Freya Sampson

The Last Library

— Алан Беннетт, куда ты запропастился?

Субботнее утро Джун провела в поисках: обошла весь дом, заглянула в чулан и на чердак, но безрезультатно.

— Алан, хватит шутить, выходи, — позвала она, но в доме по-прежнему стояла тишина.

Девушка положила ломтик хлеба в тостер, включила чайник и вслушалась в шипение закипающей воды, стараясь подавить нарастающее беспокойство. Перед ней простирались длинные блаженно свободные выходные. Обычно предвкушение долгих часов чтения наполняло Джун радостью, но этим утром ее не отпускала тревога. За десять лет работы в библио-теке ей благополучно удавалось избежать «Детского часа» и прочих мероприятий, где требовалось выступать публично. Тем не менее в понедельник она должна будет выйти к детям и их родителям, болтать, петь песенки и всячески развлекать их, словно… Джун откусила кусочек тоста, но он показался ей будто сделанным из картона. Она со вздохом отодвинула тарелку.

Пять минут спустя Джун устроилась на диване с испещренным закладками томом «Войны и мира». Ей никак не удавалось одолеть это произведение. Пора сделать еще один подход: кирпич в тысячу с лишним страниц — отличное средство, чтобы отвлечься от невеселых мыслей. Ее мама обожала этот роман, и Джун чувствовала себя немножко виноватой, что не смогла с ним справиться. Она поднесла книгу к лицу, вдохнула умиротворяющий запах старой бумаги, к которому примешивался аромат мыла и слабая нотка сигаретного дыма. Перед глазами встал мамин образ: на коленях у нее книга, на подлокотнике дивана — пепельница. Они провели множество выходных в гармоничной тишине, изредка прерываемой маминым тихим смехом. От воспоминаний защемило сердце. Джун открыла «Войну и мир» и погрузилась в чтение.

Не успела она одолеть и тридцати страниц, как в дверь позвонили. Сперва ей пришло в голову, что это почтальон со стопкой поздравительных открыток, но тут же включился голос разума: глупо тешить себя беспочвенными иллюзиями.

Ее взору предстала соседка Линда в феерическом платье цвета фуксии и с массивными золотыми серьгами. Линда была без ума от романов Джилли Купер и одевалась так, словно Руперт Кэмпбелл-Блэк вот-вот нагрянет в Чалкот и умчит ее на бал, невзирая на ранний час. На руках у нее сидел возмущенный Алан Беннетт.

— Смотри, кого я нашла в бельевом шкафу. Хитрый маленький пролаза!

Алан рассерженно зашипел и спрыгнул на пол.

— Линда, простите, пожалуйста. Я его обыскалась.

— Ничего страшного. Ты не занята? — Не успела Джун ответить, как соседка протиснулась в дверь и решительно направилась в гостиную, бросив через плечо: — Мне без молока, я на диете.

Джун налила две кружки чая. Линда уже расположилась на диване и листала «Войну и мир».

— Боже мой, дорогая, зачем ты так себя мучаешь? — Она с отвращением швырнула книгу на пол.

— Мама любила этот роман.

— Бедняжка совсем не разбиралась в литературе. Я принесла ей все романы Джилли, а она так ни одного и не прочитала, представляешь? — Линда в ужасе приподняла густо накрашенные брови. Джун рассмеялась.

— Вынуждена признать, «Война и мир» для меня тоже тяжеловат.

— Слава богу, твоя мама любила джин и сплетни, иначе мы вряд ли бы подружились. — Линда глотнула чая. — Я, кстати, вчера как раз ее вспоминала. Помнишь, на семь лет мы испекли тебе торт из книжки «Чарли и шоколадная фабрика»? Хотели соорудить стеклянный лифт, но где-то перемудрили, и эта штуковина покосилась навроде Пизанской башни. — Она зычно расхохоталась, плеснув горячим чаем на диван.

— Вы пекли лучшие торты на свете, — улыбнулась Джун. На шесть лет мама с Линдой сделали ей торт в виде гигантской паучихи и розового поросенка из «Паутины Шарлотты», а на десять попытались слепить из сахарной мастики Гермиону и Хагрида (в результате получились скорее персонажи из фильма ужасов; тот шедевр Джун с мамой доедали почти неделю).

— Нет чтобы попросить обычный торт «Принцесса», — с притворным раздражением развела руками Линда. — Кстати, как прошел день рождения? Отпраздновала с друзьями?

— Спасибо, нормально.

— Ага… — судя по тону Линды, ей было известно, что единственные друзья Джун — Элизабет Беннетт и мистер Дарси [3]. — А у меня для тебя подарочек.

Она вручила Джун прямоугольный сверток. Та приняла его с некоторым волнением. Линда обычно дарила подарки с подтекстом: в прошлом году это была книга «Как влюбить в себя любого», в позапрошлом — «Как перестать беспокоиться и начать жить». Джун развернула обертку и обнаружила «И что теперь? Начни новую жизнь за 90 дней».

— Я увидела ее в благотворительном магазине. Решила, тебе как раз подойдет, — заявила Линда, сияя от гордости.

— Большое спасибо. — Пробежав глазами аннотацию на задней обложке, Джун зацепилась взглядом за слова «сменить надоевшую бессмысленную работу». — Библиотека — вовсе не бессмысленная работа, — возразила она, не в силах подавить обиженные нотки в голосе.

— Конечно, нет, но… ты же сама понимаешь. — Линда замолчала. Джун напряглась, ожидая неизбежного. — Почти восемь лет прошло. Понимаю, ты тоскуешь по маме. Я тоже по ней скучаю, но не пора ли немного встряхнуться?

Джун сделала глоток чая. Каждый год на ее день рождения Линда заводила один и тот же разговор. Нужно просто молчать и ждать, когда она выговорится.

— Вряд ли ты об этом мечтала в юности, — продолжала та. — Помнишь, перед тем как мама заболела, ты собиралась поступить в университет и стать писателем. Может, настало время воплотить мечту?

— В детстве у всех бывают глупые мечты. Мне нравится работать в библиотеке.

— Допустим, но не обязательно в таком захолустье, как Чалкот. Ты же хотела жить в Кембридже. Наверняка там тоже есть библиотеки.

— Зачем мне уезжать? Мой дом здесь. — Джун обвела взглядом гостиную: шкаф, заполненный книгами, безделушки на каминной полке, фотографии на стенах. — А как же Алан Беннетт? Вряд ли он перенесет переезд.

При звуке своего имени Алан тихонько заурчал.

— Солнышко, я вовсе не собираюсь на тебя давить. Если ты здесь счастлива — замечательно. Просто, мало ли, вдруг тебе хочется чего-то большего.

Джун отложила книгу и как можно увереннее улыбнулась соседке.

— Спасибо за заботу, только моя жизнь меня вполне устраивает. Ничего не хочу менять.

Линда явно имела на сей счет свое мнение, но промолчала.

— Значит, придешь сегодня на летнюю ярмарку?

Улыбка Джун увяла.

— Э-э… я немного занята.

— Да ладно тебе, ты же сама сказала, что «Война и мир» — полная белиберда. Раньше ты любила ярмарки. — Линда грузно поднялась с дивана и вручила Джун пустую чашку. — Я еще загляну. И учти, Джун Джонс, я знаю тебя как облупленную, так что не вздумай притворяться, будто никого нет дома.

В три часа пополудни Джун уныло плелась вслед за Линдой вверх по склону холма. Солнце палило немилосердно, и девушка прямо-таки чувствовала, как обгорает. Лето никогда ей не нравилось, и не только из-за солнечных ожогов: с самого детства, пока ее сверстники резвились в лесу или у реки, она предпочитала прятаться дома с хорошей книгой.

Летняя ярмарка была единственным исключением из этого правила. Едва почувствовав умопомрачительный запах свежего попкорна и сладкой ваты, Джун хватала маму за руку и тащила к ярмарочному полю, взвизгивая от восторга при виде увенчанных флагами палаток с аттракционами вроде «Поймай уточку» и «Шлепни крысу», лотков со сладостями и большого шатра, где местный Женский институт проводил состязание на самый крупный кабачок и лучший домашний пирог. В день летней ярмарки неписаные правила детской иерархии утрачивали силу, и даже самая замкнутая девочка могла всласть повеселиться.

— Через полчаса встречаемся у палатки с напитками, — объявила Линда. — Если увидишь моего Джексона, передай, что его карманные деньги у меня.

Джун решила прогуляться. Прошли годы, но ничего не изменилось: дети играют в догонялки, пахнет жареными сосисками, жужжит старый громкоговоритель, герлскауты проводят вещевую лотерею, члены кружка «Клубок и спицы», собирающегося в библиотеке по средам, продают вязаных зверюшек. Проходя мимо их лотка, Джун отвернулась: ей было неловко общаться с читателями без защитных доспехов — бейджа с надписью «Помощник библиотекаря» и библиотечного штампа. Она дошла до конца ряда и собралась повернуть к шатру с пирогами и кабачками, но застыла как вкопанная: неподалеку от надувного замка разместилась распродажа «Белый слон».

Ей захотелось немедленно убежать, но сзади напирала толпа. На прилавке, как всегда, лежали необычные товары: садовый гном, центрифуга для обсушки салатных листьев, пара игрушечных сурикатов. Все эти вещи оказались не нужны своим хозяевам, и те пожертвовали их для благотворительной распродажи.

— Знаешь, почему «Белый слон» — мой любимый лоток? — говаривала мама. — Здесь находят приют нелюбимые, ненужные, брошенные вещи, а я всегда сочувствовала обездоленным.

Мама в течение пятнадцати лет заведовала «Белым слоном» и каждый год делала самый большой сбор на ярмарке. Джун сидела рядом, угощалась сладостями и слушала, как мама болтает с покупателями. Все местные жители знали библиотекаря Беверли Джонс и с удовольствием останавливались поздороваться или обменяться сплетнями.

— Ты — настоящая знаменитость, — однажды заметила Джун, с восторгом наблюдая, как в разговоре с пожилой дамой мама безошибочно назвала по имени всех ее многочисленных внуков.

— Ерунда, — отмахнулась та. — Хотя порой я чувствую себя не библиотекарем, а социальным работником.

Уже болея раком и страдая от тошноты из-за химиотерапии, мама все равно встала за прилавок на очередной ярмарке.

— Кто найдет бедным брошенным вещам новый дом, если не я? — заявила она.

У нее не было сил стоять, поэтому она весь день просидела в инвалидном кресле. Посетители приветствовали ее, обнимали, желали здоровья. Три месяца спустя мамы не стало. С тех пор Джун на ярмарку больше не приходила.

На глаза навернулись слезы. Девушка принялась проталкиваться к выходу, мечтая поскорее очутиться дома, среди маминых вещей и книг.

— Джун! — раздался чей-то голос.

Она решила притвориться, будто не слышит, однако кто-то положил руку ей на плечо. Это оказался Сидни Фелпс в неизменном твидовом костюме и при галстуке.

— Рад видеть вас здесь, дорогая! — Он улыбнулся, однако, разглядев выражение ее лица, встревожился. — Что случилось?

— Спасибо, все в порядке, — ответила Джун, вытирая щеки. Еще не хватало, чтобы ее жалел постоянный клиент библиотеки.

— Хорошо, что я вас встретил. Вы уже видели народные танцы? А в главном шатре были?

— Нет еще.

— Тогда вам непременно нужно туда сходить. В этом году состязания проходят на небывалом уровне. Там есть даже Висячие сады Вавилона, сделанные из корнеплодов. Позвольте вас проводить.

— Я уже собиралась домой.

— Через пятнадцать минут будут подводить итоги конкурса бисквитных тортов. Поверьте, не стоит пропускать это зрелище. В прошлом году дама, занявшая второе место, так разозлилась, что запустила своим тортом в Марджори Спенсер.

— Спасибо, но я…

Послышался какой-то шум. Оглянувшись, Джун и Сидни обнаружили миссис Брэнсворт. На ее груди и спине красовались самодельные плакаты с надписью: «Защитим предпринимателей Чалкота! Нет сетевым магазинам!»

— Наша деревня гибнет! — вопила пожилая дама. Напуганный ее воплем малыш уронил мороженое. — Все закрывается: сначала мясные лавки, потом почта, а теперь и пекарня.

— Она ходит в таком виде уже больше часа и проповедует всем, кто готов слушать, — шепнул Сидни.

— Власти поднимают арендную плату и продают наши угодья алчным застройщикам. Надо заявить им: нам не нужны букмекерские конторы и агентства недвижимости. Мы — за местный бизнес, обслуживающий местных жителей!

— Эй, потише, мы отдохнуть пришли! — крикнул кто-то. Миссис Брэнсворт ответила отборной бранью.

— Лучше вмешаться, пока не дошло до кровопролития. — Сидни шагнул навстречу спорщикам.

Джун осталась на месте. От нее все равно никакого толку; ей не хватало смелости, чтобы привлечь к себе внимание, а когда однажды она попыталась утихомирить ссору в библиотеке, то сделала только хуже. Она бросила прощальный взгляд на Сидни, вставшего между отчаянно жестикулирующим мужчиной и багровой от гнева миссис Би, развернулась и поспешила домой.

В понедельник утром, без двух минут девять, Джун отперла дверь и вошла в библиотеку. Внутри царила блаженная тишина. Начало дня — самое лучшее время: ни Марджори, ни читателей, только Джун и семь тысяч книг. Ей нравилось бродить по залу, вдыхать неподвижный тяжелый воздух, а если закрыть глаза, то можно услышать, как книги нашептывают свои истории.

Джун впервые пришла в библиотеку года в четыре — мама как раз устроилась туда на работу. Здание казалось огромным и величественным, книги — неисчислимыми, а стойка выдачи — такой высокой, что из-за нее не было видно посетителей. Мама оформила Джун читательский билет, и та пришла в неописуемый восторг, узнав, что теперь может брать домой по шесть книг за раз, а когда прочитает — выбирать новые. Став старше, она приходила в библиотеку каждый день после уроков, болтала с мамой и читала книги в уютном уголке детского зала.

Теперь, двадцать лет спустя, Джун понимала, что Чалкотская библиотека даже по сельским меркам чрезвычайно невелика. Посетители жаловались на тусклое освещение, перебои с отоплением и плохую акустику, однако для Джун это здание по-прежнему хранило частицу магии, которую она ощутила, придя сюда с мамой впервые. Она работала здесь уже десять лет и своими глазами наблюдала последствия недофинансирования, но библиотека все равно оставалась для нее волшебным местом, особенно рано утром, когда никого нет.

Девушка принялась за дело: включила компьютеры, проштамповала и разложила на стенде свежие газеты, пополнила в принтере запас бумаги. Обычно ей нравилась спокойная размеренная работа, однако сегодня расслабиться никак не получалось. Впереди ее ждал мучительный день. Джун надеялась, что семьи с детьми предпочтут пойти в парк или на реку, однако ее ожидало жестокое разочарование: когда в десять утра она открыла двери для посетителей, у входа уже стояли несколько мамочек с малышами, а также Сидни.

— Приветствую вас, дорогая! Какой чудесный день! — Будь на Сидни шляпа, он бы обязательно вежливо ее приподнял. — Простите, вчера я потерял вас из виду. Представляете, миссис Брэнсворт едва не арестовали за нарушение общественного порядка!

— Но ведь все обошлось?

— Разумеется. Вы же знаете, она обожает свары. Не будете ли вы так добры помочь мне с подключением?

— Ну конечно. — Джун проводила пожилого джентльмена к компьютеру. Недавно Сидни завел себе электронную почту, чтобы переписываться с сыном, живущим в Америке, однако так и не научился заходить в свой ящик без посторонней помощи. Джун ввела логин и пароль.

— Спасибо. А вы сегодня одна?

— Да. У Марджори деловая встреча, так что мне придется провести «Детский час».

Услышав дрожь в ее голосе, Сидни ободряюще улыбнулся.

— Уверен, все пройдет отлично. Приберегу кроссворд, пока вы не освободитесь.

К половине одиннадцатого в библиотеке стало не протолкнуться из-за колясок, а уровень шума повысился на десять децибел. Не имело смысла оттягивать неизбежное. Джун на цыпочках подкралась к детскому залу и осторожно заглянула внутрь. Все места были заняты; взрослые и дети напряженно смотрели на импровизированную сцену, на которой стоял одинокий стул. В памяти всплыло непрошеное воспоминание: когда-то мама сидела на этом самом стуле и, подыгрывая себе на гитаре, пела восхищенным детям. Ее «Детский час» много лет считался одним из самых запоминающихся библиотечных мероприятий.

Джун медленно выдохнула, собралась с силами и вошла в зал. На лбу выступили капли пота, во рту пересохло.

— Эй, ты не Марджори, — сказал кто-то из детей.

— Здравствуйте, девочки и мальчики. Меня зовут Джун. — Вместо голоса получился сиплый клекот. Щеки тут же запылали.

— Говорите громче, вас не слышно, — крикнули сзади.

— А где Марджори? — спросила одна из мамочек.

— Она сегодня занята.

Послышались разочарованные возгласы.

— Хочу «Большой красный грузовик», — выкрикнул какой-то малыш.

— Коробку с игрушками достанем попозже, — пообещала Джун.

— Да не-е-ет же, песню.

— Ах, вот оно что. Боюсь, я такой не знаю. — Дети неодобрительно зафыркали. — Как насчет «На ферме у Макдональда»? Раз-два-три…

Все глаза были устремлены на Джун, но никто не запел. Тут до нее дошло: она же должна вступить первая. Сердце колотилось так, что уши закладывало.

— На ферме у Макдональда… — Джун не пела на людях со школы. Получилось тихо и фальшиво. Какой-то папа изумленно приподнял брови, пара ребятишек захихикала. — И-а-и-а-йо.

Воцарилась тишина. Джун вытерла пот с верхней губы. Стоило закрыть глаза, как перед ней вставала мама, с лучезарной улыбкой изображающая животных.

— Жила-была…

Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем раздался мальчишеский голос: «Коровушка!»

Увидев, что это Джексон, Джун благодарно кивнула ему и пропела:

— И-а-и-а-йо.

К ней присоединились несколько человек. Ко второму куплету почти весь зал пел, и Джун наконец-то смогла понизить голос.

Они спели еще пару-тройку детских песенок: «Колеса у автобуса крутятся», «Крошка-паучок бежал по водостоку», «Вот мерцает звездочка». Но потом дети стали просить песни, которых Джун ни разу не слышала, что-то о космонавтах и спящих кроликах. Когда она в шестой раз произнесла «простите, не знаю», родители начали недоуменно переглядываться.

— А вы знаете какие-нибудь современные детские песни? — поинтересовалась высокая блондинка.

— Прошу прощения, обычно я не веду это занятие.

— Зачем тогда организовывать «Детский час», если вы не знаете песен?

— Еще раз прошу прощения. — К глазам Джун подступили слезы. Главное — не разрыдаться у всех на виду.

— Пустая трата времени, — заявила одна мамаша. — Я буду жаловаться в местный совет.

Дети начали шалить, родители — переговариваться между собой. Джун огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно спасти мероприятие. В одной из коробок обнаружилась книга «Очень голодная гусеница»; в детстве Джун ее обожала. Она взяла книгу и принялась читать вслух, несмотря на то, что никто не слушал.

«На зеленом листке в лунном свете лежало крошечное яйцо…»

«…и оказалась чудесной разноцветной бабочкой».

Джун подняла глаза и обнаружила, что все сидят и завороженно слушают. В воздухе повисла умиротворяющая тишина.

— Хочу про Груффало, — попросила маленькая девочка, разрушив очарование момента.

— Прости, но на сегодня время вышло. — Джун встала и, прежде чем кто-либо успел возразить, начала прибирать в зале.

Родители с детьми разошлись по домам, а Джун направилась в кабинет, чтобы выпить воды и унять сердцебиение. Хорошо, что Марджори не присутствовала при ее грандиозном провале; впрочем, нет сомнений, кто-нибудь из мамочек обязательно ей доложит. Конечно, они будут правы: что это за помощник библиотекаря, который не может развлечь детей?

Пробило двенадцать — время обеденного перерыва. Из посетителей оставались только Сидни, прикорнувший за газетой, да миссис Брэнсворт, бродящая между стеллажами и бормочущая себе под нос. Джун села за рабочий стол и несколько раз глубоко вдохнула. В детстве ей казалось, что у каждой книги собственный запах, а запах библиотеки — это сложный аромат многих тысяч разных историй. Однажды она поделилась своей теорией с мамой; по ее мнению, в детском зале пахло лучше всего, потому что детские книги — самые интересные. После этого, прочитав книгу, они вместе обсуждали, чем она пахнет. «Таинственный сад», например, — землей и розами, а «Чарли и шоколадная фабрика» — сахарным сиропом и капустным супом.

— Можно я возьму эти?

На столе высилась высокая стопка книг, над которыми поблескивали очки.

— Конечно, Джексон.

Восьмилетний внук Линды был у Джун одним из любимых посетителей. Он учился дома и с раннего детства самостоятельно ходил в библиотеку, гордо сжимая читательский билет. Джексон обожал читать и с легкостью проглатывал книги, предназначенные для ребят вдвое старше.

— «Повелитель мух» — отличный выбор, — похвалила Джун. — Если понравится, можешь взять «Обитателей холмов».

— Я еще в семь лет их прочел, — ответил Джексон, вытирая нос рукавом ярко-фиолетовой кофты, несомненно, связанной для него Линдой. — У вас есть «Оливер Твист»? Я пишу реферат о Викторианской эпохе. Сидни говорит, «Оливер Твист» как раз по теме.

— Сейчас посмотрим. — Джун набрала название в электронном каталоге. — Ты знал, что в этом здании раньше находилась викторианская школа? Я могу помочь тебе в исследовании. Думаю, в архиве сохранились старые фотографии.

— Да, пожалуйста. Оказывается, во времена королевы Виктории сироты жили в работных домах. Их не учили ни читать, ни писать. Я прочитал об этом в энциклопедии.

Линда часто ворчала, что Джексону следует больше времени проводить с другими детьми, а не просиживать штаны в библиотеке, но Джун нашла в мальчике родственную душу. Каждый раз при виде книжных стеллажей в его взгляде появлялись предвкушение и восторг. Она как никто другой понимала его желание находиться среди книг, а не среди людей, ведь приключения и путешествия на их страницах куда интереснее реальной жизни.

— Слышали последние новости?

В библиотеку ворвался прыщавый молодой человек в плохо скроенном костюме.

— Какие новости? — удивилась Джун. — А вы вообще кто?

— Я Райан Митчелл из «Даннингширского вестника». Значит, вам ничего не известно о заявлении местного совета?

— Какое еще заявление местного совета? — оживилась миссис Брэнсворт.

— Они выпустили пресс-релиз: в округе закрываются шесть библиотек. Чалкот в их числе.

У Джун перехватило дыхание.

— Что?!

— Разговоры об этом ведутся уже несколько лет, а сейчас объявили официально. Они проведут консультации и по результатам примут окончательное решение.

— Вот ублюдки! — рявкнула миссис Би с таким жаром, что Сидни едва не свалился с кресла.

— Я рассчитывал получить комментарий у библиотекаря. — Райан достал из сумки диктофон.

— Извините… я всего лишь помощник, — пробормотала Джун. У нее закружилась голова, она схватилась за стол, чтобы не упасть. Неужели библиотеку закроют?

— Нельзя ее закрывать! — произнес Сидни. — Ее услугами пользуются многие жители.

— В совете заседают одни тори, — прорычала миссис Би. — Это часть их плана по сокращению издержек: библиотеки закрываются по всей стране.

— Куда же мне ходить за книгами? — спросил Сидни.

— Совет говорит, в Уинтоне и Нью-Коули есть более крупные библиотеки, — ответил журналист.

— Но они в нескольких милях отсюда.

— Ты знала? — осведомилась миссис Би у Джун.

— Нет… впервые слышу.

— Мы этого не допустим, — решительно объявил Сидни.

— Будем протестовать! — Миссис Би стукнула кулаком по столу. Джун вздрогнула. — Я всю жизнь протестую. Не сдадимся без боя!

— Можно я напишу об этом в статье? — спросил Райан, торопливо чиркая в блокноте.

— Что происходит? — В дверях стояла Марджори, прижимая к груди сумочку, словно щит. — Здесь библиотека, а не скотный рынок. Вас даже на улице слышно, миссис Брэнсворт.

— Вы Марджори Спенсер? Можно взять интервью для «Даннингширского вестника»? — встрял Райан.

— Если вы не желаете воспользоваться услугами библиотеки, я вынуждена попросить вас уйти.

— Вы не могли бы…

— Уходите!

Райан понурился и вышел. Наступила тишина. Джун слышала только стук собственного сердца.

— Так, хорошо. Давайте успокоимся, — проговорила Марджори. — Меня вызвали на заседание совета и сообщили неприятные новости. Понимаю, это шок для всех нас, но не надо впадать в панику.

— Тебе-то легко говорить, ты уже почти на пенсии, — фыркнула миссис Брэнсворт. Они с заведующей много лет не ладили, с тех пор как Марджори обвинила миссис Би в порче биографии Маргарет Тэтчер.

— Как вам известно, мой муж — председатель приходского совета и один из попечителей библиотеки, — продолжила Марджори. — Он собирается организовать общественные слушания в четверг. Там вы сможете задать свои вопросы.

— У нас не так много времени на подготовку, — заметил Сидни.

— Еще бы. Власти заинтересованы провернуть все по-быстрому, чтобы никто ничего не заметил, — процедила миссис Брэнсворт.

— Уверена, совет прислушается к вашему мнению, — сказала Марджори. — А теперь давайте все успокоимся и вернемся к своим делам.

Она дождалась, пока Сидни и миссис Брэнсворт разойдутся, и только после этого удалилась к себе в кабинет. Джун заметила, что начальница бледна как полотно.

— Прошу прощения…

Девушка обернулась и с удивлением обнаружила, что рядом по-прежнему стоит Джексон. В суете она совсем о нем забыла.

— Библиотеку ведь не закроют? — спросил мальчик, горестно сдвинув брови.

Джун прикусила губу, стараясь сдержать эмоции.

— Не знаю, Джексон. Правда, не знаю.

Вечером Джун зашла в китайскую закусочную «У мистера Конга».

— Как обычно? — поинтересовался Джордж, хозяин заведения.

— Да, пожалуйста.

Джордж ушел на кухню, а Джун без сил рухнула в пластиковое кресло. Слух о заявлении совета моментально разнесся по округе, и все посетители библиотеки торопились обсудить последние новости. Девушка старалась держаться бодро и уверяла читателей, что окончательное решение еще не принято, но внутри у нее как будто что-то оборвалось. Библиотека была смыслом ее жизни: сперва здесь работала мама, а теперь она сама. Вдруг ее и правда закроют? Тогда придется искать новую работу, продать дом, уехать из Чалкота… Джун достала из сумки книгу, надеясь отвлечься.

— Джун Джонс?

Джун подняла взгляд. Стоявший за прилавком невысокий мужчина с растрепанными волосами не показался ей знакомым. Может, один из читателей? Она попыталась представить, какие книги ему нравятся, но безуспешно.

— Это я, Алекс.

Джун не видела Алекса Чена со школы. Тогда он был пухлым подростком и вечно читал в автобусе Терри Пратчетта. Они учились в одном классе и иногда готовили совместные проекты.

— Привет, Алекс. Как дела?

— Нормально, спасибо. Я приехал на пару месяцев. Помогу папе, пока он будет поправляться после операции на бедре.

— Операция? — Джун понятия не имела, что Джордж собирается ложиться в больницу. Впрочем, их разговоры сводились к репликам «Как обычно?» и «С вас семь сорок». — И когда?

— В следующий четверг. Рад тебя видеть. Ты по-прежнему здесь живешь?

— Да. Работаю помощником библиотекаря. — Джун осеклась, поймав себя на горькой мысли, что говорить так ей осталось совсем недолго.

— Здорово! Твоя мама тоже работала в библиотеке, верно?

Девушка кивнула.

— Помню, в школе ты постоянно читала и каждый год получала призы по литературе.

— Всего три раза, — краснея, пробормотала Джун.

— Я пытался тебя обойти, но не смог, — рассмеялся Алекс. — Может, порекомендуешь хорошую книгу?

Узнав, чем Джун занимается, люди часто просили у нее совета. В глубине души она гордилась своей способностью угадывать книжные предпочтения.

— Попробую. Ты по-прежнему любишь фэнтези?

— Что сказать, в школе я умом не блистал, — подмигнул Алекс. — Да и с тех пор недалеко ушел: читаю в основном научную фантастику и ужасы.

— Я не очень разбираюсь в этих жанрах, но могу подыскать для тебя что-нибудь.

— Вообще-то, я хотел бы открыть для себя новые горизонты, только не знаю, с чего начать. — Алекс указал на книгу Джун, которую та захватила с собой из дома. — Вот ты что читаешь? Наверняка что-то интересное.

— Э-э… вряд ли тебе понравится.

— С чего ты взяла? А вдруг?

Джун неохотно продемонстрировала потертую обложку. На лице Алекса отразилось разочарование, но он тут же улыбнулся.

— «Гордость и предубеждение»? Не читал. Зато читал «Гордость, предубеждение и зомби».

— Что?! — удивленно рассмеялась Джун. — Никогда не слышала.

— Отличная книжка! Сюжет почти такой же, как в оригинале, только сестры Беннетт — зомби, обученные восточным единоборствам. Уикхем — ходячий мертвец, питающийся свиными мозгами, собирает армию зомби, чтобы завоевать Англию, а Элизабет и Дарси пытаются его остановить. — Увидев выражение лица Джун, Алекс замолчал.

— Ну и сюжет! Никогда ни о чем подобном не слыхала. Ты точно меня не разыгрываешь?

— Нет, конечно. Знаешь что? Давай я прочитаю «Гордость и предубеждение», ты прочитаешь «Гордость, предубеждение и зомби», а потом обменяемся мнениями.

— Спасибо за предложение, но я в последний раз читала ужасы в школе. Помнишь, нам задали «Франкенштейна»? Потом неделю спала с включенным светом.

— Точно, помню, — усмехнулся Алекс. — Как там звали нашего учителя по английскому? Вот был зануда! Я вечно дрых на его уроках.

Мистер Спенсер всегда советовал хорошие книги и часто оставался после занятий, чтобы обсудить их с учениками. Он был любимым учителем Джун, но она решила в этом не признаваться.

Из кухни появился Джордж.

— С вас семь сорок.

— Спасибо, Джордж, — сказала Джун, забирая у него пакет с едой. — Удачи вам с… — Но он уже скрылся на кухне.

— Что ж, рад был повидаться! — крикнул Алекс ей вдогонку. — Если все-таки надумаешь почитать «Гордость, предубеждение и зомби», дай знать. Вдруг тебе понравится.

Вернувшись домой, Джун принялась за китайскую еду. Мама всегда любила курицу в соусе из черных бобов, поэтому Джун заказывала это блюдо по понедельникам. Перед ней пронеслись события минувшего дня: «Детский час», новости о закрытии библиотеки, бледное лицо Марджори. Неужели такое возможно? Да, библиотеки закрываются по всей стране, но она почему-то надеялась, что эта напасть обойдет Чалкот стороной. Несмотря на теплый вечер, девушку пробрала дрожь. Она потянулась к телефону, чтобы проверить, не выложил ли журналист свою статью на сайте «Вестника». В этот момент в кухонное окно постучали.

— Мне только что звонил Джексон, — с порога объявила Линда. Она порывисто шагнула к Джун и крепко обняла. — Бедняжка, ты, должно быть, в шоке.

— Ее хотят закрыть, — пробормотала Джун, уткнувшись ей в плечо. — Мамину библиотеку.

— Мы этого не допустим. — Линда деловито поспешила на кухню. — Ты уже думала, что будешь делать?

— Нет. А что я могу?

— Будь твоя мама жива, она прошлась бы по кабинетам и произнесла такую пламенную речь, что все чинуши сразу бы передумали.

— В четверг вроде назначены общественные слушания, — вспомнила Джун.

— Полагаю, у тебя накопилось множество вопросов, которые ты сможешь задать. Запиши на бумажке, чтобы в ответственный момент не забыть.

Джун задумчиво гоняла вилкой рис по тарелке. У нее действительно накопилось множество вопросов, но от одной мысли о том, чтобы выйти вперед и задать их прилюдно, ей становилось дурно.

— Мне так ее не хватает, — удрученно произнесла она.

— Мне тоже, — сочувственно улыбнулась Линда. — Но раз уж твоей мамы нет с нами, значит, тебе придется выступить за нее.

Джун наблюдала за женщиной, сосредоточенно изучавшей «Испанский для чайников». Эта тихая дама стала посещать библиотеку несколько месяцев назад: сперва она взяла «Русский для начинающих», потом «Самоучитель немецкого языка». Джун пришла к выводу, что эта достопочтенная мать семейства ведет двойную жизнь: отведя детей в школу, выполняет секретные задания правительства — внедряется в мафиозную ячейку или убивает русского шпиона, а когда говорит мужу, что хочет съездить на выходные к сестре, на самом деле мчится на жаркое свидание с агентом разведки, у которого…

— Полная задница. — Из-за стеллажа с журналами появилась миссис Брэнсворт. — Бред сивой кобылы.

— Что на сей раз? — поинтересовалась Джун. Пожилая дама возмущенно сунула ей под нос «Сто лет одиночества». — Жаль, что вам не понравилось. Я читала с удовольствием.

— Я тут подумала: нужно объединиться с другими закрывающимися библиотеками и организовать совместную акцию протеста. Назовем себя «Даннингширская шестерка».

— Отличная мысль.

— Вы, библиотечные работники, объявите забастовку, а мы, читатели, выйдем на улицы и будем стоять в пикете, — продолжила миссис Би, придвинувшись ближе. — Знаешь, в восемьдесят четвертом я полгода провела в Уэльсе с бастующими шахтерами. Пришлось пойти на жесткие меры, но мы не могли позволить этой грязной твари Тэтчер разрушить их жизнь. Я не допущу, чтобы здесь произошло то же самое.

— Может, сперва послушаем, что скажет совет? — пролепетала Джун. — Вдруг они примут во внимание наши доводы и передумают закрывать библиотеку.

— Святая простота! — покачала головой миссис Би. — В твоем возрасте я уже трижды сидела в каталажке за участие в беспорядках. Вы, чертовы миленниалы, ни рыба ни мясо: едите себе тосты с авокадо и пьете соевый латте. А вот мы не боялись сражаться за свои убеждения!

Миссис Брэнсворт, судя по всему, приготовилась произнести речь, однако взор ее затуманился — вероятно, от воспоминаний о протестах, в которых ей довелось участвовать.

— Мы должны бороться, — продолжила она, очнувшись. — Не то в один прекрасный день твои дети останутся вообще без библиотек.

— Вы-то мне и нужны! — К ним направлялся Сидни. Лоб у него был заклеен пластырем.

— Что с вами?

— Да так, небольшое недоразумение. Доктор сказал, что еще не видел восьмидесятидвухлетнего старца в столь прекрасной форме. — Сидни согнул руку, словно бодибилдер, — весьма странная поза для сухонького старичка в галстуке-бабочке. — Итак, каковы коварные планы совета на сей храм знаний?

— Я как раз говорю: наш гражданский долг — отстоять библиотеку, — проговорила миссис Би. — Нужно выступить в четверг. Нас должны выслушать.

— Всецело с вами согласен. Полагаю, нам стоит упирать на то…

Джун потихоньку отошла в сторону. Весь день только и разговоров было, что о закрытии библиотеки. Как и Линда, многие читатели рассчитывали, что Джун выступит на общественных слушаниях. Ночью она глаз не сомкнула от беспокойства, и сейчас у нее страшно болела голова, поэтому она направилась в служебное помещение выпить воды. В этот момент из кабинета вышла Марджори. Ее сопровождала молодая женщина в дорогом костюме. Гладко зачесанные волосы и темная помада делали ее похожей на миссис Колтер из сериала «Темные начала», только золотой обезьяны на плече не хватало.

— Да, вот еще что. Здесь есть придомовая территория? — спросила она.

— Служебная парковка во дворе. У нас там мусорные баки, — ответила Марджори. Женщина записала что-то в блокноте. Джун обратила внимание на ее маникюр: ярко-красный лак отлично гармонировал с глянцевым красным логотипом на папке с бумагами.

— Ты уже закончила разбирать периодику? — осведомилась Марджори, заметив Джун.

— Извините, не успела. — Девушка едва не шарахнулась в сторону от неожиданности.

Повернувшись к гостье, заведующая испустила театральный вздох.

— Вот видите, все приходится делать самой.

— Думаю, пока информации достаточно; если появятся вопросы, я с вами свяжусь.

Они обменялись рукопожатиями, и молодая женщина направилась к выходу, не удостоив Джун даже кивком.

— Мне нужно срочно с тобой поговорить, — сказала Марджори, дождавшись, когда гостья удалится. — Закрой дверь.

Джун вошла в кабинет. Начальница нервно теребила застежку сумочки. Она выглядела еще более взвинченной, чем обычно.

— Что-то случилось?

— Хочу открыть тебе тайну, только обещай, что никому не расскажешь.

Неужели миссис Колтер сообщила нечто важное о судьбе библиотеки? Джун приготовилась к худшему.

Марджори глубоко вздохнула.

— Это насчет девичника Гейл.

Джун едва не рассмеялась от облегчения. Дочь Марджори в сентябре выходила замуж, и уже несколько месяцев заведующая не могла ни о чем разговаривать, кроме свадьбы: она посвятила свою подчиненную во все детали, начиная от помолвки на Мальдивах и заканчивая выбором бантов для шафера и разнообразными неурядицами с организаторами торжества.

— И что с ним не так? — подавив вздох, поинтересовалась Джун.

— Я уже упоминала, его устраивают в «Оукфорд-Парке»? В общем, вчера вечером я разговаривала с моей подругой Прю, у нее дочка работает в отеле, поэтому она все-все выведала насчет девичника Гейл. Так вот, туда приглашен… — Марджори выдержала паузу и, покраснев, заговорщически прошептала: — …стриптизер! Голый мужчина! — И она в ужасе стиснула в ладони жемчужное ожерелье.

— Уверена, все будет в высшей степени невинно, — дипломатично заметила Джун. Еще не хватало, чтобы Марджори закатила истерику.

— Ты, похоже, не осознаешь всей значимости происходящего. Мой муж — член приходского совета, срок его полномочий истекает в следующем году, и — строго entre nous — он подумывает о должности лорда-наместника. Это же огромная ответственность — быть представителем королевы в графстве! Самой королевы!

Джун не понимала, какая тут связь, но решила воздержаться от комментариев.

— Не сомневаюсь, речь идет о безобидной шалости.

— Представляешь, что будет, если пройдет слух, будто на девичнике у Гейл присутствовал стриптизер! Это же подорвет репутацию Брайана!

— Может, стоит поговорить с подружками невесты? — Джун взглянула на часы.

— Что толку! Эти девчонки никогда не прислушивались к моему мнению. Наверняка они все нарочно подстроили, чтобы меня позлить.

Джун промолчала, но у нее закралась мысль, что в кои-то веки Марджори, возможно, права. Они с ее дочерью учились в одном классе. Гейл и ее подружки считались самыми популярными и продвинутыми девчонками в школе. Джун была слишком робкой и неинтересной, чтобы удостоиться их внимания, однако она хорошо запомнила, что эти девицы обожали делать пакости.

— Ты даже не представляешь, сколько нервов я потратила! — Марджори утомленно откинулась на спинку стула. — Ты-то не замужем, Джун, и, может быть, никогда не испытаешь те муки, через которые мне пришлось пройти. Поверь, организация свадьбы — самое тяжкое событие в жизни женщины.

В четверг вечером Джун пришла в церковный зал. Там уже яблоку негде было упасть. Перед импровизированной сценой стояли ряды стульев. Сидни расположился в первом ряду, справа от него — миссис Брэнсворт, облаченная в футболку с надписью маркером: «Сохраним наши библиотеки!» Чуть сзади сидели Линда и Джексон. Шанталь так и не пришла.

Сидни помахал Джун рукой, указывая на свободное место слева от себя. Девушка притворилась, будто не видит, и направилась к задним рядам: вряд ли там ее заметят и позовут выступать. В церковный зал вошла женщина в сопровождении двух мужчин. Джун узнала Брайана, мужа Марджори: он читал исключительно биографии мировых лидеров. Брайан поднялся на сцену и уселся на почетном месте; рубашка натянулась на внушительном животе, пуговицы затрещали.

