер Остин, а что это за судно? Я раньше таких не видел.

Капитан для большей значимости взял трубку в зубы и не спеша стал просвещать парня:

— Это клипер, сынок, что означает «режущий воду», новейший корабль Королевского флота и самое быстроходное судно в мире. Обрати внимание, он вытянут как стрела, с палубы убрали все лишнее, уменьшили вес, но добавили прочности, он просто создан для того, чтобы бороздить моря и океаны. — Остин многозначительно поднял палец. — А теперь, сынок, посмотри наверх.

Майкл задрал голову, и у него перехватило дух: верхушки мачт, казалось, упирались прямо в облака.

— Видишь на реях свернутые паруса? Их больше, чем у любого корабля нашего флота. Это специально, чтобы добавить судну маневренности.

Майкл присвистнул.

— Что за манеры, юноша?

Увлеченный разговором с капитаном, он не заметил, как к ним подошли родители и сестра.

— Мам, тут просто такое…

— И знать ничего не желаю, воспитанные люди так себя не ведут.

Майкл понурил голову. Воспользовавшись паузой, капитан обратился к Марте:

— Прошу прощения, миссис Петтерс, если мы хотим обогнуть мыс Сен-Матьё уже сегодня вечером, нам пора отплывать. Прощайтесь с родными.

Эйша взяла маму за руку и отвела в сторону:

— Ты рассказывала, что там, куда вы плывете, много акул и они очень опасные.

— Да, дочка, так оно и есть.

Достав что-то из кармана передника, девочка протянула Марте:

— Вот, держи. Это тебя от них убережет.

Эйша разжала кулачок, на ладони лежал браслет, сплетенный из множества разноцветных нитей, тех самых, которые они купили вчера на ярмарке. Причудливый узор стал переливаться на солнце, заиграл множеством оттенков и будто ожил.

Марта не смогла скрыть восхищения:

— О боже! Какая прелесть! Это прекрасный подарок!

Эйша с серьезным лицом посмотрела на маму:

— Он волшебный, я сама его сделала для тебя. Обещай, что будешь носить его.

— Обещаю. Я никогда не сниму его с руки.

— Давай я тебе помогу.

Эйша завязала браслет на правой руке мамы.

— Спасибо, малышка.

Она обняла и поцеловала дочь.

Пришло время Майкла. Он подошел к матери и, крепко обхватив руками, прижался к ней:

— Я буду очень скучать, мама. Возвращайся скорее.

— Я тоже, милый. Будь умницей и помогай во всем папе, ему будет очень нужна твоя поддержка.

Последним подошел Джордж. Мужчина старался выглядеть спокойным, скрывая волнение. Обняв супругу, он крепко ее поцеловал:

— Не волнуйся, мы справимся, делай свою работу и возвращайся.

В глазах Марты заблестели слезы.

Порыв ветра подхватил шляпу Марты, погнав по гладкой палубе «Eastern star». Майкл стремглав бросился вслед и через несколько секунд настиг ее возле ног капитана судна. Капитан поднял шляпу, аккуратно отряхнул ее и с небольшим поклоном вручил Майклу.

— Джордж, у меня такое чувство, будто я прощаюсь с вами навсегда, но я стараюсь гнать дурные мысли.

— Не думай об этом, дорогая, все будет хорошо, я тебе обещаю. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, милый.

— Мама, вот твоя шляпа.

— Спасибо, Майкл!

Джордж еще раз поцеловал супругу, затем взял детей за руки и повел их к трапу.

Сойдя на пристань, они еще долго смотрели, как корабль снимается с якоря и отходит от пристани. Распустив белоснежные паруса, «Eastern Star» лег на заданный курс и за несколько минут превратился в исчезающую точку.

Впоследствии Майкл будет часто вспоминать этот день, разделивший жизнь семьи Петтерсов на до и после. Его жизнь уже никогда не будет прежней.

Прошло два года с тех пор, как клипер британского флота «Eastern star» скрылся за горизонтом, увозя Марту далеко от дома. За это время в Англии многое изменилось.

Кризис, поразивший всю Европу в 1857–1858 годах, был полностью преодолен. Британская империя хоть и потерпела гораздо большие убытки, чем остальные страны, однако и выбраться из этой экономической ямы сумела первой и теперь находилась на подъеме. Великобритания ослабила давление на европейские рынки и переключилась на колониальную торговлю, заполняя менее развитые страны дешевыми промышленными товарами и нещадно выкачивая из них золото, серебро, другие металлы, хлопок, шерсть, чай, специи, предметы роскоши и многое другое.

Началось активное строительство железных дорог, по которым товары доставлялись от портовых городов, окраин в глубь страны. Промышленный подъем способствовал притоку населения и росту городов в Туманном Альбионе.

Увеличился в размерах и Пензанс. Город не только вытянулся с запада на восток вдоль побережья Ла-Манша, но и ушел вглубь на несколько лиг[10]. Если бы вам посчастливилось приехать в Корнуолл в ту пору, вы бы решили, что строительство тут идет и днем и ночью.

Годы не прошли даром и для семьи Петтерсов. Майкл заметно прибавил в росте и весе, возмужал и в свои одиннадцать лет уже совсем походил на мужчину. Эйша тоже подросла, но при этом осталась такой же милой, наивной и до сумасшествия искренней маленькой леди.

Джордж почти не изменился. Прирост населения положительно сказался на бизнесе главы семейства Петтерсов. Как оказалось, жители новых кварталов тоже хотят есть и делают это регулярно. Джорджу удалось открыть еще пару пекарен на окраинах Пензанса, и дела, что называется, пошли в гору. Однако у этого были и свои минусы. Джордж возвращался домой порой уже за полночь, а с рассветом снова отправлялся в пекарни. Хозяйство вела нанятая домработница, которая была еще и няней для детей, но заменить маму она, конечно, не могла. Совместные обеды и ужины канули в Лету, равно как и семейные советы. Редкие выходные в компании детей не восполняли недостаток общения. Все это привело к тому, что Майкл еще больше отдалился от отца и либо реагировал агрессивно на любое его предложение, либо совсем не шел на контакт. Что касается Эйши, она за неимением достаточного опыта и мудрости примирить их не могла, поэтому предпочитала уходить с головой в рукоделие.

Хотя было одно обстоятельство, которое неизменно объединяло Петтерсов. Разумеется, речь о каждом новом письме от мамы. Тогда забывались все обиды и разногласия, семья собиралась в гостиной, и Джордж вслух несколько раз прочитывал его. Затем уже Майкл читал для сестры, а Эйша, оставшись наедине с письмом, подолгу его рассматривала, вертела в руках и даже пробовала на вкус, и, надо сказать, ей оно казалось горьковатым.

В ходе путешествия у Марты Петтерс, кроме всех уже имеющихся, обнаружился еще один талант — писательский. Ее образное художественное изложение событий, происходящих с ней в неведомых странах, неизменно будоражило воображение немногочисленных читателей.

Слушая отца, Эйша закрывала глаза, и перед ее мысленным взором представали стаи игривых дельфинов, которые мчатся наперегонки с кораблем исследователей; разноцветные актинии устремляли свои щупальца к проплывающей мимо добыче; надменные хвостатые скаты взбивали своими плавниками, словно крыльями, песок со дна океана; а неповоротливые черепахи размером с хряка нехотя жевали сочные стебли талассии… При этом лицо девочки становилось светлым и безмятежным.

Майкл же, наоборот, с каждым письмом становился все мрачнее и мрачнее, день за днем неведомые тяжелые мысли одолевали его.

Наконец, наступило 8 мая 1864 года — день, который расставил все точки над «i»[11].

В районе семи вечера в дверь Петтерсов постучали. Это было воскресенье, и довольно пасмурное. Дожди, начавшиеся тремя днями ранее, обещали продлиться еще неделю, и нужна была очень веская причина, чтобы наносить визит в такую погоду. Джордж спустился, чтобы встретить пришедшего. На пороге стоял Стейтем:

— Добрый вечер, Джордж. Извини, что так поздно.

— Приветствую, друг. Незачем извиняться, тебе всегда рады в этом доме. Проходи. Да ты промок насквозь. Дай-ка я тебя угощу горячим чаем!

Стейтем вежливо поклонился, слегка дотронувшись до полей своего цилиндра, с которого тут же хлынула вода, и переступил порог. Оставив трость, головной убор и дождевик у входа, почтальон стал неспешно подниматься по лестнице. Он безнадежно отстал от хозяина жилища. Джордж проворно преодолел высоту и уже ждал гостя наверху.

— Никогда не понимал вас, молодых, зачем так спешить, — буркнул он себе под нос.

— Молодых? — Джордж засмеялся. — Я младше тебя на один год, Стейтем!

— Поверь, в данных условиях это немаловажно. Уф! Если бы не обстоятельства, никогда бы не полез в вашу гору.

Почтальон остановился на полпути, перевел дух и, собравшись с силами, продолжил подъем.

Осилив лестницу, он прошел в гостиную, достал из сумки конверт, поднял его над головой и заискивающе произнес:

— А кому новое письмо от мамы?

Майкл и Эйша мигом вскочили со своих мест и бросились к нему.

— Мистер Стейтем! — наперебой закричали они. — Наконец-то!

Эйша успела первой к почтальону и, обняв его за то, что у других людей является талией, резонно заметила:

— Я первая, значит, письмо мое!

Мужчина посмотрел на девочку хитрым взглядом:

— А ты умеешь читать, деточка?

— Умею, — девочка потупила взор, — правда, не очень быстро. Но мне Майкл прочтет!

Стейтем добродушно улыбнулся и отдал Эйше письмо:

— Ну, тогда бегите в свою комнату и почитайте там, а нам с вашим папой надо поговорить.

Как только дети удалились, почтальон тяжело опустился на стул и посмотрел на Джорджа:

— Мне надо тебе что-то сказать.

Петтерс посмотрел в глаза своему другу и, будто что-то прочитав в них, кивнул. Взял стул и сел напротив.

Стейтем немного замялся, опустил голову и продолжил:

— Джордж, я начну издалека… когда Марта…

— Друг, давай без этих прелюдий. Говори, как есть.

— В общем, было два письма. Одно сейчас у детей, а второе…

— А второе?

— А второе для тебя. — Стейтем достал из сумки еще один конверт. — На конверте рядом с вашим адресом, видишь, вот тут, подписано «Джорджу». Я уже два года доставляю вам письма от Марты, и такое впервые. Я подумал, что это важно, если письмо так обозначено, и решил передать его тебе втайне от детей.

— Ты правильно сделал, друг. Если там ничего особенного, то я его прочитаю им завтра, а если… — Джордж на секунду задумался. — Тогда детям лучше не знать содержимого.

Немного помедлив, он резким движением вскрыл конверт и развернул письмо.

Джордж отложил письмо.

— Плохие новости? — спросил почтальон.

Петтерс неопределенно покачал головой:

— Пока не понял, но, похоже, нам с детьми надо отправляться в Австралию.

Стейтем облегченно вздохнул:

— Слава господу!

Джордж с улыбкой посмотрел на друга:

— Такое ощущение, что ты рад этому? Мы так тебе надоели со своими письмами?

Почтальон рассмеялся:

— Не то чтобы сильно, хотя подъем к вам — это всегда испытание для меня, но… — Мужчина вновь стал серьезным. — Во-первых, я рад, что семья воссоединится, а во-вторых, лучше уж так, чем иначе.

— Что за хитрые намеки? О чем ты, Стейтем?

— Я не хотел тебе говорить, но… — Почтальон немного замялся, подбирая слова. — В общем, я вчера был в порту по долгу службы, и мне сказали, что видели там Майкла, он узнавал о кораблях, следующих в Австралию. И это не первый раз.

— Намекаешь, что он собрался убежать из дома? Согласен, отношения у нас в последнее время не идеальные, но чтобы сбежать…

— Джордж, я всего лишь сказал, что знаю, а выводы делать тебе.

— Да, конечно. Спасибо тебе за помощь и поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Джордж в задумчивости еще раз машинально развернул письмо, будто что-то из написанного ему показалось недостаточно ясным.

Стэйтем взглянул на свои мокрые ботинки, вздохнул и, опираясь на край стола, поднялся на ноги:

— Ладно, вы тут решайте, а мне пора.

— Ой! Прости, я так и не предложил тебе чаю! С этой работой скоро совсем забуду о приличиях.

— Нет, нет, нет, не утруждай себя. Мне, правда, пора домой, иначе моя Мэри расстроится.

Джордж, распрощавшись с другом, пошел в комнату к детям. Мужчины редко думают о том, чтобы подобрать нужные слова: навыки дипломатии присущи далеко не всем. Вот и Джорджа они обошли стороной. Он без стука распахнул дверь детской и с порога заявил:

— Майкл! Эйша! А не желаете ли отправиться в Австралию?!

Стоит ли говорить, что предложение отца дети приняли восторженно? Особенно Майкл, которому не терпелось увидеть маму, а заодно заплыть куда-то дальше, чем Ла-Манш. Следующие три дня Петтерсы занимались сборами к предстоящему путешествию.

Подготовка к отплытию оказалась хлопотным занятием. Джорджу нужно было уладить все дела в пекарнях. Сделать необходимые закупки, дать распоряжения, найти управляющего на время своего отсутствия и ввести его в курс дела.

Дети тоже не скучали. Майкл изучал путь до Австралии, рассматривая карты, которые дал ему отец, а Эйша с деловитостью хозяйки укладывала вещи и, похоже, собиралась увезти с собой половину дома.

Вскоре возникла еще одна проблема: оказалось, что в нужном направлении из Пензанса крайне редко ходят корабли… Джорджу пришлось изрядно потрудиться, чтобы уговорить капитана одного торгового судна взять его с детьми на борт, идущий в Южную Африку. Там он планировал пересесть на корабль, плывущий к берегам Австралии.

Барк[12] «Странник» под командованием капитана Филипса вез в Африку текстиль, рассчитывая выменять на него алмазы. Дело было непростое, но выгодное: корона щедро платила за камни. Ему не нужны были лишние пассажиры, и на все уговоры Петтерса капитан неизменно отвечал отказом, мотая рыжей густой бородой. Лишь когда Джордж показал ему пачку денег, на заросшем лице Филипса появилась улыбка, и, ударив по рукам, они договорились.

В четверг рано утром семья Петтерсов вновь собралась в порту. Город еще спал, и из провожатых у них был только Стейтем.

— Спасибо, друг, что принял мое предложение. Как оказалось, в Пензансе мало желающих взять на себя головную боль в виде нескольких пекарен. Им проще ловить рыбу и продавать ее на местном рынке.

Стейтем улыбнулся:

— Мой отец был пекарем, и я не понаслышке знаю это ремесло. К тому же в моем почтенном возрасте, — при этих словах мужчина погладил свой живот, — уже тяжело ходить по городу с охапкой писем в сумке. Видимо, от судьбы не уйдешь.

Джордж пристально посмотрел на друга:

— Но надеюсь, ты отправил Марте мое последнее письмо?

Стейтем похлопал Джорджа по плечу:

— Не переживай, я лично наклеил на него марку и положил в ящик.

У борта появился капитан. Увидев груду чемоданов и коробок, стоящую на пирсе, Филипс замахал руками:

— Нет, нет, мистер! Мы так не договаривались! Трое пассажиров — это одно, а три места и еще гора хлама — это другое! У меня нет столько свободных кают!

Джордж приложил ладонь ко рту и громко прокричал:

— Не переживайте, капитан, я обещаю, что не стесним вас! Весь свой багаж мы уместим в нашей каюте, она ведь четырехместная!

В тиши утра и к тому же у воды голос Петтерса разнесся далеко по пристани.

Он убрал ладонь и уже тише добавил:

— И, кстати, помнится, я вас щедро отблагодарил за услугу!

Филипс замотал рыжей бородой. Джордж еще хотел что-то добавить. Но Стейтем остановил его, взяв за локоть. Теперь уже бывший почтальон откашлялся и, добродушно улыбаясь, обратился к капитану:

— Мистер… э-э-э… Филипс, кажется? Я не знаю, откуда вы родом, но у нас, в Пензансе, договоренности, скрепленные рукопожатием, не имеют обратной силы. Господин Петтерс был честен с вами и своих обещаний не нарушит, будьте спокойны. Но вот я… — Стейтем сделал многозначительную паузу, — никаких соглашений с вами не заключал, а посему мне ничего не стоит сегодня же сообщить — по долгу службы, разумеется, — о тех мешках, что всю прошлую ночь ваши люди таскали с корабля на берег. В них ведь чай, не правда ли?

Капитан густо побагровел, так, что даже его борода выглядела бледнее лица.

Стейтем же продолжил, казалось, не замечая перемен:

— Так вот, к тому времени, как вы вернетесь из Африки, слухи о вас не только распространятся по всему побережью Ла-Манша, но и дойдут до самого Лондона. И вместо комиссионных с вашей добычи вы получите эшафот и добротную пеньковую веревку, кстати, тоже контрабандную.

Усилием воли Филипс вернул себе самообладание:

— В этом нет необходимости, мистер. Мы тоже чтим договоренности. Я скажу матросам, чтобы подали трап.

На этих словах капитан удалился, оставив путешественников размышлять над случившимся.

— Стейтем, откуда ты узнал про контрабанду? — вполголоса спросил Джордж.

— У нас маленький городок. Брат моей Мэри вчера хвалился, что ночью очень хорошо подзаработал на этом деле.

— Еще раз спасибо тебе, друг. Ты меня крепко выручил.

Стейтем вновь добродушно улыбнулся:

— Вот дождусь вашего возвращения, и тогда сочтемся.

Вскоре подали трап, и, простившись с бывшим почтальоном, Петтерсы поднялись на борт. Несколько матросов помогли путешественникам с поклажей, разместив их со всеми удобствами в каюте № 7 жилой палубы корабля.

Двенадцатого мая 1864 года барк «Странник» вышел из порта Пензанса, держа курс на Южную Африку.

В начале декабря 1862 года клипер «Eastern star» обогнул мыс Йорк и, миновав Большой Барьерный риф, зашел в гавань Брисбена, что на востоке Австралии. До конечной точки плавания, города Веллингтона в Новой Зеландии, оставались считаные дни, но капитан Остин решил дать команде почувствовать сушу после длительного путешествия. К тому же это не сильно отклоняло их от заданного курса, а запасы пресной воды уже были на исходе.

Брисбен, молодой, динамично развивающийся город, появившись почти сорок лет назад на карте Британской империи в качестве колонии для ссыльных, уже в 1859 году стал столицей штата Квинсленд.

Увидеть густонаселенный город для Марты было особенно непривычно после монотонного морского пейзажа. За время плавания она наблюдала не один порт, но этот, казалось, был особенным. Непринужденная, даже слегка праздная атмосфера, которой он был пропитан, отличала его от угрюмых и мрачных портов Западной и Южной Африки. Впрочем, Брисбен не был похож и на Пензанс, и это стало заметным уже на пристани. В отличие от родного города, тут сложно было встретить людей преклонного возраста, оно и понятно: когда тебе уже перевалило за пятый десяток, тяжело отрываться от насиженных мест и плыть на край света в поисках лучшей доли.

Здесь всюду кипела жизнь. Со всех концов слышались крики торговцев, зазывающих покупателей к себе в шатер. Им не уступали хозяева местных увеселительных заведений и лавок, вывесками манящие моряков выпить пинту[13] пива, отведать какой-нибудь жареной диковины или иных изысков.

В тени эвкалиптов сидели местные докеры, высматривая приходящие корабли с целью наняться с наибольшей выгодой. К ним то и дело шныряли мальчишки, за скромное вознаграждение донося информацию о том или ином судне и его грузе.

Марта наблюдала эту картину, стоя на палубе «Eastern star». В ее руках был блокнот, в котором миссис Петтерс периодически делала заметки графитовым карандашом. С самого начала своего путешествия она решила, что будет вести дневник, дабы заносить в него все важные и не очень события. К моменту прибытия в Брисбен блокнот был исписан уже наполовину. Вот и сейчас она была занята тем же, описывала портовый мирок Австралии.

В очередной раз подняв взгляд на город, Марта обратила внимание на высокого, худого мужчину в белом двубортном костюме и широкополой шляпе, который не спеша шел по набережной. Не заметить его было невозможно — он резко контрастировал с окружающей действительностью и на фоне пестрых красок всех возможных цветов и оттенков казался «белой вороной».

Поравнявшись с трапом, мужчина остановился, снял шляпу и, повернув голову, посмотрел на Марту:

— Миссис Петтерс, я п-полагаю?

Женщина удивленно подняла брови:

— Да. А откуда… Мы разве знакомы?

Странный джентльмен по-военному развернулся на каблуках на девяносто градусов и в несколько бодрых шагов поднялся на борт:

— Разрешите п-представиться. Эдвард Гарисс, лейтенант в отставке, п-представитель британского консульства в этом штате.

Мужчина слегка заикался, что сопровождалось подергиванием левого века. Спросить о причине, что называется, в лоб, тем более при первом знакомстве, было бы верхом неприличия, поэтому Марта мысленно отнесла этот недуг к последствиям возможного ранения или контузии.

— Очень приятно, лейтенант. Вы один и без охраны? Странно для такой важной персоны.

— Можете звать меня п-просто Гарисс. С недавних пор ситуация в Австралии и П-полинезии изменилась. Некогда единая к-колония Новый Южный Уэльс сначала разделилась на несколько, а п-потом некоторые из них, такие как Квинсленд, п-получили самоуправление. Они, конечно, п-продолжают входить в Британскую империю и к-контролируются ею, но формально внутренними делами управляют свои собственные п-парламенты. Мы сохранили лишь консультативные функции, и в охране нужды нет. Для местных п-поселенцев и аборигенов англичане п-перестали играть роль «красной тряпки» на корриде[14].

Марта усмехнулась и с удивлением посмотрела на лейтенанта:

— Очень необычное высказывание о военной форме, даже для офицера в отставке[15].

— Я очень долгое время живу в этих местах, миссис Петтерс, и видел с-своими глазами все то добро, — при этом слове по лицу мужчины пробежала нервная судорога, — что п-причинила людям и природе наша славная Англия.

— Поверю вам на слово, Гарисс. Так чем я обязана вашему визиту?

— Как вы знаете, П-полинезия состоит из Новой Зеландии и ряда островов к северо-востоку от нее, коренным населением которой являются п-племена маори. За время вашего п-плавания между ними разгорелась гражданская вой на, и находиться в регионе англичанам, т-тем более леди, небезопасно. Мне п-поступили указания расквартировать вас т-тут, в Брисбене. Все соответствующие распоряжения для капитана в этом п-пакете. — Гарисс достал из кармана запечатанное сургучом письмо и показал его Марте. — Долг велит мне вручить его лично Ричарду Остину, п-поэтому прошу п-прощения, миссис Петтерс, что не могу вскрыть п-пакет при вас.

— О, не утруждайте себя, я не понаслышке знаю все эти ваши уставные военные штучки. Капитан сошел на берег, чтобы зарегистрироваться в портовом журнале прибытия. Думаю, скоро он вернется. Но скажите, Гарисс, а как же быть с исследованиями, которые я должна производить? Боюсь, здесь это будет совершенно невозможно.

— За это не волнуйтесь. Не зря Британию н-называют владычицей морей. Доставим вас и других членов экспедиции до места исследований в целости и с-сохранности. Так что не стоит п-переживать, миссис Петтерс, наука не п-пострадает.

Марта улыбнулась, ее всегда поражало стремление военных шутить: с одной стороны, это выглядело нелепо, с другой — чрезвычайно мило. Она попыталась вернуть лицу серьезный вид и как можно более официально отчеканила:

— Я поняла вас, мистер Гарисс, какие наши дальнейшие действия?

Лейтенант, даже не заметив иронии в словах женщины, продолжил по-уставному:

— Сейчас мы спустимся на берег, и я п-провожу вас к месту дислокации. В два с ч-четвертью я вернусь за вами, чтобы мы смогли п-пообедать и я ввел вас в курс дела.

— А мой багаж?

— Я уже распорядился на этот счет, его доставят к вам в течение п-получаса. Прошу вас, миссис Петтерс.

— Спасибо, Гарисс, и зовите меня Марта, к чему все эти условности?

Лейтенант отступил на шаг назад, пропуская женщину к трапу, и они вместе спустились на пристань.

7 декабря 1862 г.

Это удивительная страна! Пока мы с Гариссом шли по улице, я заметила одну поразительную особенность — люди здесь улыбаются! Подавляющее большинство жителей Брисбена это приезжие. Миссионеры, военные, каторжные, артисты, торговцы, фермеры, ищущие новой, спокойной жизни, путешественники и романтики. И у каждого из них за плечами свои невзгоды и трудности, свои потери и мечты, но здесь они улыбаются, они счастливы.

Возможно, во мне играли радостные чувства оттого, что я наконец-то спустилась на берег, но я не могла не обратить внимания на эту странную черту.

Я поймала себя на мысли, что, идя по городу, сама начинаю непроизвольно улыбаться совершенно незнакомым мне людям. Это просто поразительно. Я бы очень хотела, чтобы Джордж и дети увидели, почувствовали то же, что и я. Однажды в толпе я выхватила взглядом Майкла и Эйшу, которые шли и улыбались мне, я видела их совершенно отчетливо, и лишь спустя несколько секунд я поняла, что это совсем незнакомые дети, просто схожие по росту. Я безумно скучаю по семье и хочу, чтобы мы сейчас были вместе.

Гарисс поселил меня у одного знакомого торговца, черноволосого, курчавого англичанина Джона, фамилию свою он озвучить отказался и попросил называть его просто по имени, хотя по виду он такой же Джон, как я Сара. Видимо, он в каком-то долгу перед нашим лейтенантом, потому что безропотно согласился сдать мне отдельные апартаменты за цену крайне низкую даже для Пензанса. Теперь я временная хозяйка просторной квартиры на втором этаже с чудесным видом на океан. Ах, этот вид!..

Когда я разложила вещи, которые доставили курьеры Гарисса, мне уже было пора готовиться к променаду[16]. Ровно в 14.15, как и обещал, за мной пришел лейтенант, и мы отправились обедать. Да, это несколько запоздало для англичан, но проволочка с документами в порту не оставила нам выбора.

Вопреки ожиданиям прогулки не случилось, мы сумели пройти лишь два дома, после чего присели в небольшом летнем кафе. Кстати, летнее оно только по внешнему виду, поскольку сейчас в Брисбене, как и во всей Австралии, зима. Здесь вообще все наоборот, но об этом напишу отдельно. Я побоялась пробовать местную национальную кухню и сошлась на ростбифе и чае, пока мой спутник поедал запеченный хвост кенгуру. И представьте, он его съел! Я еще не успела вживую запечатлеть этих животных, но видела их на картинках коллег, прибывающих из экспедиций. На мой взгляд, это дикость, хотя Гарисс божился, что хвост приготовлен идеально и мне непременно стоит попробовать сей деликатес.

На десерт мне пришлось выслушать долгую и довольно нудную лекцию лейтенанта о местных обычаях. Когда я вернулась в апартаменты, от усталости и переизбытка эмоций уснула мертвецким сном.

Так прошел мой первый день в Брисбене.

Трудовые будни английского ученого-океанолога миссис Петтерс были весьма непростыми. Добираться до непосредственного места работы приходилось долго, поэтому зачастую экспедиции затягивались на два-три дня, а то и на неделю. Учитывая сложную внутриполитическую ситуацию в Полинезии, в распоряжение группы ученых был предоставлен винтовой фрегат с бронированным корпусом и шестьюдесятью орудиями на борту для охраны в случае нападения диких туземных племен.

Но тут возникла новая проблема. Размеры и водоизмещение судна не позволяли ему подходить близко к берегу, заходить в устья небольших речушек, коими изобиловала данная местность, и лавировать между коралловыми рифами. И лишь непосредственными стараниями Марты удалось выбить небольшую парусную яхту на нужды экспедиции, хотя Гарисс этому и сильно сопротивлялся, ссылаясь на неоправданный риск.

Стоит ли говорить, что работа Марте нравилась? Она погружалась в нее полностью и без остатка. Наконец у океанолога появился шанс более подробно и основательно изучить популяцию дельфинов.

Это удивительные млекопитающие! Наблюдая за ними, Марта выяснила, что, оказывается, они используют два типа звуковых сигналов. Одни служат им для исследования обстановки вокруг, нахождения пути или препятствий и поиска добычи. Другие похожи на свист или щебет для общения между собой. Причем система звуков у дельфинов очень похожа на человеческую, есть эмоциональная окраска и даже различные диалекты.

Вообще дельфины — это очень умные и интересные существа. Они не прочь покрасоваться перед людьми, пообщаться с ними и выпросить чего-нибудь вкусненького.

Однажды произошел интересный случай. Яхта с величайшими умами британской науки на борту решила пройти проливом Кука, между островом Д'Юрвиль и Южным островом Новой Зеландии. Здесь, на узком участке под водой, кроется множество коварных рифов, из-за этого пролив получил дурную славу убийцы кораблей. Далеко не каждый мореплаватель отважится пройти этим путем, предпочитая хоть и более длинный, но зато безопасный окружной маршрут.

Несмотря на уговоры боцмана и старпома, капитан все-таки направил яхту в пролив, желая сэкономить время. Неизвестно, чем бы закончилась такая самонадеянная выходка, если бы не пришла помощь, причем совсем с неожиданной стороны. Перед носом корабля на расстоянии кабельтова[17] появилась серая спина дельфина. Млекопитающее сделало пару кругов вокруг судна, привлекая к себе внимание, а затем пристроилось у носа. Тут же послали за Мартой; как только она появилась на капитанском мостике, ей показали необычного дельфина, прося расшифровать его странное поведение.

— Капитан, я думаю, нам следует направить судно вслед за ним, он хочет показать нам безопасную дорогу.

Капитан недоверчиво посмотрел на океанолога:

— Вы уверены, миссис Петтерс?

— Абсолютно. Дельфины прекрасно ориентируются в пространстве. Благодаря особенностям своего мозга они могут посылать сигналы далеко вперед, исследуя местность и разведывая безопасный фарватер.

Капитан задумался, взвешивая в уме все за и против, и наконец, решившись, произнес:

— Я надеюсь, вы правы, иначе, когда мы разобьемся о рифы, будет крайне сложно заставить дельфина выступить в суде в мою защиту.

Снизив скорость до трех узлов[18], яхта направилась вслед за серповидным плавником, мерно разрезающим волны перед носом корабля, и уже через несколько часов преодолела опасный участок.

Видели бы вы как приветствовали отважного дельфина с палубы матросы и пассажиры яхты. Кто-то салютовал, подбрасывая вверх головные уборы, кто-то аплодировал, дамы слали ему воздушные поцелуи и махали перчатками, и надо сказать, ему это нравилось. Выпрыгнув из воды, дельфин сделал пируэт в воздухе и, прощебетав что-то на прощание людям, скрылся в море. С тех пор в проливе Кука появился свой лоцман[19], неизменно помогающий проходящим судам. С уважением и благодарностью за службу люди прозвали дельфина «старина Джек».

Однако не только коварные рифы несли опасность для исследователей в этих местах, были и более страшные угрозы, например акулы.

В этом регионе водится большое количество разновидностей акул: черная, коралловая, тигровая, зебровидная и многие другие, но самым опасным их представителем является кархародон, или, по-другому, большая белая акула — первобытный, беспощадный хищник. Встреча с ним в открытом океане не предвещает человеку ничего хорошего, так как он может напасть, даже если не голоден. Инстинкт охотника и убийцы у него в крови.

До настоящего момента не придумано ни одного действенного способа защиты от большой белой акулы, поэтому, выдвигаясь на шлюпке в открытый океан, лучше позаботиться о наличии в ней крепкого, добротного гарпуна, а лучше пары гарпунов.

Однако стоит заметить, что за все время пребывания научной экспедиции в Австралии и Полинезии никто из ее участников от нападения акул не пострадал.

За два года, проведенные в Австралии, миссис Петтерс прекрасно освоилась в этой стране и уже ничем не отличалась от местных. Как и они, Марта привыкла не забывать дома шляпу, чтобы спастись от палящего солнца, и вытряхивать перед выходом обувь, чтобы не стать жертвой сколопендры или одного из ядовитых пауков, коих здесь великое множество.

Тяжелее всего Марте далось жить по перевернутому календарю. Нет, не подумайте, что в Австралии все переворачивают настенные календари вверх ногами, которых, к слову, тогда еще и не было. Дело в том, что этот материк находится в Южном полушарии Земли, а следовательно, все времена года наступают в зеркальном отображении от Северного полушария. Так, осень в Австралии наступает в марте, а весна — в сентябре. Поэтому поначалу Марте было совершенно непривычно получать в разгар жаркого лета рождественские открытки от детей и мужа, но и к этому она привыкла.

Большую часть времени миссис Петтерс пребывала на островах и в открытом океане, проводя исследования на благо британской науки. В редкие дни отдыха Гарисс водил океанолога по местным достопримечательностям и остаткам древних цивилизаций, он показывал мегалиты[20], установленные, по мнению аборигенов, их предками — воджинами, инопланетными существами без рта и со светящимся нимбом вокруг головы. Марта внимательно слушала своего «экскурсовода» и переносила эти истории в дневник, стараясь не упустить ничего. Хотя бывали и дни, когда они с лейтенантом отправлялись на рынок, чтобы обновить гардероб исследователя и выбрать сувениры для детей. Случалось это стабильно раз в месяц, и сегодня был как раз тот день.

Около десяти часов утра по местному времени Марта свернула на Игл-стрит, следуя уже знакомой дорогой к британскому консульству. Миссис Петтерс шла не торопясь, любуясь субтропическими пейзажами, которые открывались взору на противоположном берегу реки Брисбен. Дойдя до резиденции Гарисса, она улыбкой поприветствовала швейцара, который учтиво поклонился миссис Петтерс и распахнул перед ней дверь.

Войдя в холл, Марта замерла от удивления. По широкой, темно-красной лестнице со второго этажа спускались четверо мужчин почти того же цвета кожи, что и лестница. Мужчины были одеты в длинные набедренные повязки, напоминающие юбки, в руках держали нечто среднее между веслом и копьем[21], из-за пояса торчали боевые топоры из остро заточенной кости какого-то животного. Они шли молча, гордо подняв головы, один впереди — видимо, старший, — остальные за его спиной. Когда процессия поравнялась с Мартой, она увидела, что их лица сплошь покрыты диковинными узорами, причем у лидера группы вдобавок было разрисовано и тело. Не обращая внимания на застывшую женщину, все четверо молча покинули здание.

— С-согласен, впечатляющее зрелище.

Полностью поглощенная увиденным, Марта даже не заметила, как на лестнице появился Гарисс в своем неизменно белоснежном костюме и со шляпой в руке. Лейтенант подошел к женщине и, заметив в ее глазах немой вопрос, продолжил:

— Это п-представители одного из п-племен маори — нгапухи. Вождь и его с-сыновья.

Марта с удивлением посмотрела на лейтенанта:

— Маори? Здесь в Австралии за много миль от своего дома? Видимо, у такого долгого путешествия должна быть веская причина.

— Вы п-правы, нгапухи хотят заручиться поддержкой королевы в войне со своими п-противниками. Им нужны английские ружья, а короне — земля в этой части с-света.

— Насколько я знаю, маори недолюбливают европейцев и неохотно идут на контакт.

Гарисс развел руками:

— Так было раньше. Понадобилось немало времени, чтобы убедить п-парламент в том, что воевать с ними сложнее, чем т-торговать. Один из вождей даже п-посетил Лондон и встретился с королем Георгом IV, особой пользы это не п-принесло, но контакт был налажен.

— И вы не боитесь пускать их с оружием в посольство?

— Это очень гордый и воинственный н-народ, отобрать у них оружие з-значит обидеть.

С этими словами мужчина указал шляпой на дверь, приглашая Марту проследовать к выходу, но у нее были еще вопросы.

— А почему они приехали именно к вам, а не обратились к представителю Британии в Новой Зеландии?

Гарисс тяжело вздохнул. Казалось, любопытство океанолога было неисчерпаемо.

— Я знаком с вождем, когда-то м-мне довелось жить в одном из племен, но это было в п-прошлой жизни.

В глазах миссис Петтерс вспыхнуло любопытство:

— Здорово! Расскажите мне об их нравах!

По лицу мужчины пробежала еле заметная тень.

— Как-нибудь в другой раз. Нам н-надо идти.

Но Марта, казалось, не заметила перемен в настроении собеседника.

— Надо же, я столько о них слышала и никогда ранее не видела, — с досадой произнесла она.

— М-может быть, это и к лучшему, миссис Петтерс. — Гарисс добродушно улыбнулся. — Маори — не самая п-приятная компания для леди.

— А правда, что они едят людей?

Лицо лейтенанта вновь стало серьезным:

— К сожалению, это т-так. По мнению туземцев, если с-съесть своего врага, то становишься таким же сильным, с-смелым и хитрым, как он.

Марта всплеснула руками от удивления:

— Боже мой! Я всегда думала, что это выдумки путешественников. Ну, знаете, как детские страшилки. Чтобы не ходили, куда не надо.

— Уверяю вас, это чистая п-правда. Однажды к-капитан британской тюремной бригантины Бойд отдал своим матросам п-приказ выпороть маорийского юношу, который отказался ему п-поклониться. В отместку маори с-съели весь экипаж судна из семидесяти человек.

— Какой ужас!

— Это п-произошло в 1808 году, в самом начале колонизации П-полинезии.

Гарисс надел свою шляпу и собрался было отправиться в путь, но Марта не желала успокаиваться, у нее в запасе бы ла еще целая куча вопросов.

— А что у них с лицами?

Понимая, что он обречен, Гарисс продолжил свою лекцию:

— Это н-называется моко — рисунок на теле, традиционное искусство маори. Они берут специальное тонкое зубило и п-прорезают им кожу, после чего на рану н-наносят краску из смеси угля, воды, растений и грибов. По мокко м-можно узнать все о человеке. Его статус, кто его родители, особые заслуги.

Марта схватила лейтенанта за руку и в запале воскликнула:

— А это не то же самое, о чем писал Джеймс Кук в своем отчете о кругосветном путешествии, именуя таитянским словом «татау»?!

Гарисс покачал головой:

— Я не читал Кука, но Таити — один из островов Полинезии, п-поэтому вполне возможно.

Марта на секунду задумалась.

— А что, если…

Лейтенант поднял ладонь, не дав океанологу договорить:

— Марта, давайте уже отправимся н-на рынок!

Миссис Петтерс смущенно опустила голову:

— Простите меня, Гарисс, я бываю крайне несдержанной, когда дело касается науки. И все это так увлекательно. Я бы хотела в деталях описать жизнь маори.

Лейтенант расплылся в улыбке:

— Вам не с-следует извиняться за то, что вы любите свою работу, миссис П-петтерс. Обещаю, по дороге я удовлетворю ваше любопытство.

Все рынки во всем мире похожи один на другой, отличие лишь в продаваемых товарах. Те же лавки, те же зазывалы, те же воришки, хуже которых лишь сами продавцы, готовые обобрать тебя до нитки. Исключение представляет, пожалуй, только восточный базар, на котором мастерство торговаться и обхаживать покупателя возведено в ранг искусства, но рынку Брисбена было до этого ох как далеко.

Марта со скучающим видом рассматривала вновь завезенные товары со всех границ могучей Британской империи. За два года, проведенные в Австралии, у нее уже был полный комплект нарядов аборигенов для Джорджа и Майкла, шляпки, бусы и веера для них с Эйшей, шикарная курительная трубка из слоновой кости для Стейтема и целая банка сушеных ползучих и летающих гадов, правда, Марта еще не определилась, кому ее подарить. К тому же коллекция пополнялась. Хоть раз в неделю, но так случалось, что какое-то новое, неизученное существо норовило заползти в обувь Марты. Жуки, пауки, прочая живность немедля вытряхивались сначала в ведро, а позднее отправлялись в банку. Не зря есть местная поговорка: все, что бегает, ползает, летает в Австралии, делает это с целью вас убить.

За время, проведенное в этой стране, рынок стал для миссис Петтерс скорее традицией, нежели реальным местом для покупки товаров. Гарисс, всюду сопровождавший океанолога, вовсе был лишен страсти к шопингу и занимался лишь тем, что обеспечивал безопасность своей подопечной, а это веселья не прибавляло.

Подданные короны неспешно двигались вдоль рядов где-то глубоко внутри, ожидая одного и того же: кто первый не выдержит и прервет их унылый уик-энд[22], предложив более интересное занятие? Наконец Марта остановилась у лотка с какими-то ритуальными амулетами и снадобьями. Оглядев содержимое лавки, она обратилась к своему спутнику:

— Скажите, мой друг, а правда, что здешние колдуны могут лечить болезни, влиять на природные явления и даже вызывать духов?

Ирония, прозвучавшая в словах женщины, казалось, совсем не смутила Гарисса.

— Н-ну, во-первых, я бы не стал называть их колдунами. Это крайне неуважительно п-по отношению к местным. Здесь их кличут шаманами.

— А разве это не одно и то же? — удивилась Марта.

— Совсем нет. К-колдуны — это всегда отрицательное звание, люди, творящие зло и желающие н-нанести вред другим. Шаман — это друг, это п-помощь в сложной ситуации. К-когда власть, церковь или врачи в беспомощности разводят руками, идут к шаману.

— Ясно. А во-вторых?

Гарисс вопросительно посмотрел на Марту:

— Что?

Миссис Петтерс улыбнулась в ответ на реакцию лейтенанта:

— Гарисс, вы сказали «во-первых», значит, должно быть и «во-вторых».

— Ах да! — Казалось, мужчину ирония совсем не затронула, наоборот, его лицо стало более серьезным. — В ы про их способности. — Гарисс на секунду задумался, потом, собравшись с мыслями, продолжил: — Они могут все. И вызывать духов, и п-превращаться в них. И скажу вам честно, я бы не стал этого проверять — игра с п-потусторонними силами зачастую заканчивается проигрышем.

— Ну, знаете, я не верю во всю эту мистику, сейчас в Англии настоящий бум увлечения эзотерикой. Каждая уважающая себя дама считает непременным долгом гадать на картах и посещать сеансы магов и чародеев, которых лично я считаю проходимцами и шарлатанами.

Гарисс позволил себе улыбнуться, что делал крайне редко:

— Нет, Марта, шаманизм П-полинезии и Австралии — это совсем другое. Никаких карт, гаданий и спиритических с-сеансов[23]. Шаман читает ч-человека, как книгу, только, в отличие от вас, он знает, что будет на с-следующей странице и чем книга закончится.

— Умеете вы заинтриговать, Гарисс.

— Если хотите, могу вас познакомить с таким человеком.

Услышав такое неожиданное и заманчивое предложение, Марта не смогла сдержать эмоций:

— Вы серьезно?! Конечно хочу! Мне, как ученому, это было бы весьма интересно! Пойдемте скорее!

Марта прихватила лейтенанта за руку и потащила за собой. Резко развернувшись, она налетела на одного из покупателей лавки. Не ожидав такого столкновения, мужчина выронил из рук только что приобретенный кожаный мешочек, из которого высыпался какой-то серо-зеленый порошок. Марта уже было открыла рот, чтобы извиниться перед незнакомцем, но, увидев его, отпрянула.

Перед ней стоял невысокий смуглый мужчина с иссушенным ветрами и временем лицом, которое пересекал старый уродливый шрам. Глубокий рубец начинался над правой бровью, по диагонали проходил через глазницу, оставив вместо нее почерневшую яму, и, рассекая обе губы, заканчивался на подбородке.

Незнакомец сверлил Марту единственным глазом, в котором читались ненависть и злоба, на миг женщине показалось, что его глаз поменял цвет и стал небесно-голубым, а через секунду вновь почернел.

— Прошу прощения, мистер, я совершенно не хотела вас толкнуть, я все подниму.

Марта присела на корточки и хотела было собрать высыпавшийся на песок порошок обратно в мешочек, но мужчина резким движением оттолкнул женщину, и она повалилась наземь.

— Араида семантус кара э, — злобно зашипел незнакомец и занес кулак для удара.

Раздался щелчок взведенного курка. Мужчина поднял голову, прямо на него смотрело дуло револьвера Гарисса.

— П-по-моему, леди извинилась. Не стоит осложнять с-ситуацию.

Незнакомец опустил руку, медленно поднял мешочек с порошком и сделал шаг назад.

— П-прекрасно. Как твое имя?

Мужчина громко засопел и уставился единственным глазом на лейтенанта. Через несколько секунд, видимо с немалым трудом, он заставил себя разжать рассеченные шрамом губы и прошипел:

— Анару.

— Я запомню это имя. На всякий с-случай. А сейчас п-пожмите друг другу руки, и мы разойдемся.

Гарисс помог подняться Марте с песка. Ничего не понимающая миссис Петтерс, отряхнувшись, протянула незнакомцу правую руку.

— С-смелее, она тебя не укусит.

Анару, сделав еще одно усилие над собой, медленно протянул руку навстречу женщине. В последний момент его взгляд упал на браслет, подаренный Эйшей. В тот же миг с незнакомцем стали происходить странные метаморфозы. Его как будто начало выворачивать наизнанку, мужчина зашипел и, бросив полный ненависти взгляд на Марту, скрылся в толпе.

Миссис Петтерс в недоумении посмотрела на Гарисса:

— Что это с ним?

— Не знаю, этих туземцев т-трудно понять.

— На каком языке он говорил?

— Впервые с-слышу этот диалект. Скорее всего, он п-приезжий.

— Странно. — Марта задумчиво опустила голову. — Мне кажется, я уже слышала этот язык. Только вот где? Не могу вспомнить.

— Выбросьте его из головы, миссис Петтерс, больше он вам досаждать не будет, если, конечно, не хочет п-получить пулю в лоб. Вы еще не п-передумали посетить шамана?

В глазах женщины вновь вспыхнул азарт:

— Конечно нет!

— Тогда мне с-следует отдать ряд распоряжений, а вам — начать готовиться к отплытию.

Миссис Петтерс удивленно посмотрела на спутника:

— А разве шаман находится не в Брисбене?

Лейтенант улыбнулся:

— К-конечно нет. Он живет в Новой Зеландии, но мы можем отложить визит к нему до более удобного с-случая.

— Ну уж нет! Ничто не сможет остановить настоящего ученого!

Торжественно произнеся последнюю фразу, Марта улыбнулась, взяла Гарисса под руку, и они отправились прочь с рынка.

Шаман, с которым миссис Петтерс хотел познакомить Гарисс, обосновался на окраине северного острова Новой Зеландии, поэтому путь туда предстоял неблизкий. Отплыв вечером из Брисбена, только к обеду второго дня они были в нужном месте.

Вдали от поселений колонистов и па[24] аборигенов на береговой возвышенности стояла небольшая хижина. Подойдя ближе к жилищу, Марта обратила внимание, что на нем не было ни одной вывески, афиши или рекламного плаката. Своим наблюдением она тут же поделилась со спутником.

— А ему и не требуется вывеска, это с-самый сильный шаман на всю Австралию, Полинезию, Микро- и Меланезию, слава о нем идет очень далеко и п-приводит людей сюда.

— А здесь нам точно ничего не угрожает? Все-таки мы в зоне боевых действий.

— Не стоит беспокоиться, не один маори не п-поднимет оружия вблизи дома шамана.

Марта показала пальцем на выжженный силуэт ящерицы над входной дверью:

— А что это за изображение?

— Это моко[25], полинезийцы верят, что п-предком человека был геккон[26], и нередко духи, желающие пообщаться с людьми, п-приходят к ним в виде ящерицы. В здешних местах это священное животное, с-символ сверхъестественных сил, приносящий удачу и дарующий связь с п-потусторонним миром. Изобразив ящерицу на стенах своего жилища, ты оберегаешь его от п-проникновения злых духов.

— Ого! Вот сейчас и посмотрим, пропустит ли она нас.

Марта направилась было к двери, но Гарисс остановил ее:

— Не спешите. Нельзя просто так ворваться в дом шамана. За нами должны п-прийти.

Вскоре дверь хижины отворилась и на пороге показалась девушка лет двадцати пяти. Ее черные как смоль волосы были собраны в два тугих хвоста, обвязанных красной лентой, которые спадали по плечам.

Лицо было покрыто разноцветными узорами. Приглядевшись, Марта поняла, что это не татуировки, какие она видела ранее у маори, а обычные рисунки красками.

Некоторое время девушка оценивающе разглядывала миссис Петтерс, наконец, удовлетворив свое любопытство, она перевела взор на Гарисса:

— Рада видеть тебя, Лонпайн[27], с чем пожаловал?

— И я рад тебе, Ата[28], мы п-пришли к твоему отцу.

— Ждите.

Не сказав больше ни слова, девушка закрыла дверь. Марта вопросительно посмотрела на лейтенанта:

— Лонпайн?! Серьезно? Почему она так вас назвала?

Любому, кто бы в этот момент посмотрел на Гарисса, стало бы ясно, что вопрос ему неприятен, поэтому он ответил уклончиво:

— Это очень долгая история, Марта.

— Ну, судя по всему, нас примут не скоро, так что я готова ее выслушать.

— К-как-нибудь в другой раз.

