Я не знаю, когда это произошло и как часто это случалось. Знаю одно. С Медведицей я познакомилась не сразу, не сразу ей доверилась.

Это история о том, как мы друг друга искали, о том, как нашли, и о том, как я впервые перестала плакать.

Старой Медведица не бывает никогда.

Но иногда спина ее сгибается так низко, что она не может больше ходить на двух лапах. Не может уже ни о ком заботиться. Не может поднять своей большой косматой головы. И лес безжалостно гонит ее в нехоженные болота и чащи, не узнавая былой красоты и величия своей царицы.

Медведица не любит этот период, но без него невозможно снова поднять спину, снова встать на ноги, снова жить в радости.

Она не устала. Она всего лишь обросла ненужными воспоминаниями, отяготилась не своими заботами, заразилась бесполезными чаяниями. Только грязи и скомканного грубого пуха от всей ежедневной нечеловеческой суеты на ней весом больше ее в 40 раз. Это все груз поколений, боли и грусти всего медвежьего рода.

Плохо Медведице. Да так, что ей уж не просто тяжело идти, она и на месте стоять не может. А лес свистит ей вслед, уводя все дальше от теплого дома, от голосов любимых друзей, от самой себя. Медведица знает, что делать, хоть и не хочет. Ищет она подходящее место и время для того, чтобы освободиться от своей гнетущей обузы. Это время Медведице дано для того, чтоб снять с себя старую шкуру раз и навсегда. Время ее очередной зрелости.

Медведица меняет шкуру не быстро. Бродит она по лесу несколько дней с самого рассвета до позднего вечера. Сломанная коряга, выжженная листва, след от когтя, разбросанные камни – все это воспоминания прожитых в этом лесу лет. По невидимым чужому взору следам, по легким касаниям, оставшимся от ее судьбы она проходит путь с самого начала. От самого первого шага, от первого рыка, от первой любви и до вчерашнего заката солнца. Где-то она остановится надолго, где-то взглянет мельком, а где-то выкатится скупая медвежья слеза и бесшумно упадет в сухую траву. Медведица знает, что с этими воспоминаниями придется проститься.

Впереди новый круг. Новый круговорот событий, чувств и ритуалов.

Но с прошлым расстаться не просто.

Бежит Медведица в самую чащу. Паутина, старые сухие ветки, мокрые ягоды, насекомые цепляются за потную шкуру зверя, будто не отпуская ее из объятий лесной памяти. Бежит Медведица туда, где не ступает лапа ни одного зверя. Откуда рык ее, как бы не был он страшен, не услышит никто. Изо всех сил она отталкивается могучими лапами и достигает самой своей большой скорости. Бежит она так сильно, что не чувствует как плотные деревья срывают шерсть с ее тела, не чувствует боли от вырванных бурых клочков, зловеще остающихся на коре деревьев. Бежит она пока не упадет без сил у края скалы.

Ветер, ее старый друг, обдувает раны и уносит остатки старой шкуры. Медведица осторожно садится на задние лапы и смотрит, как закат превращается в рассвет. Неужели все? Неужели свободна? Сколько раз Медведица проходила этот ритуал, а все привыкнуть не может. Время это кажется вечным. Ничего Медведица не хочет. Ни о чем не просит. На все согласна.

И тогда Ветер ей шепчет: “Хорошая ты Медведица. Настолько хорошая, что даже исправлять в тебе нечего. И счастливая. Я унесу тебя на небеса и станешь ты там светом звезд. Однажды. Однажды я тебе в этом помогу.”

Медведица ничего не отвечает. Она встает и идет собираться в очередной путь. На этот раз счастливый.

Теперь у Медведицы не только свой лес. Теперь у Медведицы свой мир.

Есть такие дороги, где нет ни лесов, ни полей, ни гор. Дороги в городах похожи одна на другую, запахи смешаны, а гул голосов не позволяет ни на минуту сосредоточится на главном. Но ходить этими дорогами Медведице тоже не впервой, хотя и страшновато. В городе Медведицу не отличишь от человека. Принимает она вид печальной женщины средних лет.

Печальных женщин средних лет в городах много. На них меньше всего обращают внимание. То ли сочувствовать боятся, чтобы не давать ложной надежды, то ли вовсе стараются побыстрее обойти, как прокаженных. В одиноком путешествии Медведице спокойнее, но это и не совсем путешествие. У нее есть дело.