— Итак, леди и джентльмены, — начал он, дождавшись, когда гул стихнет, — всем вам известна причина, по которой мы здесь собрались. На прошлой неделе местный совет Даннингшира объявил о намерении реструктурировать библиотечную систему. Как вы знаете, наша библиотека очень мне дорога… — Брайан указал в центр зала: там сидела Марджори, улыбающаяся, словно Чеширский кот. — Поэтому я попросил членов совета выделить время и пообщаться с нами. У вас будет возможность задать вопросы. Позвольте представить советника Ричарда Доннелли и главу комитета по управлению библиотеками и информационными ресурсами Сару Туэйт.

Ричард Доннелли встал. На нем были хлопковые брюки и накрахмаленная розовая рубашка, свежий загар свидетельствовал о том, что он недавно вернулся из отпуска или из солярия. Судя по его виду, он много лет не то что не посещал библиотеку — книгу в руках не держал. Сидящая рядом Сара улыбалась, но улыбка не касалась ее глаз. Джун предположила, что она предпочитает книги по самосовершенствованию.

— Спасибо, Брайан, — произнес Ричард. — Очень рад, что так много людей собралось обсудить судьбу Литтл-Уитхэмской библиотеки.

Сара кашлянула и метнула на него выразительный взгляд, однако Ричард продолжил, не замечая своей ошибки:

— Не стану ходить вокруг да около: правительство урезало финансирование, а расходы возросли, поэтому мы вынуждены в ближайшие три года сократить бюджет библиотек на один миллион двести тысяч фунтов. В связи с этим совет запускает программу модернизации и рационализации библиотечной системы.

— Что за хрень он несет? — пробормотал кто-то рядом с Джун.

— Мы выделили шесть библиотек, которые, по нашему мнению, наиболее нуждаются в реструктуризации: Фэверинг, Моули, Дэдхэм, Литтл-Уитхэм, Чалкот и Лэйв-Энд. В течение следующих трех месяцев мы проведем углубленный анализ их деятельности, чтобы понять, какие из них удовлетворяют критерию «цена-качество».

— «Цена-качество»? Это же библиотека, а не жестянка с бобами, — фыркнул кто-то. Послышался приглушенный смех.

— Прошу тишины, — призвал к порядку Брайан.

— Чтобы совет мог принять взвешенное решение, — нимало не смутившись, продолжил Ричард, — мы привлекли независимую консалтинговую фирму, которая возьмет на себя проведение анализа. Специалисты этой фирмы организуют учет посетителей, а также выданных книг. Тогда мы сможем оценить рентабельность каждой библиотеки.

— А как вы собираетесь оценивать рентабельность всех прочих услуг, которые предлагает библиотека? — подала голос миссис Би. — Грамотность, социальная интеграция, приобщение молодежи к чтению? Эти вещи тоже можно перевести в деньги, мистер Доннелли?

— Я же сказал, вопросы в конце, — раздраженно заметил Брайан. — Сядьте, миссис Брэнсворт, или мне придется попросить вас удалиться.

Миссис Би презрительно фыркнула.

— Спасибо, Брайан, — отозвался Ричард. — Через двадцать недель совет оценит полученные результаты и вынесет решение касательно судьбы каждой библиотеки. Мы рассматриваем три варианта. Первый: библиотека будет работать без изменений. Второй: библиотека продолжит работать под общественным управлением.

— Что значит «под общественным управлением»? — уточнил Сидни.

— Это означает, что ответственность за содержание библиотеки — оплату аренды здания, закупку книг и все прочее — будут нести местные жители, а не совет.

— Библиотека на общественных началах? — спросил Сидни. По залу разнесся недовольный ропот. — А что станет с нашими библиотекарями?

— В библиотеках, находящихся под общественным управлением, работают волонтеры, — ответил Ричард.

— Тогда это уже не библиотека, а помещение, заполненное книгами, — снова выступила миссис Би. — Библиотеке нужен специалист с соответствующим образованием и опытом работы. Вы считаете, обычный человек вроде меня может предоставить услуги того же качества, что и профессионал?

Под загаром Ричарда проступила бледность.

— Такой способ подойдет не каждой библиотеке. В ходе консультаций мы примем решение, какая из библиотек получит максимальную пользу от общественного управления.

— А третий вариант? — спросил кто-то.

— Библиотека будет закрыта и заменена передвижной библиотечной службой.

В зале поднялся возмущенный гул.

— Тише! Тише! — возопил Брайан, но его голос потонул в общем шуме.

— Можно я скажу? — Сара встала и с ослепительной улыбкой подождала, пока все успокоятся. — Поверьте, нам тоже не нравится заниматься реорганизацией, однако правительство накладывает на нас определенные ограничения, и мы вынуждены проявлять прагматизм. Посещаемость библиотек снижается год от года.

— Проклятые тори! — выкрикнула миссис Би. — Нам известна ваша политика: прикрываясь сокращением бюджета, уничтожить государственное обслуживание населения, чтобы потом все приватизировать и распродать.

Сара предпочла пропустить этот выпад мимо ушей.

— Разумеется, мы высоко ценим обратную связь от населения и хотим выслушать ваше мнение. Поэтому мы раздадим всем опросники, в которых вы сможете написать, какое библиотечное обслуживание вам требуется. С помощью консультантов мы обработаем ваши ответы и примем решение по каждой библиотеке.

Она села на свое место и что-то прошептала Ричарду. Тот кивнул.

Брайан снова с трудом поднялся на ноги.

— Спасибо, Сара и Ричард. Теперь вы можете задать свои вопросы. Только прошу выражаться корректно, иначе я буду удалять из зала.

Поднялось несколько рук, но прежде чем Брайан успел выбрать, заговорила Вера:

— А как мне теперь переоформлять проездной на автобус?

— Сейчас это можно сделать онлайн, — ответил Ричард.

— Но я не умею пользоваться компьютером!

— Тогда по телефону.

— Там проклятый автоответчик, а я вечно нажимаю не те кнопки. Поэтому я всегда просила Джун из библиотеки.

При звуке своего имени девушка вся сжалась, но на нее никто даже не взглянул.

— Ну, попросите кого-нибудь из друзей.

Вера не ответила. Джун стало жалко пожилую женщину: у нее наверняка не было друзей.

— Следующий вопрос, — объявил Брайан, указывая на Джексона.

— Меня зовут Джексон Флетчер. Я нахожусь на домашнем обучении и каждый день посещаю библиотеку. Где мне заниматься, если ее закроют?

Сара изобразила на лице понимание.

— Здравствуй, Джексон. Мы очень серьезно относимся к благополучию всех детей графства, поэтому в ходе консультаций будем искать способ, чтобы обеспечить семьям с детьми доступ к услугам библиотек. Кстати, в Уинтоне есть детский центр с библиотекой.

— Да, но до него несколько миль, а у моих родителей нет машины. Автомобили вредны для экологии.

— Ты можешь ездить туда на автобусе.

— Папа говорит, это дорого.

— Тогда почему бы твоим родителям не отдать тебя в местную школу, куда ходят остальные дети?

— Погодите-ка… — начала Линда.

— Следующий вопрос, — перебил ее Брайан.

— Добрый вечер, дамы и господа, — поздоровался Сидни. — Хочу сообщить вам: то, что вы делаете, — преступление.

Улыбка Сары померкла.

— В течение многих лет вы губили нашу библиотеку. Я хожу сюда каждый день и своими глазами наблюдаю ее упадок: вы сократили часы работы, уменьшили количество книг, не ремонтировали здание, отчего оно пришло в негодность. Да, возможно, библиотека едва себя окупает, но в этом целиком и полностью ваша вина.

— Нам приходится действовать в условиях недофинансирования… — вмешалась Сара.

— Сударыня, я еще не закончил, — произнес Сидни. Чиновница умолкла. — Власти уничтожают нашу деревню. Вы сократили автобусное сообщение, продали часть рекреационной зоны застройщикам, которые досаждают местным жителям, а теперь взялись за библиотеку. Что в результате останется от Чалкота?

— Уверяю вас, интересы населения для нас превыше всего, — сказала Сара, — однако мы должны смотреть правде в глаза: совет вынужден экономить.

— Ладно, давайте дальше, — пришел ей на выручку Брайан.

Поднялась женщина, которую Джун запомнила по детскому залу.

— А это вообще законно? — спросила она, заглянув в блокнот. — Я проверила: в соответствии с Актом о публичных библиотеках и музеях 1964 года совет обязан обеспечивать нас услугами библиотек.

— Вы правы, у совета есть обязанность обеспечивать население услугами библиотек, — подтвердила Сара, осторожно подбирая слова. — Однако закон не устанавливает требования к выполнению этой обязанности. Если мы будем предоставлять вам услуги передвижной библиотеки, скажем, раз в две недели, то ничего не нарушим.

Миссис Брэнсворт возмущенно подскочила с места. Не видя другого выхода, Брайан со вздохом предоставил ей слово.

— Я считаю, все это полная хрень и бред собачий.

— Пожалуйста, выбирайте выражения!

— Я всю жизнь борюсь с несправедливостью: протестовала у ворот Гринэм-коммон [4] в восьмидесятых, поддерживала шахтеров в Уэльсе, поэтому вижу вас и ваши махинации насквозь. Разговоры о консультациях и обсуждении — брехня. Вы ясно дали нам понять, что совет не желает финансировать библиотеки, так зачем делаете вид, будто наше мнение что-то значит?

— Уверяю вас, решение касательно библиотек еще не принято, — заметил Ричард. — Именно поэтому мы наняли специалистов по управлению и хотим знать ваше мнение. После того как консультанты закончат работу, мы все обсудим и примем решение на общем собрании совета двадцать второго сентября.

— Что ж, пора закругляться, — заявил Брайан. — Кто хочет задать последний вопрос?

Джун огляделась: на лицах большинства людей была написана угрюмая покорность. Она вспомнила вчерашнюю мольбу Шанталь. Мама наверняка бы выступила перед советом и перечислила все причины, по которой библиотека должна продолжить работу. Набрав воздуха в грудь, девушка неловко подняла руку.

— Да, — вздохнул Брайан.

Все взгляды устремились на Джун. Ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. Она открыла рот, но оттуда не донеслось ни звука.

— Говори, Джун, мы не можем сидеть здесь всю ночь, — нетерпеливо произнес Брайан.

— Я… мы…

В зале воцарилась гробовая тишина. Райан из газеты навел на Джун камеру телефона. Из-за его плеча выглядывала мрачная Марджори. У Джун заныли ребра, будто в нее врезалось что-то тяжелое. Она плюхнулась на стул и зажмурилась.

— Ладно, если это все, собрание объявляется закрытым, — подытожил Брайан. Раздался скрежет отодвигаемых стульев и гул голосов. Джун так и осталась сидеть с закрытыми глазами, надеясь, что земля разверзнется и поглотит ее.

На следующее утро Джун явилась на работу, совершенно раздавленная своим вчерашним провалом. Именно поэтому она так боялась выступать публично: теперь все будут считать ее полной идиоткой. Однако, когда она вошла в библиотеку, в зале кипела жизнь. Никто не обратил на нее ни малейшего внимания.

— Что происходит? — осведомилась она у Сидни. Тот сидел в кресле и с удовольствием наблюдал за суетой.

— Разве вы не слышали, дорогая? Мы организовываем протестное движение под названием «Чпокни».

— Что?!

— Учредительное собрание состоится сегодня вечером в «Плуге». Я принесу сосиски в тесте, а вы?

— «Чпокни»?

— Не воспринимайте так буквально, дорогая. Я подумываю стать казначеем, а вас предложу в секретари.

— Вряд ли я сгожусь.

— Ерунда, еще как сгодитесь. Разве не чудесно? Дадим отпор властям, покажем, что библиотека может постоять за себя.

Джун села за рабочий стол и принялась разбирать стопку списанных книг. Ей было приятно, что читатели собираются бороться за библиотеку, пусть даже название их движения звучит, мягко говоря, странновато. Однако ни в коем случае не следует становиться секретарем, если эта обязанность предполагает выступления на публике. Разумеется, она пойдет на учредительное собрание, но будет держаться в тени и помалкивать.

К ней решительным шагом приблизилась миссис Брэнсворт, размахивая листком бумаги.

— Я сделала афиши для нашего собрания. Положим их на видное место, — объявила она, сунув листок в руки Джун. — Теперь все посетители смогут узнать про «Чпокни».

— Кстати, о названии…

— А что тебе не нравится? «ЧПОКНИ» — сокращенно «Чалкотские Подлинные Книголюбы».

— Ах вот оно что, — облегченно улыбнулась Джун.

— Сидни сказал, ты будешь секретарем, а меня он выдвинет на пост председателя. Я здесь единственная, кто знает, как организовывать акции протеста.

— Видите ли, я совсем не подхожу на должность секретаря. Может, я лучше составлю список книг о протестах и протестных движениях?

— Ты можешь и список книг составить, и выполнять обязанности секретаря. Я буду делать основную работу. Тебе останется только вести протокол и заведовать всякой административной ерундой.

— Но я…

— Джун! — раздался сзади окрик Марджори. — На пару слов.

Девушка направилась в кабинет заведующей, будто напроказившая школьница, которую вызвали к директрисе.

— О чем ты разговаривала с миссис Брэнсворт? — осведомилась Марджори, убедившись, что Джун плотно закрыла дверь в кабинет.

— Так, ни о чем.

— Случайно, не по поводу их движения? Предупреждаю: не связывайся.

— Почему?

— Мне только что звонила эта противная Сара Туэйт из совета. Она узнала тебя на вчерашних слушаниях и недвусмысленно дала мне понять, что библиотечному персоналу ни в коем случае нельзя высказываться против совета и закрытия библиотек.

— Она не может нам запрещать.

— Ты бы слышала, каким тоном эта стерва разговаривала со мной по телефону. Дескать, она вынуждена напомнить, что работники библиотеки получают зарплату из бюджета, и если кто-то из нас окажется замешан в протестах, цитирую: «Ваши контракты будут пересмотрены».

— Это наверняка незаконно.

— Называй как хочешь, но нам еще не хватало, чтобы тебя вытурили пинком под зад за противодействие решениям совета. Так что лучше не дергаться и плыть по течению.

— Хотите сказать, нам нельзя бороться за рабочие места?

— Именно. О нашем разговоре никому ни слова. Если тебя попросят принять участие в протестах, скажи, что не хочешь. Ты меня поняла?

— Я все-таки считаю, что…

— Ты поняла?

— Да, Марджори.

— И убери афиши про собрание. Библиотека не имеет к нему отношения.

Остаток дня Джун всячески старалась избегать разговоров о собрании. В глубине души ее обуревала ярость. По какому праву эта чиновница запрещает участвовать в «ЧПОКНИ» и бороться за свое рабочее место? Однако другая, ненавистная ей часть ее личности испытывала тайное облегчение: теперь не придется общаться с людьми, никто не заставит ее позориться перед толпой. Ей хотелось лишь одного — вернуться домой, надеть пижаму и уткнуться в книгу.

Без четверти пять Джун начала наводить в зале порядок. В библиотеку ворвалась взволнованная Шанталь.

— Мне рассказали про вчерашние слушания.

— Прости, я хотела выступить от твоего имени, но…

— Сидни говорит, ты организовываешь движение в защиту библиотеки. Могу помочь с распространением информации в соцсетях.

— Видишь ли…

— Собрание начинается в восемь, верно? Увидимся там.

Джун открыла рот, чтобы возразить, но девочка уже убежала.

Без пяти семь Джун сидела на кухне, грызла ногти и смотрела на часы. Ей нельзя присутствовать на собрании. Если пойдет — ее уволят: страшно представить, что тогда будет. Она откусила кусочек остывшей вареной картофелины. Ничего не поделаешь: она не смогла бы пойти, даже если бы захотела.

В восемь четырнадцать, откусив заусенец до крови, Джун перебралась в гостиную. На диване с прошлого вечера ожидала «Матильда». В минуты тревоги девушка всегда перечитывала детские книги: Роальда Даля, Жаклин Уилсон, Филипа Пулмана. Стоило погрузиться в знакомые истории, которые они с мамой когда-то читали вместе на этом самом диване, как на душе становилось спокойнее. Однако сейчас ей никак не удавалось сосредоточиться. Собрание, должно быть, уже началось. Кто пришел? Миссис Брэнсворт, Шанталь, родители из детского зала… и конечно, Сидни. Что он теперь подумает?

Джун отложила книгу и поднялась наверх, в ванную. Кто сказал, что ванна расслабляет? В горячей воде ей сразу становилось жарко, и чем больше она пыталась убедить себя расслабиться, тем сильнее хотелось вылезти. Однако нужно было чем-то заняться, поэтому она пустила воду, добавила просроченную пену для купания и принялась раздеваться.

В ванную заглянул Алан Беннетт, привлеченный столь необычным изменением режима, и свернулся клубком у ног Джун.

— Уходи, Алан. — Девушка подтолкнула его к двери. Кот сердито заворчал, прыгнул на крышку унитаза, накрытую чехлом из розового плюша, и принялся сверлить хозяйку злобным взглядом.

Джун забралась в ванну и попыталась раствориться в пене, отдающей химическим запахом клубники. В детстве ванна казалась огромной, но теперь в нее невозможно было поместиться полностью — какая-нибудь часть тела обязательно высовывалась наружу. Джун попыталась лечь на бок, однако с такой точки открывался неаппетитный вид на бурый коврик. О чем мама думала, когда выбирала коврик какашечного цвета в санузел с розовым кафелем и ярко-зеленой ванной?

Беверли Джонс плевать хотела на моду и дизайн. Она покупала домашнюю обстановку и одежду для дочери в благотворительных магазинах, поэтому весь дом был захламлен безделушками и разнообразными вещицами, совершенно не сочетающимися по цвету, стилю и размеру. Когда другие девочки щеголяли в укороченных топах и джинсах с низкой талией, Джун донашивала наряды упокоившихся с миром пенсионерок.

— Какая разница, что на тебе надето? — говорила мама, когда она просила у нее что-нибудь помоднее. — По одежке встречают, по уму провожают.

Беверли твердо исповедовала свое кредо. Джун хорошо помнила случай, когда в школе всех девочек пытались заставить надевать на физкультуру гимнастические трико вместо футболки и шорт. Мама заявила, что это сексизм, и встала в одиночный пикет у школьных ворот.

— Я — библиотекарь! — кричала Беверли. — Я знаю родителей всех учеников и многим из них так или иначе помогла. Уж поверьте, я призову все население Чалкота бойкотировать сексистские правила.

Мама стояла под окнами школы три дня. В результате завуч отменил требования относительно физкультурной формы. Джун корежило от непрошеного внимания к ее персоне, но, как ни странно, она ужасно гордилась мамой.

Девушка взглянула на Алана, по-прежнему сидящего на крышке унитаза.

— Мама бы не сомневалась, что я пойду на собрание, верно?

Кот смотрел на нее немигающим взглядом.

— Я хочу поддержать их, но Марджори мне запретила. Я тут ни при чем.

Алан сощурился и зевнул.

— В любом случае, даже если я пойду, кончится тем, что опять опозорюсь. Какой смысл идти?

Алан на удивление проворно для немолодого кота спрыгнул с унитаза и неспешно вышел из ванной, высоко подняв хвост. Джун со вздохом проводила его взглядом, вылезла из ванны и вернулась к приключениям Матильды и мисс Ласкин.

В понедельник утром, когда Джун пришла открывать библиотеку, Сидни уже ожидал ее на пороге.

— Вы столько всего пропустили в пятницу! — сообщил он, едва войдя внутрь. — Где вы были, дорогая?

Джун провела все выходные, придумывая правдоподобное объяснение.

— Извините, у Алана Беннетта в горле застряла куриная косточка.

— Ничего себе! Надеюсь, он в добром здравии?

— Да-да, спасибо. — Джун принялась переставлять книги на полке, лишь бы не встречаться с Сидни взглядом.

— Что ж, позвольте живописать пятничные события. Миссис Брэнсворт схлестнулась с другой дамой за пост председателя и победила с перевесом в один голос, хотя дело едва не дошло до драки. Это надо было видеть. Меня единогласно избрали казначеем, — Сидни с гордостью огладил лацканы пиджака, — а вас заочно назначили секретарем. Миссис Брэнсворт вела протокол в ваше отсутствие.

— Не уверена, что у меня получится, Сидни.

— Пустяки, ничего сложного. Если хотите, я вам помогу.

— Дело не в этом. Боюсь, я не смогу принимать участие в движении.

— В каком смысле?

— Извините, я слишком занята, чтобы участвовать в «ЧПОКНИ», — пристыженно пролепетала Джун.

Сидни так опешил, что утратил дар речи.

— Должен сказать, вы поразили меня до глубины души, — наконец произнес он. — Что ж, воля ваша. Поступайте по своему усмотрению.

— Простите, Сидни, я…

— Не нужно оправдываться, — с натянутой улыбкой ответил он. Джун почувствовала себя предательницей.

Десять минут спустя к ней подошла миссис Брэнсворт.

— Ну и где ты пропадала?

— Извините, у меня слишком много дел. Я не могу быть членом «ЧПОКНИ».

Миссис Би наградила ее гневным взглядом.

— Ты в своем уме? Женщины бросались под лошадей, чтобы добиться равноправия, а ты боишься побороться за свою работу?

— От меня все равно мало проку, — пробормотала Джун.

— Нечего себя принижать. Ты просто струсила. — Миссис Би развернулась и решительно удалилась, оставив Джун краснеть в одиночестве.

Так продолжалось все утро. Посетители, присутствовавшие в пятницу на собрании, заговаривали с Джун о «ЧПОКНИ» и разочарованно отходили, услышав, что она не может участвовать. К обеду большинство активистов «ЧПОКНИ» оставили попытки уговорить ее присоединиться к движению. Когда девушка повезла тележку с возвращенными книгами через зал, постоянные читатели встретили ее непривычным молчанием. Она пыталась вести себя как ни в чем не бывало, но все равно чувствовала обжигающий взгляд миссис Би, а стоило ей войти в детский зал, как мамочки тут же замолкали. Даже Джексон, зашедший сдать книги, старался не встречаться с ней взглядом. Вера единственная готова была пообщаться, однако Джун совсем не хотелось с ней разговаривать.

— Я тебя не виню, — заявила она. — Эта богадельня все равно никому не нужна. Не стоит тратить на нее силы.

Джун хотела спросить, почему Вера каждый день приходит в библиотеку, раз так ее ненавидит, но прикусила язык и прошла мимо.

В половине четвертого явилась Шанталь.

— Почему тебя не было в пятницу?

— Шанталь, не сердись.

— Ты уже знаешь? Меня назначили ответственной за социальные сети, а тебя выбрали секретарем. Возможно, на следующем собрании ты…

— Меня не будет на следующем собрании.

— Почему?

— Не могу. Прости, я слишком занята.

Лицо девочки вытянулось.

— Неужели тебя не волнует судьба библиотеки? Ты совсем как эти говнюки из совета!

— Все гораздо сложнее…

— Чего тут сложного? Если тебе наплевать, тогда мне тоже.

В пять часов Джун чуть ли не бегом покинула библиотеку; никогда она так не радовалась окончанию рабочего дня. Девушка шла по главной улице, смотря под ноги, однако все равно ощущала взгляды прохожих. Кто-то прошипел ей в спину: «предательница», но когда она обернулась, то заметила лишь молодую женщину с коляской. Джун ускорила шаг и направилась к закусочной «У мистера Конга».

Войдя внутрь, она вздохнула с облегчением: Джордж точно не станет приставать с расспросами и навязывать свое мнение. Однако сегодня за стойкой стоял Алекс, что-то напевая себе под нос.

— Привет! А я тебя ждал! — воскликнул он, завидев Джун. — Я прочитал «Гордость и предубеждение».

— Здорово. — Джун кисло улыбнулась, надеясь, что Алекс по ее лицу догадается, что она не расположена к разговорам.

— Книжка оказалась лучше, чем я ожидал. В некоторых местах слишком затянуто, но Элизабет крута, даже без восточных единоборств.

— Рада, что тебе понравилось. Можно мне курицу в соусе из черных бобов и вареный рис?

— А что ты сейчас читаешь? Порекомендуешь хорошую книгу?

— Алекс, прости, но не мог бы ты поскорее передать мой заказ? Я очень тороплюсь.

— Конечно. — На его лице промелькнула обида.

Алекс ввел заказ в компьютер и принялся протирать стойку. Джун села за столик и глубоко вздохнула, впитывая запах жареного чеснока. На противоположной стене висел портрет суровой китаянки; с тех пор как Джун впервые пришла сюда с мамой, строгая дама каждый раз взирала на нее с неодобрением. Сегодня она выглядела особенно недовольной.

— Извини, не хотела тебя обидеть, — вздохнула Джун.

— Да ничего. Это ты меня прости; я слишком заболтался. Работаю здесь один; так и с ума сойти недолго.

— А я бы с радостью работала одна.

— В библиотеке выдался трудный день?

— Разве ты не слышал? — спросила Джун. Алекс покачал головой. — Совет собирается нас закрыть.

— Ничего себе! Почему?

— Говорят, им урезали бюджет, поэтому они закрывают библиотеки. И не только в Чалкоте.

— В Лондоне то же самое. Да, дело плохо. Вы ведь будете бороться?

— Читатели организовали протестное движение под названием «ЧПОКНИ».

— Чпок… что?

— Да-да, знаю, звучит не очень, — развела руками Джун.

— Когда следующее собрание? Буду рад помочь, пока не уеду.

Джун перевела взгляд на недовольную даму на стене.

— Вообще-то я не принимаю в этом участия.

— Почему?

Девушка приготовилась дать заученный ответ, но задумалась. Разве плохо, если она откроет Алексу правду? Он приехал в Чалкот всего на несколько месяцев и вряд ли кому-то расскажет. В школе он не слыл болтуном.

— Так в чем причина? — настойчиво спросил он.

— Обещай, что не проболтаешься.

— Честное скаутское. — Алекс торжественно поднял три пальца.

Джун сглотнула.

— Совет запретил библиотечным работникам выражать свое мнение по поводу закрытия библиотек. Если я вступлю в «ЧПОКНИ» или буду помогать протестующим, меня уволят.

— Вот черт.

— А еще я не должна никому рассказывать, почему не соглашаюсь участвовать, поэтому все решили, будто мне наплевать на библиотеку, и меня возненавидели. Так что да, сегодня выдался трудный день. — Джун прорвало; слова хлынули из нее потоком. — Я десять лет работаю в библиотеке, а до меня здесь работала моя мама. Нельзя допустить, чтобы ее закрыли. — Она в отчаянии обхватила голову руками.

— Ты можешь чем-нибудь помочь?

— Я ничего не могу сделать, иначе лишусь места в библиотеке. И даже если бы могла — проку от меня никакого.

— Это не так, — осторожно произнес Алекс.

— Помнишь, какой я была в школе? С тех пор ни капли не изменилась: все такая же робкая никчемная трусиха.

Алекс помолчал.

— Ты была самая умная в классе, — наконец проговорил он. — Всегда помогала тем, кто пропустил занятия или чего-то не понял. Тебя любили и уважали.

Звякнул звонок. Алекс ушел на кухню и через несколько секунд вернулся с пластиковым пакетом.

— Спасибо, — стараясь скрыть волнение, Джун взяла у него из рук пакет. — Пожалуйста, никому не говори, что мне запретили участвовать в «ЧПОКНИ». Если Марджори узнает, она меня убьет.

— Обещаю, твоя тайна умрет вместе со мной. Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

— Спасибо. — Джун поняла, что вот-вот заплачет: это были первые добрые слова за весь день. Уже у выхода она обернулась и сказала: — Кстати, я сейчас читаю «Матильду».

— Ту самую, Роальда Даля?

— Да, моя любимая книга. Я отложу в библиотеке экземпляр для тебя.

Вернувшись домой, Джун поискала Алана, но тот опять исчез, поэтому ей пришлось ужинать в одиночестве. Хорошо, что удалось рассказать Алексу о ситуации с библиотекой. Джун и не помнила, когда в последний раз говорила с кем-то по душам. Жаль, что он скоро вернется в Лондон.

Раздался стук в дверь. На пороге стояла Линда, у нее на руках сидел негодующий Алан Беннетт.

— Смотри, кого я снова нашла в бельевом шкафу. Похоже, он нагадил на чистые полотенца.

— Ох, надо же. Простите, пожалуйста. Я куплю новые.

Линда выпустила Алана, и тот опрометью метнулся в дом.

— Раз уж я здесь, то спрошу: в маминых книгах, случайно, не сохранились «Наездники»? Пора Джексону приобщаться к Джилли Купер.

— Наверняка где-то есть. Сейчас поищем. — Восьмилетнему мальчику, пожалуй, рановато читать женские романы, но Линда вряд ли послушает.

— Ты действительно сохранила все мамины книги? — спросила Линда, пока Джун водила пальцем по корешкам.

— Конечно, я ничего из ее вещей не выбрасывала.

— Совсем-совсем ничего?

Джун нашла нужную книгу и вручила Линде.

— Кое-какую старую одежду отнесла в благотворительный магазин, а все остальное сохранила. А что?

— Тебе не кажется, что пора от кое-чего избавиться? Не от книг, а, скажем, от старых безделушек? — Линда взяла с каминной полки статуэтку девочки с книгой. — Например, от этой.

— Она мне нравится. — Джун забрала у нее статуэтку и вернула на место.

— Правда? Эта фигурка не антикварная, ценности в ней никакой. Я помню, как Беверли притащила ее с летней ярмарки. По-моему, она ей досталась бесплатно.

— Дело не в деньгах.

— Знаю-знаю, но твоя мама не так уж и цеплялась за это барахло. — Линда указала на старую мебель и картины. — Не хочу показаться грубой, милая, но вряд ли она рассчитывала, что ты сохранишь ее вещи в неприкосновенности, как в мавзолее. Она хотела бы, чтобы ты начала новую жизнь и обставила здесь все по своему вкусу.

— Но я вовсе не хочу обставлять дом по своему вкусу, — возразила Джун с неожиданным для себя пылом. — Мне нравятся мамины вещи. С ними как-то… спокойнее.

Линда пристально посмотрела на нее.

— Ладно, я, пожалуй, пойду.

— Спасибо, что вернули Алана, — пробормотала Джун, провожая ее до двери. Не стоило так огрызаться на Линду: она ведь хотела как лучше.

— Не за что. — Выйдя на крыльцо, Линда повернулась к Джун и добавила: — Твоя мама никогда не придавала значения вещам. Да, ей нравились эти безделушки, но больше всего она любила общаться с людьми и жить полной жизнью. Думаю, она желала того же и для тебя.

Джун наблюдала за мужчиной, затягивающим тесемки на холщовой сумке. Он заходил в библиотеку раз в две недели, всегда одетый в бежевый плащ и коричневые вельветовые брюки, заметно стеснялся, хотя вел себя учтиво. Брал исключительно триллеры Ли Чайлда и Джона Гришэма, но сегодня тихо попросил Джун показать раздел «Отношения и свидания». Она подвела его к нужной полке. Спустя весьма продолжительное время он выбрал книгу — «Пять языков любви: как выразить любовь вашему спутнику», — которую сейчас и упаковывал в сумку вместе с мясным пирогом из кулинарии и бананом. Джун решила, что этот мужчина работает кассиром в супермаркете и после смерти родителей живет один. Он слишком робок, чтобы первым заговорить с женщиной, но влюбился в кассиршу-разведенку из того же магазина. За все время совместной работы он едва перемолвился со своей избранницей парой слов и несколько месяцев набирался храбрости пригласить ее на свидание. Наконец в один прекрасный день он подошел к ней и сказал…

— Прошу прощения, что отвлекаю, не могли бы вы помочь мне с одним техническим вопросом? — осведомился Сидни. — Хочу кое-что распечатать, но проклятый компьютер отказывается работать.

— Разумеется, — отозвалась Джун. Сидни был единственным из членов «ЧПОКНИ», кто по-прежнему с ней разговаривал, однако кроссворды больше не предлагал. — Сколько вам нужно копий?

— Двадцать, пожалуйста. Это петиция касательно библиотеки.

Джун постаралась держаться невозмутимо, но в глубине души испытала облегчение. С момента начала работы консультантов прошло уже четыре недели, а «ЧПОКНИ» не предпринимал никаких реальных действий, только созывал бесконечные собрания. Она пыталась подслушать разговоры активистов, но при ее приближении они тут же замолкали.

— Это идея миссис Брэнсворт, — пояснил Сидни, принимая отпечатанные копии. — Мы оставим их в пабе и супермаркете для всеобщего обозрения.

Джун оглянулась, нет ли поблизости Марджори, и шепнула:

— Вам бесплатно.

— Спасибо, — улыбнулся Сидни. — Сегодня вечером у нас очередное собрание; присоединиться никогда не поздно, поверьте.

О господи.

— Боюсь, сегодня вечером я занята.

— Понимаю, вы чувствуете себя неуютно в больших компаниях, но вам необязательно выступать. Нам очень нужна ваша поддержка.

— Простите, Сидни, у меня много дел.

— Хорошо, дорогая, как скажете, — вздохнул старик.

Девушка вернулась на свое рабочее место. Ей было противно лгать Сидни, ведь тот всегда очень хорошо к ней относился, но если он узнает, что ей запретили участвовать, то обязательно передаст ее слова миссис Би. Тогда уж совету точно станет известно, что она все разболтала, и ее…

— Джун! — донесся до нее зычный голос начальницы. Неужели она слышала ее разговор с Сидни?

— Да, Марджори?

— Нужно поговорить.

Джун направилась в кабинет, ожидая нагоняя, однако Марджори встретила ее странной улыбкой.

— Привет. Не желаешь ли присесть?

За десять лет работы в библиотеке Джун ни разу не удостаивалась столь любезного обращения. Что-то явно не так.

— Пожалуйста, присаживайся. — Марджори вновь неискренне улыбнулась.

Девушка покорно села, встревожившись еще сильнее.

— Я позвала тебя, потому что мне нужна… твоя помощь… Дело деликатное, требующее осторожности. Это касается моей дочери.

Джун подавила стон. Опять эта проклятая свадьба. Не далее как вчера ей пришлось пропустить обеденный перерыв, ибо Марджори велела разыскать местную голубятню, которая может предоставить дюжину белых голубей для церемонии принесения брачных клятв.

— Что от меня требуется? — неохотно спросила она.

— Как тебе известно, через две недели у Гейл девичник. Как тебе, опять же, известно, от одной мысли о стриптизере у меня изжога.

— Сбегать в аптеку за лекарством?

— Нет. — Марджори выдержала театральную паузу. — Я хочу, чтобы ты отправилась на девичник и нейтрализовала стриптизера.

— Что?!

— Слушай меня внимательно. Вы ведь с Гейл дружите еще со школы?

— Вообще-то нет…

— Вчера она позвонила мне и пожаловалась, что несколько ее подруг не могут прийти, и теперь ей не хватает гостей для запланированных развлечений.

— Допустим, но я-то…

— Короче, я сказала Гейл, что ты с радостью придешь на ее праздник, и она согласилась, что ты вполне сгодишься для массовости.

Джун потрясенно взглянула на начальницу.

— Марджори, мы с Гейл никогда не дружили и после выпуска ни разу не встречались. С чего бы мне идти на ее девичник?

— Да ладно тебе, ты же никуда ни с кем не ходишь. Развеешься, повеселишься.

— Какое уж тут веселье… — начала Джун, однако Марджори жестом велела ей замолчать. Вся ее напускная любезность исчезла.

— Я как твой руководитель говорю тебе: ты должна сходить на девичник. Я не могу допустить, чтобы до комитета по назначению лордов-наместников дошел слух о каком-то низкопробном стриптизере. Это разрушит репутацию Брайана и мою тоже. Ты должна предотвратить его выступление.

— Каким же образом?

— Придумай что-нибудь. — Марджори встала. — Буду весьма признательна за услугу. — Она открыла дверь и стояла у входа, словно часовой, пока Джун не ушла.

После окончания рабочего дня Джун поспешила домой. «Марджори не в своем уме. Ни за что не пойду на девичник к Гейл», — думала она. В школе у них не было ничего общего: Гейл считалась крутой девчонкой и одевалась так, будто сошла со страниц «Школы в Ласковой долине», а Джун носила брекеты и читала «Улисса». За время учебы они едва обменялись парой слов, а девичник подразумевает болтовню с незнакомыми людьми, глупые розыгрыши и натужное веселье — сущий ад для интроверта, не говоря уже о необходимости нейтрализовать стриптизера. В общем, нужно во что бы то ни стало отделаться от этой повинности.

Джун ускорила шаг, мечтая поскорее очутиться дома и почитать «Неуютную ферму», однако, когда она проходила мимо заколоченной пекарни, ее окликнули. Из библиотеки вышел Сидни и помахал ей рукой. Она со вздохом остановилась, от всей души надеясь, что тот не станет уговаривать ее вступить в «ЧПОКНИ».

— Здравствуйте, дорогая, — сказал он, поравнявшись с ней. — Хорошо, что поймал вас. Я никак не могу вспомнить одно слово из кроссворда и отчаянно нуждаюсь в помощи. — Он достал из пакета газету.

— Сидни, вы украли библиотечное имущество? — с притворным возмущением осведомилась Джун.

— Не украл, а позаимствовал. Утром верну на место.

Девушка улыбнулась и взяла у него газету, радуясь, что он снова попросил помочь.

— Семь по вертикали. «Зажигает огонь протеста в душах недовольных», восемь букв.

Несколько букв в слове уже были заполнены.

— Наверное, «активизм».

— Неужели? — Сидни внимательно взглянул на кроссворд. — Как же я сразу не догадался? Вам сейчас в ту сторону?

Они шли по главной улице. Джун тяготилась неловким молчанием и в который раз напомнила себе, что не следует близко сходиться с читателями вне работы.

— Знаете, я помню ваш первый день в библиотеке, — задумчиво произнес Сидни, когда они спускались по холму.

— Правда? А я совсем не помню.

— Вы вели себя тихо, как мышка, и весь день ни с кем не разговаривали. Похоже, вы до смерти боялись.

— Я действительно боялась.

— Сколько вам было?

— Восемнадцать.

— Бог ты мой! Позвольте поинтересоваться, что побудило вас устроиться в библиотеку?

— Стечение обстоятельств. Когда мама заболела, кто-то должен был зарабатывать деньги. Марджори согласилась временно взять меня помощником, пока мама не поправится. Но этого так и не произошло…

Когда Сидни снова заговорил, его голос звучал еле слышно.

— Спустя десять лет вы все еще здесь.

— Знаю.

Они прошли мимо закусочной «У мистера Конга». Джун заглянула в витрину, но Алекса не заметила. Сидни молчал, пока они не приблизились к церкви.

— Знаете, я повидал много библиотекарей. Ваша мама была лучше всех.

— Да, так и есть. Мама с легкостью находила любую книгу. Она была создана для этой работы.

— А разве вы для нее не созданы? Это у вас в крови.

— Нет, что вы. Мне нравится работать в библиотеке, но я не чувствую себя так же свободно, как мама. Я очень стеснительная и не люблю общаться с людьми, поэтому не могу проводить мероприятия. На самом деле от меня мало проку.

Сидни приподнял брови, но промолчал.

— Порой мне кажется, Марджори до сих пор меня не уволила, потому что я никогда не опаздываю и за десять лет ни разу не брала отпуск.

— Вы правда так думаете? — спросил Сидни. Джун кивнула. — Марджори прекрасно понимает — без вас все развалится. Вы — цемент, благодаря которому Чалкотская библиотека до сих пор на месте.

Джун невольно рассмеялась.

— Ну что вы! Марджори делает всю тяжелую работу.

— Вы действительно не замечаете? Если бы не вы, кто вдохновил бы юного Джексона на проекты и исследования? Кто выслушивает жалобы старой перечницы и помогает маме Шанталь заполнять заявления на пособие? Кто решает кроссворд с недогадливым дедом вроде меня? Каждый день вы заботитесь о посетителях библиотеки.

— Но, Сидни, любой на моем месте делал бы то же самое плюс кучу другой работы, за которую я боюсь даже браться.

Сидни тяжело вздохнул.

— Помните Джима Такера?

Джун долгие годы не вспоминала о Джиме Такере. Ее горло сжалось.

— Конечно, помню.