Миссис Петтерс была не из тех, кто быстро сдается, и наверняка допытала бы Гарисса, но ей помешала открывшаяся дверь хижины. На пороге вновь стояла Ата:

— Матакитэ[29] примет вас. Проходите.

Пока Гарисс и Марта шли к хижине, лейтенант тихо обратился к спутнице:

— В отличие от своей дочери, Матакитэ не говорит п-по-английски, я буду разговаривать с ним на языке маори и п-переведу все, что он скажет.

Убранство хижины шамана было довольно аскетичное: две развернутые циновки у стены, видимо заменяющие постель, небольшой стол, два табурета и что-то вроде комода с различной кухонной утварью, банками и непонятными мешочками. Больше на полу ничего не было, но стены и потолок были сплошь увешаны диковинными вещами. Здесь можно было встретить ножи, наконечники копий, всевозможные амулеты, пучки трав, черепа животных, перья и сушеные лапы каких-то птиц — в общем, было на что посмотреть.

Удивил Марту и сам шаман. Небольшого роста, плотный мужчина с испещренным морщинами лицом был явно немолод, если не сказать стар, однако его движения были плавными и точными, никакой тебе старческой дрожи и неповоротливости, глубоко посаженные глаза смотрели внимательно и цепко. Он стоял в самом центре своего жилища, встречая гостей. Женщине показалось, что когда они с Гариссом вошли в хижину, то ее обдуло как будто бы легким теплым ветром, хотя все окна были закрыты.

Впустив европейцев, Ата закрыла дверь и молча присела в углу на один из табуретов. Взяла в руки деревянную плошку, насыпала в нее какие-то зерна и стала методично растирать их небольшой каменной ступкой, забыв о пришедших.

Лейтенант снял шляпу и, улыбаясь, словно старому знакомому, протянул шаману руку:

— Хи паи ки те ките кое и а Матакитэ[30].

— Киа тау те паи ки а кое, Лонпайн, каоре и роа те китенга и а татоу ваахи[31].

Голос Матакитэ звучал тихо и мелодично, словно убаюкивая. Марта отметила для себя, что, пожалуй, наличие такого тембра просто необходимо для людей его профессии и этому, наверное, учат где-то в специальных шаманских школах.

Хозяин дома небрежно скользнул взглядом по океанологу и вновь обратился к лейтенанту:

— Хе аха и пута аи кое и тенеи ва?[32]

— Кеи те хиахиа ахау ки те вхакапуаки и а кое ки таку хоа. — Гарисс указал рукой на свою спутницу. — Ко, миссис Марта Петтерс, хи каимутаиао, и уру ки нга махи ако а Гавааки. Махао ка теа э кое те авхина и а иа рото и тана махи[33].

Удивительное дело, когда Гарисс разговаривал на языке маори, он совсем не заикался. Марта слышала, что такое бывает, недуг отступает, если человек поет или, как сейчас, разговаривает на неродном для него языке.

Шаман внимательно посмотрел на океанолога и произнес:

— Хи вахайн тино каха кое, хи маиа хоки, энгари как роа кааре ано кое ки нга рару нуи.

Гарисс повернулся к Марте:

— Он говорит, что вы очень сильная и смелая женщина, но вскоре тебе п-предстоит столкнуться с серьезными испытаниями.

— Что? О чем он?

Лейтенант перевел шаману вопрос Марты, и тот продолжил:

— Э па ан аки те вханау. Каоре и роа ка хиахиа маи ки то авхина.

— Говорит, это связано с вашей семьей. Очень скоро им п-понадобится ваша помощь.

Это известие не на шутку взволновало Марту, она впилась пальцами в руку спутника:

— Гарисс, вы можете узнать у него более подробно, что он видит?

Шаман прикрыл глаза, несколько секунд молчал, словно прислушиваясь к чему-то, потом заговорил вновь:

— Матаку и те тохунга макути. Хи тааруа пеита ми те кахохи котахи.

Марта внимательно его выслушала, хотя не поняла ни слова, а когда Матакитэ закончил, затрясла руку Гарисса:

— Что? Что он сказал.

— Он говорит, вам надо боятся к-колдуна.

— Какого еще колдуна?

— П-понятия не имею, какой-то разрисованный человек.

Марта, будучи человеком ученого мира, попыталась все взвесить и оценить рационально:

— Ну, нет. С моей семьей все будет в порядке. Никаких колдунов не существует, мы же не в сказке живем и не в Средневековье. Черт возьми вас, Гарисс, с вашими шаманами! До смерти меня перепугали!

Гарисс покачал головой:

— Вы можете ему не верить, но осторожность не бывает лишней. Хотите вы или нет, я все-таки п-попрошу у него помощи.

Лейтенант вновь обратился к Матакитэ:

— Кеи а кое хи амулет араи мо таку хоа?[34]

Впервые за всю беседу Марта увидела, как Матакитэ улыбнулся:

— Каоре иа э хиахиа ки а иа. Хи каха аке те амулет и те меа каоре и те ринга о те рингаринга[35].

Когда лейтенант перевел сказанное Марте, она окончательно успокоилась:

— Ну, вот, видите? Я же говорила, что все это бредни! Этот браслет сплела мне моя дочь перед отплытием сюда. Он не волшебный, а совершенно обычный, сплетенный из ниток, купленных на рынке Пензанса за шесть пенсов. Пойдемте уже домой, Гарисс, хватит на нас сегодня острых ощущений.

Марта попрощалась с Матакитэ и, уже подходя к двери, услышала, как шаман что-то произнес.

Женщина обернулась:

— Гарисс, что он сказал?

Лейтенант лишь отмахнулся шляпой:

— Ничего существенного, миссис Петтерс, обычное п-прощание маори.

И тут сидящая все это время молча Ата произнесла:

— Не совсем так, миссис. Мой отец уже в какой раз предложил вашему спутнику избавить его от недуга, а он отказался.

Марта вопросительно посмотрела на Гарисса:

— Но почему? Друг мой, если есть такая возможность, почему вы не соглашаетесь?

— Мое заикание неизлечимо. К тому же я не хочу, чтобы меня п-препарировали как лягушку.

Понимая, что тут ее ждет непробиваемая стена отрицания, Марта обратилась к Ата:

— Скажите, а это возможно? Есть способ его вылечить?

Дочь шамана утвердительно кивнула:

— Его физическая оболочка не нарушена, дай Атуа[36] каждому такое тело, но вот разум… Он постоянно цепляется за воспоминания о прошлом, вызывая недуг. Уберем воспоминания — уберем и болезнь.

Лейтенант резко развернулся на каблуках и, глядя в упор на дочь шамана, процедил сквозь зубы:

— Мы об этом уже говорили. Я как-нибудь поживу со своим п-прошлым. Мне оно хоть и не нравится, но оно мое. Я с ним неразлучен. И, п-пожалуй, это единственное, что у меня осталось. Семья, настоящие друзья, понятия «долг» и «честь» — все это осталось далеко п-позади… Возможно, немного старомодно, но я этим живу. Так что лечите других, а я буду з-заикаться и дальше.

Гарисс пытался сдерживать раздражение, но ему это плохо удавалось, Марта еще никогда не видела его таким.

Выйдя из хижины шамана, лейтенант сразу перевел тему разговора:

— И все-таки, мне кажется, опасность для вас с-существует. Матакитэ не ошибается. И в П-полинезии, и в Австралии достаточно людей, способных п-причинить зло. Взять хотя бы т-того человека на рынке. Как его там, Анару, кажется…

Марта успокаивающе погладила спутника по плечу:

— Друг мой, не стоит переживать. Помните, он сказал, что это разрисованный человек? А на том типе с рынка не было татуировок. Давайте успокоимся и вверим наши судьбы Провидению.

— Дело ваше, миссис Петтерс, но я бы все равно поостерегся.

На песчаной косе[37] на побережье Кораллового моря, переходящего на востоке в Тихий океан и являющегося его частью, на коленях у костра сидел смуглый мужчина с обнаженным торсом. Языки пламени, отсветом скользя по изуродованному шрамом лицу, то и дело выхватывали голубой блеск единственного глаза.

Прямо перед ним лежали деревянная чаша и небольшой нож в форме полумесяца с ручкой из камня, навершием которого служила морда акулы. Рядом на песке били хвостом две крупных рыбины. Взяв одну из них, мужчина острым как бритва лезвием ножа отсек ей голову и слил кровь в сосуд. Проделав то же со второй, он выкинул останки рыб в море и, опустив два пальца в чашу, не спеша, против часовой стрелки размешал содержимое, бормоча что-то едва уловимое для человеческого уха.

Закончив ритуал, мужчина окунул пальцы обеих рук в чашу и начал выводить узоры по своему телу и лицу. Сначала появились багрово-красные полосы по обе стороны шеи, что со стороны напоминало жабры, потом покрыл странными письменами грудь и живот, затем нанес несколько волнистых линий на лоб и щеки. Очистив руки от крови песком, он взял с пояса маленький кожаный мешочек и высыпал на ладонь серо-зеленый порошок. Мужчина поднял к небу голову и, закрыв глаз, гортанно пробормотал:

— Делантра хронос мизида кара э.

Наблюдая со стороны эту картину, можно было заметить, что в следующую секунду после произнесения странных слов все вокруг поменялось. Точнее, пейзаж оставался прежним: те же пальмы, тот же песок и море, но вели они себя уже иначе, а время будто замедлилось. Крики чаек стали тише, волны уже не с такой силой нападали на прибрежные камни, двигаясь в несколько рваном ритме, раскидистые ветки пальм медленно и плавно покачивались на почти беззвучном ветре. Туземец открыл глаз, поднес ладонь к огню и сдул порошок в неспешно покачивающиеся языки пламени. Костер моментально вспыхнул, но затем успокоился и стал раздвигать свои границы, образуя окружность с центром в середине костра, заволоченным дымом.

Мужчина наклонил голову к костру, казалось, огонь его совсем не трогал, отступая перед тем, кто сильнее. Он внимательно смотрел в языки пламени. Наконец дымка начала рассеиваться. В глубине морока стали появляться линии и очертания, похожие на силуэты людей, какие-то прилавки и шатры.

Колдун провел рукой над костром, убирая часть дыма, тянувшегося из его центра, словно подгоняя события вперед. Дым собрался в подобие руки человека с тонкими пальцами и аккуратно обработанными ногтями, на запястье проступил разноцветный браслет. В то же мгновение желтые, синие, красные и зеленые нити, его составляющие, сплелись в узор, который вспыхнул невыносимо ярким светом. Туземец отпрянул от костра, закрывая лицо руками. Рот с разрезанными наискосок шрамом губами искривился в яростном оскале. Он бросил еще порошка в огонь и прокричал:

— Ам Анару! Ам ду и таку хо нуидэ!

Колдун вновь приблизился к костру, на этот раз осторожно прикрывая глаз ладонью левой руки. Дым вновь стал рассеиваться, в мареве появились сначала канаты и паруса, затем люди, суетящиеся на палубе какого-то корабля. Спиной к наблюдателю стояла маленькая девочка с волнистыми русыми волосами.

Раздувая ноздри, туземец зашипел:

— Ко а?! Ко а таре?!

Будто услышав голос, девочка повернулась к зовущему. На ее юном и светлом лице сияла безмятежная улыбка. Девочка разомкнула губы, и в голове колдуна пушечным выстрелом прозвучало:

— Эйша!

Справившись с легкой контузией, вызванной грохотанием голоса маленькой девочки, он задал решающий вопрос:

— Нон а тэ ам?!

Девочка ничего не ответила, лишь мило улыбнулась и помахала рукой, на запястье которой засверкал браслет с тем же узором, что и увидел Анару чуть раньше в огне костра.

На этот раз вспышка была настолько сильной, что погасила костер, а самого мужчину отбросила на несколько метров от него.

Колдун лежал на земле, глядя опустошенным взглядом в небо. Его глаз из сине-голубого вновь стал черным, но теперь в нем поселилось нечто иное… То, чего он не испытывал уже долгие годы. Это был страх.

— Абрахам! Абрахам, черт тебя дери!

Филипс, красный как рак, стоял на капитанском мостике и, тряся своей рыжей бородой, на чем свет костерил незадачливого боцмана. Когда он был не в духе — а это случалось постоянно, и причины могли быть самыми разными, от неисполнения приказов сиюминутно до опустошения очередной бутылки рома, — то с ним было лучше не связываться.

— Абрахам! Где ты, скотина?!

На палубе появился запыхавшийся боцман:

— Я здесь, капитан!

— Где тебя носит, паршивец?!

— Я был на баке[38], сэр!

— Какого черта ты там делал?! Уже четверть часа, как ветер поменялся и дует с норд-оста![39] Разворачивайте паруса, пока нас не унесло к дьяволу в океан.

Боцман козырнул капитану и скрылся из виду. Вмиг палуба оживилась, следуя коротким и четким распоряжениям Абрахама, матросы повисли на канатах, словно макаки на лианах, разворачивая реи и подставляя паруса ветру, заставляя судно плыть в нужном направлении.

За слаженной работой экипажа, сидя на анкерке[40] у грот-мачты, наблюдал Майкл. Ему нравилось смотреть, как работает команда, за месяц, проведенный на корабле, он успел познакомиться со всеми и даже освоить азы основных работ на судне. Его интересовало абсолютно все, начиная с устройства судна от рангоута[41] до такелажа[42] и заканчивая обязанностями команды от капитана до юнги на корабле.

Идиллию прервал раздавшейся за спиной голос отца:

— Майкл! Вот ты где! Я тебя везде обыскался. Ты же знаешь, сейчас по расписанию время занятий.

Путь к южным берегам Африки из Великобритании занимает примерно два с половиной месяца, еще три с половиной до Новой Зеландии, это с учетом всех остановок. Естественно, глава семейства Петтерсов не мог не учитывать этого и, чтобы время не прошло зря, составил расписание для всех членов семьи, которое повесил в каюте.

Конечно же, Майкл забыл про время, и появление отца вызвало у него досаду.

— Па-а-ап! Ну, нет! Только самое интересное началось!

Но Джордж был неумолим:

— Сын, если ты хочешь стать хорошим мореходом, то тебе нужно знать картографию и географию.

— Фу, скукота!

— Ну, не скажи. — Отец хитро прищурился. — Чем отличается Большая Медведица от Южной Рыбы?

Парень надменно фыркнул, не заметив подвоха:

— Легкотня! Медведь — это животное, а рыба, она и есть рыба, что южная, что северная.

Джордж развел руками:

— Ну, что я могу сказать, сын?! За знание животного мира тебе «А», а за карты созвездий Северного полушария — «G»[46]. Так что прошу последовать за мной в класс.

Майкл, понурив голову поплелся за отцом, искоса поглядывая на суетящихся на палубе моряков.

— Над сестрой ты так не издеваешься, — угрюмо буркнул он.

Джордж остановился и, развернувшись, внимательно посмотрел на сына:

— Сын, у меня нет цели сделать вам плохо, наоборот, мы с вашей мамой желаем вам только лучшего. Сейчас сложно, согласен. Мы все заложники этой ситуации, но без тебя мне не справиться. Тебе надо учиться, Эйше тоже, она даже читать еще не умеет. Романтика моря и приключения — это одно, а мужские обязанности и поступки — совсем другое. А что, если нас с мамой не будет рядом? Ты сумеешь позаботиться о сестре?

Майкл неопределенно пожал плечами.

— Во-от! А я бы хотел, чтобы мы все были единым целым и помогали друг другу, когда это необходимо.

— Ладно, ладно, иду. Где там твои созвездия?

Джордж трепетно следил за тем, чтобы расписание неукоснительно соблюдалось. Это, по его мнению, должно было вести к дисциплинированности и взаимным обязательствам, которые являются фундаментом крепкой семьи. Ежедневно он с упорством бобра, строящего плотины, вкладывал в детей новые знания по различным предметам, оберегая от невежества. Стоит ли говорить, что Майклу и Эйше, как и всем в их возрасте, все же больше нравились не учебные, а полезные часы, однако спорить с отцом никто не решался, и все отведенное время юные Петтерсы штудировали каждый свой предмет.

Ровно в полдень на баке старший в смене матрос бил в рынду[47] особым звоном — двенадцать раз по три коротких отрывистых удара, — ч то было сигналом к обеду, а для детей еще и окончания учебы. Тогда в кают-компании собирались Петтерсы и командный состав корабля, так как обычные матросы обедали за час до этого.

Быстро проглотив свою порцию, Майкл тут же побежал искать мичмана, который еще вчера пообещал обучить его обращению с секстаном[48]. Зачем нужна эта теория, если все можно постичь на практике, тем более здесь, на корабле в открытом океане? К тому же ветер был хороший и море относительно спокойное, а значит, авральных[49] работ не предвиделось и мистер Смит сможет уделить парню больше времени.

Эйша же вышла на верхнюю палубу, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом. Стоя у фальшборта[50] в своем, по обыкновению, мечтательном настроении, она любовалась солнечными зайчиками, прыгающими по гребням волн, как вдруг услышала чей-то голос. Точнее, не услышала, голос как будто прозвучал в ее голове. Девочка удивленно подняла брови. Впервые с момента их отплытия из Пензанса маленькие феи вновь с ней заговорили. Правда, теперь это были не мелодичные, приятные голоса, а скорее, шипение, но ошибиться она не могла, все тот же волшебный язык.

— Кто ты? Кто ты такая? — прошипел голос.

Эйша повернулась на зов. Прямо перед ней посередине палубы висело небольшое облачко, в центре которого еле просматривались очертания какого-то разрисованного человека. Впервые она не просто слышала волшебную речь, но и видела говорящего.

— Эйша! — радостно произнесла она.

Отец всегда рекомендовал дочери улыбаться при разговоре с незнакомыми людьми, потому что это располагает собеседника. Девочка решила последовать совету и широко улыбнулась. Но разрисованный человек в облаке казался очень серьезным и даже напуганным.

— Зачем тебе я?! — прошипел он.

Не поняв смысла вопроса, Эйша немного растерялась. Девочка впервые видела разрисованного человека, и вообще-то он сам начал с ней разговор. Как быть? Папина наука ничего об этом не говорила. Тогда юная Петтерс решила выйти из ситуации по-своему. Она подняла правую руку и помахала незнакомцу в знак приветствия. Результат оказался еще более странным, чем от ее улыбки. Собеседник в облаке резко закрыл лицо руками, словно увидев молнию, и пропал.

Эйша в растерянности стояла на палубе, ожидая, не появится ли незнакомец вновь, но ничего не происходило. Решив, что, возможно, разрисованный человек просто ошибся и хотел поговорить не с ней, она побежала в каюту, тут же забыв о происшествии.

После ужина матросы и командный состав, по обыкновению, собирались на верхней палубе для того, чтобы обсудить последние новости, а за неимением таковых посудачить о жизни и будущем баснословном богатстве, которое, безусловно, ждет всю команду.

Джордж и Эйша начисто игнорировали подобные сборища, предпочитая им в первом случае чтение, а во втором — рисование или вышивание. Майкл же, наоборот, особенно ценил эти моменты, в них случалось услышать самые настоящие морские, соленые истории про пиратов, сокровища и чудовищных монстров, подстерегающих неудачливых путешественников в океане.

Вот и в этот вечер традиция продолжилась, свободная вахта собралась на верхней палубе. Несколько матросов, юнга, боцман (его смену принял на баке мичман), кок и Майкл разместились у фок-мачты[51]. Все молчали, ожидая, кто первый подаст тему и начнет интересный всем разговор.

Стояла гробовая тишина, иногда разбавляемая поскрипыванием канатов, позвякиванием цепей и неспешными шагами караульных. Тему подкинула сама природа. С океана послышался тихий, протяжный вой.

— Что это? — тихо спросил Майкл.

Старый седой матрос, деловито забивающий трубку, оторвался от своего занятия, посмотрел на мальчика и многозначительно произнес:

— Это, сынок, души погибших и нераскаявшихся моряков.

Майкл замер, представляя, как маются усопшие и неупокоенные души под толщей воды, и его пробрал озноб.

— Брехня! — Молодой парень перебил старшего. — Никакие это не души! Это, малыш, вой кракена, огромного осьминога, который питается живой человеческой плотью.

— Не осьминога, а кальмара, дуралей! — встрял третий матрос.

— А я говорю осьминога! — не унимался молодой. — У него огромные щупальца в несколько миль[52] длиной, пасть, способная заглатывать корабли, и чешуя размером со штурвал[53].

— У осьминога нет чешуи, болван! — перебил задиру старик. — Не слушай его, сынок. Как есть говорю, это души моряков, блуждающие по морю и ищущие путь домой.

Повисла тишина, которую долго не прерывали. Кто-то просто мечтательно разглядывал звездное небо, кто-то приканчивал остатки рома. Наконец голос подал юнга.

— Я слышал… — неуверенно начал он. — Я слышал, что в море, на мелких островах и коралловых рифах, живут сладкоголосые сирены. Это такие существа, наполовину прекрасные женщины, а наполовину рыбы.

— Не рыбы, а птицы, — вновь встрял задира.

— Да помолчи ты уже, Герман, дай юнцу сказать, — перебил его старик. — Твоим языком палубу бы драить, не то что слизи, соли не останется.

Все гоготнули, а юнга продолжил:

— Так вот эти сирены своим прекрасным пением завлекают мореходов. И кто поддастся их чарам, уже никогда не вернется домой. У них даже песня своя есть:

Герман, не удержавшись, вновь подал свой голос:

— А если они все сгинули, кто песню-то передал?

Юнга замялся.

— Не знаю, — неуверенно начал он. — Наверное, кто-то выжил.

Боцман, до этого молчавший, стряхнул пепел из трубки в руку, подошел к борту, растер его между ладонями, сдул в океан и, вернувшись, проговорил:

— Я про сирен не знаю, ровно как и про осьминогов с чешуей.

Команда опять гоготнула.

— Но есть вещи в океане, которые леденят кровь даже старым морским волкам.

Все разом замолчали, а Майкл подобрал ноги к себе, посильнее обняв колени руками.

— Помнишь, Стью? — обратился боцман к старому матросу. — Мы тогда еще под другим флагом ходили.

— Ты об Огненной Земле?[54] То еще было предприятие. Такое не забывается, Абрахам. До сих пор кровь в жилах стынет.

Опять повисло молчание. Любопытный Майкл не выдержал первым:

— Мистер Абрахам, расскажите, пожалуйста.

Боцман вновь достал трубку и кисет с табаком:

— Мы, собственно, много и не видели, но и того, что было, хватило с лихвой.

— Да уж, — добавил Стью.

— У нас тогда другой промысел был. Мы под началом капитана Сайерса ходили. До нас уже все из Восточной Патагонии[55] выгребли, мы решили зайти с запада. У него была идея, что основную часть золота индейцы в горы отнесли и именно там, в Андах, его надо искать. Ну вот мы и снарядились. — Боцман замолчал, сделал глубокую затяжку из трубки, выдохнул в звездное небо и продолжил: — Дошли до Огненной Земли, погода как сейчас была. Море тихое, небо ясное, и тут… — Боцман сделал еще затяжку. — Все изменилось за пару секунд. Налетел ветер, черные тучи, ливень. Казалось, сорвет паруса вместе с мачтами…

Боцман умел нагнать драматизма, команда застыла в ожидании развязки. Майкл, будто кролик перед удавом, смотрел на Абрахама, впитывая каждое слово.

Тот, видя реакцию, продолжал сгущать краски:

— Шторм, какого я не видел в жизни, а хожу я давно, готов был поглотить наш, до этого казавшийся прочным корабль. Матросы привязывали себя к мачтам, чтобы их не смыло в океан. — Боцман сделал паузу, несколько раз пыхнув трубкой. — И тут кто-то из команды крикнул: «Летучий голландец!»

Услышанное оживило матросов, и они завалили боцмана вопросами:

— «Голландец»?!

— Вы его видели?!

— Какой он?!

— А капитан?! Кто стоял у штурвала?! Правда, что это мертвец?!

Абрахам нервно жевал трубку, глядя в открытый океан, словно заново переживая произошедшее. Наконец он тряхнул головой, будто смахивая наваждение, и продолжил:

— Капитана мы не видели, но вдали, разрезая дождь и волны, плыл «он». Появился, словно из пучины, и спустя несколько минут опять в нее канул. Зрелище, я вам скажу, то еще. На корабле у нас мавр[56] один был, так и он креститься начал.

Все замолчали, и лишь Майкл, не знавший этих легенд, решился аккуратно задать вопрос:

— А кто это такой «Летучий голландец»?

Голос подал Стью:

— Это, сынок, не кто, а что. «Летучий голландец» — черный фрегат под началом капитана Филиппа Ван дер Деккена, который родом из Голландии, отсюда и название. Корабль проклят, ему суждено вечно скитаться по морям. Встретить его значит обречь себя на погибель.

— Но вы-то выжили, — подал голос юнга.

— Потому что это был не «Летучий голландец», — вновь встрял Герман. — С какой бы стати ему болтаться у Огненной Земли?! Все знают, что Деккен сгинул, пытаясь обогнуть мыс Доброй Надежды, так ведь, братцы?!

Матросы загалдели, а Майкл, решивший до конца узнать об этой истории, задал следующий вопрос:

— А за что его прокляли?

Герман подбоченился и с видом знатока заявил:

— Капитан положил глаз на одну дамочку, которая плыла на его корабле со своим женихом. Он убил соперника и предложил ей стать его женой, но та отказалась и прыгнула за борт. За это Бог проклял корабль.

— А я слышал, — встрял молодой матрос, — что Деккен заключил сделку с дьяволом.

Тут подал голос кок:

— Герман прав, это случилось у мыса Доброй Надежды. «Голландец» попал в сильный шторм. Штурман во главе группы матросов предложил бросить якорь в ближайшей бухте и переждать непогоду. Но капитан, слывший страшным богохульником и развратником, убил беднягу и всех недовольных. Деккен поклялся, что никто из команды не сойдет на берег до тех пор, пока они не обогнут мыс, даже если на это потребуется вечность. Как только он это сказал, тучи над кораблем расступились, на палубу пролилось небесное сияние и громовой голос произнес: «Да будет так!» С тех пор он и скитается по океану, не имея возможности пристать к берегу.

Когда кок закончил свой рассказ, голос вновь подал Абрахам:

— Я думаю, корабль-призрак хочет вырваться из Атлантики, вот и ищет лазейку то через мыс Горн, то через мыс Доброй Надежды. Только не пускает его Бог или дьявол, я не знаю. Ты вот тут спрашивал, почему мы уцелели? — обратился он к юнге. — Потому что «Голландец» не за нами шел. В тех водах англичанин один ходил, так вот по его душу и явился. Мы тогда после шторма только одного выжившего и смогли подобрать — молодого, рыжего, как огонь, капитана.

— О! Я знаю такого! — вставил молодой матрос и тут же засмеялся собственной шутке.

— Цыц, придурок! — охолонул его старый Стью. — У Филипса с тем кораблем жена и дочь утонули. Так что, если хочешь ходить под его началом, про «Голландца» ни слова.

Наступила тишина. Кто-то из матросов крестился, некоторые читали «Деву Марию», даже неугомонный Герман замолчал. Лишь протяжный вой с океана доносился в ночи, пробуждая в фантазии Майкла самые пугающие картинки.

— Ух, разошелся, — вновь подал голос Герман. — Видно, сильно голоден, зараза.

— Перестань пугать юнцов, — остановил его Стью. — Никаких кракенов не существует и в помине.

Но Герман и не вздумал отступать:

— Тогда откуда вой, по-твоему?! А?!

Новый спор был неожиданно прерван, не успев даже начаться.

— Что за балаган вы тут устроили?! — С налитыми кровью глазами и слипшейся клоками рыжей бородой, где-то из середины которой торчала трубка, на палубе появился Филипс. — Какого черта вы не спите?!

— Доброй ночи, капитан! Обсуждаем доносящийся с воды вой, — ответил за всех Стью. — Этот болван, — кивнул он на Германа, — утверждает, что его издает какой-то кракен, а я говорю, то души сгинувших моряков.

Капитан, будучи уже изрядно пьян, затряс своей всклокоченной бородой:

— Бр-р-р-р! Что за чушь?! Оба вы болваны! Мы холодным течением идем. Всем известно, что оно может издавать подобные звуки в океане, ты-то, старый, должен это знать, не первый день ходишь. Бегом по каютам! Проспите вахту — три шкуры спущу!

Ослушаться капитана никто не решился, и все быстро покинули палубу.

Майклу в ту ночь снились кошмары. Ему казалось, что его обвивает огромный кальмар, пытаясь сожрать под прекрасные мелодии сладкоголосых сирен.

В конце июня 1864 года барк «Странник», ведомый холодным канарским течением, обогнул острова Зеленого мыса в западной их оконечности и, подхваченный теплым гвинейским, взял курс на Дакар. Пройти кратчайшим путем от Канарских островов не представлялось возможным из-за пассатов[57], дующих с северо-востока, поэтому судно свернуло паруса и вверило свою судьбу морю.

Дакар был совсем еще молодым портом, он появился всего за семь лет до прибытия туда наших путешественников, в 1857 году, как военный пост французских колонизаторов на месте старой рыбацкой деревушки с названием Н’Дакара, что означает «тамариндовое дерево»[58]. Изначально он служил перевалочным пунктом для мореходов, идущих из Южной Африки в Европу, но вскоре ему было суждено стать центром работорговли и крупнейшим морским узлом всех трансатлантических перевозок.

Филипс не особо жаловал Дакар по причине того, что он являлся территорией Франции, но деваться некуда, надо было пополнить запасы еды и пресной воды, а главное, провести килевание.

За время плавания, особенно в тропических морях, днище корабля обрастает моллюсками, ракушками и водорослями, что значительно снижает скорость судна. Поэтому время от времени его надо основательно чистить от различных наростов, устранять повреждения и губительный для дерева домовый гриб, а также смолить и красить. Для этого судно направляют в порт, привязывают к верхушкам мачт фалы[59], заводят их за ближайшее дерево и наклоняют корабль до тех пор, пока киль не появится над водой. После чего проводят осмотр и ремонт днища.

Клипер, на котором два года назад Марта отправилась из порта Пензанс, был новшеством кораблестроения того времени. Его деревянная обшивка была снаружи обита медными листами, это, кстати, впервые ввели именно англичане. Медь хорошо и на долгое время предохраняла корпус судна от наростов и поедания паразитами, что позволяло на треть повышать скорость и избавляло от частого килевания. В отличие от «Eastern star», «Странник» был обычным барком и нуждался в своевременной чистке. Поэтому, как бы Филипсу ни хотелось избежать контактов с лягушатниками, так он презрительно называл французов за их пристрастие к поеданию данных земноводных, пройти мимо Дакара было нельзя.

— Сэр! — Боцман подошел к молчаливо стоящему у борта капитану. — Команда в сборе.

— Хорошо, Абрахам. Постарайтесь все сделать максимально быстро. Я не хочу задерживаться в этом проклятом порту ни одной лишней минуты.

— Конечно, сэр, не сомневайтесь, не впервой.

Пока команда «Странника» была занята подготовкой судна к килеванию, кок в сопровождении двоих матросов сошел на берег с целью пополнения провизии. Джордж тоже решил воспользоваться данной вынужденной остановкой, чтобы осмотреть местные достопримечательности, да и пройтись по суше после длительного плавания было совсем не лишним для детей.

Майкл и Эйша, никогда не покидавшие пределов Англии, с восторгом встретили идею отца прогуляться по Дакару. В экзотическом городе Африканского континента каждый из них хотел увидеть свое. Майкл — кровожадных, диких туземцев, кожа которых, если верить рассказам матросов, черная, как деготь. Эйша — чудные деревья с плодами, внутри которых молоко, и бабочек с размахом крыльев, как у чайки. В итоге, дав торжественную клятву Джорджу, что не отойдут от него ни на дюйм[60] в незнакомом порту, Петтерсы сошли на берег.

Ожиданиям детей было не суждено сбыться. Дакар производил удручающее впечатление. Стоило пройти порт и примыкающую к нему площадь, как на смену обстоятельным постройкам, представляющим административные здания и, видимо, недавно построенным французами, пришли жалкие деревянные хижины, более напоминающие жилище для скота, нежели для людей. Вдобавок ко всему палящее солнце, проникающее везде, не давало возможности спрятаться от себя и вот-вот норовило испепелить бледнолицых жителей Туманного Альбиона. Спустя несколько часов унылой прогулки по густой жаре и полностью осознав, что ситуация не изменится, Петтерсы решили возвращаться в порт. Тем более что Филипс божился, что к этому времени команда проведет килевание.

— Я думала, что Африка другая, — разочарованно произнесла Эйша, беря отца за руку.

— Милая, нельзя судить о всем континенте по одному городу. Африка действительно другая, просто мы не видели всех ее прелестей.

— Лично мне и этой красоты хватило, — буркнул Майкл. — Сомневаюсь, что, если мы продвинемся вглубь на несколько миль[61], что-то изменится. Те же мухи, невыносимые жара и вонь.

В этот раз Джордж не стал делать замечание сыну по поводу произношения слов, недостойных джентльмена, он и сам отчасти разделял его мнение, однако ситуацию следовало держать под контролем, не давая юным умам расслабиться, поэтому он улыбнулся и произнес:

— Майкл, представь, что какой-то человек, который никогда в своей жизни не бывал в Пензансе, да и в Англии в целом, минуя все ее достопримечательности, окажется, скажем, на нашем руднике, что он подумает о городе и стране?

Парень на секунду задумался.

— Что здесь живут только шахтеры и кроты.

Эйша прыснула от смеха:

— Это точно! Как говорит мистер Стейтем, — девочка надула щечки и начала переваливаться с ноги на ногу, пытаясь спародировать грузного мужчину, — шахта — это дыра в земле, на дне которой корнуоллец[62].

Теперь уже засмеялись все. Джордж подбадривающе обнял детей, и они направились дальше, выходя на центральную площадь города, за которой должен был появиться долгожданный порт.

Неожиданно Майкл резко остановился:

— Папа, что это?

Майкл поднял руку, пальцем указывая на противоположный конец площади. Джордж, видавший немало в своей жизни, вздрогнул от представшей перед ним картины.

Это была группа темнокожих людей. Они стояли на коленях, выстроившись в цепь. Руки их были связаны за спиной веревкой, а шеи удерживали длинные деревянные палки, подобно вилам связывающие всю цепочку и не дающие возможности к бегству.

Лицо Джорджа стало мрачным и суровым.

— Это рабы, сынок.

— Рабы?! — Парень в недоумении всплеснул руками. — Но ведь рабство отменено еще в начале века![63]

— Не забывай, что это не английская, а французская территория, Майкл.

— Пускай! Французская революция 1848 года тоже полностью освободила рабов во всех колониях!

Джордж улыбнулся и потрепал парня по голове:

— У тебя очень хорошие преподаватели по истории, сынок, но одно дело принять закон, а другое — его соблюдать. Торговля живым товаром приносит баснословные прибыли, и не думаю, что какие-либо законы сумеют заставить отказаться от нее многочисленных охотников за головами по всему свету. Вывоз рабов из Африки просуществует еще не одно десятилетие, помяни мое слово! Если, конечно, не ввести жесткие меры по его пресечению.

— Папа, а что будет дальше с этими несчастными? — вклинилась в разговор Эйша.

Как ни хотелось Джорджу уклониться от развития этой темы, теперь ему уже было не отвертеться — если в дочери проснулось любопытство, она доймет всех, пока не удовлетворит его. Он тяжело вздохнул и начал свой рассказ:

— Сейчас мы находимся на самой западной оконечности Африканского материка, полуострове Кап-Вер, что с французского переводится как «Зеленый мыс». Примерно в двух милях к западу отсюда располагается остров Горе. Он принес очень много бед и несчастий тем, кто на нем побывал. Горе на протяжении трехсот лет был основным пунктом работорговли в Атлантическом океане. Сюда свозили рабов со всей Африки, и поставить его под свой контроль мечтали крупнейшие европейские державы. Он был португальским, голландским, английским…

— Английским? — перебил отца Майкл. — Этого нам в школе не рассказывали.

Джордж утвердительно кивнул:

— Видимо, учителю стало стыдно за историю своей страны. Такое бывает. Но сейчас он вновь принадлежит Франции.

— Папа! — Эйша с силой дернула отца за руку. — Ты так и не сказал, что с ними будет!

Джордж, понимая, что тему разговора увести в сторону не получится, немного сконфуженно улыбнулся дочери:

— Ах да, милая, прости. Мы немного отвлеклись с твоим братом. Так вот, бедолаг отвезут на остров Горе, после чего за ними приплывет корабль, который направляется в Южную Америку. Там эти людей продадут для работ на плантациях местных богатеев, а на вырученные деньги торговцы приобретут товары, которые произвели такие же рабы, как и те, что были привезены. Затем закупленные сахар, чай, ром, кофе, хлопок и прочее отправятся в Европу, где будут выгодно и дорого проданы, а организаторы этого варварства получат свои деньги, и новые корабли опять отправятся в Африку. Это называется «треугольник работорговли».

— Какой ужас! — Эйша всплеснула руками в негодовании.

— Да уж, — покивал головой Джордж. — А самое главное, что каждый третий из этих людей умрет в дороге от болезней, голода или побоев.

Эйша остановилась и в упор поглядела на отца, в ее небесно-синих глазах стояли слезы.

— Папа, разве так можно поступать с людьми?!

— Конечно нет, детка. — Джордж успокаивающе погладил дочь по голове. — Рабство — это кошмар, который обязательно должен закончиться.

Девочка сердито наморщила нос и заявила:

— Больше никогда не буду есть сахар.

Тут в разговор вновь вступил ее брат:

— Все равно выход есть!

Мистер Петтерс внимательно посмотрел на сына:

— Правда? И какой же, можно узнать?

— Надо драться!

Отец удивленно поднял брови:

— Драться?

— Да! — В глазах мальчика горела решимость. — Драться за свою жизнь, за свободу! Посмотри на них, пап! — Майкл кивнул в сторону скованных людей. — Кто-то молится, кто-то поет! Кто-то смиренно сидит и ждет своей участи. А вот он?! Взгляните!

При этих словах он показал рукой на самого крайнего пленника. Уже издалека было видно, что мужчина был исполином. Даже сидя он превышал своих собратьев по несчастью ростом не менее чем на четыре дюйма. Он сидел молча, отвернувшись от всех, скрестив ноги на земле и закрыв глаза. Лицо было совершенно спокойным и умиротворенным.

— Ему вообще все равно, что с ним будет! Это при его-то силе! Он уже смирился с тем, что он раб!

Будто услышав слова юного Петтерса, гигант открыл глаза и пристально посмотрел на мальчика. В тот момент Майклу показалось, что он отчетливо увидел блеск темно-синих глаз, в которых сверкала ярость. Парень затряс головой, сметая наваждение. Поглядев на пленника еще раз, он увидел его вновь смиренно спящим. В полуденном солнце Дакара может привидеться и не такое.

Джордж, видя подавленное состояние детей, обнял их за плечи, решив приободрить, и они направились дальше. В порт Петтерсы вошли без настроения.

Увиденное настолько удручающе подействовало на детей, что желание подняться на борт своего корабля, лечь спать и забыть об увиденном вытеснило все остальные. Но история вновь повернулась иначе.

Уже на пристани в порту на пути следования семьи Петтерсов возник невысокий, тщедушный юноша с лотком, полным товаров если не первой, то точно не последней необходимости. Бросив взгляд на торговца, глава семейства решил, что, возможно, покупка пары сувениров отвлечет детей от дурных мыслей. Джордж решительно направился к юноше:

— Доброго дня, милейший! А что находится в вашем прекрасном лотке?

Паренек, увидев потенциального покупателя, расплылся в улыбке:

— Oh! Oui! Oui![64]

— Вот черт! — Джордж с досадой развел руками. — Про языковой барьер-то я начисто забыл. Ладно, придется объяснять жестами.

Мужчина поднес указательный палец к глазу, потом повернул его на лоток с товарами. Торговец радостно закивал, снял с шеи лямку, поставил лоток на землю и открыл, чтобы путешественники смогли рассмотреть его товары.

Джордж подозвал детей:

— Каждый выбирает по одному предмету на память о нашем путешествии, и мы идем дальше. Согласны?

Майкл молча кивнул, а его сестра захлопала в ладоши:

— Шопинг, шопинг! Прям, как с мамой!

Девочка тут же подбежала к лотку и начала перебирать его содержимое. Джордж терпеливо наблюдал, как дочь на протяжении четверти часа не могла определиться, что взять — кольцо или бусы, и наконец разрешил ей выбрать два предмета, что тут же прекратило душевные терзания юной леди.

— Сколько с нас, уважаемый?

Продавец радостно закивал:

— Oui! Oui!

Джордж красноречиво потер большой об указательный палец перед носом юноши, и тот вновь заулыбался, что совершенно естественно, ведь этот жест понимают в каждом уголке Земли.

— Cinq francs s'il vous plait![65]

Глава Петтерсов немного озадачился и развел руками:

— У нас нет франков, месье! У нас только фунты! Каков нынче курс?

В подтверждение своих слов Джордж достал из кармана небольшую пачку английских фунтов стерлингов.

Посмотрев на купюры, юноша заулыбался еще ярче, чем до этого, и защебетал:

— Oui! Oui! Cinq! Cinq![66]

Чтобы у покупателя не оставалось сомнений, он красноречиво показывал растопыренные пять пальцев руки.

Джордж от удивления поднял брови:

— Интересный у вас курс, милейший, один к одному, и это после всех ваших революций!

В ответ продавец лишь снова закивал, улыбаясь шире, чем ему позволяла природа:

— Уи! Уи! Сэнк! Сэнк!

Джордж посмотрел на безмолвно молящие глаза дочери и сдался:

— Будь по-вашему. Держите.

Получив означенную сумму, паренек низко поклонился Джорджу, после чего передал сувениры девочке. В знак благодарности Эйша повернулась к отцу, попросила его нагнуться и смачно чмокнула в щеку.

— Теперь ты, Майкл, смелее.

Парень небрежно бросил взгляд на лоток с товарами:

— Пап, не думаю, что в этом чудо-ларце есть что-то подходящее. Пусть лучше сестра возьмет еще сувенир для себя, я уступаю.

При этих словах у Эйши вновь с азартом загорелись глаза, но отец тут же погасил ее устремления:

— У твоей сестры и так уже два сувенира, вполне достаточно! Вся в мать, дай ей волю, и она купит лоток целиком вместе с этим бедолагой!

Видя, что на него вновь обратили внимание, торговец яростно закивал:

— Уи! Уи! Уи! — Словно поняв нерешительность мальчика, он немного пошарил в своих товарах и, отыскав что-то, протянул Майклу. — Pour un vrai homme[67].

Это был нож. Точнее, это когда-то был нож. Старый и ржавый, похожий на трезубец клинок с переплетенной, словно корни дерева, рукоятью, в изголовье которой был какой-то камень. Понять какой именно, не представлялось возможным по причине его замутненности. Однако, несмотря на неприглядный вид оружия, Майкл смотрел на него как зачарованный.

— Папа… — Это все, что сумел выдавить мальчик из себя при виде ножа.

Джордж в недоумении посмотрел на кусок ржавого металла:

— Сын, ты правда хочешь это… — он попытался подобрать правильное слово, — железо?

Майкл аккуратно взял в руку оружие:

— Да, это же нож! Мой первый нож!

— Майкл, это остатки ножа, причем очень жалкие.

— Я его почищу и приведу в порядок. Посмотри, какое интересное лезвие. — Мальчик обхватил трезубец ладонью и проверил на изгиб. — И очень прочное. А камень…

Тут в разговор вновь встрял продавец:

— Оui! Оui! Le diamant![68]

— Что? Диамант?! — Джордж повернулся к детям. — Он говорит, что это алмаз. Да ты с ума сошел?! Он настолько мутный, что с таким же успехом это может быть камень с мостовой или вообще кусок угля! И сколько ты хочешь за этот нож?

Джордж вновь потер пальцами перед носом торговца. Тот дважды растопырил пальцы на обеих руках. У мужчины округлились глаза.

— Сколько?! Двадцать?! Да ты сумасшедший!

— Папа, но это хороший нож, он того стоит.

Мужчина посмотрел на сына и покачал головой:

— Нет, Майкл. Мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Придется тебе выбрать другой сувенир.

— Но я хочу именно этот!

— Нет. Я не буду отдавать двадцать фунтов за ржавый кусок металла.

Майкл обиженно опустил голову, его губы задрожали.

Увидев это, отец ослабил напор:

— Сын, я обещаю тебе, что, как только мы прибудем в Австралию, я куплю тебе отличный нож. Договорились?

Мальчик кивнул, не поднимая головы.

Джордж взял клинок и отдал обратно торговцу:

— Мерси. Но нет. Может, у вас есть что-то еще?

Продавец задумчиво посмотрел на Петтерса, а потом, будто вспомнив о чем-то, поднял вверх указательный палец, присел и начал копаться в своем лотке. После нескольких секунд поиска он вновь выпрямился, держа в руке странный предмет, точнее, два предмета — изогнутую в виде рогов металлическую пластину и кусок светло-серого камня.

Майкл окинул сувениры скептическим взглядом:

— Пап, что это?

— Это огниво, сын, с помощью него можно добывать огонь.

Словно в подтверждение этих слов, продавец ударил металлом по камню, высекая сноп искры. От неожиданности дети отпрянули. Проведя демонстрацию, юноша положил огниво в небольшой кожаный мешочек на тесьме и протянул Майклу:

— Cinq francs[69].

Мальчик вопросительно посмотрел на отца, тот одобряюще кивнул и отдал торговцу деньги. Майкл тут же повесил огниво на шею, взял за руку сестру, и все трое отправились искать свой корабль, оставив бедолагу посередине пристани собирать разложенный скарб.

Тем временем на площади за портом разворачивались события, которые в будущем сильно повлияют на нашу историю, изменив в корне ее ход, правда, видеть этого Петтерсы никак не могли.

Возле группы рабов о чем-то ожесточенно спорили трое мужчин. Двое из них, вооруженные ружьями, высказывали свои претензии, при этом активно размахивая руками, третьему, с кнутом в руках:

— Déjà ce soir, je dois les remettre à lʼacheteur! Et que vais-je lui dire?[70]

Человек с кнутом, видимо надсмотрщик пленников, виновато развел руками:

— Le temps change. Le produit n’est pas le même Monsieur[71].

Но собеседника, похоже, эти слова разозлили еще сильнее.

— Produit? Appelez-vous cela un produit? Un maximum de deux sur une douzaine? Les autres mourront sur la route[72].

— Il ressemble déjà à un[73], — вставил стоявший до этого молча третий собеседник.

Спорящие, как по команде, обернулись и посмотрели на пленников. Действительно, в самом конце колонны здоровенный раб сидел с запрокинутой головой. Его руки висели безжизненными плетьми, а на губах виднелись хлопья пены, и лишь деревянная рогатина, связывающая всех пойманных, не давала ему упасть.

— Qu’en est-il de lui?[74]

Человек с кнутом пожал плечами:

— Peut-être le malaria[75].

— Enfer! Détachez-le du reste![76]

Надсмотрщик неохотно поплелся отвязывать пленника, мысленно подсчитывая в голове убытки от потери одного раба. Стоило ему освободить концы рогатины, как безжизненное тело рухнуло на песок. По колонне прошло волнение — слишком долго люди находились в плену этой колодки, и сейчас появился шанс бежать, ну или хотя бы просто размять затекшую шею. Кто-то уже успел встать с колен, когда двое охранников вскинули ружья на изготовку:

— Reviens en enfer![77]

Угрожающе выставив стволы вперед, они оттеснили колонну к стене ближайшего здания.

В этот самый момент лежащий на песке «труп» поднял веки. Темно-синие глаза горели ненавистью. На виду у застывших в страхе у стены рабов за спиной надсмотрщика, уже развернувшего кнут для удара, выросла исполинская фигура. Даже со связанными сзади руками этот пленник представлял собой внушительное зрелище.

Гигант медленно отвел правую ногу, после чего молниеносно выбросил ее вперед, целя в висок жертвы. Удар оказался сокрушительным. Раздался хруст ломающихся позвонков, надсмотрщик рухнул в песок, не издав ни единого звука.

Один из охранников обернулся, но было слишком поздно: великан огромными прыжками мчался через площадь. Несколько секунд потребовалось конвоиру чтобы понять, что произошло, и этого времени вполне хватило. Когда он вскинул ружье, беглец уже скрылся за углом, под радостные крики рабов и проклятия их хозяев.

Вывернув из подворотни, бывший пленник плечом зацепил какого-то человека. От столкновения хлипкий паренек кубарем покатился по песку, уронив лоток, из которого посыпалось различное барахло.

Сделав еще несколько шагов, беглец остановился как вкопанный, затем развернулся и пошел назад. В дорожной пыли лежало что-то, что его заинтересовало. Он присел на корточки, связанными за спиной руками аккуратно поднял предмет. Спустя пару секунд путы, сковавшие его, упали на землю.

Пытаясь оправиться от удара, юноша торговец протер глаза и увидел перед собой огромного темного человека, который держал в руках нож. Тот самый, который четверть часа назад чуть не купил у него англичанин с детьми.