Она едет в поездах, самолетах, трамваях, потом в метро, пересаживается на паромы, идет пешком, ловит попутки. И так каждый день. Лица, витрины, подворотни. Города вокруг, города за окном, огни фонарей, перроны, остановки, указатели.

Кого она ищет? Она сама не знает…

Скоро ли ветер исполнит свое обещание? Непонятно…

Не помнит Медведица прошлого. А будущее еще не наступило.

Тихой поступью она идет по сумеречным улицам, продолжает вглядываться в каждое лицо и искать меня, сама того не понимая.

Манекены в витринах, кофе, люди в пальто и шляпах, высокие крыши, пыль и огни. Повсюду огни. Один из фонарей вдруг напоминает о ярком весеннем солнце. Где-то далеко в памяти всплывает берлога и тени высоких, родных сердцу деревьев. Но быстро проходит. Берлога еще долго не позовет Медведицу. Солнце еще долго не будет таким ярким. До поры до времени.

С собой у Медведицы все то же вязание. В нем все цвета жизни. Смешанные нити складываются в абстрактные узоры. Но если присмотреться… Вот та самая встреча. Вот незамеченный, но важный шаг. А вот правильное решение.

Бережно хранит Медведица мою душу еще с незапамятных времен. Еще до того, как я родилась держала она в руках эту пряжу. И после моей смерти она будет хранить вязаное полотно в своем сундуке и каждый раз, когда кто-то обо мне вспомнит, она будет вынимать его, стряхивать пыль и умиленно осматривать на наличие дыр и прорех. Еще долго она не даст моей Душе быть забытой. Еще долго.

А пока я прячусь от нее и боюсь поднять глаза, она не перестает искать.

– Меня нет, – говорю я ей.

– Ты есть, – говорит она.

– Нет! – еще громче говорю я.

– Есть, – еще тише твердит Медведица.

И чем тише и настойчивее она повторяет, тем больнее мне. Я понимаю, что я есть. Но не хочу ее слышать.

Тогда Медведица обещает уйти. И уходит.

Я слишком далеко. Я слишком долго одна. Я слишком жестока к себе. И потому прогоняю ее, не смея узнать поближе.

Она уходит, но все равно остается где-то рядом.

Сказка третья.

Я сталкиваюсь с Медведицей внезапно. Ночью. Холодной ночью в ожидании своей беды. Беда пришла. А вместе с ней подоспела Медведица.

Я никогда не знала, но в тот момент отчетливо вспомнила её имя. Тишина.

Тишина, в которую я не верила, но которую втайне всю свою маленькую, но очень долгую жизнь хотела обрести. Тишина.

Я хотела вцепиться в это ощущение, не отпускать, пока не надышусь ею вволю, и не могла удержать. Не было сил.

Тишина.

Когда родилась Медведица никто не знает. Она была всегда. В момент, с которого ее помнит Вселенная была тишина и не было иного имени, которым бы ее еще уместно было назвать. Из ее дыхания родилось все, что я вижу. Из ее фантазий была создана моя трепетная Душа. В ее руках были сделаны мои первые шаги…

До момента, когда я сказала, что смогу все сама. До момента, когда я решила все забыть и начать сначала. Я ошибалась.

А она верила и искала со мной встречи.

Моя Тишина. Моя Медведица.

Я столкнулась с ней в момент, когда решила, что это конец.И в тот же самый момент Медведица сделала то, чего никто не ждал.

Бывает такое чувство холода, что не согреться. Ни теплым чаем, ни теплым одеялом, ни теплым словом.

Тогда Медведица жгёт костры. Она зажигает их в окнах. Вот зажигается окно одно за другим. Я стою на улице, освещенной этими огнями будто дневным светом. Мне хочется заглядывать в каждое зажженное окно, в каждый мелькнувший силуэт, в каждую сверкающую лампочку, край потолка и кухни. Я вижу Костры! В каждом включенном среди ночи окне пылают страсти – ссоры, томительные разговоры, тяжелые ожидания. Счастливые люди по ночам спят. А там, где включается свет глубокой ночью или не гаснет вовсе ночи напролет – там плачут, ходят туда сюда, молятся, просят прощения, читают переписки и репетируют важные разговоры.

Зачем мне это? Затем, чтобы жалеть других. И вот я уже сама молюсь и плачу за каждое окно, за каждый незаконченный вовремя день, за каждую ошибку. За каждую искру обреченных сердец. Плачу не о себе. Про себя я забываю окончательно.

Это костры Медведицы.