Она впервые встретила Джима незадолго после того, как начала работать в библиотеке. Тогда они еще работали по субботам, и он каждую неделю приводил с собой внуков. Джун не обращала на него особого внимания; Джим был ворчлив и постоянно прогонял детей, приносивших ему книги. А потом, где-то через полгода, по дороге домой она обнаружила его на скамейке, глядящего в небо.

— Его могила вон там. — Сидни указал в сторону церковного кладбища. Джун увидела скамейку, на которой они с Джимом сидели много лет назад.

Она не помнила, как завязался их разговор. Джим сообщил, что получил от врача плохие новости: он тяжело болен. Джун попыталась произнести какую-то подобающую к случаю банальность, но Джим перебил ее. «Знаешь, о чем я больше всего сожалею? — спросил он. Джун молча ждала, не представляя, в чем он собирается признаться. — Я ни разу не читал внукам сказку».

Она ответила — мол, ничего страшного, приходите с внуками в субботу, и я помогу подобрать подходящую книгу. Джим покачал головой и открыл ей тайну: он не умел читать. Об этом знала только его жена; от всех остальных ему удавалось скрыть свой недостаток — от работодателей, от друзей и даже от собственных детей. «Я был слишком тупым и упертым, — признался он, — а теперь уже поздно. Я так и не смогу почитать внукам».

— Я видел вас с Джимом у реки, — проговорил Сидни.

— Он был очень горд и не хотел, чтобы кто-то знал, что я ему помогаю. Поэтому мы встречались тайком, когда я заканчивала работу.

Занятия продолжались девять месяцев. Джим страдал тяжелой формой дислексии, и даже простые слова вводили его в ступор, но постепенно, очень медленно, буквы начали складываться в слоги, а слоги — в слова.

— Помню, как-то перед Рождеством я пришел в библиотеку и застал там Джима, — произнес Сидни. — Он был с внуками, дети бегали и бесились. Внезапно Джим взял с полки книгу и начал читать. Никогда не забуду лица детей. Это было настоящее чудо.

Джун тоже вспомнила тот день и улыбнулась.

— Он читал «Кролика Питера». Его внучка любила кроликов. Джим несколько недель тренировался.

— В последнее время я много о нем думаю, — признался Сидни. — Все, что сейчас с нами происходит, наводит меня на мысли о людях, живущих здесь, и о том, как библиотека им помогает. Как вы им помогаете.

Он помолчал, глядя в сторону кладбища.

— Вот что меня больше всего выводит из себя в этой истории с советом: их хваленые консультанты с калькуляторами и таблицами не способны понять, что библиотека — не просто помещение для хранения книг, это спасательный круг, сохраняющий жизнь. Ради этого мы и боремся.

Сидни снова умолк. Джун ожидала, что он спросит ее: «Почему вы не вступаете в „ЧПОКНИ“?», но внезапно увидела в его глазах слезы. Он поспешно их вытер. Девушка деликатно отвернулась. Через несколько мгновений он уже улыбался.

— Что ж, я и так отнял у вас много времени, дорогая. Вы, должно быть, торопитесь.

— Тороплюсь?

Сидни положил ей руку на плечо.

— Вы ведь ужасно заняты, помните? Потому и не можете прийти на собрание «ЧПОКНИ». — Он развернулся и побрел вверх по склону холма, откуда пришел. Джун услышала, как он бормочет себе под нос: — «Активизм». Как же я сразу не догадался?

В пятницу утром Джун прибиралась в библиотеке, когда раздался тихий стук в дверь. На пороге стояла невысокая женщина в длинном платье и с платком на голове.

— Доброе утро. Мы откроемся через десять минут.

Женщина непонимающе взглянула на нее.

— Еще десять минут. — Джун растопырила пальцы на обеих руках.

— Вы иметь книги рецептов?

Джун собралась снова сказать про десять минут, но передумала. У Марджори был пунктик — не пускать посетителей раньше установленного времени, однако раз в жизни можно нарушить правила.

— Конечно, заходите. Я Джун, помощник библиотекаря.

— Лейла, — тихо представилась женщина.

— Приятно познакомиться. Кулинарные книги вон там.

— Пирог, пожалуйста, — произнесла Лейла, четко выговаривая гласные.

— У нас много книг о выпечке. — Джун провела пальцем по корешкам в поисках чего-нибудь попроще. — Может, эту? — Она достала одну из книг Пола Холливуда и показала Лейле, но та отрицательно качнула головой, и они продолжили изучать содержимое полок вместе.

— Эту? — Лейла ткнула пальцем в обложку с улыбающейся Мэри Берри.

— Я выпечкой не увлекаюсь, но книги Мэри Берри очень популярны. Ее показывают по телевизору. — Джун попыталась изобразить заставку телепрограммы. — Вам нужно оформить абонемент, и можете взять книгу на дом.

Лейла недоуменно нахмурилась.

— Я помогу. У вас есть документ, подтверждающий место жительства? Ваш адрес? Дом?

Женщина кивнула, и Джун повела ее к своему столу.

Пятнадцать минут спустя Лейла ушла, унося с собой «Кулинарную библию» Мэри Берри и читательский билет. Джун удовлетворенно вздохнула, однако приятные ощущения длились не больше десяти секунд: в библиотеку вошла Вера.

— Что ей здесь понадобилось?

— Доброе утро, Вера.

— Это та самая иммигрантка, о которой я говорила. Разве ей можно ходить в библиотеку?

— Конечно. Мы открыты для всех.

— Она что, взяла кулинарную книгу?

— На будущей неделе ждем нового Стивена Кинга. Отложить для вас?

— Она из этих мусульман, не иначе, — проворчала Вера и, даже не взглянув на книги, ушла, тяжело опираясь на палку.

У Веры был трудный характер, а в последнее время ее поведение стало особенно враждебным. «Пожалуй, стоит поговорить об этом с Марджори», — подумала Джун.

В кармане зажужжал телефон: пришло электронное письмо. Едва щелкнув на иконку, девушка почувствовала дурноту. Это оказалось сообщение от Гейл:

Джун прочитала письмо дважды с нарастающим ужасом. Дела обстоят хуже, чем она опасалась: маскарадный костюм… тусить в клубе… полный отрыв. Нужно отказаться под благовидным предлогом, даже если придется навлечь на себя гнев Марджори. Она попыталась засунуть телефон в карман, но тот выскользнул у нее из рук и упал на пол. Вполголоса выругавшись, Джун встала на четвереньки и принялась шарить под столом.

— Добрый день. Мне нужен библиотекарь.

Услышав голос Алекса, Джун вздрогнула и ударилась головой о столешницу.

— Ой! — Она села на пол, потирая макушку. — Извини… что ты сказал?

— Мне нужен библиотекарь.

У Джун запылали щеки. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Алекс снял с полки «Библиотекаря» Салли Викерс.

— Это для моей тетушки, она приехала погостить.

— Ах да, конечно. — Девушка встала с пола и взяла у Алекса книгу.

— Я только что закончил «Великого Гэтсби». Ты была права, потрясающий роман, — продолжил он, не замечая ее смущения. — Хотя гадюшник там у них еще тот. Гэтсби, конечно, умел закатывать вечеринки, но я бы не хотел быть его корешем.

Весь прошедший месяц Джун и Алекс рекомендовали друг другу книги. Джун советовала свою любимую классику, от «Алисы в Стране чудес» до «Тэсс из рода д’Эрбервилей», Алекс же, после нескольких провалов с ужастиками, делился с ней фэнтези и фантастикой, которые читал подростком.

— Как тебе «Хоббит»?

— Хорошая книга, — ответила Джун, радуясь возможности сменить тему. — Не думала, что мне понравится Толкин.

— По-моему, он потрясающий рассказчик.

— Теперь я понимаю, почему люди любят фэнтези: спасаются от реальной жизни.

— Дела идут неважно?

— Да, — Джун понизила голос, — только не будем говорить об этом здесь.

— Может, посидим где-нибудь вечером, и ты расскажешь? — Джун решила, что ослышалась, но Алекс продолжил: — В закусочной сегодня дежурит тетя, так что у меня в кои-то веки выходной. Я собирался ради смены обстановки съездить в Моули. Составишь мне компанию, если не занята?

Джун проставляла штамп на книге, поэтому ответила не сразу. В пятницу вечером паб набит под завязку. К тому же о чем им с Алексом разговаривать, кроме книг? Придется сидеть в неловком молчании, пока Алекс не выпьет поскорее свое пиво, лишь бы от нее избавиться.

— Сегодня не могу. — Она отдала ему «Библиотекаря».

— Очень жаль.

— Прости, дел по горло. Мне нужно…

— Так, кто это тут у нас? — Из-за спины у Алекса показалась улыбающаяся Линда. — Сын Джорджа? Надо же, как вымахал! Твой отец говорит, ты теперь юрист.

— Э-э… ну да… — Алекс бросил взгляд на Джун в поисках поддержки.

— Это моя соседка Линда.

— Соседка? Значит, вот как ты представляешь меня людям? — усмехнулась та. — Я знаю Джун с четырехлетнего возраста, — обратилась она к Алексу. — В детстве она бегала у меня по саду голышом и…

— Хотите вернуть книги?

— Да, милая, кажется, я их малость подзадержала. — Линда подмигнула Алексу. — Джун всегда обнуляет мои штрафы.

— Полезно дружить с библиотекарем, — заметил Алекс. Линда согласно закивала. — Боюсь, мне пора. Жаль, что ты сегодня занята, Джун. Может, встретимся как-нибудь в другой раз?

— Что? — воскликнула Линда. — Разве ты занята?

— Ну да. — Девушка бросила на нее многозначительный взгляд.

— Интересно, чем же? Чтением занудных русских романов? Думаю, один вечер можно и пропустить. — Джун открыла рот, чтобы возразить, но Линда уже повернулась к Алексу. — Ты, наверное, заметил, Джун у нас такая стесняшка, вечно ее нужно по сто раз уговаривать. Конечно, она с удовольствием сходит с тобой куда-нибудь, правда, золотце?

Стало ясно — Линда просто так не сдастся. Сопротивление бесполезно.

— Ладно, так уж и быть.

— Здорово, — сказал Алекс, явно озадаченный столь внезапной переменой планов. — Встретимся в семь у закусочной, хорошо?

Едва он ушел, Линда торжествующе улыбнулась Джун.

— Какой славный молодой человек.

— Зачем вы это сделали? — произнесла та, стараясь не застонать.

— А что такого? Я же видела, ты хочешь сходить с ним на свидание, просто стесняешься.

— Это не свидание! Он позвал меня в паб, потому что ему скучно, а все его друзья в Лондоне.

— Да не переживай ты так. Даже если это правда, когда ты в последний раз выбиралась в люди?

Джун сделала вид, что занята проверкой книг.

— Линда, вот эта на целый месяц просрочена. — Она взяла в руки «Магическую уборку» Мари Кондо. — Нельзя задерживать так надолго. Марджори разозлится, если узнает, что я списываю ваши штрафы.

— Да забудь ты об этой старой швабре. Книжка, кстати, очень хорошая, почитай на досуге.

Джун рассмеялась.

— Знаю, у меня много недостатков, но я вовсе не неряха.

— На самом деле книга не столько об уборке, сколько о том, что расхламление может изменить твою жизнь. Сейчас найду… — Линда принялась искать нужное место. Джун закрыла глаза, стараясь не смотреть, как грубо та обращается со страницами. — Вот послушай. Мария говорит: «Когда ваша комната чиста и не захламлена, у вас не остается иного выбора, кроме как изучить свое внутреннее состояние. Вы обретаете способность увидеть проблемы, которых избегали, и вынуждены разбираться с ними».

Джун поняла, куда Линда клонит.

— Очень интересно.

— Я все думала о нашем разговоре. Честное слово, если ты немножко приберешься и освежишь дом, это пойдет тебе только на пользу. Если хочешь, могу помочь. Кое-что из вещей продадим на ближайшей гаражной распродаже.

— Мне очень нравится мой дом. — Джун выхватила книгу у Линды из рук и положила в тележку для возвратов.

— Не сомневаюсь, солнышко. — Несказанные слова повисли в воздухе. — Ну хорошо, вернемся к вовсе-не-свиданию с Алексом Ченом. Что наденешь?

Без десяти семь Джун вышла из дома и направилась к закусочной «У мистера Конга», стараясь не обращать внимания на холодный камень в животе. О чем они с Алексом будут говорить, когда исчерпают тему книг и операции Джорджа? У них же нет ничего общего: он поступил в университет и теперь работает юристом в столице, она — помощник библиотекаря, ни разу не выезжавшая за пределы деревни. Может, пропустив стаканчик, удастся сослаться на головную боль и поскорее ретироваться?

У дверей закусочной уже стоял Алекс в дырявых джинсах и футболке.

— О, привет! — воскликнул он. — В пять минут восьмого придет автобус. Если поторопимся, успеем.

На остановке Алекс проинформировал Джун о состоянии здоровья отца.

— Вообще-то ему полагается лежать в постели, но сегодня утром он уже пытался заниматься йогой.

Подошел тридцать шестой автобус. В конце салона оказались свободные места. Устроившись на сиденье, Джун увидела Веру, как всегда, чем-то недовольную. Девушка отвела взгляд и сделала вид, будто ее не заметила.

— Я принес тебе еще одну книгу. — Алекс выудил из сумки потрепанный «Цвет волшебства» Терри Пратчетта. — Я влюбился в Плоский мир, когда мне было лет десять. Читала что-нибудь из этой серии?

— Нет, как-то не довелось.

— Тебе должно понравиться. Действие происходит на диске, покоящемся на спинах четырех слонов, которые, в свою очередь, стоят на панцире гигантской черепахи. А еще там есть библиотекарь-орангутанг, и…

Джун рассеянно слушала, краем глаза наблюдая за Верой. Та смотрела на Алекса, недовольно поджав губы. Чем ей Алекс-то не угодил?

— А самый мой любимый персонаж — Смерть. Просто отпад.

Автобус остановился. Вера тяжело поднялась с сиденья, что-то бормоча себе под нос. Только после того как она вышла, Алекс заговорил:

— Бедная миссис Кокс.

— Ты знаком с Верой? — удивилась Джун.

— Когда я был маленьким, мы жили по соседству.

Джун оглянулась, опасаясь, как бы кто не услышал, и прошептала:

— Она — сущий кошмар.

— Не говори так, — нахмурился Алекс.

— Она постоянно изводит меня жалобами и к тому же расистка.

— Возможно, ты — единственная, с кем она вообще разговаривает.

— Ну и что?

— Вере пришлось очень нелегко, Джун.

— В каком смысле?

— Мои родители работали в закусочной допоздна, — произнес Алекс, понизив голос, — поэтому в детстве я уйму времени проводил у Веры. Когда я возвращался из школы, она заваривала мне чай и разрешала приводить друзей поиграть.

— Вера? Она же терпеть не может детей, вечно жалуется, что они шумят.

— Так было не всегда. Я не знаю всей истории, но Вера и ее муж Фред очень хотели завести ребенка, но по какой-то причине не могли. Поэтому они вроде как сделали меня своим приемным внуком. Вера часами играла со мной в футбол на заднем дворе и пекла торты на дни рождения всем местным детям. Она потрясающе печет, знаешь ли.

— Ничего себе! И что же случилось?

— Когда мне было десять или одиннадцать, Фред ушел от Веры, — еле слышно прошептал Алекс. — Все произошло внезапно. В один день он стриг лужайку и обсуждал, выиграет ли «Манчестер Юнайтед» Лигу чемпионов, а на следующий исчез. Вера была безутешна; я слышал, как она плакала у мамы в комнате. А потом Фред прислал ей письмо: написал адрес, куда пересылать почту, и сообщил, что теперь живет с любовницей и ее детьми.

— Не может быть! — воскликнула Джун. Несколько пассажиров оглянулись. — Бог ты мой!

— Да уж. Выяснилось, что Фред много лет изменял Вере, и та женщина родила ему двоих детей. Он вел двойную жизнь, а Вера ничего не знала.

— Поверить не могу. Бедная Вера.

— После этого она перестала приглашать меня в гости и начала жаловаться моим родителям, что я слишком шумный. Она больше не пекла торты, почти не выходила из дома и растеряла всех друзей. Где-то через год папа с мамой развелись, и мы переехали. С тех пор я ее не видел. Не уверен, что она меня узнала.

Джун вспомнила, как Вера с кислой миной наблюдала за детьми, играющими в библиотеке. Она-то думала, у пожилой женщины просто дурной характер, а на самом деле все гораздо сложнее и трагичнее.

— Приехали, — сказал Алекс.

Автобус прибыл в Моули и остановился на главной улице. Джун с Алексом направились к «Лодочнику». Джун и не помнила, когда в последний раз бывала в пабе. От обилия людей ей тут же стало не по себе, однако Алекс подвел ее к столику в тихом углу и отошел за напитками. Девушка все думала о Вере. Она представила, как та печет торт для кого-то из соседских ребятишек, а Фред является к ней с чемоданом и говорит, что уходит. Должно быть, Вера умоляла его остаться, плакала, пыталась отобрать чемодан, но Фред…

— А вот и я. — Алекс поставил на стол большой бокал вина. — Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты где-то далеко.

— Я задумалась.

— Помню, в школе ты часто витала в облаках. — Алекс уселся напротив. — Обычно это происходило на уроках английского; ты смотрела в одну точку, а потом вдруг принималась что-то писать. Твоим сочинениям не было равных.

— Ты преувеличиваешь. — Джун невольно улыбнулась. — Мне всегда нравилось придумывать истории. Порой в библиотеке я смотрю на читателей и представляю, какая у них жизнь, — добавила она и тут же пожалела. Об этом ее увлечении знала только мама.

— Ух ты! Давай-ка поиграем, — оживился Алекс. — Что скажешь вон про ту женщину?

— Пожалуй, не стоит. Я сморозила глупость.

— Давай-давай. Видишь, в платье с бабочками? Расскажи про нее.

— Тебе и правда интересно?

— Конечно!

Джун пригляделась к женщине: слегка за тридцать, ярко-красные крашеные губы, красивое свободное платье в стиле пятидесятых. Рядом — мужчина в льняной рубашке и летних брюках.

— Ее зовут Ханна. Вместе с двумя девушками она снимает квартиру, в которой полно нарядов и хорошего настроения. Работает в офисе. Работа скучная, зато по выходным они с подругами надевают лучшие платья, идут на танцы и веселятся до утра. Она мечтает заниматься чем-нибудь творческим, например, живописью.

— А мужчина? Он ее бойфренд?

— Нет, но ей бы этого хотелось. Они встречаются уже несколько месяцев, но у них ничего не выйдет.

— Почему?

— У него есть постоянная подруга. Ханна и не догадывается, что он просто водит ее за нос.

— Бедняжка, — искренне посочувствовал Алекс. — Этот парень выглядит подозрительно. Тебе не кажется, что он опасен? Может, он серийный убийца, а она — его жертва?

— Я придумала трагическую любовную историю, а ты мыслишь в жанре хоррор.

Алекс рассмеялся. Джун усмехнулась. Оказывается, вдвоем играть забавно.

— Неудивительно, что у тебя получались самые лучшие сочинения. Мне обычно ставили «неуд», потому что я всегда добавлял монстров и зомби. Ты по-прежнему пишешь рассказы?

— Нет. — Девушка поспешно сделала глоток вина.

— Очень жаль. Мне казалось, ты станешь настоящим…

— У тебя есть хобби? — перебила его Джун.

— Ну конечно, — с готовностью отозвался Алекс. — Я увлекаюсь скалолазанием и играю в мини-футбол; наша команда — отстой, зато совместные посиделки в пабе после матча — просто класс. Мне нравится ходить в кино; недалеко от моего дома есть независимый кинотеатр, где показывают ужастики шестидесятых-семидесятых. А по четвергам после работы я хожу…

Джун слушала с возрастающим изумлением. Она ожидала, что Алекс назовет одно-два увлечения, не больше. И как он столько всего успевает? Это же утомительно.

— Ну а ты? — поинтересовался Алекс, перечислив весь список.

— Я люблю читать. — Последовало молчание: Алекс ждал продолжения. — И гулять.

— Здорово. Ходишь в походы? Мы с папой часто ходили, когда я учился в школе.

— Разумеется. — Джун глотнула вина, умолчав о том, что самый дальний ее поход — от дома до работы.

— Ты любишь путешествовать? — спросил Алекс. — Мы с Крисом Роффе каждое лето ездим куда-нибудь дикарями. Посетили кучу интересных мест.

— Какое твое самое любимое?

— Хороший вопрос. В Индии просто замечательно, во Вьетнаме тоже. Ты там бывала?

Джун покачала головой. Она не заезжала дальше Веймута, и то вместе с мамой.

— Стоит съездить, там классно. У региона богатая история, а кухня просто…

Джун кивнула, но внутри у нее все переворачивалось. Именно поэтому ей и не хотелось идти в паб. Какой из нее собеседник? Интересных хобби нет, в экзотических странах не бывала. Последние десять лет она только и делала, что работала в библиотеке да читала книги. Девушка закрыла глаза, мечтая поскорее сбежать и избавить себя от унижения, когда Алекс наконец поймет, какую жалкую жизнь она ведет.

— Джун?

Она открыла глаза.

— Что, прости?

— Я спросил, ты общаешься с кем-нибудь из одноклассников?

О господи, только не это. Придется признаться, что у нее нет ни друзей, ни хобби, ни личной жизни.

— Ну, я… — Джун замолчала. И тут ее осенило. — Я дружу с Гейл Спенсер. Через пару недель иду к ней на девичник.

— Гейл? Надо же. Как у нее дела?

— Хорошо. В этом году обручилась на Мальдивах.

— Здорово. Я и не знал, что вы в школе дружили.

— После выпуска как-то сблизились. — Джун почувствовала, что краснеет.

— Да уж, говорят, противоположности притягиваются. Вы с Гейл точно были на разных полюсах, — рассмеялся Алекс. Джун поморщилась от воспоминания, какой безнадежной неудачницей выглядела в школе.

— Знаю, Гейл была гораздо круче меня. — Она уныло глотнула вина.

— Лично я всегда считал тебя круче всех, — сказал Алекс. — Остальные девчонки только и знали, что болтать о парнях и вечеринках, а ты читала потрясающе интересные книжки.

Джун поперхнулась от изумления.

— Эй, что с тобой?

— Ничего, извини, — прохрипела она.

— Может, ты удивишься, — продолжил Алекс, когда Джун откашлялась, — но мне казалось, что после школы ты поступишь в университет, заведешь умных начитанных друзей, будешь беседовать с ними о литературе и искусстве. — Его щеки слегка порозовели. — Извини, я несу полную чушь. Можешь надо мной посмеяться.

Однако Джун было не до смеха. Именно так она и представляла свое будущее: полуночные беседы с друзьями, совместные походы на лекции, чтение друг другу собственных произведений. Она хотела глотнуть вина, но обнаружила, что бокал пуст.

— Может, еще по одной? — Она поспешно встала.

— Да, пожалуйста. — Алекс, похоже, обрадовался возможности завершить разговор.

Джун направилась к барной стойке. Каким образом он так точно угадал ее юношеские мечты? Они в школе почти не общались; удивительно, что он вообще ее заметил. Девушка на мгновение окунулась в свою давнюю фантазию о друзьях и учебе в университете, но тут же выкинула глупые мысли из головы.

Неподалеку от барной стойки раздался взрыв смеха. Джун огляделась. Вот черт. За соседним столиком сидел Брайан Спенсер, отец Гейл, а с ним — двое мужчин помоложе. Вдруг он слышал, как она врет, будто дружит с его дочерью? Брайан хохотал, широко открыв полный еды рот. Джун поморщилась и отвернулась, надеясь, что он ее не заметит. Пока она ждала, когда ее обслужат, до нее донесся преисполненный самолюбования голос Брайана:

— Умение подмазать кого надо — вот что по-настоящему важно, парни.

— А в данном конкретном случае есть реальная возможность? — спросил один из его собеседников.

— Разумеется, но это обойдется недешево.

— Чего желаешь, дорогуша? — нетерпеливо осведомилась барменша у Джун.

— Кружку лагера и бокал белого вина, пожалуйста.

— Конечно, я не могу дать гарантий, — вновь загудел Брайан, — но я играю в гольф с некоторыми членами совета, и они мне доверяют. Уверен, их можно замотивировать, чтобы они близко к сердцу приняли ваш проект.

— Я же говорил, Брайан — отличное приобретение, — заметил второй, моложе и богаче на вид. — Уж кому об этом знать, как не мне. — И все трое расхохотались зычным смехом, которым мужчины смеются только в компании себе подобных.

Джун расплатилась и понесла напитки к столу, стараясь держаться подальше от Брайана. Один из мужчин ей особенно запомнился: его щеки раскраснелись от алкоголя, а волосы были очень светлыми, как у Драко Малфоя.

— А что скажет Марджори? Она не будет возражать?

— Не о чем беспокоиться, — отозвался Брайан. — Я беру ее на себя.

Вернувшись за стол, Джун обнаружила Алекса в полном смущении.

— Прости, ты, наверное, решила, что я совсем ку-ку, — проговорил он.

— Вовсе нет. Я хотела бы жить такой жизнью, как ты описал, но обстоятельства сложились иначе.

— Позволь спросить, почему?

На стол упала капля вина. Джун задумчиво размазала ее пальцем.

— Я поступила в Кембридж на кафедру английской литературы, но у мамы диагностировали рак. Мне дали академический отпуск на год, но к тому времени маме стало гораздо хуже, и от учебы пришлось отказаться.

— Джун, мне очень жаль.

— Ничего. Я думала, что смогу подать документы позже, но с тех пор как мамы не стало, мне совсем не хочется уезжать из дома.

— И у тебя не появилось желания снова поступить в университет? Многие начинают учебу уже в зрелом возрасте.

— Нет, это не для меня. К тому же мне нравится в Чалкоте.

— Рад, что ты счастлива. Тебе повезло — у тебя есть любимая работа.

— Честно говоря, я не мыслю себя где-то в другом месте, поэтому вся эта история с закрытием библиотеки внушает ужас.

— Кстати, как продвигается протестная кампания?

— Если бы я знала. Прошел месяц, а никаких общественных мероприятий так и не было. Я пыталась подслушать в библиотеке, но в моем присутствии все замолкают.

— Чем же «ЧПОКНИ» занимаются?

— Понятия не имею. Хотя… я взяла их листовку в супермаркете.

Джун достала из сумки скомканный листок бумаги. На нем большими буквами было написано: «Спасите нашу библиотеку! Пожалуйста!»

— Да… Так они никого не спасут, — протянул Алекс. — А что с соцсетями?

— Не знаю. Я ими не пользуюсь.

Алекс достал телефон и что-то напечатал.

— Они должны быть в твиттере. Точно, есть. Вот, смотри.

Там был один-единственный твит.

— Ну, это лучше, чем ничего. — Джун вернула телефон Алексу, но в последний момент успела заметить всплывшее сообщение из Вотсапа.

У Джун упало сердце. Глупость какая: личная жизнь бывшего одноклассника ее не касается. Алекс прочитал сообщение и улыбнулся. Девушка сделала большой глоток вина.

— Значит, ты точно ничем не можешь помочь «ЧПОКНИ»? — спросил он, убирая телефон в карман.

— Слишком рискованно. Если я публично выскажусь против властей, меня уволят.

— А если помогать тайно?

— В каком смысле?

— Я так понял, совет не должен знать, что ты замешана в деятельности «ЧПОКНИ». Но ты же можешь работать под прикрытием.

Джун рассмеялась.

— Вряд ли из меня выйдет секретный агент, хотя в детстве я трижды перечитывала «Шпионку Гарриет».

Однако Алекс говорил серьезно.

— Можешь мне не верить, но ты способна принести гораздо больше пользы, чем тебе кажется.

— Не думаю.

— Когда я читал «Матильду», то подумал, что ты очень похожа на нее.

— «Матильду»?

— Вы обе любите читать, к тому же Матильда честная, принципиальная и неравнодушная. В школе ты была точно такая же. — Алекс глотнул пива. — Возможно, тебе следует спросить себя: «А как бы поступила Матильда?»

Ночью Джун спала как убитая. Она проснулась около девяти утра и принялась вспоминать события минувшего вечера: рассказ Алекса о его насыщенной жизни, нелепое замечание, что она круче всех, сообщение из Вотсапа…

Девушка спустилась на кухню и заварила чай. Алан притаился под столом и прыгал ей на ноги всякий раз, стоило пройти мимо, но она была слишком погружена в свои мысли, чтобы прогнать его. А как же Брайан и странный разговор, подслушанный в пабе? Кажется, он собирался «замотивировать» членов совета. Почему один из тех мужчин спросил его про Марджори? Джун глотнула чая, обожглась и выругалась про себя. Если они говорили о библиотеке и намеревались подкупить советников, нужно обязательно об этом рассказать. Но кому? Нельзя же идти в совет и разбрасываться огульными обвинениями.

Она достала мобильный телефон, зашла в твиттер и через несколько напряженных минут добралась до аккаунта «ЧПОКНИ». В ее голове зрела идея. Получится ли? Дело рискованное, доказательств никаких. Любой, кто прочитает сообщение, решит, что у нее крыша поехала.

Джун отложила телефон в сторону. Лучше держаться от этой истории подальше. Однако ей вспомнились слова Алекса: «А как бы поступила Матильда»? Она глубоко вздохнула, взяла телефон и нажала на кнопку «Создать аккаунт». Через пару минут аккаунт был готов. Не давая себе передумать, она написала короткое сообщение:

Матильда @ММухомо8

@ЧПОКНИ У меня есть информация, которая может быть полезной.

Джун нажала кнопку «твитнуть» и отбросила телефон, словно обожглась. Она взяла «Хоббита», прочитала три предложения и взглянула на экран. Ничего. Она продолжила чтение, но не успела добраться до конца страницы, как снова проверила твиттер. Кто увидит ее сообщение — Шанталь или миссис Би? А вдруг они ответят, что тогда написать?

Нужно отвлечься. Если чтение не помогает, остается последнее средство: уборка. Джун натянула легинсы и старую футболку и принялась методично стирать пыль со всех поверхностей, не упуская ни одной фоторамки и статуэтки. Когда она добралась до фигурки читающей девочки, звякнул телефон. «„ЧПОКНИ“ подписался на ваши обновления». Джун прикрыла глаза: еще не поздно все бросить. Может, Брайан ничего такого не имел в виду? Она открыла глаза и написала личное сообщение:

Возможно, Брайан Спенсер что-то замышляет против библиотеки.

С замиранием сердца Джун нажала кнопку «отправить». Через мгновение пришел ответ:

Кто вы?

Друг библиотеки. Я хочу помочь.

Что вы знаете о Брайане?

Он встречался с двумя мужчинами и говорил, будто может подмазать кого надо и в чем-то убедить членов совета. Они упоминали Марджори Спенсер, поэтому я предполагаю, что речь идет о библиотеке.

Кто эти люди?

Не знаю.

Что они хотят сделать с библиотекой?

Не знаю. Извините.

Джун подождала, но ответа не последовало. Судя по кратким репликам, это миссис Брэнсворт. Что она сделает с полученной информацией? Например, явится к Брайану и спросит его в лицо. Он, конечно, будет все отрицать. Остается надеяться, что «ЧПОКНИ» проведут расследование и найдут весомые доказательства. А вдруг Марджори тоже замешана? Нет, вряд ли. Она, конечно, не подарок, но, как говорила мама Джун, если Марджори вскрыть, на ее внутренних органах обнаружится штамп Чалкотской библиотеки. Впрочем, нужно будет понаблюдать за ней на работе, просто на всякий случай.

Джун с удвоенным рвением взялась за уборку. Здорово, что ей наконец-то удалось внести свой вклад в защиту библиотеки. Алекс был прав: пусть ей нельзя открыто поддерживать «ЧПОКНИ», зато она может помогать за-за кулис.

Выдав читательнице «Исчезнувшую», Джун задумчиво посмотрела ей вслед. Эта молодая женщина появилась здесь впервые, поэтому Джун решила, что та недавно переехала в Чалкот, сбежав из дома. Ее родители — представители преуспевающего среднего класса, гордые обладатели «БМВ», ежегодно проводящие отпуск на горнолыжных курортах Франции. Однако в кругу семьи это мелочные, злобные, мстительные людишки, контролирующие каждый шаг дочери и поминутно отравляющие ей жизнь. Поэтому она инсценировала собственное похищение, оставила записку с требованием выкупа и сообщила в ней недостоверные данные, чтобы сбить родителей со следа. Но внезапно ее отец приехал по делам в Чалкот и заметил дочь в библиотеке. Он подождал ее на улице и, когда она вышла, проследовал за ней в темный переулок и низким угрожающим голосом произнес…

— Мне нужна новая книга.

— Привет, Лейла, — улыбнулась Джун. — Как вам «Волосатые байкеры» [5]?

— Мэри нравится больше, — ответила Лейла. Теперь она приходила в библиотеку каждую неделю, и Джун помогала ей выбрать очередную кулинарную книгу. Лейла рассказала, что ее сын Махмуд переводит рецепты на арабский.

— Я отложила для вас еще одну книгу по выпечке. Хотите взглянуть?

— Да, пожалуйста.

— Вот она.

— У меня тут… — Лейла достала из сумки сверток. Джун развернула пекарскую бумагу: это оказался кусок пирога, обсыпанного фисташками, источающий божественный аромат.

— Басбуса, — смущенно пояснила Лейла. — Из моей страны.

— Большое спасибо, — растроганно поблагодарила Джун.

— В следующий раз пробовать английский скон, — проговорила Лейла, направляясь к столу, чтобы почитать. На ее лице застыло сосредоточенное выражение. Джун улыбнулась — она как раз сегодня приберегла пару сконов себе на ужин.

— Это что такое? — злобно спросила Вера, грузно опершись о стол.

— Басбуса.

— Она испекла? — Вера мотнула головой в сторону Лейлы.

С тех пор как Алекс рассказал Верину историю, прошло две недели. Джун всячески старалась быть добрее к пожилой женщине и привлекать ее к библиотечным мероприятиям, однако ее усилия не увенчались успехом.

— Вообще-то Лейла очень интересуется британской выпечкой. Я знаю, вы и сами отлично печете. Может, посоветуете ей какую-нибудь кулинарную книгу?

— С чего ты взяла? — Вера смерила Джун подозрительным взглядом. — К тому же это вранье. Я много лет ничего не пекла, — огрызнулась она и направилась к своему креслу, по пути наткнувшись на Джексона. Тот уронил стопку книг. Джун поспешила мальчику на помощь.

— Тебе помочь?

— Спасибо, ничего страшного.

Джун вручила ему том «Японской энциклопедии».

— Бабушка не говорила, что ты уезжаешь на каникулах.

— Я не уезжаю, просто пишу реферат про Японию. Вы знали, что территория Японии состоит из шести тысяч восьмисот островов, а японцы едят больше рыбы, чем все остальные жители Земли?

— Не знала.

— А еще Сидни рассказал, что Япония — родина хайку. В таком стихотворении всего три строки и семнадцать слогов.

— Поразительно.

— Я написал хайку. Хотите послушать?

— Конечно.

Джексон выпрямился и монотонно произнес:

Книга — спасжилет,

Библиотека — лодка.

Без них мы утонем.

Джун от изумления лишилась дара речи.

— Ничего себе… Джексон, это… мощно.

— Вам понравилось? Я прочитаю его в субботу, во время акции в защиту библиотеки.

— Уверена, все будут в восторге. Жаль, я не смогу прийти.

Джун действительно была огорчена. В библиотеке только и судачили, что о субботнем мероприятии, поэтому удалось кое-что подслушать. Миссис Брэнсворт превратилась в Серсею Ланнистер и доводила остальных членов «ЧПОКНИ» до белого каления своими придирками. Ее интересовало буквально все: транспаранты, звуковые системы и «вещевая лотерея, которая превзойдет собой лотерею летнего фестиваля Фэверинга». Хорошая новость — на мероприятие позвали съемочную группу с местного телевидения. Оставалось надеяться, что к библиотеке удастся привлечь внимание общественности.

— Джун, на два слова! — крикнула Марджори.

— Извини, Джексон. — Джун отдала мальчику его книги. — Удачи с хайку.

Заведующая гордо восседала в кабинете. Перед ней стояла кружка с надписью «Лучший в мире библиотекарь».

— Гейл говорит, ты так и не ответила на ее приглашение.

О господи. Несмотря на то что Джун солгала Алексу о дружбе с Гейл, мысль о девичнике до сих пор приводила ее в ужас, поэтому она решила не отвечать.

— Простите, Марджори, я совсем забегалась.

— Пиши ответ прямо сейчас. Гейл не должна заподозрить, что это моих рук дело.

— Прямо сейчас?

— Ну да. Доставай телефон.

Марджори стояла, уперев руки в бока, и сверлила Джун взглядом, пока та через силу печатала ответ.

— Дай посмотреть. — Начальница склонилась над экраном и прочла сообщение: «Привет, Гейл. С радостью приду на твой девичник. Увидимся в субботу». — Ну вот, ничего сложного, — заметила она, убедившись, что Джун нажала кнопку «отправить». — И запомни, ты не веселиться туда идешь. У тебя задание.

В четыре часа в библиотеку пришла Кэрри, мама Шанталь. Джун хотела расспросить ее о дочери — после отказа участвовать в «ЧПОКНИ» Шанталь в упор ее не замечала, — однако Кэрри тут же бросилась к компьютеру. Женщина была в ярости, и Джун не сразу решилась подойти.

— Эти сволочи из совета прислали эсэмэску, что есть свободный дом, — заявила Кэрри, стуча пальцами по клавишам. — Я все бросила, примчалась сюда, зашла на сайт, а этот гребаный дом уже ушел.

— Опять? Неужели? Очень жаль.

— Что мне делать, если библиотеку закроют? Власти считают, у всех есть компьютеры?

— Как дела у Шанталь?

— Бог ее знает. Все время ворчит и огрызается.

Джун почувствовала укол совести: она считала, что в плохом настроении Шанталь есть и ее вина.

— Она вам говорила, что хочет бросить школу? — спросила Кэрри.

— Какой ужас! А как же университет?

— Утверждает, будто не желает поступать. Она всегда была отличницей, все время читала, а теперь собралась искать работу.

— Боже мой! Вы не могли бы попросить ее прийти ко мне? Постараюсь ее переубедить.

— Попробую, но мне кажется, толку не будет. Она пойдет на акцию протеста в субботу, там и увидитесь.

— Боюсь, в субботу я иду на девичник. — Джун говорила правду, но все равно чувствовала себя ужасно.

Кэрри выключила компьютер и собралась уходить.

— Я тут с утра видела одну женщину. Она что, и есть тот самый консультант по менеджменту?

— Какую женщину? — удивилась Джун.

— С Марджори. Я отводила Талию в ясли, еще до восьми.

— Как она выглядела?

— Тощая, в дорогущем костюме. Точно не местная.

Джун вспомнила женщину, похожую на миссис Колтер, которую видела несколько недель назад в кабинете Марджори.

— У нее были длинные темные волосы?

— Да. На вид вся такая высокомерная.

— Черт! — воскликнула Джун, но вовремя вспомнила, что общается с посетительницей. — Ой, извините.

— Что-то случилось?

— Не знаю. Надеюсь, ничего.

Марджори в другом конце зала учила Махмуда искать книги по картотеке и терпеливо что-то объясняла. Если миссис Колтер действительно консультант, почему Марджори держит ее визиты в тайне? Дело явно нечисто.

Джун зашла в туалет, заперла дверь на защелку, открыла твиттер и написала сообщение «ЧПОКНИ» от имени Матильды.

Марджори Спенсер тайно водит в библиотеку каких-то людей. Несколько недель назад я видела ее с незнакомой женщиной. Кажется, сегодня та же самая женщина приходила в библиотеку рано утром, задолго до открытия. Возможно, это консультант по менеджменту.

Защелка лязгнула: кто-то попытался попасть в туалет. Джун поспешно нажала кнопку «отправить». Через несколько секунд снаружи раздался зуммер. Девушка открыла дверь: там стояла миссис Би и проверяла телефон.

— Черт побери! — сквозь зубы процедила пожилая дама, подошла к Сидни и продемонстрировала ему экран.

Джун отчаянно хотелось услышать, о чем они говорят. Она заметила забытую посреди зала тележку с возвращенными книгами, взялась за ручку и двинулась по направлению к миссис Би и Сидни. Однако тележка оказалась в плохом настроении; несмотря на то, что Джун толкала ее вправо, она упорно катилась влево. Наконец девушке удалось приблизиться к окну и уловить часть разговора.