То, что произошло дальше, продавец в будущем спишет на последствия сотрясения мозга, которое он, скорее всего, получил после столкновения с этим гигантом. На глазах ошеломленного юноши со всех трех лезвий ножа стала сползать ржавчина, оставляя место естественному металлическому блеску. Затем чудесные преобразования коснулись рукояти, дюйм за дюймом счищая с нее патину[78], наконец дошли до ее навершия, и продавец непроизвольно зажмурился от сверкнувшего на солнце камня.

— Sainte vierge Marie[79], — прошептал юноша и освятил себя крестным знамением.

Исполин аккуратно взял нож за края и приложил его к своему могучему лбу:

— Ам уэ тэ. Охара Посейдонас.

Выполнив непонятный ритуал, великан дернул за левый рукав, оторвав его под корень. Продавец вздрогнул. На плече мужчины, на два дюйма выше локтя, виднелась багровая выжженная стигма[80]. Туземец взял нож в правую руку, улыбнулся и одним движением срезал клеймо вместе с мясом, после чего обмотал рану оторванным рукавом.

Исполин посмотрел на лежащего в пыли юношу и приложил палец к губам в знак молчания. Глаза великана поменяли цвет, став вместо темно-синих черными. Увидев это, продавец вздрогнул и зажмурился, отгоняя наваждение. Когда он вновь разлепил веки, перед ним уже никого не было.

Килевание заняло больше времени, чем предполагалось. Несмотря на угрозы Филипса половину команды повесить на рее, а половину пропустить под килем[81], процедуры были закончены только к заходу солнца. Учитывая, что весь экипаж «Странника» просто валился с ног, пришлось отложить отплытие до утра. Часть команды сошла на берег с целью найти развлечения и ночлег на твердой земле, а часть, включая капитана, предпочла остаться на корабле.

Утром же выяснилось, что трое из пятерых ночевавших в Дакаре матросов отсутствуют. Такое нередко случалось раньше, и не только на торговых, но даже на военных судах. Сошел моряк на берег, выпил лишнего да и проспал свой корабль или, того хуже, попал в передрягу, и поминай как звали. Поэтому на каждом корабле устанавливались свои правила на этот случай. Где-то запрещалось сходить на берег младшему составу, где-то новобранцам, где-то вообще всем без крайней на то надобности.

Вот и на «Страннике» были свои правила. Сходить на берег разрешалось только группой из не более чем пяти человек и при условии, что они не будут терять друг друга из виду. Но в эту ночь что-то пошло не так, и вернулись только двое, да и то в таком состоянии, что добиться от них вразумительного ответа было невозможно.

Сказать, что Филипс был в бешенстве, это ничего не сказать. Он так смачно ругался и делал это так громко, что Джордж вынужден был велеть детям прикрыть свои уши, пока они не услышали весь набор капитанских ругательств, от которых краснели даже без того красные полосы на «Юнион Джеке»[82]. Наоравшись вдоволь, Филипс приступил наконец к раздаче указаний:

— Значит так, Абрахам! Этим двум по двадцать ударов кошкой![83] Не сейчас, вечером, пусть проспятся. Тех, кого нет, ждем полчаса! Объявятся — по сорок ударов, нет, черт с ними, пускай живут в этой проклятой Африке с лягушатниками!

Но матросы так и не появились. Мысленно помолившись за их заблудшие души, боцман велел команде готовиться к отплытию. В 8:31 по местному времени «Странник» вышел из Дакара и взял курс на зюйд-зюйд-ост[84].

Джордж объявил детям небольшие, недельные, каникулы в учебе, поэтому Петтерсы не спеша прогуливалась по верхней палубе. Следующая остановка была запланирована лишь в Кейптауне, и случиться это должно было не ранее конца июля, поэтому, пока была возможность, семья любовалась видами удаляющегося, недружелюбного, но все же берега.

Еще не скрылся с горизонта Дакар, как по левому борту показался небольшой кусок суши.

— Пап! — Эйша дернула отца за рукав легкого льняного пиджака. — Что это там на горизонте?

— А это тот самый остров Горе, о котором я тебе рассказывал вчера.

Девочка удивленно и, пожалуй, слегка наигранно подняла бровки:

— Он такой маленький? Я представляла его намного больше!

— Он действительно небольшой, его площадь меньше одной квадратной мили.

Девочка вновь красноречиво выразила свое удивление:

— Но ты говорил, что на него свозят сотни и даже тысячи рабов. Как они там все умещаются?

Вместо отца ответил брат:

— А они там долго не задерживаются.

Джордж кивнул:

— Майкл прав. Корабли с рабами отходят отсюда каждую неделю, и это после запрета работорговли, а в былые времена и того чаще.

Выражение лица девочки стало грустным, и она опустила голову:

— Какой ужас.

Джордж подбадривающе приобнял ее за плечи:

— К чему все эти печальные разговоры, милая? Пойдемте лучше в каюту, я вам что-нибудь почитаю.

— Нет, пап. Нам надо остаться. — Эйша решительно отстранилась от отца.

— Надо? — Отец и сын в недоумении переглянулись. — Милая, но зачем?

Девочка пожала плечами:

— Я не знаю. Просто надо, и все.

— Сестра, я всегда знал, что ты у нас не от мира сего.

Эйша играючи ударила брата кулачком, подошла к ограждению борта, сложила руки на перилах и начала пристально глядеть в море. После такого заявления мужской части семьи Петтерсов ничего не оставалось, кроме как молча к ней присоединиться.

Глядя на барашки бегущих волн, Джордж погрузился в свои мысли.

Полтора месяца они в пути. Всего полтора месяца. Впереди еще как минимум три, а то и больше. Он-то ладно, он и дольше бывал в море, а как дети? Выдержат ли это испытание? С другой стороны, с каждым днем они ближе к маме…

Его размышления прервал голос сына:

— Папа, смотри!

Майкл указывал пальцем куда-то вдаль. Джордж поднял голову и не увидел ничего особенного, но затем, присмотревшись, ахнул. Примерно на расстоянии двух кабельтовых от левого борта в открытом океане был человек. Он плыл против волн наперерез их кораблю.

— Человек за бортом! Сбавить ход! Человек за бортом!

Словно джинн из бутылки, откуда ни возьмись, рядом вырос Филипс:

— Что случилось, Петтерс? Хватит голосить.

— Капитан, человек за бортом! Прикажите спустить шлюпку!

Филипс, не торопясь, достал подзорную трубу, разложил ее и посмотрел туда, куда указал ему Джордж, спустя несколько секунд наблюдения он так же не спеша сложил ее и убрал в тубус[85].

— Ну, так я и думал. Он темнокожий. Можете сами посмотреть.

После этих слов капитан протянул Джорджу трубу.

— И что это значит?

— А это значит, мистер Петтерс, — на последних словах Филипс сделал особое ударение, — что это не «человек за бортом», а раб, скорее всего беглый, поэтому на него морской кодекс не распространяется и волноваться нужды нет.

Услышав эти слова, Эйша прижалась к отцу:

— Как же так, пап?! Что мистер Филипс такое говорит?

Джордж успокаивающе погладил дочь по голове:

— Не переживай, дорогая, мистер Филипс шутит. Майкл, отведи, пожалуйста, сестру в каюту.

— Но, пап…

— Быстро!

В такие минуты спорить с отцом было бесполезно и даже опасно. Мальчик взял Эйшу за руку, и они пошли вниз. Проводив детей взглядом, Джордж вновь повернулся к капитану:

— То есть, по-вашему, уважаемый мистер Филипс, беглый раб — это не человек?

— Именно так, мистер Петтерс, к тому же он подданный Франции, а не Британии, а брать не пойми кого на борт не входило в мои планы.

— Хорошо. Посмотрим, что вы скажете, когда за бортом окажется подданный королевы Виктории.

Капитан, и не рассчитывавший на такую быструю победу над несносным пассажиром, растекся в приторной улыбке:

— О! Не сомневайтесь, я всячески помогу этому бедолаге, как и велит кодекс офицера, но надеюсь, этого не случиться!

— Еще как случится, мистер Филипс.

Прежде чем капитан сумел задать следующий вопрос, Джордж Петтерс одним движением перемахнул перила и прыгнул за борт.

Капитан побагровел от злости и в сердцах топнул сапогом.

— Вот же упрямый баран, — прошептал он сквозь зубы и уже на всю палубу прокричал: — Человек за бортом! Готовить шлюпку!

Утопающий оказался мужчиной, причем достаточно крупным. Когда подоспела подмога, тот уже был практически без сил и еле держался на воде. С большим трудом перевернув его на спину так, чтобы голова оставалась на поверхности, гребя одной рукой и помогая себе ногами, Джордж начал обратный путь. Шлюпка подоспела, когда до корабля оставались считаные футы и бедняга совсем потерял сознание. Матросы помогли Петтерсу доставить его на борт, оказалось, что в воде он выглядел гораздо меньше, чем в действительности. Это был гигантский человек, и тащить его пришлось вшестером.

К моменту появления утопающего и его спасителя на борту «Странника» Филипс демонстративно покинул капитанский мостик и спустился к себе в каюту. Зато остальная команда была в полном сборе, включая и Майкла с Эйшей. Юному Петтерсу хватило одного взгляда на беглого раба.

— Эйша, Эйша. — Майкл, дернул сестру за рукав платья.

— Что тебе?

Мальчик наклонился к ней и еле слышно прошептал на ухо:

— Помнишь тех рабов в Дакаре?

Девочка с удивлением посмотрела на брата и так же шепотом ответила:

— Конечно, а что?

— Это один из них.

— Ты уверен?

Майкл утвердительно кивнул:

— Абсолютно.

— Но как он тут оказался? Вплавь это невозможно.

— Может, он плыл не из Дакара, а из Горе? К тому же ты его видела? Мне кажется, он способен переплыть Ла-Манш с такими-то ручищами.

Беглый осмотр потерпевшего показал, что, ко всему прочему, у него еще имеется и кровоточащая рана на спине в районе правой лопатки. Джордж аккуратно осмотрел края ранения и подозвал боцмана:

— Абрахам, можно тебя на минуту?

— Да, сэр.

— Это пулевое ранение. Если ему не оказать помощь, то к утру он умрет. На судне есть врач?

Боцман отрицательно покачал головой.

— Как же вы собрались в плавание без врача?

Абрахам многозначительно посмотрел на Джорджа и понизил голос:

— Вы же знаете нашего капитана, сэр. Судовой врач — это тройное жалованье.

— Ясно. Мы сможем найти для него отдельную каюту? Я сам прооперирую его.

— Что-нибудь придумаем, сэр.

— Отлично, мне понадобятся нож, щипцы, масляная лампа, чистая вода, тряпки и ром, много рома.

— Сделаем, сэр. И думаю, одежду ему нужно какую-то, а то его вся порвана.

— Было бы неплохо.

Боцман уже было пошел искать все необходимое, когда Джордж вновь его окликнул:

— Абрахам.

— Да, сэр! Что-то еще?

— Спасибо тебе.

Боцман молча кивнул и удалился к матросам давать распоряжения.

В результате Абрахам выделил раненому свою каюту, а сам до момента его выздоровления переехал к матросам, после Дакара там были свободные койки. Джордж, взяв в помощники кока, видимо, решив, что он более всех для этого пригоден, тут же провел операцию по извлечению пули из беглого раба, после чего, промыв рану ромом, тщательно ее перевязал. Осталось доложить Филипсу о ходе вещей, и можно было забыться сном.

Как и было положено, Петтерс трижды постучал в дверь капитанской каюты, но ответа не последовало. Это было вполне нормально, так как за отсутствием важных дел Филипс либо напивался, либо спал, и то и другое не прибавляло ему слуха. Подождав немного, Джордж открыл дверь и вошел. Каюта была освещена, кругом горели лампы, но самого хозяина на месте не было, а вот это было действительно странным, в это время Филипса всегда можно было застать у себя. Подумав, что капитан вышел по нужде и вскоре вернется, Джордж решил осмотреть владения рыжебородого.

Каюта не представляла из себя ничего интересного. Несколько уродливых сувениров с разных концов света, стоящих на полках и сундуках, и таких же безвкусных картин, стоящих на полу. Интерес представлял, пожалуй, только стол. Он был завален чертежами, картами и, как ни странно, газетами. Представить себе, что Филипс вообще умеет читать, было сложно, а уж прессу-то и подавно. Джордж подошел к столу, чтобы посмотреть, чем интересуется их капитан.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это не газеты целиком, а только вырезки из них, причем разных годов. Подборка была достаточно своеобразной. Джордж взял одну из заметок.

Джордж положил вырезку на стол и взял следующую.

Джордж вернул заметку на место и бегло окинул всю коллекцию взглядом. Каждая газетная вырезка со стола капитана была посвящена либо кораблю-призраку, либо кораблекрушениям и трагедиям на море. Петтерс пожал плечами и вполголоса проговорил:

— Ну что же, у всех свои странности. Одни изучают дельфинов в Австралии, другие собирают газетные заметки про утонувшие корабли и призраков. Ладно, время уже позднее, надо идти к себе — видимо, сегодня Филипса мне не дождаться.

Вернувшись в свою каюту, Джордж Петтерс на вопросительные взгляды детей лишь сказал:

— Все, что от меня зависело, я сделал. Он — крепкий парень, должен вытянуть.

После чего рухнул без сил на койку и проспал до утра.

Той же ночью матросы, стоящие на вахте, все как один, видели большую белую сорочку, парящую в воздухе без тела. Привидение металось по палубе корабля, кричало в ночи слова на непонятном языке и, заехав в челюсть Герману, пытавшемуся накинуть на него сеть, вновь исчезло без следа. Наутро многие из команды бросили пить.

Перед завтраком Джордж зашел в каюту к своему пациенту. Предварительно постучав в дверь, как подобало по этикету, он аккуратно приоткрыл ее. Первое, что увидел Петтерс, — это острие клинка, застывшее прямо перед его глазом. Выждав небольшую паузу, он спокойно сказал:

— Вижу, вам уже лучше. Я могу войти?

Мужчина сделал шаг назад, впуская Джорджа, но руку с ножом опускать не стал. Оценив своего собеседника взглядом, тихим низким голосом он проговорил:

— Ко а?

Петтерс зашел в каюту, прикрыл за собой дверь и так же невозмутимо продолжил:

— Вы говорите по-английски?

Немного поразмыслив, словно прикидывая, стоит ли отвечать, великан сказал:

— Да. Но плёхо.

— Ну, это лучше, чем ничего. Как ваша рана, милейший? Я могу ее осмотреть?

Темнокожий вопросительно смотрел на мужчину, явно не понимая, что от него хотят.

Джордж добавил к словам жесты, показывая то на свою спину, то на повязку собеседника, то на глаза:

— Рана. Ваша рана. Можно я посмотрю?

Петтерс медленно поднял руки с открытыми ладонями в знак миролюбивости своих намерений и потянулся к повязке раненого. Туземец сначала отстранился, но потом, немного поразмыслив, все-таки дал себя осмотреть. Изучив рану и, кажется, оставшись довольным ходом лечения, Джордж наложил свежую повязку. Пациент поначалу внимательно наблюдал за действиями своего лекаря, видимо, опасаясь подвоха, но потом расслабился.

Петтерс решил воспользоваться этим, чтобы начать разговор:

— Кто это сделал?

— Френч.

— Французы, — кивнул Джордж. — Как это произошло?

Беглый раб, сбивчиво и неторопливо подбирая нужные слова, начал свой рассказ.

Выяснилось, что он попал в рабство случайно. Потерял сознание в результате какого-то то ли броска, то ли прыжка, туземец никак не мог подобрать нужное слово на английском, и Джордж решил для себя, что это было падение. Очнулся в плену работорговцев уже связанным и в кандалах в окружении нескольких человек таких же, как и он. Потом был долгий переход через джунгли практически без еды и воды, где к ним прибавилось еще несколько пленных. К моменту появления в Дакаре их была уже дюжина. Потом пришли наемники, чтобы передать их покупателям. Потом он имитировал собственную смерть и бежал. В тот момент он не мог забрать с собой всех обреченных на рабство, но решил, что вернется за ними.

Раздобыв оружие, беглый раб проследовал за своими товарищами на остров Горе, где предпринял попытку освободить всех. В одиночку это было сделать сложно — охранников оказалось больше, чем он ожидал. Многие из наемников лишились жизни, но и он получил пулю в спину. Преследователи прижали его к обрыву. Уже почти лишившись сознания от потери крови и смирившись со своей судьбой, он услышал голос. Казалось, он звучал прямо у него в голове. Будто с ним разговаривала маленькая девочка. По крайней мере, ему так показалось на тот момент. Голос сказал: «Прыгай в море и плыви». Так он и сделал. Потом мало что помнит, только голос, зовущий его вперед. Очнулся ночью в каюте в какой-то белой одежде и с болью в спине. Оказалось, что он на корабле и уже далеко от берега, вернулся в каюту и ждал, когда за ним придут. Он думал, что это корабль работорговцев.

Джордж слушал рассказ молча и не перебивая. После всех испытаний, что выпали на долю этого человека, да еще и с тяжелым ранением, не только маленькую девочку в голове услышишь, пожалуй, весь хор ангелов.

Затем настала очередь Петтерса рассказывать о себе и целях плавания. Когда туземец узнал, что его спаситель путешествует не один, а с детьми, то тут же захотел с ними познакомиться, пришлось удовлетворить просьбу раненого.

Майкла и Эйшу они нашли на верхней палубе. Каждый был занят своим делом. Девочка кормила чаек остатками хлеба, взятого на завтраке, а ее брата мичман учил вязать морские узлы. Увидев отца и его спутника, они побросали свои занятия и подбежали к ним.

На фоне громадного мужчины дети выглядели просто карликами, и, чтобы не заставлять их высоко задирать голову, он присел.

— Здравствуйте, мистер, как вы себя чувствуете? — спросил Майкл.

Больной улыбнулся:

— Спасибё, блягодаря ващему папе хорошё.

Эйша хихикнула:

— Какой у вас смешной акцент!

Мужчина, услышав ее голос, перестал улыбаться и очень внимательно и серьезно посмотрел на девочку:

— Как тебя зовют?

— Эйша.

Маленькая Петтерс сделала книксен[86] и протянула руку:

— А кто вы?

Туземец ненадолго задумался, после чего низко наклонил голову и тихо сказал:

— Я не помню своего имени, миледи[87].

Щеки девочки порозовели от услышанного обращения, но она быстро собралась:

— Это печально. А откуда вы родом?

Ответить ему не дали. Сзади раздались тяжелые шаги, и чей-то голос проговорил:

— Доброе утро, мистер. Как вы находите мой корабль?

Филипс уже успел позавтракать полубутылкой рома и, находясь в приподнятом настроении, решил показать, «кто в доме хозяин». Услышав адресованный ему вопрос, туземец выпрямился и повернулся. К этому капитан был не готов, исполинский рост спасенного утопающего сконфузил его, заставив смотреть вверх. Трубка, торчащая из рыжей бороды, нервно задергалась.

Неловкую ситуацию прервал Джордж:

— Это — мистер Филипс. Капитан нашего судна. Именно он первым заметил тебя вчера в море и распорядился поднять на борт.

Услышав это от отца, Майкл удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на него.

Джордж подмигнул сыну и обратился к капитану:

— Так ведь, сэр?

Филипс от неожиданности закашлялся:

— Кхе! Кхе! Кхе! Да, это так. Спасти жизнь человеку, — на последнем слове капитан сделал особое ударение, при этом бросив короткий взгляд на Петтерса, — для нас большая честь. К тому же на судне нехватка рабочих рук, пригодится любая помощь.

— Я умею блягодарить за добрё, капитан. И поверьте, не станю обюзой.

— Вот и отлично, мистер… — Капитан посмотрел на могучие, черные как смоль руки, торчащие из рукавов белой сорочки. — Блэйк! Вы разрешите мне вас так называть?

— Конечно, капитан.

— Прекрасно. Как только поправите свое здоровье, поступаете в распоряжение боцмана, он введет вас в курс дела. Абрахам, внеси мистера Блэйка в судовой журнал.

Коротко кивнув в знак окончания разговора, капитан с важным видом удалился.

Так в команде «Странника» появился мистер Блэйк.

Беглый раб оказался на редкость смышленым и крепким парнем. Он один сумел заменить трех матросов, оставленных в порту Дакара. От работы не отлынивал, всегда был готов прийти на помощь, к тому же не пил, поэтому очень скоро вся команда судна прониклась к нему настоящим, глубоким уважением.

Стоит ли говорить, что наибольшую привязанность новый член экипажа испытывал к семье Петтерсов. Правда, с каждым ее членом Блэйк вел себя по-разному.

С отцом семейства он был вежлив и дружелюбен, в первые дни, а то и недели не упускал возможности при любом удобном случае благодарить его за свою спасенную жизнь, пока Джордж категорически не запретил ему это делать.

С Майклом они были, что называется, на одной волне, друзья неразлейвода, и это несмотря на разницу в возрасте. Они могли часами пропадать где-то в трюме, осваивая очередное ремесло мореходов, или подолгу сидеть на баке, рассказывая друг другу занимательные истории. Со стороны можно было подумать, что они знакомы не один десяток лет.

Что касается Эйши, то с ней мистер Блэйк вел себя подчеркнуто уважительно и церемонно, словно это была не маленькая девочка, а королева Виктория. Поначалу это смущало юную Петтерс, но вскоре она привыкла, отнеся это на тот счет, что она была единственная леди на корабле.

Разница в отношении с членами экипажа и пассажирами была настолько разительна и заметна, что на нее нельзя было не обратить внимания. Это стало порождать различного рода версии у команды — от благодарности семье Петтерсов за свое спасение до природной предрасположенности к рабству и служению белым господам. Но вскоре и эти кривотолки прекратились, и Блэйка оставили в покое с формулировкой «кто поймет этих туземцев и их нормы приличия».

В старой бамбуковой хижине на побережье Кораллового моря, на дырявой циновке, лежа на спине, забылся сном небольшой смуглый мужчина. Сегодня, как и последние два года, он спал очень тревожно. Прикрытое веко единственного глаза постоянно подрагивало, а по обезображенному шрамом лицу то и дело пробегала судорога. Ему редко снились сны, да и те, что были, трудно было назвать снами в нашем понимании. Никаких приключений, свершений и никакой логики. Просто набор красочных картинок и символов, которые потом, проснувшись, нужно будет еще расшифровать. Вот и в эту ночь вышло так же.

Анару шел по разостланной ковровой дорожке ярко-бирюзового цвета, по ее краям стояли люди, которые выкрикивали хвалебные слова, аплодировали и осыпали его цветами. Он был величествен и спокоен, как подобает быть настоящему царю. Все, совершенно все его недруги и враги остались в прошлом поверженными и несчастными. Только он способен восстановить мир и равновесие в этой вселенной. И горе тем, кто пойдет против его власти.

Две юные девы в белоснежных хитонах[88] открывают перед повелителем огромные резные ворота. Вдали в зале виднеется трон. Это золотой трон повелителя водной стихии, принадлежащий отныне только ему.

Анару невольно жмурится от его сияния. Он прекрасен. Подлокотники в виде двух ныряющих дельфинов, подставка для ног в форме огромного распластавшегося спрута, который волнами стекает вниз, образуя ступеньки, над головой большая раковина изображает подобие короны. Более не осталось препятствий на пути к этому великолепию и владычеству. Их разделяют всего пять шагов. Четыре. Три. Два…

Вдруг на ярко-бирюзовую ткань, не спеша перебирая лапами, выходит огромный черный пес, преграждая дорогу новому царю. Анару делает повелительный жест, чтобы отогнать животное, но собака и не думает слушаться человека, лишь оскаливает зубы. Тогда он зовет слуг, чтобы те убрали непокорного зверя, но вокруг нет людей, он стоит один. Пропали все. И ликующая толпа, и ярко-бирюзовая дорожка, и трон царя морей. Пропало все. Остались лишь они. Стоящие на песке под звездным небом Анару и огромный черный пес. В ярости мужчина зачерпывает горсть песка, чтобы бросить в животное, но, едва успев замахнуться, он видит, как собака, разинув пасть, прыгает на него.

Анару проснулся, будя своим криком местных обитателей джунглей. Он сел на циновке, скрестив ноги, и несколько раз в голове перебрал сон во всех подробностях. В этот раз видение было слишком очевидным.

Анару встал, вышел из хижины и посмотрел на ночное небо. Тучи, затянувшие его плотным покрывалом, не позволяли видеть ни единой звезды. Кроме одной. Ее свет пробивался даже сквозь облака. Это был Сириус[89]. Постепенно вслед за самой яркой звездой на небосклоне проявилось все созвездие Большого Пса.

Анару утвердительно кивнул. Вот откуда взялась собака в его сне. Это был знак, которого колдун ждал уже два года по земному летоисчислению. Время пришло. Сомнений не оставалось: «он» вновь появился в зоне видимости. Стало быть, надо готовить ритуал. Колдун уже было собрался идти, но что-то его остановило. Он вновь взглянул на небо. Сквозь непроницаемую толщу облаков к северо-западу от Сириуса стали проявляться новые звезды. Последовательно, одна за другой, они зажигались на небосклоне, сплетаясь в хитроумный светящийся узор, будто какой-то великий художник писал свою картину. Наконец, когда она была завершена, на небосклоне засияло еще одно созвездие.

— Орионус, — злобно прошипел Анару, и его единственный глаз полыхнул синим пламенем.

На миг потеряв самообладание, колдун вновь собрался. Появление охотника вслед за артефактом совершенно ожидаемо[90]. Было бы глупо и слишком самонадеянно думать, что за реликвией охотится лишь он. Анару не был глупцом, впрочем, как и трусом. Вероятность натолкнуться на охотника его не страшила, тем более что они уже встречались однажды, и он пережил эту встречу, хоть и пришлось пожертвовать глазом. Теперь все будет иначе, больше его не застанут врасплох.

— На там та кара э Орионус. — Колдун злобно ухмыльнулся и направился к хижине.

Спустя час он уже сидел на коленях на песчаной косе побережья Кораллового моря, освещенный всполохами костра. Его тело и изуродованное шрамом лицо покрывали многочисленные письмена и рисунки, аккуратно выведенные кровью рыбин, останки которых валялись невдалеке.

Взгляд его единственного глаза был направлен высоко в небо, на самую яркую звезду небосклона. Он был спокоен и собран. Сегодня он еще на шаг приблизится к своей цели. Узнает местонахождение предмета, с помощью которого он не только изменит мир, но и создаст свой собственный.

Колдун снял с пояса небольшой кожаный мешочек, развязал тесьму и высыпал на ладонь небольшую горсть серо-зеленого порошка:

— Ам Анару! Око ге махери Пасейдонус!

Произнеся это, он сдул порошок с ладони в костер. В ту же секунду огонь стал союзником колдуна и покорно разомкнул языки пламени, когда тот опустил в него лицо. Клубы дыма, сплетаясь между собой, стали приобретать очертания и постепенно выстроились в четкую картину.

Расправив все паруса, над волнами парил корабль. Колдун четко видел капитана, стоящего на мостике с подзорной трубой в руках, и матросов, суетящихся на палубе. Он поднял руку с растопыренными пальцами вверх ладонью перед собой и начал медленно крутить ее в разные стороны. Картинка дернулась и начала вращаться вслед за движениями руки, будто корабль лежал на ладони Анару. Повернув его кормой к себе, он увидел надпись «Wanderer»[91].

Удовлетворенный увиденным, колдун провел ладонью над костром, словно перелистывая страницу, и вновь всмотрелся в клубы дыма. В глубине показалось движение, прямо на Анару что-то двигалось, постепенно приобретая очертания предмета. Сначала из темноты показался крупный камень, похожий на алмаз, от него, подобно змеям, тянулись жгуты, похожие то ли на лианы, то ли на корни дерева, наконец, узор переходил в три лезвия, среднее из которых было шире, чем два крайних. Предмет сделал несколько оборотов вокруг своей оси и застыл перед взором колдуна. Это был нож.

Анару улыбнулся и прошептал:

— Махери Пасейдонус.

Вдруг видение подернулось, и его стала заволакивать дымка. Нож начал терять свои очертания и расплываться, вскоре он превратился в перила ограждения палубы, возле которых стояла маленькая девочка с распущенными волнистыми русыми волосами. Но колдуна волновала не она, а то, что было на ее правой руке. Он сразу узнал этот браслет. Стоило ему перевести на него взгляд, как узор начал испускать невыносимый свет, ослепляющий и, казалось, пытающийся выжечь тебя изнутри.

Анару прикрыл глаз ладонью. Он помнил, что было в прошлый раз, и старался сейчас этого не допустить. С трудом превозмогая магнетизм узора, колдун все-таки сумел оторвать от него взгляд и перевести его на хозяйку браслета. В этот самый момент девочка повернулась и посмотрела на него своими спокойными голубыми глазами.

Колдун замер. Он попытался взмахнуть ладонью, чтобы прекратить видение, но рука его не слушалась. Тело было полностью парализовано. Взгляд. Он не мог оторваться от ее гипнотического взгляда, против своей воли продолжая смотреть.

В какой-то момент синева глаз начала разливаться за пределы зрачков и вскоре уже заполнила все обозримое пространство, наливаясь цветом и постепенно превращаясь в иссиня-черную бездну. Там что-то есть. Колдун был уверен, что там, в самом сердце этой бездны, что-то есть. Он всматривается и замечает движение. Это что-то быстро, сметая все на своем пути, движется на него. Вот уже видны очертания. Это человеческий череп. Он уже совсем близко и открывает пасть, чтобы поглотить колдуна. Надо спасаться, но он не может пошевелиться и лишь безмолвно с ужасом смотрит на приближающуюся смерть. В последний момент из пустых глазниц черепа вырывается ледяная волна, которая гасит костер и отбрасывает Анару на песок.

Спустя лишь четверть часа тело вновь начало его слушаться. Мужчина тяжело поднялся, тут же на подбородок и грудь хлынула носом кровь. Это чудо, что он остался живым после такого воздействия на мозг. Кто бы ни была эта маленькая девочка, но она очень сильна. Да что там говорить! Надо признать, что она сильнее его и представляет реальную опасность, даже большую, чем охотник. Ее надо убить, пока она не убила его.

Слегка пошатываясь, Анару подошел к воде, зачерпнул ладонями набежавшую волну, наклонил к ней голову и начал шептать заклинания. Потом умылся ею, смывая кровь в океан, и посмотрел вдаль. В нескольких метрах от берега из воды вынырнул акулий плавник. Животное сделало несколько кругов, привлекая к себе внимание, и замерло напротив повелителя в ожидании приказа.

Колдун выпрямился во весь рост и жестом указал на запад:

— Кара э!

Описав еще один круг, плавник устремился в заданном направлении. Анару без сил опустился на песок.

Вот уже месяц прошел с момента, как барк «Странник» покинул Дакар. Обогнув западное побережье Африки и следуя ангольским течением, судно держало курс на Кейптаун. Мистер Блэйк уже совсем освоился на корабле и перестал быть белой, даже нет, черно-белой вороной для команды. Каникулы, объявленные отцом, давно закончились, и дети снова приступили к учебе. В общем, жизнь шла своим чередом.

Как-то раз после обеда Эйша сидела на палубе и принимала солнечные ванны. Ей нравилось проводить время в одиночестве на баке корабля, подальше от суеты команды и ругани Филипса. Она могла часами выводить затейливые рисунки и странные, несуществующие письмена, которые про себя называла волшебными символами и никому не показывала. Вот и сейчас блокнот с карандашом лежал рядом на случай, если вновь придет вдохновение.

Неожиданно до ее слуха донеслось какое-то жужжание. Поначалу девочка не обратила особого внимания, списав на слуховые галлюцинации[92], но потом жужжание стало более выраженным и громким.

Эйша открыла глаза. Прямо перед ее носом в воздухе парило небольшое насекомое. Девочка впервые его видела, однако не испугалась и, взмахнув ручкой, попыталась его отогнать. Существо отлетело на пару футов, но затем быстро вернулось и вновь повисло в воздухе напротив Эйши.

— Вот же надоедливая муха.

Девочка недовольно наморщила нос и снова махнула рукой. И опять, отлетев на небольшое расстояние, муха вернулась и на этот раз подлетела совсем близко к лицу.

Эйша от неожиданности отшатнулась и дотронулась до своей щеки:

— Ой! А это что?

Юная Петтерс в недоумении посмотрела на свои пальцы, измазанные в чем-то красном.

Она поднесла их к носу и через секунду констатировала:

— Все ясно. Сливовый джем. Хороша миледи, ходит на людях, перепачканная, как кухарка. Славно, что мама этого не видела, вот бы мне досталось. Постой… — Эйша поглядела на муху, которая продолжала парить перед ее носом. — Так тебе нужен джем? На! Угощайся. Мне совсем не жалко.

Девочка протянула руку вперед. Насекомое поначалу отлетело, но потом вернулось назад и бесстрашно село на ладонь, дав себя рассмотреть.

Муха оказалась довольно маленькой, примерно с полдюйма. Ее брюшко сплошь было покрыто полосками двух цветов, которые чередовались, — желтого и черного. Она подползла к капельке джема и начала то ли слизывать, то ли всасывать его своим хоботком.

Девочка улыбнулась:

— Ты тоже сладкоежка, как и я.

Эйша никогда раньше не встречала такую красивую муху и решила непременно показать ее отцу.

Для этого она мазнула джемом по доске палубы и, когда насекомое переместилось на нее, накрыла своей шляпкой:

— Посиди пока тут, ладно? Я быстро. Схожу за папой и вернусь.

Ничего не подозревающий Джордж читал в каюте, когда, словно ураган, залетела дочь и, даже не попытавшись что-то объяснить, схватила его за руку и потащила к своей находке.

Вернувшись на нос корабля, девочка обнаружила свою шляпку там же, где и оставила. Эйша прижала палец к губам, призывая отца соблюдать тишину, и аккуратно раздвинула соломинки шляпки, показывая свою пленницу:

— Пап, гляди какую красивую муху я нашла.

Джордж посмотрел в прорези темницы и улыбнулся:

— Это не муха, дорогая. Это пчела.

— Пчела? А кто это?[93]

— Это очень полезное насекомое, милая, не надо ее обижать. Только… — Петтерс почесал затылок. — Как она тут оказалась? Кругом океан, а пчелы не улетают далеко от своих ульев. Наверное, залетела в Дакаре и теперь без билета плывет на нашем корабле.

— Пап, расскажи про пчел, пожалуйста!

Джордж посмотрел на горящие любопытством глаза дочери и сел на палубу:

— Хорошо, только для начала давай выпустим твою подружку из темницы. Договорились?

Девочка радостно кивнула, взяла свою шляпку и устроилась рядом с отцом слушать рассказ.

— Пчелы, — начал он, — очень трудолюбивые насекомые. Они живут на всех континентах, за исключением Антарктиды. Пожалуй, там для них слишком холодно.

— А что они едят, пап?

— Пчелы питаются пыльцой цветов и нектаром, это такой сок растений, очень сладкий.

Эйша хлопнула себя ладонью по коленке:

— А… вот почему она так полюбила мой сливовый джем!

Джордж улыбнулся:

— Да, милая, пчелы очень любят сладкое и сами делают вкуснятину, которая называется медом.

— Мед? Я пробовала мед, когда была совсем маленькой.

Отец кивнул, и его лицо помрачнело. Он замолчал, погрузившись в воспоминания.

Эйша, увидев это, толкнула его в плечо:

— Эй, пап! Ты чего?!

Джордж, выйдя из оцепенения, посмотрел на дочь и, улыбнувшись, поцеловал ее в щеку:

— Все хорошо, милая. Просто грустные воспоминания.

— Расскажи.

Отец, посмотрев в голубые глаза и поняв, что спорить бесполезно, не торопясь, начал свое повествование:

— Это было зимой 1860 года. Ты очень сильно заболела, у тебя было воспаление легких. А в Англии тогда свирепствовала холера, лекарям было не до тебя. Мы с твоей мамой не знали, что делать. Температура не спадала сутками. Ты постоянно бредила, говорила на непонятном языке. Тогда Стейтем… — Джордж немного замялся и быстро поправил себя: — Мистер Стейтем принес мед. Порты были закрыты из-за эпидемии. И он выменял его у какого-то контрабандиста на свой брегет. Мы стали давать тебе мед с чаем и натирали им спину, чтобы было легче дышать. Вскоре тебе стало лучше, и ты пошла на поправку. Вот такая история.

Эйша протянула руку и подставила пчеле палец. Насекомое расправило крылышки и, вспорхнув, переместилось к ней на руку.

Девочка поднесла ее ближе к лицу:

— Спасибо тебе, пчелка, за то, что вылечила меня.

Джордж улыбнулся:

— Милая, только не пробуй ее поцеловать, она может очень больно укусить.

Эйша удивленно подняла брови:

— Укусить? Но чем? Я что-то не вижу у нее зубов.

Джордж наигранно тяжело вздохнул и слегка толкнул дочь плечом:

— Эх… Похоже, ты вся в маму. Будущий ученый-исследователь. Укусит — это не совсем точное слово. Брюшко пчелы заканчивается жалом, которым она может воспользоваться, если почувствует угрозу. Это такая небольшая иголочка с зазубринами, которая остается в теле жертвы вместе с ядом.

— Ядом?!

Эйша, часто заморгав, посмотрела на отца и на всякий случай убрала руку с пчелой подальше от лица.

Джордж поспешил успокоить дочь:

— Не бойся. Яд пчелы не страшен для человека, а некоторые лекари утверждают, что даже полезен и им можно лечить болезни.

Девочка с облегчением махнула рукой:

— А! Тогда пускай кусает, буду всегда здоровой!

— Правда, дочка, есть одно «но». После укуса пчела погибает. Так что лучше до этого не доводить.

Юная Петтерс в раздумьях нахмурила нос:

— Это печально. — Немного подумав, Эйша повернулась к отцу и совершенно серьезно, глядя в глаза, сказала: — Пап, я обещаю, что мы с пчелкой будем дружить. Я не дам ее в обиду, и она никогда-никогда меня не укусит.

Джордж посмотрел на свою дочь, и отчего-то в его голове возникла уверенность, что так и будет.

Так или иначе, но за время плавания девочка привязалась к своей новой подружке и дала ей красивое имя — Элизабет. Маленькое насекомое стало чем-то вроде домашнего питомца Эйши, прилетая к ней завтракать, обедать и ужинать, а иногда и гуляя с ней по палубе в кармашке платья.

Пока на верхней палубе Эйша знакомилась с маленьким полосатым насекомым, в трюме ее брат под руководством мистера Блэйка вышел на настоящую охоту.

Да-да, вы не ослышались, именно охоту. Дело в том, что очень часто парусный корабль XIX века представлял из себя плавучий зоопарк, на котором помимо команды перемещалось большое количество различных животных. В целом их всех можно было разделить на три больших группы.

Первые снабжали команду мясом, яйцами и молоком. Например, куры, гуси, утки, свиньи, козы и овцы. Это была основа провианта, без нее корабль не выйдет в долгое плавание. Бывало так, что зайти в порт не предоставлялось возможным по причине неожиданно начавшейся войны или эпидемии. Тогда пополнить припасы было нельзя, и команда питалась тем, что было на корабле и добывалось в море.

Вторая группа животных везлась на продажу. Экспедиции знаменитых мореплавателей Колумба, Васко да Гамы и Магеллана[94] открыли миру новые континенты, страны и вместе с ними диковинных животных, которые пользовались спросом в Европе и Америке. На парусниках того времени можно было встретить не только попугаев, обезьян, кенгуру и крокодилов, но и носорогов, бегемотов и даже слонов, которых с большим успехом продавали в цирки Старого и Нового Света[95].

Так как «Странник» еще только начал свой путь в экзотические страны, подобного рода животных на нем не было, хотя, надо быть честным, многие члены команды о них мечтали. Служба на флоте — ремесло трудное, опасное и малооплачиваемое, поэтому каждый моряк в душе надеется разбогатеть в результате некоего счастливого случая или удачи. Найти пиратские сокровища — шанс малый, да и, надо сказать, рискованный. Редкий пират захочет их отдать добровольно, а вот за красивого крупного попугая в той же Англии можно выручить не менее шести фунтов, а для простого моряка это целое состояние.

Третья группа заводилась сама по себе и назло всем. Это были крысы. Настоящий бич парусного деревянного судна. Грызуны, от которых нет и не было спасения. Если вы встретите моряка и он вам скажет, что на корабле, на котором он ходил, их не было, знайте — он врет! Крыс не может быть лишь на двух типах судов: не спущенных на воду и потопленных. На остальных их хватает с избытком. Основная проблема заключалась в том, что крысы всеядны. При отсутствии нормальной, человеческой пищи они могут есть веревки и дерево. Случалось, что они прогрызали днище корабля до течи.

И вот одна из представительниц данного вида, совершенно обнаглев от безнаказанности, сбежала по основанию грот-мачты и, проделав несколько пируэтов на просмоленных досках внутренней обшивки судна, направилась к отверстию в стене, прогрызенному ее же собратьями. Небольшая перегородка в дюйм толщиной отделяла ее от камбуза[96] — места, откуда всегда так вкусно пахло и где можно было поживиться. Уже втиснувшись наполовину в щель и практически достигнув желаемого, зверек неистово запищал. Неведомая сила потащила его назад, безнадежно удаляя от желаемой добычи.

— Смотри, смотри! У меня получилось! Я поймал ее!

Майкл был вне себя от радости. Он стоял светящийся от счастья, держа в руке тонкий шнурок с болтающейся на конце крысой.

— Сегёдня тьебе пёвезлё. Ты успель. Нё надё бить бистрее.

Парень в недоумении развел руками:

— Куда еще быстрее?

Блэйк несогласно помотал головой. Его рост не позволял гиганту уместиться в трюме стоя, поэтому он сидел на корточках, что делало его почти одного роста с юным Петтерсом.

— Ты позднё дёрнуль веревка. Крыся чуть не убежять. Петля должен быть здэсь или здэсь.

При этих словах Блэйк обхватил своими могучими руками сначала шею, а потом пояс мальчика.

— А не здэсь. — Беглый раб схватил Майкла за колени. — Тогда крыся убежять.

Словно поняв слова темнокожего, грызун несколько раз дернулся в петле. После чего, изловчившись, вывернулся из удавки, прыгнул на пол и тут же скрылся из виду. Упустив свою добычу, парень понурил голову.

— У меня никогда не получится, — с досадой проговорил он. — Мне не стать настоящим добытчиком и воином. Я даже крысу не смог поймать.

Блэйк подбадривающе потрепал его по голове:

— Не надё унивать, юный Петтерс. Победа дёстаётся трюдом. Давай повтёрим сначаля.

Майкл кивнул и распустил шнурок. Положил удавку перед собой и начал заново терпеливо плести силковый узел[97]. Блэйк внимательно смотрел за действиями парня, то одобрительно кивая, то поправляя его. Закончив работу, мальчик расправил петлю на мешке с песком, достал из кармана брюк обломок сухаря и раскрошил его в центре ловушки. Отойдя на пару футов, он спрятался в укрытие и стал ждать новую жертву.

Спустя час охотники поднялись из трюма. Первым, светясь от гордости, шел Майкл. За его спиной на длинном шнурке, привязанные за шею, семенили четыре крупные корабельные крысы. Мальчик то и дело натягивал конец веревки, который он держал в руке, заставляя грызунов вприпляску его догонять. Процессию замыкал Блэйк.

На пути этой комичной компании откуда ни возьмись вырос Филипс. Он учтиво наклонил голову в знак приветствия:

— Поздравляю вас с удачной охотой, мистер Петтерс! Если так пойдет, дальше вы рискуете нажить себе кровного врага в лице нашего кока!

Майкл остановился и вопросительно посмотрел на капитана:

— Отчего же, мистер Филипс? Я не совсем вас понимаю.

Капитан откашлялся и нарочито громко, чтобы слышали все на палубе, произнес:

— Видите ли, Майкл, если вы переловите всех крыс на «Страннике», то нашему уважаемому коку не на кого будет свалить пропажу бекона и сухарей на камбузе!

По палубе разнесся смех, а какой-то остряк добавил:

— Это еще хорошо, что наши крысы не пьют ром, капитан!

— О да! Это было бы бесчеловечно с их стороны!

Под хохот команды охотники спустились к себе.

Оставить добычу в каюте отец наотрез отказался. Резонно заметив, что крысы — это разносчики всяческой заразы и никак не годятся на роль домашних питомцев. Поэтому после долгих пререканий и игнорируя мольбы сына, все трофеи Майкла полетели за борт, что сильно расстроило парня.

В слезах он прибежал в каюту Блэйка:

— Он, он… — Мальчишка пытался справиться с обидой, комком засевшей у него в горле, но это плохо получалось. — Он их всех…

Блэйк взял его за плечи и слегка встряхнул:

— Успёкойся, Майкл. Расскажи, что случилёсь?

Вытерев рукавом слезы и придя в себя, парень поведал своему другу о случившемся. Мужчина, не перебивая, выслушал рассказ, а когда он был окончен, по-отечески обнял мальчика и проговорил:

— Твёй отец прав, Майкл.

Мальчик резко отстранился от Блэйка и сжал кулаки:

— Нет, не прав! Я их поймал! Это мои крысы! И мне решать, что с ними делать!

— А если би они укусить твёю сестрю или заразить чем-тё?

Майкл внимательно посмотрел на друга:

— Как Мышильда принцессу Пирлипат?[98]

Блэйк не понял, о чем идет речь, но согласно кивнул. Мальчик задумался. Такая мысль не приходила ему в голову.

— Возможно, ты прав, друг.

— И еще. — Блэйк поднял вверх указательный палец. — Никёгда. Слишишь? Никёгда не злись на свёих родителей.

Майкл понурил голову и согласно кивнул.

Великан положил руку ему на плечо:

— У меня есть подарёк для тьебя. Не крыся.

Блэйк широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, и, достав что-то из-под подушки, протянул Майклу. Юному Петтерсу хватило одного взгляда на презент, чтобы его глаза загорелись от восторга. Это был нож. Такой же, как он видел в Дакаре, только новый и в ножнах.

Майкл сидел на рундуке[99], сложив ноги по-турецки. Прямо перед ним на досках палубы лежал подарок Блэйка. Солнце уже преодолело полуденную черту, и густая жара начала спадать, уступая место вечерней прохладе океана. Мальчик внимательно смотрел на нож. И если сейчас кто-нибудь попробовал бы прочитать его мысли, то, скорее всего, принял бы юного Петтерса за сума сшедшего. А все дело было в подарке.

Стоит ли говорить, что парень был без ума от него. Как только он впервые взял нож в руку, то почувствовал энергию и магнетизм оружия. Им хотелось любоваться, держать его в руке, колоть и резать. Иногда, и Майкл мог поклясться в этом, ему слышался его голос, голос клинка. Он звал куда-то, просил о чем-то, что-то советовал, но хозяин не мог разобрать, что именно.

Тут выяснилась еще одна странность. Если положить нож на ровную поверхность и раскрутить, то он всегда остановится острием, указывающим в одну сторону. Мальчишка перепробовал уже различные варианты, пытаясь обмануть оружие, но неизменно клинок выбирал одно и то же направление, причем оно не совпадало со сторонами света, то есть не указывало строго на юг, север, восток или запад. И вот о том, куда именно направлено острие ножа, сейчас думал Майкл.

С одной стороны, можно спросить у мистера Блэйка, это было бы вполне логично — он же подарил ему нож. Но с другой — не поднимет ли он мальчишку на смех? Нож, который указывает направление, да еще непонятно куда! Это же оружие, а не компас[100]. Погрузившись в свои размышления, он не заметил, как к нему подошел его друг:

— Здравствуй, Майкл. Ти грюстный. Чтё-то слючилось?

Парень вздрогнул от неожиданности, схватил клинок, быстро убрал в ножны и лишь потом увидел, кто его окликнул.

— Мистер Блэйк, вы меня напугали!

— Ти кёго-то боишься?

Майкл немного сконфузился:

— Нет, просто не хочу, чтобы отец увидел нож.

— Почемю?

— Он злится, когда я играю с оружием, и может его отобрать.

— Он пряв. Орюжие — этё не игрюшки.

— Но я так привязался к нему и… и… — Мальчик замялся. — Мне кажется, что нож тоже полюбил меня.

Вопреки ожиданиям Майкла Блэйк не стал смеяться над ним, даже, наоборот, стал серьезнее, чем был, и, глядя в глаза, проговорил:

— Нож — продёлжение руки воина. Единое целёе. Поэтомю рэшать тьебе.

Мальчик удивленно посмотрел на Блэйка:

— Мне? Решать, что?

— Ктё ты? Малчик, играющий в ножички, или воин с оружием в рюке?

Майкл грустно улыбнулся:

— Хорош воин. Я даже не знаю, куда показывает мой нож.

Блэйк внимательно посмотрел на Майкла, и его глаза поменяли цвет, превратившись из карих в темно-синие. Он тихо проговорил:

— Мёжет бить, он не указивает, а ведёт? Тудя, кудя надо емю. Или тьебе. Или вам обёим.