Она зажигает их, чтобы я не дорожила собственными чувствами, чтобы было горячо на во всем теле и я начала плясать от этого пекла. Она гонит прочь Ангедонию. Она испепеляет прожитые годы, чтобы я стала моложе на 20 лет и не думала о смерти.

Огни в окнах. Ложные успехи и случайные неудачи, уроки судьбы, привороты, отвороты, случайности, закономерности, отчаяние, несчастная любовь и невыносимость. Всё в этих огнях. В ритуальных плясках мы машем руками и выкрикиваем боевой клич. Я держу глаза и уши наготове, снимаю сюжет и убыстряю пленку. Пляшут огни, одни гаснут, другие загораются. Я не успеваю думать о том, что в них. Я вижу красоту их мелькания и продолжаю танцевать. В ускоренной прокрутке это уже совсем другой танец. Это самый страшный мой танец…

Жуткая, неистовая ритуальная пляска овладевает мной полностью. Все тело трясется, будто мышцы вздрагивают от бешеных ударов невидимых прутьев, будто все на свете костры обжигают кожу и не дают вырваться из пожара. Скачет тело и мелькает силуэт Медведицы. Кажется, что она не одна, а целый сонм их вокруг. Окружили меня, жгут мою душу, не позволяют остановиться. Темнеет в глазах. Сколько их, Медведиц? Сколько их вокруг?

Я падаю на землю, не в силах продолжать пляс.

Медведицы наклоняются надо мной образуя чарующий круг. Я вижу небо, отсветы фонарей и их бурые морды. Мне тепло. Они образуют круг, а затем и вовсе соединяются наверху, создавая уютный мохнатый кокон.

Я погружаюсь в Тишину. Вот она. И держать ее не надо. Нет больше сил страдать, нет больше памяти, чтоб вместить всю боль, нет больше эмоций. Все вылилось в танце. Чтобы я могла получить свою Тишину. И быть с ней столько, сколько моей Душе угодно.

Я засыпаю и впервые в жизни улыбаюсь во сне. Со мной мои Медведицы.

Мне снится, будто это не мне снимают кожу, не меня мучают, не меня обижают и гнетут каждый божий день, а она бежит сквозь чащу леса, срывая свою шкуру, ломая об себя деревья, к самому обрыву. Она зализывает кровавые раны и продолжает дышать. Не я, а она. За меня. И мне от этого легче. Я улыбаюсь от того, что она жива. Сквозь сон мне кажется, что вижу ответную улыбку каждой обнявшей меня Медведицы.

Откуда их стало так много? Или это наваждение? И почему я их раньше не встречала?

Раз в жизни на внутренней рев Медведицы собираются все ее сестры и подруги. Мгновенно учуяв смысл встречи, они берутся за лапы, образуя магический круг. В трудные времена Медведицы помогают друг другу и теплым словом, и липовым медом и мудрым советом. Но сегодня у них задача посложнее. Нужно оживить мертвую душу, поднять ее с самого дна, вдохнуть желание жить.

А потому не жалеют они своих песен, чтобы пробудить во мне чувства. Кружат они своим хороводом, притопывают лапам, кидают меня из стороны в сторону, слепят факелами, пока я не упаду, готовая принять свою Тишину и заснуть здоровым сладким сном.

Моим глубоким дыханием они будут наслаждаться до утра. А сон это будет длится несколько лет. Пока я не стану сильной и честной, пока не увижу Медведицу лицом к лицу и не скажу ей, как сильно я хочу, чтоб она снова стала моей.

Медвежий Круг решает всё. И это самый основательный поворот жизни.

На 4 Луне Медведица из бурой превращается в белую. Из сильной в грациозную. Из строгой спасительницы в романтическое воспоминание. Из Царицы-хозяюшки превращается в тайную Королеву Звездного сияния.

Она была для меня доброй спутницей и хозяйкой внутреннего мира. А теперь она будет еще и воительницей среди мира грез и суровых препятствий. Она проложит любой путь и больше не понесет лишнее бремя.

Время четвертой Луны для Медведицы самое лучшее время перемен. В это время она уходит в лёд. Там, где застывает время, Медведица уплывает в Северное сияние. Откровение севера, хрустальный воздух, снежные дворцы встречают ее торжественнее, чем кого-либо. Медведица находит край земли. Из моего мира она уходит в самое небо, чтобы указывать мне путь вечно.

Там я ее впервые и встретила. Оттуда она ко мне и приходит.

А тот Свет, который внутри Медведицы навсегда остался в моем, теперь уже совсем новом, сердце.