— Думаю, мы должны передать эту информацию в… — говорил Сидни.

— Можно ли доверять этой Матильде? — возразила миссис Би.

Джун подкатила тележку ближе.

— Какая разница, кто она? Что нам нужно сделать, так это…

— Ой!

Джун обернулась и увидела Веру, согнувшуюся пополам от боли.

— Что ты делаешь, тупица! Наехала мне на ногу!

— Ради бога, извините. Вы в порядке?

— Нет, не в порядке. Ты сломала мне палец на ноге.

— Что здесь происходит? — спросила подошедшая Марджори.

— Она чуть не переехала меня своей телегой, — заявила Вера.

— О чем ты только думала, Джун! — Марджори обожгла ее гневным взглядом, а сама помогла Вере сесть в кресло и поднять ногу повыше.

— Вечно она меня толкает, — пробурчала Вера.

— Нужно вызвать «Скорую».

— Вот именно. Я вас всех засужу за причинение вреда здоровью!

— Я тебя умоляю, хватит делать из мухи слона, — вмешалась миссис Би. — Пойдем на остановку, я доеду с тобой до больницы.

— А я считаю, нужно вызвать «Скорую», — уперлась Вера.

— Не дури. В «Скорой» и так нехватка машин, еще недоставало им выезжать из-за пустячных ушибов. Дай-ка мне руку и поднимайся.

Вера открыла рот, чтобы пожаловаться, но передумала и встала, опираясь на плечо миссис Би.

— Можно подумать, у нас и без того хлопот мало, — прошипела Марджори, обращаясь к Джун, когда пожилые дамы ушли. — Ты хоть понимаешь, что будет, если она накатает жалобу в совет? Они только и ищут предлог, чтобы нас закрыть, а ты преподносишь им его на блюдечке.

В субботу Джун проснулась в шесть утра в холодном поту. И черт ее дернул сказать Алексу, что она идет на девичник. Теперь, если не пойти, он решит, будто она врунья и жалкая неудачница, не имеющая друзей. А если все-таки пойти, придется общаться с жуткими девчонками из школы, к тому же Марджори уволит ее за то, что ей не удалось остановить стриптизера.

— И как я умудрилась так вляпаться? — простонала Джун, обращаясь к Алану Беннетту, развалившемуся у нее в ногах. Кот окинул ее презрительным взглядом. — Да-да, конечно, ты совершенно прав.

Собрав волю в кулак, она встала с постели и открыла платяной шкаф. В приглашении говорилось, что нужно нарядиться героиней какого-нибудь фильма, поэтому Джун принялась осматривать свой гардероб в поисках вдохновения. Две пары черных джинсов, черная юбка, пять одинаковых белых блузок для работы. Пара серых кардиганов, тоже для работы. Черное платье, которое Джун надевала на мамины похороны, несколько старых выцветших футболок и джемперов. Как из этого собрать маскарадный костюм?

Девушка оглядела стеллаж с ее любимыми детскими книжками.

— Придумала, Алан! Гермиона Грейнджер!

Она побежала в мамину комнату и распахнула шкаф. Ее взору предстали наряды всех цветов радуги — от длинного стеганого плаща до маминого любимого золотистого платья с пайетками. Среди буйства красок затесалась одна-единственная черная вещь — платье-накидка, в котором мама выпускалась из университета. Отличный наряд в стиле «Гарри Поттера».

Джун надела белую блузку, черную юбку и мамину накидку и посмотрелась в зеркало. Так, теперь волосы. Она расплела тугую косу и распустила локоны по плечам. И не вспомнить, когда она в последний раз наблюдала свои кудри в таком виде: по утрам Джун собирала их в узел на затылке, а на ночь заплетала косу. Однако, как бы ей ни хотелось убедить себя в обратном, с распущенными волосами она и вправду напоминала Гермиону Грейнджер из первых фильмов про Гарри Поттера.

В одиннадцать утра Джун вышла из дома навстречу изнурительной августовской жаре и принялась медленно подниматься на холм, стараясь держаться в тени, — если вспотеть, волосы еще больше разлохматятся. Проходя мимо церкви, она услышала музыку. Значит, мероприятие «ЧПОКНИ» в самом разгаре. Замедлив шаг, девушка украдкой заглянула внутрь.

В церкви находились полтора десятка человек, в основном активисты «ЧПОКНИ» и их семьи. Сидни руководил вещевой лотереей; Джун заметила на его столике несколько бутылок вина, банку домашнего варенья и унылого тряпичного слона. Шанталь заведовала столом с пирогами. Как ни удивительно, в углу с кислым видом сидела Вера. У нее над головой висел транспарант; веревки были натянуты слабо, ткань провисла, и Джун смогла различить только «…сем Чалкотскую чит…». У входа стояла миссис Би и кричала в рацию: «Орел вызывает Воробья. Школьный хор будет через десять минут. Повторяю, через десять минут. Нам нужно больше людей!»

И это все? Сидни и миссис Брэнсворт проделали колоссальную работу, и к ним никто не пришел? Джун отвернулась и пошла дальше, не в силах смотреть на это печальное зрелище. Неподалеку от автобусной остановки стоял серый фургон. Рядом курила женщина в синем костюме. Ее лицо показалось Джун знакомым. Она попыталась припомнить, какие книги та брала в библиотеке, но вскоре до нее дошло: это же репортер местных новостей, Тесса как-ее-там… Тесса разговаривала с женщиной, настраивающей дорогую видеокамеру.

— Пустая трата времени, — ворчала она. — Из этой ерунды не выжать нормального репортажа.

— Так что, мне собирать оборудование? — спросила телеоператор.

— Давай снимем выступление школьного хора, а потом свалим. — Тесса со скучающим видом швырнула окурок на землю и затоптала носком туфли.

Подъехал автобус. «Полный провал, — подумала Джун. — Как можно надеяться спасти библиотеку, если им даже в местные новости не попасть?»

Почти в полдень она вышла из автобуса. Чтобы добраться до отеля, нужно было преодолеть около мили по проселочной дороге. Стояла страшная жара; мамино университетское платье оказалось толстым и тяжелым, и вскоре Джун вся обливалась потом. К тому времени когда она доковыляет до места, будет красная, как помидор.

Сзади загрохотала танцевальная музыка. По дороге мчался желтый спортивный кабриолет. Тротуара здесь не было, поэтому Джун отскочила в сторону, упала и угодила прямо лицом в траву. Автомобиль остановился.

— Вы не ушиблись? — Водитель выключил музыку. Белая майка открывала загорелые мускулистые руки и плечи. Лица было не разобрать за солнечными очками-авиаторами.

— Кажется, да, — ответила Джун, стараясь держаться спокойно.

— Вы не знаете, где находится отель «Оукфорд-Парк»? Я заблудился.

Внезапно ей пришла в голову абсурдная мысль. Нет, слишком опасно. А если она ошиблась? Вдруг он маньяк-убийца? Но если этот мужчина именно тот, о ком она думает, значит, Господь ответил на ее молитвы.

— Э-э-э… вы, случайно… не стриптизер? — густо покраснев, осведомилась Джун.

Незнакомец неодобрительно взглянул на нее, однако из-за ботокса не смог разочарованно приподнять брови.

— Я предпочитаю термин «исполнитель экзотических танцев», — чопорно произнес он. — А вы кто?

— Меня зовут Матильда, — с замиранием сердца ответила Джун. — Я иду на девичник к Гейл.

— Слава богу! Я катаюсь здесь уже минут двадцать, все никак не могу отыскать этот проклятый отель

— Хотите покажу дорогу?

— Конечно, садитесь. Кстати, я — Рокки.

Джун отряхнулась и села в машину.

— Вам нужно развернуться.

— Точно? Я же только что оттуда.

— Честное слово. Я подскажу, как доехать.

Рокки развернулся, и автомобиль помчался по проселочной дороге. Джун никогда раньше не ездила в кабриолете и теперь пожалела, что не заплела волосы. Рокки принялся рассказывать о своем выступлении и о новом костюме полицейского, который он выписал из Америки и заплатил за него три сотни фунтов.

— Никому и в голову не приходит, как дорого стоит реквизит. Все думают, мы берем обычные брюки, отрезаем штанины и приклеиваем на липучке, но это — профессиональное снаряжение, можно сказать, высокие технологии.

Джун старалась смотреть на дорогу, но все равно невольно косилась на Рокки. Его кожа в высшей степени необычного цвета — красное дерево с мандариновым оттенком — была покрыта чем-то вроде масла. В какой-то момент он протянул руку, чтобы достать что-то из бардачка, и Джун отшатнулась, лишь бы случайно его не коснуться.

— Вон туда.

Они пересекли мост и поехали по главной улице мимо библиотеки.

— А я думал, это загородный отель.

— Организаторы в последний момент изменили место. Здесь налево.

Машина остановилась у церкви. Джун с облегчением заметила, что фургон телевизионщиков еще не уехал, хотя телеоператор уже паковала оборудование.

— Здесь? В агентстве сообщили, будет мероприятие высокого уровня, а это какой-то задрипанный сельский зальчик.

— Видите ли, невеста обожает местную библиотеку, которую хотят закрыть. Поэтому она решила совместить свой девичник с акцией в поддержку библиотеки. — Джун и сама понимала, что ее версия выглядит в высшей степени неправдоподобно. Кто купится на такую туфту? — Вот, кстати, и телевидение. Они будут снимать ваше выступление.

— Телевидение? Что ж вы сразу не сказали! — просиял Рокки. Он вышел из кабриолета и подхватил с заднего сиденья спортивную сумку. — Я должен подготовиться.

— Отлично. Когда войдете, найдите миссис Брэнсворт и скажите, что вы от Матильды.

— А вы разве не идете?

— Мне нужно еще кое-что организовать для девичника. Удачи.

Джун выбралась из машины и поспешно пошла прочь, пока ее не заметили. Проходя мимо серого фургона, она остановилась рядом с Тессой.

— Полный отстой. Даже нарезку для репортажа не сделать, — жаловалась та в мобильный телефон.

Джун откашлялась.

— Прошу прощения…

— Автографов не даем, — отрезала Тесса, не потрудившись даже взглянуть на нее.

— Я не за автографом… вам стоит вернуться в зал.

— Без толку. В новостях такое не покажешь.

— Сейчас начнется кое-что интересное.

— Что, будут делать зверюшек из воздушных шариков?

— Поверьте, вам стоит увидеть это своими глазами.

Тесса нахмурилась.

— Надеюсь, я не потрачу время зря. Идем, Клео. — Она кивнула женщине-оператору. Та со вздохом вынула камеру из сумки.

Джун не решилась подходить ближе, опасаясь, что ее узнают. Тесса и Клео вошли внутрь. Через секунду из зала донеслись вступительные аккорды в стиле ритм-энд-блюз, затем последовали удивленные возгласы. В дверном проеме показался Рокки, одетый в одни лишь черные кожаные шорты и полицейскую фуражку.

— Садиться будете? — спросил водитель подошедшего автобуса.

Хихикая про себя, Джун зашла в салон. Автобус медленно отъехал от остановки.

Когда Джун наконец добралась до отеля, девичник уже начался. Поспешно входя внутрь, она бросила беглый взгляд на свое отражение в зеркале и мысленно застонала. На белой блузке размазалось большое зеленое пятно от травы, после поездки в кабриолете прическа напоминала стог сена, разметанный ураганом. Джун попыталась пригладить волосы, но безуспешно. «Придется идти в таком виде, — удрученно подумала она. — Слава богу, праздник костюмированный, поэтому все остальные тоже будут выглядеть нелепо».

Она вошла в бар отеля, и сердце у нее упало. Подруги невесты щеголяли в потрясающих гламурных нарядах. Хелен, староста класса, явилась в наряде Мэрилин Монро из «В джазе только девушки», а Бекки, капитан школьной сборной по нетболу, — в образе Одри Хепберн из «Завтрака у Тиффани». Тара, лучшая подруга Гейл, расхаживала в золотистом бикини. В центре зала стояла сама Гейл. Ее светлые локоны были уложены в затейливую прическу. Судя по пышному платью с кринолином, она изображала Марию-Антуанетту.

— Кого я вижу? Джун Джонс! — воскликнула Тара. Все взгляды обратились на Джун. — А ты что здесь делаешь?

— Э-э… — пробормотала Джун, заливаясь краской.

— Я ее пригласила, — вмешалась Гейл. — Рада встрече, Джун.

— Надо же, ты ни капельки не изменилась! — Бекки расцеловала Джун в обе щеки. — До сих пор носишь школьную форму.

— Где сейчас живешь? — подхватила Тара.

— Замужем? Дети есть? — спросила Хелен. — Давай рассказывай.

Джун попятилась.

— Ну… я по-прежнему живу в Чалкоте… — дрожащим голосом произнесла она.

— Чем занимаешься? — поинтересовалась Хелен.

— Работаю в библиотеке.

— Здорово. Обожаю библиотеки, внутри все так винтажненько, — произнесла Бекки.

— Сто лет там не была, — отозвалась Тара. — Не понимаю, зачем ходить в библиотеку, если можно купить книжки дешево на «Амазоне».

— А как на личном фронте? У тебя кто-нибудь есть? — не унималась Хелен.

Джун на мгновение вспомнила об Алексе и отрицательно помотала головой. Алекс упомянул, что на выходные съездит в Лондон встретиться с друзьями. Джун изо всех сил старалась не думать об Элли, писавшей ему в Вотсап.

— У меня никого нет, — ответила она. На лицах ее одноклассниц отразилось разочарование. — А у вас как дела?

— Я — юрист, — сказала Тара, — а Хелен — дизайнер интерьера.

— Дизайнер интерьера и консультант-реабилитолог, специализируюсь на восстановлении после инсульта, — уточнила Хелен.

— А я работаю на телевидении, — заявила Бекки. — Правда, сейчас в декрете. Моего сына зовут Монти.

— Вот это да! — восхитилась Джун. И как они успели столького достичь? Им же всего двадцать восемь!

К ним присоединилась еще одна девушка в костюме Чудо-Женщины.

— Я уже полчаса пытаюсь дозвониться до стриптизера. Ты уверена, что дала ему правильный адрес? — спросила она у Тары.

— Ну конечно.

— И что нам теперь делать? Он должен был начать выступление полчаса назад!

— Давайте займемся чем-нибудь другим, — ответила Тара. — Пора к столу! — позвала она, и все направились в оранжерею.

Длинный стол ломился от разнообразных деликатесов. Образовалось небольшое столпотворение — гостьи старались занять место поближе к невесте. Джун села в конце стола между Чудо-Женщиной и Ларой Крофт.

— Откуда ты знаешь Гейл? — спросила у нее Чудо-Женщина.

У Джун задергалось колено. Она сжала его рукой.

— Мы учились в одном классе.

— Чем занимаешься?

— Я помощник библиотекаря.

— Ясно. — Чудо-Женщина смерила Джун ледяным взглядом и повернулась к Принцессе Лее.

На больших блюдах лежали сэндвичи со срезанными корочками, затейливые пирожные и сконы. Джун с утра съела всего один тост, поэтому при виде еды у нее заурчало в желудке. Она положила на свою крошечную тарелочку три сэндвича, скон и шоколадное пирожное и лишь потом обратила внимание, что остальные взяли по одному сэндвичу. Чудо-Женщина осторожно вытащила из своего кусочек лосося и съела, а хлеб оставила на тарелке. Они с Ларой Крофт увлеченно общались с другими соседками по столу, но Джун только радовалась, что на нее никто не обращает внимания. Съев сэндвичи, скон и пирожное, она проверила телефон. Там оказалось три сообщения от Марджори.

Джун спрятала телефон в сумочку и взяла еще одно пирожное.

— Ну что, — объявила Тара, постучав вилкой о бокал. — Давайте-ка немного поиграем, чтобы растопить лед. — Она подождала, пока разговоры стихнут. — Мы все давно знаем друг друга, но среди нас есть и новые лица. Поэтому предлагаю поиграть в «Я никогда не», чтобы мы смогли познакомиться… поближе.

За столом раздался смех. Джун встревожилась. Она раньше не слышала о такой игре, но название звучало подозрительно.

— Я начну, — вызвалась Тара. — Запомните: если вы делали то, о чем я спрашиваю, вы пьете, а если не делали — не пьете. Понятно?

Девушки утвердительно закивали и подняли бокалы с шампанским.

— Итак, начнем с чего-нибудь простенького. Меня никогда не забирала полиция.

Джун огляделась: никто не притронулся к напиткам, за исключением девушки в костюме кролика из «Плейбоя».

— Джулс, а тебя-то за что? — изумленно спросила Гейл.

— За превышение скорости, — пожала плечами Джулс. Все рассмеялись.

— Теперь моя очередь, — объявила Хелен. — Я не состою в клубе «Высокая миля» [6].

Несколько девушек пригубили шампанское. Смех усилился. Джун никогда раньше не слышала название клуба, но была уверена, что в нем не состоит.

— Я ни разу не изменяла партнеру, — загадала Лара Крофт. Под удивленные возгласы довольно много девушек с виноватым видом приложились к бокалам.

— Я не побывала на всех континентах, — сказал кто-то. Некоторые выпили. Джун зажала руки между колен, чтобы они не дрожали.

— Я никогда не делала мелирование, — к всеобщему веселью, призналась Чудо-Женщина.

— Я ни разу не ночевала в палатке.

Джун смотрела на свой полный бокал, мечтая, чтобы игра поскорее прекратилась.

— Меня ни разу не увольняли.

— Я никогда не занималась сексом в общественном месте.

— Я ни разу не прыгала с тарзанки.

Джун закрыла глаза. Когда эта пытка закончится?

— Я ни разу не оставалась на дискотеке до шести утра.

— Я ни разу не танцевала на шесте.

— Я девственница.

— Джун?

Стало тихо. Джун открыла глаза. Все смотрели на нее. Она вжалась в спинку стула.

— Эй, ты как, в порядке? — спросила Бекки. Джун молча кивнула.

— Ты ведь поняла правила игры? — уточнила Тара. — Кто-то в шутку сказал: «Я девственница», а ты не выпила.

Джун стало трудно дышать. Она ослабила галстук.

— Если ты занималась сексом, надо выпить, — пояснила Тара. — Или ты до сих пор девственница?

Одна из девушек засмеялась. Остальные молча смотрели на Джун со смесью ужаса и жалости.

— Мне… нужно в туалет. — Джун резко встала. Она неловко схватилась за спинку стула, опрокинула его на пол, развернулась и опрометью бросилась к выходу.

Джун ворвалась в туалет и с грохотом захлопнула дверцу кабинки. Задыхаясь, она стащила с себя галстук и попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу блузки, но руки не слушались. Наконец пуговица оторвалась, дышать стало легче. Джун плюхнулась на сиденье унитаза, согнулась пополам и уперлась лбом в колени.

Постепенно дыхание восстановилось, но теперь на девушку обрушилась горячая волна унижения. Неужели она почти ничего не достигла? Не делала мелирование, не прыгала с тарзанки, не бывала в ночном клубе, не танцевала с подругами всю ночь напролет. Не посетила каждый континент, потому что никогда не выезжала за пределы Чалкота, и ни разу не целовалась (о сексе и речи нет).

Но самое страшное, с отчаянием подумала Джун, все мои достижения можно описать одной фразой: я работаю в библиотеке, и у меня умерла мама. Вот итог двадцати восьми лет жизни, грустная эпитафия, которую выбьют на могильном камне.

Раздались шаги. Дверь туалета открылась. Едва не свалившись с унитаза, Джун поспешно подтянула колени к груди, чтобы ног не было заметно из-под дверцы кабинки.

— Бог ты мой, как неловко получилось, — раздался голос Бекки. — Бедняжка Джун.

— Ничего удивительного, она в школе всегда была странной, — отозвалась Тара. Послышалось журчание воды.

— Не понимаю, зачем Гейл ее пригласила.

— Да она и не собиралась. Похоже, Джун упросила маму Гейл выбить ей приглашение.

— Какая трагичная история. Можно взять твою помаду?

— Да, конечно.

Последовала тишина. Джун затаила дыхание.

— Почему она не могла просто соврать и выпить, как все? — помолчав, протянула Бекки. — Думаешь, она и вправду девственница?

— Не удивлюсь.

— О господи! Представь только — двадцать восемь лет, и никакого секса. А друзья у нее есть?

— В школе она ни с кем не дружила, так что вряд ли. Хочешь пшикнуться моими духами?

— Давай.

В воздухе разнесся сногсшибательный аромат. Джун зажала нос, чтобы не чихнуть.

— Кажется, когда мы учились в универе, у нее умерла мама, — припомнила Тара.

— Правда?

— Да, вроде так говорили. И других родственников, похоже, нет.

— Жуть какая. Ну как, ты готова?

— Ага. Видела, во что вырядилась Алисия?..

Хлопнула дверь. Голоса стихли. Джун сосчитала до двадцати, отодвинула щеколду и осторожно вышла из кабинки. От тошнотворно сладкого запаха духов запершило в горле. Ей показалось, ее вот-вот вырвет. Она взглянула на себя в зеркало: тушь размазалась, волосы всклокочены — ни дать ни взять безумный клоун из фильма ужасов. Нечего и думать о том, чтобы вернуться в зал, к этим расфуфыренным девицам, терпеть их смешки и сочувственные улыбочки. Нужно поскорее выбираться отсюда.

Джун хотела позвонить Линде и попросить заехать за ней, однако вспомнила, что та отправилась с Джексоном на побережье. Она со вздохом принялась убирать телефон в сумку, но на экране высветилось сообщение.

При воспоминании об Алексе на Джун нахлынула волна облегчения. Не раздумывая, она нажала кнопку вызова.

— Привет, ты можешь говорить?

— Конечно. С тобой все в порядке?

— Нет. Я… — Джун подавила рыдания.

— Что случилось? — В голосе Алекса слышалась неподдельная забота.

— Мне… хуже некуда, — пролепетала она.

— Где ты сейчас?

— Прячусь в туалете.

— Тебе нужно уехать. Кто-нибудь может тебя забрать?

Джун сделала глубокий вдох.

— Алекс, извини, что прошу, но мне некому больше позвонить. Ты не мог бы…

— Ал, ты не видел мое черное платье? — раздался молодой, чуть хрипловатый женский голос. Джун запоздало вспомнила, что Алекс в Лондоне.

— Прости, я совсем забыла… — пробормотала она.

— Ничего страшного. Повиси секундочку… Элли, я… — Послышалось шипение. Джун представила, как Алекс прикрывает трубку рукой. Ей удалось разобрать приглушенные слова: — Одноклассница… живет одна… у нее никого нет… — Каждое слово обжигало, будто пощечина. — Извини, — сказал Алекс, вновь взяв трубку. — Так что ты говорила?

От унижения Джун не сразу собралась с мыслями.

— Ничего. Мне пора.

— Хочешь, я…

— Прости, что потревожила. Пока.

Джун нажала кнопку «отбой» и с отвращением взглянула на себя в зеркало. От бессилия и злости хотелось плакать. Как ей пришло в голову звонить Алексу? Он же в Лондоне со своей девушкой! Наверняка они сейчас смеются над чудаковатой одинокой одноклассницей, которой некого попросить о помощи, или еще хуже — жалеют ее. Смахнув с ресниц горячие слезы, Джун убрала телефон в сумку и вышла из туалета.

Остаток дня Джун провела дома, отгородившись занавесками от жаркого августовского солнца. Пыталась читать «Большие надежды», но всякий раз, доходя до сцены с участием мисс Хэвишем, узнавала в ней себя и в результате вернула книгу на полку. Принялась за уборку, но каждая картина и безделушка как будто насмехались над ней. «Тебе двадцать восемь, и ты до сих пор девственница?» — хихикала китаянка с книгой, пока Джун стирала с нее пыль. «Чего ты боишься, Божья коровка?» — вопрошала мама с фотографий. Даже Алан Беннетт внес свою лепту. «Неудачница, — заявлял он всем видом, — похоронила себя заживо вместо того, чтобы жить на полную катушку».

Вечером Джун валялась на диване, бесцельно просматривая старые серии «Четверо в одной постели». Зажужжал телефон: сообщение от Алекса. При воспоминании о его словах: «одноклассница… живет одна… у нее никого нет», — сердце неприятно кольнуло. Алекс был единственным человеком, которого Джун могла назвать своим другом, а теперь он знает, насколько убога ее жизнь. Она взяла телефон и открыла сообщение.

Алекс Чен

Привет, ты как? Мне позвонил папа. Он видел в новостях акцию протеста в защиту библиотеки. Кто бы мог подумать, эти старперы из «ЧПОКНИ» наняли стриптизера! Благодаря ему кампания прошла на «ура»…

Джун резко села. Весь день она жалела себя и в результате совсем забыла о том, что произошло утром. Она поспешно отыскала в интернете выпуск новостей. Сначала показали репортаж с какой-то стройки, но Джун от волнения не поняла ни слова и лишь мечтала, чтобы сюжет поскорее закончился. А потом на экране появилась Тесса на фоне церкви.

— Шесть библиотек в Даннингшире находятся под угрозой закрытия, но лишь одна из них нашла весьма оригинальный способ привлечь внимание общественности.

Камера переместилась внутрь. В центре зала извивался Рокки в садомазо-ковбойском прикиде. На него взирала небольшая толпа обалдевших местных жителей; в середине, открыв рот, стоял Джексон.

— Через семь недель совет примет решение о судьбе библиотек. Как видите, активисты из Чалкота организовали запоминающуюся акцию протеста, — говорила Тесса.

Далее крупным планом показали миссис Брэнсворт.

— Э-э… мы решили, это поможет привлечь внимание к нашей кампании, — запинаясь, пробубнила она. Рокки у нее за спиной кружился и призывно покачивал бедрами.

На экране появился Сидни.

— Пусть наша библиотека и невелика, однако она является центром притяжения для местных жителей. Люди приходят сюда не только за книгами. Очень печально, если совет решит ее закрыть.

Камера снова переместилась на Рокки, на сей раз одетого в стринги. Перед ним сидела Вера и с сосредоточенным видом втирала в его грудь нечто похожее на взбитые сливки.

Новости закончились. Джун в оцепенении смотрела на погасший экран. Сработало: благодаря выступлению Рокки история с закрытием библиотеки попала на телевидение. Придя наконец в себя, девушка расхохоталась, разбудив Алана Беннетта.

— У меня получилось, Алан, — сообщила она удивленному коту. — Надо же, получилось!

Джун сняла со стены фотографию, с которой стирала пыль, прежде чем пришло сообщение от Алекса. На давнем снимке была изображена ее мама у входа в библиотеку. Беверли улыбалась и подмигивала. Джун осторожно провела по стеклу пальцем, коснулась лица матери.

— Прости, что я у тебя такая бестолковая, — прошептала она. — Знаю, я потратила время впустую. Но я все наверстаю.

В понедельник, придя в библиотеку, Джун обнаружила Веру: та обосновалась за столиком у входа и увлеченно рассказывала окружающим о своих подвигах в деле умащения Рокки.

— Представляете, я-то думала, это у него пена для бритья, а оказалось, и правда взбитые сливки. Я попробовала, — вещала она взволнованным дамам из кружка «Клубок и спицы».

— Потрясающее зрелище, — подтвердил Сидни. — У него было три костюма: полицейский, ковбой и пожарный. А еще штанины на липучках. Кстати, весьма остроумная идея, надо будет опробовать.

— Сидни, взгляните-ка сюда. — Шанталь показала ему телефон. — До выпуска новостей на нашей страничке было сто одиннадцать лайков, а теперь почти тысяча.

— Великолепно!

— Нам пишут комментарии. Спрашивают, что собираемся делать дальше.

— Надо спросить миссис Брэнсворт. Она что-нибудь придумает.

— А вот и она! — Шанталь повернулась к двери.

— Приветствуем героя дня! — воскликнул Сидни. — Троекратное «ура» в честь миссис Брэнсворт!

— Прекратите, — рявкнула та. — Я не имею никакого отношения к этому стриптизеру. Я осуждаю сексуальную эксплуатацию в любом ее проявлении.

— Тогда кто же организовал выступление? — удивился Сидни.

— Стриптизер сообщил, — понизив голос, произнесла миссис Брэнсворт (Джун навострила уши), — его направила к нам некая Матильда.

При упоминании этого имени Джун едва не выронила стопку книг и быстро отвернулась.

— Что еще за Матильда? — спросила Вера.

— Наш тайный осведомитель, — пояснил Сидни. — Она передает информацию через твайтер.

— Твиттер, — поправила его Шанталь.

— Да, точно. Матильда шпионит в нашу пользу и отправляет нам твиты. Это она поведала о переговорах Брайана Спенсера в пабе и о том, что Марджори тайком приводит консультантов в библиотеку. Значит, выступление стриптизера — ее рук дело.

— Да уж, хоть я и не одобряю ее методы, но эта Матильда снова нам помогла, — вынужденно признала миссис Би. — Теперь нужно ковать железо, пока горячо.

— Может, организуем акцию перед зданием совета? — предложил Сидни. — Будем держать транспаранты и петь песни.

— Точно. Как движение за гражданские права в Америке, — поддержала миссис Брэнсворт.

— Только не говорите, что там снова будет этот… — пробормотала Вера.

Активисты «ЧПОКНИ» продолжили беседу. Джун отошла. Акция протеста перед зданием совета — хорошая идея, но для библиотеки важно, чтобы люди брали больше книг. Власти сказали, что будут принимать решение на основе фактических показателей, а сейчас количество читателей снизилось до минимума. Джун оглянулась на миссис Би, Сидни и Шанталь, достала телефон и быстро набрала сообщение в твиттере от имени Матильды.

— Иди-ка сюда!

С другого конца зала, недобро прищурившись, на Джун смотрела Марджори.

— Что ты натворила с этим стриптизером! — воскликнула она, плотно закрыв дверь кабинета.

— Исключительно ради вас, Марджори. Это был единственный способ не пустить его на девичник.

— Однако тем самым ты подставила под удар доброе имя Чалкотской библиотеки. На следующей конференции библиотечных работников меня поднимут на смех! — Марджори нервно обмахнулась книгой в мягком переплете. — Кто-нибудь знает, что это ты отправила его в церковь?

— Никто. Я действовала анонимно.

— Ну что ж, неплохо. Если совет узнает, нас обеих вытурят пинком под зад.

— Согласитесь, акция имела небывалый успех, — заметила Джун.

— Хм-м-м… — Марджори откинулась в кресле. — А как прошел девичник?

— Хорошо, — дипломатично ответила Джун, надеясь, что Гейл не сообщила матери о случившемся.

— Я ценю твою помощь. В качестве благодарности я устрою, чтобы тебя пригласили на свадьбу. Разумеется, только на общую вечеринку.

— Не стоит утруждаться.

— Не дури. Я же знаю, тебе хочется пойти.

— Вообще-то…

— Совещание окончено. У меня полно дел. — Марджори встала. — Запомни: совет не должен узнать, что ты имеешь отношение к истории со стриптизером и «ЧПОКНИ», иначе я не смогу тебя выгородить.

Остаток недели Джун делала все возможное, чтобы помочь активистам. Она нашла статьи об успешных кампаниях в защиту библиотек и отослала их от имени Матильды, а когда в среду утром Марджори проводила мероприятие, набралась смелости и обыскала кабинет в поисках информации о консультанте по менеджменту миссис Колтер. Вылазка не увенчалась успехом, но от избытка адреналина Джун весь день провела как на иголках.

В четверг она помогала одному из посетителей заполнить онлайн-заявление на паспорт, когда сзади послышался знакомый голос. Джун не общалась с Алексом с их провального телефонного разговора на девичнике и после работы старалась не ходить мимо закусочной. Оглянувшись, она увидела, что Алекс поглощен беседой с Сидни.

— Она сказала что-нибудь еще? — негромко произнес пожилой джентльмен.

— Нет, только то, что я вам передал.

— Как вы думаете, что это означает? Неужели она…

— Прошу прощения, мисс, — обратился к Джун посетитель. — А теперь мне что делать?

— Извините. — У девушки от стыда запылали щеки. Вдруг они беседуют про ее злополучный звонок? Довольно и того, что Алекс узнал, какая она неудачница. Теперь об этом знает и Сидни. Джун помогла заполнить заявление до конца, надеясь, что Сидни и Алекс ее не заметят. Однако через пару минут кто-то подошел к ней сзади.

— Сколько лет, сколько зим.

Джун боялась увидеть преисполненное жалости лицо Алекса, поэтому, не оборачиваясь, буркнула:

— Привет.

— Как дела?

— Нормально. — Она продолжила печатать, надеясь, что он не заметит ее трясущиеся руки.

— Ты не пришла в закусочную в понедельник. Я беспокоился…

— Прости, я должна помочь посетителю, — прервала его Джун. Алекс тяжело вздохнул и ушел.

Закончив, девушка вернулась за рабочий стол. Сидни отдыхал в своем любимом кресле. Он бросил на нее пристальный взгляд, однако ничего не сказал. Через пару секунд в библиотеку ворвалась миссис Брэнсворт.

— Гребаные говнюки! Подлые ублюдки!

— Что случилось? — поинтересовался Сидни.

— Я зашла в супермаркет проверить, сколько подписей под нашей петицией. Нареш говорит, ее украли.

— Не может быть! А та, которую мы оставили в пабе?

— Тоже пропала. Джофф говорит, вчера исчезла с барной стойки.

— О господи! Нам удалось собрать почти пятьсот подписей, и все впустую.

— Придется начинать сначала, — вздохнула миссис Би.

— А если наши петиции опять украдут?

Воцарилось молчание. Оба отчаянно обдумывали, что делать.

— Может, попробуем организовать онлайн-петицию, как предлагала Шанталь? — наконец произнес Сидни.

— Давайте, — неуверенно согласилась миссис Брэнсворт.

— Кто мог опуститься до того, чтобы украсть петицию? — вздохнул Сидни. — Кому такое в голову придет?

— Возможно, это члены совета, — предположила миссис Би. — Или кто поближе…

С этими словами она пристально посмотрела на Джун. На мгновение их взгляды встретились. Девушка поспешно опустила глаза.

— Не думай, что я не вижу, как ты отираешься вокруг и подслушиваешь! — крикнула миссис Брэнсворт. Все посетители притихли и обернулись к ней. — Что сказала бы твоя мама, если бы узнала, что ты делаешь все для закрытия библиотеки? Ты позоришь свою мать, Джун, как тебе не стыдно!

Слова миссис Брэнсворт полоснули как ножом по сердцу. Джун захотелось выкрикнуть в ответ: «Я и есть Матильда! Это я вам помогаю!», но она развернулась и ушла в другой конец зала. Неужели все, включая Сидни, считают ее предательницей? Джун закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Через несколько минут, кое-как взяв себя в руки, она вернулась к своему столу. Миссис Би и Сидни переместились к компьютеру и сосредоточенно склонились над клавиатурой: по-видимому, они составляли онлайн-петицию. Идея хороша, но как о ней узнают люди? Бумажные петиции были разложены в проходных местах, поэтому многие их подписали, но большая часть жителей Чалкота вообще ничего не знает о существовании интернета. Нужно придумать способ, как всех оповестить, только чтобы никто не догадался, чьих это рук дело.

Джун снова взглянула на Сидни и миссис Би. Ее лицо озарила улыбка. Да, Матильда поступила бы именно так.

Незадолго до полуночи Джун взяла рюкзак, вышла из дома и направилась вверх по холму. На улицах было пусто, но она все равно надела темную одежду и мамину бейсбольную кепку.

Здание библиотеки тонуло во мраке. На фоне луны вырисовывался силуэт башни с часами. Убедившись, что рядом никого нет, девушка отперла входную дверь и скользнула внутрь. Там было хоть глаз коли, но Джун знала это место как свои пять пальцев. Она включила компьютер, развернула монитор, чтобы его мерцание нельзя было заметить с улицы, и принялась печатать.

Час спустя она вышла из библиотеки, надежно заперла дверь и направилась к супермаркету. Рюкзак на ее плечах заметно потяжелел. У паба ей встретился собачник, задумчиво насвистывающий себе под нос. Джун спряталась в тени, дождалась, пока тот удалится на достаточное расстояние, сняла рюкзак и принялась за работу.

На следующее утро Джун, как обычно, явилась в библиотеку. Несмотря на то что ей удалось поспать всего пару часов, она жизнерадостно напевала, разбирая книги и журналы. В девять пятнадцать входная дверь распахнулась. В библиотеку ворвалась Марджори.

— Ты это видела? — взвизгнула она, даже не поздоровавшись.

— Что случилось?

— Главную улицу испоганили вандалы!

— Неужели? — наигранно удивилась Джун. — Не обратила внимания.

— Уж не знаю, как ты ухитрилась такое пропустить. Все стены оклеены вот этим. — Марджори помахала листком бумаги и прочла: — «Если вам небезразличны книги и образование ваших детей, подпишите петицию Чалкотской библиотеки… Если вы считаете, что каждый ребенок заслуживает хорошего старта в жизни, подпишите петицию Чалкотской библиотеки… Если вы хотите поддержать тех, кто нуждается в помощи…», и все в том же духе. А ниже — ссылка на какую-то онлайн-петицию.

— Ничего себе. Должно быть, дело рук «ЧПОКНИ», — отозвалась Джун, стараясь держаться невозмутимо.

— Таких плакатов сотни, они повсюду. Деревня выглядит ужасно. Нужно позвонить Брайану. Как председатель приходского совета, он придет в ярость.

Марджори направилась в кабинет, продолжая возмущаться. Джун выглянула в окно. Перед пабом и прачечной самообслуживания собралась небольшая толпа. Люди читали плакаты. Джун достала телефон и нашла в поисковике петицию «ЧПОКНИ». Семьсот восемьдесят девять подписей. Она удовлетворенно вздохнула, положила телефон в карман и вернулась к работе.

Джун наблюдала за чересчур тепло, не по сезону, одетым молодым человеком лет двадцати пяти. Тот, ссутулившись, устроился в углу и увлеченно играл в какую-то игру на телефоне. За целый час он ни разу не оторвался от экрана. Кожа у него была бледная, словно он давно не выходил из дома. Джун решила, что этот юноша — вампир, прячущийся в библиотеке от яркого солнца. Недавно он поел мясных чипсов, поэтому теперь жаждет свежей крови. В любой момент он отложит телефон в сторону и подойдет к Вере. Та посмотрит на него с тревогой, а он улыбнется, склонится к ней, откроет рот и…

— Здесь библиотека, а не публичный дом! — объявила Марджори, выпроваживая из туалета двух смущенных подростков. — Понимаю, снаружи жарко, но вам придется найти другое место для уединения. — Она подтолкнула их к выходу и потом долго смотрела, как они удаляются, держась за руки.

Стояла середина августа. Из-за небывалой жары жизнь в Чалкоте замерла. Цветы на клумбах давно завяли, мороженое в супермаркетах заканчивалось через пару часов после доставки, а запрет на использование пожарного гидранта приводил садовников в отчаяние. Самым прохладным зданием в городе оказалась библиотека; в результате там было не протолкнуться. Каждое утро Джун обнаруживала под дверями Сидни и целую толпу нетерпеливых пенсионеров. Стоило им попасть внутрь, как они принимались сражаться за удобные места за столами. Старики проводили в библиотеке весь день, обмахиваясь буклетами, жалуясь на опухшие щиколотки и требуя воды. А когда Джун не бегала по их поручениям, то проводила время в детском зале, развлекая десятки неугомонных ребятишек, чьи родители бесцельно пялились в телефоны.

— Ты едешь сегодня днем в Уинтон? — поинтересовалась Марджори, подкараулив Джун у рабочего стола.

— Не знаю, стоит ли по такой жаре. Хотите, чтобы я вас здесь подменила?

— Нет. Мне нужно забрать три серебряных подноса для пирожных в кейтеринговой компании. Не могла бы ты захватить их и привезти сюда?

— Хорошо.

— Гейл заявила, что кроме свадебного торта хочет еще капкейки, поэтому придется испечь сотню.

Джун сделала вид, будто крайне занята работой, лишь бы не участвовать в разговоре про свадьбу. От воспоминаний о девичнике ее до сих пор мутило, хотя прошло уже две недели.

— Кстати, ты не знаешь, что на уме у «ЧПОКНИ»? — поинтересовалась Марджори. — После тех плакатов они ведут себя подозрительно тихо.