Глаза Майкла округлились от удивления, он было открыл рот, но ответить не успел. Истошно зазвонил судовой колокол, и на палубе началось движение. Матросы, следуя четким указаниям боцмана, шныряли тут и там, словно муравьи. Одни повисли на мачтах, сворачивая паруса; другие закрепляли надпалубный груз.

Увлеченный разговором с мистером Блэйком, юный Петтерс не заметил, как потемнело вокруг. И только сейчас, обратив внимание на океан, он увидел черные грозовые тучи, затянувшие весь горизонт. Команда «Странника» готовилась к шторму.

— Мистер Блэйк, что происходит?

Мужчина выпрямился во весь рост. Оценивающе посмотрел на горизонт, затем на разбивающиеся о борт корабля волны, закрыл глаза, несколько раз с шумом втянул ноздрями соленый морской воздух и тихо проговорил:

— Нам надё идти, Майкл. Бистро.

Через несколько секунд они уже ворвались в каюту Петтерсов. Отец читал книгу, не подозревая о надвигающейся опасности, а Эйша занималась рукоделием, плетя очередной браслет.

— Папа, папа! Идет шторм, самый настоящий! Как в книгах!

Блэйк совсем не разделял восторга мальчика и был взволнован.

Джордж внимательно посмотрел на мужчину:

— Все плохо?

Тот утвердительно кивнул:

— Надё собирать вещи. Только необхёдимое. Времени малё.

Петтерс тут же отложил книгу и обратился к детям:

— Майкл, Эйша, вы слышали мистера Блэйка, мигом за дело. Я поднимусь наверх, узнаю, нужна ли моя помощь капитану. Чтобы ни случилось, без меня отсюда не уходить, я обязательно приду за вами.

Сказав это, Джордж накинул пиджак и вслед за Блэйком вышел из каюты. Догнать великана он сумел только в конце коридора.

— Что тебя так печалит, друг? Мы в открытом океане, и шторм — это обычное дело для наших широт.

— Штёрм да, нё на няс идёт чтё-то дрюгое, очень опасьнёе. Пахнет магией. Я попрёбую помочь, а ти предюпреди капитана.

Петтерс не верил в магию и волшебство, но знал, что на Черном континенте к ней относятся с большим уважением, поэтому не стал возражать другу. Они разделились. Один побежал на капитанский мостик, другой — на самый нос корабля.

Ураганы для Атлантики не редкость, некоторым из них впоследствии даже будут давать имена, но это самым разрушительным. Сегодня существуют специальные службы, отслеживающие изменения погоды и способные спрогнозировать землетрясение, ураган или цунами и даже предсказать их силу. А в XIX веке понять, сильный ураган или нет, можно было только одним способом — попав в самый его центр, что и произошло с нашими путешественниками[101].

Все началось с того, что на океан опустился густой, непроглядный туман, а это большая редкость для южных широт. Волнение команды корабля передалось водной глади, которая с каждой минутой становилась все капризнее, раскачивая судно из стороны в сторону.

Филипс отослал рулевого и сам стоял у штурвала, отдавая команды. В такие минуты капитан был максимально трезв, если вообще к нему было применимо это понятие, и собран, не доверяя управление корабля никому. Однако даже он не мог успокоить и внушить уверенность своей команде, а старший Петтерс был, пожалуй, последним человеком на судне, кого он сейчас хотел видеть.

— Добрый вечер, капитан! — Бушующая вокруг стихия не оставляла выбора, и для того, чтобы быть услышанным, Джорджу пришлось кричать. — В прошлом мне доводилось ходить по морям, и я могу пригодиться!

Но Филипс, казалось, его не слышал. Глядя сквозь Петтерса, он прокричал громовым голосом:

— Абрахам! Где ты, черт тебя дери?!

— Я здесь, капитан!

Боцман выглядел измотанным — предыдущая ночная вахта была его. Но, как и подобает старшему корабельной команды, держался молодцом и трудился наравне со всеми.

— Всех посторонних с палубы!

— Послушайте, капитан, судя по всему, это не обычный шторм, лишняя пара рук не повредит и…

Договорить Джорджу Филипс не дал:

— Спуститесь в свою каюту, мистер Петтерс, не хватало еще, чтобы вы снова оказались за бортом! — И, уже обращаясь к боцману, добавил: — Проверить крепление шлюпок! Команде приготовиться! Чувствую, сегодня нас изрядно потрясет!

Абрахам коротко кивнул и скрылся выполнять поручения.

Капитан не ошибся. Ветер усиливался с каждой секундой, волны с грохотом ударяли в борта, подобно стенобитному орудию, стремясь перевернуть упрямое судно.

Джордж, понимая, что спорить с рыжебородым бесполезно, развернулся и, хватаясь за все, что попадалось под руку, направился назад к детям.

Уже перед самым люком, ведущим вниз, он встретил Блэйка.

— Чтё капитан?!

— Упрямый как баран, ничего и слышать не хочет!

Бывший раб тяжело вздохнул и покачал головой:

— Этё плёхо! Сейчас надё бить всем заоднё!

— Я пойду к детям!

Но стоило только Джорджу открыть люк, ведущий на нижнюю палубу, как над «Странником» раздался истошный вопль:

— «Летучий голландец»!

Понять, кто именно кричал, в такой ситуации было невозможно, но это было и не важно. Внимание всех на корабле привлекло совершенно другое. По правому борту наперерез «Страннику» прямо из тумана вышел черный фрегат.

Джордж, конечно же, знал о легенде про корабль-призрак, но всегда считал ее выдумкой, навеянной морскими миражами. Однако то, что сейчас предстало перед ним, было более чем реальным.

Фрегат надвигался медленно и неотвратимо. Казалось, его даже не качает на волнах, и это при таком-то шторме. Порванные паруса и обрывки такелажа болтались на обломках рей. Скрип цепей и старой рассохшейся палубы был слышен даже сквозь пронзительный свист ветра. В какой-то момент Джорджу показалось, что он видит надменную фигуру капитана, стоящего у штурвала. Все закончилось за доли секунды.

Уходя от столкновения, Филипс положил корабль на левый борт, но было поздно: «Летучий голландец» протаранил носовую часть «Странника», после чего так же внезапно скрылся в тумане.

Сильный удар отбросил Джорджа и Блэйка к борту, чуть не вышибив из них дух. Беглый раб одной рукой притянул Петтерса к себе и прокричал на ухо:

— Бьери детей! Встретимся на корме!

Мужчина согласно кивнул и, впиваясь пальцами в пропитанные слизью и морской солью доски палубы, пополз к распахнутому люку.

Тем временем шторм продолжал набирать силу. Волны с каждым разом становились выше, и новый их удар о палубу «Странника» был сильнее предыдущего. Филипс продолжал стоять у штурвала, хотя он был уже бесполезен. Руль перестал повиноваться приказам человека, и корабль стал неуправляем, его швыряло, словно щепку, в бескрайнем океане. На судне началась паника. Члены команды, кого не смыло за борт при столкновении с «Голландцем», сейчас метались между своими каютами и спасательными шлюпками, часть которых сорвало и унесло в море без пассажиров. За места на оставшихся началась ожесточенная борьба.

Детей в каюте тоже основательно тряхануло, но все же удар был более щадящий, чем для тех, кто наверху. К моменту, когда Джордж до них добрался, они уже смогли оправиться от случившегося, более того, находились в полной готовности.

Отец с тревогой осмотрел сначала Эйшу, затем Майкла:

— Все живы-здоровы, травм нет?

Сыну эта процедура явно не доставляла удовольствия, он засмущался и постарался отстранить отца, ощупывавшего его руки и ноги.

— Не переживай, пап, все в порядке.

— Отлично. Я возьму Эйшу на руки. Майкл, хватай чемоданы и бегом за мной. Все ясно? Пойдем, дорогая.

Но вместо того чтобы прыгнуть к отцу в объятия, Эйша рванулась куда-то в конец каюты и вскоре вернулась в обнимку с картиной.

— А это что? Я же сказал, дочка, только самое необходимое!

Эйша стояла, виновато опустив голову:

— Это мамина картина. Я ее не оставлю.

— Пап, я пытался ей сказать, но ты же знаешь, какая она упрямая.

— Ладно. Берем и картину тоже. Времени совсем нет. Бежим что есть сил до кормы, там нас ждет Блэйк.

Проследовав в брюхе тонущего «Странника» до бизань-мачты, путешественники остановились.

Джордж развернулся к сыну и внимательно посмотрел ему в глаза:

— Майкл, теперь нам придется выйти на залитую водой палубу и пробежать по ней при сильной качке несколько метров до лестницы, затем на корму. Справишься?

Лицо мальчика стало серьезным:

— Да, пап, ты можешь на меня рассчитывать.

— Хорошо. Ну, с Богом!

Джордж что есть сил толкнул люк, открывающий проход на палубу, и в лицо тут же полетели соленые брызги и штормовой ветер. С того момента, как он спустился вниз, прошло всего несколько минут, но ситуация наверху сильно изменилась. От четырех мачт барка «Странник» осталась только грот, да и та была в плачевном состоянии, бизань лежала переломленная поперек судна, а двух других не было вовсе, равно как и носовой части самого корабля.

Вдруг откуда-то сверху прямо перед Петтерсами появилась гигантская фигура Блэйка.

— Бистро! Бистро! Бегите за мной!

— Стой! — Джордж схватил мужчину за рукав. — Возьми Майкла!

Мужчина коротко кивнул, протянул свою огромную руку к парню и одним движением сгреб его в охапку вместе с чемоданами. Короткими бросками от опоры к опоре они перебежали на корму судна, которая уже значительно была задрана вверх. Корабль тонул, устремляясь разбитым носом в пучину океана.

Петтерс, прижимая к себе дочь, что есть сил бежал к корме, насколько позволяли качка, ветер и скользкая палуба. Не оглядываясь и не сомневаясь. Сейчас было главное успеть. Но, уже почти достигнув цели, он встал как вкопанный. То, что его остановило, лежало в двух шагах от него, придавленное штурвалом и обломком реи. Это было тело Филипса.

— Капитан! — Джордж склонился над умирающим. — Капитан! Вы живы?!

Филипс открыл глаза:

— А… это ты. Прости меня, Петтерс.

— За что?! Вам было не уйти от столкновения!

Капитан сделал над собой усилие, чтобы произнести следующие слова, и его лицо скорчилось от боли.

— Это я вас привел к нему. Я уже двадцать лет ищу встречи с «Голландцем», чтобы вновь быть с ними. С моей семьей. Каждый член этой команды заслуживает и виселицы, и ада, но не ты. Спасай детей, Петтерс. Ты еще можешь успеть.

Джордж наклонился ближе к капитану:

— Вы бредите, Филипс! Я вас вытащу!

— Прости меня, Петтерс. И уходи.

Глаза капитана закрылись, и голова безжизненно склонилась набок. Мысленно выругавшись, Джордж перехватил поудобнее дочь и рванулся вперед. Уже через несколько секунд он был рядом с Блэйком. Исполин указал пальцем на болтавшийся на цепях за перилами двухвесельный ял[102]:

— Этё всё, чтё осталёсь! Бистро!

Джордж, не раздумывая, первым перемахнул за борт, затем принял из рук Блэйка детей и засунул их под брезент вместе с нехитрым скарбом.

— Теперь ты, Блэйк! Прыгай скорее!

Бывший раб отрицательно покачал головой, улыбнулся и, обхватив руками брус, на котором держались цепи яла, вырвал его, отправляя шлюпку на милость океана.

Первые мгновения, прежде чем залезть под брезент подальше от захлестывающих волн, Джордж еще видел фигуру друга, стоящего на корме корабля, уходящего под воду. И как ни странно, но он был готов поклясться в этом, Петтерс слышал его голос. Мистер Блэйк пел. Громко, перекрывая своим громовым голосом рев океана. Беглый раб, спасенный английской семьей, теперь сам спасал их, отправляя в новый путь с «Песней надежды».

На вооружении яла, уносящего Петтерсов от тонущего «Странника», было всего два весла, да и те совершенно бесполезны в шторм, поэтому терпящим бедствие пришлось уповать на Бога и крепость бортов маленького судна, способных уберечь их от бушующей стихии.

Чем дальше они удалялись от места кораблекрушения, тем спокойнее становился океан. Небо просветлело, показав полную луну и звезды, волны утихли, и вскоре путешественники уже смогли выбраться из-под брезента. Джордж тут же сел за весла. Некоторое время все молчали, потом Майкл все-таки решил озвучить вопрос, который тревожил их с сестрой:

— Пап, мы единственные, кто спаслись? Больше никто не выжил?

— Очень жаль, но боюсь, что так, сынок.

— А мистер Блэйк? — встряла в разговор Эйша. — Он же сильный и очень смелый.

— Ты права, милая. Он замечательный человек, но я сам видел, как он опустился в океан с останками корабля.

— Так не честно. — Майкл всхлипнул. — Он был моим другом.

Джордж отложил весла, сел ближе к детям и обнял их за плечи, прижимая к себе:

— Он был хорошим парнем. Благодаря ему мы живы. Порой нам кажется, что жизнь несправедлива, но это лишь видимость, мы не можем знать всех замыслов мироздания. Если мистеру Блэйку было суждено уйти, спасая нас, значит, Вселенной так угодно. А мы должны быть благодарны ему за шанс проявить себя и ни в коем случае не подвести. Договорились?

Дети согласно закивали.

— Отлично. Тогда все за дело!

Джордж пересел на свое место и продолжил нарочито командным голосом:

— Эйша, на тебе инвентаризация. Посмотри, что из наших вещей осталось после катастрофы и в каком состоянии.

Девочка заулыбалась и поднесла ладошку ко лбу:

— Да, сэр!

— Майкл, нужно определить направление и задать курс нашему судну.

— Слушаюсь, капитан!

— За работу!

Эйша тут же нырнула под брезент и закопошилась там, проводя опись имущества. Мужчины же приступили к решению своих задач.

— Предположим, — начал Джордж, — «Странник» шел торговым путем Лондон — Кейптаун и, несмотря на странности Филипса, не отклонялся от курса. Тогда до конечной точки нашего плавания остается не более недели, а ближайшие обжитые земли от нас лежат к северо-востоку.

— Тогда, — подхватил Майкл, — нам нужно определить, в какой стороне находится северо-восток, и взять на него курс.

— Совершенно верно. Вот ты этим и займешься, пока я орудую веслами.

Вскоре вынырнула Эйша:

— Спасти удалось немного, но главное, что мои платья уцелели, хотя и мокрые все насквозь.

Джордж одобрительно кивнул:

— Отлично! Твои платья, милая, это то, что нам сейчас нужно!

Девочка иронии отца не оценила и предпочла наблюдать за тем, что делает брат. После нескольких минут внимательного изучения звездного неба парень сдался:

— Пап, нужна твоя помощь, я не могу найти Полярную звезду.

Джордж улыбнулся:

— Все-таки, Майкл, когда-нибудь я заставлю тебя полюбить астрономию. Ты пошел кратчайшим путем. Решил найти звезду, строго указывающую на север, и потом от нее вычислить курс.

— Ну да.

— А знаешь, почему ты ее не нашел?

Сын вопросительно посмотрел на отца.

— Потому что мы находимся в Южном полушарии, тут Полярную звезду увидеть нельзя. Но! Есть другой ориентир!

Майкл раздосадованно хлопнул себя по лбу:

— Вот я болван! Ну, конечно! Южный Крест!

Отец вновь заулыбался:

— Дальше подсказки нужны?

— Нет, тут все просто[103]. — Майкл задрал голову вверх. — Так, так, так… Получается, нам надо грести… В том направлении, куда мы и идем! Стоп! — Парень развернулся к отцу: — Ты знал это заранее?

— Конечно. Если бы я ждал твоих вычислений, мы бы тронулись к завтрашнему вечеру.

Мальчик наигранно нахмурил брови, поднял ладонь ко рту, будто в ней была курительная трубка, и заговорил хриплым голосом:

— Имейте в виду, капитан. Пх. Такие выходки могут закончиться бунтом. Пх.

Все засмеялись.

Неожиданно в дно яла что-то ударило. Эйша вскрикнула:

— Папа, что это?!

— Не знаю, милая, наверное, какая-то рыбина задела нас, проплывая мимо. На всякий случай держитесь покрепче, если она решит вернуться.

И она вернулась. Следующий удар был настолько мощный, что шлюпку со всеми ее обитателями едва не перевернуло. Восстановив равновесие, все стали оглядываться по сторонам, пытаясь увидеть нападающего.

Майкл указал рукой на гладь океана:

— Смотрите.

В лунной дорожке на поверхности океана появился гребень. Джордж, не сводя с него взгляда, стал медленно убирать весла в шлюпку:

— А вот это плохо.

Майкл в недоумении посмотрел на отца:

— Пап, ты чего? Это же просто акула, что она нам сделает?

— Это не просто акула, сын, это белая акула. Прирожденный и безжалостный убийца.

Сделав несколько кругов, хищник повернулся к своим жертвам и устремился к шлюпке.

— Держитесь крепче! Сейчас будет удар!

Петтерс ошибся. Акула не стала таранить ял, и, набрав достаточную скорость, она выпрыгнула из воды и впилась зубами в борт. Лодку сильно качнуло, и отец еле успел схватить Майкла, чтобы тот не выпал за борт. Эйша посмотрела на хищника и вскрикнула. Глубокий старый шрам будто поделил морду акулы напополам, лишив правого глаза и рассекая надвое пасть, делая ее еще более уродливой. Джордж что есть силы ударил рыбину веслом, и та, вырывая часть борта, вновь ушла в океан.

— Дети, марш под брезент, и чтобы ни звука!

Эйша тут же выполнила приказ отца и забилась под лавку у самого носа, но ее брат медлил.

Тем временем акула, описав круг, вновь устремилась к своей добыче. Чтобы не дать ей снова впиться зубами в борт, Джордж подождал, когда она подплывет поближе и с размаху ударил веслом. На этот раз хищник не стал подставлять и без того поврежденную морду. Он сбавил скорость, вывернулся всем телом и вцепился зубами в оружие нападавшего, перекусив весло, словно тростинку. В руках Петтерса остался лишь небольшой кусок с ощетинившимися острыми концами щепок.

Майкл молча наблюдал эту картину, находясь словно во сне. Казалось, в нем идет внутренняя борьба, и куда страшнее, чем внешняя. Из ступора вывел отец:

— Почему ты не с Эйшей?

— Папа, я могу помочь! Я буду драться вместе с тобой!

Мальчик вынул нож, сейчас уже было все равно, что скажет отец. Пора доказать всем, что он воин.

Джордж посмотрел на сына и улыбнулся:

— Твое время еще не пришло, Майкл. Сейчас ты должен быть рядом со своей сестрой. Не отходи от нее ни на шаг. Накройтесь брезентом и, что бы ни произошло, не вылезайте оттуда.

— Но…

— Никаких «но», мистер Петтерс. Выполняйте приказы старшего по званию.

В глазах Майкла блеснули слезы. Убрав нож, он полез под брезент к своей сестре. Та тут же обняла его, вцепившись обеими руками.

Джордж с холодным спокойствием наблюдал за тем, как акула совершает очередной круг перед новой атакой. Сейчас его задача состояла в том, чтобы эта атака была для нее последней. Он посмотрел на кусок брезента, под которым затихли дети, потом на то, что осталось от оружия. У него будет лишь одна попытка, и промахнуться он не имеет права. Тогда хищник оставит их в покое. Джордж расставил ноги, заняв удобную стойку.

Разрезая водную гладь, гребень стремительно приближался к лодке. Когда до нее оставалось не более четырех ярдов[104], акула, разинув пасть, выпрыгнула из воды, стремясь перекусить врага. Петтерс наклонился вправо и присел, уходя от смертоносных зубов. Брызги соленой морской воды окатили лицо. Он поднял обломок весла над головой и, выпрямившись, подобно пружине, вонзил его в тело хищника.

Удар пришелся в левый бок, прямо над грудным плавником, однако мужчина не смог удержать равновесия и вместе с противником начал падать за борт. Стремясь избавиться от человека, акула изогнулась всем телом и обрушила свой хвост на его голову. Кусок брезента и качающаяся на волнах лодка были последним, что успел увидеть Джордж перед тем, как потерял сознание и ушел в пучину океана.

Пустынный песчаный пляж в форме полумесяца, растянувшийся на несколько миль вдоль лазурной лагуны. Тихий шепот волн перекликается с шелестом пальмовых листьев и щебетанием неведомых птиц. Вдалеке, там, где синева моря почти сливается с зеленью тропических джунглей, на тоненькой белой полоске песка можно заметить три точки. Они постепенно приближаются и становятся все крупнее. Вот уже можно разглядеть очертания. Мужчина ведет за руки детей, мальчика постарше и еще совсем юную леди. Марта уже догадалась, кто это, но все равно прищуривается, пытаясь разглядеть лица, чтобы не ошибиться. Да, сомнений быть не может, это они, ее родные люди.

— Джордж! Майкл! Эйша!

Женщина срывает с головы шляпку и машет, пытаясь привлечь внимание, но любимые, кажется, не видят ее. Они идут по пляжу, мило о чем-то болтая. Марта поворачивает голову в сторону моря и видит, как из-за горизонта к ним движется огромная черная туча. Она застилает все небо. Чем внимательнее женщина вглядывается в нее, тем больше у нее складывается ощущение, что туча живая. Грозовые облака сплетаются в подобие лица. Нет. Это не лицо. Это морда огромной белой акулы. На месте одного глаза в глубине туч сверкает гроза, другой затянут чернью облаков. Хищник открывает пасть и устремляется к людям на берегу.

— Эйша! Майкл! Джордж! Спасайтесь!

Марта кричит что есть мочи, но ее не слышат. Все члены семьи, беззаботно смеясь, бегают по пляжу. На ее глазах высокая, подобно цунами, волна обрушивается на берег, увлекая за собой мужа и детей в морскую пучину. В одно мгновение холодный и соленый язык океана слизал с поверхности суши всех, кто был ей так дорог, не оставив даже следов босых ног на песке.

Марта смотрит вслед уходящей волне и кричит в бессилии и злобе, но рев стихии поглощает каждый звук. Неожиданно среди бушующих волн появляется маленькое суденышко, больше похожее на лодку. В ней она отчетливо видит Джорджа, сидящего на веслах, и рядом детей.

— Живы! Слава Богу, живы!

Женщина видит, как бесстрашная команда маленького корабля отчаянно сражается за жизнь. Марта бежит к воде, чтобы помочь своим, но, ударившись, словно о стену, отлетает назад на раскаленный от солнца песок.

— Им нужна моя помощь. Я должна идти к ним. Должна быть рядом.

Бормоча эти слова, словно заклинание, она вновь и вновь пытается преодолеть преграду, но все тщетно.

Обессилев, она опускается на колени. Сжав порезанные в кровь о ракушки и камни ладони в кулаки, Марта поднимает их к небу. Она чувствует, как из глубин океана к ее семье приближается нечто опасное. Новая угроза куда страшнее шторма и гнева стихии. Это древнее всепоглощающее зло.

Набрав полные легкие воздуха, Марта кричит в надежде предупредить семью об опасности:

— Джо-о-ордж!

Удар оказался не сильным, но болезненным. Ученый-океанолог лежала на полу в своей спальной в Брисбене. Врезавшись самым кончиком локтя в прикроватную тумбочку, левая рука на время потеряла чувствительность, а снова обретя ее, стала отдавать жуткой нарастающей болью.

Марта уселась на полу, сложив ноги по-турецки. Давненько она не видела таких реалистичных снов. Последний раз это было перед тем, как Джордж сломал ногу, работая на верфях, еще до рождения детей.

Сомнений не было, ее семья в опасности. Но как помочь ей?

Женщина всеми силами старалась взять себя в руки и не предаваться отчаянию.

Это всего лишь сон, навеянный долгой разлукой с семьей. Они в Пензансе, и им ничего не угрожает. Если бы что-то случилось, то Географическое общество не стало бы скрывать и непременно ей сообщило. Или нет? Сегодня утром она увидит Гарисса и обо всем его расспросит. Он точно не соврет. А пока никаких действий и без паники, Марта Петтерс.

Так, успокаивая себя, она просидела на полу возле своей кровати до рассвета.

«Тук».

Едва слышимый, глухой, но все же различимый звук разнесся внутри головы.

«Тук-тук».

И снова будто волнами внутри черепа.

«Тук-тук».

Сознание выстраивает хаотичные звуки в мелодию и требует ее продолжения, но исполнитель рушит все на корню.

«Тук-тук-тук».

Внутреннее негодование заставляет пробудиться ото сна и наказать того, кто фальшивит, но вместе с сознанием возвращаются видения. Они быстро проносятся перед глазами, заставляя вспомнить события минувшей ночи.

Кораблекрушение. Гибель мистера Блэйка. Лодка в бушующем океане. Акула. Отец!

Майкл вскочил, сбрасывая с головы брезент:

— Папа!

Кроме него и мирно спящей под брезентом Эйши, никого не было. Они совсем одни. Ни родителей, ни корабля. Никого. «Отца больше нет…» — думал он.

Совсем…

Нет того, кто всегда помогал и поддерживал. Того, кто так злил своей холодностью и неучастием, но всегда был рядом, когда это было необходимо. Того, кто научил ходить и говорить, а теперь выбил почву из-под ног, замолчав навеки. Он оставил их с сестрой наедине с океаном…

Эйша… Что сказать ей? Соврать, что папа вернется? Она никогда в жизни в это не поверит.

Остается лишь говорить правду. Горькую. Что папа умер…

Стоп! Неожиданно пришедшая из глубин подсознания мысль остановила размышления мальчика. Они не видели его смерти! Его просто нет с ними в лодке! Возможно… нет, нет, определенно, он убил акулу, но в процессе схватки выпал за борт и теперь плывет где-то в океане.

Конечно, догадка была фантастической, но давала ему совсем малюсенькую, ничтожную надежду. И мальчик с остервенением ухватился за нее. Папа жив! Обязательно жив! Надо верить в это и гнать дурные мысли прочь!

Такие вещи проще сказать, чем сделать. Не всем взрослым удается справиться с горечью утраты, что уж тут говорить про детей. Майкл опустил голову и закрыл глаза. Из-под сомкнутых век непроизвольно выкатились слезы.

— Не плачь. Все будет хорошо.

Поглощенный своими размышлениями, Майкл не заметил, как сестра проснулась. Эйша ласково погладила брата, тот отдернул плечо:

— Я не плакал. Просто в глаз что-то попало.

Девочка положила свои ладошки на щеки брата и, повернув лицом к себе, заглянула в глаза. Ему показалось, что она все понимает и чувствует то же, что и он. Нет необходимости объяснять, что случилось с отцом. Словно в подтверждение этой догадки, Эйша еле заметно кивнула.

— Не переживай, Майкл. Мы справимся. Должны.

Юноша посмотрел в ее большие голубые глаза и, немного успокоившись, выдохнул:

— Мы справимся.

В борт лодки вновь что-то тихо ударило.

«Тук».

Эйша от испуга вжала голову в плечи. Майкл отодвинул сестру к себе за спину и достал нож. Занеся руку над головой для удара, парень аккуратно выглянул за борт. Акулы не было видно.

К своему стыду, Майкл понял, что испытал облегчение. Несмотря на всю его браваду и нож в руке, он не был готов вновь встретиться с этим монстром лицом к лицу. Парень поспешил обрадовать сестру:

— Не бойся, Эйша, акулы нет. Папа убил ее.

— А что это был за стук?

— Не знаю, может быть…

Договорить ему не дали. В борт вновь что-то ударило, слегка качнув шлюпку. Девочка, опережая брата, ухватилась обеими руками за край шлюпки и бесстрашно рванулась вперед. Перегнувшись через борт лодки и едва не свалившись в воду, Эйша лбом уперлась во что-то холодное и скользкое. Отстранившись назад, она увидела заостренную серую морду. Пара черных бегающих глаз с любопытством глядела на маленького человека. Девочка вернулась в шлюпку и совершенно спокойно проговорила:

— Майкл, там какая-то рыба. Она большая, но совсем не страшная.

Парень посмотрел за борт, потом на сестру и улыбнулся:

— Не бойся, это всего лишь дельфин.

— Дельфин!

Эйша от радости подпрыгнула на лавке, едва не перевернув лодку:

— Настоящий! Наконец-то я тебя увидела!

Девочка вновь перегнулась через борт шлюпки. Любопытное млекопитающее, высунув из воды морду, по-прежнему рассматривало человеческих детенышей и не думало уплывать.

Юная Петтерс было осторожно протянула к нему руку, но Майкл остановил ее, взяв за плечо:

— Я бы не стал этого делать. У дельфинов много зубов, и они очень острые.

Эйша повернулась и так посмотрела на брата, что тот, отстранившись, убрал свою руку.

Она вновь вернулась к дельфину. Девочка аккуратно погладила его по лбу. Тот закивал головой, давая понять, что ему это нравится.

— Не обращай внимания на моего брата. Он бывает жутко грубым и несносным. Но вообще он хороший.

Млекопитающее издало звук, чем-то напоминающий человеческий свист, несколько раз провернулось вокруг своей оси и вновь посмотрело на Эйшу.

— А мама была права, ты очень красивый. Давай с тобой дружить?

Дельфин снова закивал.

— Видишь, Майкл, он совсем не опасный и не причинит нам зла.

В ответ брат развел руками, давая понять, что спорить с сестрой бесполезно.

Неожиданно из воды показалось еще несколько остроносых голов. Дельфины засвистели и защебетали, обращаясь к своему сородичу, который, видимо, был их вожаком. В ответ друг Эйши закрутился на месте, после чего скрылся под водой. Стая последовала за ним.

Через несколько мгновений млекопитающие вновь появились на поверхности. На этот раз стая разделилась. По паре дельфинов всплыли слева и справа от детей, сдавливая борта шлюпки и задавая ей направление. Еще трое пристроились за кормой лодки, толкая носами ее вперед. Петтерсы с удивлением наблюдали за слаженностью и четкостью их действий. Переговариваясь между собой, дельфины уверенно вели маленькое судно в только им известном направлении.

Позже Майкл не раз попытается определить курс, которым их вели, но безрезультатно. Будучи в шоке от происходящего, он забыл обо всем, чему его учил отец в мореходстве. Из оцепенения вывел показавшийся на горизонте силуэт.

Майкл взял сестру за руку и тихо, чтобы не спугнуть удачу, проговорил:

— Кажется, это земля.

Дети с замиранием сердца стали смотреть вдаль. Очертания становились все четче. И спустя уже несколько минут стало ясно, что это не мираж и их надежды оправдались.

— Точно, Эйша, это земля! Мы спасены!

Далее сдерживать эмоции уже было бессмысленно. Петтерсы смеялись и плакали, прыгая по палубе маленького корабля под щебет своих спасителей. Доставив шлюпку на мелководье, дельфины так же слаженно развернулись и ушли в океан, просвистев детям что-то на прощание.

Орудуя единственным оставшимся веслом, Майкл довел лодку до мели, после чего спрыгнул в воду:

— Эйша, возьми вон ту веревку на корме, привяжи к носу шлюпки и дай другой конец мне. Надо вытащить ее на песок, чтобы не унесло в море.

Девочка нахмурила нос:

— Какой в этом смысл? Мы доплыли до земли и скоро выйдем к людям. Зачем нам лодка?

Майкл наигранно серьезно посмотрел на сестру:

— Это верно. Но ни один капитан ни при каких условиях не бросит свое судно. — Он сделал паузу, чтобы добавить драмы, и продолжил: — Тем более то, что спасло ему и его сестре жизнь.

Эйша игриво улыбнулась. И в тон брату воскликнула:

— Согласна с вами, мой капитан! Давайте пришвартуем наш корабль и сойдем на берег! Посмотрим, чем сможет удивить этот порт двух бывалых морских волков!

Вытащив шлюпку на песок, дети осмотрелись. Все побережье представляло собой большой пляж, покрытый белым песком. С правой стороны берег узкой полосой уходил в море, представляя собой косу. С левой — практически растворялся в густой тропической растительности.

Оценив обстановку, Майкл вывел заключение:

— В общем, сестра, у нас два варианта. Первый — мы идем вдоль берега, пока не наткнемся на поселение. Второй — забираемся вон на тот холм, — Майкл указал пальцем на возвышенность в глубине леса, парящую над кронами деревьев, — и с его вершины осматриваем местность, чтобы выбрать нужное направление. В первом случае вещи берем с собой, во втором оставляем в шлюпке, чтобы потом вернуться.

Эйша на несколько секунд задумалась, потом посмотрела на брата и сказала:

— Если мы выберем неверное направление, то можем долго идти вдоль берега, не приближаясь, а удаляясь от людей, к тому же с поклажей это будет нелегко. Поэтому надо идти к холму, так надежнее.

Одобрительно кивнув выводам сестры, юноша взял ее за руку, и они направились в глубь леса.

Будучи в приподнятом настроении оттого, что им удалось достичь земли, дети весело смеялись и шутя подначивали друг друга, идя через джунгли. Вскоре они вышли на большую поляну, за которой возвышался холм. Вблизи оказалось, что его склоны достаточно пологие для подъема, хоть в высоту он и был не менее ста футов[105]. Бегло окинув взглядом возвышенность, Майкл задорно выкрикнул:

— До вершины наперегонки! Кто последний, тот лягушка!

Эйша не успела даже открыть рот для ответа, а ее брат уже во всю прыть мчался в гору, помогая ногам, руками, цепляясь за траву и камни. Девочка от злости топнула ножкой и, нахмурившись, пошла следом.

Прошло не менее получаса, прежде чем она смогла выйти на вершину. Майкл сидел на земле, обхватив голову руками.

— Эй! Ты чего?! Ты же первым прибежал! Значит, победил!

Юноша поднял голову и с тоской посмотрел в глаза сестре:

— Это больше не имеет никакого значения. Посмотри вокруг.

Девочка обвела взглядом окрестности и от неожиданности открыла рот. Во все стороны света, на сколько хватало видимости, был океан. Земля простиралась лишь на несколько миль вокруг них, причем не имея никаких признаков присутствия человека. Сомнений не оставалось: Майкл и Эйша Петтерс оказались на необитаемом острове.

Стоит ли говорить, что спускались с холма дети уже в другом настроении. Они были подавлены. Эйша шла, опустив голову и периодически всхлипывая. Майкл молчал. Все их надежды на чудесное спасение рухнули в одночасье.

В любой, даже самой плачевной ситуации главное — не терять самообладания. Майкл впитал эту науку от отца и за время, пока они с сестрой шли к пляжу, старался отогнать панические мысли и взять себя в руки. Когда дети вернулись к своей шлюпке, у него уже созрел план.

— Значит, так! — Парень изо всех сил старался, чтобы его голос звучал уверенно и ободряюще. — То, что остров необитаем, может быть, даже к лучшему, неизвестно, к каким берегам нас бы принесло. Пополнять количество «жителей» острова Горе не входило в наши планы. Родители… — Майкл на секунду замялся. — Мама обязательно будет нас искать и, рано или поздно, найдет этот остров. Поэтому нам надо обосноваться здесь и ждать ее.

Эйша повернула к нему заплаканное лицо:

— Майкл, мы не выживем здесь без еды и воды.

— Не волнуйся, сестренка. Все самое необходимое у нас есть. — Сказав это, юноша показал ей нож и огниво. — Остальное нам даст остров. Главное — не отчаиваться и действовать слаженно. Ты со мной, бесстрашный юнга?!

Девочка грустно улыбнулась:

— Конечно. Командуйте, мой капитан.

— Возьми вещи из шлюпки и отнеси во-он туда. — Майкл показал рукой на пальмы, растущие на оконечности пляжа. — А я закреплю наше судно на берегу, чтобы его не унесло с отливом в океан.

Пока Эйша перетаскивала чемоданы и картину в тень деревьев, подальше от воды и солнца, ее брат сделал петлю на конце веревки, прикрепленной к носу лодки, просунул в нее одну из палок, в избытке валявшихся на пляже, и, поставив ее под углом, вбил в песок одним из камней, найденных тут же. Для верности Майкл подобрал еще две коряги, выбирая потолще и подлиннее, и врыл их у кормы. Если на воде будет волнение, это, конечно, не поможет и океан унесет их ял вместе с палками, но от обычного отлива должно уберечь. Как еще более обезопасить их единственный транспорт, он подумает завтра, а сейчас надо приготовиться к первой ночи на острове и накормить сестру, да и самому не мешало бы поесть.

Эйша сидела на песке в тени пальм у разложенных вокруг нее чемоданов, пребывая в глубокой прострации[106].

— Что с тобой, сестра?

Брат подошел так тихо, что от неожиданности девочка вздрогнула:

— Ничего… Просто разбирала вещи, и мне стало грустно. А вдруг мы больше никогда не увидим маму и родной дом?

Майкл сел рядом и обнял сестру за плечи:

— Скажу честно, мы с тобой не сильно ладили, когда жили в Англии. Ты была такой… такой… — Он попытался подобрать нужное слово, но оно что-то никак не хотело приходить на ум.

Эйша понимающе кивнула:

— Девчонкой?

— Да! Именно! Девчонкой! Младшая сестра. Малявка, постоянно путающаяся под ногами, за которой нужно смотреть. И это мне ужасно досаждало.

Юная Петтерс внимательно посмотрела на Майкла:

— Пф! Можно подумать, я была в восторге от опекунства старшего брата — зануды и хама!

Парень заулыбался:

— Не спорю. Что было, то было. Но сейчас нам нужно отбросить эти разногласия подальше и вспомнить, что мы прежде всего семья. Я займусь добыванием еды и возьму на себя мужские обязанности, а ты, как настоящая леди, будешь создавать уют нашего жилища.

— Как мама с папой?

Майкл кивнул:

— Как мама с папой. Ну что? Согласна?

Девочка встала с песка, отряхнула колени и, протянув брату руку, сказала:

— Я согласна. Давай сделаем этот остров нашим новым домом.

Глядя на серьезное лицо сестры, Майкл подавил улыбку и пожал Эйше руку:

— Договорились.

Так было достигнуто первое и, пожалуй, основополагающее соглашение на острове, давшее начало крепкому союзу, на долю которого выпадет немало различного рода испытаний.

Кивнув, Эйша отпустила руку брата:

— Но прежде, чем мы начнем обустраиваться, давай посмотрим, что съестного есть в наших чемоданах, а то есть очень хочется.

Осмотр скарба показал, что, кроме маминой картины, бус и браслетов, а также одежды, большая часть которой принадлежала девочке, есть узелок с сухарями и две бутыли.

Майкл открыл первую, аккуратно поднес горлышко к носу, понюхал содержимое. Мальчик помнил, как отец рассказывал ему, что если под рукой нет бокалов и приходится пить из горлышка бутылки, то нос не участвует в этом процессе, а значит, не может предупредить об опасности содержимого. Поэтому всегда следует сначала аккуратно проверять продукт с помощью обоняния. Не почувствовав резких запахов, он сделал небольшой глоток. Удовлетворенный содержимым, парень протянул бутыль сестре:

— Держи. Здесь вода, можешь свободно пить.

Вторая бутылка была мудренее первой. Горлышко было плотно запечатано сургучом, а сбоку приклеена этикетка с надписью: «PORTO 1852»[107].

Майкл взболтнул ее, пытаясь разглядеть содержимое через темное стекло:

— Похоже, мы с тобой впопыхах схватили не ту бутылку. Скорее всего, это вино отца.

Услышав эти слова, Эйша вновь загрустила:

— Наверное, он вез его маме, чтобы отметить их встречу.

Майкл кивнул:

— Думаю, ты права. — Парень на секунду задумался, потом посмотрел на сестру и сказал: — А знаешь, что? Давай-ка мы ее сохраним и откроем в день, когда мама нас найдет?

Слова брата приободрили Эйшу, и она заулыбалась:

— Это хорошая идея. Я согласна.

— Вот и отлично! А теперь давай перекусим. — Майкл подмигнул сестре. — Хозяйка, накрывай на стол.

Эйша с серьезным видом взялась за дело. Открыла узелок, внимательно осмотрела содержимое, после чего поделила все на шесть равных частей. Одну отдала брату, другую взяла себе, остальные предусмотрительно завернула обратно в узелок:

— Я думаю, надо оставить это на случай, если нам не удастся быстро раздобыть еду.

— Согласен с тобой, сестренка. — Неожиданно, будто что-то вспомнив, Майкл поднялся с песка. — Подожди минуту. Пока не стемнело, я принесу из лодки брезент. Ночью с воды может подуть холодный ветер.

Сказав это, мальчишка побежал к одиноко стоящему на пляже ялу.

Пока он отсутствовал, Эйша решила сложить их невеликое богатство обратно в чемоданы. Не успела она закончить, как услышала крик брата:

— Сестра! Иди ко мне! Сестра!

Бросив все, девочка помчалась к лодке:

— Что случилось, Майкл?

Парень молча открыл брезент и показал пальцем на что-то под ним:

— Смотри.

Сначала девочка ничего не увидела, тогда она наклонилась поближе. На дне лодки было какое-то движение. Она пригляделась получше и ахнула от удивления. У самого носа, скрытый под брезентом от людских глаз, был настоящий пчелиный улей. Ни кораблекрушение, ни нападение акулы не тронули его, он был совершенно живым, и, готовясь ко сну, по нему ползало несколько пчелок.

Эйша от радости захлопала в ладошки:

— Моя Элизабет! Какое чудо! Так вот где ты жила все это время! Майкл, надо перенести пчелиный домик к нам на пальму!

Мальчик обнял ее за плечи:

— Мы обязательно это сделаем, но, я думаю, будет благоразумнее заняться этим, когда у нас самих появится дом, тогда твоя подружка будет жить по соседству.

Эйша на секунду задумалась, а потом утвердительно кивнула и умоляюще посмотрела на брата:

— Хорошо, только давай пока не будем убирать брезент. Я боюсь, что пчелки замерзнут ночью — они совсем не любят холод. А мы с тобой можем накрыться моими платьями, там их достаточно. Правда, правда!

Парень улыбнулся, и они не спеша направились обратно.

Взяв по два сухаря, дети прислонились спиной к пальме, поставили между собой бутылку с водой и молча стали ужинать, наблюдая, как постепенно тускнеет небо над океаном.

Эйша положила свою голову на плечо брата и прошептала:

— Спокойной ночи, Майкл.

— Спокойной ночи, сестра.

Так закончился их первый день пребывания на острове.

Кто знает, сколько их еще будет впереди?

Конечно, дети не раз вспомнят об отце, иначе и быть не может. Правда, делать они это будут по отдельности и только мысленно. По второму, неозвученному соглашению, о данной теме никто из них не посмеет говорить вслух, чтобы не ставить под сомнение само существование семьи. Маленького, но очень крепкого и дружного мирка под названием Петтерсы.

Волей судьбы Майкла и Эйшу Петтерс забросило на необитаемый остров на стыке Атлантического и Индийского океанов. Позже его юные обитатели дадут ему имя, под которым он и войдет в историю их странствий — Friendship Island[108], и даже составят его подробную карту, но все это будет потом, а пока им только предстояло начать знакомство с этим удивительным уголком природы.

Остров имел вулканическую основу и был весьма необычной формы. Беря свое начало на юго-западе с вытянутой песчаной косы, чуть севернее которой благодаря дельфинам и причалила лодка с детьми, он устремлялся на северо-восток, раздваиваясь и превращаясь в подобие месяца или разорванного атолла[109], южная оконечность которого была покрыта непроходимыми джунглями, а северная — высокими горами. Лагуна представляла собой пляж с небольшим холмом посередине, именно на него и поднялись Петтерсы в день своего прибытия.

Жизнь на необитаемом острове вдали от человеческой цивилизации и наедине с дикой природой полна неожиданностей и различного рода опасностей. Дети прекрасно это понимали, но, несмотря ни на что, не падали духом и по мере сил собрались обустраивать свой новый дом.

Встав с восходом солнца, Майкл решил отправиться в глубь острова в поисках воды и благоприятного места для постройки хижины. Уже уйдя на приличное расстояние, он остановился и задумался. Поход, скорее всего, будет долгим, и сестра проснется раньше, чем он успеет вернуться.

А что, если с ней что-то случится? Укусит змея или дикий зверь нападет? Да просто она испугается? Что тогда? Мама ему этого не простит. Да что там мама, он сам себе этого никогда не простит!

Странное дело, они всего второй день как без присмотра родителей, но в голове Майкла уже стали появляться мысли, о существовании которых он раньше и не догадывался. Правда, в тот момент мальчик еще не понял, что уже одной ногой вступил на путь великих преобразований.

Вернувшись, он осторожно стал будить сестру:

— Эйша… Эйша…

Девочка улыбнулась во сне и, не открывая глаз, проговорила:

— Амо эт зара амос…

Парень уже давно не удивлялся ее странностям, поэтому положил руку сестре на плечо и хорошенько встряхнул:

— Эйша, вставай.

Юная Петтерс как ни в чем не бывало открыла глаза:

— Доброе утро, Майкл. Как тебе спалось?

— Прекрасно, сестра. Я хочу отправиться на разведку в глубь острова.

Девочка сладко потянулась, будто нежась в своей кроватке, а не на песке:

— Я с тобой.

— Нет. Это может быть опасно. И к тому же у меня есть для тебя ответственное задание.

Услышав это, Эйша тут же поднялась. Никогда прежде ей никто, кроме мамы, не доверял ответственные задания.

— Я слушаю.

— Нужна пища. Я думаю, на этом острове есть много плодовых деревьев, а фрукты нам бы сейчас очень пригодились. Не могла бы ты пройтись по пляжу в их поисках?

— Конечно, брат, а можно я возьму Лизу с собой?

Услышав это, парень напрягся:

— Кого?

— Ну, Элизабет! Свою пчелку! Ты что, забыл?!

— А-а-а-а! — Майкл с облегчением выдохнул. — Да, конечно. Но! — Он поднял вверх указательный палец. — Без меня ничего не пробовать, чтобы не отравиться, и в глубь джунглей не залетать, в смысле не заходить. Ясно?

Эйша улыбнулась и обняла брата:

— Как скажете, капитан.

Обняв сестру в ответ, мальчик скрылся в зарослях.

Эйша не спеша направилась к лодке. Аккуратно подняв край брезента, она заглянула внутрь и тихо проговорила:

— Лиза, ты тут?

В ответ раздалось жужжание. Маленькая пчелка вылетела наружу и, сделав несколько кругов над головой девочки, села ей на плечо.

Эйша улыбнулась подружке:

— Я тоже рада тебя видеть, моя маленькая. Брат дал мне задание найти съедобные фрукты на острове. Пойдешь со мной?

Пчелка, будто поняв человеческую речь, расправила крылья, вспорхнула и с жужжанием полетела к деревьям на границе пляжа. Эйша кивнула и решительно пошла за ней.

Вернувшись из джунглей через пару часов, Майкл с удивлением обнаружил сестру, умиротворенно сидящую под пальмой в окружении различного рода плодов. Среди них были и известные ему кокосовые орехи и груши, только почему-то они были намного крупнее[110], а вот все остальные вызывали одновременно и интерес, и озабоченность. Это и какие-то красные, волосатые шарики[111], и что-то продолговатое, коричневое, с чешуей, как у змеи[112], и клубни, напоминающие картошку, только желтую[113]. В общем, было чему удивиться, хотя Эйшу, в отличие от брата, продукты мало смущали.

Слегка потрогав незнакомые фрукты носком сапога, парень задал вопрос:

— Это точно можно есть?

Эйша в недоумении посмотрела на Майкла:

— Конечно!

— А почему ты так уверена?

— Их выбрала Элизабет.

Майкл от удивления поднял брови:

— Элизабет?! Ты серьезно?! Ты сорвала это потому, что их выбрала пчела?!

Эйша нахмурила нос, встала во весь свой небольшой рост, уперла руки в бока и совершенно серьезно сказала:

— Во-первых, не пчела, а моя подружка, а друзьям надо доверять. Во-вторых, если хочешь, можешь не есть, но в них содержатся необходимые нам полезные вещества. А в-третьих, кажется, мы договаривались слушать друг друга, или ты опять за свое?!

От такого напора Майкл непроизвольно попятился назад:

— Да-да, конечно, не сердись только! Если хочешь, я даже съем любой… мм…

Мальчишка начал подбирать слова, но его прервали:

— Фрукт ты имеешь в виду?!

В тот момент парню показалось, что из глаз сестры реально вырываются искры и молнии.

— Да, фрукт! Любой фрукт, на который ты покажешь!

Эйша нахмурила нос еще сильнее, но потом, не в силах более держаться, рассмеялась во весь голос:

— Ты бы видел сейчас свою физиономию!

Майкл в недоумении развел руками:

— Что?! Это розыгрыш?! Шутка твоя такая?!

Девочка взяла брата за руку:

— Не бойся. Папа рассказывал, что пчелы собирают нектар и пыльцу, только с полезных цветов и растений, так что не переживай, яда в них нет.

Майкл изучающе посмотрел на сестру:

— А сразу нельзя было сказать?

Будто бы не замечая пристального взгляда, Эйша совершенно спокойно произнесла:

— Конечно нет. Знал бы ты, какой смешной, когда испуганный, сам бы так сделал.

Майкл заулыбался и шутливо толкнул Эйшу плечом:

— Ладно. Розыгрыш брата засчитывается. Один — ноль. Но! Жди ответного выпада, сестренка!