— Понятия не имею.

— Ладно. В любом случае держи ухо востро. Мне не нужны идиотские сюрпризы.

Вернувшись в библиотеку час спустя, Джун ожидала застать шум и оживление, но там оказалось тихо и спокойно. Миссис Би и Сидни исчезли. На сообщение от имени Матильды никто не ответил. Может, они еще его не видели?

— Ну наконец-то! — Марджори догнала Джун у входа. — Принесла подносы для пирожных?

— Простите, забыла.

— Бог ты мой, как можно забыть об одном-единственном поручении! Придется ехать самой. Тогда ты закрываешь библиотеку.

Джун посмотрела ей вслед. Неужели заведующая тоже причастна к заговору? На обратном пути из Уинтона девушка всю дорогу размышляла об этом. С одной стороны, выглядит абсурдно: Марджори проработала здесь двадцать пять лет и, несмотря на вздорный характер, всей душой предана библиотеке. С другой стороны, Джун видела, как они с женщиной из «Каппа Кофе» обсуждают здание. А еще она подслушала, как муж Марджори упоминал, что собирается подкупить членов совета. Вдруг эти две вещи связаны? Получается, Брайан и Марджори хотят закрыть библиотеку, чтобы на ее месте открылась кофейня «Каппа Кофе». Джун изложила свои соображения членам «ЧПОКНИ» через твиттер. По идее, миссис Брэнсворт и Сидни должны были немедленно явиться сюда и поднять шум. Наверное, они решили, что Матильда — психичка, помешанная на теории заговора.

Так прошел остаток дня. Джун безуспешно старалась сосредоточиться на работе и поминутно проверяла телефон. Может, активисты прочли сообщения Матильды и сейчас штурмуют здание совета, чтобы выдвинуть обвинения против Марджори и Брайана?

В пять часов библиотека опустела. Джун принялась выключать компьютеры. Внезапно входная дверь отворилась.

— Простите, мы уже закрыты, — начала Джун, но осеклась. На пороге стоял Сидни. Девушка собралась выложить ему все про «Каппа Кофе», но вовремя вспомнила: он не знает, что она и есть Матильда.

— Не обращайте на меня внимания, занимайтесь своими делами. — Пожилой джентльмен поставил сумку и опустился в кресло.

— Э-э, вам пора уходить, мы закрываемся, — промямлила Джун. Необычайное спокойствие Сидни внушало тревогу.

— Боюсь, я не уйду, моя дорогая.

— В каком смысле?

Сидни окинул взглядом зал.

— Марджори здесь?

— Нет, только я.

— Что ж, в таком случае, придется вам рассказать.

— О чем?

— С этого момента я официально захватываю Чалкотскую библиотеку.

— Что?! — Джун не поверила своим ушам.

— У «ЧПОКНИ» завелся тайный агент, который сообщил нам, что Марджори и Брайан сотрудничают с частной корпорацией и добиваются закрытия библиотеки. Поэтому я решил захватить здание, пока совет не выслушает нашу точку зрения.

— Сидни, вы не можете оставаться здесь после закрытия. Марджори меня убьет.

— Я объясню ей, что отказался покинуть помещение. Идите домой, вам ничего не будет.

Джун не знала, что ответить. Если она позволит Сидни остаться, ее уволят за грубое нарушение трудовой дисциплины. С другой стороны, что она может с ним поделать? Да, ему восемьдесят два, но он гораздо крупнее. Вряд ли ей удастся вытолкать его из здания.

— Пожалуйста, поищите другое место для протеста.

Сидни печально улыбнулся.

— Простите, моя дорогая, но я не могу допустить, чтобы нашу библиотеку продали неизвестно кому.

Джун беспомощно развела руками.

— Вам нельзя здесь оставаться.

— Не беспокойтесь, я присмотрю за библиотекой.

— Но Марджори…

— Забудьте о Марджори, — перебил Сидни. — Иногда приходится пренебрегать правилами ради того, что тебе дорого. А мне Чалкотская библиотека очень дорога.

Что делать? Позвонить начальнице? Тогда она потребует, чтобы Джун выгнала Сидни или обвинит ее в захвате. Проще всего оставить его в покое, и пусть утром заведующая сама с ним разбирается. Джун неохотно поплелась в кабинет за вещами. Когда она вернулась, Сидни по-прежнему сидел в кресле и читал газету.

— Вы действительно собираетесь провести здесь всю ночь?

Старик оторвался от чтения.

— Боюсь, что так, моя дорогая. Но я обещаю, на вас это никак не отразится.

Джун подошла к входной двери и погасила свет, за исключением лампы у стола Сидни. Внезапно ей почудилось, будто рядом стоит мама. Беверли выпрямилась и без улыбки взглянула на дочь.

Чего ты боишься, Божья коровка?

Джун переступила с ноги на ногу, держась за дверную ручку.

Тебе двадцать восемь, и ты ничего в жизни не добилась.

Она закрыла глаза, слушая, как шумит кровь в ушах.

Твоей маме было бы стыдно за тебя.

Джун открыла глаза и отпустила ручку.

Как бы поступила Матильда?

— Я остаюсь, — выпалила она.

— Что?

— Я с вами, Сидни. Я тоже останусь.

— Очень великодушно с вашей стороны, но в этом нет нужды. Я прекрасно справлюсь и сам.

— Но захват здания одним человеком не тянет на настоящий протест, не так ли? Чтобы привлечь внимание совета, нужно больше людей.

— Я глубоко ценю ваше предложение, но что скажет Марджори, если застанет вас здесь? Не стоит рисковать работой из-за глупого старика вроде меня.

Джун показалось, будто она на краю обрыва. На мгновение ей захотелось отступить и бегом вернуться домой, пока не поздно.

— Сидни, мне нужно кое-что сказать, — сглотнув, призналась она. — Матильда — это я.

— Прошу прощения? — потрясенно переспросил тот.

— Это я посылала вам сообщения в твиттере. Это я отправила Рокки в церковный зал и расклеила плакаты. Я боялась действовать открыто и рисковать работой, но теперь устала жить в страхе.

— Правда? Боже мой, я и предположить не мог. — Сидни широко улыбнулся. — Но все-таки, Джун, анонимная помощь — это одно, а захват здания — совсем другое. Вы уверены, что хотите участвовать?

— Да, уверена. — Стоило Джун произнести эти слова, как ей стало ясно: она действительно этого хочет. — Библиотека — самое дорогое, что у меня есть, и я буду за нее бороться, невзирая на последствия.

— Ура! — воскликнул Сидни. — Захват Чалкотской библиотеки объявляю открытым!

Джун заперла дверь изнутри.

— Что ж, обстановка весьма волнующая, — заявил Сидни, нервно расхаживая по залу. — Не найдется ли у вас здесь чего-нибудь поесть?

Девушка наведалась в кабинет заведующей, нашла пакет чипсов с солью и уксусом, а также несколько безвкусных печенек, заварила две чашки чая и вынесла угощение в зал. Сидни пристроил пару настольных ламп на пол под рабочим столом: получилось похоже на костер.

— Лучше, чтобы никто не знал, что мы здесь. Завтра воспользуемся эффектом неожиданности.

— Вы читаете слишком много книг о войне. — Джун поставила скудный паек на пол. Сидни налег на чипсы. — И что, по вашему мнению, случится завтра?

— Придет Марджори, и мы преградим ей вход. — Пожилой джентльмен стряхнул крошки с подбородка. — Вероятно, после этого она позвонит в совет и те пришлют переговорщика. Тогда мы изложим наши требования.

— Какие?

— Пусть пообещают не закрывать библиотеку и финансировать ее из бюджета.

— Но они же не согласятся.

— Значит, мы останемся здесь, пока они не сдадутся.

— Вы не будете упоминать мою теорию про «Каппа Кофе»? — спросила Джун.

— Нет. Нам нужны доказательства, чтобы привлечь к делу полицию.

При слове «полиция» девушка содрогнулась.

— Думаете, нас попытаются арестовать?

— Формально мы не нарушаем закон, если не причиняем вреда имуществу. Чтобы вышвырнуть нас отсюда, Марджори и ее приспешникам придется пообивать пороги и получить судебный приказ о выдворении. Это займет несколько недель.

Джун представила, как несколько недель сидит в библиотеке и глодает книги, чтобы не умереть с голоду.

— Похоже, вы хорошо осведомлены. Вам раньше приходилось захватывать здания?

— В смысле, участвовать в акциях протеста? Нет, конечно. — Сидни как будто хотел сказать что-то еще, но передумал и взялся за печенье.

— Чем мы будем заниматься все это время?

— Узнаем друг друга получше. — Старик прислонился к столу, грея ладони о кружку. — Я вижу вас здесь ежедневно, но почти ничего не знаю о вашей жизни за пределами библиотеки.

— Боюсь, рассказывать особо нечего.

— Что за вздор! Начните сначала. Вы родились в Чалкоте?

— Нет, в Бате, но когда мне было четыре, мы переехали сюда. После смерти дедушки мама унаследовала дом и устроилась в библиотеку.

— А ваш отец? Кажется, я не имел удовольствия с ним познакомиться.

— Я тоже.

Начало темнеть. Лампы отбрасывали на книжные полки длинные тени. Джун выдернула нитку из ковра.

— Печально, — помолчав, проговорил Сидни. — Могу я позволить себе еще один вопрос?

— Конечно.

— Вы когда-нибудь чувствовали себя брошенной из-за отсутствия отца?

Джун так редко думала о зачавшем ее мужчине, что вопрос застал ее врасплох.

— Да не особо. Мама прекрасно заменила обоих родителей.

Сидни задумчиво смотрел куда-то вдаль.

— У меня есть сын, — внезапно сказал он.

— Знаю. Вы пишете ему электронные письма.

Старик прикрыл глаза.

— Все намного сложнее. Мы с Марком давно не виделись.

— Америка далеко.

— Нет, дорогая, вы не так поняли. Из меня вышел не очень хороший отец. У меня были проблемы с алкоголем. Моя жена… бывшая жена… решила, что я подаю плохой пример сыну.

Джун растерялась. Сидни выглядел таким благопристойным; невозможно предположить, что он был алкоголиком.

— Они уехали, когда Марку исполнилось тринадцать. У Китти нашлись родственники в Калифорнии, поэтому они эмигрировали туда. Это случилось тридцать два года назад.

— И с тех пор вы ни разу не видели сына?! — потрясенно спросила Джун.

— Через год после их отъезда я съездил к ним в Америку, потом Марк один раз приезжал сюда, когда ему исполнилось восемнадцать. Но в то время я находился не в лучшей форме и, боюсь, только все испортил.

— Мне так жаль, Сидни. — Джун протянула к нему руку, но тот покачал головой, отвергая ее сочувствие.

— Я сам во всем виноват. Мы с алкоголем несовместимы, из-за него я принимал неверные решения. Китти правильно сделала, что ушла.

— Но теперь-то вы изменились. Вы стали бы прекрасным отцом.

— Очень великодушно с вашей стороны. Признаюсь, именно потому я и пишу Марку, но, судя по вашим словам, лучше бы мне навсегда исчезнуть из его жизни. Моему сыну сорок пять. Я слышал, он весьма успешный человек. Зачем я ему теперь нужен?

— Сидни, не говорите так. Не сравнивайте вашу ситуацию и мою. Мой отец даже не подозревал о моем существовании, а ваш сын знает о вас, вы же послали ему столько писем. Уверена…

Раздался громоподобный стук в дверь. Оба пригнулись к полу.

— Кто это? — прошептала Джун. — Может, полиция?

— Пойду проверю. — Сидни по-пластунски пополз ко входу.

Джун спряталась за рабочим столом. В дверь снова постучали, еще громче и настойчивее. За окном мелькнул луч карманного фонарика. Кто бы там ни был, он зол и намеревается проникнуть внутрь. Девушка уже приготовилась закричать, но тут Сидни открыл дверь.

— Какого черта вы здесь околачиваетесь?

— Миссис Брэнсворт! — воскликнула Джун.

— И ты здесь? Что за хрень вы затеяли?

— Мы захватили библиотеку, — гордо объявил Сидни. — А Джун, оказывается, и есть Матильда, наш тайный агент.

— Ты — Матильда? — поразилась миссис Би. — Да ты же ни разу не попыталась нам помочь!

— Простите, — вздохнула девушка. — Советница пригрозила, что всех библиотекарей, связанных с протестами, уволят, поэтому пришлось действовать анонимно.

— Вот те на! Я-то считала тебя предательницей, а ты, оказывается, на нашей стороне. — Миссис Би ободряюще хлопнула Джун по плечу. — Добро пожаловать в наши ряды, сестра.

— Спасибо, — кисло улыбнулась Джун, потирая ушибленную руку.

— Мы решили показать властям, что с нами следует считаться, — сообщил Сидни. — Потому и захватили библиотеку.

— Очень вовремя. Пора запустить кампанию на полную катушку, — одобрила миссис Би. — Сто лет ничего не захватывала.

Джун в жизни не видела пожилую даму такой счастливой.

— Сидни считает, совет может привлечь полицию.

— Пусть только попробуют, — воинственно сверкнула глазами миссис Би. — Я видела водяные пушки, слезоточивый газ, задержания. Пара сельских бобби меня не напугают.

— Вам было страшно во время протестов?

Миссис Би с негодованием взглянула на Джун.

— Думаешь, суфражисткам было страшно, когда они приковывали себя к перилам? А Розе Паркс, когда ее арестовали в автобусе?

— Но мы же не такие, как они.

— С чего ты взяла?

— Ну, библиотека жизненно важна только для нас и нашей деревни. А они протестовали, добиваясь универсальных вещей вроде права голоса для женщин и окончания сегрегации.

— Мы боремся за социальное равенство, грамотность и будущее наших детей! — Миссис Би ткнула в Джун пальцем. — Тебе известно, что за последние восемь лет в Британии закрыли почти восемьсот библиотек? Если дать волю нашему сволочному правительству, они закроют и больше. Может, мы и маленькая сельская читальня, но дело не только в нас. Мы должны сражаться за Чалкот, словно это последняя библиотека на земле.

— Точно! — Сидни приподнял кружку.

— Так вот, Джун, отвечаю на твой вопрос: мне не страшно, ведь я сражаюсь за правду.

— А я боюсь. — Девушка прижала колени к груди.

— Чего? Что тебя арестуют?

— Всего.

Джун глотнула остывшего чая, вдохнула умиротворяющий запах библиотеки и на миг представила, что ее закрыли, — книги убрали, а в залах разместилась кофейня вроде той, в которой она была сегодня утром.

— Мои лучшие воспоминания о маме связаны именно с этим местом.

— Должно быть, вам очень ее не хватает. — Сидни успокаивающе похлопал Джун по колену.

— После маминой смерти я места себе не находила. Отказалась от учебы в университете, позволила своей жизни зайти в тупик. Наверное, работа в библиотеке — единственное, что меня поддерживает.

— Скорбь творит с людьми удивительные вещи, — изрекла миссис Би. — Давным-давно я потеряла близкого человека и после этого надолго утратила желание сражаться и протестовать. Мне хотелось забраться под одеяло и уснуть.

— Вы были замужем, миссис Брэнсворт? — осведомился Сидни.

— Вот еще! Никогда не видела смысла в браке. Но один человек был мне очень дорог.

— И как вы справились со скорбью? — спросила Джун.

— Я поняла, что если буду хандрить и жалеть себя, то этим окажу ей плохую услугу. Она любила меня за то, что я злая, шумная и вообще заноза в заднице. Если не жить полной жизнью, вечно бояться и прятаться, получается, я предаю ее память.

— И что вы сделали?

— Пошла протестовать против налога на избирателей. Меня загребли за участие в беспорядках, и я три дня провела в кутузке.

— Бог ты мой, — воскликнул Сидни.

— Но теперь я снова ожила. Впервые с ее смерти чувствую себя живой.

Джун прислонилась к столу. Когда она чувствовала себя живой, полной сил? Восемь лет после маминой смерти она провела дома, наедине с книгами. Такое существование едва ли можно назвать жизнью. А потом ей вспомнилось ощущение, которое она испытала, увидев в новостях сюжет о выступлении Рокки: тайный восторг от осознания, что это ее рук дело. То же самое она чувствовала ночью, когда бродила по Чалкоту и расклеивала плакаты.

— Нам всем надо отдохнуть. — Миссис Би потянулась.

Джун помыла кружки, проверила коробку с забытыми вещами, обнаружила там чей-то плащ и вручила его Сидни.

— На случай, если замерзнете.

— Спасибо, дорогая. Завтра будет долгий день. Постарайтесь поспать.

Сидни составил рядом несколько кресел, устроив импровизированную кровать. Миссис Би улеглась на собственном пальто под полкой с аудиокнигами. Джун поразилась, с какой легкостью они обустроились на новом месте. Сама она свернулась в углу под стеллажом «А-Е», но сон не шел.

Девушка прислушалась к исходящим от Сидни и миссис Би звукам — сопению и дыханию двух посторонних людей. Впервые со смерти мамы ей довелось ночевать с кем-то в одной комнате. Она устроилась поудобнее, но через несколько минут встала, взяла стопку книг с картинками из тележки с возвратами, отнесла в детский зал и принялась расставлять по полкам.

Альберг А., Альборо Дж., Антони С. Детский зал отремонтировали несколько лет назад, но Джун до сих пор помнила, как он выглядел в ее детстве. Там, где на стене нарисована фреска, раньше висела картина с Винни-Пухом, вместо дивана у окна стоял маленький стол. Даль Р., Дональдсон Дж. Джун представила, как мама читает детям сказки. Именно здесь она сама впервые начала читать — громко и вслух, а мама улыбалась. Карл Э., Киплинг Р., Кэмпбелл Р. Годы спустя, когда у мамы уже была последняя стадия рака, она настояла, чтобы они вместе сходили в библиотеку. Оказалось чертовски трудно организовать машину «Скорой помощи» и необходимое оборудование, но в конце концов Джун вкатила маму в инвалидном кресле в детский зал; Марджори вела «Детский час», а мама пела вместе с детьми. Харгрейвз Р., Хилл Э., Хьюз С. На глаза Джун навернулись слезы. Каждый дюйм зала пропитан воспоминаниями, мамина ДНК вплелась в яркий ковер и потрепанные книги. Если библиотека исчезнет, мама тоже; этого нельзя допустить.

В конце концов Джун уснула. Проснувшись, она обнаружила, что лежит на диване, заботливо укрытая плащом, который сама вручила Сидни. Утреннее солнце освещало корешки книг в детском зале. Девушка встала, потянулась и вернулась в главный зал.

— Что за?..

Все свободные поверхности были увешаны плакатами: «РУКИ ПРОЧЬ ОТ БИБЛИОТЕКИ» и «СПАСЕМ ЧАЛКОТСКУЮ ЧИТАЛЬНЮ».

— Мы тут немножко навели красоту, — ухмыльнулась миссис Брэнсворт, прикрепляя очередной плакат поверх портрета королевы.

— Сколько их? — спросила Джун.

— Сорок пять. Я сам напечатал на компьютере, — гордо ответил Сидни.

— Когда обычно является драконша? — Миссис Би спрыгнула со стула.

— Примерно в девять пятнадцать.

— Значит, у нас два часа на подготовку.

— К чему?

— Не будем же мы весь день чаи гонять. Грядет война. Нужно разработать план нападения.

В следующие несколько часов старики развили бурную деятельность. Сидни набрал на компьютере и распечатал сотню листовок, в которых изложил позицию протестующих касательно библиотеки и требования к властям. Джун нарисовала от руки несколько плакатов формата А3 и вывесила в окнах, чтобы их было видно с улицы, а также переставила столы, увеличив свободное место. После месяцев вынужденного бездействия она получала наслаждение от совместной работы; ей нравилось чувствовать себя частью команды.

— Эй, Джун, мне нужно что-нибудь тяжелое и громоздкое, чтобы не так просто было сдвинуть.

Оглядевшись, девушка заметила старую тележку для книг. Они вдвоем с миссис Би развернули ее и подкатили к входной двери — как пояснила миссис Би, на случай, если дела пойдут хреново.

— В каком смысле «хреново»? — испуганно спросила Джун.

Пожилая дама лишь пожала плечами и велела высматривать «тощую бабенку с телевидения», дабы убедиться, что та как следует снимет сюжет о захвате библиотеки.

В десять минут десятого все было готово. Протестующие выстроились у входа в ожидании Марджори.

— Вы уверены, что хотите встретить ее здесь, с нами? — спросил Сидни у Джун. — Можете спрятаться, а мы скажем ей, что вчера вечером вы ушли домой.

Джун набрала воздуха в грудь, собираясь с силами.

— Нет, я больше не хочу прятаться, — твердо заявила она.

— Очень хорошо, — отозвался Сидни и ободряюще пожал ей руку.

— А что мы скажем Марджори, когда она явится?

— Что не пустим ее, пока совет не пообещает сохранить библиотеку.

— Вы не видели, какой бывает Марджори, когда не в духе. Она этого так не оставит.

— Она не видела, какой бываю я, когда не в духе, — подмигнула миссис Брэнсворт.

Через мгновение у дверей библиотеки появилась Марджори, меча громы и молнии.

— Что здесь происходит?! — возопила она. — Джун!!!

— Это акция протеста, — крикнула миссис Би из-за двери. — Библиотека оккупирована. Мы не выйдем, пока совет не согласится удовлетворить наши требования.

— Что за чушь! Впустите меня немедленно! — Никто не шевельнулся. — Джун, открывай!

— Простите, Марджори, — проговорила Джун, приоткрыв немного дверь. — Я больше не могу молчать и бездействовать.

— Ты ведь понимаешь, что это значит? Я не стану выгораживать тебя перед советом.

Девушка кивнула, борясь с дурнотой.

— Мы хотим поговорить с представителями власти и вручить наши требования, — заявил Сидни. — А до того момента вам сюда нельзя.

— Бог ты мой, мне сейчас совершенно не до вас. Вы хоть понимаете, насколько я занята?

— Мы остаемся здесь, и точка! — воскликнула миссис Брэнсворт. — Долой сокращение библиотек! Долой совет!

Марджори метнула на нее злобный взгляд.

— Ладно, пойду приведу их. И не вздумайте громить мою библиотеку!

Она развернулась и гневно затопала прочь. Трясущимися руками Джун закрыла дверь.

— Первый этап пройден, — удовлетворенно констатировал Сидни. — А не выпить ли нам по чашечке чая?

В течение следующих нескольких часов Сидни, Джун и миссис Би раздавали посетителям флаеры и объясняли, что происходит. Одни смущенно уходили, другие предлагали поддержку. К полудню в библиотеке набралось около тридцати человек. Все возбужденно разговаривали. Кто-то принес из супермаркета пакет с бутербродами. Джун как раз угощалась одним из них, когда раздался возглас миссис Би:

— Идут!

Все столпились у окна.

— Смотрите, вон Ричард Доннелли и Сара, — сказал Сидни. — С ними Брайан Спенсер. А где Марджори?

Члены совета приблизились к библиотеке.

— Ну хорошо, вы своего добились, — громко произнес Ричард, скрестив руки на груди. — Мы здесь. Выходите, поговорим.

— Не выйдем, пока вы не примете наши требования. — Сидни приоткрыл дверь и протянул пачку листовок.

— Мы, «Чалкотские подлинные книголюбы», — принялась читать вслух миссис Брэнсворт, — выдвигаем следующие условия. Первое: совет обещает не закрывать библиотеку и полностью финансировать ее из бюджета. Второе: гарантирует неприкосновенность библиотеки в будущем. Третье: здание библиотеки не будет продано, в особенности транснациональной компании или торговой сети. Нам не нужны крупные корпорации, мы хотим поддерживать местный независимый бизнес. Четвертое…

— Погодите, погодите, — замахал руками Ричард. — Здесь какое-то недоразумение.

— То есть вы отрицаете, что совет рассматривает возможность продажи здания? — грозно вопросила миссис Би.

— Мне кажется, вы слишком забегаете вперед. Консультации не окончены; решение по поводу библиотеки еще не принято.

— Ответьте на вопрос: вы ведете переговоры с какой-либо компанией о продаже здания?

— Понятия не имею, о чем вы, — заявил Ричард. Надо отдать ему должное, подумала Джун: либо он гениальный игрок в покер, либо действительно не в курсе про «Каппа Кофе». Тем временем лицо Брайана приобрело свекольный оттенок.

— Послушайте, мы с вами на одной стороне, — подала голос Сара. — Да, решение болезненное для всех нас, но мы должны смотреть правде в глаза: бюджет сократили, и наша задача — обеспечить, чтобы все государственные услуги приносили реальную пользу.

— Библиотека приносит реальную пользу, — возразил Сидни. — Посмотрите, сколько людей сюда приходит.

— А что бы вы сократили на нашем месте? Может, больницу или школу? Мы вынуждены урезать расходы там, где возможно.

— Что за лицемерная постановка вопроса! — воскликнула миссис Би, потрясая кулаками. — Это все проклятые тори и их двуличная политика! Вообще ничего не нужно сокращать!

— Давайте успокоимся. — Сара примирительно подняла руки. — Не надо так горячиться. Позвольте нам войти, и мы спокойно побеседуем.

— Мы вас не впустим, пока не примете наши требования, — твердо произнес Сидни.

— Так мы ничего не добьемся, — сквозь зубы процедил Ричард, обращаясь к Саре. — Пора приступать к плану Б.

— Да-да, валите отсюда, — прикрикнула миссис Би, — и не возвращайтесь, пока не докажете, что библиотеку никто больше не тронет.

Члены совета повернулись, чтобы уйти, но Сара вдруг остановилась.

— Эй вы, там, сзади. Как ваше имя? — Она ткнула пальцем в окно.

— Мое, мадам? Сидни Фелпс, — ответил Сидни.

— Нет, не ваше. Женщина у вас за спиной.

Все расступились. Джун поняла, что Сара указывает на нее.

— Она? Она никто, — заявила миссис Би.

— Вы ведь работник библиотеки, не так ли?

Джун промолчала. Ричард и Сара переглянулись.

— Идем отсюда, — наконец произнес Ричард.

У Джун подкосились ноги. Она со стоном опустилась на диван.

— Видали морду Брайана Спенсера, когда я сказала о продаже здания? — воскликнула миссис Би. — Его чуть удар не хватил!

— Как думаете, что за план Б? — спросил Сидни.

— Наверное, собираются получить судебный приказ и выдворить нас отсюда.

— И что нам делать, пока это не произошло?

— Можем заняться чем-нибудь полезным. Я уж и не вспомню, когда здесь в последний раз красили стены.

— Давайте я схожу в магазин и куплю все необходимое, — вызвалась Джун, мечтая оказаться на свежем воздухе.

— Вы должны поесть, — остановил ее Сидни. — Похоже, битва будет долгой. Вам потребуются силы.

К полудню в библиотеке было как никогда шумно. Новости об акции протеста разнеслись по деревне, и на помощь активистам подтянулись новые люди. Все стулья были заняты; посетители оживленно разговаривали, под ногами сновали дети. У стеллажа с периодикой миссис Брэнсворд устроила дебаты с группой студентов о преимуществах социализма; Сидни в детском зале читал самым маленьким «Семейство Твит». Шанталь и Джексон пересказывали его хайку всем, кто готов был слушать. Даже нелюдимая Вера пришла и села у входа, взяв на себя роль охраны. Оглядывая зал, Джун чувствовала прилив любви ко всем этим людям.

— Джун, тут к тебе пришли, — окликнула ее Вера. В дверях стояла Тесса и ее операторша.

— Стриптизер будет? — вместо приветствия осведомилась журналистка.

— Рокки предпочитает термин «исполнитель экзотических танцев», — ответила Вера. — Я же говорила, надо было его позвать.

— Кто-то действительно провел здесь всю ночь? — поинтересовалась Тесса.

— Ну да. — Джун указала на Сидни и миссис Брэнсворт.

— Те двое? Клео, сними его. — Тесса ткнула пальцем в сторону Сидни, читающего детям. — Думаю, из этого можно слепить неплохой сюжетец.

В библиотеку робко вошла Лейла с сыном. Махмуд нес картонную коробку.

— Извините, сегодня здесь шумновато, — обратилась к ним Джун. — Мы протестуем против закрытия библиотеки.

— Мы слышали, — ответил Махмуд.

Лейла подтолкнула его. Мальчик вручил Джун коробку. Внутри оказалось несколько тортов, завернутых в фольгу.

— Бисквит «Виктория»… шоколад… кофе… — произнесла Лейла. — Делия Смит.

— Ничего себе! Лейла, не стоило так утруждаться…

— Это что, выпечка? — Вера сунула нос в коробку.

Джун поставила коробку на стол. Вокруг него собралась толпа пожилых дам. Тесса кивнула, и Клео принялась снимать.

— Какой вкусный бисквит, — похвалила одна из женщин.

Вера взяла кусочек шоколадного торта и осторожно понюхала.

— Да не бойся, не отравишься, — подбодрила ее другая старушка.

Вера положила его в рот и сморщилась.

— Спасибо, Лейла, — растроганно произнесла Джун. — Очень мило с вашей стороны.

— Я… я думать… — начала Лейла и, взглянув на Махмуда, заговорила по-арабски.

— Мама говорит, что будет горевать, если библиотека закроется, — перевел тот. — Ей нравится приходить сюда за кулинарными книгами, встречать здесь разных людей и смотреть, как поют дети. Это напоминает ей о доме.

У Джун сдавило горло.

— Пожалуйста, передай маме, мы постараемся сохранить библиотеку. Обещаю, мы сделаем все, что в наших силах.

К шести часам большинство протестующих под разными предлогами разошлись по домам. Джун подумала о своей удобной кровати и замороженной лазанье, потом перевела взгляд на Сидни, устроившегося в кресле: вид у него был утомленный.

— Почему бы вам не переночевать дома? — предложила она.

— Спасибо, дорогая, но я отсюда не уйду, пока совет не гарантирует неприкосновенность библиотеки.

— Мама, можно я тоже останусь? — спросила Шанталь у Керри, пытающейся запихнуть трехлетнюю дочку в коляску.

— Если никто не возражает. И не вздумай никому мешать.

Проводив последнего посетителя, Джун заперла входную дверь.

— Что ж, более пестрой компании протестующих я еще не видела, — заметила миссис Брэнсворт, оглядывая свое воинство — Джун, Сидни и Шанталь.

Они принялись за уборку. Закончив, Джун написала сообщение Линде с просьбой покормить Алана Беннетта. Через минуту пришел ответ:

Через пару секунд последовало второе сообщение:

Не ответив, Джун засунула телефон поглубже в карман и подошла к Шанталь, топчущейся у кухонного уголка в поисках еды.

— Здорово, что ты решила остаться с нами, — сказала ей Джун. — Я как раз хотела с тобой поговорить.

Девочка продолжала сосредоточенно исследовать кухонный стол.

— Твоя мама упомянула, что в сентябре ты, возможно, не пойдешь в школу.

Шанталь нашарила пакет чипсов и вытянула его из-под груды других пакетов; остальные разлетелись в разные стороны.

— Я хотела сказать: то, что происходит с библиотекой, не должно отражаться на твоей учебе. Ты умная девочка, тебе нужно поступать в университет.

— Ты, похоже, не понимаешь… — Шанталь наконец взглянула на Джун.

— Чего не понимаю?

— Для тебя это просто работа. Если библиотеку закроют, устроишься в другую, верно?

— Неправда. Моя мама…

— Ты ведь живешь одна в Ивовой роще?

Джун кивнула.

— А теперь представь, что с тобой живет еще шестеро человек, дом настолько маленький, что у тебя нет даже собственной кровати, — о собственной комнате речь вообще не идет, и в таких условиях нужно готовиться к экзаменам. Вот почему мне так важна библиотека. Без нее я не смогу получить высшие баллы и навеки застряну в этой дыре!

Джун хотела возразить, но задумалась. Что тут скажешь? Если библиотека закроется, пострадает множество людей. В последнее время она была так поглощена своими проблемами, что не задумывалась о других. Девушка взглянула на Сидни, сидящего за компьютером. Старик ежедневно приходил в библиотеку одним из первых и уходил одним из последних. Куда он пойдет, если библиотеки не станет?

Словно почувствовав ее взгляд, Сидни обернулся и помахал ей:

— Идите сюда! Местные новости начинаются!

Все сгрудились вокруг компьютера. В первых двух сюжетах не говорилось ни слова о библиотеке.

— Может, нас и не покажут, — пробормотал Сидни.

— Вера права, надо было позвать Рокки, — вздохнула миссис Би.

Но вот на экране появилась Тесса, стоящая у входа в библиотеку.

— Начав со стрип-шоу, жители сонной деревушки Чалкот сделали очередной шаг в попытке спасти местную библиотеку.

— Миссис Брэнсворт, это же вы, — прошептал Сидни, указывая на изображение миссис Би в заполненном зале.

— Пенсионеры захватили здание в знак протеста против закрытия библиотеки, — продолжала вещать Тесса.

— Пенсионеры! Кого она называет пенсионерами?! — оскорбилась миссис Брэнсворт.

— Я тут с самого утра, — сообщила Тессе какая-то старушка. — Обычно по средам я хожу сюда на кружок «Клубок и спицы», но сегодня здесь гораздо веселее.

На экране появился Сидни.

— Пожилым людям библиотека крайне необходима. У меня нет компьютера, я даже не знал, как он включается, пока Джун меня не научила. Если библиотеку закроют, где я буду заниматься серфингом?

— Заниматься серфингом? — переспросила Шанталь. — Вы имели в виду, серфить в интернете?

— Это далеко не все, что я сказал, — заметил Сидни.

— Мы оккупируем библиотеку со вчерашнего вечера, — а это уже говорила миссис Би. — Более сорока лет я посвятила борьбе за справедливость. В восьмидесятых стояла у ворот Гринэм-коммон, сражалась в Уэльсе за права шахтеров…

— Пожилые люди надеются, что их протест убедит власти Даннингшира не закрывать библиотеку, — продолжила Тесса. — А тем временем здесь можно выпить чаю и угоститься тортом.

Вера и другие пожилые женщиы увлеченно пробовали торт Лейлы.

— Бисквит — просто объедение, — похвалила одна из них, облизывая губы.

Начался следующий сюжет. Джун выключила монитор. Все молча переваривали увиденное.

— Поверить не могу — меня назвали пенсионеркой, — возмутилась миссис Би.

— Я говорил в высшей степени аргументированно и убедительно. Почему они оставили только про серфинг? — недоумевал Сидни.

— Да уж, прозвучало совсем по-ламерски, — добавила Шанталь.

— Давайте все успокоимся, — призвала Джун. — Конечно, сюжет выглядит скомканным, зато нас показали в новостях.

В дверь постучали.

— Если это снова Тесса, пусть убирается ко всем чертям, — рявкнула миссис Брэнсворт.

Сидни пошел открывать и вернулся с Алексом. Тот нес две большие сумки с едой. При виде его сердце Джун встрепенулось, однако она вспомнила их телефонный разговор и Элли.

— Всем привет, я принес ваш заказ. — Алекс поставил сумки на стол.

— Кто-нибудь заказывал доставку? — поинтересовался Сидни. Все отрицательно покачали головами.

— Это бесплатно? — уточнила миссис Би.

— Заказ уже оплачен, — ответил Алекс.

— Что ж, тогда вытаскивай поживее, я умираю от голода.

Все сгрудились у стола и начали распаковывать контейнеры, забыв о выпуске новостей.

— А вот это — для тебя. — Алекс вручил Джун большое блюдо с курицей в соусе из черных бобов.

— Спасибо.

Джун положила еду на тарелку, но чувствовала себя слишком неуютно, чтобы приниматься за ужин. Восемь лет она ела это блюдо — да и все остальные — дома, в одиночестве, уткнувшись в книгу. Странно было есть ту же курицу здесь, в библиотеке, в компании четырех человек, ведущих оживленную беседу: миссис Би и Сидни обсуждали выпуск новостей, Алекс рассказывал Шанталь какую-то веселую историю. Они держались совершенно непринужденно, свободно протягивали руки, чтобы взять спринг-роллы и рисовые чипсы с креветками. Когда в последний раз ей доводилось обедать с другими людьми? Джун с удивлением поняла, что не может вспомнить. Видимо, еще до маминой смерти. Как же так?

— Ух ты, смотрите, социальные сети просто кричат! — воскликнула Шанталь, проверив телефон. — Под нашей петицией появилось еще пятьсот подписей.

— Превосходно! — Сидни поднял стакан с водой. — За «Чалкотских подлинных книголюбов»!

— За «Чалкотских подлинных книголюбов»! — хором отозвались остальные. Джун со смехом поняла свой стакан, присоединяясь к тосту.

— Доброе утро, соня.

Джун открыла глаза и неуверенно села. Сидни у окна читал газету. Шанталь жевала круассан с шоколадом.

— Не время валяться, у нас полно дел. — Миссис Би вручила ей кружку с чаем.

Девушка встала, потянулась и подошла к Сидни.

— Доброе утро, дорогая. — Он улыбнулся. От Джун не укрылась его бледность.

— Вы себя неважно чувствуете?

— Пустяки, голова болит немного. Ночью плохо спал.

— Может быть, сходите домой, отдохнете?

— После чашки кофе буду свеж, как огурчик. Кроме того, я ни за что не соглашусь пропустить самое интересное. — Сидни указал на миссис Би.

— Я считаю, нужно написать официальную жалобу в Офком [7], — заявила та, потрясая пальцем в воздухе. — Этот выпуск новостей возмутительно дискриминирует граждан по возрасту.

— И они не включили в репортаж слова моих подруг, — вставила Шанталь, — как будто нас там не было.

— Вот именно. Поэтому я никогда не плачу за телевидение. А все эти правые уб…

— Кто-то пришел, — перебила ее Джун. За окном стоял мужчина в армейских брюках. На его плече висел фотоаппарат.

— Похож на журналюгу. Скажи ему, пусть проваливает.

— Он наверняка хочет еще раз нас унизить, — заметил Сидни.

Джун нервно пригладила волосы и подошла к двери.

— Чем могу помочь?

— Это и есть библиотека, в которой проводится пенсионерский митинг? — спросил мужчина.

— Видите ли, у нас вовсе не пенсионерский митинг.

— Так все его называют.

— Все?

— Репортаж о нем стал вирусным. Прошлым вечером твиттер весь полыхал.

— Что?

— Смотрите. — Корреспондент продемонстрировл экран своего телефона, на котором был виден хештег #пенсмитинг. — Всех с него бомбит, ваши старики теперь знамениты. Особенно тот, что говорил про серфинг.

— Но нам показалось, что в новостях мы выглядели… как бы это сказать… немного глупо.

— Ерунда, людям нравятся классные сюжеты. И так думаю не только я. — К библиотеке приближалась небольшая толпа журналистов. — Можно я войду и возьму у вас интервью, пока остальные не добрались?

— Подождите минутку. — Джун закрыла дверь и вернулась в зал.

— Ну что, велела ему засунуть фотоаппарат, куда солнце не светит? — напористо спросила миссис Би.

— Не совсем. — И Джун пересказала то, что сообщил ей журналист.

— Простите, я не понял, что значит «вирусный»? — уточнил Сидни. — Звучит не очень-то привлекательно.

— Они же полностью исказили наши слова, — вставила Шанталь.

— Послушайте, если мы хотим спасти библиотеку, нужно привлечь к себе внимание, — произнесла Джун. — Давайте притворимся, будто у нас, как они выражаются, «пенсионерский митинг». — Она повернулась к Сидни. — Вы первый начали захват. Что скажете?

Тот вздохнул.

— Скрепя сердце, вынужден согласиться. Глупо упускать такую возможность.

— Да меня в жизни не называли пенсионеркой! — возмутилась миссис Би, но, перехватив взгляд Джун, добавила: — Ладно, ради библиотеки я готова потерпеть.

— Есть проблема, — возразила Шанталь. — Если им нужны только пенсионеры, митинг будет очень маленький.

Все посмотрели на Сидни и миссис Би.

— Я попробую созвать членов кружка «Клубок и спицы», — предложила Джун. — И исторического клуба.

— Этого мало, — пожала плечами миссис Би. — Для хорошего репортажа нужно больше народу.

В этот момент дверь библиотеки отворилась. Все с надеждой обернулись, но вошла только Вера.

— Приехал микроавтобус, — хмуро сообщила она. — Припарковались на местах для инвалидов, засранцы этакие.