— Я всегда начеку, братец! — Практически мгновенно стерев с лица улыбку, девочка серьезно посмотрела на Майкла. — А ты как сходил? Есть успехи?

Парень улыбнулся:

— Да. Я нашел воду и, как мне кажется, хорошее место для нашего дома.

Крики радости и счастья разлетелись на все джунгли, спугнув местных птиц с насиженных мест и заставляя мелких грызунов прятаться по норам. Дети танцевали, взявшись за руки, вокруг пальмы, ставшей им за эти двое суток родной.

По заведенной в их семье традиции дети в первую очередь составили расписание. Не имея часов, да и особо в них не нуждаясь, они приняли решение жить по естественному островному времени. Это означало, что подъем был с первыми лучами солнца, с момента, когда на острове начинала просыпаться жизнь, и отбой на закате, вместе с отходящей ко сну природой.

Обязательно не менее трех раз в течение дня каждый из Петтерсов должен был провести около получаса на вершине того самого холма, с которого они осматривали свой остров в день прибытия. Причина была проста: с него отлично просматривались все стороны света, кроме северной, заслоненной горами, а значит, можно было увидеть проплывающий мимо корабль и позвать на помощь. Для этого Майкл оставил на вершине холма длинную палку с привязанной к ней его белой сорочкой — в нужный момент ей можно было размахивать как флагом — и сложил костер на случай, если потребуется подать сигнал ночью. Эйша тут же дала ему название — «Холм надежды».

Утром, после непродолжительных водных процедур и зарядки, следовал завтрак, обычно это были фрукты и одна бутыль воды. Затем каждый занимался своими обязанностями. Когда солнце было в зените, наступало время обеда, по своему составу он был таким же, как и завтрак, только фруктов было больше. Далее дети вновь обустраивали свой быт. На закате наступало время ужина. Тогда Майкл с помощью своего огнива разжигал костер, они нагревали в стеклянной бутыли воду с опущенными в нее различными травами, которые собирала Эйша. И так, представляя, что они пьют чай, Петтерсы сидели на песке, разглядывая при свете пламени незаконченную мамину картину Пензанса.

В обязанности Эйши входил сбор фруктов, мытье бутыли после вечернего чаепития и наполнение ее водой из родника. Кроме этого, она активно начала изучение растительного и животного мира острова, а с тех пор, как дети перенесли пчелиный улей на сушу, на ее маленькие плечи легло еще обустройство пасеки[114]. Девочка верила, что в скором времени они смогут обзавестись своим собственным медом.

Пока Эйша исследовала местную флору и фауну, Майкл принялся за строительство хижины. Место ее расположения он выбрал заранее. Юго-западная часть поляны перед холмом. Здесь, в тени пальм и эвкалиптов, можно было спрятаться и от палящего солнца, и от ветров, дующих с океана, и от дождей. Кроме того, рядом находился наблюдательный пункт, а главное, у его подножия бил родник, что давало доступ к пресной воде в любое время. Удачнее места и придумать было трудно.

В качестве строительного материала парень выбрал бамбук, который в избытке рос на острове: он достаточно прочный и в то же время удобен в обработке и не требует особых усилий. Топора в арсенале мальчика не было, поэтому рассчитывать на вырубку серьезных деревьев было нельзя, а вот бамбук можно осилить и ножом, если правильно подойти к процессу.

Вооружившись камнем, он зашел в джунгли. План был прост. Нужно найти одинаковые по толщине стебли бамбука и отметить их небольшим надпилом, потом взять нож, приставить лезвие к стволу и ударами камня по клинку с другой стороны срубить растение. Поэтому Майкл предусмотрительно взял небольшой окатыш[115], чтобы рука не устала в работе. Выбрав, как ему показалось, подходящий ствол, парень потянулся за ножом. И тут произошло нечто странное.

Взяв оружие, мальчик почувствовал тот же магнетизм, что и ранее на корабле, но он заметно усилился. Ладонь будто прилипла к рукояти. С момента боя отца с акулой Майкл не вынимал его из ножен и сейчас от неожиданности и испуга отчаянно затряс рукой, чтобы бросить клинок на землю, но тот никак не хотел отклеиваться.

— А-а-а-а-а! — закричал он на весь остров. — Отстань от меня!

Не без усилий, но мальчику удалось все-таки бросить оружие. Но странности продолжились. Оказавшись на земле, нож начал бешено крутиться, словно сошедшая с ума стрелка компаса, а потом замер, устремив острие в одном ему известном направлении.

Майкл, глубоко дыша, пристально смотрел на клинок и пытался понять причину увиденного. Взявшийся из ниоткуда ветер коснулся стеблей бамбука, и в листьях раздался шепот.

— И-и-и-иди-и-и-и…

Мальчик затряс головой. Он слышал, что, оставшись в одиночестве, люди порой лишаются рассудка, но он не думал, что это происходит так быстро, к тому же он не один на острове, а с сестрой.

Его размышления снова прервали:

— И-и-и-иди-и-и-и…

Майкл вытер рукавом пот со лба и вслух проговорил:

— Куда? Куда мне идти?

Но нож ничего не ответил. Зато сзади послышался голос сестры:

— С кем ты разговариваешь?

Парень повернулся.

Эйша стояла с охапкой фруктов и какой-то травы и вопросительно смотрела на брата:

— У тебя все в порядке? Ты кричал.

Майкл замялся. Не зная, как объяснить сестре увиденное и чтобы она не приняла его за сумасшедшего, он решил соврать:

— Да… все хорошо… просто бамбук попался слишком прочный, и я не смог его сразу срубить.

Девочка улыбнулась:

— Попробуй еще раз. Уверена, у тебя получится. Я отнесу фрукты и буду ждать тебя на поляне, у меня есть одна идея, которую надо обсудить.

Парень кивнул:

— Хорошо. Иди, я скоро буду.

Проводив взглядом сестру, он вновь посмотрел на подарок Блэйка. Присев на четвереньки, мальчик осторожно приблизился к нему. Нож вел себя совершенно обычно. Ни голосов, ни бешеного вращения. Немного осмелев, Майкл взял его в руку. Опять ничего. Обычная холодная сталь клинка.

— Хм… Может, мне показалось? Перегрелся на солнце? Ладно, пора за работу.

Размахнувшись, он вонзил лезвие в основание бамбукового стебля. Мальчик рассчитывал хотя бы на треть углубиться в ствол, чтобы меньше энергии затрачивать на работу камнем, поэтому ударил со всей силы и чуть было не упал в траву. Нож, будто не встретив никакой преграды, свободно прошел через дерево и зарылся в землю. С трудом сохранив равновесие, Майкл посмотрел на бамбук, думая, что он промазал. Но стебель был перерезан полностью и болтался в воздухе, зацепившись листьями за соседние стволы.

Майкл внимательно изучил лезвие. На ноже не было ни одной зазубрины или щербины, словно только что он отрезал не бамбук, а головку сыра. Тогда парень решил продолжить эксперимент. Он поднял с земли принесенный камень, положил его на левую ладонь и замахнулся правой для удара, но в последний момент остановился. Немного подумав, он аккуратно приложил лезвие к поверхности булыжника и слегка надавил на рукоять. Нож зашипел и стал плавно входить в камень. Почувствовав рукой тепло, Майкл отбросил окатыш, который тут же развалился надвое. Глаза мальчика от удивления расширились.

— Ничего себе! Ты не только красивый, но и крепкий, как раз то, что надо. Давай с тобой дружить?

В ответ лезвие обдало ладонь еле уловимой вибрацией.

— Это значит «да»? — Парень покрутил нож в руке, несколько раз с силой разрезал им воздух, затем поднес к лицу и проговорил: — Нас с тобой впереди ждут великие дела. Обещаю, что я не обижу тебя и буду тщательно ухаживать. Ты готов к новым подвигам, друг?

Лезвие вновь завибрировало. Удовлетворенный ответом, Майкл улыбнулся.

Спустя полчаса юный Петтерс вышел к сестре, волоча за собой с дюжину длинных бамбуковых стеблей. Эйша сидела посередине поляны, выкладывая что-то на земле.

— Ты была права, у меня получилось, даже очень хорошо получилось, думаю, скоро нам не придется ночевать под открытым небом, укрывшись брезентом.

— Это очень хорошо, — безучастно ответила девочка, продолжая заниматься своим делом.

— О чем ты хотела со мной поговорить?

— Я начала вести наш собственный календарь.

— Что? Какой еще календарь?

Эйша сочувствующе посмотрела на брата:

— Какой-какой, каменный, конечно, у нас ведь нет бумаги!

Ничего не понимая, Майкл бросил бамбук и подошел к сестре. Рядом с ней лежала груда камней, которые она сортировала на две кучки по размеру.

— Неизвестно, как долго мы пробудем на этом острове, хотелось бы знать, сколько времени пройдет с момента нашего прибытия до того, как нас найдет мама.

Мальчик посмотрел на сестру и кивнул:

— Я согласен. Это будет правильно. Робинзон в книге тоже так делал. А почему ты раскладываешь камни в две кучи?

— Все просто. — Девочка взяла самый маленький камушек и положила его на землю. — Это один день. Мы тут уже трое суток, поэтому так. — Эйша добавила еще два маленьких камушка, положив их рядом. — Когда пройдет неделя, я начну следующий ряд… и так, пока не кончится месяц. — Сказав это, она положила сверху большой камень из другой кучки. — Понял?

— Только один вопрос. Мы начинаем отсчет с момента нашего появления на острове?

Девочка кивнула:

— Да. Сейчас идет третье число нашего первого месяца. Назовем его «Месяц Прибытия».

Глаза парня загорелись.

— А лучше Пришвартовень! Мы же моряки, поэтому пришвартовались, а не прибыли!

Эйша рассмеялась во весь голос:

— Пришвартовень! Какое смешное слово! Хорошо, можешь называть его так, но официально он будет «Месяц Прибытия».

Майкл перестал улыбаться и совершенно серьезно спросил:

— А что будет, когда закончатся все месяцы и пройдет год?

Как ни странно, Эйшу этот вопрос не опечалил.

— Значит, ты принесешь с пляжа булыжник побольше, мы отметим его как год и начнем отсчет сначала, втыкая палочку рядом с новым днем недели, чтобы понимать, какое сегодня число.

— Тогда это будет уже не каменный, — парень озорно подмигнул сестре, — а древо-каменный календарь? Ладно, так тому и быть. Но будем надеяться, что на Пришвартовене он для нас закончится.

К сожалению, а может быть, и к счастью, радужным надеждам Майкла сбыться было не суждено.

Каждое утро в Брисбене с момента своего приезда в Австралию Марта Петтерс начинала одинаково. Она просыпалась, завтракала, быстро приводила себя в порядок, надо сказать, она не очень любила наводить красоту, в отличие от приезжих англичанок, и была, как бы это поточнее сказать, за естественность. Поэтому уже без четверти восемь она была готова к новым свершениям.

Ровно в 8:00 появлялся Гарисс со скупыми новостями из Англии, после чего они шли в порт, где их уже ждала яхта, чтобы отправиться к очередным островам и атоллам для изучения местных обитателей.

Но после той ночи все изменилось. Сновидения становились все тревожнее, а сам сон все короче и короче, не оставляя возможности для отдыха и восстановления сил.

Так случилось и в то утро, 25 июля 1864 года.

Марта проснулась раньше обычного от непонятного ощущения тревоги, интуиция ее никогда не подводила, и сейчас женщина гадала, что могло произойти на этот раз. За последнее время она написала десятки писем домой, и представители посольства клялись, что отправляют их срочной дипломатической почтой, но ответа не было до сих пор.

Наконец на лестнице послышались шаги и в дверь осторожно постучали.

— Входите, Гарисс, я давно готова.

На пороге показался лейтенант в неизменно белоснежном костюме. Буркнув что-то вроде приветствия, он протянул письмо.

Марта взяла его в руки и, увидев приклеенную марку, воскликнула от радости:

— Наконец-то вести из дома, а то я уже места себе не нахожу от волнения!

Она быстро вскрыла конверт и начала читать.

Мечтательно улыбаясь, миссис Петтерс отложила письмо и посмотрела на лейтенанта:

— Спасибо вам за добрые вести друг.

— К с-сожалению, это не все.

Не поднимая глаз, Гарисс протянул последний выпуск The Brisbane Times. Марта взяла в руки газету, одна из заметок была обведена графитовым карандашом. Она бегло прочитала содержимое статьи.

Далее шел перечень пассажиров, подданных Ее Величества, находившихся на корабле, где под пунктами 17, 18 и 19 значились Петтерс Дж., Петтерс М., Петтерс Э.

В глазах Марты потемнело. Все три кита, на которых держался ее мир, в одну секунду ушли под воду.

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Миссис Петтерс толком не смогла понять, что произошло, на какое-то время она погрузилась в фантазии и сны, а потом хлесткие пощечины Гарисса вернули ее к реалиям.

— П-просыпайтесь! Марта! Вы с-с нами?!

Миссис Петтерс открыла глаза и, опираясь на руку друга, поднялась с пола, на котором она оказалась вследствие обморока. В черных как смоль зрачках не было поволоки или тумана, они смотрели четко и будто бы сквозь собеседника.

— Я уезжаю.

Гарисс замялся. В такую минуту найти нужные слова поддержки было очень непросто.

— Я п-понимаю вас. Но надо быть сильнее обстоятельств.

Марта спокойно посмотрела на лейтенанта:

— Нет, вы не понимаете, Гарисс. Я уезжаю искать свою семью, и ничто в мире не сможет меня остановить.

— Но вы даже н-не знаете, в каком месте п-произошло крушение.

— Значит, я просею мелким ситом каждый дюйм Индийского, Атлантического, Тихого и, если понадобится, Северного Ледовитого океана, пока не верну Джорджа, Майкла и Эйшу.

Марта говорила очень сдержанно и спокойно, но яростный блеск глаз и сжатые крепко кулаки не оставляли сомнения: она это сделает.

Гарисс немного помедлил, глядя на миссис Петтерс, затем тихо проговорил:

— Т-тогда я иду с вами. Одну я вас не отпущу.

От неожиданности Марта захлопала глазами:

— Но… как же обязанности перед Ее Величеством и Англией?

— Я думаю, они п-переживут. Во-первых, мой п-помощник в курсе всех дел и сумеет контролировать с-ситуацию. Во-вторых, я давно не был в отпуске и отдых мне не п-повредит. А в-третьих, п-помощь нужна п-подданной Великобритании и долг обязывает меня ее оказать.

В порыве нахлынувших чувств Марта обняла лейтенанта:

— Спасибо, друг. Я этого никогда не забуду.

Уже через несколько минут они быстрым шагом направлялись в порт Брисбена, чтобы нанять там корабль, идущий к берегам Южной Африки.

И вот тут вышла серьезная загвоздка. Оказалось, что подходящих кораблей в порту нет. Яхту, предоставленную в пользование ученым, по понятным причинам взять было нельзя. Предыдущий транспорт исследователей — винтовой фрегат — был переброшен на какой-то отдаленный театр военных действий. Несколько жалких суденышек просто не подходили для запланированной операции в силу их ветхости, и оставалась пара кораблей иностранных государств, с капитанами которых еще предстояло договориться.

В роли переговорщика выступил Гарисс. Лейтенант несколько минут смотрел на сине-бело-красные вертикальные полосы развевающегося на первом фрегате флага[117], будто взвешивая, как пойдет разговор, наконец, что-то решив, кивнул и бодрым шагом поднялся по трапу на его борт. Марта же осталась на пристани ждать от него вестей. Через несколько минут он вернулся. Мужчина выглядел опечаленным. Марта встретила его у самого трапа и тут же налетела с вопросами:

— Что случилось, Гарисс?! Они не возьмут нас на борт?!

— К с-сожалению, нет. Капитан Ля де Моль, кажется, так зовут этого п-прохвоста, начал отнекиваться еще до того, как услышал суть вопроса, а когда п-понял, в чем дело, отказался еще раз.

— Вы предложили им денег?!

— Конечно, но это не п-помогло. Послушайте, Марта, через месяц в п-порт зайдет бригантина одного моего дальнего родственника. Он в долгу п-передо мной и не откажет в услуге. Нам нужно лишь немного п-подождать.

Марта всплеснула руками:

— О чем вы говорите, Гарисс?! Месяц! Возможно, сейчас мои детки и муж дрейфуют в какой-нибудь шлюпке или не дай Бог, на плоту или бревне в середине океана, каждая минута на счету, а вы предлагаете мне подождать целый месяц!

— П-послушайте, Марта…

Договорить ему не дали.

— Есть же еще один корабль! Пойдемте туда и поговорим с капитаном!

Лейтенант покачал головой:

— Боюсь, это бесполезно, мэм. Судно ходит п-под флагом Российской империи.

Миссис Петтерс удивленно подняла брови:

— И что?!

— Русские не особо жалуют англичан, тем более п-после Восточной кампании[118]. Думаю, они с нами даже разговаривать не с-станут.

— Не волнуйтесь, Гарисс, на этот раз я пойду с вами и, если понадобится, буду на коленях умолять капитана.

Сказав это, Марта решительно пошла по направлению к стоявшему в отдалении фрегату с надписью «Святая Анна» на корме. Лейтенанту ничего не оставалось, как последовать за ней.

Стоило им вступить на борт, как тут же дорогу перекрыл ни пойми откуда взявшийся молодой матрос:

— Чем могу помочь?

Гарисс вышел чуть вперед:

— Милейший, нам надо увидеть капитана.

— Сожалею, но Алексей Степанович сегодня никого не принимает, приходите завтра.

— М-м… — Гарисс, немного оторопевший от поведения матроса, сейчас пытался аккуратно подобрать слова. — Дело в том, юноша, что у нас к вашему капитану очень деликатное и весьма важное дело, оно не может ждать.

В это самое мгновение откуда-то сверху раздался громовой голос:

— У меня не было, нет и, даст Бог, никогда не будет дел ни с одним англичанином! Поэтому прошу вас покинуть мой корабль!

Гарисс и Марта подняли головы вверх. На капитанском мостике стоял высокий мужчина крепкого телосложения в накинутом на плечи черном кителе[119]. Определить его возраст было сложно, судя по голосу, да и крепким рукам, сжимающим перила, он еще не был стар, однако вся его шевелюра, равно как и пышные усы, переходящие в бакенбарды, были полностью седые.

Гарисс дотронулся пальцами до полей своей шляпы:

— Доброе утро, сэр! Вы, наверное…

— Самарин Алексей Степанович, — перебил его мужчина. — Капитан 1-го ранга[120] судна «Святая Анна» Божьей милостью Его Величества Императора Всероссийского, Царя Польского и Великого князя Финляндского Александра Второго Николаевича Романова!

— Меня зовут Гарисс, я п-представитель Британской короны на этом континенте, это моя с-спутница — Марта Петтерс, она ученый. Нам очень нужно п-переговорить с вами, капитан.

Самарин выпрямился и спокойно сказал:

— Учитывая последствия Крымской войны, наши державы находятся в состоянии… как бы так сказать… недружественном по отношению друг к другу. И в данный момент вы находитесь на территории Российской империи без какой-либо дипломатической или торговой миссии. А посему я имею полное право арестовать вас как шпионов со всеми вытекающими, неблагоприятными для вас последствиями. Уходите подобру-поздорову, не доводите до греха.

Сказав это, Самарин поправил китель и развернулся спиной к гостям, давая понять, что разговор окончен.

— Капитан! Алексей Степанович! — Марта выкрикнула имя русского офицера в последней попытке задержать его хоть на немного. — Умоляю вас, дайте мне две минуты вашего времени, и я расскажу о причинах, приведших нас на ваш корабль!

Самарин остановился, развернулся и внимательно посмотрел на женщину. Затем обратился к матросу:

— Мишань, пропусти леди! У вас две минуты, сударыня!

Марта тут же бросилась к лестнице, ведущей на капитанский мостик, и уже через несколько секунд стояла напротив капитана.

Гарисса матрос не пустил, поэтому он лишь издалека наблюдал за переговорами миссис Петтерс, не слыша ни единого слова собеседников. Марта была на полторы головы ниже русского, и при разговоре ей приходилось задирать голову, что со стороны выглядело немного комично, однако капитан слушал ее внимательно и иногда даже кивал, что лейтенант отметил для себя как положительный знак. Наконец Марта замолчала, видимо, рассказав всю историю, и теперь слово было за капитаном. Он опустил голову, обхватил своей ладонью подбородок и, поглаживая бакенбарды, задумался. Поразмыслив немного и взвесив все за и против, он вновь обратился к матросу:

— Мишань, сходи к Василь Егорычу, пусть внесет этих двоих в бортовой журнал! Вечером отходим по расписанию!

Матрос кивнул и растворился выполнять поручение, а Мар та и Гарисс отправились собирать чемоданы в дорогу.

Отойдя от корабля на приличное расстояние, лейтенант все же задал вопрос, который его мучил на протяжении этого времени:

— К-как вам это удалось?

— У него тоже есть дети. Двое сыновей и три девочки. Старший сын погиб при обороне Севастополя во время Крымской войны, он умер прямо у него на руках. Капитан сказал мне, чтобы я не отчаивалась. Если бы у него самого был хоть один шанс на то, что сын живой, он бы, не раздумывая, бросился хоть на край света.

Гарисс задумался.

— Надо же, сложно п-представить, что у этого старого вояки есть хоть капля с-сострадания.

— Не делайте преждевременных выводов, лейтенант, я уверена, Самарин неплохой человек, просто война и потеря сына озлобили его.

За разговором дорога прошла практически незаметно. Уже поворачивая к дому, Марта со всего разлета натолкнулась на какого-то человека. Низкорослый туземец ахнул и, согнувшись пополам, упал, выронив палку, которая, видимо, служила ему костылем. Корчась в пыли от боли, он прошипел:

— Ам зара тэ, кара э.

Океанолог бросилась к мужчине, чтобы помочь ему подняться, но тот с силой оттолкнул ее. Только сейчас, увидев перекошенное от боли лицо и горящий ненавистью единственный глаз, Марта поняла, что это ее «старый знакомый» с рынка.

Туземец с большим трудом поднялся, держась за левый бок. Все его тело покрывала повязка, пропитанная с левой стороны кровью. Он посмотрел на Марту и тоже узнал ее.

И тут произошло нечто странное. Вместо того чтобы махать руками и извергать проклятия в адрес обидчика, он начал ехидно улыбаться, будто знал что-то такое, чего не знала миссис Петтерс. Океанолога прошиб холодный пот, она стояла и завороженно смотрела на этого маленького злобного человека, смеющегося ей в лицо, и не могла пошевелиться. Закончив улыбаться, туземец смачно сплюнул, зажал рану рукой и, прихрамывая на одну ногу, не спеша направился восвояси. Вскоре он растворился в толпе, оставив миссис Петтерс погруженной в мрачные мысли посреди улицы.

Дни на острове летели быстро. Так всегда происходит, когда у тебя нет времени для лени и ты занят важным делом, а забот у юных Петтерсов хватало. С повседневной суетой незаметно прошел Пришвартовень и наступил «Месяц Добычи».

На первой его неделе Майкл закончил строительство хижины, и дети въехали в свой первый, построенный своими руками дом. Он полностью состоял из бамбука, связанного между собой веревками, сплетенными Эйшей из лозы[121], и лишь крыша была обтянута брезентом, на который дети положили пальмовые листья, так она не протекала при дожде и не накалялась на солнце. По своим размерам это было скромное бунгало, чуть больше, чем их комната в Пензансе, однако после ночей, проведенных на песке под открытым небом, оно им казалось просторнее покоев королевы.

Когда работа была окончена, Эйша оглядела критическим взглядом голые стены и тут же наказала брату смастерить несколько полок — видимо, страсть к ним девочки впитывают с молоком матери. На резонный вопрос Майкла: «А зачем?» девочка надула губки и сказала:

— А куда, по-твоему, мы положим цветы, мои браслеты и поставим картину мамы?

Последний аргумент стал решающим, и, не вдаваясь в споры, мальчик обустроил жилище различными полками и ящиками для одежды и всякой немногочисленной утвари. Эйша же распорола часть своих платьев, сшила из кусков что-то наподобие наволочек, набила их травой, и теперь у детей были две очень даже мягкие подушки.

Фрукты — это полезная и вкусная еда, но питаться ими постоянно не сможет никто, и осознание, что пора бы разнообразить свой рацион, пришло к детям быстро. Поэтому они занялись добычей более калорийной пищи, так необходимой для молодого и растущего организма.

Сначала это были крабы, которые в избытке водились на пляже среди камней. Майкл очень быстро понял принцип охоты на них и, проворно орудуя палкой, поддевал одного за другим, переворачивая на спину, после чего относил к костру. Вскоре и Эйша, поначалу опасавшаяся пятящихся от нее членистоногих с грозными клешнями, научилась легко и без урона для себя их отлавливать. Кроме этого, новый рацион робинзонов составили моллюски, причем самые различные, от безумно вкусных морских гребешков[122], свободно и неглубоко лежащих на дне, мидий, живущих в иле и песке подтопляемой приливом зоны, до улиток, ползающих по стеблям растений у пресной воды родника.

От самого подножья Холма надежды, начинаясь с маленького ручейка, вниз, на юг к океану, сбегала полноценная река, питающаяся подземными водами и дождями. Петляя и изворачиваясь вокруг камней и джунглей, она по ходу своего движения образовывала несколько заводей, где зачастую собирались косяки рыб, кормившихся кто водными растениями и личинками, а кто местными насекомыми, случайно угодившими в воду.

Майкл, решив как-то искупаться в пресной воде, отметил для себя эту особенность и уже через день прибыл туда на рыбалку, вооружившись заостренным, тонким бамбуковым копьем. Позже он соорудит полноценную удочку, снабдив ее сплетенной Эйшей из лозы веревкой и крючком, сделанным из гвоздя, извлеченного ножом из скамьи их яла, но пока он рыбачил, как представитель туземных племен, о коих много читал в книгах. Рыба в этих водах никогда не видела двуногого хищника, поэтому поймать пять крупных рыбин для мальчика не составило особого труда. В тот вечер у детей был настоящий пир.

Наутро следующего дня он обратился к сестре:

— Я решил заняться охотой. Пойду на север, в глубь джунглей. К подножью тех гор. — Майкл показал рукой на вершины скал, парящие над макушками деревьев. — Возможно, там водятся козлы, тогда у нас с тобой будет мясо.

Эйша с тревогой посмотрела на брата:

— Но мы ни разу не ходили в ту часть острова, и неизвестно, что там ожидает и какие животные водятся. А вдруг хищники?

— Не бойся, я буду осторожен, к тому же со мной мой верный друг. — С этими словами мальчик показал сестре нож. — Неизвестно, сколько времени займет путешествие, поэтому я прошу тебя быть осторожной в мое отсутствие.

Эйша подошла к брату и взяла его за руку:

— Не волнуйся, я обещаю, что буду аккуратной и не попаду в передрягу.

Мальчик посмотрел ей в глаза и кивнул, но что-то ему подсказывало, что будет иначе.

Взяв с собой веревку, сплетенную сестрой, два манго и немного мяса краба, оставшегося от ужина, Майкл отправился в путь.

Поход через джунгли, в которых еще не ступала нога человека, заметно отличается от увеселительной прогулки по парку. Нужно смотреть не только под ноги, но и вокруг себя, чтобы не напороться на свисающую с лиан змею или паутину с малоприятным и волосатым ядовитым пауком. Поэтому мальчик шел осторожно и не торопясь. Через пару часов, поняв, что до гор ему сегодня не дойти, парень устал и решил сделать привал. За кронами деревьев солнце еле проглядывало, но и так, по урчанию в животе, Майкл понял, что самое время подкрепиться. Усевшись на сваленное дерево, он достал припасы.

Первым следовало съесть крабовое мясо, так как оно очень быстро портится даже в вареном виде и потом имеет пренеприятнейший запах. Достав еду из нехитрой сумки, сшитой для него сестрой из пальмовых листьев, он приступил к трапезе, как тут в кустах, с левой стороны, что-то зашевелилось. Майкл насторожился. Что-то или кто-то обогнуло его за спиной и теперь шуршало и фыркало с правой стороны. Он достал нож и приготовился к встрече с незваным гостем.

Через несколько минут, тряся головой и отплевываясь, к нему вышел маленький поросенок. Он водил из стороны в сторону своим розовым пятачком и втягивал воздух, постепенно приближаясь к человеку. Мальчик посмотрел на свою ладонь, с которой стекал сок краба. Видимо, его запах привлек животное, и теперь оно хотело им полакомиться. Улыбнувшись, он протянул руку навстречу гостю.

Сделав это, Майкл совершил ошибку, о которой даже не догадывался. Поросята, будь то в лесу или в джунглях, не ходят поодиночке, и следует держаться от них подальше, даже не пытаясь к ним подойти или покормить их, так как рядом всегда мама-свинья. Но парень этого не знал и с готовностью решил покормить нового знакомого.

Поросенок, учуяв перед собой лакомство, резво бросился навстречу. Неожиданно в кустах снова зашелестело.

— О! Похоже, твои собратья тоже хотят отобедать, но учтите, на всех не хватит.

Но, к несчастью для Майкла, это был не очередной поросенок. Ломая ветки и злобно фырча, прямо перед мальчиком и его новым другом появилась крупная дикая свинья. Поросенок, увидев маму, с хрюканьем бросился к ней. Обнюхав свое чадо, она посмотрела на человека и оскалила клыки[123].

Вы когда-нибудь слышали, как в порыве страха или гнева люди совершают немыслимые поступки? Бегут по вспаханному полю от быка со скоростью олимпийца или поднимают блок весом в полтонны, который придавил близкого им человека? Так вот, в такие минуты организм задействует скрытые резервы, которые вершат чудеса, но трудно восполняются, а повторить это дважды уже не получится. Так же произошло и с Майклом. Увидев перед лицом опасность, он не впал в ступор, как когда-то перед акулой, а с проворством макаки забрался на ближайшее дерево и достал нож.

Свинья несколько раз прошла вокруг дерева и уселась, приперев его своим крупным задом. Поросенок крутился рядом.

— Эй! — закричал мальчик, обращаясь к нему. — Объясни своей маме, что я не хотел ничего дурного и просто кормил тебя!

Тут же у дерева появились его братья и сестры. Черные, белые, розовые, полосатые. Они с хрюканьем прыгали и бодали друг друга. Новый знакомый Майкла поддержал их игру, и все вместе они с визгом скрылись в кустах. Наступила тишина. Прошло около получаса, за которые не произошло ровным счетом ничего. Мальчик сидел на дереве, кабаниха — под ним.

Безмолвие нарушил человек:

— Эй! Я не хотел причинить вред твоему поросенку!

В ответ свинья, фыркая, замотала мордой.

— Правда, правда! Я хотел его покормить! Я шел на охоту!

В этот момент кабаниха заревела так громко, что с ближайших деревьев с гомоном слетели птицы.

— Нет, нет! Я не на вас охотился! Нам с сестрой нужно мясо! И вот я решил… — Голос мальчика предательски дрогнул, и чуть тише он добавил: — Я решил, что найду его тут.

Кабаниха вновь замотала башкой, хлопая повисшими большими ушами.

Парень собрал все самообладание в кулак и продолжил:

— У меня есть нож! Это хороший нож! Если я прыгну на тебя сверху, то разрежу им напополам! Но я не хочу оставлять твоих поросят без мамы! Они у тебя… красивые!

Последняя фраза далась Майклу нелегко, считать красивыми чумазых и слюнявых поросят было за пределами английского этикета, но он это сказал. В ответ свинья фыркнула, еще раз мотнула мордой и, отойдя к соседнему дереву, села.

— Будем надеяться, это хороший знак, — вполголоса проговорил парень и начал слезать с дерева. Оказавшись на земле, он в первую очередь показал обнаженный клинок свинье: — Не шути, слышишь?

Кабаниха замотала головой.

Немного осмелев, парень продолжил:

— Я обещаю, что не трону твоих поросят. И пойду искать добычу в другом месте.

Свинья заревела, видимо в подтверждение договора, и, мотнув головой, неспешно удалилась в джунгли. Мальчик сначала опешил, но уже через несколько секунд последовал за ней.

Пройдя с полмили, они уткнулись в поваленное дерево — видимо, предыдущий, вечерний шторм повалил несколько из них у берега. Под ним валялась тушка мертвого босави[124]. Кабаниха кивнула Майклу на тело животного и хрюкнула.

Увидев габариты добычи, Майкл удивленно поднял брови:

— Ты меня привела к еде, не убивая ее?

Кабаниха хрюкнула.

— Спасибо. Думаю, нам хватит ее надолго.

Свинья кивнула и ушла с поросятами в джунгли.

Вдохновленный своей удачей, мальчик взвалил тело босави на плечо и направился обратно домой. Он шел береговой линией в приподнятом настроении. Вот уже вдалеке показалась песчаная коса, к которой когда-то причалила их лодка. Что это? Майкл прищурился. Нет, ему не показалось. На самой оконечности песчаной полосы, далеко выдвинутой в океан, стояла его сестра.

Эйша находилась у самой воды, прикрыв глаза от солнца ладонью левой руки, она смотрела вдаль, видимо, в надежде увидеть паруса плывущего за ними корабля. Но горизонт был пуст, лишь резвящаяся стая дельфинов оживляла морской пейзаж. Девочка помахала им рукой, и они, заметив человека, поплыли к ней. Увидев это, Майкл ахнул. По краям песчаной косы очень глубоко, а вдруг они столкнут ее в воду, она же не умеет плавать.

Бросив свою добычу, парень со всех ног помчался к сестре:

— Эйша! Эйша! Стой!

Но девочка не слышала его. Любопытство и желание погладить дельфинов стали настолько сильны, что она села на корточки у самого края и протянула к ним руку. Млекопитающие, польщенные вниманием маленького человека, начали крутиться в воде, периодически выпрыгивая и красуясь. Один из них оторвался от стаи и подплыл к самому берегу, выставив наружу свой любопытный нос.

Размахивая руками и крича, чтобы отпугнуть дельфинов, Майкл что было сил несся к сестре. Млекопитающие, видя приближающуюся опасность, на всякий случай отплыли подальше от берега. Мальчик выбежал на косу. И когда до Эйши осталось совсем немного, она обернулась. Ее нога соскользнула с мокрого камня, девочка вскрикнула и упала в воду. Парень видел, как волны сомкнулись над ее головой. Не раздумывая, со всего разбегу, он прыгнул за ней.

Под водой Майкл открыл глаза и несколько раз развернулся вокруг своей оси в поисках сестры. Осыпавшийся с косы песок замутнил воду, усложнив и без того нелегкую задачу. Парень вынырнул, набрал побольше воздуха в легкие и нырнул снова. Попытки найти хотя бы след Эйши не привели к успеху. Тем временем воздух начал заканчиваться, еще немного, и надо подниматься на поверхность, но без своей сестры он этого сделать не может. Тогда в последней отчаянной попытке мальчик ушел еще глубже под воду. Кровь начала бешено пульсировать в висках, перед глазами поплыли круги, уже в полуобморочном состоянии Майкл увидел приближающуюся тень. Из глубины океана к нему плыл дельфин. Почти обессиленными руками он ухватился за плавник, и вместе они стали подниматься. Уже у самой поверхности млекопитающее, подтолкнув мальчика носом, выкинуло его на косу.

Выбравшись на берег, Майкл огляделся. В нескольких футах от него скользила по воде стая дельфинов. На спине одного из них в бессознательном состоянии лежала Эйша. Они подплыли ближе к берегу, и Майкл аккуратно переложил сестру на песок. Мальчик повернул ее голову набок, положил ладони на грудь, чуть выше солнечного сплетения, и несколько раз надавил. Тело девочки скрутил спазм, она закашлялась, выплевывая соленую морскую воду.

— Слава Богу! Ты жива!

Сестра посмотрела на него слегка замутненным взглядом и улыбнулась.

— Как ты себя чувствуешь?

— Рука немного болит, — проговорила она дрожащими губами.

Он бегло осмотрел Эйшу. На предплечье виднелся свежий, кровоточащий порез. Только сейчас мальчик заметил, что вокруг них камни и вода были окрашены в розовый от крови цвет.

— Наверное, ты ударилась о камни, когда падала. Рана глубокая и неприятная, но не смертельная. Ты у меня сильная, справишься.

— Прости, что я доставила тебе столько хлопот.

— Не говори глупости, главное, что все закончилось хорошо. — Майкл встал и, повернувшись к дельфинам, громко сказал: — Спасибо, друзья! Вы уже второй раз спасаете нам жизнь!

В ответ млекопитающие что-то просвистели и ушли в океан, оставив детей в обнимку сидеть на тонкой полоске песка.

В старой бамбуковой хижине на берегу Кораллового моря на дырявой циновке сидел на коленях колдун. Он не спеша разматывал окровавленную повязку, слой за слоем снимая ее со своего тела.

Вот уже больше месяца он зализывал раны. Несмотря на все его мастерство и тайные знания в вопросах медицины, ему пришлось несладко. Левый бок был сильно изуродован. Сломанные ребра и сорванная с мясом кожа были сущей ерундой по сравнению с извлечением просмоленной деревянной щепы, застрявшей между обломками костей. Даже чудодейственная мазь, приготовленная по рецепту древних, не могла до конца обезболить и залечить эту рану. Чудо, что он вообще остался жив, другой на его месте давно ушел бы к праотцам.

Анару взял лежащую рядом кривую палку, которая на протяжении многих недель служила ему костылем, посмотрел на нее. Потом резким движением откинул в угол хижины. Надо пробовать самому. Колдун аккуратно наклонился влево, затем вправо. Бок слегка тянуло, но это было не критично. Поднявшись с колен, он поднял руки вверх, нагнулся вперед, потом положил ладони на поясницу и отклонился назад. Вот и настал тот день, когда мучениям пришел конец. Он снова может нормально двигаться и даже относительно бодр. Удовлетворенный своими ощущениями, он побрел к морю.

Зайдя в воду по пояс, он зачерпнул ее горстью и плеснул себе в лицо. Соленая прохлада океана обдала иссушенную кожу приятной волной, отзываясь в каждой клетке изуродованного шрамами тела. Теперь надо подумать о цели и вновь вернуться к поискам артефакта.

Развернувшись, он направился к сложенному на берегу костру, но, не дойдя до него нескольких шагов, встал как вкопанный. Ноздри широко раздулись, уловив еле различимый запах. Анару неспешно покрутил головой, пытаясь угадать направление, откуда его принесло. Потом понюхал руки. Практически бегом он вернулся к морю и, упав на колени, наклонил голову к воде, жадно втянув воздух ноздрями. Прислушиваясь к своим ощущениям, он тихо проговорил:

— Неа ка.

Облизав мокрую от соленой морской воды руку, он прикрыл единственный глаз. Тут же в голове возникли образы.

Мыс, песок, камни, кровь, маленькая светловолосая девочка с рассеченной рукой сидит в обнимку с молодым парнем, на ее запястье затянут браслет с переливающимся яркими красками узором.

Едва он увидел браслет, в голове Анару будто ударила молния. Он скорчился от боли и открыл глаз:

— Ки оха зонани?!

В ярости колдун ударил по водной глади ладонью и пошел к костру.

Уже спустя полчаса он пристально всматривался в разгорающееся пламя. Бросив в него щепотку серо-зеленого порошка, он еле слышно начал читать заклинания. Окончив ритуал, он провел рукой над костром и повелительным тоном задал интересующий его вопрос:

— Ге махери Посейдонус?!

Пламя расступилось, показывая нужную колдуну картину.

Тот же парень, что недавно в видениях Анару обнимал его врага на песчаной косе, теперь шел по джунглям. В его руке был нож — клинок в виде трезубца со светящимся камнем в навершии рукояти.

Кивнув самому себе, колдун встал с колен и тихо проговорил:

— Соа хронос виа махи.

Сказав это, Анару резко сжал ладонь правой руки в кулак. Тут же пламя костра погасло, будто его задул ураган.

Фрегат «Святая Анна», оставив далеко по правому борту Большие Зондские острова, величаво шел по волнам Южного Пассатного течения в направлении Мадагаскара.

Марта большую часть времени проводила на верхней палубе, вот и сейчас, стоя на баке, всматривалась вдаль. Как ученый, она понимала, что они еще слишком далеки от места крушения, но, как жена и мать, продолжала искать глазами обломки корабля на поверхности водной глади.

Сзади неслышно подошел Гарисс. Чтобы не пугать женщину, он тихо обратился:

— П-прошу прощения, Марта. Вы слишком много п-проводите времени на солнце без шляпки.

— А вы бы предпочли, чтобы я надела черную вуаль? — с несвойственной ей резкостью ответила та.

— П-простите, мэм. Я н-не хотел сказать н-ничего п-предосудительного. — От волнения лейтенант начал заикаться еще сильнее.

Марта повернулась к нему, грустно улыбнулась и взяла его за руку:

— Друг мой. Прошу вас, не обижайтесь. Просто я не хочу, чтобы все на судне относились ко мне как к вдове и жалели меня. Пока я не нашла тела… — Голос женщины дрогнул, она собралась с духом и продолжила: — Пока я не нашла свою семью, все так, как и раньше, ничего не изменилось.

Гарисс кивнул:

— К-конечно, все так и есть, за этим мы и отправились в п-путь. Хорошего дня, миссис Петтерс.

Произнеся это, лейтенант развернулся на каблуках и уже было стал уходить, когда Марта остановила его:

— Гарисс!

— Да, мэм.

— Вы прекрасный человек, настоящий мужчина и истинный англичанин, но я никогда не поверю, что вы пришли сюда лишь для того, чтобы пожелать мне хорошего дня.

Лейтенант слегка замялся.

— Говорите уже, Гарисс, к чему условности?

— В общем, капитан судна устраивает обед и п-просит нас п-поучаствовать. Но я п-подумал, что… — Мужчина умолк и потупил взор.

Марта в упор посмотрела на него:

— Подумали что? Что я в трауре? Нет, Гарисс, скажите капитану, что я непременно буду.

Так и случилось. Ровно в полдень в каюте капитана собрался весь цвет судна. Помимо Самарина на обеде присутствовали его помощник, лейтенант Правдин, молодой поручик Храмцов и мичман Егор Василич, тот самый, что вносил англичан в судовой журнал в день отплытия и которого никто ни разу не назвал по фамилии. Капитан самолично налил всем водки из замутненного зеленого штофа[125] и сказал приветственную речь:

— Друзья! — Он бросил взгляд на Гарисса и продолжил: — И гости! Я чрезмерно горд, что в этот час вы делите со мной минуты радости и невзгод посреди недружелюбных нам вод! Бывало всякое, и вы это знаете. Но сейчас скажу не как офицер, а как мужчина! Что, по сути, одно и то же. Я рад, что теперь на нашем судне присутствует дама, и, надо сказать, прекрасная дама! За нее и ее святую миссию я предлагаю поднять эту рюмку!

Грянуло троекратное: «Ура!», после чего все опрокинули рюмки. Завязалась светская, ни к чему не обязывающая беседа. И лишь погодя, с подачей поросенка, немного захмелевший капитан Гарисс позволил себе обратиться к Марте:

— Как вам сия дичь, сударыня? Как на мой взгляд, так очень недурна.

Миссис Петтерс вежливо улыбнулась капитану:

— Спасибо, Самарин, очень вкусно.

— Ну, что вы! Можете называть меня просто Алексей Степанович. Все спасибо Петруше, нашему повару. Он из чего хошь шедевру сготовит! Верно, братцы?

В ответ вновь прогремело: «Ура!» — на этот раз коку.

— Это, конечно, не наши молочные поросята, что я в своем имении выращиваю, но тоже чудно. Вот, если будете у нас под Пензой, милости просим на разносолы.

Марта с удивлением подняла брови:

— Вы родом из Пензы?

Самарин замотал головой:

— Нет, голубушка. Я сам из Твери, но волею покойного нашего императора Николая Павловича жалован был имением в этой губернии, так и осел. Стало быть, я тверской Самарин, живущий в Пензе, вот такой вот каламбур.

— Дело в том, капитан, что мы с семьей тоже живем в городе с созвучным названием — Пензанс, только он в Англии.

Самарин усмехнулся:

— Хм! Пензанс! Все-то у вас не по-людски. А что ваш спутник? Он военный или этот… статский?

До этого момента молчавший Гарисс встал и демонстративно положил салфетку на стол:

— Сэр, я, как и вы, военный, но п-прошу вас, впредь если желаете обратиться ко мне, то делайте это нап-прямую, не прибегая к п-посредничеству дамы.

В знак примирения Самарин развел руками:

— Тихо, тихо, голубчик! Не надо сантиментов! Я не хотел никого обидеть!

— Однако же вам это вп-полне удалось!

Алексей Степанович не спеша поднялся из-за стола:

— И что же мы будем с этим делать? Сэр?!

В глазах всегда спокойного и уравновешенного Гарисса в этот момент сверкали молнии. Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы не встряла Марта:

— Господа! Я думаю, нам надо немного освежиться!

Все притихли. Самарин положил на стол салфетку, опрокинул еще стопку водки и спокойно сказал:

— И то верно. На воздух, господа. Все на воздух!

Изрядно захмелевшая компания вывалилась из капитанской каюты на палубу. Улучив момент, Марта оттеснила Гарисса к борту:

— Вы же видите, что он провоцирует вас. Прошу, не поддавайтесь.

Лейтенант сжал кулаки:

— Это ч-чертовски сложно сделать. Еще п-пару слов, и закончится дуэлью.

— Ради нашей миссии. Ради меня. Пообещайте.

Гарисс смиренно кивнул:

— Хорошо, миссис Петтерс. Я п-постараюсь быть сдержаннее. Хотя куда уж дальше.

Тем временем разгоряченный капитан громко прокричал на весь корабль:

— Эй! В вороньем гнезде![126]

— Да, капитан! — послышалось сверху.

— Расскажи нам, милок, что ты видишь!

— Ничего, капитан! Спокойное море!

— Совсем ничего?!

Впередсмотрящий замолк на минуту и вновь откликнулся:

— Горизонт чист, капитан! Ни судов, ни берегов! Лишь один акулий плавник по левому борту!

— Отлично! — Капитан потер в азарте руки и выступил с новым предложением: — А что, если мы поохотимся, господа? Предлагаю пари. Кто с одного выстрела убьет морскую гадину, тому подарок от меня и личное расположение. А?

Все замолчали. Вступать в пари с капитаном было делом нелегким и хлопотным. Стрелял он отменно, да и проигрывать не любил, мог победителю и зуботычину[127] сунуть.

Вперед вышел Гарисс:

— Я п-принимаю пари.

Самарин заулыбался во весь рот:

— Вот это по-нашему! Дайте-ка мне винтовку!

Матросы тут же принесли капитану его оружие, а лейтенант достал свой револьвер. Все собрались у левого борта понаблюдать, чем закончится пари. Марта тоже подошла, но скорее не из любопытства, а из-за тревоги о Гариссе.

Действительно, вдали виднелся акулий плавник. Он шел параллельно с кораблем на той же скорости, будто эскорт судна. Неожиданно хищник сменил курс и направился наперерез судну, обогнул нос и вышел у правого борта. Охотники и зрители бросились к нему. Акула, не останавливаясь, зашла за корму и вновь пристроилась слева от корабля.

Из воды показалась акулья пасть. Увидев ее, Марта ахнула. Морда акулы с правой стороны была рассечена старым безобразным рубцом, проходящим через глаз. Женщина собралась и ничем не выдала своих эмоций, но она была готова побиться об заклад[128], что видела эту морду ранее. У миссис Петтерс вновь появилось дурное предчувствие.

Тем временем акула со всей силы ударилась о борт судна и вновь ушла на безопасное расстояние.

— Да эта чертовка играет с нами! — усмехнулся Самарин. — Ну, что-с, сударь, — обратился он к Гариссу. — Кто первый стреляет?

Англичанин вежливо поклонился:

— Предоставляю вам п-право выбора.

— Как знаете!

Капитан вскинул винтовку к плечу. Зрители замерли. Самарин медлил, пытаясь войти в резонанс[129] с качкой корабля. Наконец он выдохнул, на секунду задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Все повернулись к акуле. Плавник ушел под воду, чем вызвал ликование на корабле, но оно было преждевременным — через мгновение он вновь появился над поверхностью океана.

— Дьявол! — воскликнул капитан.

Гарисс слегка поправил шляпу и тихо проговорил:

— Теперь понятно, почему вы проиграли войну.

— Что-о-о?! — Голос Самарина прогремел над водой как пушечный выстрел. — Если бы у нас были ядра, вы бы никогда не вошли в Севастополь! Мы отвечали одним выстрелом на вашу дюжину! Ладно турки, они прирожденные вояки, но и их мы не раз бивали, а уж вас и лягушатников мы бы размазали, как гусиный паштет по хлебу!

Англичанин был невозмутим — казалось, выпад капитана его совсем не задел.

— Готовьте ваш хлеб, сэр, сейчас мы посмотрим, кто кого размажет.

Самарин побагровел от злости, но, преисполнившись самообладания, заставил себя успокоиться и посмотрел на плывущую вдалеке акулу.