— Наверное, журналисты, — предположила Джун.

Водительская дверца отворилась, оттуда появилась дама в жемчугах и куртке «Барбур».

— Может, она из «Саги» [8]? — сказал Сидни.

Из микроавтобуса хлынул поток женщин. Все помогали друг другу высадиться. Джун вышла им навстречу.

— Вам помочь?

— Мэри Купер-Маркс. — Дама в «Барбуре» крепко пожала ей руку. — Вчера мы видели вас в новостях.

— Простите, кто вы?

— Мы из Дедмирского отделения Женского института. Нашу библиотеку закрыли несколько лет назад, и это стало для нас настоящей трагедией. Когда мы узнали о вашем протесте, то решили протянуть руку помощи.

Наконец все женщины покинули автобус. Их было не меньше пятнадцати, большая часть — глубоко пенсионного возраста.

— Вы приехали помочь? — спросил Сидни.

— Мы не помешаем? — поинтересовалась одна из пожилых дам. — Мы решили, будет здорово принять участие в пенсионерском митинге. Гораздо лучше, чем молодежные протесты, которые показывают по телевизору.

— Потрясающе! — воскликнула Джун. — Спасибо вам огромное!

— Дорогуша, так мы войдем или как? — вмешался один из журналистов. — Мне к обеду нужно вернуться в Лондон.

— Да-да, конечно, заходите.

Все утро Джун бегала по библиотеке, помогала журналистам и разносила чай протестующим. Наиболее энергичные дамы бродили вдоль стеллажей, размахивали самодельными плакатами и скандировали «Спасем Чалкотскую читальню». Другие разделились на группки и разговаривали с местными о библиотеке. Миссис Би и Мэри Купер-Маркс уединились в углу и о чем-то увлеченно беседовали. В десять утра еще один микроавтобус привез обитателей дома престарелых «Вишневое дерево», которые тоже смотрели новости.

— Я приходил сюда пятьдесят лет назад, в детстве, — поделился один пожилой джентльмен, угощаясь сэндвичем. — Возмутительно, что подобные заведения закрывают.

— В нашей деревне работает разъездная библиотека, — проговорила дама из Женского института. — Библиотекарь — славный молодой человек, но раньше было лучше.

— Мне нравилось смотреть, как детишки играют в зале, — добавила ее подруга.

— Может, споем? — предложила старушка из дома престарелых, сообщившая, что ей девяносто четыре года. — Кто-нибудь знает песни Веры Линн?

Пенсионеры затянули песню. В это время в библиотеку вошла Лейла. Джун направилась к ней.

— Спасибо за вчерашние торты, они пользовались большим успехом.

— Можно новую книгу?

— Разумеется. — Они подошли к разделу «Кулинария» и принялись вместе просматривать содержимое полок.

— Может, возьмете Найджелу Лоусон? — Джун протянула книгу «Как надо есть». — Очень популярный автор.

— Пустая трата времени, — пробурчала Вера, проходя мимо.

— Что вы сказали? — с внезапной злостью произнесла Джун.

Пожилая женщина остановилась и громко проговорила.

— Я сказала, это пустая трата времени. — Она ткнула пальцем в Лейлу с книгой.

Джун набрала воздуха в грудь.

— Мы не потерпим дискриминацию в нашей библиотеке. Боюсь, мне придется попросить вас…

— Найджела вообще печь не умеет, — перебила ее Вера. — Десерты ей хорошо удаются, а выпечка — из рук вон плохо. — Она сняла с полки потрепанный том. — Вот то, что нужно. Старая добрая кулинарная книга, а не пустой треп знаменитостей.

Лейла явно не поняла ни слова и вопросительно взглянула на Джун.

— А еще ты использовала неправильный какао-порошок. — Вера повысила голос, словно так будет понятнее. — Ты взяла какао для питья, а нужно для выпечки. — Она достала из сумки банку с какао и протянула Лейле. Та тревожно попятилась. Вера несколько мгновений стояла с протянутой рукой, потом поставила банку на полку и ушла.

К полудню журналисты и протестующие разошлись. В библиотеке воцарилась тишина. Джун выбилась из сил, глаза слипались от недосыпа. Она вышла на улицу и присела на скамейку перед библиотекой. В детстве они с мамой по субботам часто сидели на этой скамейке и ели пончики с джемом. От воспоминаний накатила тоска. Девушка взглянула на окна библиотеки. Миссис Би и Мэри Купер-Маркс стояли у входа, поглощенные беседой. Шанталь читала вслух паре старушек из дома престарелых, а девяносточетырехлетняя дама кивала в такт ее чтению. Вера и Лейла сидели за столом у окна, склонившись над кулинарной книгой; Вера пыталась что-то объяснить, бурно жестикулируя. Джун улыбнулась и прикрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам.

— Я подумал, вам это не помешает.

К ней приблизился Сидни с кружкой чая.

— Спасибо, Сидни. Как голова?

— Прошла.

Он сел рядом с ней. Несколько минут они молча наслаждались тишиной.

— Не могу поверить, что мы такое провернули, — наконец проговорила Джун. — До вчерашнего дня самым волнительным событием в моей жизни было получение приза по литературе в школе.

— Жизнь полна волнительных событий, если позволить себе жить. — Сидни кивком указал на Алекса, идущего по другой стороне улицы; тот сосредоточенно смотрел в телефон. Пожилой джентльмен взглянул на Джун и улыбнулся щербатой улыбкой. — Славный молодой человек, не так ли?

Джун глотнула чая.

— Я видел вас с ним в библиотеке, вы обсуждали книги. Похоже, он к вам неравнодушен.

— Не смейтесь надо мной.

— Время бесценно, моя дорогая. Если вы питаете к Алексу романтические чувства, скажите ему об этом.

— Нет-нет, мы просто друзья. К тому же у него есть девушка.

— Правда? Он ни разу о ней не упоминал.

— Я точно знаю, она существует.

Сидни нахмурился.

— Джун, простите за излишнюю прямолинейность, но я не хочу, чтобы вы, подобно мне, прожили жизнь, полную сожалений, и закончили ее в одиночестве. Если есть возможность — хватайтесь за нее обеими руками.

— Вам не о чем сожалеть, Сидни. Да, вы совершили ошибку, но еще не поздно наладить отношения с сыном. Вы могли бы поехать в Америку и повидаться с ним.

— Если бы все было так просто. — Сидни взглянул на окна библиотеки и тяжело вздохнул. — Зато я ни капли не сожалею о том, что мы здесь устроили. Это было великолепно.

— Уму непостижимо, — улыбнулась Джун. — Поверить не могу, что незнакомые люди приехали поддержать нас.

— А я могу.

— Не поймите меня неправильно, это просто замечательно, но я не понимаю, зачем дамам из Женского института выступать в защиту библиотеки, в которой они раньше не были.

— Я не рассказывал, почему затеял всю эту кампанию? — спросил Сидни.

Джун покачала головой.

— Когда Китти и Марк переехали в Америку, моя жизнь пошла под откос. Я и раньше злоупотреблял алкоголем, а после их отъезда вообще перестал сдерживаться. За год я потерял работу, дом и все, что у меня было. Потом я постоянно переезжал, ночевал где придется, как бродяга. Одно время даже жил в палатке.

— Сидни, это просто ужасно.

— Но вот в чем дело: где бы я ни находился, как бы плохо ни шли мои дела, рядом всегда была библиотека — место, где сухо, тепло и безопасно, где никто меня не осудит. Поэтому, когда совет решил закрыть нашу библиотеку, я почувствовал, что под угрозой оказались все библиотеки, в которых мне доводилось находить прибежище, и все библиотекари, которые приходили мне на помощь. Думаю, эти люди приехали к нам по той же причине. Как говорит миссис Брэнсворт, мы протестуем не только ради Чалкота, но ради всех библиотек на свете.

Джун взглянула на Сидни. Долгие годы она считала, что у нее нет друзей, но все это время ее друг находился рядом с ней — добрый, терпеливый и преданный. И как она раньше этого не замечала?

— Спасибо, Сидни.

— За что?

— За все. Не знаю, что бы я без вас делала с тех пор, как мамы не стало.

Он похлопал ее по руке.

— Для этого и нужны друзья, моя дорогая. Что ж, давайте-ка вернемся внутрь, пока все печеньки не съели без нас.

Они направились к библиотеке. Навстречу им двигался щеголеватый мужчина с портфелем.

— Наверное, еще один журналист, — предположила Джун.

— Боюсь, митинг слегка поутих, — сказал Сидни, поравнявшись с ним у входной двери. — Вам следовало прийти несколько часов назад.

— Вы и есть протестующие из библиотеки?

— Да, это мы, — подтвердил Сидни. — Входите, сэр.

Мужчина достал из портфеля коричневый конверт и вручил его Джун.

— Вот уведомление о вынесении судебного приказа о выдворении. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы освободить помещение.

— Надо же, теперь мы знамениты!

Джун проснулась. После ночи, проведенной под столом Марджори, глаза слипались, все тело ломило. Сидни, миссис Би и Шанталь склонились над газетами. Миссис Би вручила ей «Гардиан». На шестнадцатой странице располагалась фотография библиотеки под заголовком: «Пенсионеры захватили библиотеку, находящуюся под угрозой закрытия».

— В остальных примерно то же самое. — Сидни похлопал по стопке газет. — А миссис Брэнсворт пригласили выступить на радио.

Джун взглянула на газетные снимки: на одном они с Сидни и миссис Би, на другом — дамы из Женского института с плакатами.

— Все это хорошо, но что толку? — вздохнула Шанталь. — Сегодня нас выдворят.

— Зато общественность на нашей стороне, — возразила Джун. — Теперь совету будет труднее закрыть библиотеку, раз ее показали в новостях. — Она взглянула на Сидни в ожидании подтверждения, но тот отвел глаза.

На смену воодушевлению пришло отрезвление. Активисты принялись чистить и убирать библиотеку, стремясь оставить ее в безупречном состоянии к приходу властей. Сидни и Шанталь закрасили стародавние надписи на стенах в туалете, миссис Би вымыла грязные стекла. Вечером кто-то пролил несколько капель кофе на ковер; Джун опустилась на четвереньки и принялась оттирать пятно. Никто не проронил ни слова.

— Они здесь, — внезапно произнесла миссис Би.

Джун выглянула в окно. Перед библиотекой остановился полицейский фургон. Из него вышла дюжина полисменов.

— Зачем им полиция?

— На случай, если мы не выйдем по доброй воле, — пояснила миссис Би. — Готовятся к сопротивлению.

— Они нас видели? — хмыкнул Сидни. — Какие из нас анархисты?

— Смотрите, кто пришел, — проговорила Джун. К полицейским присоединились Ричард, Сара, Марджори и Брайан.

Ричард переговорил с командиром отряда; тот вручил ему мегафон. Советник нажал на кнопку; раздался громкий скрежет. Офицер показал, как правильно обращаться с мегафоном. Ричард повернулся к библиотеке.

— Слушайте меня. Время истекло. У вас было двадцать четыре часа, чтобы освободить помещение. Выходите.

Никто не шевельнулся. Сердце Джун бешено колотилось. Краем глаза она заметила, как к библиотеке приближаются Тесса и Клео с камерой наперевес.

— Мы никуда не пойдем, пока вы не пообещаете оставить библиотеку в покое, — прокричал Сидни из окна.

— Правда? — удивилась Джун. — У них же приказ о нашем выдворении. Мы ничего не сможем сделать.

— Это наш последний шанс, — ответил Сидни.

— Нет смысла сопротивляться, — снова заговорил Ричард. — Если не выйдете, вас арестуют за нарушение закона.

— Шанталь, ступай, — сказала миссис Би. — Твоя мама убьет нас, если ты попадешь в передрягу.

— Ну ладно. Удачи вам. — Шанталь криво улыбнулась, открыла дверь и вышла наружу.

— Вот видите, это совсем не страшно. — Судя по лицу Ричарда, он наслаждался триумфом. — Даю остальным три минуты, потом посылаю полицию.

Джун взглянула на Сидни.

— Мы не перестанем бороться, — решительно произнесла она. — Теперь я с вами, и я не сдамся. Найдем другой способ протестовать.

— Вы не хуже меня знаете, что все кончено, — ответил Сидни. — За неделю никто из совета не вступил в переговоры. Они не проявили к нам ни малейшего интереса. Единственное, что им нужно, — вышвырнуть нас отсюда, чтобы закрыть библиотеку.

— Теперь им будет гораздо труднее это сделать.

Сидни покачал головой.

— Хотел бы я разделять ваш юный оптимизм.

— Две минуты, — проревел Ричард.

— Ну и мудак, — прокомментировала миссис Би. — Сидни, мне неприятно это признавать, но Джун права. Зачем садиться в каталажку? Нужно найти другой способ продолжить борьбу.

— Согласен, ничего хорошего, если нас всех арестуют, — подтвердил Сидни. — Поэтому вы идите, а я останусь.

— Никого не арестуют. Давай пойдем вместе. — Миссис Би приблизилась к двери. — Хорошая была оккупация, — вздохнула она и вышла на улицу.

— Одна минута, — объявил Ричард.

Библиотека внезапно опустела. Джун и Сидни переглянулись.

— Вы тоже идите, моя дорогая. Я сам справлюсь.

— Никуда я без вас не пойду, — ответила Джун. — Мы вместе начали и вместе закончим.

Сидни вздохнул.

— А вы упрямее, чем кажетесь. — Он направился к выходу.

— Спасибо. — Девушка испытала невыразимое облегчение. — Давайте пойдем домой, отдохнем хорошенько, а на следующей неделе подготовим план дальнейших действий.

Сидни открыл дверь. Снаружи стоял Ричард, полицейские и журналисты с камерой.

— Только после вас.

Джун сделала глубокий вдох, ступила за порог и тут же почувствовала за спиной дуновение воздуха: дверь захлопнулась.

— Нет! — Она дернула за ручку, но Сидни заперся изнутри и подпер дверь тележкой для книг. — Пожалуйста, не надо его арестовывать. Он очень переживает за библиотеку.

— Простите, мэм, но сутки истекли. Своим неповиновением он нарушает закон, — извиняющимся тоном сказал один из полицейских.

— Но он же пожилой человек.

Командир отряда забрал мегафон у Ричарда.

— Сэр, если вы не освободите помещение немедленно, мы будем вынуждены войти и арестовать вас. — Он говорил так громко, что Джун попятилась.

Сидни по ту сторону двери лишь покачал головой.

— Сэр, прошу вас, выходите.

— Ради бога, прекратите. Нечего делать из него мученика, — заявила Сара, указывая на снимающую Клео.

Несколько полицейских направились к двери.

— Всем отойти!

Миссис Би схватила Джун за руку и оттащила от входа.

— Только не повредите мою библиотеку! — возопила Марджори.

Стражи порядка встали у двери.

— Так, по моей команде, все толкаем, — распорядился офицер. Джун взглянула на Сидни. Тот кивнул ей, и она кивнула в ответ. — Три, два, один… навались!

Джун ожидала, что двери с треском распахнутся, но, к ее удивлению, старая тележка для книг не двинулась с места.

— Еще раз! — крикнул командир. Полицейские удвоили усилия. Джун надеялась, что тележка выстоит, но не тут-то было: она издала последний воинственный скрежет и с грохотом завалилась на бок. Двери отворились. Через пару секунд полицейские ворвались в библиотеку и окружили Сидни. Один из них с силой заломил ему руки за спину. Джун вскрикнула. Несколько мгновений она видела лишь стражей порядка. Наконец Сидни показался вновь: с обеих сторон его держали полисмены, руки были закованы в наручники.

— Спасем Чалкотскую читальню! — выкрикнул он в камеру подоспевшей Клео. — Эта библиотека жизненно важна для сотен людей!

— Сажайте его в фургон, — распорядился офицер.

— Не дайте правительству уничтожить наши библиотеки! — крикнул Сидни еще громче, пока его вели сквозь толпу.

— Молодец, Сидни! — поддержала миссис Би. — Долой закрытие библиотек!

Двое полицейских затолкали старика в фургон. Железные двери с грохотом закрылись.

— Почините дверь, — велел Ричард двум рабочим в комбинезонах.

— Что станет с библиотекой? — спросила Джун, но советник не обратил на нее внимания.

— Черт возьми, — заявила миссис Би, когда полицейский фургон исчез за углом. — Сидни Фелпс снова нас удивил.

Ближайший полицейский участок находился в Нью-Коули, в получасе езды на автобусе. Всю дорогу Джун представляла, как Сидни томится в тесной камере в компании закоренелых уголовников. Наверняка его притащат в комнату для допросов, где красивый, но неуравновешенный следователь станет его допрашивать, стучать кулаком по столу и опрокидывать стакан с водой. Сидни откажется называть имена своих товарищей. Впав в бешенство, следователь вскочит и заорет…

— Следующая остановка — Нью-Коули, центр города.

Джун вышла из автобуса и поспешила к участку. В приемной было пусто; за окошком в стене сидел полицейский и читал книгу Дэна Брауна.

— Прошу прощения… — начала Джун.

— Да?.. — рассеянно произнес тот, не отрываясь от книги.

— Я хотела бы увидеть Сидни Фелпса.

— Ваше имя?

— Джун Джонс. Можно с ним повидаться?

Полицейский поднял глаза.

— Вы его адвокат?

— Нет, он мой друг.

— Задержанный может встречаться только с адвокатом.

— У него есть адвокат?

— Боюсь, у меня нет полномочий обсуждать это с вами.

Джун прочла его фамилию на бейдже и попыталась очаровательно улыбнуться.

— Прошу вас, офицер Райли. Это очень пожилой джентльмен, у него нет родственников. Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Офицер Райли взглянул на нее без улыбки.

— Повторяю, задержанный может встречаться только с адвокатом. — И он вновь уткнулся в потрепанную книгу.

Джун еще немного постояла перед окном. Было ясно — от этого полицейского ничего не добьешься. Она опустилась на стул. Есть ли у Сидни адвокат? Даже если есть, сможет ли он вытащить его из тюрьмы?

Внезапно ее осенило. Она сунула руку в карман за телефоном, но его там не оказалось — видимо, остался в библиотеке. Пришлось вернуться к окну.

— Прошу прощения…

Офицер Райли неохотно оторвался от чтения.

— Что?

— Можно воспользоваться телефоном?

— Нельзя.

— Но разве в подобных случаях не полагается телефонный звонок?

— Только арестованным, а не людям с улицы.

Внезапно дверь отворилась. Появился еще один полицейский.

— Вы, случайно, не работаете в Чалкотской библиотеке? — спросил он, заметив Джун.

— Да, я помощник библиотекаря.

— Я вожу туда своих детей. Моя дочь обожает книги Дэвида Уолльямса. Я только что был там на выдворении.

— Именно поэтому я здесь, офицер…

— Инспектор Паркс.

— Мой друг, участвовавший в протесте, арестован.

— Мистер Фелпс? Я его допрашивал.

— Как он? Я пытаюсь понять, как ему помочь. Хотела попросить вашего коллегу одолжить мне телефон, чтобы позвонить.

— Разумеется, не проблема. Помоги этой юной леди, Райли.

Полицейский нахмурился.

— Куда звонить?

— В закусочную «У мистера Конга», в Чалкот.

Оба стража порядка удивленно уставились на Джун.

— Вы хотите позвонить в китайский ресторан? — уточнил Паркс.

— Да.

— Собираетесь заказать еду с доставкой? Прямо сюда?

Мужчины обменялись взглядами. Паркс нашел в мобильном телефоне нужный номер, написал его на бумажке и передал ее Джун. Та трясущимися руками набрала номер на стационарном аппарате. Полицейские молча наблюдали за ней. Услышав гудок, девушка затаила дыхание, молясь, чтобы кто-нибудь взял трубку.

— Что-то я проголодался, — сказал офицер Райли. — Будете заказывать, возьмите мне спринг-роллы.

— Ш-ш-ш, — отозвалась Джун.

— Добрый день, закусочная «У мистера Конга».

— Джордж, это я, Джун.

— Вам как обычно? — хмыкнул тот.

— Нет, спасибо, не сейчас. Алекс на месте?

— Да. Хотите доставку? Как обычно?

— Джордж, можно мне поговорить с Алексом? Пожалуйста!

Тот снова хмыкнул и крикнул:

— Ал!

— И блинчики с уткой, — одними губами произнес офицер Райли за стеклом.

В трубке послышался шорох.

— Алло, — раздался голос Алекса.

— Алекс, мне нужна твоя помощь.

— Джун, что случилось?

— Сидни арестовали.

— Как это?

— Нет времени объяснять. Пожалуйста, не мог бы ты приехать в полицию Нью-Коули?

— Ну конечно. Выезжаю.

Джун повесила трубку.

— Вы заказали еду? — спросил Райли.

— Что, серьезно?

— Ну, раз он все равно сюда едет…

Джун сняла трубку и набрала номер.

Ночью Джун спала как убитая, совершенно изнуренная событиями минувших дней. После пробуждения она некоторое время лежала с закрытыми глазами, ожидая услышать голоса товарищей по протесту, но потом вспомнила, что оккупация завершилась. Девушка села, оглядела знакомую с детства спальню, натянула халат и спустилась вниз. У входной двери сидел Алан Беннетт. При виде хозяйки он вяло мяукнул.

— Доброе утро. Соскучился?

Кот повернулся и побрел в кухню. Джун пошла за ним. Тишину нарушало лишь монотонное тиканье часов. Неужели в доме всегда так тихо? Джун включила радио: оттуда грянула громкая музыка. Девушка поспешно выключила приемник и взглянула на часы: десять утра. В понедельник государственный праздник, библиотека откроется только во вторник. Значит, впереди семьдесят два часа тишины и покоя.

Джун поднялась наверх, приняла душ и переоделась, потом позавтракала, вымыла посуду и протерла пыль в гостиной. После этого взялась за «Николаса Никльби», но не смогла одолеть и трех страниц. Чем сейчас занят Сидни? Неужели сидит один в своем трейлере, ожидая вторника, когда откроется библиотека?

Девушка подошла к холодильнику. На полке лежала замороженная лазанья. Семьдесят часов до открытия библиотеки. Семьдесят часов до того, как ей представится возможность поговорить с живым человеком.

Джун схватила ключи, направилась к выходу и позвонила в соседнюю дверь, запоздало сообразив, что забыла снять тапочки.

— Вот так сюрприз! — воскликнула Линда, звеня серьгами-кольцами. Ее объемистую грудь закрывал передник с фигурой красотки в бикини, губы накрашены ярко-розовой помадой.

— Привет. Я хотела узнать… — Из глубины дома донеслись голоса. — Ой, прошу прощения за беспокойство. Я и не знала, что у вас гости.

— Просто семейный обед. Заходи, присоединяйся.

— Это не срочно, я лучше завтра зайду. — Джун попятилась. Линда часто приглашала ее пообедать, но она всегда отказывалась, не желая навязываться ее семейству. Девушка направилась в сторону пустого дома, навстречу замороженной лазанье. Позади раздался взрыв смеха. Внезапно ей вспомнилось, как она в течение нескольких дней питалась в библиотеке вместе с другими людьми, болтала и смеялась. Теперь оккупация окончена, и ей предстоит снова завтракать, обедать и ужинать в одиночестве.

Джун обернулась.

— С радостью присоединюсь к вам, если не возражаете.

— Заходи-заходи, — обрадовалась Линда. — Я как раз режу мясо. Иди в дом, поздоровайся со всеми.

Джун прошла в гостиную, где собралась семья Линды. Джофф сидел в кресле с банкой пива. Клэр, дочь Линды, устроилась на диване рядом с мужем, трое их детей ползали по полу, играя в какую-то шумную игру с младшим сыном Линды Мартином. Ее средняя дочь Элейн пришла с Джексоном. Завидев Джун, мальчик тут же подбежал к ней.

— Джун! Вы здесь!

— Простите, если побеспокоила.

— Ну что ты, мы всегда тебе рады. — Клэр встала и обняла Джун. Под футболкой чувствовался объемистый живот — четвертый ребенок был уже на подходе. — Ты ведь останешься на обед? Мама, как обычно, наготовила на целую армию. Такое ощущение, будто она ждала в гости человек пятьдесят.

Линда объявила, что обед готов. Джун усадили между ней и Джексоном.

— Вина? — предложила хозяйка и налила, не дожидаясь согласия.

Посреди стола в окружении блюд с гарнирами возвышался самый большой кусок жареного мяса, какой Джун когда-либо видела. Она принялась за еду, прислушиваясь к разговорам. Мартин и старший внук Линды рассказывали неприличные анекдоты, и девушка не смогла удержаться от смеха. Линда оживленно беседовала с Клэр о школе, в которой учатся внуки.

— Ужасно, — говорила Клэр. — Школа настолько недофинансирована, что даже канцтоваров не хватает. В конце семестра нам прислали письмо с просьбой купить ручки и тетради, представляешь?

— Возмутительно! — заявила Линда.

— У членов парламента огромное жалованье, их дети учатся в частных школах, а государственным школам денег не хватает. До того возмущает, что я собираюсь написать нашему депутату.

— Можете организовать акцию протеста, как Джун, — вмешался Джексон. — Она теперь настоящий эксперт в этом деле.

— Правда? — Клэр удивленно обернулась к Джун.

— Ну, не то чтобы эксперт… — смутилась та.

— Она организовала захват нашей библиотеки, потому что совет собирается ее закрыть, — пояснила Линда. — Про них писали в газетах и показывали в новостях. Чалкотская библиотека теперь знаменита.

— Вот это да! Потрясающе! — Мартин отвлекся от анекдотов и прислушался. — И как прошел захват? Вы спали прямо в библиотеке?

— Да, три ночи. Вчера нас выдворили по решению суда, — ответила Джун.

— Достойно уважения, — заметила Клэр. — На такое нужна сила духа.

— И что, вы продолжите протестовать? — поинтересовался Мартин.

— Конечно, у нас нет выхода. Сейчас совет проводит консультации и через две недели примет решение. Мы должны обеспечить библиотеке максимальную загруженность. И нужно продолжать устраивать акции, чтобы совет не расслаблялся.

Джун поняла, что все внимательно ее слушают. Ее поразила собственная горячность. Удивительно, но родственники Линды смотрели на нее с одобрением.

— Тебя прямо не узнать, — заметила Линда. — Здорово, что ты включилась в процесс и больше не плывешь по течению.

— Спасибо, Линда.

— За Джун! — воскликнула Клэр, и все воодушевленно подняли бокалы.

Во вторник утром Джун вышла из дома в растрепанных чувствах. Несмотря на субботнюю браваду, она боялась даже подумать, что ее ожидает по возвращении в библиотеку. Марджори будет в ярости; разумеется, совет не спустит ей неповиновения. Тем не менее нужно увидеться с Сидни и другими членами «ЧПОКНИ» и разработать план дальнейших действий. Джун размышляла все выходные, и у нее возникло несколько идей.

У закрытого почтового отделения она встретила Веру.

— Доброе утро, как поживаете?

— Не жалуюсь, хотя мое бедро…

— Я бы с радостью поболтала, но мне пора на работу.

— Что там у вас творится?

— Утром Марджори проведет занятие «Знакомство с компьютером». Хотите присоединиться?

— Нет, я имею в виду, что сейчас там творится? Собралась толпа народу, и тот тип из совета тоже явился.

— Ричард Доннелли?

— Ну да, скользкий хлыщ…

— Извините, мне пора. — Джун бегом помчалась к библиотеке. Перед входом действительно стоял Доннелли и беседовал с какими-то людьми. — Что происходит?

— Доброе утро, мисс Джонс. Удивлен, что вы явились. Вы получили наше электронное письмо?

— Нет, мой телефон остался здесь.

— Думаю, мы закончили, — обратился Ричард к своим собеседникам. Те удалились. — Совет решил провести расследование событий прошедшей недели, в частности вовлечение сотрудника бюджетного учреждения в захват здания и нанесение материального ущерба государственному имуществу. До завершения расследования вы отстранены от работы в Чалкотской библиотеке.

— Что?

— Вы отстранены от работы. С сохранением заработной платы, разумеется, пока совет не прояснит вашу роль в этом деле и не примет решение о дальнейших мерах.

— Погодите, что вы имеете в виду под материальным ущербом?

Ричард заглянул в свой планшет.

— В главном зале повреждена краска на стенах…

— Мы просто повесили плакаты.

— Сколы на столах…

— Этим столам минимум двадцать лет.

— Ковер испорчен.

Черт, пятно от кофе.

— Я сама его оттерла.

— Наши эксперты вынесли заключение, что ковер нужно полностью менять.

— Ерунда! Из-за одного крошечного пятнышка?!

— Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с вами, мисс Джонс. Совет принял решение, которое вы бы уже знали, если бы потрудились прочитать письмо. До завершения расследования вам запрещено входить в помещение библиотеки ни по служебным, ни по личным делам.

— Бред какой-то. Никакого ущерба мы не нанесли, наоборот, в здании стало даже лучше. И кто меня заменит на время отстранения?

— Пришлем кого-нибудь из центра. К несчастью, у совета нет ресурсов найти вам полноценную замену, так что придется сократить часы работы библиотеки.

— Нет, не делайте этого, пожалуйста! Если часы работы уменьшить, число посетителей снизится, и это скажется на оценке эффективности.

Ричард пожал плечами.

— Не я принимаю решения, мисс Джонс.

Он так произнес ее имя, что Джун вся похолодела.

— Вы нарочно? Пытаетесь подстроить, чтобы библиотека выглядела бесполезной, потому что хотите ее закрыть? Вы тоже замешаны в сделке с «Каппа Кофе»?

— Понятия не имею, о чем вы, — парировал Ричард. — Предупреждаю: хватит выдвигать ваши дикие обвинения. Своим безответственным поведением вы и так сильно повредили библиотеке. — Он повернулся и направился внутрь.

— А мой телефон? — крикнула Джун ему в спину. — Можно его забрать?

Советник вздохнул.

— Ладно, ждите у входа, я его найду.

Внутри все выглядело точно так же, как в пятницу, но что-то изменилось. Дело не в вымытых окнах или запахе свежей краски, смешавшейся с привычными запахами дерева и бумаги, и уж точно не в крошечном кофейном пятнышке на ковре. Нет, дело в звуках: в библиотеке стало необычайно тихо. «Может, я схожу с ума, но книги перестали разговаривать», — подумала Джун.

— Вот, держите. — Ричард вручил ей телефон.

Она смотрела на него, не зная, что делать дальше.

— Вам обязательно сокращать часы? Пожалуйста, оставьте библиотеке нормальный режим работы до конца консультаций.

— А чего вы добивались, мисс Джонс? Думали, сможете унизить совет перед журналистами, и вам это сойдет с рук?

— Если злитесь на меня — увольняйте, но не наказывайте всех жителей деревни.

Доннелли сухо рассмеялся.

— Прежде чем отмачивать фокусы, следовало предвидеть последствия. Вам некого винить, кроме себя.

— Пожалуйста, Ричард, прошу вас.

— Покиньте помещение. Вы нарушаете условия отстранения. Иначе мне придется вызвать полицию.

Джун в последний раз окинула взглядом библиотеку. Сморгнув слезы, она развернулась и выбежала прочь.

Остаток недели Джун не выходила из дома. Ее мучала бессонница, пропал аппетит. Она пыталась читать, но даже Кэти и Хитклиф не могли ее отвлечь. Из головы не выходили язвительные слова Ричарда: «Думали, сможете унизить совет, и вам это сойдет с рук? Вам некого винить, кроме себя».

Джун бродила по дому, как зверь в клетке. Надо было послушаться Марджори: воздержаться от участия в протестах, позволить другим бороться за библиотеку и ни во что не вмешиваться. С чего она взяла, будто может помочь? В результате получилось только хуже. Теперь члены «ЧПОКНИ» станут винить ее за то, что часы работы библиотеки сократили. Но больше всего она думала о Сидни, живущем в жалком трейлере. Теперь понятно, почему он целыми днями сидел в библиотеке, особенно в холодные месяцы. Как он переживет следующую зиму? Эти мысли терзали ее ежеминутно и ослабляли хватку, лишь когда она выпивала столько вина, что забывалась пьяным сном.

В пятницу утром, опустошив запасы алкоголя и съев последний кусок замороженной лазаньи, Джун надела треники и выбралась из дома. Поднявшись на вершину холма, она обнаружила Сидни: тот сидел на скамейке в церковном дворе и читал. Заметив ее приближение, он помахал ей.

— Джун! Посидите со мной. Читали? — Он показал ей библиотечную книгу «Винни-Пух. Дом на Пуховой опушке». — Марк в детстве обожал истории про Винни-Пуха. Я читал ему не меньше ста раз.

— Я тоже их любила.

Сидни погрузился в чтение, но Джун не могла вынести наступившего молчания.

— Простите меня, пожалуйста.

— За что? — спросил он, не отрывая глаз от страницы.

— За все.

— Не понимаю.

Джун глубоко вздохнула. Может быть, Сидни еще не в курсе происшедшего.

— Это я виновата, что время работы библиотеки сократили. Совет решил таким способом наказать меня за участие в захвате. Теперь число посетителей снизится, и у властей появится повод закрыть библиотеку.

Сидни взглянул на нее со странным выражением.

— Вы всю неделю провели в бункере?

— Да, я была дома.

— То есть вы не знаете, что произошло?

Джун покачала головой.

— Моя дорогая, вы начали революцию. — Старик широко улыбнулся.

— Что?

— Неужели вы не в курсе? Как только прошел слух о вашем отстранении, вся деревня поднялась на дыбы. Люди приходили в библиотеку, возмущались и спрашивали, чем помочь.

К щекам Джун начала медленно приливать краска.

— Потом я вспомнил, что Матильда, то есть вы, сказала, что люди должны активно пользоваться библиотекой, — продолжил Сидни. — Именно об этом мы и попросили жителей. Жаль, вы не видели; почти каждый взял на свой читательский билет максимальное количество книг. — Он потряс «Винни-Пухом» в доказательство своих слов. — Явились даже те, кто годами не посещал библиотеку. Марджори не справлялась. Полки наполовину опустели.

Джун не могла вымолвить ни слова от изумления.

— И все благодаря вам, моя дорогая. Людей возмутило, что вас отстранили от работы после всего, что вы сделали для библиотеки и местных жителей.

— Невероятно.

— Теперь власти не смогут утверждать, будто наша библиотека убыточна. На этой неделе она стала лучшей во всем графстве.

— Сидни, это потрясающе!

— Мы собираемся принять участие в собрании совета двадцать первого сентября, когда они примут решение. Это станет нашей последней битвой с великанами, — весело произнес Сидни. — Вы обязательно должны пойти, Джун. Вы нам нужны.

— Разумеется, я пойду. — Девушка впервые за несколько дней улыбнулась. — Мы справимся, Сидни. Я в этом уверена.

Джун вернулась домой с покупками, по-прежнему улыбаясь. Она нашла свой экземпляр «Дома на Пуховой опушке» и вышла в заросший сад. На последней главе «В которой мы оставляем Кристофера Робина и Винни-Пуха в Зачарованном месте» в дверь позвонили. Джун решила, что это Линда, всю неделю навещавшая ее под разными предлогами, однако за дверью оказался Алекс.

— Ты не отвечала на мои эсэмэски, — произнес он. — Все в порядке?

— Прости, я пряталась.

— Я принес тебе поесть. — Он поднял пакет. — Как обычно, плюс кое-что еще.

— Спасибо. Заходи. — Джун провела его в кухню, внезапно застеснявшись потертой мебели и маминых статуэток. — Извини, здесь давно пора перекрасить стены.

— Привет, дружище.

Алекс нагнулся и погладил Алана Беннетта, лежащего в корзине.

— На твоем месте я бы этого не… — Но было поздно. Алан злобно заурчал и махнул лапой.

— Ай! — Алекс отпрыгнул. — Черт, вот гад.

— Прости, Алан слегка асоциальный тип. Маму он обожал, а меня ненавидит.

— Никогда не слышал, чтобы кот ненавидел хозяев.

— Я надеялась, после маминой смерти он ко мне привыкнет, но прошло уже восемь лет, а он все такой же злюка.

Алекс засмеялся и принялся выкладывать контейнеры на стол.

— Я подумал, пора расширить твой репертуар. Моя семья приехала из провинции Сычуань, вот папино фирменное блюдо. — Он открыл контейнер; внутри лежало какое-то сероватое мясо. — Свинина с ароматом рыбы.

— С ароматом рыбы?

— А вот зеленые бобы с чили, мои любимые.

Джун достала тарелку. Алекс положил на нее немного мяса.

— М-м, вкусно.

— Что я говорил? — удовлетворенно улыбнулся он. — Еще советую острую жареную говядину, если ты любишь острое. Папа утверждает, что чили — натуральный антидепрессант. — Он смущенно замялся. — Я не в том смысле, что ты страдаешь депрессией. Слышал, тебя отстранили от работы. Почему ты мне не позвонила?

— Прости, я всю неделю не выходила из дома. Боялась, люди станут меня обвинять.

— Конечно, нет, как раз наоборот.

— Сидни сказал, все бросились брать книги.

— Никогда не видел в библиотеке столько народу. Я сам взял двенадцать книг, правда, без тебя запаниковал и выбрал первое, что попалось под руку. Принес домой стопку женских романов.

Джун улыбнулась.

— Хорошо, что люди откликнулись. С таким количеством посетителей и выданных книг совету будет труднее закрыть библиотеку.

— Если бы все было так просто, — отозвался Алекс.

— Что ты имеешь в виду?

— Остается история с «Каппа Кофе».

— Но разве совет сможет закрыть библиотеку, если она востребована?

— Было бы желание, а повод найдется. В конце концов, консультации затеяны не для того, чтобы подтвердить популярность библиотеки, а чтобы выяснить, как совету сэкономить деньги.

Хорошее настроение Джун испарилось.

— Жаль, мы точно не знаем, что за дела у Брайана и Марджори с «Каппа Кофе».

— Может быть, пора прямо спросить у Марджори?

Джун покачала головой.

— Она ничего не скажет, тем более после моего участия в захвате. Кроме того, меня выгнали из библиотеки. Не домой же к ней идти.

— Я бы рад помочь, но, честно говоря, не представляю, каким образом, — сказал Алекс.

Джун сунула в рот ложку бобов.

— О господи, ну конечно! Свадьба Гейл! — воскликнула она, едва не подавившись.

— Ты же вроде не собиралась идти.

— Это мой последний шанс поговорить с Брайаном и Марджори.

— Вряд ли они признаются на свадьбе собственной дочери, — с сомнением заметил Алекс.

— Марджори сто раз хвасталась, что они пригласили весь цвет Даннингшира. На вечеринке после венчания люди выпьют, немного расслабятся. Может, кто-нибудь и проговорится.

Алекс с тревогой посмотрел на Джун.

— Ты уверена, что хочешь пойти после случившегося на девичнике?

Уверена ли я? Гораздо легче сидеть дома, не выходя к людям и не подвергая себя риску.

— Да, уверена. Это моя последняя возможность сделать что-нибудь ради спасения библиотеки.

— С удовольствием пойду с тобой для моральной поддержки.

Джун так удивилась, что положила в рот кусочек говядины. Через пару секунд во рту начался настоящий пожар. Она ахнула. Алекс вздрогнул.

— Я хотел сказать, если ты не против. Конечно, только как друг… — Он покраснел, но Джун этого не заметила. Ей срочно требовался стакан воды.

— Отлично, спасибо, — выдавила она.

— Я лучше пойду. — Алекс встал и направился к двери. — Осторожно с мясом, некоторые кусочки очень острые.

— Спасибо.

— Увидимся в воскресенье.

— Ладно, пока. — Джун захлопнула дверь, метнулась в кухню и принялась большими глотками пить воду прямо из графина.

Джун стояла перед зеркалом и изучала свое отражение. Вчера она пошла в магазин и впопыхах купила платье, цвет которого продавщица охарактеризовала как «жженая умбра». В примерочной красно-золотой узор выглядел эффектно, но теперь, при беспощадном дневном свете, Джун убедилась, что похожа на батончик «Марс». Она заплела волосы во французскую косу и спустилась вниз. Алан насмешливо взирал на нее из коридора.

— Неужели так плохо? Конечно, туфли не подходят… — Джун взглянула на черные туфли на каблуках — в последний раз она надевала их на мамины похороны. В ответ кот принялся вылизывать себя под хвостом.