— Ваш выстрел, сударь.

Гарисс прислонил дуло револьвера ко лбу, будто мысленно разговаривая с оружием, затем сделал глубокий вдох, вытянул руку, прикрыл, целясь, один глаз и выстрелил.

Акула вильнула — должно быть, пуля вошла ей в правый бок, — нырнула, скрываясь под водой полностью, но вскоре вновь появилась на поверхности. Видимо, разозленный поведением людей хищник устремился к кораблю, ударил со всей силы его в борт, после чего взял левее и направился своим курсом.

На корабле раздался хохот.

— Мазила! Точно в молоко! Промазал! — закричали зрители наперебой.

Самарин поднял ружье вверх, успокаивая толпу:

— Цыц, горлопаны! — Затем он обратился к лейтенанту: — Я, как вы уже успели заметить, немного понимаю в военном деле. Это был хороший выстрел. Не хотел бы я находиться с той стороны вашего прицела. Даже странно, что вы ее не убили. Заговоренная она, что ли? С этого момента прошу считать меня своим другом. Обещаю: более никаких нападок и подковырок.

Капитан протянул Гариссу руку, и англичанин после недолгого замешательства пожал ее.

— Вот и отлично! Господа, по сему случаю прошу всех сегодня в баню!

В ответ грянуло: «Ура!»

Повернувшись к Марте, Самарин уже чуть тише сказал:

— Прошу прощения, миссис Петтерс, но это не женское развлечение, поэтому приглашены только мужчины.

— О, не волнуйтесь, капитан! Я найду чем себя занять.

Сказав это, она спустилась к себе в каюту.

В это время на палубе начало происходить что-то странное. Матросы достали куски пемзы[130] и выложили их в виде прямоугольника. Сверху на нее они поместили лист железа. Затем разложили вокруг этого сооружения что-то вроде палатки, конусообразный шатер из парусины с вырезом наверху.

Самарин подошел к Гариссу, который с удивлением наблюдал эту картину.

— Что они делают, к-капитан?

Алексей Степанович растянул губы в довольной улыбке:

— Это мое изобретение! Баня на плаву! — Капитан на секунду отвлекся от собеседника, чтобы раздать новые рекомендации: — Давайте, черти, разворачивайте чум! И камней побольше положите, чтобы от пара до ногтей пробирало!

После команды матросы зашныряли быстрее, а Самарин вновь обратился к лейтенанту:

— Видите ли, друг мой, я очень люблю баню, ну, просто жить без нее не могу, я ведь еще по суворовским традициям закалялся. Щи да каша, ну, и так далее… Жаль, под его началом не пришлось послужить. — Капитан задумался, потом продолжил: — О чем это я?.. Ах да! Баня! Ходить по волнам долго приходится, бывает, и год суши не видишь, а как без бани я вас спрашиваю?! Так вот, я придумал, как устроить ее на корабле. За основу взял жилище ненцев — чум.

Гарисс удивленно посмотрел на собеседника:

— Немцев? Никогда не видел у них п-подобного сооружения.

— Ни немцев, а ненцев! Народ такой у нас на Севере. Так вот они в таких шалашах живут, называют их чумами. Тепло сохраняют колоссально. Осталось придумать, как пару туда добавить. Камни-то нагреть не проблема, а как корабль не спалить? Василь Егорыч на помощь пришел, подсказал пемзу под стальной лист подложить, а чтобы чум не сгорел, водой снаружи поливать. Вот так, брат, и балуемся уже который год.

Гарисс, впервые видя такое своими глазами, был слегка ошарашен:

— И что? Работает?

Самарин вновь заулыбался:

— Еще как работает! Сейчас сам увидишь!

Раздевшись догола по просьбе капитана, Гарисс, Самарин и еще пара офицеров корабля забежали в чум. Через четверть часа раскрасневшиеся мужчины с воплями и криками прыгнули за борт охлаждаться. После чего, поднявшись по скинутой веревочной лестнице, забрались на корабль и снова направились в чум. Так повторилось еще три раза. Гарисс, не желая показывать свою слабость, решил, что будет держаться до конца, но и его силы не выдержали.

— Прошу прощения, Алексей Степанович, я, пожалуй, воздержусь от еще одного захода.

Вопреки ожиданиям лейтенанта капитан не стал ехидничать и высмеивать англичанина, а, напротив, учтиво согласился:

— И то правда, голубчик. Поберегитесь. С непривычки можно и поизноситься. Бывает, люди в обморок падают или еще какая оказия случается. Отдыхайте, вы и так молодцом были.

— Большое спасибо, капитан, вы очень любезны, — устало выдохнул Гарисс.

Самарин удивленно поднял брови:

— А что это с вами, голубчик?

— В каком смысле? Я не понимаю?

Капитан растянул губы в довольной улыбке:

— Вы совсем перестали заикаться, любезнейший!

— Да? — Лейтенант задумался. Наверное, еще не понял.

— Ай да баня! — восторженно воскликнул Самарин. — Вот что русский пар с людьми делает! Это ли не чудо? Еще пару подобных процедур, и хворь как рукой снимет, уверяю вас!

— Спасибо, сударь, но как-нибудь в другой раз, если позволите.

— Конечно, конечно, голубчик. Отдыхайте. Не смею мешать.

Воспевая дифирамбы русской бане и пару, Алексей Степанович вприпрыжку вернулся в чум.

Получив разрешение ретироваться[131], Гарисс оделся и устроился в тени паруса у фок-мачты. Несмотря на то что силы, казалось, вот-вот его покинут, он с удивлением для себя отметил небывалую легкость. Тело будто стало воздушным. Все-таки есть что-то в этом варварском русском обычае.

Пока лейтенант Британской империи приходил в себя, сидя в одних кальсонах на палубе, Марта Петтерс металась по своей каюте с тревожным ощущением надвигающейся беды. Из головы не выходили увиденный несколько месяцев назад сон и сегодняшняя встреча с акулой. Будто бы она не случайно появилась рядом с кораблем и плыла с той же целью, что и они.

Теперь только время покажет, кто окажется первым в этой гонке за жизнью или смертью.

Тем временем юные Петтерсы вовсю осваивали свой новый дом. Теперь, глядя на них, мало кто бы увидел тех запуганных детей, что прибыли сюда три месяца назад.

Постепенно, шаг за шагом, методом проб и ошибок, они пришли к пониманию, что для комфортной и спокойной жизни на острове не надо бороться с окружающей дикой средой или пытаться ее подчинить. Им надо научиться жить с ней в любви и согласии. Это дало свои плоды, и теперь уже брат не боялся отпускать Эйшу в джунгли, опасаясь, что ее кто-то обидит.

Дети начали составлять карту своего острова. Используя обломок коры старого, векового дерева и уголь из костра, они тщательно наносили на него все отметки и знаковые места. Так на карте появились Холм надежды, Родник, Дом, Рыбья заводь, Коса дельфинов и Пасека.

Кстати, о пасеке. Благодаря стараниям Эйши Лиза и ее сородичи начали давать мед. Теперь у детей было свое безумно вкусное лакомство, и дни на острове стали куда «слаще». Несмотря на то что у маленькой пчелки теперь был свой дом, она продолжала везде сопровождать свою подружку, прячась в кармашке платья.

Помня договор с кабанихой, Майкл старался довольствоваться лишь малым, необходимым для их пропитания, беря с охоты или рыбалки столько, сколько требовалось им с сестрой, неизменно отпуская мелкую рыбу и детенышей, попавших на крючок или в его силки и ловушки. Наука мистера Блэйка в этом вопросе оказалась куда как кстати.

Дельфины чаще стали навещать маленьких робинзонов, и теперь Эйша подолгу проводила время с ними на берегу. Благодаря млекопитающим девочка перестала бояться воды и научилась плавать. Сначала Майкл переживал за нее и контролировал процесс, но позже, осознав, что дельфины не оставят сестру в беде, полностью доверился им. Застать девочку, рассекающую гладь океана верхом на одном из них, теперь стало обычным делом.

Купание с дельфинами было не единственным занятием юной Петтерс. Благодаря брату она выучила все буквы и теперь пробовала читать слогами и даже выводить их на песке. Кроме этого, девочка увлеклась рисованием, как и ее мама. Она распорола одно из своих белых платьев, сшила из него полотно и растянула на рамке из прутьев. Брат смастерил ей небольшую треногу из бамбука, и получился вполне неплохой мольберт, а кроме этого, принес немного кабаньей шерсти, из которой девочка сделала себе кисть. Теперь Эйшу было не оторвать, она могла заниматься живописью часами напролет.

Так было и в тот день. Юная Петтерс сидела в тени хижины и аккуратно выводила на холсте какие-то цветы. Вокруг мольберта, привлеченная цветочным ароматом, летала Лиза. Из джунглей возвратился брат. Он нес в руке тушку хорька.

— Смори, сестра, сегодня у нас на ужин будет мясо!

Эйша посмотрела на Майкла и расхохоталась.

Мальчик в недоумении остановился:

— Что смешного я сказал?

Продолжая смеяться, сестра показала пальцем на его правую ногу:

— Посмотри на себя, Майкл! Куда ты умудрился залезть? Поросята, и те чище!

Парень только сейчас обратил внимание, что его правая нога до колена ярко-синего цвета:

— Ах, это… — Парень тоже улыбнулся. — Дело в том, что, прогуливаясь у скал, я заметил небольшую яму, наполненную водой, а в ней хорька. Видимо, последний прилив застал его врасплох, он застрял в корнях деревьев, не смог выбраться и утонул. Пока его не утащили стервятники, я решил взять добычу себе, пришлось лезть за ним в это болото, но яма оказалась глубокой, и я по колено увяз в какой-то синей жиже.

Выслушав рассказ брата, Эйша спросила:

— Синяя жижа? И что, вода тоже была синего цвета?

— Да там все вокруг синее, теперь попробуй отмойся…

Девочка задумалась:

— Хм… как интересно. А ты можешь отвести меня туда?

Майкл удивленно посмотрел на сестру:

— Могу, конечно, только зачем тебе это?

— Дело в том, что у меня есть почти вся палитра красок[132]. Белая, черная, желтая, красная, зеленая. Чтобы изготовить их, я использовала мел, древесный уголь, а также различные цветы, которых очень много на острове, но вот синюю краску я найти не смогла. Попробовала ее добыть путем смешения зеленой и желтой, но получается не совсем то. А я давно хотела написать картину про море, но без насыщенной синей краски это невозможно.

Парень пожал плечами:

— Хорошо, если хочешь, я тебя туда отведу, только завтра, а сейчас давай готовить ужин.

На следующее утро Петтерсы отправились в путь. Спустившись с восточного склона Холма надежды, они пошли по пляжу лагуны на север, к подножию скалистых гор. Спустя пару часов они нашли яму, в которую провалился Майкл.

— Смотри! — Парень указал рукой на небольшую лужу. — Вот она!

Эйша подошла ближе, зачерпнула воду рукой. Она действительно была ярко-синего цвета.

— Как интересно, — вполголоса прошептала она. — Что же придало тебе такой цвет, а? Ну-ка рассказывай.

Эйша оглядела местность вокруг. Рядом с ямой рос небольшой кустарник, усыпанный кистями розовых цветков.

— Странно, — продолжала вслух размышлять девочка. — Цветки розовые, а вода синяя. А если дело не в них? Прости, дорогая.

С этими словами Эйша сорвала один листок и растерла его между пальцев.

Посмотрев на свои синие ладошки, она не удержалась от восхищения:

— Ого! Вот это цвет! Какой классный! Наконец-то я тебя нашла! Майкл, нам срочно нужно пересадить этот кустик ближе к дому, я буду делать из него краску![133]

Парень с готовностью откликнулся:

— Нет проблем, сестра! Но сначала предлагаю отмыться от краски, я слышу шум водопада, пойдем туда.

Дети пошли на звук и, обогнув гору, вышли к небольшому водопаду. Спадающие струи образовывали озеро с крутыми скалистыми берегами и кристально чистой водой. У них захватило дух от восхищения.

— Как красиво! Я, пожалуй, здесь искупаюсь.

Мальчик потянулся к ремню, чтобы снять нож, взялся за его рукоять и тут же застыл как вкопанный.

Заметив эти изменения, Эйша с тревогой спросила брата:

— Что случилось! Что-то не так?

— Нож… — только и сумел он вымолвить в ответ.

— Что — нож?

— Он вновь разговаривает со мной.

Майкл с трудом вынул клинок из ножен, и тут же его рука устремилась в направлении водопада.

Эйша отпрянула от неожиданности:

— Что он хочет?

Мальчик посмотрел на сестру. В глазах не было ни капли страха. Лишь решимость и азарт.

— Он хочет, чтобы мы шли туда, за водопад. Ты со мной?

— Конечно, брат.

Дети взялись за руки, еще раз посмотрели друг на друга, глубоко вдохнули воздух и прыгнули в озеро.

Водоем оказался достаточно глубоким. Эйша еще не была опытным пловцом, поэтому Майкл тянул ее за собой. Под водой они пересекли озеро и вынырнули за непроницаемой стеной водопада.

Оглядевшись, они увидели пещеру. Вход в нее по бокам зарос вьюном и лианами, что говорило о том, что здесь уже несколько десятилетий, а то и сотни лет не ступала нога человека. Прямо из озера к пещере вели выбитые в камне ступени. Майкл посмотрел на сестру:

— Ну, что? Войдем?

Эйша с готовностью кивнула:

— Конечно!

— Не боишься?

Девочка улыбнулась:

— С тобой — нет. Да и любопытно же!

Майкл выставил перед собой тянувший его вперед нож, и, не размыкая рук, дети вошли в пещеру.

В пещере было темно, тянуло сыростью. Где-то в глубине слышались шорохи и писки.

— Что это, Майкл? — шепотом спросила Эйша.

— Скорее всего, летучие мыши. Не бойся, на вид они, конечно, страшные, но не обидят, мы не в их вкусе.

Неожиданно нож в вытянутой руке мальчика стал издавать бледное голубое свечение. От неожиданности девочка сжала крепче ладонь брата и часто заморгала ресницами:

— Ничего себе! И давно он так умеет?

— Честно говоря, первый раз вижу. Он иногда крутится, вибрирует и разговаривает, но… чтобы светиться…

— Разговаривает? — Резко дернув за руку, Эйша остановила брата и с обидой посмотрела ему в глаза. — И когда ты мне хотел это рассказать?

— Прости, но это было один раз, и то я думал, мне привиделось.

— Все равно надо было сказать, — не унималась любопытная девочка. — Я тебе все рассказываю. Даже…

— Может быть, мы пойдем? — прервал ее брат.

— Ладно, идем. Но разговор не окончен.

Эйша фыркнула, отпустила руку брата и пошла в глубь пещеры. Они шли вперед, цепляясь за корни каких-то растений, спотыкаясь и скользя по влажным камням. Чем глубже они уходили в недра каменного свода, тем ярче становился свет, излучаемый ножом. Майкл с замиранием сердца смотрел на то, как преображается клинок.

— Мне кажется, он нас ведет куда-то… Туда, вперед, будто… — Парень замялся. — Будто там его дом!

Эйша указала пальцем на стену:

— Смотри! Там что-то нарисовано.

Майкл оглянулся.

На стене пещеры был четко вырисован круг с заключенным в него трезубцем. Сверху виднелась какая-то надпись. Парень поднес нож ближе, чтобы прочитать, но символы были неведомы ему, он впервые встретил такие письмена.

— Теперь ты дома, — тихо проговорила Эйша.

— Что? Не понял?

— Здесь написано: «Теперь ты дома».

Майкл с удивлением посмотрел на сестру:

— Откуда ты знаешь?

Девочка пожала плечами:

— Ниоткуда. Текст надписи просто возник у меня в голове.

— Хм… Хорошее объяснение. И после этого ты смеешь меня упрекать по поводу ножа?

Детский спор возобновился бы снова, если бы его не прервал нож, который вдруг засиял нестерпимо ярко-голубым светом. Дети от удивления закрутили головами. Стены пещеры вокруг них были целиком, сверху донизу, покрыты рисунками и письменами.

Майкл ахнул. Отец как-то рассказывал ему, что давным-давно на нашей земле жили древние люди, которые были не такие цивилизованные, как мы сейчас. Они не чистили зубы, не ходили на работу и не играли в футбол по выходным. Их традиционными занятиями были охота, собирательство и обработка земли. Ну в общем, приблизительно то, чем сейчас занимались младшие Петтерсы. Так вот, тяга к прекрасному у них проявлялась в наскальной живописи. Когда им нужно было запечатлеть какой-то важный момент их жизни, они брали уголь или краски, сделанные из цветов и растений, наподобие тех, которые делает Эйша, и рисовали на стенах пещер.

— Это наскальная живопись, сестра, я слышал о таком.

— Смотри. — Девочка указала на картинку, что была первой справа от знака.

На рисунке был запечатлен мужчина с длинными вьющимися волосами, в доспехах, с трезубцем в одной руке и сетью — в другой. Рядом с ним была изображена пара дельфинов.

Эйша заулыбалась:

— Похоже, это наши друзья, Майкл!

Мальчик поднес нож ближе, чтобы рассмотреть картину, и тут внезапно она ожила. Волосы на голове воина зашевелились, будто под напором сильного северного ветра. Дельфины устремились вперед, разрезая высокие нарисованные волны.

Майкл прошел на несколько шагов в глубь пещеры, освещая следующие рисунки, и неизменно под светом его ножа они оживали. Перед глазами детей чудесным образом прокручивались картины прошлого.

Вот воин скитается по свету. Вот он находит один из островов в океане. Вот он встречает девушку, с которой решается соединить судьбу. Вот они создают свой новый дом. И… И тут рисунки закончились. Вместо продолжения в стене пещеры зияла большая черная пробоина.

— Эх! Ну, так не честно! — Эйша надула губы. — Из-за этой дыры мы не узнаем, чем кончилась эта красивая история!

Майкл улыбнулся:

— Не переживай, сестра. Наверняка продолжение дальше. Сейчас посмотрим.

Парень хотел провести нож вперед, но лезвие остановилось рядом с проломом и застыло как вкопанное.

Эйша прижалась к брату:

— Что-то не так?

Майкл повернулся к сестре, чтобы ответить, но нож против воли владельца развернул его и потянул к пролому в стене. Ноги мальчика заскользили по полу пещеры. Сестра в последний момент успела схватить Майкла за руку, но даже вдвоем им было не совладать с силой оружия. Увлекаемые ножом, юные Петтерсы провалились в отверстие в стене.

Через полгода после падения Майкла и Эйши в отверстие загадочной пещеры на необитаемом острове на их родине некий Льюис Кэрролл опубликует книгу о маленькой девочке Алисе, которая провалилась в кроличью нору. Судя по словам героини произведения, падение доставило ей массу удовольствий, она то парила, то ускорялась и всегда оставалась спокойной и радостной. С юными Петтерсами все вышло совсем иначе, и, если уж сравнивать со сказками, скорее это походило на падение Шалтая-Болтая.

Майкл и Эйша, увлекаемые клинком, оббивая до ссадин локти и колени, катились в каменной трубе, с каждой секундой набирая скорость. Судя по ощущениям, наклон составлял не менее 70°, и, по сути, дети летели почти вертикально в глубь земли, но тогда им было не до расчетов своей траектории. Спустя несколько секунд они со всего разлета вошли в воду. Теперь движение немного замедлилось, но проходило уже без воздуха. Еще через пару мгновений вновь появилась атмосфера, а затем и свет, предвещающий конец их ралли.

Каменная труба «выплюнула» Майкла и Эйшу в большой бассейн. Пока дети пытались понять, что к чему, чьи-то крепкие руки выловили Петтерсов из воды и поставили на землю. Они осмотрели своих спасителей.

Их было трое. Двое крепких мужчин с голубыми глазами и длинными волнистыми волосами, как у того воина на рисунках в пещере, одетых в белоснежные доспехи, с копьями в руках. Между ними стояла молодая красивая девушка, одетая во все синее. Волосы и глаза у нее были сродни ее спутникам. Она обратилась к детям:

— Кто вы такие и зачем здесь?

Майкл был растерян. То ли сказывались последствия сумасшедшего скоростного спуска, то ли оттого, что он в течение трех с лишним месяцев не слышал чьего-то голоса, кроме сестры.

— Повторяю вопрос. Кто вы?

Майкл попытался сформулировать ответ в голове, но сестра оказалась проворнее. Она вышла вперед и сказала:

— Я — Эйша, а это мой брат Майкл, мы из Англии. Простите нас, сударыня, что потревожили, но мы не специально нарушили вашу границу, нас сюда затащил нож моего брата.

Девушка обратила внимание на девочку, и ее лицо изменилось, Майклу даже показалось, что она улыбнулась.

— Нож? А можно его увидеть?

Мальчик протянул руку с клинком вперед. При виде оружия глаза у девушки вспыхнули синим блеском.

— Отдайте его мне, пока не произошло непоправимое.

Майкл виновато пожал плечами:

— Я бы рад, мэм, но он не отпускает меня.

В подтверждение своих слов он несколько раз тряхнул рукой, но нож словно сросся с ладонью.

Девушка удивленно подняла брови:

— Это очень любопытно. — Подумав несколько секунд, она продолжила: — Я знаю лишь одного человека, способного объяснить причину этого явления.

Незнакомка кивнула стражам, те синхронно развернулись и пошли в глубь каменного свода. Только сейчас Петтерсы увидели огромные позолоченные врата за спинами их собеседников. Мужчины подошли к ним, словно по команде, взялись за кольца дверей и одновременно распахнули их.

— Следуйте за мной.

Майклу и Эйше ничего не оставалось, как подчиниться.

Стоило им шагнуть за ворота, как окружающий мир преобразился. Тяжелые своды пещеры будто растворились. Мрак подземелья рассеялся, и теперь можно было увидеть все, что скрывали от любопытных глаз непреступные стены.

На много миль вокруг простирался величественный и прекрасный город.

От неожиданности и восхищения Эйша ахнула:

— Как красиво!

Майкл дернул сестру за рукав, давая понять, что сейчас лучше помолчать, но она проигнорировала сигналы брата и затараторила в привычной для нее манере:

— Это что — подводный город? А кто его построил? Как он называется? А почему мы можем дышать под водой? А вас здесь много?

Незнакомка жестом прервала словесный поток девочки и спокойно произнесла:

— Потерпи немного, милое дитя. Очень скоро ты получишь ответы на все свои вопросы.

Девочка часто захлопала ресницами и, засмущавшись, тихо проговорила:

— А можно один? Последний? Честно-честно.

Майкл не выдержал и цыкнул на сестру:

— Эйша, ты становишься слишком навязчивой.

Девушка кивнула:

— Хорошо, один последний вопрос.

— А как вас зовут?

Незнакомка улыбнулась:

— Меня зовут Мидия.

Дальше они шли в полной тишине, разбавляемой легким шуршанием ее платья и бряцанием доспехов стражей.

Их путь лежал через многочисленные постройки. Небольшие, аккуратные каменные хижины сменялись пышно украшенными дворцами, поражающими своей красотой. Дети не переставая крутили головами, дивясь тому, что их окружало.

По предположениям Майкла, они должны были находиться где-то глубоко на дне океана, но, как ни странно, вокруг не было ни песчинки. Дороги были сплошь выложены камнем. По мостовым тут и там мерно прохаживались мужчины и женщины в разноцветных хитонах и плащах.

Пройдя жилые кварталы, они вышли на просторную площадь, по всему периметру которой стояли монументальные резные колонны, украшенные изображениями дельфинов, китов, осьминогов и невиданных доселе Петтерсами огромных рыб. Вся конструкция являла собой идеальный по форме круг, который разрывался лишь в одном месте, именно в этот прогал Мидия и направила своих спутников.

Зайдя туда, процессия оказалась в широком коридоре. Теперь вместо колонн по бокам возвышались огромные статуи древних воинов, коих было ровно десять, по пять с каждой стороны. Майкл обратил внимание, что, несмотря на отличия в вооружении и доспехах, все они были с одинаковыми лицами, будто бы скульптор размножил образ одного человека, снабдив его различиями в одежде.

В конце коридора виднелась лестница, у самого ее начала Мидия остановилась и обратилась к Петтерсам:

— Там наверху вход в царский дворец. Я прошу вести себя тихо и, пожалуйста, без глупостей. Не стоит провоцировать охрану.

Дети согласно кивнули и последовали вслед за девушкой.

Дворец превосходил по своей красоте все увиденное ими ранее. Стены здания сверкали золотом, будто были вылиты из него целиком, а причудливые узоры, покрывавшие их, сверкали разноцветными камнями.

У Эйши перехватило дух. О таких несметных богатствах она читала только в сказках.

Стражи ворот оставили процессию, вверив ее заботам охраны дворца. По внешнему виду эти не отличались от предыдущих, только доспехи их были не белого, а золотистого цвета. Так, в компании новых провожатых, они прошли несколько комнат, пару коридоров, сад, фонтан и даже одну купальню. У дверей очередной комнаты Мидия остановилась. Она внимательно посмотрела на детей и сказала:

— Ну что, мои юные чужеземцы, вот и наступает момент истины. Вы готовы к встрече с неизведанным?

Майкл посмотрел на Эйшу и взял ее за руку. В ответ она коротко и решительно кивнула.

— Хорошо. Тогда пойдемте.

На этот раз Мидия оставила охрану у входа и сама распахнула двери. За ними был просторный тронный зал.

То, что он тронный, Эйша поняла сразу, так как у дальней его стены находился трон, к которому вела дорожка из ярко-бирюзовой ткани. Основанием ему служил огромный спрут, который распластался по полу, являя собой ступени. Сам трон был полностью из золота, а над его изголовьем светилась большая морская раковина, образуя что-то наподобие короны.

В отличие от сестры, Майкла больше заинтересовала статуя из белого мрамора, которая находилась сразу за троном. Это был мужчина с длинными волнистыми волосами и бородой. В его руках — сеть и трезубец. Мальчик тут же вспомнил схематический рисунок на стенах пещеры. Но, в отличие от того изображения, статуя казалась живой. Дополнительный эффект создавали два больших голубых самоцвета вместо глаз.

В памяти Майкла стали всплывать образы, навеянные когда-то рассказами отца про богов Древней Греции. Он дернул сестру за рукав и шепотом сказал:

— Мне кажется, это Зевс.

Несмотря на попытку мальчика произнести эту фразу тихо, слова эхом разлетелись по пустому залу.

Мидия бросилась к Майклу, стараясь закрыть ему рот и предостеречь от таких высказываний, но было уже поздно. В тронном зале раздался властный голос, от которого по телам вошедших пробежал озноб:

— Зевс! Кто произнес это имя?!

Из-за трона вышла красивая молодая женщина. Длинные черные как смоль вьющиеся локоны спадали на плечи. На ней был темно-зеленый пеплос[134], а в руке она держала золотой трезубец. Она величественно и не спеша прошла по залу и села на трон.

Мидия жестом показала детям, что надо поклониться, и тут же сделала это сама.

— Здравствуй, Мидия! — снова эхом отдалось в зале. — Я рада тебя видеть! Давно ко мне не заходила начальница охраны Южных врат! Что-то случилось?

— Приветствую вас, царица! Я привела к вам чужестранцев, которые сегодня нарушили наши южные границы.

Но правительница не удостоила Петтерсов даже взглядом.

С явно скучающим видом она произнесла:

— Какое дело мне до них? Поступай на свое усмотрение, ты уже не та маленькая девочка, какой я тебя подобрала когда-то.

Но Мидия и не думала уходить:

— Их привел нож, госпожа!

Услышав это, царица наконец обратила внимание на детей:

— Подойдите ближе!

В сопровождении начальницы охраны Южных врат Майкл и Эйша двинулись вперед и по ее жесту замерли на дорожке в нескольких футах от трона.

— Покажите мне его!

На сравнительно близком расстоянии от царицы ее голос уже не казался таким оглушающим, но все равно был громким и властным. Майкл вытянул перед собой ладонь, на которой лежал нож.

Правительница бросила лишь взгляд на оружие, как тут же ее глаза вспыхнули ярко-синим светом.

— Откуда он у вас?!

Майкл вышел немного вперед и загородил собой сестру:

— Это мой нож!

— Твой?! — В глазах владычицы стало разгораться холодное синее пламя. — Если он твой, может, ты расскажешь нам, из чего и кем он сделан?!

Майкл гордо вскинул голову:

— Этого я не знаю, госпожа! Мне передал его мой друг мистер Блейк!

Царица усмехнулась, то ли храбрости мальчугана, то ли своим неведомым мыслям:

— Мистер Блейк! Так вы его зовете? А что же он тебе не объяснил, как нужно вести себя в царстве Атлантов?

Эйша выглянула из-за спины брата:

— Мы не знали, что это страна Атлантов, и первый раз на приеме у царицы. Мы попали сюда случайно и совсем не хотели вас обидеть.

Мальчик кивнул:

— Мне всего лишь показалось, что эта статуя напоминает бога Зевса из легенд.

Мидия схватила Майкла за руку, процедив сквозь зубы:

— Молчи! Не упоминай это имя!

Девушка в страхе посмотрела на госпожу. Майкл, не обращая внимания на ее реакцию, отдернул руку:

— Но почему? Я не понимаю!

— Не спрашивай. Тсс…

Огонь в глазах царицы сменился таким же ледяным спокойствием.

— Оставь его, Мидия. Он хочет знать? Ну, что же, пришелец. Я расскажу тебе одну познавательную историю. Слушай.

Женщина села на трон, немного прикрыла глаза, как бы вспоминая что-то, и замолчала.

Спустя несколько секунд она начала свой рассказ:

— Давным-давно, когда люди были более разумными, а земли и моря имели другие очертания, миром правили боги. Самыми сильными и почитаемыми из них были три старших сына Кроноса — Аид, Посейдон и Зевс. Свергнув своего отца, они поделили мир между собой. Зевс воцарился на Олимпе, верша земные и небесные дела; богом подземного царства и мертвых стал Аид; Посейдону досталась водная стихия. На одном из островов океана, который вы сейчас называете Атлантическим, бог морей встретил юную смертную деву, ее звали Клейто. Они сразу понравились друг другу, и он взял ее в жены.

Рассказчица вновь замолчала, и Эйше, выглядывавшей с любопытством из-под руки брата, даже показалось, что она увидела слезу, выкатившуюся из глаза царицы.

Правительница быстро взяла себя в руки и продолжила рассказ:

— В качестве подарка на свадьбу Посейдон изменил облик острова, превратив его в архипелаг с лесами и плодородными полями. В центре, на холме, он возвел храм и прекрасный дворец. Для защиты острова он окружил его двумя земляными валами и тремя водными кольцами. Вскоре у них родились пять пар близнецов. Старшего из них, Атланта, отец поставил во главе нового государства, названием которому стало Атлантида. Вот такой вот рассказ.

Воцарилась тишина, и лишь любопытная Эйша ерзала за спиной брата от нетерпения.

— Мисс, — с осторожностью сказала она. — А что было потом?

Царица спокойно и с некоторым сожалением посмотрела на девочку:

— А потом, дитя, случилось то, что и должно было случиться. Клейто была смертной и покинула этот мир, спустившись в царство Аида. Посейдон оставил Атлантиду, вверив ее в руки своих сыновей, которые прекрасно управляли страной и добились немалого успеха. Это была могущественная и добродетельная держава, по красоте и величию сравнимая лишь с Олимпом. Однако богу была нужна новая жена. В своих странствиях и попытках забыть горечь утраты он сошелся с нимфой реки Тритон, в результате чего появилась на свет дочь Афина…

Возможно, Эйше показалось, но при упоминании имени Афина по лицу царицы пробежали волны ледяного пламени.

— Вскоре Афина предала своего отца и переметнулась к Зевсу. Она даже вступила в спор с Посейдоном и взяла под покровительство город Афины, который развязал войну с Атлантидой. Атланты бились достойно и раз за разом повергали войска афинян в смятение и бегство. И тогда Афина обратилась к своему покровителю Зевсу. Тот давно хотел приструнить заносчивого брата. Владыка Олимпа втайне от царя морей созвал совещание богов. Заручившись их поддержкой, он наслал страшную бурю и разрушения на Атлантиду. Все сыновья Посейдона погибли, спасая своих соотечественников и унося за собой безрадостных врагов…

Царица вновь замолчала, но вскоре продолжила, и глаза ее уже не были так холодны, как прежде:

— Зевс обвинил нас в надменности и жажде власти. Великая страна, созданная для процветания, опустилась в пучину моря. Но отец услышал зов своих сыновей! Он успел сохранить их потомков, накрыв город непроницаемым для глаз людей и богов куполом.

Эйша, как завороженная, слушала рассказ царицы, и в ее глазах стояли слезы.

— Это очень грустная история, мисс.

Правительница кивнула:

— Да, девочка моя. Великое государство осталось без правителя. Спасенные и проклятые. Началась гражданская война. Атланты убивали атлантов, которых и так осталось немного. И тогда Посейдон, стремясь остановить безумие и истребление своего народа, нашел выход. Он спустился к своему старшему брату Аиду и забрал оттуда Клейто, дабы она восстановила мир и покой на его землях. Он провозгласил ее царицей до момента появления первенца.

У Эйши широко раскрылись глаза, и она было уже хотела воскликнуть «Ю-ху», как и подобает девочкам ее возраста, но Мидия пристально посмотрела на нее и поднесла палец к губам, как бы говоря «не стоит этого делать». Она смутилась и вновь уткнулась в спину брата.

— А почему Посейдон сам не возглавил Атлантиду? — спросил Майкл.

Правительница посмотрела на мальчика и грустно улыбнулась:

— Если бы ты посмотрел на мир с Олимпа, чужестранец, то заметил бы, что большая его часть покрыта водой. Океаны и моря, реки и ручьи пронизывают нашу планету и струятся по ней, как кровь по телу. Вода находится в постоянном движении, и далеко не своевольном, как думают люди. Царь морей управляет им и контролирует. Поэтому у него достаточно забот и без Атлантиды, да и не пристало богу сидеть под куполом.

— Простите, мисс, — вновь встряла в разговор Эйша, — а что случилось с Клейто?

Царица перевела на нее взгляд:

— А ты любопытная девочка.

Юная Петтерс покраснела от смущения и опустила глаза.

— Так и быть, слушай. Вернувшись из царства мертвых, Клейто обрела бессмертие, но за все надо платить. Цена оказалась слишком высока. Основа брака и любви мужчины и женщины — это их дети, а, пройдя через царство Аида, Клейто больше не могла иметь детей. Страсть понемногу угасла, возлюбленные стали видеться реже, и теперь они встречаются лишь раз в год в надежде на то, чтобы произвести потомство и возродить великую державу Атлантов. И каждый день, каждый миг своей вечности покинутая жена и мать погибших сыновей думает, как отомстить Зевсу и Афине за все принесенные несчастья! Поэтому, пока я могу держать в руке этот трезубец, — царица подняла свое оружие высоко над головой, — в подводном мире никто и никогда не произнесет этих имен вслух! Это говорю вам я — Клейто, царица Атлантов!

После всего услышанного дети были в легком шоке. Мало того что они попали в легендарную Атлантиду, которую учитель Майкла в школе считает выдумкой Платона[135], так еще перед ними сидела царица и супруга бога Посейдона.

Первым тишину нарушил юный Петтерс:

— Простите, мисс, но вы сказали, что знаете, что это за нож и откуда он.

Царица встала с трона и подошла к мальчику:

— Дай мне его!

Майкл протянул руку, и нож плавно скользнул в ладонь царицы, будто никакого притяжения и не было вовсе. В ту же секунду камень в навершии рукояти начал светиться ярким желтым светом.

Клейто ласково провела пальцами по ребрам трех лезвий и тихо произнесла:

— Все-таки ты нашел дорогу домой…

Царица несколько раз с силой разрезала ножом воздух перед собой, после чего он исчез в складках ее одеяния.

Она обратилась к мальчику:

— Его зовут Атакан, а греки прозвали его Хорис авистаси, что на их языке означает «не встречающий сопротивления»[136]. Многих врагов Атлантов он покарал своими тремя лезвиями. Ты хотел его историю? Тогда слушай. — Царица вновь села на трон и начала свой рассказ: — На заре времен, титаны[137] показали Посейдону рудник, где они добывали редкий и доселе не известный никому металл. Он был очень крепким, но в то же время эластичным и не поддавался коррозии. Улучив благоприятный момент, хозяин морей украл у титанов несколько талантов[138] этой руды и сделал из нее оружие, а точнее, пять предметов: нож, копье, сеть, щит и шлем. Каждый из них Бог наделил своей способностью. Нож может прорезать все что угодно, для него не существует преград. Думаю, ты в этом уже убедился?

Мальчик согласно кивнул.

Удовлетворенная ответом царица продолжила:

— Копье обладает неодолимой пробивной силой и к тому же летит намного дальше любого другого метательного орудия. Сеть, сплетенную из нитей этого металла, невозможно разорвать или разрезать, если только не Атаканом. Щит защищает от любого оружия и полностью поглощает силу удара, а шлем дает ясность ума и полководческий талант. Надев все эти доспехи разом, воин становится непобедимым.

Эйшу рассказ Клейто совершенно не заинтересовал, и она откровенно скучала. Однако на Майкла история произвела сильное впечатление. Не удержавшись, он восторженно воскликнул:

— Вот здорово! А можно взглянуть на доспехи Посейдона?! Хотя бы одним глазком!

Царица тяжело вздохнула:

— К сожалению, нет, мой мальчик. Мы не знаем местонахождения оставшихся четырех предметов.

Майкл удивленно поднял брови:

— Как?! А разве они не здесь?

Клейто отрицательно покачала головой:

— Во время последнего боя пятеро старших братьев поделили их между собой, чтобы дать отпор врагам, но совладать с разрушительной силой, посланной Зевсом, даже они были не в силах. Когда Атлантида опустилась на дно океана, доспехи были сняты с мертвых правителей Атлантов и помещены в храм Посейдона, где они хранились под неусыпной охраной. Мир длился недолго. Один сильный и злобный колдун решил завладеть ими, чтобы подчинить себе не только Атлантов, но и другие народы. Его звали Анару…

Эйша, до этого крутившая головой во все стороны, разглядывая рисунки на полу, троне и потолке, услышав имя, замерла. Когда-то она уже его встречала, но вот где — девочка вспомнить не могла. На всякий случай она решила внимательнее прислушаться к рассказу царицы.

— Чтобы завладеть доспехами, Анару развязал гражданскую войну. Вновь полилась кровь. Охрана храма была перебита. Лишь вмешательство Посейдона не дало ему получить желаемое. Чтобы исключить подобные попытки впредь, бог разделил предметы и надежно спрятал их на земле. Колдун был изгнан с позором.

— А что случилось с колдуном, мисс? — тихо спросила Эйша.

— В наказание хозяин морей проклял Анару и обрек его до скончания времен находиться в теле свирепого монстра — белой акулы.

Петтерсы украдкой переглянулись между собой. Майкл еле заметно помотал головой, давая понять сестре, что рассказывать Клейто об их встрече с акулой еще рано.

Тем временем царица продолжала рассказ:

— Мы не знаем как, но колдун вырвался из своей «темницы», я имею в виду акулу. Не исключаю, что ему помогли Зевс и Афина. Он поклялся отомстить и во что бы то ни стало погубить Атлантов. Анару удалось найти нож. Когда мы узнали об этом, послали по его следу Ориона.

Майкл вопросительно посмотрел на Мидию:

— Орион? Кто это?

— Охотник богов, — шепотом произнесла девушка. — Могучий воин исполинского роста, с черной как смоль кожей.

Глаза мальчика округлились от удивления.

— Мистер Блейк?

Мидия поднесла палец к губам в знак молчания:

— Тсс… слушай и не перебивай.

— Прошли годы напрасных и томительных ожиданий, и тут на границе моего царства появляются двое детей и с ними реликвия, которой нет цены. Вам не кажется это странным?

С этими словами Клейто пристально посмотрела на детей.

Немного осмелев, Эйша вышла из-за спины брата:

— Это чистая случайность, мисс. Мы попали в кораблекрушение и оказались на необитаемом острове, нашли пещеру с отверстием в стене, а потом нас затащило сюда, к вам. Если вы не возражаете, мы бы хотели вернуться домой, в Англию, ну, или хотя бы обратно на свой остров.

Царица внимательно посмотрела на маленькую девочку, и ее взгляд изменился. Глаза потеплели, и теперь в них уже не светились злоба и величие. Казалось, только сейчас она увидела что-то важное, доселе скрытое за общей картиной.

— Подойди ближе, храброе дитя. Дай мне руку.

Юная Петтерс бесстрашно направилась вперед и, оказавшись у трона, протянула Клейто руку. Однако царица не торопилась отвечать на рукопожатие, ее внимание приковал разноцветный браслет, закрепленный на запястье девочки. Она не спеша поднесла к нему открытую ладонь. В ту же секунду ее волосы отбросило назад, словно резким порывом ветра, а по телу пробежала цепь тонких ледяных молний.

Правительница непроизвольно отшатнулась и в недоумении посмотрела на Эйшу:

— Кто дал тебе это?

Услышав вопрос, девочка слегка засмущалась, и на ее щеках появился румянец.

— Никто, мисс. Я сама сплела этот браслет из нитей, которые мне купила мама на рынке.

Клейто медленно опустилась на свой трон:

— Вы полны сюрпризов, юные пришельцы.

Царица молча смотрела на Петтерсов, постукивая пальцами по голове золотого дельфина, вырезанного на подлокотнике, и обдумывала дальнейшие действия. Наконец, что-то для себя решив, она встала и уже властным тоном произнесла:

— В знак благодарности за то, что вы вернули нам священную реликвию, я приглашаю вас в качестве почетных гостей на завтрашний праздник по случаю дня рождения Посейдона! Мидия! — Царица повернулась к застывшей в ожидании начальнице охраны Южных врат. — Размести наших маленьких друзей в лучших комнатах дворца.

Девушка склонилась в поклоне и уже было собралась выполнять распоряжения повелительницы, как вдруг вперед вышел Майкл:

— Простите, мисс! Это большая честь для нас, но нам с сестрой нужно обратно на остров!

Царица посмотрела на мальчика и добродушно улыбнулась:

— Обещаю, юный воин, что я выполню вашу просьбу, но и вы не откажите в любезности и погостите у нас немного, я хочу узнать получше тех, кто вернул домой нож хозяина морей!

Поняв, что спорить бесполезно, мальчик поклонился царице.

Кивнув в ответ, Клейто подняла трезубец и с силой ударила древком в пол:

— Да будет так!

Давно уже им не спалось так сладко. Пуховая постель так же отличается от жесткой подстилки, как и сны на них. Детям грезились Пензанс-сити и их дружная семья, выехавшая на пикник, чтобы насладиться завтраком на природе; правда, в версии сна Эйши там был рыбный пирог, а не ветчина, как у Майкла, но сути это не меняло.

Объединяло их грезы то, что отец был жив и находился рядом с ними.

Еще вчера Эйша, со свойственной ей прямотой, спросила у Мидии, не подбирали ли они случайно в океане мужчину, которого зовут Джордж Петтерс? Возможно, недавно в подводном городе появился незнакомец, похожий чертами на ее папу? Ответ был отрицательным. Но, даже несмотря на это, надежда на встречу с отцом в девочке осталась, и это нашло отражение во снах.

По обыкновению, Петтерсы проснулись рано утром. На дне океана восход солнца неразличим, но внутренние часы их никогда не подводили. Стоило им умыться, как в дверь комнаты постучали. На пороге стояла Мидия:

— Доброе утро, маленькие друзья. Как вам спалось?

— Спасибо, мисс, это была волшебная ночь, — мечтательно улыбаясь, произнесла Эйша.

— Сегодня торжественный день, и Клейто приказала подготовить наших гостей к празднику. Для начала вас нужно хорошенько отмыть и переодеть, поэтому я передам вас в старательные руки служанок царицы.

Тут же в комнату, шелестя плащами, скользнули пять девушек.

— Поверьте, они превосходно знают свое дело.

Вежливо поклонившись, Мидия ушла. Спустя два часа она вновь появилась на пороге комнаты Петтерсов. Но теперь детей было не узнать. Из оборванцев, спасшихся в кораблекрушении, они превратились в маленьких принца и принцессу. Их белоснежные хитоны были расшиты золотом. На груди у Майкла была приколота брошь в форме дельфина с драгоценным камнем вместо глаза. У Эйши в волосах, переливаясь синими сапфирами, сверкала диадема в виде осьминожки. Она даже попросила пришить ей спереди небольшой кармашек, куда она заботливо пересадила свою подружку — пчелку Лизу.

— Ну вот, совсем другое дело! — с улыбкой проговорила девушка. — Пойдемте. Я провожу вас к царице.

В сопровождении Мидии Петтерсы направились на встречу с Клейто, однако вопреки ожиданиям начальница охраны Южных врат повела их не в тронный зал. Следуя темными извилистыми коридорами, они вскоре подошли к невзрачной двери.

Девушка остановилась и повернулась к спутникам:

— Это тайная комната, о ней знают лишь приближенные царицы, а теперь еще и вы.

Мидия постучала определенным образом, после чего открыла дверь, впуская детей внутрь.

Комната была еле освещена, несколько ламп по периметру не давали должного света, но и не позволяли ей полностью погрузиться во мрак. В глубине располагалась большая софа, на которой лежала Клейто. У ее подножия, стоя на коленях, шептала заклинания какая-то пожилая женщина.

— Это Селена[139], — шепотом сказала Мидия. — Верховная жрица Атлантов. Она проводит ритуал, поэтому нам лучше помолчать и не мешать.

Наконец женщина встала с колен и повернулась к вошедшим. Она внимательно посмотрела на Эйшу и проговорила скрипучим старческим голосом:

— Да, царица. Нет сомнений, это именно она. — Петтерсы переглянулись, а жрица тем временем продолжила: — В Книге Судьбы сказано — род Атлантов возродится, когда пришедшая из другого мира девочка, в жилах которой течет кровь Древних, заберет недуг царицы.

Эйша от удивления и неожиданности захлопала ресницами:

— Простите, бабушка, но я вас не понимаю. Вы, наверное, ошиблись.

Селена беззлобно усмехнулась:

— Я никогда не ошибаюсь, дитя мое. Скажи, не замечала ли ты за собой чего-то странного?

Юная Петтерс немного смутилась и потупила взор:

— Вроде бы нет. Я самая обычная девочка.

Неожиданно в разговор вступил Майкл:

— Обычная?! Не прибедняйся, сестра, ты вся соткана из странностей, начиная от внешнего вида и заканчивая твоими разговорами с феями.

Эйша ударила брата кулачком в плечо:

— Отстань, дурак.

— С феями говоришь? — задумчиво произнесла жрица.

— Это просто сны, бабушка, всем же девочкам в моем возрасте снятся сны, в этом нет ничего удивительного.

Жрица подошла ближе к детям и тихо сказала:

— Ко а? Ко той патерсум?

— Ам Эйша. Нон а тэ ам патерсум? Оха благо тутой, — ответила девочка.

Женщина удовлетворенно кивнула:

— Я не сомневаюсь, что твои родители — хорошие люди, дитя, но только что мы с тобой говорили на языке Древних, которого не может знать обычный человек.

— Простите, миссис, — вновь встрял в разговор Майкл. — А кто такие Древние?

Жрица ненадолго задумалась. Наконец, подобрав нужные слова для ответа, она заговорила:

— Древние — это раса сверхсуществ. Как они появились, мы не знаем, возможно, вместе с жизнью на планете. Они были первыми обитателями всех Миров.

— До богов и людей? — не удержался от вопроса мальчик.

Женщина утвердительно кивнула и продолжила:

— Древние являлись носителями тайных знаний о природе мироздания. На заре эры человека они исчезли, и больше их никто не видел. Однако часть накопленной мудрости, а также язык были переданы богам и хранителям культа — колдунам, шаманам и жрецам, — чтобы те поддерживали баланс между Мирами.

— А как это связано с моей сестрой? — не унимался Майкл.

Жрица подняла вверх ладонь, давая понять, чтобы ее не перебивали:

— Когда хозяин морей накрыл Атлантиду куполом, он изменил здесь время, оно течет гораздо медленнее, чем наверху. Это было сделано для того, чтобы его потомки не вымерли окончательно. К тому же он перемешал все известные языки и наречия, поэтому те, кто возвращается домой с земли или попадает сюда случайно, свободно разговаривают и понимают друг друга. Думаю, вы это уже заметили. Но на языке Древних говорят единицы, и ты, — жрица указала пальцем на Эйшу, — одна из них.

Клейто, до этого момента не встревавшая в разговор, подала голос:

— Ты считаешь, Селена, что эта маленькая девочка ведет свое происхождение от Древних?! Но это невозможно — на земле не осталось их потомков!

— Так думают все, а я говорю то, что вижу, — проскрипела в ответ жрица. — В ней течет их кровь. Спустя бесчисленное множество поколений она дала о себе знать в теле этого ребенка.

— При всем уважении к твоей мудрости то, о чем ты говоришь, выходит за грани реальности.

Селена повернулась к царице и ухмыльнулась:

— О какой реальности мне говорит женщина, прошедшая через царство мертвых и живущая в затонувшем городе? Ты сама ощутила силу ее браслета, а брат девочки принес сюда нож Посейдона, силу которого удается подчинить не каждому. Какие еще доказательства тебе нужны, царица?

Правительница в сомнениях покачала головой:

— Не знаю. Все это слишком необычно.

Жрица подошла к ней ближе:

— Я прошу тебя, дай ей шанс.

После некоторых раздумий Клейто все-таки сдалась и согласно кивнула:

— Да будет так. Иди ко мне, дитя.

Эйша неуверенно подошла к софе и встала у изголовья.

— Помнишь, я рассказывала вам, что не могу иметь детей.

— Да, мисс, я помню.

— Сегодня день рождения Посейдона, и мой возлюбленный придет ко мне этой ночью. Селена считает, что ты можешь помочь и снять недуг.

— Я бы с радостью, мисс, но я, правда, не знаю, как это сделать. Честно-честно.

На глаза девочки стали наворачиваться слезы.

Селена осторожно взяла ее за руку:

— Не бойся, дитя. Просто загляни внутрь себя. Почувствуй силу, которой тебя наделили.

Эйша зашмыгала носом:

— Хорошо, бабушка. Я постараюсь.

Клейто легла на живот и вытянула руки вдоль тела. Девочка подошла к ней вплотную и, не касаясь, провела ладонями от шеи до поясницы. Мама рассказывала ей когда-то, что некоторые знахари таким образом могут увидеть хворь человека и изгнать ее. Но результат был нулевой. Она совершенно ничего не почувствовала. Ни покалываний, ни тепла, ни каких-либо других ощущений в ладонях.

В разочаровании Эйша опустила руки и посмотрела на жрицу:

— У меня не получается.

Однако женщина была совершенно спокойна:

— Это ничего. Редко что-то получается с первого раза. Даже у опытных ведуний, вроде меня. Попробуй снова. Ты должна вспомнить, кто ты и чья кровь в тебе течет.

Эйша посмотрела на Майкла. Тот кивнул, подбадривая сестру. Тогда она вновь подняла руки, поднесла открытые ладони к царице и провела ими вдоль спины. Неожиданно в районе поясницы браслет на ее руке начал испускать еле уловимое сияние. Девочка сделала несколько круговых движений, и с каждым разом свет становился все ярче и ярче, в полумраке комнаты это было особенно заметно.

— Продолжай, — тихо проскрипела над ухом Селена. — Я прошу тебя, не останавливайся.

— Мне кажется, я чувствую причину недуга царицы, она тут, от нее идет сильный холод, у меня даже руки замерзли. Но я не знаю, как снять хворь. — При этих словах девочка вновь всхлипнула.

Тут что-то начало щекотать ее в районе плеча. Это была Лиза. Пока потомок Древних пыталась лечить царицу Атлантов, она покинула кармашек, взобралась по одежде наверх и теперь ползла по оголенной руке своей хозяйки. Под пристальным взглядом Селены и Эйши она не спеша добралась до браслета на запястье, остановилась, расправила крылышки и, перелетев преграду, села на палец, затем она аккуратно переползла с него на спину Клейто.

В комнате повисло молчание. Покружившись немного на пояснице, пчелка замерла, подняла брюшко и, выпустив тоненькое острое жало, впилась им в позвоночник царицы. Клейто от неожиданности вскрикнула. До смерти испугавшись, Эйша накрыла пчелку ладошками и затараторила, защищая свою подружку:

— Простите, мисс! Моя Лиза случайно это сделала! Я сама не знаю, что на нее нашло! С ней впервые такое!

Начальница охраны Южных врат бросилась было к своей госпоже на защиту, но та остановила ее жестом:

— Нет, Мидия!

Казалось, царицу совсем не разозлил инцидент.

Она повернулась к жрице и спокойно произнесла:

— Селена, мне кажется, я что-то чувствую внизу живота.

Словно жар разливается по телу.

Ведунья склонилась над Клейто и еле слышно что-то зашептала. Закончив, она выпрямилась и посмотрела сначала на Эйшу, а потом на ее пациентку:

— Так и есть, моя госпожа. Я более не ощущаю ледяного холода внутри вас. Недуг ушел.

Царица встала, поправила хитон, вновь закрывая оголенную до того спину, и подошла к Эйше. По щекам девочки крупными каплями катились слезы.

— Почему ты плачешь, дитя мое?

— Папа рассказывал мне, что своими укусами пчелки могут лечить многие болезни, но после этого погибают. Лиза. Моя бедная Лиза. Теперь она умрет.

Царица ласково погладила ее по голове:

— Не переживай. Селена сделает все, чтобы этого не произошло.

Тут же жрица оказалась рядом. Она накрыла кулачок, в котором юная Петтерс держала пчелу, своими ладонями, закрыла глаза и что-то тихо зашептала. Эйша почувствовала тепло, а уже через секунду ощутила вибрацию. Когда ведунья закончила, девочка разжала кулак, и из него с жужжанием выпорхнула Лиза. Сделав два круга над головой хозяйки, она села к ней на платье и как ни в чем не бывало залезла в свой кармашек.

— Вот видишь, — улыбнулась Клейто. — Что-то и мы умеем.

— Спасибо вам огромное! Вы спасли мою подружку! — радостно защебетала Эйша.

— Ну, что ты! Это мне следует благодарить тебя и твою пчелку. Но к этому мы вернемся позже, когда поймем, сработала ли твоя магия, а сейчас я прошу вас проследовать со мной на площадь. У нас сегодня большой праздник, и вы на нем почетные гости. — Царица три раза громко хлопнула в ладоши, и в комнате появились четыре служанки. — Переоденьте меня!

Спустя полчаса Петтерсы в компании Клейто, Мидии, Селены и двоих охранников вышли на площадь. Ту самую, с резными колоннами по всему периметру, через которую они шли вчера на прием во дворец, но на этот раз она не была пустынна. Все ее пространство заполняли люди в красочных одеяниях и причудливых карнавальных костюмах.

От неожиданности Эйша воскликнула:

— Вот это да! Смотри, Майкл, тут народа больше, чем у нас на воскресной ярмарке!

— Хм… сравнила тоже! Наш маленький Пензанс и Атлантиду!

Шедшая позади детей Мидия наклонилась к ним и тихо проговорила:

— Сейчас царица поднимется на подиум и произнесет речь, после чего начнется праздник, я проведу вас в первые ряды, чтобы вы смогли все хорошо рассмотреть.

Действительно, у самого выхода на площадь со стороны дворца была возведена высокая, в человеческий рост, сцена. Клейто проворно взбежала по ступенькам наверх. Толпа, увидев свою царицу, разразилась овациями. Тут и там слышались восторженные крики, некоторые бросали вверх лепестки цветов и венки, сплетенные из каких-то причудливых растений.

Выждав несколько секунд, правительница подняла руки, успокаивая ликование своего народа:

— Братья и сестры! Атланты! Мы собрались все вместе в сердце нашего города, чтобы отпраздновать день рождения создателя Атлантиды, хозяина морей Посейдона! Каждый год мы приносим ему дары, посвящаем игры и поем хвалебные песни! Но сегодня особенный день! Накануне торжества к нам попали двое чужеземцев, которые вернули Атлантам их священную реликвию! Я хочу представить вам Майкла и его сестру Эйшу!

Толпа возликовала. Услышав свои имена, Петтерсы удивленно посмотрели друг на друга, а Мидия, слегка подтолкнув их к ступенькам, с улыбкой произнесла:

— Идите, друзья, ваш выход.

Майкл взял сестру за руку, и они поднялись на сцену. С высоты площадь казалась еще больше. Сотни, а может, и тысячи людей, заполнившие ее сейчас, внимательно смотрели на них. Некоторые аплодировали, кто-то выкрикивал слова благодарности, и от этого было еще более не по себе. Если бы брат не сжимал крепко ее ладонь, Эйша бы давно убежала и спряталась где-нибудь подальше от людских глаз.

Царица подняла руку вверх, и толпа тут же стихла.

— Вот наши герои! Рассмотрите их внимательно и запомните! Отныне они являются друзьями и почетными гражданами Атлантиды! Любой, встретивший их на пути, должен оказывать всемерную помощь и поддержку! Вы слышите меня, Атланты?!

— Да! — хором донеслось в ответ.

— А теперь да начнется праздник!

Сказав это, Клейто покинула сцену, оставив юных Петтерсов наблюдать за происходящим вокруг.

С радостным гулом толпа стала рассеиваться по площади, освобождая ее центр. Только сейчас дети увидели, что за колоннами стоят накрытые разными яствами столы и каждый житель города может подходить и беспрепятственно брать себе все, что захочет. В круг образовавшейся арены вышли жонглеры, акробаты и музыканты. Громкими выкриками, игрой на кифарах[140] и флейтах они подбадривали людей и создавали настроение праздника.

Вдруг на противоположном конце площади началось движение. Атланты стали выстраиваться в коридор, освобождая дорогу. На глазах изумленных Петтерсов сквозь строй людей вывели быка. На его шее была затянута толстая веревка, которую с обеих сторон держали по трое крепких мужчин.

— Ничего себе, — прошептала Эйша. — Для чего тут бык?

— Это не просто бык, дитя, это гаур[141] — царь быков.

Мидия подошла совершенно бесшумно и от неожиданности дети вздрогнули.

— Его что, принесут в жертву? — с испугом спросил Майкл.

— Конечно нет! Мы уже много веков не приносим жертв. Клейто запретила проводить обряды. А быки в Атлантиде являются священными животными. Им молятся, за ними следят и ухаживают. Ни один праздник у нас не проходит без игр с быками.

— Игр с быками? — удивился Майкл. — Я знаю много различных игр, но как можно играть с быками?

Начальница охраны Южных врат улыбнулась:

— Сейчас сам все увидишь.

Тем временем животное вывели в центр арены. Мужчины по бокам натянули веревки, не давая ему сдвинуться с места. Подчиняясь воле людей, гаур стоял спокойно, лишь изредка фыркая и раздувая ноздри. Тут из толпы горожан к нему стали выходить молодые юноши и девушки. Они выстроились в колонну поперек тела быка. Молодой человек, стоявший первым, поднял руки вверх, и тут же артисты и зрители затихли. Он несколько раз глубоко вздохнул, замер и ринулся вперед. Тремя большими прыжками сократив расстояние до быка, он прыгнул, оперся руками о горб гаура и, перелетев через него, приземлился с другой стороны животного под ликование публики.

Эйша радостно захлопала в ладоши:

— Здорово! Здорово! Здорово! Прямо как в цирке!

За первым последовали остальные. Юноши и девушки, кто кувырком, кто сделав сальто, а кто с опорой на руки, как первый спортсмен, перелетали через быка под овации и аплодисменты публики.

— Это только разминка, — проговорила Мидия. — Сейчас будет самое интересное.

Мужчины, держащие гаура, перешли на одну сторону, а затем криками и хлопками по телу животного погнали его по кругу арены, постепенно ослабляя веревку, пока не достигли максимального радиуса. Желающие посостязаться в ловкости собрались в центре.

— Сейчас они снова будут прыгать через быка, но только пока он бежит и вдоль его тела, — прокомментировала Мидия. — Девушкам разрешается приземлиться на спину животного, верх мастерства для мужчины полностью его перепрыгнуть. Главное, не дать гауру подцепить тебя на рога и правильно рассчитать расстояние.

Майкл покачал головой:

— Это очень опасно. Я бы так не смог.

Начальница охраны Южных врат потрепала парня по голове:

— Не переживай, мой друг. Тут все дело в тренировках. Эти атлеты не раз слетали с горба быка и разбивались о землю, пока не достигли такого уровня.

Наконец первый собравшийся с духом вышел из центра к краю арены. Это была девушка. Бык мчался прямо на нее, выставив вперед рога. У Эйши замерло дыхание. Расстояние неумолимо сокращалось. И когда осталось не более десяти ярдов, она ринулась вперед на животное. Эйша уткнулась лицом в брата, чтобы не смотреть. Набрав скорость, девушка прыгнула вперед, схватилась руками за рога и, оттолкнувшись от них, полностью перелетела гаура, даже не коснувшись горба. Толпа взревела от восторга.

— Ничего себе, — вполголоса проговорил Майкл. — Такого я еще не видел.

— Конечно. Атлантида — единственное место на земле и под водой, где сохранились традиции этих игр.

Мальчику показалось, что последние слова Мидия произнесла с некоторой грустью.

На этот раз лишь двое атлетов решились повторить трюк девушки, после чего под аплодисменты и крики публики быка увели с арены. Но праздник продолжался, и в центр на смену ему артисты вынесли замысловатое сооружение, состоящее из большого деревянного ящика, стеклянных трубок разной длины и толщины, клавиш и педалей.

— Что это такое, Мидия? — с любопытством спросила Эйша.

— Это гидравлий[142], дитя. Такой музыкальный инструмент. Он обладает божественным звучанием, и сейчас под его разливы начнутся танцы, которые будут продолжаться до начала следующего дня.

Подготовив причудливый аппарат к работе, музыкант несколько раз качнул ногой педаль у основания корпуса и ударил по клавишам. Тут же по всей площади разнеслись протяжные звуки. Оператор гидравлия, не прекращая качать насос, стал перебирать клавиши, меняя гармонию и ритм мелодии.

Эйша закрыла глаза. Звуки музыки навевали воспоминания об Англии, их маленьком уютном доме, где они счастливо жили с мамой и папой. Она находилась в состоянии блаженства, пока скрипучий голос Селены не вырвал ее из страны грез:

— Нам надо идти, маленькие друзья. Вас зовет Клейто.

В сопровождении жрицы и Мидии дети вернулись в покои царицы. Та сидела на софе, опустив голову в глубокой задумчивости, и не сразу заметила вошедших. Осознав, что уже не одна в комнате, она величественно вскинула подбородок, как и подобает правительнице, и тихо произнесла:

— Простите, что отвлекаю вас от праздника, друзья, но у нас осталось одно незаконченное дело, и оно касается твоего брата, Эйша.

Майкл удивленно поднял брови. Какое еще у него может быть дело с царицей Атлантов, да еще незаконченное? Однако он с готовностью шагнул вперед и сделал короткий поклон головой:

— Рад буду помочь.

Клейто одобрительно кивнула:

— Расскажи мне еще раз, как у тебя оказался нож Посейдона.

— Как я уже говорил, мне его подарил мистер Блэйк, когда мы плыли на корабле. Больше мне нечего добавить, мисс.

Царица пристально смотрела на Петтерса:

— То есть ты его не случайно нашел, не подобрал во время крушения, не выкрал, а он тебе его сам отдал по доброй воле. Так?

Щеки мальчика окрасились легким румянцем.

— У нас в семье не принято брать чужое, мисс. Мистер Блэйк сам подарил мне нож от чистого сердца.

— Это плохо, — тихо проговорила Клейто и вновь задумалась.

— Не понял, мисс? Почему не брать чужое — это плохо?

— Что? — Царица будто пробудилась от глубокого сна. — А… нет, я не об этом. Неважно. — Словно решив что-то для себя, она три раза громко хлопнула в ладоши: — Охрана! Приведите его!

Спустя несколько мгновений дверь в дальнем углу комнаты отворилась, вошли двое стражей, а за ними, пригнув голову и едва протиснувшись между косяками, появился человек исполинского роста. Он сделал пару шагов вперед, и его лицо осветил тусклый свет лампы. Глаза Петтерсов округлились от удивления.

— Как это возможно? — тихо прошептал Майкл.

В отличие от брата, Эйша была менее скупа на эмоции. Завизжав что есть мочи, она бросилась вошедшему в объятия:

— Мистер Блэйк! Какая радость, что вы живы!

Великан подхватил девочку на руки и улыбнулся, обнажая белоснежные зубы:

— Здравствуй, моя маленькая королева. И тебе привет, Майкл.

Только сейчас мальчику удалось сбросить оцепенение, он медленно подошел к мужчине, обнял его и заплакал:

— Мы уже мысленно похоронили тебя, друг. Я очень скучал. Мне так много надо тебе рассказать.

Блейк успокаивающе погладил парня по голове:

— Я знаю, знаю. Не плачь. Все наладится.

— Кхе, кхе, — раздалось за спиной Петтерсов.

— Извините, что я прерываю радость встречи, но нам необходимо всем вместе решить одну проблему.

Мужчина поставил Эйшу на пол, разомкнул объятия Майкла и, сделав шаг назад, проговорил:

— Конечно, царица. Задавай свои вопросы.

— Расскажи мне про то, как нашел нож, а главное, как ты его потерял.

Блэйк глубоко вздохнул и начал свой рассказ:

— Анару — сильный колдун и умеет заметать следы, но я вычислил его путь по звездным картам. Он направлялся в Гималаи.

— К Восточному порталу? Зачем? — В голосе правительницы звенел лед.

— Ты сама знаешь зачем, Клейто. Доспехи связаны между собой невидимыми нитями, они чувствуют друг друга. Завладев одним предметом, можно узнать местонахождение другого. При должном знании, конечно, но у Анару его хоть отбавляй.

— Что было дальше?

— Дальше я направился туда и чуть было не опоздал. Анару перебил охрану врат и сумел разгадать заклинание, запирающее их. Я настиг его в самом конце ритуала, еще бы минута — и мне его уже никогда было бы не достать. Завязалась драка. Я сумел вырвать нож и даже выбил им правый глаз колдуна, но в последнем отчаянном броске он опрокинул меня в портал вместе с собой и клинком.

Царица пренебрежительно хмыкнула:

— Подумать только! Великий и могучий охотник богов Орион спасовал перед тщедушным колдунишкой.

Не обращая внимания на издевку, Блэйк спокойно сказал:

— Анару силен, и, появись здесь даже без доспехов Посейдона, он уложит твою стражу голыми руками.

— А вот это вряд ли! — выкрикнула Мидия. — Пусть приходит, я сама с ним разберусь!

Великан бросил взгляд на девушку и недобро улыбнулся во весь свой рот. Та потупила взор и замолчала.

— Хватит!

Сдерживать себя Клейто становилось все тяжелее.

— Скажи мне — зачем ты отдал нож мальчишке? У тебя был прямой приказ доставить его сюда!

Глаза Блэйка сверкнули синим светом, но он оставался спокоен:

— Во-первых, смени тон, царица. Я служу не тебе. А во-вторых, я многое понял.

— Неужели! Просвети нас, Орион, — охотник богов!

Мужчина поднял голову, словно хотел пронзить взглядом твердь нависшего камня и толщу воды над ним, немного подумал и ответил:

— Анару не успел закончить ритуал, и, когда мы провалились в портал, нас не перенесло в конкретную точку, а разбросало по всей земле. Потом я нашел нож у одного никчемного торговца и подумал, что удача на моей стороне, боги не против, чтобы я владел им. А потом я услышал в голове голос девочки, который спас меня от неминуемой смерти, и встретил их. — Блэйк кивнул в сторону Майкла и Эйши и улыбнулся. — Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это к ним вел нож, а я лишь посыльный. Махери Посейдонус должен быть в руках этих детей ради свершения того, о чем даже богам неведомо.

Клейто обхватила голову руками, пытаясь закрыть себе уши и не слышать того, что говорил охотник.

— Послушай себя, Орион! Что ты говоришь?! Нож принадлежит нам! Детям Посейдона! Живущим на дне океана!

— А они — дети океанов, Клейто!

Конфликт грозил перейти в его наивысшую стадию, грозящую физическим столкновением, как вдруг раздался скрипучий голос из угла комнаты:

— Простите, что встреваю в спор, но, мне кажется, в словах охотника есть доля истины.

Клейто всплеснула руками:

— О-о-о! И ты туда же, Селена!

— Послушай меня, царица, я редко беру право голоса, но пока еще не ошибалась. Эта девочка — жрица. — Она указала рукой на Эйшу. — Она разговаривает на языке Древних, плетет браслеты невообразимой мощи, и даже мне неведомы те слова, которыми она их заговаривает. Она может чувствовать живых существ, а они чувствуют и любят ее в ответ. А когда ее брат взял в руки нож Посейдона, тот не хотел с ним прощаться. Так? — При этих словах ведунья посмотрела на Мидию.

— Да, верховная жрица, клинок будто прилип к руке мальчика, я сама это видела.

— А сегодняшнее утро? Тебя оно ничему не научило?

Клейто встала с софы и нервно заходила по комнате:

— Что вы предлагаете?

— Отдай им нож, — хором сказали Блэйк и Селена.

— Хорошо, допустим я им его отдам. — Клейто вновь села на софу и окинула взглядом собравшихся. — И что будет?

Верховная жрица посмотрела на детей, потом на царицу и промолвила:

— Анару уже близок. Я чувствую это. Лишь они способны остановить его.

В глазах Клейто стояли слезы.

— Вы хотите, чтобы я бросила этих детей на съедение злобного колдуна? Его не удержала «темница» Посейдона. Его не смог убить Орион. Вы понимаете, что вы мне предлагаете?

Промолчав весь разговор, Майкл наконец решился и сделал шаг вперед:

— Простите, мисс, вы недооцениваете Петтерсов. Может, мы и дети, но силы духа нам не занимать, мы с сестрой уже через многое прошли, и мы готовы сразиться с Анару ради того, чтобы принести мир Атлантиде и всей земле.

Царица грустно посмотрела на мальчика:

— Как давно я уже не слышала подобных слов, юный воин. Спасибо тебе. — Она встала с софы и уже привычным, властным тоном произнесла: — Я приму свое решение завтра утром! С Ориона сняты все обвинения, он освобождается из-под стражи и волен делать все что ему заблагорассудится, но в рамках наших законов!

В ту ночь дети не спали, да и как уснуть после встречи со старым другом. Они завалили Блэйка вопросами и проболтали до утра, не сомкнув глаз. Их интересовало практически все: возраст героя, его подвиги на службе богов, поединок с Анару и, конечно, как он попал в рабство.

Последний вопрос заставил великана задуматься.

— На него не так просто ответить, но я попробую. Когда охотник выслеживает дичь, он идет по ее следу. Так же и я. Магические предметы и люди, обладающие способностями, издают свечение. Человеческому глазу оно не видно, но хорошо заметно на звездных картах, если ты, конечно, умеешь их читать.

— Вот здорово! — Юноша не смог сдержать восхищения. — А научишь меня?

Блэйк улыбнулся. Еще несколько месяцев назад он бы поостерегся говорить о таких вещах, тем более при детях, зная их «умение» хранить тайны, но, учитывая все, что испытали и узнали Петтерсы за последнее время, теперь в секретности не было надобности.

— Вполне возможно.

— Майкл! — Эйша нахмурила брови. — Не перебивай! Продолжайте, мистер Блэйк.

— Так вот… после падения из портала ситуация изменилась. Анару исчез. Я подумал, что он умер от ран, которые я ему нанес, и это была хорошая новость, а плохая заключалась в том, что нож тоже «уснул». Его след обрывался в Африке, и я последовал туда. Шли годы безрезультатных поисков, и вдруг на небосклоне появилась звезда, яркое голубое сияние которой говорило о неодолимой мощи. Ее путь лежал в Дакар.

— Сестра? — не веря своей догадке, спросил Майкл.

— Да, — кивнул Орион, — но тогда я еще этого не знал. — Великан задумался на несколько секунд, после чего продолжил свой рассказ: — Вслед за этим я вновь почувствовал зов ножа. Поначалу я думал, что он обращен ко мне, но я ошибся. Зов становился сильнее по мере того, как вы приближались к цели. Сомнений не оставалось — Атакан нашел себе нового хозяина. Я без раздумий направился в Дакар. Попасть в этот мрачный город человек с моим цветом кожи может только в одном случае.

— Рабство, — тихо прошептала Эйша.

— Верно, моя королева.

— А почему нож сразу не принял меня, когда я взял его у того торговца? — спросил Майкл.

— Атакан спал, и, чтобы пробудить его, нужен кто-то, обладающий силой Древних, а Эйша не притрагивалась к клинку. Так мне пришлось самому доставлять его вам на корабль. Как? Думаю, вы помните. — Орион растянул губы в довольной улыбке.

— Мистер Блэйк, — робко начала девочка, — а можно еще один вопрос?

Исполин аккуратно взял ее маленькую ладошку в свою огромную руку и нежно, словно оберегая, накрыл второй:

— Конечно, миледи. Обещаю честно на него ответить.

Эйша покраснела от смущения:

— Как вам удалось спастись во время кораблекрушения?

— Столкновение с «Голландцем» лишило «Странника» четырех из шести шлюпок. За оставшиеся началась отчаянная драка среди матросов, к счастью, про маленький двухвесельный ял на корме никто не вспомнил, и я решил им воспользоваться, чтобы спасти вас. А когда барк разломился надвое и стал идти ко дну, мне ничего не оставалось, как призвать на помощь Атлантов.

— Получается, — задал очередной вопрос Майкл, — та «Песня надежды», которую ты пел на корабле, перекрывая бурю, была призывом к жителям подводного города?

— Совершенно верно, — кивнул головой великан. — И они меня услышали. Клейто отправила своих подданных ко мне на выручку, и вот я здесь. Целый и невредимый.

Сказав это, мужчина снова широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы.

— Мистер Блэйк, — вновь подала голос Эйша, — а та акула, с которой мы столкнулись в океане, это Анару?

— Можно сказать и так. Колдун провел в ее теле сотни лет, и даже когда сумел вырваться, он неразрывно с ней связан. По факту у них одна сущность. Если получится убить хищника, умрет и Анару.

— Значит, нам надо выследить эту тварь и уничтожить, — встрял в разговор Майкл.

Блэйк потрепал мальчика по волосам:

— А ты повзрослел, юный Петтерс. Теперь в тебе говорит воин. — Охотник тяжело вздохнул и продолжил: — К сожалению, это ваш бой, друзья. Я не смогу помочь. Суд Клейто меня оправдал, но меня не отпустят из города. Впереди трудный разговор с богами, а им, как вы понимаете, нет дела до того, что происходит на земле, пока это не касается их лично.

— А стража царицы?! — не унимался Майкл. — Им-то не все равно! Анару погубил многих их соотечественников!

— Все не так просто, парень. Атлантам не позволено шастать наверх и обратно, когда вздумается, в этом цена спасения. Они могут выйти на сушу лишь раз в году, в день рождения Афины, чтобы предать своего отца, как когда-то это сделала богиня. Вернуться же можно в день рождения Посейдона, тогда он прощает своих сыновей и принимает обратно. Поэтому вчера здесь было так многолюдно.

Майкл понурил голову:

— Выходит, мы с тобой снова одни, сестра.

Эйша ласково погладила брата по плечу:

— Не переживай. Мы справимся.

Раздался стук в дверь, а вслед за ним в комнату вошла царица в сопровождении Мидии и Селены:

— Доброе утро, мои маленькие друзья.

Блэйк и дети, увидев Клейто, встали и поклонились.

Правительница подошла к Майклу и положила руки ему на плечи.

— Посоветовавшись с приближенными, — при этих словах она слегка повернула голову в сторону жрицы, — я приняла решение. Я отдам тебе нож, но лишь на время. Пока вы не победите Анару.

— Для меня это большая честь, царица. Я обещаю вернуть Атакан, как только мы расправимся с колдуном.

Клейто внимательно посмотрела в глаза мальчику:

— Я верю тебе, юный воин. А сейчас вам надо идти. Мидия отведет к вратам на остров.

Эйша вышла вперед:

— А можно мистер Блэйк тоже нас проводит?

Немного поразмыслив, правительница кивнула:

— Да будет так. Только идите скорее, пока я не передумала.

После этих слов Клейто и Селена вышли из комнаты.

Спустя четверть часа начальница охраны Южных врат вывела детей к разлому в скале на северной оконечности их острова. Блэйк следовал за ними на небольшом расстоянии, навьюченный различной поклажей детей. Здесь были одежда, припасы, инструменты и прочие полезные вещи, собранные Атлантами для маленьких робинзонов.

— Дальше нам нельзя, — проговорила девушка. — Идите вперед, спуститесь к морю, далее по кромке берега на запад, а там доберетесь и до вашей лагуны.

Майкл кивнул. С того момента, как они покинули комнату во дворце, он был предельно сдержан и не проронил ни слова. Эйша же, наоборот, в порыве эмоций бросилась к провожатым и обняла сначала Мидию, а затем Блэйка:

— Спасибо вам большое, друзья! Мы с братом никогда-никогда вас не забудем.

Мужчина положил тюки на пол пещеры и, присев, сгреб девочку в охапку:

— Я тоже вас не забуду, моя маленькая королева. Будь осторожна и береги своего брата.

Возможно, девочке показалось, но в глазах великана блеснули слезы.

Простившись, дети отправились вниз по ущелью. На душе было мрачно. Поклажи было много, поэтому Майкл принял решение оставить вещи в пещере и затем забирать их по мере необходимости. Уже почти у самой воды Эйша остановилась.

— Что с тобой, сестра?

Девочка присела и обхватила голову руками.

Брат тут же оказался рядом:

— Тебе плохо?! Что болит?!

Девочка отрицательно покачала головой и, слегка пошатываясь на ногах, встала:

— Плохо не мне, Майкл. Мы должны ему помочь.

— Кому?!

Эйша указала пальцем на небольшой скалистый островок, торчащий из воды к востоку от них. Парень, подняв ладонь ко лбу, стал вглядываться в даль, пытаясь что-то рассмотреть среди серых камней:

— Я там ничего не ви…

Не успел он договорить, как справа от безжизненного рифа над морской гладью поднялся столб воды.

— Что это такое?!

— Не что, а кто. Маленький китенок. Его отбили от стаи и теперь всего израненного загоняют в ловушку.

Словно в подтверждение ее слов, над водой пронесся жалобный крик млекопитающего.

— Надо торопиться, брат, скоро китобои будут здесь.

— Китобои? — Мальчик удивленно посмотрел на сестру. — Это же наш шанс спастись с острова и уплыть домой! Мы попросимся…

— Нет, Майкл! — Эйша резко прервала брата. — Это очень злые и жестокие люди. Они не возьмут нас на борт, их заботит только нажива от убийства невинных животных. К тому же им не суждено попасть домой.

— Что? О чем ты говоришь?

— Мама этого китенка уже ищет его, и она отомстит за его страдания.

Лицо Эйши было очень серьезным. Майкл пытался прочитать что-то в ее глазах, но безрезультатно. Наконец он согласно кивнул:

— Хорошо. Говори, что нужно делать?

— Плыви к нему, а я попробую вызвать подмогу.

Петтерсы со всех ног бросились на выручку. Не раздумывая ни секунды, Майкл с разбегу прыгнул в набегающие волны. Эйша же остановилась у самой кромки, встала на колени и, опустив руки в соленую воду, начала еле слышно что-то бормотать.

Тем временем кит, раз за разом выпуская в воздух столбы воды, заходил в лагуну острова, а на горизонте показались очертания мчащегося к нему на всех парах корабля.

Китобойное судно «Prins»[143] состояло на службе в одной из многочисленных норвежских компаний по добыче и продаже ворвани[144]. Вот уже несколько месяцев мореходы болтались в океане, сумев за это время добыть лишь одного кита. Капитан Свейн Хансен, грубый, неотесанный болван, изъясняющийся с помощью ругательств, в которые изредка вплеталась человеческая речь, был вне себя от гнева. Понося на чем свет стоит небо, землю и океан, он уже было решил взять курс на Берген, откуда они и вышли, но неожиданно китобоям улыбнулась удача.

У южного побережья Африки[145] они наткнулись на большую стаю гладких китов, которые приплыли сюда для выведения потомства. Спускать шлюпки на воду и подставлять их под удар целого скопища многотонных животных было опасно, поэтому Хансен приказал направить корабль в сердце стаи, надеясь разобщить ее и после перебить китов поодиночке. В результате им удалось оттеснить от сородичей замешкавшегося китенка. Отбив бедолагу от стаи, они погнали его в океан.

Еще каких-то десять лет назад китобоям пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы нагнать жертву в открытом море, но теперь с появлением судов, оснащенных паровыми машинами, это не представляло проблем. Кит был обречен. Его убийство было лишь делом времени.

Капитан бегал по палубе словно ошпаренный, сыпля ругательства на головы матросов:

— Угля в топку! Чтоб вас акулы сожрали, проклятые дармоеды! Если эта тварь уйдет, я вас самих на жир пущу!

Нагнав млекопитающее, китобои с борта начали бросать в него гарпуны, оснащенные веревкой на конце, стараясь зацепить животное и подтащить его к кораблю. Несколько попали в цель и нанесли глубокие раны, но ни один пока так и не застрял в его теле.

На горизонте показались очертания острова, кит изменил направление и устремился к нему в надежде найти защиту у скал.

Капитан приказал сбросить обороты и стал потирать руки в предвкушении легкой добычи:

— Удача с нами, кашалоты! Он сам плывет к берегу, облегчая нам задачу![146] Подойдем чуть ближе, а потом спустим шлюпки! Добьем эту тварь и вернемся за другими!

Китобои собрались на палубе, ожидая, кого капитан пошлет за животным. Одетые кто во что, в засаленных штанах и рубахах, они мало походили на команду, да и на матросов, в общем. Даже бывшие каторжные, ходившие под началом Филипса, дали бы им сто очков форы, не говоря уже о всегда бритых и отутюженных членах экипажей «Eastern star» и «Святой Анны».

Капитан, прищурившись, смотрел на кучку бродяг, решая, кого отправить добивать жертву. Он достал из кармана куртки очищенную луковицу, потер ее о штанину и смачно откусил, брызжа слюной и соком во все стороны.

— Значит так, отродье! На этого кита хватит и одной шлюпки! Пойдут пятеро! Олаф, Ларс, Кнут, Андерс и одноглазый! Пора отработать свои харчи, безмозглые тупицы! И попробуйте мне только его упустить! Живьем сгною! По местам, дармоеды!

Пока на пароходе китобои готовили шлюпку и гарпуны в ожидании покончить с загнанным животным, Майкл плыл на помощь к израненному киту. Неожиданно по ноге что-то скользнуло. Петтерс повернул голову. Рядом с ним вырос дельфиний плавник. Похоже, они услышали зов Эйши.

— Я рад, что ты со мной, друг! Давай вместе поможем этому несчастному!

Дельфин присвистнул в ответ и пристроился рядом с пловцом.

Майкл обхватил его тело руками и взобрался на спину:

— Вперед! Нам надо успеть раньше охотников!

Тем временем израненный китенок заплыл за небольшой скалистый островок, скрываясь от глаз преследователей. Увидев приближающихся дельфина и мальчика, он мотнул головой и выпустил в воздух столб морской воды.

Петтерс поднял вверх руку:

— Успокойся! Мы друзья и не причиним тебе вреда!

Подплыв ближе, Майкл осторожно погладил животное, которое, несмотря на свой юный возраст, было огромным для человека.

— Потерпи, малыш. Скоро все закончится. Но ты должен нам помочь. Оставайся здесь, так тебя не видно с корабля, а когда я отвлеку охотников, обогнешь эти скалы, — мальчик показал рукой на оконечности гор северного мыса их острова, — и выйдешь в океан. Ты меня понимаешь?

Кит фыркнул, обдавая человека брызгами соленой воды.

— Хорошо. Будь умничкой. И помни, мы рядом.

Китобои были уже совсем близко. Еще несколько гребков веслами, и они войдут в лагуну с юго-востока. Мальчик развернул дельфина и начал огибать риф с другой стороны, чтобы зайти им в тыл. Убедившись, что охотники его не заметили, он достал нож и спрыгнул в воду. Набрав в легкие побольше воздуха, Майкл нырнул и поплыл к шлюпке.

Увидев добычу, преследователи оживились. В полной тишине, чтобы не спугнуть, они подняли свои гарпуны. Первым бросил одноглазый. Металлический наконечник со свистом вонзился в тело истекающего кровью кита. Над водой разнесся трубный вой раненого животного, однако, помня договор с маленьким человеком, он не тронулся с места, подпуская врагов все ближе и ближе.

Майкл был уже у кормы. Он поднял голову над водной гладью. Поглощенные охотой, мужчины не обращали внимания ни на что вокруг. Глотнув еще воздуха, мальчик нырнул под днище шлюпки.

Набрав скорость, он поднял вверх клинок. Атакан с шипением вошел в просмоленное дно и, не встречая сопротивления, закончил свое праведное дело у носа судна. Вспоротое по всей длине брюхо шлюпки выбросило людей в океан словно внутренности.

Отплыв на некоторое расстояние, Майкл снова показался над водой. У него получилось. Китобои барахтались в воде, не понимая, что произошло. Довольный проделанной работой, Петтерс нырнул к рифу. Там его уже поджидал дельфин. Вновь оседлав своего друга, Майкл посмотрел на торчащий в теле кита гарпун и обратился к спасенному:

— Я отвлеку их внимание на себя, а ты уходи. Обогни остров и будь у песчаной косы. Там они тебя искать не будут. Не бойся, моя сестра залечит твои раны.

Кит снова фыркнул и ушел под воду, плеснув на прощание широким хвостом.

Петтерс развернул дельфина и вышел из-за скал на открытое пространство, чтобы его увидели китобои. Он громко крикнул, привлекая внимание:

— Возвращайтесь на свой корабль и убирайтесь отсюда! Я никому не позволю охотиться вблизи моего острова! А тех, кто вернется, ждет гибель! Скажите это своему капитану!

Парень уже собирался повернуть дельфина к берегу, как вдруг тот громко защебетал, привлекая внимание наездника. Он посмотрел на горизонт, и его взгляд похолодел. Рассекая волны, на большой скорости к ним приближался акулий гребень.

Представительниц этого рода в океане несчитанное множество, и появиться здесь, привлекаемая запахом крови израненного кита, могла любая, но отчего-то Майкл чувствовал, что это не просто акула.

Петтерс посмотрел на приближающегося хищника, потом на китобоев:

— На вашем месте, я бы как можно скорее уносил ноги! Промедление будет стоить вам жизни!

Сказав это, парень погнал дельфина к берегу. За спиной слышалась ругань, перекрываемая криками: «Hai», «Hai»[147]. Кто-то из охотников заметил приближающегося хищника.

Словно подгоняемая неведомыми силами, акула на большой скорости промчалась мимо мужчин в воде, даже не обратив на них внимания. Ее целью был мальчишка, сидящий на спине млекопитающего. Но время играло против охотника.

Спрыгнув с дельфина, Майкл выбежал на мелководье и оглянулся. Он опередил преследователя лишь на несколько секунд. Остановившись в пяти ярдах от берега, акула высунула из воды обезображенную шрамом морду. По спине парня прошел холод. Последние сомнения развеяло, словно туман.

Хищник с досады клацнул зубами и, развернувшись, пошел за более легкой добычей.

При виде надвигающейся опасности китобои разделились. Четверо из них, усердно работая руками, направились вплавь к кораблю, один выбрал в качестве спасения скалы каменного рифа, до того служившие укрытием их добыче. Проскользнув мимо карабкающегося по мокрым валунам моряка, акула двинулась в погоню за остальными. Первых двух она настигла практически сразу. Крики отчаяния и боли разнеслись над океаном.

Стоя на корабле, Хансен молча и хладнокровно наблюдал эту картину. Сзади, стуча по палубе деревянной ногой, подошел боцман. Старый седой моряк, с испещренным оспинами лицом, оперся о костыль и обратился к капитану:

— Простите, сэр. Разве закон морского братства не велит нам прийти к ним на помощь?

Капитан тихо проговорил:

— Оставь надежду, Бьёрн. Эта тварь убивает их с такой же страстью, как мы — китов. Будто в ней сидит человек, а не тупая рыбина. К моменту, когда мы доберемся до них, она оставит нам только конечности. — Капитан с силой ударил ладонями по перилам. — Но есть и положительные стороны! Минус пять китобоев на корабле, а значит, ваше жалованье возросло!

Хансен уже было собрался уходить, как вдруг из воды раздался крик:

— Капитан!

Одному из моряков удалось добраться вплавь до корабля, пока хищник расправлялся с его товарищами.

— Капитан! Помогите!

Хансен перегнулся через перила:

— Живучая ты скотина, Олаф! Добыл кита?!

— Вытащите меня, сэр! Прошу вас!

— Где кит, я тебя спрашиваю, остолоп!

Мужчина, захлебываясь соленой водой, выкрикнул в ответ:

— Он ушел, капитан! Мальчишка на дельфине помог ему бежать!

— Какой еще мальчишка?! Совсем мозги пропил?! Откуда ему здесь взяться?! — Капитан повернул голову и следующие слова уже сказал стоящему позади боцману: — Значит, так! Возвращаемся назад! Скорее всего, он пошел к своим! Все по местам! Догоним нашу добычу!

— А я?! — послышался крик из-за борта. — Как же я, капитан?! Вытащите меня, умоляю!

Хансен вновь перегнулся через борт:

— Ничего личного, Олаф! Ты же знаешь закон китобоев!

Выпуская клубы пара, «Принц» лег на правый борт и, развернувшись, ушел в открытое море, оставив бедолагу на произвол судьбы.

Майкл молча стоял на берегу, провожая пустым взглядом уходящий пароход китобоев. В голове, сменяя друг друга, мелькали яркие картинки произошедшего. Еще утром они с сестрой были в тепле и безопасности, в окружении друзей и под защитой стражи Атлантов, и вот все кардинально изменилось. На них ведется охота, и они вновь одни. Хотя нет, не одни. С ними дельфины.

Эйша неслышно подошла к застывшему в размышлениях брату:

— Что там произошло?

Парень обнял сестру и тихо проговорил:

— Анару нашел нас. Теперь он просто так отсюда не уйдет.

Девочка посмотрела на Майкла. В ее голубых глазах совсем не было страха, лишь решимость и спокойствие.

— Значит, будем готовиться к битве.

Парень кивнул:

— Хорошо, а скажи мне, что это было?

Эйша удивленно подняла брови:

— Когда?

— Там в ущелье, когда мы вышли из Атлантиды.

— Не знаю. Сначала в глазах все потемнело, а потом я услышала в голове его зов — этого китенка. Он просил о помощи и звал маму. Я решила, что мы должны его защитить.

Майкл крепче обнял сестру:

— Ты правильно решила. А как тебе удалось вызвать дельфина?

Эйша махнула рукой:

— О-о-о-о! Это просто! Я подошла к воде, опустила в нее ладони и позвала.

Настал черед Майкла удивляться:

— Просто позвала, и он приплыл?

— Да, а что такого?

— Ничего. Совсем ничего.

— По-мо-ги-те! — разнеслось над лагуной.

Эйша обернулась. Среди безжизненных скал одиноко торчащего над водой островка был человек. С трудом удерживая равновесие на мокрых камнях, он размахивал над головой рубахой.

— Кто это?

— Не обращай внимания, сестра, это один из оставшихся в живых китобоев. Пойдем домой.

— Но он же там погибнет!

— И поделом. Какое нам дело до убийц невинных животных?

Эйша отстранилась от брата и, уперев в бока кулачки, серьезно произнесла:

— Нам надо его спасти. Иначе, чем мы лучше?

Майкл тяжело вздохнул и с укоризной посмотрел на сестру:

— Терпеть не могу, когда ты такая! Того и гляди в угол поставишь, как нашкодившего юнца!

Но девочка не собиралась отступать и продолжала молча сверлить брата взглядом.

Наконец он сдался:

— Ладно, ладно! Я спасу его! Но только для того, чтобы убить своими руками!

— Майкл!

— Да шучу я, шучу, успокойся! Кто-то же должен помочь нам дотащить до хижины то, что собрала Клейто.

Тщательно изучив поверхность океана и убедившись, что акула ушла, Майкл попросил сестру вновь вызвать их друга, чтобы добраться до рифа. Верхом на дельфине он подплыл к скалам, на которых сидел китобой.

— С-с-сударь, п-п-прошу, с-с-с-пасите.

Мужчину, то ли от шока, то ли от порывов ветра, колотил озноб, и он еле выговаривал слова.

— О! Вы говорите по-английски, — наигранно удивился Майкл. — А я думал, вы норвежец?

— М-м-моя м-м-мама б-б-была а-а-англичанкой.

— Что же вас заставило убивать невинное животное, тем более детеныша, сударь? — На последнем слове Майкл сделал особый акцент.

— Я-я не х-хотел. М-м-меня з-з-заставили.

— Нельзя заставить человека быть подлецом, это свойство натуры.

— П-п-пожалуйста, п-п-помогите…

— Ладно. — Парень тяжело вздохнул. — Я обещал сестре, что вытащу тебя отсюда. Прыгай в воду и крепче держись за дельфина. Только без глупостей, иначе последуешь за своими товарищами!

Китобой кивнул и начал поспешно слезать со скалы.

Дети провели в гостях у Атлантов всего два дня и две ночи, однако на острове за это время прошел месяц, который они для себя окрестили «Месяцем Забвения». Между тем оставленное без присмотра хозяйство требовало к себе внимания.

Моряк оказался не таким уж пропащим человеком. У знав, что дети одни на острове, он вызвался во всем им помогать и взять на себя самую сложную работу, хотя Майкл и был против. Молодой Петтерс вообще с недоверием отнесся к новому жителю острова, в отличие от своей сестры, которая считала, что любому нужно давать второй шанс.

Ларс Нильсон, а именно так звали китобоя, помог Эйше вынуть гарпун из тела кита, который, как они и условились с мальчиком, ждал своих спасителей у песчаной косы, а затем перенес тюки с поклажей Атлантов из пещеры в хижину робинзонов. Среди прочего там оказались три склянки с лекарственными препаратами, переданными Селеной. В одной находился порошок для снятия жара, вторая содержала микстуру от кашля и боли в горле, в третьей была мазь от ран и ушибов. Последнюю девочка решила использовать для лечения китенка, и уже к вечеру животное чувствовало себя гораздо лучше, раны перестали кровоточить и начали затягиваться.

Мужчины тем временем привели в порядок хижину, натаскали воды и дров, проверили пасеку, силки и рыбные угодья.

После тяжелого трудового дня все собрались за ужином у костра.

— Я родом из Хаммерфеста — небольшого городка на самом севере Норвегии. Мои родители и я с двумя старшими братьями занимались охотой на полярных медведей и выделкой шкур. Поначалу дела шли неплохо, но потом спрос на товар упал. Мы еле сводили концы с концами. В довершение наших бед зимой 1857 года брюшной тиф[148] унес сначала отца, а за ним мать.

Рассказчик замолчал, снял с костра палку с насаженным на нее грызуном и, отломив поджаренную лапку, вернул прут на место.

— А как случилось, что ты попал на китобойное судно? — спросила Эйша.

Мужчина отправил лапку целиком в рот, некоторое время пожевал, усердно работая челюстями, затем выплюнул кости на траву и продолжил:

— Мои братья решили, что надо попытать счастья в торговле, и отправили меня в столицу с телегой шкур. Так я оказался в Бергене. До этого я не покидал пределов своего городка, и жизнь крупного центра закрутила меня, словно вихрь. Повсюду были соблазны: вкусная еда, выпивка, прекрасные женщины и азартные игры. В итоге я проигрался подчистую в карты. Всего товара не хватило, чтобы расплатиться по долгам, и меня поставили перед простым выбором: либо тюрьма, либо на судно китобоем, пока не рассчитаюсь со всеми своими кредиторами.

— Ты вроде бы взрослый человек, Ларс Нильсон, — подал голос Майкл. — Но сглупил. При выборе между кораблем и тюрьмой умный всегда выберет последнее, поскольку кормят в тюрьме лучше и компания, как правило, приличней[149].

— Перестань! — Эйша серьезно посмотрела на брата. — Не видишь? Он и так натерпелся.

— Нет-нет, — мужчина грустно улыбнулся, — твой брат прав. К сожалению, я понял это слишком поздно. Когда команда «Принца» на моих глазах забила первого кита, я чуть не разрыдался.

Майкл, прищурившись, посмотрел на китобоя:

— Ты же охотник? На медведя ходил.

Не заметив сарказма в словах парня, мужчина печально сказал:

— Какой там… Братья ходили. Я так, принеси-подай.

— А почему, когда появилась акула, ты поплыл к скалам, а не к своему кораблю? — не унимался Майкл.

Мужчина вновь взял прут с костра и отломил вторую лапку приготовляемого блюда.

— За время, проведенное на «Принце», я успел понять, кто такой Хансен. Он старый китобой, и его интересует только выгода — количество жира, которое привезет судно домой. По закону, придуманному им же, если во время охоты кто-то упал за борт через перила или вывалился из шлюпки, его не подбирают и идут дальше: добыча ценнее человека.

— Это очень жестоко, — грустно сказала Эйша.

— Поэтому я не поплыл к кораблю, я знал, что меня не подберут и оставят на съедение этому зверю. И… — Мужчина на секунду замялся, подбирая слова. — Спасибо вам, что не оставили в беде. Я ваш вечный должник.

Возможно, история китобоя растрогала молодого Петтерса, а может быть, он понял его и проникся сочувствием, но впервые за весь день Майкл встал и протянул ему руку:

— Добро пожаловать на наш остров, Ларс. Здесь никого не убивают без крайней необходимости, живут в дружбе с природой и не бросают своих.

Мужчина встал, вытер ладонь о просаленные штаны и, протянув руку парню, эмоционально выпалил:

— Вы можете на меня рассчитывать в любом предприятии, друзья! И знайте, я не подведу!