Джун прошла в кухню и налила стакан вина. И черт ее дернул сказать, что она пойдет на свадьбу. От одной мысли, что ей снова придется увидеть одноклассниц, она не спала всю ночь. Они наверняка догадались, кто дезинформировал стриптизера, и будут в ярости. Да уж, идея хуже не придумаешь.

Раздался автомобильный гудок. Джун допила вино и вышла на улицу. Алекс услужливо открыл перед ней дверцу машины. Вместо обычной мешковатой футболки и джинсов на нем был серый костюм и светло-голубой галстук, длинные волосы зачесаны назад.

— Выглядишь замечательно, — улыбнулся он.

— Спасибо, ты тоже.

Они ехали в молчании. У Джун голова шла кругом. «И как я умудрилась так вляпаться?» — уныло думала она. Добравшись до дома Марджори и Брайана, Алекс остановился на поле, предназначенном для парковки. Гости, которых пригласили на целый день, давно припарковались. Стоило Джун выйти из машины, как каблуки тут же увязли в грязи.

— Алекс, помоги!

Тот сразу же подбежал к ней.

— Что с тобой?

— Кажется, я тону.

— Сейчас помогу. — Он потянул ее за руку, но Джун крепко застряла.

— Дергай сильнее, — удрученно вздохнула она.

Алекс взял ее за локоть и потащил. Девушка покачнулась; наконец ноги с громким хлюпаньем освободились от грязи, и она едва не упала. Алекс вовремя подхватил ее и помог выбраться на дорогу. Джун наслаждалась приятным теплом его ладони, но, вспомнив про Элли, первая высвободила руку.

— Ну и видок у меня, — протянула она, оглядывая испачканные ноги.

— Ничего, я был бойскаутом, так что всегда готов. — К ужасу Джун, Алекс наклонился, достал белоснежный платок и принялся вытирать грязь с ее туфель.

— Не надо, я лучше сама, — промямлила она. Ее бросило в жар оттого, что мужчина чистит ей обувь.

— Может, и не идеально, но я сделал все, что мог. — Алекс встал. Оба оглядели ее туфли.

— Спасибо, — изменившимся голосом произнесла Джун. — Ну что, идем?

Из дома в псевдогеоргианском стиле доносилась музыка. Усыпанную гравием дорожку обрамляли живые изгороди, крыльцо подпирали массивные колонны.

— Гостям в дом нельзя. — Навстречу вышел мужчина в жилете со светоотражателями. — Здесь вход только для випов. Пожалуйста, зайдите со двора.

Они обошли дом и оказались в саду. Посреди лужайки возвышался шатер, похожий на гигантское бланманже. Официант предложил напитки; Джун взяла коктейль, Алекс — стакан воды. Вокруг прохаживались гости; громкие голоса и смех свидетельствовали о том, что все уже навеселе.

— Ты только взгляни, — задумчиво произнес Алекс. — Прямо сцена из «Великого Гэтсби», и это не комплимент.

Джун рассмеялась. Здорово, что она здесь с Алексом, оба нарядные и пьют коктейли. Но потом ей вспомнилась причина, по которой они сюда явились, и улыбка тут же увяла.

— Давай заглянем в шатер. Вдруг Брайан и Марджори там?

Внутри шатра стояла пара десятков столов, на которых громоздились огромные вазы с розовыми лилиями. Гости более почтенного возраста беседовали, пытаясь перекричать музыку. В глубине, под диско-шаром, размещался танцпол. Подвыпившие молодые люди дергались под песню «Давай, Эйлин».

— Я их не вижу, — растерянно произнесла Джун.

— Узнаешь кого-нибудь из членов совета? — спросил Алекс.

Девушка оглядела зал и вдруг заметила в противоположном углу шатра мужчину, увлеченно беседующего с пожилой дамой.

— Боже мой, это он!

— Кто?

Джун вгляделась, чтобы убедиться окончательно: да, это был он — высокий блондин с квадратной челюстью.

— Драко Малфой.

— Пожалуй, тебе пора завязывать с коктейлями.

— Что?

— Ну, если ты видишь злодеев из детских книжек, значит, дело плохо.

— Да нет же! Я так называю человека, которого видела с Брайаном в тот вечер, когда мы с тобой сидели в «Лодочнике». Это он говорил про Марджори и про «подмазать кого надо».

— Понятно. Но зачем они пригласили его на свадьбу?

— Может, хотят произвести на него впечатление?

— Кажется, мы раньше не встречались. — К ним приблизилась девушка, носившая на девичнике наряд Чудо-женщины. — Я — Изабель, — представилась она и протянула руку Алексу.

— Привет, я — Алекс.

— Очень приятно. Откуда вы знаете счастливую пару?

— Я пришел с Джун.

— Рада познакомиться, — процедила Изабель, едва удостоив ее взглядом.

— Мы уже встречались, — сказала Джун.

— Правда? Что-то не припоминаю.

— Мы сидели рядом на девичнике Гейл.

Изабель задумалась и наконец широко улыбнулась.

— Ну конечно, ты и есть та девственница!

Она расхохоталась. Джун внутренне сжалась и взглянула на Алекса. На его лице мелькнуло удивление.

— Надо же, ты все-таки пришла, — продолжила Изабель, заливаясь смехом.

Джун вымученно улыбнулась.

— Не подскажешь, кто этот человек? — Она указала на Драко Малфоя. Тот уже стоял в толпе гогочущих молодых людей.

— Который?

— Вон тот, в середине, со светлыми волосами.

— Только не говори, что его не знаешь. Это же Руп.

— Кто?

— Руперт. Ну, жених. Муж Гейл.

До Джун не сразу дошло. Она молча уставилась на Изабель.

— Твой бокал пуст, — обратилась та к Алексу. — Джун, будь лапушкой, принеси нам шампусика.

Алекс открыл было рот, чтобы возразить, но огорошенная Джун послушно направилась к бару. Драко Малфой — муж Гейл? Значит, разговор с Брайаном в пабе — просто невинная болтовня тестя с зятем? Тогда почему они обсуждали подкуп членов совета? Джун взяла бокал шампанского и сделала большой глоток.

— Только посмотри на себя! — Сзади подкралась Марджори. Девушка вздрогнула от неожиданности. — Что с туфлями?

— Простите, — пролепетала Джун, стараясь незаметно вытереть их о длинную скатерть.

— Поверить не могу! У тебя хватило наглости явиться сюда после всего, что ты устроила в библиотеке! Ты хоть представляешь, сколько теперь у меня неприятностей? Можно подумать, мне вот этого мало! — Марджори обвела рукой шатер.

— Свадьба просто чудесная.

— Декораторы все перепутали. Мы собирались украсить стулья нежно-розовыми лентами, а они прислали ярко-розовые. Гейл так распсиховалась, что чуть не все отменила.

Джун взглянула на крошечные бантики.

— По-моему, очень мило.

Марджори орлиным взором оглядывала зал, нервно ломая руки.

Девушка сделала еще глоток шампанского. Это мой шанс.

— Марджори, я хотела кое о чем вас спросить.

— Ну разве так можно? — воскликнула ее начальница, глядя, как два официанта в белых униформах ставят огромную доску с нарезанным сыром. — Мы же договорились, сыр выносим после девяти, а сейчас только восемь тридцать.

— Чем занимается ваш зять? — спросила Джун.

— Точно не знаю. Он менеджер в какой-то американской компании. Зачем ставить сыр сюда, для него есть свой стол. Почему приходится все…

— Он как-то связан с «Каппа Кофе»?

— Виноград должен быть зеленый, а не красный. Господи, это катастрофа! Мне нужно поговорить с управляющим. — Марджори направилась прочь, но Джун схватила ее за руку. — Эй, ты что?

— Марджори… вы с Брайаном замешаны в заговоре против библиотеки?

— Что ты несешь?!

— Я видела Брайана и Руперта в пабе. Они обсуждали, что Брайан подкупит советников, чтобы какая-то компания приобрела здание.

— Полная чушь, плод твоего воображения!

— Я видела, вы показывали библиотеку какой-то женщине. На ее папке с бумагами был логотип «Каппа Кофе». — При этих словах Марджори побледнела. — Как вы могли? Я думала, вы любите библиотеку…

— Разумеется, я люблю библиотеку, — прошипела заведующая. — Вечно ты живешь в выдуманном мире. Что за нелепые домыслы! Женщина, которой я показывала библиотеку, — бизнес-консультант.

— Тогда почему на ее папке был логотип «Каппа Кофе»?

— Не знаю. Может, сувенир.

— А почему она приходила рано утром, до открытия библиотеки? Вы что-то скрываете.

— Брайан попросил меня не распространяться о визите бизнес-консультанта, чтобы люди не строили безумных догадок. А теперь прошу извинить, это свадьба моей дочери. — Марджори направилась прочь.

Джун набрала воздуха в грудь.

— То есть вы отрицаете, что вы с Брайаном получили деньги от компании Руперта, чтобы помочь им выкупить здание библиотеки и превратить его в кофейню «Каппа Кофе»?

Заведующая резко развернулась.

— Это возмутительно! — громко воскликнула она. Гости замолкли и прислушались.

— Что происходит? — осведомился Брайан. — Марджори, люди смотрят.

— Джун выдвигает против нас скандальные обвинения. Она говорит, вы с Рупертом организовали аферу с продажей здания библиотеки. Я собираюсь вышвырнуть ее отсюда, но не хочу устраивать… — Марджори осеклась, заметив, что Брайан густо побагровел.

— Что ты сказала? — спросил он у Джун.

— В июле я видела вас с Рупертом в пабе и слышала ваш разговор.

— И что? Разве мне нельзя выпить пива с будущим зятем? — вымученно хохотнул Брайан.

— С вами был еще один человек. Вы хвастались, что можете повлиять на совет. Они собирались дать вам денег.

— О чем она, Брайан? — вопросила Марджори.

— Вы ведь говорили о библиотеке? — произнесла Джун. — «Каппа Кофе» хочет купить наше здание, и вы с этим связаны.

Гости напряженно прислушивались.

— Брайан, скажи ей, что это чушь, — приказала Марджори.

Тот по-прежнему не сводил глаз с Джун.

— Ты ничего не докажешь.

— А кто та женщина, которой Марджори по вашей просьбе показывала библиотеку? Она работает на «Каппа Кофе», не так ли?

— Ты же сказал, она бизнес-консультант. — Марджори схватила мужа за руку. По ее лицу было ясно — она не притворяется. — Брайан, что происходит?

— Успокойся, дорогая. — Он стряхнул ее руку. — Я не собираюсь слушать эти бредни.

— О господи, деньги на свадьбу! — вдруг воскликнула Марджори.

— Ну же, дорогая…

— Я спросила, откуда взялись деньги на все это, а ты промолчал. — Ее голос упал. — Что ты наделал?

— Ради бога, женщина, ты к Рождеству выходишь на пенсию. Какая тебе разница?

— Все это время ты убеждал меня расслабиться, говорил, будто работаешь над сохранением библиотеки, а на самом деле пытался ее закрыть!

— Послушай, я не могу влиять на решение совета по библиотеке. Но если она закроется, компания Руперта выкупит здание. Вреда никакого, а нам с тобой польза, разве не так? — Брайан попытался обнять ее, но Марджори отшатнулась.

— Отойди от меня!

— А на какие шиши, по-твоему, я все это оплатил? — выкрикнул Брайан. — Ты хотела самую пышную свадьбу в истории Чалкота. Ты вообще представляешь, сколько это стоит?

— Я на многое закрывала глаза, — произнесла Марджори, глотая слезы. — Но… моя библиотека…

— Мама, папа, почему вы ссоритесь? — Толпа расступилась. К ним подбежала Гейл, облаченная в длинное свадебное платье со стразами. За ней, недобро прищурившись, следовал Руперт. — Вас слышно даже на улице.

— Ничего, пампушка, просто небольшое недоразумение, — сказал Брайан.

— Мама?

— Ты знала? — спросила у нее Марджори.

— О чем?

— О сделке между папой и Рупертом. По поводу библиотеки.

— О какой сделке? — судя по лицу Гейл, ей тоже ничего не было известно.

— Обсудим это позже. — Руперт взял Гейл за руку и попытался увести прочь. — Хочу потанцевать с молодой женой.

— Они сговорились закрыть библиотеку, чтобы компания Руперта устроила там кофейню. Твоя свадьба… — Марджори развела руками, — оплачена грязными деньгами, которые твой отец получил от «Каппа Кофе».

— Что? Папа, это правда?

— Слушайте, давайте поговорим об этом завтра, — заявил Брайан. — Твоя мама слегка перетрудилась. Сегодня у нее был напряженный день.

Гейл кивнула, хотя и с сомнением.

— Да ладно, Маджори, хватит делать из мухи слона, — фыркнул Брайан. — Это просто захудалая библиотека, всего делов-то…

— Захудалая библиотека? — взревела Марджори. Все застыли на месте. — Я проработала в ней двадцать три года, посвятила ей всю свою жизнь, а ты списываешь ее со счетов, будто она ничего не значит! Ах ты лживый мерзавец…

Джун хотела уйти, но дальнейшие события развивались как автокатастрофа в замедленной съемке. Марджори лихорадочно огляделась. Ее взгляд упал на доску с сыром. На мгновение девушке показалось, что начальница собирается схватить сырный нож, однако та подняла огромное колесо сыра «бри» и с размаху запустила его мужу в голову.

— Нет! — крикнула Джун, но было поздно. Белый диск взметнулся в воздух, перевернулся пару раз и врезался Брайану прямо в лицо. Тот пошатнулся и рухнул на Гейл. Та тоже упала, Руперт попытался удержать ее, и все трое повалились на пол. Воцарилась мучительная тишина.

— Нам пора, — шепнул Алекс. Джун еще раз взглянула на сцену трагедии: Гейл в груде шелка и кружев, обляпанный сыром Брайан и трясущаяся от ярости Марджори. Алекс взял ее за руку и потянул прочь. Уже на улице до них донесся вопль Гейл:

— Мама, как ты могла?! На моей свадьбе!!!

Алекс нажал на газ, и они помчались прочь. Машина подпрыгивала на колдобинах, потревоженные светом фар кролики отскакивали в разные стороны. У Джун кружилась голова от алкоголя. Ее мутило. Она не собиралась устраивать такую сцену. Бедная Марджори столько лет планировала свадьбу дочери, а Джун все испортила.

— Это и есть твоя начальница? — спросил Алекс, когда они подъехали к предместьям Чалкота. Девушка кивнула. — Надо же, а я и не понял.

— Что ты имеешь в виду? — Джун прислонилась лбом к стеклу, надеясь унять дурноту.

— Помнишь, во время захвата библиотеки я принес вам еду, за которую неизвестно кто заплатил? Так вот, это была она.

— Что? — Джун удивленно распахнула глаза. — Марджори заказала нам еду?

— Она пришла в ресторан днем, расплатилась наличными. Я ее не узнал, поэтому принял за участницу протеста.

— Ничего себе! Я-то думала, моя начальница хочет погубить библиотеку, а она тайком нас поддерживала.

Машина остановилась у дома Джун. Алекс выключил мотор.

— Как ты себя чувствуешь? Ты очень бледная.

— Я испортила свадьбу.

— Ты тут ни при чем. Во всем виноват Брайан.

— Меня тошнит.

На лице Алекса мелькнул испуг.

— Сейчас помогу тебе выйти.

Он выбежал из машины и распахнул пассажирскую дверь. Джун попыталась устоять на ногах, но ее накрыла дурнота. Она позволила ему довести себя до крыльца, судорожно пошарила в сумочке в поисках ключа.

— Давай помогу. — Алекс взял сумочку, нашел ключ и открыл дверь. — Ты не против, если я войду и налью тебе воды?

— Ничего, я в порядке. — Девушка прислонилась к косяку, чтобы не упасть. — Прости. Я забыла поесть.

— Ты точно справишься? — участливо спросил Алекс.

У Джун перехватило дыхание. Что бы она делала сегодня без него? И не только сегодня — последние три месяца. Ей вспомнились слова Сидни: «Если есть возможность — хватайтесь за нее обеими руками».

— Я лучше пойду. — Алекс наклонился к ней, чтобы обнять на прощание. В то же мгновение она подалась к нему, и они очутились лицом к лицу. Джун схватилась за него, пытаясь удержать равновесие, и закрыла глаза в ожидании поцелуя, но его не последовало. Она опасливо приоткрыла глаза. Алекс смотрел на нее с невыразимым ужасом.

— Я… я лучше пойду. — Он попятился.

— Алекс…

— Увидимся.

Он подбежал к машине, распахнул дверь и запрыгнул внутрь. Взревел мотор. Джун стояла на пороге и смотрела ему вслед. Когда автомобиль скрылся из виду, она согнулась, и ее стошнило прямо на клумбу.

Джун прислушалась к себе: голова разламывалась, во рту стоял кислый вкус. Она провела рукой по телу, ощутила прикосновение ткани — видимо, вырубилась прямо в платье. В памяти всплыли обрывки воспоминаний: Марджори кричит, Гейл в шоке, сыр «бри» летит в воздухе, словно диск. Джун застонала и зарылась лицом в подушку. Наконец зов природы стал слишком силен, поэтому пришлось подняться. В ванной ее встретило собственное отражение: тушь размазалась, лицо мертвенно-бледное. Она проглотила две таблетки парацетамола и вернулась в спальню.

— Что я наделала? — пожаловалась Джун Алану Беннетту, но тот прикрыл глаза и притворился спящим. Она легла в постель и с головой зарылась в одеяло.

Когда Джун проснулась, головная боль поутихла. В телефоне обнаружилось четыре пропущенных звонка от Алекса. Она вспомнила свою пьяную попытку поцеловаться, его испуганное лицо и поспешное бегство. Ей захотелось умереть от стыда. Как можно быть такой идиоткой? Сидни ошибся — Алекс к ней совершенно равнодушен, у него есть девушка. Джун швырнула телефон на пол. Она разрушает все, к чему прикасается: библиотеку, свадьбу Гейл, а теперь еще и дружбу с Алексом.

Остаток дня она провела между сном и явью. Стоило ей прийти в себя, как тут же вспоминались вчерашние события, и ее вновь накрывало чувство вины. Что произошло на свадьбе после их поспешного бегства? Удалось ли Руперту и Гейл продолжить веселиться или дело кончилось крупной ссорой с руганью и слезами? Может, гости ушли рано, жалуясь друг другу, что это худшая свадьба, на которой им довелось побывать. А как же бедная Марджори? Джун была уверена, что заведующая собирается уничтожить библиотеку, а та и понятия не имела о грязных делишках ее мужа. Девушка накрыла голову подушкой и попыталась снова заснуть.

Ее разбудил звонок в дверь. Было темно. С улицы в комнату проникал луч света от фонаря. Кто это пришел среди ночи? Джун перевернулась на другой бок и закрыла глаза, но звонок прозвучал снова, на сей раз настойчивее. Она нашарила на полу телефон. Шесть пропущенных вызовов от Алекса и сообщение: «СРОЧНО ПОЗВОНИ МНЕ». С упавшим сердцем Джун встала, накинула халат и спустилась вниз. На пороге стоял Алекс.

— Прости, — выпалила она, прежде чем он успел сказать хоть слово. — Не надо было тебя целовать.

— Джун…

— Мне очень неловко. Это все алкоголь. Я не ведала, что творю. Понимаю, ты такого не ожидал.

— Джун…

— Пожалуйста, давай забудем о случившемся.

— Джун, дело касается Сидни.

— Что с ним?

— Мне очень жаль. Сидни… умер.

Они сидели на кухне и пили сладкий чай. Алекс сообщил Джун последние новости. Тело нашел в трейлере случайный прохожий, гулявший с собакой. По мнению полиции, смерть наступила пару дней назад. Джун представила, как Сидни лежит совсем один на своей узкой койке, и прикрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос.

— Инспектор Паркс зашел в ресторан и все рассказал, — сообщил Алекс. — Они собираются сделать вскрытие, но вряд ли там обнаружится что-то подозрительное.

Джун пробрал озноб. Она потуже запахнула халат.

— Мне следовало догадаться, что он нездоров.

— Ты ничего не могла сделать.

— Неправда. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на Алекса, готовясь увидеть на его лице презрение. — Я знала, что он живет один в трейлере, но меня волновали только мои проблемы, поэтому я ничего не предприняла. Может, если бы я обратилась в социальную службу или…

— Джун, хватит, — перебил ее Алекс. — Не надо себя винить. Я тоже знал, где он живет.

— Ты знал?

Алекс неловко поерзал на стуле.

— Сидни взял с меня слово, что я никому не скажу.

Некоторое время они сидели молча. Каждый думал о своем.

— Мы бросили его в беде, — сказала Джун. — Он не заслуживал такой участи.

— Мне кажется, он был счастлив.

— На сей раз я его не подведу. — Из ее глаз хлынули слезы. — Сидни посвятил себя делу спасения библиотеки, поэтому я добьюсь, чтобы ее не закрыли. Ради него.

Алекс взял ее за руку. Джун на краткий миг позволила себе насладиться прикосновением, но, вспомнив его паническое бегство, отдернула руку.

— Уже поздно, тебе нужно отдохнуть. — Он встал. Ножки стула скрипнули по полу. Джун поморщилась.

— Спасибо, что приехал и сообщил лично. Я очень это ценю. — Она понимала, что гостя полагается проводить до двери, но у нее не было сил.

Алекс остановился у порога.

— Чуть не забыл. — Он вынул из сумки книгу и положил на стол. Это оказался «Дом на Пуховой опушке». — Паркс отдал. Ее нашли у постели Сидни. Она из библиотеки.

На следующее утро Джун вышла из дома в десять. На свете было лишь одно место, где ей хотелось находиться.

При виде библиотеки и старой башни с часами она вспомнила, как приходила сюда в детстве за руку с мамой, предвкушая захватывающие истории и приключения. Однако сегодня ее душу окутала всепоглощающая скорбь: Сидни больше не встретит ее на пороге, не улыбнется, не заговорит о погоде. Она больше не перекинется с ним словцом, расставляя книги, не поможет разгадывать кроссворд.

— Ты слышала? — обратилась к ней Шанталь. Ее глаза покраснели от слез. — Сидни был здесь в четверг, разговаривал о «ЧПОКНИ» и нашей кампании, сидел на этом самом месте…

Сегодня его любимое кресло пустовало. Кто-то положил на сиденье аккуратно сложенную «Дэйли телеграф».

— Говорят, его нашли на окраине деревни в каком-то трейлере. Там даже электричества не было, — сказала Шанталь. — Можешь в это поверить?

— Сидни предпочитал не распространяться о своей частной жизни, — осторожно произнесла Джун.

— Он был мне как дедушка, — всхлипнула Шанталь.

Из кабинета вышла Марджори. Девушка приготовилась к худшему, но ее начальница лишь натянуто улыбнулась.

— Я узнала о Сидни и… — пробормотала Джун.

— Разумеется, твое место здесь.

— Как прошла свадьба вашей дочери? — спросила Шанталь.

Заведующая стиснула зубы.

— Спасибо, замечательно.

— Я дочитала эту книгу. Позорище! Как ее только опубликовали!

В зал ворвалась миссис Би, потрясая «Брайтонским леденцом». Увидев Джун, Шанталь и Марджори, она осеклась.

— Что случилось? Новости от совета?

Все молчали.

— Боюсь, у меня плохие известия, миссис Брэнсворт, — наконец подала голос Джун. — Сидни умер.

Пожилая дама судорожно вздохнула.

— Здесь?

— Нет.

— Один?

Джун кивнула. Миссис Би закрыла глаза. Когда она снова их открыла, в них горел огонь.

— Вы знаете, что нам следует сделать.

— Осталось несколько дней до окончания консультаций, — сказала Джун. — Думаю, стоит устроить акцию протеста в окружном зале заседаний. Попробуем привлечь молодежь. Возможно, даже организуем школьную забастовку.

— Я оповещу всех друзей в колледже, — вызвалась Шанталь.

— Боюсь, это не поможет, — мрачно заявила Марджори. — Ты была права, Джун. Брайан во всем признался, правда, лишь после того как я пригрозила ему разводом.

— Вы о чем? — осведомилась миссис Би.

— Боюсь, дело нечисто. Кофейная сеть положила глаз на здание. Они заплатили моему мужу за содействие и предложили баснословную цену, от которой совет не сможет отказаться.

— Ах вы ублюдки! — воскликнула миссис Би. — Ты и твой проклятый муженек…

— Марджори ни при чем, — вмешалась Джун. — Она так же потрясена, как и мы.

— Но это же незаконно, — проговорила Шанталь. — Надо заявить в полицию.

— У нас нет доказательств — ни электронных писем, ничего, — ответила Марджори. — Мой муж умнее, чем кажется.

— Но он же вам признался.

— Он будет все отрицать, — вздохнула Марджори. — Впрочем, мне плевать. Пусть его арестуют и бросят в тюрьму. Я по горло сыта этим подлецом и его ложью.

— Марджори… — Джун хотела извиниться за испорченную свадьбу, но начальница уже ушла.

— Нужно написать заявление в полицию, — повторила Шанталь. — Нельзя оставлять такое безнаказанным.

— Ты права, но этим библиотеке не поможешь, — покачала головой миссис Би. — На расследование уйдут месяцы, к тому времени совет примет решение. Даже если кофейная компания потеряет здание, его купит кто-нибудь другой.

— То есть мы опустим руки? После всего, что сделали, просто сдадимся, и все?

— Мы пойдем на заседание совета, когда они будут голосовать по библиотеке, — объявила Джун. — Так предложил Сидни. Заставим их нас выслушать. Это наша последняя надежда.

Остаток утра Джун провела в библиотеке. Ее доступ в сеть оказался заблокирован, но она все равно нашла себе занятие — протирала полки и отвечала на вопросы посетителей: помогла одной женщине оформить пособие через интернет, подобрала книги для мальчика с дислексией. Хорошо оказаться среди книг и людей, почувствовать себя нужной. Каждый раз, заслышав шаги у входной двери, шарканье или свист, она ожидала увидеть улыбающегося Сидни, а потом вспоминала, что он умер, и вновь чувствовала боль утраты.

Библиотека закрылась в час дня. Марджори разбирала бумаги в кабинете, а Джун села за компьютер, за которым Сидни проводил столько времени. Она ввела адрес почтового ящика. Законно ли входить в почту под чужим аккаунтом? Сидни много раз говорил ей пароль, так что ее нельзя назвать хакершей. Девушка глубоко вздохнула и набрала нужные символы.

В папке «Входящие» было пусто — ни одного письма. В папке «Отправленные» — то же самое. Джун кликнула на папку «Черновики» — на экране отобразились десятки, сотни писем. Все на один и тот же адрес с темами вроде «Привет из дождливой Англии» и «Новости о битве за библиотеку». До Джун не сразу дошло, в чем дело, а когда она все поняла, у нее защемило сердце. У Сидни не хватило духу отправить эти письма сыну.

Последнее было написано в четверг, четыре дня назад. Джун хотелось прочесть его, вновь услышать голос друга. Как он себя чувствовал? Ему нездоровилось? А может, он был счастлив? Она посмотрела на почтовый ящик, потом напечатала несколько строк и выключила компьютер. Эти письма предназначены не ей.

Вечером Джун решила приготовить пасту с соусом песто, но в последнюю минуту передумала и направилась в закусочную «У мистера Конга». За стойкой дежурил Джордж.

— Как обычно?

— Привет, Джордж. Можно свинину с ароматом рыбы, рис на пару́ и зеленые бобы в соусе чили?

Он удивленно взглянул на нее и удалился на кухню. Через мгновение оттуда вышел Алекс.

— Я увидел заказ и понял, что это ты. Как дела?

— Хорошо. Утром была в библиотеке.

— Как там?

— Ужасно… и в то же время трогательно. Я вот думаю, нам, наверное, нужно организовать похороны Сидни. Если не мы, то кто?

— Этим занимается его адвокат.

— У него был адвокат? — Джун не смогла скрыть изумления.

— Я говорил с ней. У Сидни есть сестра, она живет в Суррее. Прежде чем предпринимать какие-то действия, следует с ней связаться.

Джун больно было думать о том, что невостребованное тело Сидни так и лежит в морге.

— Нужно устроить подобающие проводы.

Оба замолчали.

— Я должен тебе кое-что сказать, — наконец произнес Алекс.

Джун изучала пластиковую стойку. Он хочет поговорить об унизительной попытке поцеловать его после свадьбы? Или признается, что у него есть девушка? В любом случае у нее не было желания обсуждать ни то, ни другое.

— Я хотел рассказать тебе раньше, но все так навалилось…

— Пожалуйста, не нужно ничего говорить.

— Я не хотел бы, чтобы ты узнала от кого-то другого. У меня…

— Хорошо выглядите, Джордж, — сказала Джун, увидев, как тот выносит с кухни пакет. — Как ваше бедро?

— В порядке. Не понимаю, почему Ал еще здесь, — ответил Джордж. — Давно ему твержу, чтобы возвращался в Лондон.

— Папа…

— Доктор говорит, бедро работает нормально. Хватит уже путаться у меня под ногами, — с любовью проворчал Джордж.

— Сколько я должна? — Джун достала кошелек.

— Девять пятьдесят.

Она вытащила десятифунтовую купюру, схватила пакет и выбежала из ресторана, прежде чем Алекс успел вымолвить хоть слово.

Остаток недели Джун избегала ходить в закусочную, чтобы не встречаться с Алексом. В библиотеку она тоже не заглядывала. В пятницу, в последний день консультаций, пришло электронное письмо из совета. В ее душе затеплился огонек надежды, но это оказалось лишь краткое напоминание об условиях отстранения. В уведомлении говорилось, что расследование обстоятельств захвата библиотеки продолжается, по окончании ее известят.

Вечером она вышла в супермаркет купить чего-нибудь на ужин. Кто-то окликнул ее с другой стороны улицы. Джун обернулась: ей энергично махала миссис Брэнсворт.

— Всю неделю тебя ищу. — Она перебежала дорогу, не обращая внимания на сигналящие машины. — Где ты пропадаешь?

— То здесь, то там. — На самом деле Джун не выходила из дома. Она читала «Маленькую жизнь», что ни капли не улучшило ее настроение.

— Алекс из китайского ресторана говорит, похороны состоятся в пятницу в два часа, в крематории Уинтона.

— В пятницу, двадцать первого числа?

— Да.

— Но в этот день заседание совета.

— Знаю.

— Черт, и что же нам делать?

— Я спросила у Алекса, можно ли перенести похороны. Он сказал, вряд ли. Вроде бы сестра Сидни приезжает только на один день.

— Я не могу пропустить похороны.

— Сидни умер, ему все равно.

Джун скривилась.

— Поступай, как знаешь. — Миссис Би развернулась и решительно двинулась через улицу. Разъяренные водители злобно жестикулировали ей вслед.

Джун стояла перед высоким величественным каменным зданием и смотрела в небо. Серые тучи недвусмысленно предвещали дождь, а зонтика с собой не оказалось. Девушка огляделась: вокруг не было ни души. Значит, придется сделать все самой. Часы показывали без пяти два. Подавив волнение, она вошла внутрь.

Джун уже бывала в этом зале восемь лет назад, но помнила все, будто это происходило вчера. Деревянные панели на стенах, запах восковой полироли, гробовая тишина. В прошлый раз все сиденья были заняты, люди толпились вдоль стен, а сегодня — никого. Мамин гроб утопал в цветах, а на последнем ложе Сидни не имелось никаких украшений — ни цветов, ни фотографий, ни единого напоминания о том, кто лежит внутри.

Затаив дыхание, Джун двинулась по центральному проходу и вдруг заметила в переднем ряду неподвижную маленькую фигурку. Приблизившись, она увидела седоволосую женщину, сидевшую с гордо выпрямленной спиной.

— Прошу прощения… — Ее голос эхом разнесся по пустому залу.

Женщина обернулась к ней. Ей было сильно за восемьдесят. Костюм из темно-синей шерсти давно вышел из моды, блузка застегнута на все пуговицы, сморщенные руки сложены на коленях.

— Я — Джун Джонс, мы с Сидни дружили. Соболезную вашей утрате.

Пожилая дама смерила Джун взглядом выцветших серых глаз, молча отвернулась и уставилась прямо перед собой. Девушка села на противоположной стороне прохода. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь монотонным тиканьем часов, неумолимо отсчитывающих секунды. Джун попыталась подстроить дыхание под их ритм, борясь с желанием вскочить и убежать.

— Привет.

Она вздрогнула. В проходе стоял Алекс в костюме с черным галстуком.

— Ты пришел.

— Ну конечно. — Он опустился рядом.

Через боковую дверь появился мужчина и приблизился к сестре Сидни. В руках у него был лист бумаги.

— Все собрались? — спросил он. Пожилая дама кивнула. Он подошел к кафедре, расположенной рядом с гробом.

— Дамы и господа. — Голос его звучал чересчур громко в пустом зале. — Меня зовут Гай Уилсон, я проведу церемонию прощания с Сидни Фелпсом. Прежде чем начать, хочу прояснить несколько организационных вопросов. Во-первых, прошу выключить мобильные телефоны и хранить молчание. Во-вторых…

Сзади раздался шум.

— Простите, мы опоздали. Чертова пробка.

Джун обернулась. Миссис Би грузно протопала по проходу и уселась рядом с Алексом.

— Я решила, пусть старик и не узнает, что я тут, все равно надо попрощаться.

— Мы заказали микроавтобус от библиотеки, — сообщила Вера, устраиваясь сзади. — А поминки будут?

Гай Уилсон откашлялся.

— Ну, если все собрались, давайте приступим.

Он сообщил, что сестра Сидни попросила проводить церемонию без музыки. Перечислил краткие сведения о покойном: дата и место рождения, как зовут родителей и сестру. Упомянул, что Сидни много лет работал бухгалтером и умер от аневризмы мозга. Ни словом не обмолвился ни о Китти, ни о Марке, ни о библиотеке. Джун не узнавала человека, о котором он говорил.

— Так у нас не полагается, но раз церемония получилась краткой, может быть, кто-то хочет сказать несколько слов об усопшем? — Уилсон взглянул на сестру Сидни, которая все это время сидела не шелохнувшись. Та отрицательно качнула головой. — Кто-нибудь другой?

Джун отчаянно хотелось поведать во всеуслышание, каким замечательным человеком и добрым другом был Сидни, поблагодарить его за все, что он сделал не только для библиотеки, но и лично для нее. Чувствуя на себе взгляд Алекса, она оглянулась на сестру Сидни — та по-прежнему смотрела перед собой, прямая как палка.

— Как ты себя чувствуешь? — шепнул Алекс. — Ты вся дрожишь.

Джун взглянула на свои руки. Они, как и все ее тело, тряслись, даже зубы стучали. Она закрыла глаза и приказала себе успокоиться.

— Ладно, я скажу. — К кафедре вышла миссис Брэнсворт.

— Как ваше имя? — спросил Уилсон.

— Дженнифер Брэнсворт.

— Прошу.

Миссис Брэнсворт сделала глубокий вдох.

— Я не умею произносить речи и терпеть не могу похороны, так что буду говорить кратко. Сидни заслуживает большего, чем этот жалкий фарс. — Она укоризненно взглянула на сестру Сидни. Джун не видела ее лица, но заметила, что плечи у той напряглись.

— Я знала его больше пятнадцати лет, но, если честно, не обращала на него внимания. Слишком уж мещанский вид у него был в этом твидовом костюме, да и читал он отвратительную консервативную газетенку. Однако, как выяснилось, не стоит судить книгу по обложке. За прошедшие несколько месяцев неприметный Сидни Фелпс показал себя настоящим львом. Он горой стоял за то, во что верил, и даже готов был подвергнуться аресту за свои убеждения. Истинный товарищ, он до последнего вздоха сражался за то, что считал по-настоящему важным, — не ради себя, а ради всех нас.

Голос миссис Би задрожал. Она откашлялась и продолжила:

— Своей жизнью Сидни преподал нам урок: никогда не поздно выпрямиться во весь рост и во всеуслышание заявить о несправедливости. Если бы каждый из нас имел хотя бы толику человечности и храбрости, какими обладал Сидни, наш мир стал бы гораздо лучше.

Она замолчала. Джун едва сдержалась, чтобы не разразиться аплодисментами. Раздался громкий скрип. Сестра Сидни встала, опираясь на палку. Алекс поспешил ей на помощь, но та молча отмахнулась от него. Все наблюдали, как она черепашьим шагом шествует по центральному проходу, ни на кого не глядя. Грохот захлопнувшейся двери был подобен пушечному выстрелу.

Дождавшись, когда все разойдутся, Джун приблизилась к гробу, коснулась его, ощутила под пальцами шершавую древесину.

— Прощайте, Сидни, — прошептала она. — Простите, что не сказала речь. Вы были моим лучшим другом.

Она вынула из сумки библиотечный экземпляр «Дома на Пуховой опушке», посмотрела на потертый корешок, пожелтевшую от времени пластиковую защитную обложку и положила книгу на крышку гроба — вместо цветов.

Остальные ждали ее в микроавтобусе. Моросил дождь.

— Сестра заколотила гроб, — проговорила миссис Би. — Вот ведь старая летучая мышь.

— Надеюсь, мои похороны будут подлиннее, — заметила Вера.

— Нужно всем пойти в «Плуг» и выпить в память о Сидни, — предложил Алекс.

Джун молча смотрела сквозь залитое дождем стекло. Микроавтобус развернулся и направился в сторону Чалкота. Вот и все. Она попрощалась с Сидни, и теперь ей остается только беспомощно ждать решения совета. Или…

— Стойте!

— Что случилось? — спросил Алекс. Все тревожно повернулись к Джун.

— Если поспешим, то успеем на заседание, прежде чем начнется голосование.

— Заседание началось полчаса назад, нас не пустят.

— Может, и нет. Но попробовать стоит.

— Пристегнитесь! — крикнул Алекс. Водитель ударил по тормозам и резко развернулся. Пассажиры повеселели.

— Дави на газ! — приказала миссис Би.

Наконец они припарковались у здания совета.

— Бегите вперед, я догоню, — проговорила Вера. Часы показывали без десяти три.

Они вышли из микроавтобуса и побежали под дождем ко входу.

— Где проходит заседание? — спросила Джун у женщины на стойке администратора.

— В главном зале. Оно уже идет.

Перед дверью дежурил молодой охранник.

— Прошу прощения, заседание началось час назад. Вы опоздали.

— Пожалуйста, впустите нас. Нам очень нужно быть там, — попросила его Шанталь.

— Боюсь, это против правил.

— Ну пожалуйста, сэр, — самым невинным тоном произнес Джексон.

Миссис Би вышла вперед и прочла имя на бейдже охранника.

— А теперь слушай сюда, Сэм Такер. Я напишу жалобу, что ты нарушаешь мои гражданские права.

— Я просто выполняю свои обязанности. — Молодой человек попятился. — Пожалуйста, отойдите от двери и не мешайте проведению заседания.

Все развернулись и отошли подальше.

— Ну, мы хотя бы попытались, — проговорил Алекс.

— Мы были так близко, — покачала головой миссис Би.

— Погодите. — Джун подошла к охраннику. — Вас зовут Сэм Такер?

Тот кивнул.

— Вы, случайно, не родственник Джима Такера?

— Это мой дедушка, — смущенно подтвердил Сэм.

— Кто такой Джим Такер? — спросила миссис Би.

— В детстве дедушка водил вас в библиотеку?

— Ну… да, а что?

— Может, я задам странный вопрос, но когда он начал читать вам сказки?

Сэм вытаращил глаза.

— Когда мне было девять. А в чем дело?

— Меня зовут Джун, я помощник библиотекаря в Чалкотской библиотеке. Это я научила вашего дедушку читать.

Молодой человек просиял.

— Так вы и есть Джун Джонс? — Он рассмеялся. — Вы легендарная личность. Дедушка часто о вас рассказывал. Он говорил, вы замечательная.

Джун улыбнулась.

— Ваш дедушка много трудился, чтобы научиться читать, ради вас и вашей сестры.

— Мама не поверит, когда я скажу, что вас встретил! Вы по-прежнему работаете в библиотеке?

— Да, но библиотека под угрозой. Прямо сейчас совет решает вопрос о ее закрытии.

— Ее нельзя закрывать!

— Именно поэтому нам нужно попасть внутрь. Мы хотим их остановить.

— Если я вас впущу, то потеряю работу.

— Может, существует другой способ пробраться?

Сэм задумался.