Эйша потом будет клясться брату, что видела слезу, вытекающую из глаза китобоя при этих словах, но сейчас на это никто не обратил внимания.

Мужчины сели, и на некоторое время повисло молчание, изредка прерываемое стрекотанием цикад[150] и жеванием Ларса. Наконец, насытившись, он отложил пустой прут и спросил:

— Майкл, ты говорил, что это не просто акула. Что ты имел в виду?

Петтерс встал и отошел в тень костра:

— Я могу рассказать, но боюсь, для тебя это будет слишком фантазийно.

— Знаешь, друг, после всего, что со мной произошло, я готов поверить в любые сказки.

— Тогда слушай.

Дети рассказали Ларсу историю своих странствий. Про столкновение с «Летучим голландцем», колдуна и их первую встречу с акулой в океане, про Атлантов и истинную причину охоты Анару за ними.

Китобой слушал, не перебивая, и, лишь когда Петтерсы закончили свой рассказ, спросил:

— Выходит, колдун не оставит вас в покое, пока не убьет?

Парень кивнул:

— Совершенно верно. Я не знаю как, но он узнал, что мы живы и находимся на этом острове. Теперь он будет искать удобного случая, чтобы напасть.

Ларс ударил ладонью по колену:

— Значит, надо его опередить! Застать врасплох. Когда будем готовы, заманим акулу в ловушку и нанесем смертельный удар.

Майкл внимательно посмотрел на Нильсона:

— Зачем тебе это надо? Это не твоя война.

Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел на парня с некоторым сожалением:

— Десять лет назад я думал, что моя жизнь нераздельно связана с Полярным полюсом, медведями и выделыванием шкур. Пять лет назад я думал, что сгину от цинги[151], тифа или ножа своих «собратьев» по промыслу. Сегодня я считаю, что впервые нахожусь среди друзей в одном из самых прекрасных мест на Земле. И я готов защищать их любой ценой.

— Ну, что же, — парень улыбнулся, — не буду скрывать, что рад твоему решению. Выходит, нас уже трое.

— Нас гораздо больше, брат, — подала голос Эйша. — Ты забываешь про обитателей океана. Дельфины и спасенный кит тоже на нашей стороне.

— Ого! — наигранно воскликнул Майкл. — Попахивает целым союзом! Настоящее морское братство!

Услышав эти слова, пчелка выползла из кармашка на платье своей подружки, перебралась к ней на плечо и с жужжанием расправила крылышки.

Эйша беззаботно хихикнула:

— Лиза говорит, что жители суши тоже с нами.

— Отлично, — Голос Петтерса вновь стал серьезным. — Тогда завтра же утром возьмемся за дело. Впереди много работы.

Обогнув остров Мадагаскар и пройдя Мозамбикским проливом, фрегат «Святая Анна» 8 ноября 1864 года оказался у южной оконечности Африканского континента.

После обеда Марта и Гарисс собрались в каюте лейтенанта обсудить план дальнейших поисков.

— Если верить газетам, мы в паре дней пути от места крушения судна, миссис Петтерс.

Она сидела молча, будто не слыша собеседника.

— С вами все хорошо?

Марта вздрогнула, выходя из оцепенения:

— Простите, друг мой, просто я задумалась. И все еще никак не могу привыкнуть к тому, что вы перестали заикаться. Вот уж, право, баня Самарина творит чудеса.

Лейтенант смущенно опустил голову:

— Честно признаться, я и сам еще не привык. Кстати… — Гарисс достал карту и расстелил на столе. — Я говорил с капитаном. Он утверждает, что если катастрофа произошла к юго-западу от этих мест, то обломки корабля, а также терпящих бедствие должно прибить течением к побережью мыса Игольного и мыса Доброй Надежды. Пройдя вдоль них, — лейтенант положил ребро ладони на карту и обогнул ей юг Африки, — мы сможем исследовать береговую линию, а потом зайти в порт Кейптауна и расспросить местных жителей. Вдруг появится какая-нибудь зацепка?

— Делайте, как считаете нужным, Гарисс. Я преуспела в поисках самых разных морских обитателей, но совершенно не знаю, как искать свою семью.

Мужчина положил руку на плечо Марты и посмотрел ей в глаза:

— Прошу вас, не надо отчаиваться, тем более сейчас, когда мы так близко к цели. Я обещаю, мы найдем их во что бы то ни стало.

Миссис Петтерс кивнула и, грустно улыбнувшись, пожала руку Гариссу:

— Спасибо за все, друг мой.

В дверь каюты постучали. На пороге стоял поручик Храмцов:

— Прошу прощения, господа! — Молодой человек изрядно запыхался, но, даже спеша по срочному делу, не забыл поклониться. — Алексей Степанович зовет наверх! За бортом обнаружены обломки корабля!

Забыв обо всем, Марта бросилась на палубу.

Офицеры и матросы «Святой Анны» столпились у правого борта фрегата и что-то живо обсуждали.

Протиснувшись сквозь них, Марта оказалась рядом с Самариным:

— Капитан! Что вы обнаружили?

Алексей Степанович учтиво поклонился даме:

— Доброго дня, миссис Петтерс. Судите сами, — при этих словах он указал за борт корабля, — несколько бочек, обломки рангоута и куски такелажа. Я велел спустить шлюпку, чтобы не упустить ничего ценного, но и так видно, что от этого судна ничего не осталось.

— Можно понять, что это за корабль? Каковы причины случившегося?

Самарин тяжело вздохнул:

— Сожалею, сударыня, но это не то, что мы ищем. Судя по обломкам, корабль потерпел крушение не более двух дней назад, кусок мачты еще как следует не набрал воду, а вот что касается причин, сказать затрудняюсь. Характер повреждений указывает на шторм, но море было чистым. Такое ощущение, что его размозжило что-то большое и тяжелое. Спаси Господь их души.

При этих словах Алексей Степанович троекратно перекрестился, а вслед за ним и все члены команды.

Наконец вернулась спасательная шлюпка, матрос поднялся по спущенной лестнице на борт и тут же обратился к капитану:

— Ваше благородие, разрешите доложить?

Самарин коротко кивнул:

— Докладывай, Мишань, что видел?

Матрос откашлялся.

— Цельного почти ничего нет. Судно разметало в щепы. Пару бочонков удалось выловить, сейчас подымут — глянем, шо там. И да, ишо… вот что нашел.

Матрос показал обломок доски, на котором было выбито: «Prins». Капитан прочел надпись и нахмурился:

— Когда-то я встречал судно с таким названием. Боюсь, это не сулит нам ничего хорошего.

Прочесав в течение нескольких дней весь квадрат и ничего достойного внимания не встретив, Самарин приказал направить корабль к берегу, держа курс на Кейптаун.

Эти земли были открыты еще в конце XV века португальским путешественником Васко да Гама, который обогнул мыс Доброй Надежды 20 ноября 1497 года. Однако до прибытия экспедиции голландца Яна ван Рибека в 1652 году европейцы не решались поселиться на территории бушменов и готтентотов[152]. Две сотни человек, высадившиеся на юге Африканского материка, начали возводить первые сооружения у подножия Столовой горы, укрывавшей от ветра и шторма, позже они разрослись в город Каапстад, получивший после английского завоевания имя Кейптаун, что означает мыс-город.

В порт фрегат вошел уже ближе к вечеру. Пока команда пополняла запасы еды и пресной воды, миссис Петтерс и Гарисс сошли на берег в надежде узнать у местных о судьбе «Странника».

Они заходили в местные кабаки и торговые лавки, спрашивали у бродяг и прохожих на улицах, показывали газетную вырезку, но все было безрезультатно. С каждым опрошенным миссис Петтерс становилась все мрачнее и мрачнее. Никто даже близко не слышал о крушении английского корабля. И вот когда Марта уже было совсем упала духом, у нее на пути вырос старый туземец. От неожиданности она вскрикнула. Старик, успокаивая, взял ее за руку и тихо произнес, коверкая английские слова:

— Госпожа искать мертвый корабль? Абангу знать.

Тут же на крик прибежал лейтенант:

— Марта! С вами все в порядке?!

Оправившись от первой реакции и поняв смысл сказанного, миссис Петтерс с надеждой в глазах посмотрела на спутника:

— Гарисс, кажется, этот старик знает о судьбе «Странника». — Она достала газетную вырезку с сообщением о катастрофе и развернула ее перед туземцем. — Вы знаете, что случилось с этим кораблем?

— Абангу знать человека, который знать.

— Милейший, — вступил в разговор лейтенант. — Вы скажете, где нам его найти?

Старик посмотрел на англичанина и кивнул:

— Господин платить — Абангу сказать.

Гарисс достал из кармана пару монет и положил их в ладонь туземца.

Тот моментально убрал их в складки своих лохмотьев и заговорил:

— Его звать Камо[153]. Он белый, как ты. Появился четыре луны назад[154]. Его выбросить море. Только он не говорить.

От услышанного у Марты заблестели глаза.

— Где он сейчас? Где Камо?

— Абангу показать.

Следуя за туземцем, англичане прошли всю прибрежную часть города и оказались на окраине Кейптауна.

Старик остановился и показал пальцем куда-то вдаль:

— Бои. Камо.

Гарисс проследил за направлением его руки. Вдалеке горели костры, в свете огня виднелись люди, которые размахивали руками и что-то кричали. Лейтенант кивнул, дал проводнику еще одну монету и отпустил восвояси.

Оказывается, здесь, вдали от жилых строений, проходили кулачные бои. Власти Кейптауна не особо их запрещали, понимая, что местным жителям не хватает развлечений, но и легализовать не стремились, а посему любители острых ощущений собирались на окраине города, подальше от зоркого ока администрации.

Гарисс остановился и посмотрел на спутницу:

— Марта, я прошу вас, держитесь за мной. Мало ли что на уме у этих туземцев.

— Не переживайте. Мы только поговорим с Камо и тут же уйдем. Возможно, он один из членов экипажа «Странника» и знает, что случилось с остальными.

Когда они приблизились к скоплению людей, бой, по-видимому, был окончен. Зрители разделились на две части. Одни радостно кричали и подбадривали победителя; другие разочарованно гудели и выкрикивали проклятия, видимо, проиграв деньги. От толпы отделился молодой парень, он с досады пнул песок ногой и, понурив голову, поплелся в город.

Лейтенант преградил ему дорогу:

— Скажите, милейший, где нам найти Камо?

Услышав это имя, парень поднял голову. По его щекам текли слезы.

— Там Камо! — яростно выкрикнул он и, смачно сплюнув в песок, побрел дальше своей дорогой.

Тем временем выигравшая сторона подхватила победителя и, подбрасывая его на руках, начала громко скандировать:

— Ка-мо! Ка-мо!

Дав волю эмоциям, зрители опустили виновника торжества на землю и, обсуждая прошедший бой, пошли в город по своим домам. Уставший победитель молча направился в другую сторону, к джунглям. Протискиваясь сквозь толпу, Марта громко выкрикнула:

— Камо! Камо, подождите!

Мужчина повернулся на зов. Пламя костра осветило его лицо.

Одного взгляда на бойца Марте хватило, чтобы увидеть в небритом и уставшем лице Камо своего Джорджа.

Прорвавшись сквозь толпу, океанолог подбежала к Камо и крепко его обняла:

— Джордж! Джордж! Наконец-то я тебя нашла! Где дети?! Они тут?! С ними все в порядке?!

Боец медленно разжал руки девушки, посмотрел на нее отстраненным взглядом, развернулся спиной и молча побрел прочь, оставив ее в полном замешательстве. Дойдя до джунглей, мужчина сел на песок, прислонившись спиной к стволу камфорного дерева[155], и закрыл глаза.

Миссис Петтерс бросилась к нему:

— Джордж! Это я, твоя Марта! Ты что, меня не узнаешь?!

Камо медленно открыл глаза, окинул пустым взглядом собеседницу, отрицательно мотнул головой и вновь прикрыл веки.

— А вы уверены, что это Джордж, миссис Петтерс?

Гарисс подошел совсем неслышно, и его вопрос заставил океанолога вздрогнуть от неожиданности.

Марта подняла на лейтенанта глаза, полные слез:

— Конечно, я уверена. Я узнаю его в любом обличье. — Марта в отчаянии закрыла лицо руками. — Я ничего не понимаю…

Гарисс успокаивающе положил ей руку на плечо, после чего присел напротив мужчины и тихо проговорил:

— Мистер, вы слышите меня? Понимаете, что я говорю?

Камо снова открыл глаза и молча кивнул.

— Как вас зовут?

Боец разомкнул пересохшие губы и еле слышно сказал:

— Камо.

— Прекрасно. А вы помните, как оказались здесь?

Вместо ответа мужчина отвернул голову и закрыл глаза.

Лейтенант поднялся и отвел Марту в сторону:

— Я не врач, но мне кажется, у него серьезная физическая и психологическая травма. Старик сказал, что его выбросило море и он совсем не говорит. Но, как мы видим, речь не потеряна. Возможно, произошло что-то, чего он не хочет или боится вспоминать. Попробуйте вы поговорить с ним, может быть, знакомый голос и общие воспоминания помогут вернуть память.

Марта кивнула лейтенанту и, вытерев слезы, пошла к Камо. Осторожно села рядом, положила голову ему на плечо. Мужчина вздрогнул.

— Тихо, тихо, милый. Не бойся. Я не оставлю тебя.

Миссис Петтерс аккуратно провела рукой по его груди.

— А ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — Марта мечтательно закатила глаза. — Мессина — райский уголок Сицилии. Город, пахнущий магнолиями и апельсинами. Наивная молодая девушка, грезившая о морях и неведомых странах, каждый день приходила в порт, чтобы прогуляться по пляжу и посмотреть на величественные корабли. А потом с одного из них сошел ты, такой мужественный и решительный, никогда не отступающий перед опасностью и совсем оробевший перед юной синьориной[156]. — Марта улыбнулась своим воспоминаниям. — А помнишь, как ты залез ночью с цветами к нам в сад и дядя Лоренцо чуть не подстрелил тебя из ружья?

Камо повернул голову и тихо проговорил:

— Филанджери.

Марта внимательно посмотрела на супруга, будто пытаясь увидеть в глазах тени прошлого:

— Да… Потом пришел Филанджери, а с ним неаполитанские убийцы[157].

Глаза мужчины заблестели.

— Пожары. Смерть.

Миссис Петтерс кивнула. Опустила голову и с грустью произнесла:

— Да. Они убили дядю Лоренцо и тетю Альду, неизвестно, что было бы со мной, если бы не появился ты. Ты сражался как лев, защищая меня на узких улицах Мессины. Лишь к рассвету мы смогли выйти в порт и подняться на твой корабль. — Марта подняла глаза на мужа, и в них стояли слезы. — Но потом началась другая жизнь, милый, наша жизнь. Где только мир, любовь и дети.

Камо посмотрел на девушку, пытаясь найти знакомые черты в линиях ее лица.

— Дети?

Марта отпрянула от груди мужчины и, сев напротив него, роняя слезы, яростно закивала:

— Да, да, да, милый, у нас есть дети. Два прекрасных ребенка — Майкл и Эйша, и, возможно, сейчас им грозит опасность. Пожалуйста, вспомни…

Миссис Петтерс сняла с правого запястья браслет, сплетенный дочерью перед ее отъездом, и вложила в ладонь Камо.

То, что произошло далее, не мог предвидеть никто.

Мужчину охватил жар, его глаза непроизвольно закатились, тело начала колотить судорога. Пытаясь бороться с происходящим, Марта обняла мужа, но он оттолкнул ее и, теряя сознание, рухнул на песок.

— Гарисс! Помогите!

Лейтенант тут же возник рядом. Опустившись на колени, он приложил два пальца к горлу Камо:

— Пульс слабый, но он жив.

— Давайте отнесем его на корабль!

Гарисс встревоженно посмотрел на женщину:

— А как же дети? Вы не хотите знать, что с ними?

— Пока он в таком состоянии, мы все равно ничего не узнаем, а на «Святой Анне» хотя бы есть врач.

Немного подумав, лейтенант согласно кивнул:

— Хорошо. Помогите поднять тело, чтобы я смог положить его на плечи.

Услышав эти слова, Марта поморщилась:

— Господи, Гарисс, вы говорите как об умершем, меня аж дрожь берет.

— Виноват, миссис Петтерс, суровые будни военного.

Взвалив Камо себе на спину, действующий представитель Британской империи на Австралийском континенте в сопровождении океанолога Географического общества Лондона отправился в порт.

Уже у самого трапа транспортируемый подал признаки жизни и, слегка приоткрыв глаза, в бреду проговорил:

— Майкл… Эйша… Надо найти… Не справятся…

На палубе, несмотря на полночный час, их встречал сам Самарин в сопровождении пары матросов с факелами в руках.

— А я смотрю, господа, вы не теряли времени даром! Наша команда пополняется?! — прогремел он басом на всю округу и, повернувшись к матросам, продолжил: — Братцы, примите тело этого раба Божия из рук нашего друга.

Камо переложили на носилки.

— Куды нести?

— Поместите до утра в отдельную каюту.

— Нет-нет, — тут же запротестовала Марта, — только ко мне. Это мой муж.

Собравшись было уходить, капитан остановился:

— Муж?! Вы не шутите?

— Мне не до шуток, Алексей Степанович, он в очень плохом состоянии. Ему нужна помощь доктора.

— Дай-ка сюда, голубчик. — Самарин взял из рук матроса факел и осветил им лицо пострадавшего. — Странно. Его лицо мне кажется знакомым. — Самарин прищурился, вглядываясь в черты мужчины, потом наклонился над телом, словно проверяя что-то, после чего выпрямился и троекратно перекрестил свою могучую грудь. — Святая Богородица. Этого быть не может… — Капитан посмотрел округлившимися глазами на матросов и зычно гаркнул: — К Порфирию Антоновичу его на осмотр! Мигом!

Один из подчиненных, виновато потупив взор, протараторил:

— Да как можно в сей час, ваш бродь[158]? Он спит, подись?

— Значит, разбудить! Пусть достает свои банки-склянки и вернет мне этого молодца к жизни! Живо!

Матросы тут же убежали с носилками выполнять указание.

Капитан повернулся к англичанам и, глядя в глаза ничего не понимающей Марты, задумчиво сказал:

— Вот уж не думал… умеете вы удивлять, миссис Петтерс.

Более ничего не объясняя, Самарин покинул палубу, оставив Гарисса и Марту в полном смятении.

Фрегат «Святая Анна» величаво разрезал волны Атлантики, устремляясь на юго-запад. Супруги Петтерс в обнимку стояли у фальшборта верхней палубы и всматривались в горизонт. К этому моменту Джордж уже был гладко выбрит и переодет в костюм Правдина. Лейтенант сначала в штыки воспринял предложение отдать свой летний гардероб англичанину, но позже — по соображениям совести и под давлением капитана — уступил.

— Я думала, что потеряла тебя. Навсегда.

Джордж угрюмо кивнул:

— Честно говоря, я и сам так думал. Но сейчас, слава богу, я в здравом уме и твердой памяти.

Марта устало улыбнулась:

— Я рада этому. Правда. Но что сейчас с нашими детьми?

Мужчина крепче обнял свою жену:

— Они в лодке, а значит, в относительной безопасности. Возможно, их прибило к какому-то острову, во всяком случае, я надеюсь на это. Вы прочесали весь океан в этих широтах и не встретили их следа, надо исследовать каждый мало-мальски заметный участок суши. Они должны быть там. Если сумел выжить я, наверняка смогут и они.

— Но они еще совсем дети.

— Просто ты давно их не видела, дорогая. Майкл уже не тот несносный юнец, что два с лишним года назад. Они справятся. Я верю.

В это время Гарисс и Самарин стояли поодаль и вежливо ожидали, когда супруги наговорятся, хотя Алексею Степановичу это сильно досаждало. Он нетерпеливо ходил из стороны в сторону. Лейтенант был, по обыкновению, сдержан.

— Да успокойтесь вы наконец, капитан. Они почти два с половиной года не видели друг друга, дайте милым пообщаться. Им еще детей искать.

— Вы не понимаете, голубчик! Этот человек… мм… — Самарин судорожно задергал пальцами. — Как его там?

— Джордж Петтерс.

— Во-от! — Капитан тряхнул седой копной волос. — Знаком мне как Питер Самерс… и умер десять лет тому назад намного севернее того места, где мы сейчас находимся.

Гарисс развел руками:

— Право, Алексей Степанович, вы как ребенок. Ну, померещилось. Чего не бывает? Тем более в южных широтах, так еще… — лейтенант многозначительно подмигнул, — после бани и водки.

Самарин остановился и поднес указательный палец к лицу англичанина:

— А вот этого не надо! Ни от того, ни от другого мне еще плохо не бывало! И я знаю, что говорю!

— Ну, перестаньте, я не хотел вас обидеть.

Наконец «воркующие голубки» обратили на них внимание. Джордж подошел первым, опережая на несколько шагов свою супругу, и, протянув руку лейтенанту, произнес:

— Рад знакомству, мистер Гарисс. Моя жена много о вас рассказывала, и поверьте, только хорошее.

В ответ тот учтиво поклонился и пожал руку.

Настала очередь Самарина. Джордж некоторое время оценивающе смотрел в глаза русского офицера, после чего распахнул руки, принимая ветерана в объятия:

— Какая неожиданная встреча, друг мой!

Капитан что есть мочи сжал Петтерса, нещадно комкая пиджак Правдина и заставляя хрустеть кости англичанина. Эмоций он не скрывал.

— Поверить не могу, что это ты! Я же думал, что ты сгинул! Там, в Балаклаве[159], в пятьдесят четвертом!

Джордж с трудом высвободился из объятий русского:

— Бог миловал, Алексей. Я чудом выжил.

— Пленный англичанин рассказал, что в ту ночь с «Принца» сумели спастись лишь шесть человек — боцман и пять матросов, и ни один из них не подходил под твои описания.

— Семеро, друг мой, нас было семеро. Мне удалось в последний момент выпрыгнуть за борт.

Услышав разговор мужа с капитаном, Марта с недоумением спросила:

— Господа, о чем вы говорите? Какая Балаклава? В пятьдесят четвертом году Джорджа не могло там быть. — Миссис Петтерс внимательно посмотрела на супруга. — Или я чего-то не знаю?

Петтерс слегка замялся:

— Дорогая, помнишь мою длительную командировку в Лион[160]?

— Конечно. Ты тогда отправился по делам торговой компании.

— Почти. Только не в Лион, а в Севастополь, и торговцем я был только по документам.

Самарин растянул рот в довольной усмешке:

— Дай угадаю? Представитель английских промышленников, заключивших договор с государством на поставку теплой одежды войскам в Крым, Питер Самерс!

— Именно так.

— Вот шельма[161]!

— Но зачем тебе это понадобилось, Джордж? — спросила Марта.

— После событий в Сицилии я написал рапорт об увольнении из рядов секретной службы Министерства иностранных дел Великобритании и вместе с тобой поселился в Лондоне. Однако спустя пять лет прошлое дало о себе знать. Меня встретил человек Вильерса[162] и предложил вновь послужить стране. Когда я отказался, он упомянул, что ты не являешься гражданкой Короны и к тому же участница восстания против Бурбонов[163] в Италии. А значит, в любой момент можешь быть выдана Неаполю в знак дружбы между монархами, что приведет тебя прямиком на эшафот как государственную преступницу.

— О! Выпад, достойный лорда! — с сарказмом заметил Гарисс. — Узнаю старушку Англию!

— В итоге мы с ним пришли к соглашению, — продолжил свой рассказ Джордж. — Он выдает мне бумаги, удостоверяющие, что миссис Петтерс является поданной Британской империи, а я выполняю последнее поручение его всемогущего шефа.

— И что это было за задание? — н е унималась Марта.

— Под именем Питер Самерс я должен был сопроводить парусно-винтовой транспорт с грузом теплой одежды для английских солдат к берегам Крыма.

— Не понимаю! — вновь встряла миссис Петтерс. — Зачем для этого им понадобился отставной офицер секретной службы?

— Дело в том, что русские затопили часть Черноморского флота у входа в бухту Севастополя, что не давало пройти судам союзников. Надо было решить эту проблему, и помимо теплых вещей на «Принце»…

— «Черном принце», — перебил Самарин.

— Да, так стали его называть позже, и там было секретное оружие для освобождения прохода эскадры и высадки десанта.

— Все равно странно, — не унималась Марта, — почему бы не поручить это задание любому из находящихся на службе?

— Перестраховывались. Боялись, что задействование штатных сотрудников привлечет нежелательное внимание со стороны служб других государств. Да и чтобы ненароком кто не проболтался. Им нужен был человек со стороны, не засвеченный и обладающий определенными навыками.

— А что это было за оружие, сэр? — спросил Гарисс.

Любопытство военного пересилило чувство такта светского человека.

Джордж неопределенно пожал плечами:

— Не знаю. По инструкции доступ к нему был только у инженеров, которые шли с нами. Мое дело заключалось в обеспечении безопасности груза. Прибыв на место, я доложил о цели своего визита в лагерь союзников под Балаклавой.

Рассказчик замолчал, погрузившись в тяжелые воспоминания.

— А что было потом, мистер Петтерс? — спросил Гарисс.

Вместо Джорджа ответил Самарин:

— А потом мы пошли в атаку. Захватили редуты и ударили по неприятелю из его же пушек. Сметая все на своем пути, кавалерия устремилась в центр лагеря, завязался ожесточенный бой. Среди тех гусар был и мой мальчик. После окончания кровопролитной битвы под покровом ночи один англичанин на руках принес его к нашим позициям и передал мне. Так он и умер. — Капитан сделал небольшую паузу и посмотрел на Петтерса. — Знаешь? Я до сих пор не могу понять, зачем ты это сделал.

Глядя в пустые глаза Самарина, Джордж ответил:

— Когда я увидел, как лорд Реглан[164] посылает шестьсот всадников по трехкилометровой Долине смерти[165] на верный убой, я осознал, что для Британии важна лишь победа, а какой ценой она будет достигнута — неважно. А потом среди груды тел я нашел его, одного из многих таких же несчастных. Я почему-то решил, что если помогу ему, то смогу и всем… — Джордж опустил голову. — Я ошибался.

Самарин в порыве эмоций схватил Петтерса за плечи и сильно встряхнул:

— Не говори так никогда! Ты дал мне возможность попрощаться с сыном! Услышать его последние слова и… — голос капитана дрогнул, — похоронить по-человечески, а не в братской могиле, как остальных. За это Питер Самерс… или как там тебя… я всю жизнь буду благодарить Бога.

— Ты все правильно сделал, милый, — произнесла Марта и крепче прижалась к мужу.

— В тот день я решил, что эту войну нужно остановить. Если союзники войдут в бухту, то крови и жертв будет гораздо больше. Я вернулся на корабль, чтобы уничтожить груз.

— Вы имеете в виду то секретное оружие? — спросил Гарисс.

— Да. На мое счастье, началась буря, и корабли метало по Балаклаве, словно сухие листья. «Принц» стоял, и я подумал, что это мой шанс уничтожить его, а заодно и Питера Самерса с ним на борту. Позже писали, что транспорт сорвало с якоря… Это я его поднял, чтобы погубить единственное средство к продолжению этого побоища. Вернувшись тайком с контрабандистами в Англию, я забрал семью и скрытно перевез в Пензанс, поближе к океану, на случай очередного бегства.

— Я помню этот день, — задумчиво произнесла Марта. — Майклу всего два года было. Ты сказал, что нужно уехать подальше от Лондона, чтобы не мозолить глаза бывшему начальству.

Джордж отошел к борту и положил руки на перила.

— Вы вправе меня осуждать. Я предал страну. Но я хотел избежать кровопролития, спасти сотни, а может быть, и тысячи людей.

На палубе воцарилось молчание.

Капитан подошел к Петтерсу и по-отечески обнял его за плечи:

— Тебе не за что винить себя. Война продолжилась и закончилась предательским миром, но, если бы не ты, Джордж, жертв было бы в разы больше.

Петтерс повернулся к Гариссу:

— А что скажете вы, лейтенант?

Мужчина приосанился, поправил шляпу и по-уставному проговорил:

— Как представитель Короны, я считаю данный поступок проявлением слабости и предательства. Виновный должен быть наказан.

Марта с удивлением посмотрела на Гарисса:

— Что вы такое говорите?!

— Но, — перебил ее лейтенант, — поскольку преступник в лице Питера Самерса отдал свою жизнь, спасая имущество Короны, мы вполне можем считать этот инцидент исчерпанным. Более того, я бы рекомендовал его к правительственной награде.

Алексей Степанович повернулся и с улыбкой посмотрел на Гарисса:

— Вот, не ошибся я в тебе, англичанин.

Тут над палубой разнесся голос впередсмотрящего:

— Капитан! Капитан!

Самарин поднял голову вверх:

— Что там у тебя, дорогой?

— По левому борту какая-то рыбина привлекает к себе внимание!

— Какая еще рыбина, бестолочь?! Ты совсем ошалел на жаре?!

— Никак нет, капитан, — донеслось сверху. — Она явно хочет что-то нам сказать!

Самарин всплеснул руками:

— Ну, вот что с ними делать? Им то русалки, то рыбины говорящие мерещатся.

Марта вышла вперед:

— Подождите! Алексей Степанович, можно сначала мне посмотреть?

Самарин накинул китель и демонстративно отошел в сторону:

— Да, пожалуйста. Вашей семье вообще все можно на моем корабле.

Вся компания прижалась к левому борту.

На расстоянии выстрела от корабля плыл дельфин — белый дельфин.

Увидев его, Марта остолбенела:

— Этого не может быть! Белые дельфины не водятся в этих широтах!

— Однако он здесь, миссис Петтерс. — Гарисс был, как всегда, сдержан до неприличия. — Может быть, вы расскажете нам причину его появления?

Все с надеждой посмотрели на Марту.

— Я думаю, он хочет, чтобы мы следовали за ним.

Тем временем на острове разрабатывали тактику борьбы с врагом. Майкл предложил заманить Анару-акулу в бухту, после чего поймать и убить хищника. Незатейливый на первый взгляд план на деле оказался не таким уж простым в исполнении.

Вдвоем с Ларсом они в течение недели вили канаты из толстых лиан, что могут удержать зверя, выбирали деревья, меж которых их можно было бы натянуть, создавали механизмы, придуманные норвежцем на основе блоков, колес и различного рода рычагов и рукоятей, позволяющих сделать это.

Юная Петтерс тоже не сидела без дела. Ее задачей было изготовить сеть для поимки акулы, поэтому девочка подолгу пропадала в джунглях, подбирая лозу достаточно прочную, чтобы выдержать натиск хищника. После того как ловушка была готова, Эйша ночью, при свете полной луны заговорила ее на языке Древних.

— Это, конечно, не сеть Посейдона, — сказала она брату, — но одну акулу должна выдержать.

Майкл соединил куском плетеной лозы края ловушки между собой, соорудив один из хитроумных, самозатягивающихся узлов, показанных ему Блэйком на корабле, затем привязал концы к лианам, сплетенным ими с Ларсом. В теории при натяжении их с двух сторон силок должен был затянуться, удерживая внутри добычу, словно в мешке. Теперь сооружение надо было опробовать на практике.

Вдвоем с норвежцем они расстелили сеть на поляне, взялись за концы лиан по обе стороны и перекинули их через плечо. Эйша стояла поодаль, наблюдая за экспериментом. Увидев, что все готово, она подняла правую руку вверх:

— Раз! Два! Три! Начали!

Как только девочка опустила руку, мужчины со всех ног бросились в противоположные стороны, затягивая сеть. Лианы поднялись над землей и натянулись словно струны. Горловина ловушки постепенно начала сжиматься, но неожиданно остановилась. Майкла, уже набравшего скорость, резко дернуло назад. Не сумев затормозить, он проехал ногами по траве и рухнул на спину.

Эйша и Ларс бросились к нему:

— Что случилось?! Ты в порядке?!

— Я-то да, — парень тяжело поднялся, — а вот с сетью что-то не так.

Норвежец осмотрел ловушку и вынес свое заключение:

— Плетеная лоза цепляется за лиану и, вместо того чтобы плавно скользить, собирается в один комок, который в итоге не дает силку затянуться. Нам нужно ее смазать.

— Смазать-то можно, но чем? — задал резонный вопрос Майкл.

— Вполне подойдет животный жир, только где его взять в таких количествах?

— У меня есть вариант получше, — хитро прищурившись, сказала Эйша. — Думаю, Лиза и ее собратья не откажут нам в помощи.

— Пчелы? — удивился Ларс. — Не слышал, чтобы они производили жир.

— Жир — нет, — улыбнулась девочка, — а вот воск — да. Он послужит прекрасной смазкой для сети, к тому же воск не растворяется в воде, а это для нас важно.

Майкл одобряюще похлопал ее по плечу:

— Ты гений, сестра! Иди договариваться со своей подружкой.

Следующие испытания прошли как по маслу, точнее, по воску. Теперь оставалось протянуть сеть по дну лагуны и спрятать лианы в песке, чтобы акула ничего не заподозрила. Для этого потребовалась помощь дельфинов, которые, пока мужчины укладывали ловушку, патрулировали океан и, завидев Анару, должны были подать сигнал. Но, к счастью, хищник так и не появился.

Закончив приготовления, робинзоны собрались вечером у костра, чтобы обсудить действия каждого участника грядущей охоты. Норвежец начертил палкой на песке карту лагуны и прилегающей к ней части острова, и теперь все трое внимательно ее изучали.

— Значит, так, — начал Петтерс. — Давайте пройдем все еще раз. Я выхожу в океан на дельфине и привлекаю внимание акулы. Затем заманиваю ее в лагуну ближе к берегу. Морские друзья отрезают ей путь назад. Как только она приблизится к условной линии, подаю вам сигнал. Вы дергаете веревки и затягиваете сеть на хищнике, крепите лианы между ветками деревьев и спускаетесь ко мне. Ты, Ларс, берешь гарпун, который мы вытащили из китенка, и, если я к тому времени не убью Анару своим ножом, заканчиваешь дело. Только помни: попытка у тебя только одна, другого гарпуна у нас нет. Всем все ясно?

— Майкл, — сказал Нильсон, нервно теребя палку в руках, — если ты будешь наживкой у колдуна, то кто будет натягивать трос с другой стороны ловушки?

При этих словах мужчина ткнул прутом в точку на песке в северо-западном районе лагуны.

— А разве мы не сделали два одинаковых блока по краям? — удивился Петтерс.

— Конечно сделали, но… — Китобой слегка замялся. — Кто их будет приводить в действие? С одной стороны — я, а с другой? Твоя сестра не справится с такой нагрузкой.

Парень нахмурился:

— Об этом я не подумал. — Поразмыслив немного, он продолжил: — А если дельфины? Или китенок? Что скажешь?

— Тогда нам не хватит сплетенного каната, они же будут не на суше.

Петтерс встал и нервно заходил вдоль костра:

— Что ты предлагаешь? Не вызывать его на бой?! Или ждать, когда он сам нас подкараулит и сожрет поодиночке?!

Ларс примирительно поднял руки ладонями вверх:

— Успокойся, Майкл! Пойми, план хорош, но…

— …его надо немного подкорректировать, — закончила за него Эйша.

Мужчины с удивлением посмотрели на вклинившуюся в разговор девочку.

Она аккуратно сложила свое рукоделие, коим занималась всю беседу, посмотрела на брата, а затем на бывшего китобоя:

— Майкл натянет трос.

— А… — Ларс развел в недоумении руками.

Эйша не дала ему договорить и решительно заявила:

— А наживкой для Анару буду я. Колдун ненавидит нас с братом одинаково, так что я вполне подойду на роль приманки.

Майкл и Ларс посмотрели друг на друга и хором воскликнули:

— Это исключено!

Эйша тяжело вздохнула, закатив глаза к звездному небу:

— Как вы не понимаете? Это наш единственный вариант. Справиться с ловушкой сможете только вы.

— Я не отпущу тебя одну! — решительно заявил Майкл.

— Я буду не одна, брат. Морские друзья мне помогут. Ты же в этом не сомневаешься?

— Я сказал: нет, сестра!

Споры продолжались до полуночи. В них было место и вполне взвешенным доводам, и эмоциональным всплескам, и лирическим отступлениям, но все же Эйша победила, и все отправились спать, чтобы накопить сил перед предстоящим днем.

Рано утром все участники охоты на монстра заняли свои места. Дельфины и китенок спрятались за острыми, выступающими из воды мысами на севере и юге лагуны.

Майкл и Ларс притаились в зарослях на берегу.

В обозначенный час Эйша верхом на дельфине вышла в открытый океан. Сделав для привлечения внимания несколько кругов вокруг островка, на котором несколько дней назад спасался от хищника китобой, она остановилась и принялась всматриваться в горизонт. Акулы нигде не было. Девочка набрала побольше воздуха в легкие.

— Ам Эйша! Анару ам возранус тэ на махи! — пронеслось над водной гладью.

Далеко от этих мест в старой бамбуковой хижине на берегу Кораллового моря на дырявой циновке спал небольшой смуглый мужчина. Неожиданно он пробудился, открыв единственный глаз:

— Ам Анару. Ам суока тэ.

Проговорив это, он вскочил и побежал к морю.

Эйша внимательно смотрела на океан. Несколько секунд ничего не происходило. Потом вода за ее спиной забурлила, и на поверхности показался акулий плавник. Без раздумий хищник устремился в атаку. Разинув пасть, он легко преодолел разделяющие их пару ярдов и, скорее всего, достиг бы ничего не подозревающей добычи, если бы вдруг его что-то не ударило в бок.

Услышав всплеск у себя за спиной, Эйша обернулась.

Несколько отважных дельфинов, кто корпусом, а кто носом, теснили акулу, не давая ей напасть на ребенка.

— Спасибо, друзья! — громко воскликнула она и, уже обратившись к зверю, прокричала: —А теперь, если сможешь, догони!

Девочка слегка ударила пятками по бокам дельфина, словно пришпоривая лошадь, и, обогнув островок, они помчались к пляжу.

Отбившись от надоедливых млекопитающих, акула бросилась вслед за ней. Стоило ей войти в лагуну, как тут же выход из нее был перекрыт с одной стороны китом, а с другой — стаей дельфинов. Но хищника мало заботил отход, он был полностью сконцентрирован на цели.

Наблюдающий эту картину из джунглей Майкл покрылся липким потом. Если бы не вовремя подоспевшие друзья, он мог бы потерять сестру. Парень непроизвольно сильнее сжал лиану, лежащую в ладонях.

Следить за погоней куда как более нервное занятие, нежели участвовать в ней. На глазах брата девочка, лихо держась на дельфине, зигзагами лавировала меж волн, уклоняясь от нагоняющего их хищника. Расстояние до ловушки неумолимо сокращалось.

Пройдя линию сети, лежащей на дне, Эйша сделала крутой разворот, затормозив в нескольких ярдах от берега. Но вопреки ожиданиям акула не бросилась с разгона на нее, а тоже остановилась. Из воды показалась обезображенная шрамом морда. Единственный глаз горел свирепой ненавистью.

— Ну, что же ты?! Смелее! Я совсем близко!

Хищник, словно в растерянности, крутил мордой, оскаливая все три ряда больших, зазубренных по краям зубов. Наконец, решившись, он кинулся в атаку.

Девочка подняла вверх правую руку и мысленно начала считать:

— Три. Два. Один. — Когда от акулы до линии, по которой проходила сеть, осталось не более трех футов, она резко опустила руку вниз. — Тяни!

Синхронно с ней у выхода из лагуны китенок выпустил в воздух фонтан брызг. Это был сигнал для Майкла и Ларса.

Мужчины что есть силы натянули лианы.

Уже разинув пасть в предвкушении добычи, хищник, неожиданно для себя, уперся мордой в сплетенные жгуты лозы. Еще мгновение — и горловина ловушки затянулась над его плавником. Он было рванулся вперед, стараясь разорвать путы, но его обдало словно током.

На песчаной косе побережья Кораллового моря колдун с криком боли повалился на бок и забился в судороге. Его обнаженное, разрисованное кровью рыб тело покрылось тонкой сетью ожогов. Однако уступать он не привык и, превозмогая боль, снова поднялся.

Тем временем Ларс, обмотав конец каната между нескольких сучков дерева и для надежности закрепив на последнем восьмеркой[166], схватил гарпун и побежал к Эйше. На другой стороне лагуны дело спорилось не так быстро.

Канат, проведенный через несколько закрепленных на деревьях блоков, многократно снижает силу тяги, но и даже при таком раскладе натянуть его было нелегким занятием. Сначала все шло хорошо, но чем выше сеть поднималась над водой, тем тяжелее становилась ноша. Вдобавок ко всему хищник не собирался так просто сдаваться и метался в ловушке, надеясь найти брешь и вырваться на свободу. С очередным таким рывком Майкла отбросило назад и словно пригвоздило к дереву. Струна натянутой сети ослабла и провисла с одной стороны. Увидев это, акула навалилась всей мощью в заданном направлении.

Едва удерживая лиану в руках, Петтерс попытался с помощью ног и спины оторвать себя от ствола и вернуть потерянные позиции, но это было невозможно: силы явно не хватало. И вот, когда силы покинули его уже настолько, что пальцы готовы были разжаться и отпустить лиану, в кустах что-то зашуршало и зафыркало. Шумно втягивая воздух ноздрями и тряся мордой, к парню вышла его старая знакомая — кабаниха.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — тяжело дыша, проговорил он. — Нам с сестрой очень нужна твоя помощь.

В ответ свинья громко прорычала, ухватила своими клыками свисающий с плеча Петтерса кусок лианы и, потянув за него, стала отходить.

Майкл и не предполагал, что в ней может быть столько силищи. Негромко прихрюкивая, она шаг за шагом монотонно пятилась назад, пока вновь не натянула провисшую сторону ловушки.

Парень аккуратно погладил кабаниху по холке:

— Спасибо тебе большое. Я прошу тебя, подержи ее еще немного. Я должен спуститься к сестре и помочь ей.

Свинья кивнула мордой и сделала еще два шага назад с лианой в зубах. Майкл достал нож и опрометью бросился на пляж.

Дело было сделано. Акула, беспомощно барахтаясь в сети, повисла в нескольких дюймах над поверхностью воды. Осталось нанести последний удар.

Уже подбежав к кромке воды, Ларс занес руку с гарпуном над головой. Дальше чем по пояс заходить было рискованно, можно потерять силу броска, но он особо не переживал, расстояние до цели и ее относительная неподвижность предвещали удачу. Отведя руку немного назад и вбок, он метнул свое оружие. Уже в последний момент, за доли секунды до того, как гарпун оторвался от ладони китобоя, Ларс наступил на камень, его нога скользнула по гладкой поверхности, и он потерял равновесие. Завершил он свой бросок, уже падая в воду. Траектория полета сбилась, и гарпун лишь касательно прошел по телу акулы, слегка оцарапав его, но и это было лишь полбеды. Сеть в этом месте была надорвана лезвием, и в глазу хищника загорелся огонь надежды. Он рванулся из последних сил, и плетеные нити с треском разорвались, освобождая акулу из плена.

Майкл был уже рядом. Он видел все произошедшее своими глазами — как лопнула сеть и как, почувствовав свободу, зверь кинулся к Эйше, как она подняла правую руку, закрывая себя от хищника. Понимая, что не успевает на выручку к сестре, он что есть сил оттолкнулся и прыгнул на акулу, занося нож над головой для удара.

Уже почти достигнув цели, хищник изогнулся всем телом, выпрыгнул из воды и разинул пасть. Его единственный, налитый кровью глаз горел ненавистью ко всему живому. Уже в полете он увидел яркую вспышку, ослепившую его. Лучи утреннего солнца, словно тонкие нити, вплелись в браслет на руке Эйши, заставив его узор гореть невыносимо ярким и жарким пламенем. Акула попыталась отвернуть морду, чтобы беспощадный огонь не выжег все ее естество, и этих мгновений хватило, чтобы Майкл нанес свой сокрушительный удар.

Атакан по рукоять вошел в морду акулы, оставляя вместо левого глаза шипящую по краям черную дыру, дернулся назад, разрезая пасть надвое, и, не встречая сопротивления, вышел из тела жертвы. Бешено вращаясь от боли, акула ушла под воду.

Над песчаной косой берега Кораллового моря пронесся душераздирающий крик.

Победа морского братства над Анару произошла в первый день нового месяца, который в Каменном календаре получил название «Месяц Великой битвы».

А уже через неделю на противоположной стороне острова, у самого края песчаной косы, вновь собрались друзья, правда, на этот раз по более приятному поводу. По расчетам Майкла и Ларса, в этот день по земному календарю у маленькой Петтерс был день рождения.

Праздник готовился в глубокой тайне и стал для Эйши полной неожиданностью. На него пришли все, и, конечно, не с пустыми руками, плавниками, лапами и крыльями.

Девочка надела по этому поводу одно из немногочисленных оставшихся в целости платьев бирюзового цвета и теперь стояла на самом краю выступа, принимая поздравления. По бокам косы расположились морские обитатели, чуть поодаль, на насыпи, звери и люди.

Дельфины и кит преподнесли имениннице раковины с жемчугом и разноцветные кораллы диковинной формы. Пчелы — мед. Под чутким присмотром мамы поросята с игривым хрюканьем притащили пальмовый лист с лежащими на нем ягодами. Настала очередь людей. Первым, слегка прихрамывая на правую ногу и держа руки за спиной, вышел Ларс:

— Дорогая Эйша! Я бесконечно благодарен тебе и твоему брату, что спасли и приютили меня на своем острове. Здесь я обрел дом и по-настоящему верных и преданных друзей. К сожалению, у меня нет подарка, достойного тебя — маленькой королевы, но кое-что я все-таки подготовил.

Китобой вынул из-за спины руки. На них лежал венок, сплетенный из прекрасных цветов. Они были разного цвета и размера, некоторые бутоны уже распустились, некоторые пребывали во сне, но все они удивительно точно дополняли друг друга, создавая неповторимую гармонию.

— Любая королева нуждается в короне, — продолжил норвежец, — и сегодня я в присутствии друзей возлагаю ее на твою светлую голову.

Под фонтан брызг, выпущенный китенком, щебет дельфинов, жужжание пчел, рычание и хрюканье семейства кабанов мужчина подошел к маленькой леди, возложил ей на голову венок, после чего опустился на одно колено и поцеловал ее руку.

— Королева Эйша! — торжественно провозгласил он. — Я, Ларс Нильсон, клянусь оберегать вас, вашего брата и всех жителей этого острова по мере своих сил и до последнего вздоха!

Короткая, но эмоциональная речь вновь окончилась всеобщим ликованием.

Настала очередь Майкла. Парень вышел вперед, держа в руках увесистый мешок:

— Моя любимая маленькая сестренка! На всем свете нет таких сокровищ и богатств, что я хотел бы бросить к твоим ногам. Однако и мне есть чем тебя порадовать сегодня. Ты, наверно, заметила, что я пару дней пропадал?

— Да. Ларс сказал, что ты ушел охотиться в горы.

Эйша посмотрела на норвежца, но тот потупил взор, уходя от прямого взгляда.

— Это я попросил его так сказать, — продолжил Майкл. — Я ходил к Клейто.

Услышав это, девочка нахмурила носик и уперла руки в бока:

— Как ты посмел без меня?!

— Не злись! Мне нужно было вернуть нож, и к тому же у меня есть хорошие новости для тебя.

Юная Петтерс наигранно высокомерно задрала голову и проговорила:

— Так и быть! Рассказывай! Я вся внимание!

— Суд Посейдона оправдал мистера Блэйка!

— Правда?! — Девочка подбежала к брату и со всего размаху обняла его. — Вот здорово! Я так рада!

Майкл немного растерялся:

— Это еще не все. У царицы будет первенец.

— Вау! — не смогла сдержать эмоций Эйша и запрыгала на месте. — У нее будет ребенок? Значит, Лиза помогла!

— Да. Селена говорит, что будет мальчик. И в знак благодарности они передают тебе этот небольшой презент. — Майкл поставил мешок на песок и достал из него увесистый ларец. — Здесь часть сокровищ океана, равная по земным меркам целому состоянию. — Парень улыбнулся. — Думаю, для королевы в самый раз!

Эйша грустно опустила голову:

— Ты же знаешь, брат, в нашей семье это не имеет большого значения.

— Знаю. Я отказывался, но Клейто ничего не хотела и слышать. — Парень тяжело вздохнул. — Главное, чтобы мы все были живы и здоровы.

Взгляд девочки слегка затуманился.

— Интересно, где сейчас мама?

Майкл крепко обнял сестру:

— Не переживай. Мы ее найдем… Или она нас.

Неожиданно сверху на них, пронизывая насквозь одежду, пролился крупный дождь. Это кит вновь решил привлечь к себе внимание. Тут же наперебой засвистели и заверещали дельфины.

Эйша развернулась к морским друзьям:

— Да что с вами?! Совсем ошалели от радости?!

Майкл слегка потрепал ее за плечо:

— Смотри, сестра.

Девочка развернулась. На горизонте виднелся большой корабль. Он шел под всеми парусами в их направлении, а перед его носом, грациозно разрезая волны, плыл большой белый дельфин.