— В зале наверху есть галерея. Сейчас она закрыта на ремонт, поэтому там никого нет.

Джун широко улыбнулась.

— Вы — наш герой. Дедушка гордился бы вами.

Юноша покраснел.

— Идите вон туда, вверх по ступенькам. Вам нужна дверь с табличкой «Входа нет». Выход на галерею — красная дверь справа.

Добравшись до двери со знаком «Входа нет», Алекс остановился.

— Мы не можем идти все сразу, иначе привлечем внимание.

Последовало оживленное обсуждение. Наконец решили, что пойдут Джун и миссис Брэнсворт. Они прошли по коридору, пока не оказались перед красной дверью.

— Готова? — шепнула миссис Би. Джун кивнула, толкнула дверь, и они пробрались на галерею. Снизу доносились голоса.

— Мы можем спорить хоть целый день, но цифры говорят сами за себя, — послышался громкий гнусавый мужской голос. — За пять лет посещаемость библиотеки снизилась на пятнадцать процентов, количество взятых книг — на двадцать один процент, если не учитывать недавнего кратковременного подъема. Мое мнение — библиотеку следует закрыть.

Джун перехватила взгляд миссис Би. Неужели они говорят о Чалкотской библиотеке?

— Но цифры посещаемости и книговыдачи снизились во всех библиотеках графства, даже в крупных, — раздался женский голос. — В данном случае расходы на содержание относительно невелики. К тому же местное население активно поддерживает библиотеку.

Джун на четвереньках подползла к краю галереи, но ничего не смогла разглядеть.

— Есть и другие факторы, заслуживающие рассмотрения, — возразил первый мужчина. — Судя по заключению консультантов, в ближайшие два года потребуются значительные расходы на ремонт.

— Ну, кой-какой ремонт там уже произведен, — сказал кто-то. Послышался тихий понимающий смех.

— Они говорят о нас, — шепнула миссис Би.

— Вместо того чтобы сохранить библиотеку и платить за ремонт, предлагаю закрыть ее и найти зданию лучшее применение. В эти трудные времена оно может стать ценным активом.

— Проклятые «Каппа Кофе», — пробормотала миссис Би. Джун предостерегающе ткнула ее в бок.

— Спасибо, советник Пайк. Кто-нибудь желает что-то добавить, прежде чем мы проголосуем? — раздался властный женский голос. — Да, советник Доннелли?

Черт, Ричард Доннелли.

— Благодарю, госпожа председатель. Я хотел бы напомнить о недавних событиях, которые, как вам известно, привлекли к библиотеке внимание местных и центральных СМИ.

Джун побледнела. Миссис Би схватила ее за руку.

— Разумеется, все мы ценим энтузиазм, с которым жители Чалкота выступили за сохранение библиотеки, однако не можем закрывать глаза на то, что протестующие совершили противоправные действия, захватив здание и причинив библиотеке материальный ущерб.

— У меня создалось впечатление, что никакого ущерба не было, — прервала его председатель. — Или я ошибаюсь?

— Э-э, нет, вы правы. Но в интерьер библиотеки были внесены значительные изменения, — промямлил Ричард.

— Подлый лгун. Так и убила бы, — пробормотала миссис Би.

— Если мы проголосуем за сохранение библиотеки, получится, будто совет можно шантажировать путем организации протестов, подобных чалкотским. Боюсь, такой прецедент станет негативным примером для других групп населения.

— Вы хотите сказать, мы должны закрыть Чалкотскую библиотеку в качестве наказания за то, что местные жители протестовали против ее закрытия? — раздался женский голос. Джун не знала, кто говорит, но ей захотелось обнять эту женщину.

— Разумеется, нет, Элис, — ответил Ричард. — Но я считаю, мы должны предвидеть возможные последствия.

— Спасибо, советник Доннелли, — остановила его председатель. — Теперь, если все высказались, предлагаю голосовать по Чалкоту.

У Джун зашумело в ушах. Настал момент истины: совет примет решение о судьбе маминой библиотеки.

Библиотеки Сидни.

Ее библиотеки.

— Подождите! — Джун встала и оглядела зал. Десятки лиц обратились к ней. У нее закружилась голова. — Я хочу сказать.

— Как вы сюда попали? — осведомился краснолицый мужчина.

— Посторонним слово не предоставляется, — объявила председатель.

— Прошу вас, меня зовут Джун Джонс, я помощник библиотекаря из Чалкотской библиотеки.

— Немедленно вызовите охрану, — распорядилась председатель. Несколько человек направились к двери.

Джун едва не потеряла сознание. Что я делаю? Она подняла взгляд к куполообразному потолку и закрыла глаза. Ей вспомнились слова миссис Брэнсворт: «Мне не страшно, ведь я сражаюсь за правду» и Сидни, храбро улыбающийся в окружении полицейских. Она открыла глаза и взглянула на членов совета.

— Сегодня я присутствовала на похоронах моего друга Сидни Фелпса. Если вы бывали в Чалкотской библиотеке, то наверняка его видели. Он приходил туда каждый день, читал газету в своем любимом кресле и был тихим, вежливым и скромным человеком.

Ричард Доннелли злобно выпучил на нее глаза. Джун сглотнула и продолжила:

— Когда объявили о закрытии библиотеки, Сидни начал кампанию по ее спасению. Он являлся на каждое собрание, вызвался на должность казначея, а потом в один прекрасный день решил захватить здание.

— Настоящий боец! — выкрикнула миссис Би из-за спины Джун.

— Мне выпала честь дружить с ним, поэтому я узнала, почему библиотека так важна для него. Несмотря на опрятный вид и хорошие манеры, у Сидни было трудное прошлое.

В отдалении послышались громкие голоса. Наверное, Сэм уже на подходе.

— Сидни совершил поступки, о которых впоследствии сожалел, и потерял людей, которых любил. Но он сказал мне: как бы плохо ни шли его дела, какие бы ошибки он ни совершал, ему всегда было куда пойти — туда, где его не осудят, где с ним будут обращаться уважительно. Он считал библиотеку спасательным кругом, поддерживающим его на плаву.

— Где охрана, черт побери? — воскликнул Доннелли.

— Сидни помог мне понять одну очень важную вещь. Библиотеки — не только помещения, где хранятся книги. Там восьмилетний мальчик увидит все чудеса мира, одинокая восьмидесятилетняя женщина сможет пообщаться, старшеклассница найдет тихий уголок, чтобы спокойно приготовить уроки, а беженка обретет новых друзей. Библиотека — это место, где все люди, богатые и бедные, местные и приезжие, могут чувствовать себя в безопасности и получить информацию, которая придаст им сил.

За спиной у Джун открылась дверь. Послышались шаги.

— Передвижная библиотека может предоставить книги, но ей не стать центром притяжения. Пожалуйста, когда будете голосовать о судьбе шести библиотек, подумайте о людях вроде Сидни. Может, сейчас вы этого не понимаете, но без библиотек пострадает каждый житель нашей страны.

Воцарилась мертвая тишина. Джун почувствовала на плече тяжелую руку. Рядом стоял Сэм, позади него — двое запыхавшихся мужчин.

— Прошу прощения, вам нужно уйти, — произнес юноша.

Джун взглянула вниз. Члены совета по-прежнему не сводили с нее глаз. Темноволосая женщина незаметно показала ей большой палец. Сэм потянул Джун за руку, и девушка покорно побрела за ним.

— Трижды «ура» за Сидни!

Активисты «ЧПОКНИ» сидели в «Плуге» и налегали на щедрое угощение от Терри, хозяина заведения.

— Речь была потрясающая, — заявила Вера, обращаясь к Джун. В одной руке она держала бокал с шерри, в другой — сосиску в тесте. — Жаль, я не видела рожу Доннелли. Он, поди, позеленел от злости.

— Вряд ли мне удалось их переубедить, но я рада, что высказалась, — ответила Джун. — Я столько времени боялась слово молвить.

— Ты молодец! — миссис Би одобрительно хлопнула ее по спине.

— Вера тоже молодец, — добавил Алекс.

Пожилая дама просияла.

— Я заявила: мне восемьдесят лет, я вешу восемнадцать стоунов [10] и без боя не сдамся. И знаете что? Этот мальчишка-охранник, Сэм, подмигнул мне и заявил чинушам, что не станет драться с пенсионеркой.

— Оно и к лучшему, — хмыкнула Джун.

— Жаль, Сидни с нами не было, — вздохнула Шанталь, и все притихли.

— Джун произнесла такую зажигательную речь, что дух его точно присутствовал среди нас, — ответил Алекс.

— Теперь они не смогут проголосовать за закрытие библиотеки, — заметила Вера.

— Скоро мы все узнаем, — вздохнула Джун. — А пока давайте почтим память Сидни. Помните, как он решал кроссворд карандашом и потом стирал, чтобы Марджори его не отругала?

Все рассмеялись.

— Он рекомендовал мне интересные книги, — произнес Джексон.

— А мне помогал с домашними заданиями, — сказала Шанталь. — Часами объяснял про русскую революцию.

— Ага, и понятия не имел, как работает компьютер, — хмыкнула миссис Би. — Бедняжка Джун, он не меньше ста раз просил тебя помочь ему залогиниться.

Джун улыбнулась и тут же вспомнила про неотправленные письма.

— А помните интервью, которое он дал во время захвата? Дескать, ему нужен библиотечный компьютер, чтобы заниматься серфингом? — улыбнулся Алекс. Кто-то достал мобильный телефон, и вскоре все хохотали, пересматривая видео.

— Оно набрало более двухсот тысяч просмотров, — заметила Шанталь. — Оказывается, Сидни — интернет-звезда, а мы и не знали.

Бокалы вновь наполнились. Все продолжали делиться воспоминаниями о Сидни. Немного погодя Джун покинула дружную компанию и уселась за столиком на улице. Дождь кончился, сквозь сентябрьские тучи пробивались слабые лучи солнца. После сегодняшних событий она чувствовала себя как выжатый лимон. Почему нет известий о судьбе библиотеки? С того момента, как смущенный Сэм выпроводил их из здания совета, прошло почти два часа. Вряд ли заседание до сих пор продолжается.

— Можно присоединиться? — поинтересовался Алекс.

— Конечно. — Джун подвинулась, и он опустился на сырую скамейку.

— Здорово, что ты толкнула речь.

— Я чуть сквозь землю не провалилась. Все на меня глазели.

— Тем не менее ты справилась — вышла и сделала то, чего боялась больше всего на свете.

Оба помолчали.

— Джун, я должен тебе кое-что сказать, — серьезно произнес Алекс.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего. Просто… мне никак не удавалось выбрать подходящий момент.

— Ты о чем?

— Я уже давно хотел с тобой поговорить и собираюсь сделать это прямо сейчас.

Сердце у Джун оборвалось. Не одно, так другое.

— Пожалуйста, не нужно ничего объяснять. Я все понимаю.

— Нет, не понимаешь.

— Еще как понимаю. Я знаю про Элли.

Он удивленно вскинул на нее глаза.

— Элли? И давно?

— Уже несколько месяцев.

— Кто тебе сказал? Сидни?

Сидни? Откуда он мог знать про девушку Алекса?

— Нет, я случайно увидела в твоем телефоне сообщение от нее. Я знаю, вы были вместе, когда я звонила тебе в Лондон. Почему ты просто не скажешь, что у тебя есть девушка?

— Погоди, Элли — моя…

— Она знает, что я пыталась тебя поцеловать? — через силу спросила Джун. — Мне ужасно жаль, Алекс, я была не в себе. Я напилась и совершила огромную ошибку.

— Ошибку?

— Конечно. Я не думаю о тебе в таком ключе. То есть ты мой друг, но я в тебя не влюблена. — Джун хохотнула, но получилось чересчур наигранно.

Она ожидала увидеть на лице Алекса облегчение, но тот угрюмо уставился в кружку с пивом.

— Я хотел сказать, что возвращаюсь в Лондон, — наконец произнес он, не поднимая глаз.

Джун показалось, будто ее ударили в живот.

— О… что ж, здорово, — проговорила она, стараясь держаться невозмутимо.

— Папе уже лучше, ему больше не требуется помощь в закусочной.

— Понятно.

— Я выхожу на работу в понедельник, поэтому завтра уезжаю. Прости, что говорю только сейчас. Я пытался сообщить раньше, но в тот раз ты сменила тему.

— Рада за тебя, Алекс. Наверное, ты ждешь не дождешься, когда сможешь вернуться к своей настоящей жизни.

Не в силах посмотреть на него, Джун перевела взгляд на библиотеку. Она понимала, что Алекс рано или поздно уедет, но не ожидала, что это известие окажется столь болезненным. Девушка закрыла глаза, стараясь не расплакаться, а когда снова их открыла, то увидела свою начальницу, пробегающую мимо библиотеки.

— Погоди, разве это не Марджори? Да, точно, Марджори! Она идет в паб.

Джун поспешила внутрь, оставив Алекса сидеть за столиком. Тут же в паб вошла заведующая библиотекой. Все замолчали.

— Какие новости?

Марджори согнулась, переводя дух.

— Ради бога, выкладывай скорее! — рявкнула миссис Би.

— Заседание только что закончилось. Они приняли решение.

— Ну и?

— Все шесть библиотек, включая Чалкот, будут закрыты.

— Что? — пролепетала Джун.

— Их закроют в течение двух месяцев. Раз в две недели к нам будет приезжать передвижная библиотека.

— Мы проиграли. — Вера грузно опустилась на стул.

— После того как Джун увели, поднялся страшный шум. Нашу библиотеку обсуждали еще полтора часа, но все равно постановили закрыть: двадцать пять голосов «за», двадцать четыре «против».

— О боже, — произнесла Шанталь.

— Это не все. Решено, что совет вступит в переговоры с частными покупателями по поводу здания, с целью продать его и закрыть дефицит бюджета. Похоже, «Каппа Кофе» добьется своего.

— Мы пропали, — сказала Джун.

Все ошарашенно смотрели друг на друга. Джексон сел на пол и закрыл лицо руками. По щекам Шанталь струились слезы.

— Хорошо, что Сидни до этого не дожил, — тихо проговорила миссис Би.

На парковке перед библиотекой стоял фургон с логотипом местного совета, к нему прислонились двое мужчин в комбинезонах. На ноябрьском холоде с их губ срывались облачка пара.

Джун вошла в библиотеку.

— Это возмутительно, я ведь еще вчера сказала: без них мы не справимся, — кричала в телефонную трубку Марджори. — Мне плевать, что они нужны в Нью-Коули, наша библиотека еще работает. — Заведующая с силой повесила трубку.

— Что на сей раз? — поинтересовалась Джун.

— Вращающиеся стойки для книг. Можешь себе представить, у нас их забирают! Я пообещала этим двум клоунам, что применю силу, если они притронутся к моей библиотеке, и да поможет мне бог.

— Эти люди просто выполняют свою работу.

— Мы открыты до завтра, до пяти часов вечера. Как управлять библиотекой без половины оборудования?

Джун прошла в служебное помещение и повесила пальто на крючок. Так происходило всю неделю. В понедельник забрали диван из детского зала, во вторник — несколько стеллажей, в среду — тележку для книг. Джун и Марджори наблюдали в окно, как мужчины пытались погрузить ее в фургон, но у тележки были другие намерения — она все время норовила укатиться к военному мемориалу, и рабочим оставалось только ругаться. Впервые за несколько недель Джун искренне смеялась.

Она заварила две кружки чая и протянула одну Марджори.

— Вы помните, я сегодня работаю только до обеда?

— Да-да, помню, — отозвалась заведующая, не сводя сурового взгляда с фургона.

Джун включила компьютеры. Конечно, неприятно бросать начальницу среди хаоса, но у нее не было выбора. Сегодня впервые в жизни ей предстояло пройти собеседование на должность помощника библиотекаря в Кенте. Она готовилась целую неделю: это помогало отвлечься от грустных мыслей.

— Десять утра. Пора открываться, — возвестила Марджори.

Джун отперла входную дверь. Снаружи уже ждал Джексон, кутаясь в теплый шарф; после смерти Сидни мальчик каждое утро приходил первым.

— Здравствуйте.

— Привет, Джексон. Прохладно сегодня, правда?

Джексон спустил с плеча увесистый рюкзак, достал оттуда книги и аккуратно выложил на стойку.

— Возвращаю.

— Спасибо. Тебе понравилась «Над пропастью во ржи»? Что думаешь о Холдене Колфилде?

— Хорошая книга, — ответил Джексон. Он достал что-то из кармана. — Вот, тоже хочу вернуть.

Это оказалась потрепанная библиотечная карточка; от частого использования на ней даже буквы стерлись.

— Не нужно ее возвращать, она пригодится для передвижной библиотеки, — запротестовала Джун.

— Спасибо, я вряд ли буду ей пользоваться.

— Это еще почему? Она будет приезжать раз в две недели, и ты точно так же сможешь брать в ней книги.

— Не уверен, что хочу пользоваться библиотечным автобусом, — пожал плечами мальчик. — Это ведь не то же самое.

— Да, но все-таки…

— Мне пора, Джун. Сегодня мы едем навестить мою двоюродную бабушку Полин, у нее остеопороз. Вы знали, что из-за него кости становятся хрупкими и легко ломаются?

— Нет, не знала.

— Я прочел об этом здесь, в энциклопедии. — Мальчик развернулся и направился к выходу. Джун смотрела ему вслед, прикусив губу: она пообещала себе не плакать.

Утро прошло незаметно. Как только стало известно, что библиотека закрывается, все жители деревни пожелали ей воспользоваться. Джун сбилась с ног, помогая читателям. В полдень она расставляла книги на полках, когда кто-то зычно позвал ее по имени. К ней направлялись миссис Брэнсворт и Шанталь.

— Вот ты где!

— Здравствуйте. — Джун встревожилась, заметив их возбужденный вид.

— Когда ты заканчиваешь? — спросила миссис Би.

— В полпервого, а что?

Шанталь взглянула на часы.

— У нас всего полчаса, надо торопиться.

— Я вас не понимаю.

— В чем ты идешь на собеседование? — осведомилась миссис Би.

— Ну… вот в этом. — Джун указала на свои рабочие брюки и белую блузку.

— Что я вам говорила? — воскликнула Шанталь, закатив глаза. — Нельзя идти на собеседование в таком виде. Я тебя слегка приукрашу, а миссис Би проведет экспресс-подготовку.

— Правда? — Джун и не догадывалась, что им известно о собеседовании.

— Правда-правда, — ответила миссис Би. — Идем, у нас полно работы.

Они препроводили ее в туалет, и следующие двадцать минут Джун подвергалась разнообразным мучениям: Шанталь с помощью множества инструментов колдовала над ее лицом и прической, а миссис Би бомбардировала каверзными вопросами. Когда они закончили, девушка чувствовала себя как выжатый лимон, а ведь собеседование еще не началось.

— Ну что ж, неплохо, — вынесла вердикт Шанталь.

— Должна признать, мы славно потрудились, — удовлетворенно улыбнулась миссис Би. — Ну-ка, взгляни на себя в зеркало.

Джун обернулась и ахнула. Ее обычный практичный наряд сменился на яркое платье с цветочным рисунком. Шанталь распустила ей волосы и ухитрилась укротить их, так что буйная грива превратилась в чудесные локоны, кокетливо спускающиеся с одного плеча. Мертвенная бледность сменилась нежным румянцем, глаза блестели.

— Вот это да! Я выгляжу…

— Шикарно, — закончила за нее миссис Би.

Джун обернулась к ним, едва сдерживая слезы.

— Не плачь, тушь размажется! — тревожно воскликнула Шанталь.

— Большое вам спасибо. Вы сделали из меня другого человека.

— Ты не другой человек, а прежняя Джун, какой мы всегда тебя видели, — сказала миссис Би. — Наконец-то ты узрела, какая ты на самом деле.

— Миссис Брэнсворт, да вы сентиментальны! — засмеялась Джун.

— Вовсе я не сентиментальна, еще чего выдумала! Я просто даю тебе…

Джун взглянула на Шанталь. Та приподняла брови.

— Ну, сейчас начнется. Беги скорее на собеседование. Удачи!

— Спасибо, что пришли, Джун. Будем на связи.

Мужчина пожал ей руку. Джун развернулась и вышла на улицу. На нее нахлынула волна облегчения: по сравнению с допросом, который ей учинила миссис Би, собеседование показалось сущим пустяком. Хоть она и не обладала опытом работы в крупной библиотеке, зато по крайней мере не опозорилась.

Джун добралась до станции и села в вагон, набитый жителями пригорода. Едва поезд тронулся, она достала из сумки книгу с белокожей девушкой эпохи Регентства на обложке. На белом платье с высокой талией алели брызги крови, вместо рта и подбородка — мертвый оскал. Заглавие гласило: «Гордость, предубеждение и зомби».

Джун запросила эту книгу еще летом в библиотеке Фэверинга, но ее не было в открытом доступе. Она почти забыла о ней, а вчера стала разбирать книжные завалы и случайно обнаружила один экземпляр. Первым ее побуждением было положить книгу на место, но все-таки она взяла ее с собой. Девушка открыла первую страницу и прочла: «Всякий зомби, располагающий мозгами, жаждет заполучить еще больше мозгов — такова общепризнанная истина».

Когда она дочитала до места, где зомби сожрали всех слуг на балу у Бингли в Незерфилде, поезд прибыл в Уинтон. Джун пересела в автобус до Чалкота и вышла на главной улице, но не стала поворачивать к почтовому отделению, а двинулась по другой дороге. Теперь она ходила домой длинным путем, а вместо китайской еды готовила рис с овощами. Она убеждала себя, что так полезнее для здоровья, но на самом деле просто старалась избежать острой боли в груди, которую испытывала каждый раз, когда проходила мимо закусочной. Алекс уехал. Сидни умер. Библиотека завтра закроется. Как ни больно признавать, единственное, что осталось у Джун в Чалкоте, — дом, полный воспоминаний.

Девушка ступила на крыльцо, открыла зеленую дверь и вошла внутрь.

— Алан Беннетт, я дома.

Она стащила туфли, повесила пальто на вешалку, прошла в гостиную и включила люстру. Комната выглядела так же, как утром, а точнее, как последние восемь лет. Джун подошла к книжному шкафу, провела пальцем по корешкам, взяла мамину любимую книгу «Войну и мир», перелистнула страницы. В середине лежала закладка, оставшаяся после очередной попытки осилить эту глыбу.

Джун вошла на кухню, и тут ее посетила мысль. На столешнице копилась груда старых буклетов и флаеров, в основном реклама доставки из ресторанов. Она порылась в куче бумаги и выудила оттуда скомканный розовый листок.

«Хотите избавиться от ненужных книг? Дом престарелых „Вишневое дерево“ отчаянно нуждается в подержанных книгах. Принимаем литературу любых жанров».

Джун хорошо знала это место; раз в неделю либо она, либо Марджори приносили книги тамошним постояльцам. Дом престарелых располагался в симпатичном эдвардианском здании с большими окнами, выходящими на ухоженный сад. Мама с Линдой шутили, что в старости переедут туда, будут попивать джин и заигрывать с пожилыми джентльменами. Некоторые обитатели «Вишневого дерева» принимали участие в захвате библиотеки: особенно запомнилась девяносточетырехлетняя бабушка, распевавшая песни Веры Линн.

Под раковиной нашлась старая коробка. Джун принесла ее в гостиную, снова взяла «Войну и мир», вдохнула пыльный запах, постояла несколько секунд, прижимая книгу к щеке, а потом, не глядя, бросила в пустую коробку.

Раз начав, Джун работала быстро и методично, как и полагается помощнику библиотекаря. Коробка вскоре наполнилась, за ней — несколько других. Когда тара закончилась, пришлось укладывать книги в стопки прямо на пол, по жанрам.

Далее — каминная полка. Джун покрутила в руках статуэтку читающей девочки. Когда ей было семь или восемь лет, мама принесла ее домой с ярмарки. «Никому-то она не нужна, бедняжка, — сказала Беверли. — Мне кажется, она немного похожа на тебя, Божья коровка. Пусть живет с нами».

Джун взяла с журнального столика старую газету, оторвала страницу и завернула фарфоровую девочку. Алан Беннетт с любопытством взирал на нее с дивана.

— Отнесу в благотворительный магазин, — пояснила она. — Кто-нибудь приютит ее у себя.

Когда Джун прервалась выпить воды, то, к своему удивлению, обнаружила, что уже полночь: она трудилась больше четырех часов. В гостиной царил хаос — всюду громоздились стопки книг для «Вишневого дерева» и свертки из газетной бумаги для благотворительного магазина. В доме никогда не было такого беспорядка. Девушка внезапно почувствовала себя очень голодной и усталой. Она сделала бутерброд с сыром и, жуя, рассеянно оглядела груду писем: флаер с рекламой нового китайского ресторана (Джун взяла его, мучаясь угрызениями совести), под ним — свежий номер «Даннингширского вестника». Ее внимание привлек заголовок: «КАППА КОФЕ ВЫШЛА ИЗ СДЕЛКИ ПО БИБЛИОТЕКЕ: В ДЕЛО ВМЕШАЛАСЬ ПОЛИЦИЯ». Ниже стояло имя — Райан Митчелл, на фотографии — знакомое прыщавое лицо.

Джун отшвырнула газету. За весь вечер она ни разу не вспомнила о библиотеке, но теперь пришлось вернуться к реальности. Каждую неделю в «Вестнике» появлялись подобные статьи, но от этого ничего не изменится: несмотря на все предпринятые усилия, завтра библиотека прекратит свое существование.

Зевнув, Джун взяла белый конверт с ее именем и адресом. Внутри лежали два листа бумаги. Первый — короткое письмо, напечатанное на компьютере.

Джун перечитала письмо несколько раз, не веря своим глазам. Что означает «наследственное имущество»? Кроме трейлера, у Сидни больше ничего не было. Если это и есть наследство — спасибо, очень великодушно с его стороны, но что ей теперь с ним делать?

На следующее утро в половину седьмого Джун натянула пальто, повязала шарф, надела резиновые сапоги и вышла из дома. Она двинулась длинным путем, огибая закусочную, и повернула на главную улицу. Магазины еще не открылись; если не считать редких машин с невыспавшимися работягами, вокруг не было заметно признаков жизни.

Проходя мимо библиотеки, Джун замедлила шаг. Через несколько часов Марджори в последний раз поднимет ставни и отопрет дверь. Вскоре появятся постоянные читатели: Вера и Лейла примутся изучать кулинарные книги, семьи займут детский зал, а миссис Брэнсворт раскритикует очередной роман. Джун направилась к мосту и свернула на тропу, ведущую вдоль реки.

Пройдя милю, она сверилась с картой на телефоне, нашла ступеньки, перебралась через забор и очутилась в поле. Его пересекала исхоженная тропа; возможно, ее протоптал Сидни. На дальнем краю поля, за узкой дорожкой, высился металлический забор с надписью «АЛЕКСАНДЕР ПРОПЕРТИЗ». Джун вгляделась в щель. В такую рань работы еще не начались; в полумраке виднелся строительный вагончик, рядом — несколько экскаваторов, чуть подальше — фундаменты домов. Девушка прошла вдоль забора, обогнула стройплощадку и углубилась в рощу.

Оказавшись на лугу, Джун с облегчением обнаружила, что трейлер по-прежнему на месте. Выглядел он еще более убого, чем раньше: сбоку его оплела колючая ежевика, колеса заросли крапивой. Над дверью висела нетронутая паутина, сверкающая в первых лучах солнца. Может, не стоит заглядывать внутрь? Прошлой ночью Джун решила: раз трейлер теперь ее собственность, придется выполнить неприятную обязанность по уборке. Она помедлила у входа. Тело Сидни пролежало здесь почти двое суток. С тех пор прошло два месяца — одному богу известно, что творится внутри. На мгновение Джун испытала жгучее желание убежать, но все-таки повернула дверную ручку. Ее друг считал этот трейлер своим домом и по какой-то причине решил оставить его ей. Она собралась с духом и вошла.

Первое, что потрясло ее до глубины души, — запах. Он оказался намного хуже, чем можно себе представить. От тухлой вони к горлу подкатила тошнота. Занавески были задернуты, внутри царила кромешная тьма. Джун достала телефон и включила фонарик. Задержав дыхание, она шагнула внутрь и увидела в раковине остатки последней трапезы Сидни, превратившиеся в зловонное месиво. Она порылась в рюкзаке, вынула резиновые перчатки и мусорный пакет. Надев перчатки, закрыла глаза, выгребла из раковины тарелку со склизкой массой, положила в пакет, добавила туда же покрытую толстым слоем плесени сковородку и вышвырнула пакет на улицу.

Затем Джун раздвинула занавески и открыла два маленьких окошка, чтобы впустить внутрь утреннее солнце и свежий воздух. Теперь ей удалось как следует разглядеть обстановку. Все было примерно так, как она запомнила. Слева — узкая кровать без постельного белья, рядом на вешалке — костюм Сидни: поношенный, но чистый пиджак и аккуратно сложенные брюки. В том, как бережно хранилось сие скромное одеяние, чувствовалась такая забота, что у Джун сдавило горло. Она отвернулась от кровати. На маленьком столике громоздились стопки документов: буклеты, составленные во время оккупации, протоколы собраний «Чалкотских подлинных книголюбов». Джун принялась просматривать бумаги, теряясь в догадках, что же с ними делать, как вдруг заметила конверт. Она взяла его и чуть не выронила. На нем было шесть слов: «Джун Джонс, старшему помощнику Чалкотской библиотеки».

Не в силах унять дрожь в руках, Джун вышла на улицу и села на верхнюю ступеньку трейлера. В конверте оказался исписанный мелким почерком лист бумаги. Вверху стояла дата — шестое сентября, за день до смерти Сидни.

Джун оторвалась от письма, моргая от солнечного света. Она вспомнила, как несколько месяцев назад Сидни явился в библиотеку с маленьким пластырем на лбу и уверял, что это просто царапина, а потом жаловался на головную боль. Но опухоль в мозгу? Разумеется, он мог согласиться на операцию или пройти химиотерапию, чтобы продлить себе жизнь. Почему он не сказал ей, ведь они столько беседовали? При мысли о том, что Сидни знал о надвигающейся смерти и ни с кем не поделился, Джун пробрала дрожь.

Она оглядела луг. На траве поблескивали капельки росы. Здесь было так мирно — ни машин, ни городского шума, лишь пение птиц да шорох ветра. Вскоре это райское место исчезнет; строители сровняют его с землей, закатают в бетон, возведут уродливые здания, уничтожив воспоминания о Сидни.

В кармане зажужжал телефон. На экране высветился незнакомый номер. Джун поднесла телефон к уху, по-прежнему глядя на луг.

— Алло, это Джун? — раздался мужской голос.

— Да, это я.

— Простите, что звоню так рано, я… блин, я пролил кофе на книгу. Вот черт, подождите секунду…

Джун вспомнила Фила, низенького задерганного человечка, проводившего вчерашнее собеседование. К его седеющим волосам прилипла детская наклейка; во время разговора Джун все думала, сказать ему или не стоит.

— Прошу прощения. Я просто хотел сообщить вам, прежде чем замотаюсь с делами…

А, все ясно. «Спасибо, вы нам не подходите».

— Вчера я поговорил с коллегами, и мы сошлись во мнении, что вы прекрасно вольетесь в наш коллектив. Поэтому я рад предложить вам должность помощника библиотекаря на полную ставку. Сможете через две недели выйти на работу?

— Правда? Замечательно, спасибо большое!

— Вот и хорошо. Отдел персонала пришлет вам контракт по электронной почте. Жду вас на рабочем месте.

Джун повесила трубку. Сердце едва не выскакивало из груди. Послышалось рычание моторов: на стройплощадке начали работать экскаваторы. Через две мили отсюда читатели в последний раз придут в библиотеку. Дома ждут коробки с мамиными вещами. Теперь ничто не удерживало Джун в Чалкоте, но впервые в жизни эта мысль ее не пугала.

Она встала, закрыла дверь трейлера и направилась к роще. По дороге еще раз взглянула на письмо Сидни. В глаза бросилась строчка, которой она раньше не придала особого значения.

Алекс, в свою очередь, свел меня со своей знакомой, Элеанор Дэвис.

Что-то щелкнуло у Джун в мозгу. Она застыла как вкопанная, вынула телефон, пролистала контакты в записной книжке и нашла нужный номер. После третьего гудка абонент взял трубку.

— Привет, это Джун. Ты занят? Мне необходимо с тобой поговорить.

Джун появилась в библиотеке только к трем часам дня.

— Ты где была? — спросила Марджори, стоящая за стойкой выдачи. Точнее, на том месте, где когда-то находилась стойка выдачи, — теперь там остался только стул.

— Простите, — сказала Джун.

— Представляешь, они забрали все компьютеры и столы. Вот твари! Настоящие стервятники.

В зале не было ни столов, ни стульев. В углу громоздились пластиковые ящики для книг.

— Хоть бы дождались закрытия, — удрученно покачала головой заведующая.

— Джун, вот ты где! — К ним подбежала Шанталь. — Мне все кажется, это какой-то дурной сон.

— Понимаю.

— Мы с Лейлой утром ездили в Уинтонскую библиотеку, — сообщила подошедшая Вера. — Жалкое зрелище. Она слишком большая, никакого внимания к читателям. Я хотела найти рецепт пирога для Махмуда.

— Правда?

— На следующей неделе ему исполнится пятнадцать. Лейла пригласила меня на семейный праздник. Я пообещала испечь радужный торт, — улыбнулась Вера.

— Нет, ну это просто полное фуфло! — В библиотеку ворвалась миссис Брэнсворт, потрясая экземпляром «Гарри Поттера и Философского камня». — Толпа избалованных детишек и щепотка магии. Одно слово — дерьмо. Привет, Джун. Как прошло собеседование?

— Спасибо, хорошо. Мне предложили работу.

— Отличная новость! — воскликнула Шанталь. — Когда приступаешь?

— Через две недели.

— Что ж, в закрытии библиотеки есть хоть что-то хорошее, — сказала миссис Би. — Сидни бы за тебя порадовался.

— Кстати, о Сидни. У меня новости, — произнесла Джун. Все взгляды устремились на нее. Она нервно сглотнула. — Сегодня утром я обнаружила от него письмо.

— Письмо с того света? — спросила Вера. — Бр-р-р, прямо мороз по коже. И что там?

— Оказывается, он написал завещание.

— Что он мог оставить в наследство? — удивилась Марджори. — Бедняга был бездомным.

— Ему удалось оформить право собственности на землю, на которой он проживал, и он решил продать участок застройщикам.

— Но зачем? — воскликнула миссис Би. — Он же их ненавидел, они превратили его жизнь в ад.

— На то была причина. Сидни знал, что скоро умрет.

— Господи боже мой! — всплеснула руками Вера.

— У него обнаружили опухоль мозга, но он отказался от лечения. Наверное, в преддверии скорой смерти он и решил продать землю.

— Вот бедолага, — пробормотала миссис Би.

— И при чем тут ты? — осведомилась Марджори.

Джун покраснела.

— Ну… Сидни почему-то решил оставить эти деньги мне.

— Вот здорово! — воскликнула Вера. — Он всегда хорошо к тебе относился.

— И как ты их потратишь? — поинтересовалась Шанталь. — Я бы на твоем месте свалила из этой дыры.

— У меня есть другая мысль.

У Джун звякнул телефон. На экране появилось сообщение, всего два слова: «Я договорился».

— Что такое? — спросила миссис Би.

— Это от Алекса.

— Я тебя умоляю, нас не интересует твоя личная жизнь. Ты рассказывала о завещании Сидни.

— Это как раз насчет Сидни. В письме он написал, что Алекс свел его с юристом по имени Элеанор. Сегодня утром я позвонила Алексу. Оказывается, Элли — его соседка по квартире. Она занималась завещанием Сидни и оформлением собственности на землю.

— И что?

— Сидни ожидал получить за участок десять-двадцать тысяч фунтов, однако застройщики очень в нем заинтересованы. Они предложили двести тысяч.

— За клочок бросовой земли? Ненормальные!

— Похоже, там хотят построить люксовый центр отдыха.

— Значит, все эти деньги твои? — уточнила Марджори.

— За вычетом расходов — да.

— Сколько всего можно сделать с такими деньжищами! — мечтательно протянула Шанталь.

— Есть лишь одна вещь, на которую я хочу их потратить. — Джун оглядела зал и людей, столпившихся вокруг. — На это здание.

Все ошеломленно уставились на нее.

— Что? — переспросила Марджори.

— Поскольку сделка с «Каппа Кофе» сорвалась, совет ищет нового покупателя. Алекс вышел на них с предложением долгосрочной аренды. Об этом он только что и написал.

— Но что ты собираешься делать? — спросил Шанталь. — Будешь тут жить?

— Нет, — ответила Джун. — Я хочу, чтобы здесь размещалась библиотека.

— Ты совсем с дуба рухнула? — удивилась Марджори. — Разве забыла? Совет нас закрыл. Посмотри вокруг! — Она обвела рукой полупустой зал.

— Я только что говорила на эту тему с Сарой Туэйт и главой совета.

— Ее сохранят? — Вера взволнованно схватила Джун за руку. — Пожалуйста, скажи, что они передумали.

— К сожалению, нет. Решение по библиотеке окончательно: власти не станут ее финансировать.

— Вот ублюдки, — пробормотала миссис Би.

— Зато они согласились рассмотреть наше заявление об организации общественной библиотеки. Местные жители должны собрать средства на ее содержание, но если мы докажем, что сможем обходиться за свой счет, совет сдаст нам в аренду книги и технику, и мы по-прежнему будем частью библиотечной системы.

— То есть у нас в Чалкоте останется нормальная библиотека? — спросила Шанталь. — Это кру…

— Погодите минутку, — перебила ее миссис Би. — Общественная библиотека — не то же самое, что государственная. У нас не будет профессионального библиотекаря, только волонтеры. И, что еще более важно, мы не обязаны сами ее финансировать. Разве не на это должны идти наши налоги?

— Понимаю, миссис Би, и полностью с вами согласна, — произнесла Джун. — Но совет не собирается сохранять библиотеку. Все, что они готовы нам предоставить, — передвижную библиотеку раз в две недели. Знаю, теперь все изменится, но по крайней мере в нашей деревне будет место, куда люди могут прийти и посидеть с книгой.

— Я с радостью стану там работать, — предложила Марджори. — С сегодняшнего дня я официально на пенсии. Мы с Брайаном собирались отправиться в трехмесячный круиз, но этому уже не бывать, так что у меня теперь много свободного времени.

— А мне казалось, ты хотела, чтобы библиотека поскорее закрылась, — произнесла миссис Би. — Раньше ты не очень-то выступала в ее поддержку.

Марджори смущенно потупилась.

— Я вела себя глупо. Боялась идти против совета и верила мужу-подлецу, когда он вешал мне лапшу на уши, будто пытается спасти библиотеку. Теперь у меня есть возможность это исправить.

— Я тоже помогу, — вмешалась Вера. — Откроем маленькое кафе, я буду продавать там свои торты, а деньги пустим на развитие библиотеки.

— А совет разрешит? — спросила Марджори у Джун.

— Нужно составить бизнес-план, в котором описать, как будет функционировать и финансироваться наша библиотека. Сара и Мюррей пообещали установить шестимесячный льготный период и не принимать заявки на покупку здания.

— Значит, у нас много работы, — сказала заведующая. — Я не собираюсь устраивать в деревне второсортную библиотеку, поэтому если мы беремся за дело, нужно как следует все организовать.

— Джун, а ты уверена, что хочешь потратить деньги именно таким способом? — спросила Шанталь. — Только представь, какие открываются возможности!

— Ну, это не совсем мои деньги, — ответила Джун. — Думаю, если бы Сидни знал, сколько на самом деле стоит его земля, то распорядился бы этими средствами именно так. Он больше всего на свете хотел спасти нашу библиотеку, и теперь мы можем осуществить его мечту.

— Я по-прежнему считаю, что все это ерунда, — заявила миссис Би. — Но ты права, мы должны постараться ради Сидни.

— А ты что будешь делать? — спросила Марджори у Джун. — Останешься и поможешь нам?

Джун ответила не сразу. Она подумала о работе в большой хорошо оснащенной библиотеке, о доме, о коробках с мамиными вещами. На краткий миг перед ее внутренним взором встало лицо Алекса, но она тут же отмахнулась от этого видения.

— Ну так что? — повторила Марджори. — Ты с нами или нет?

Семь месяцев спустя

Джун медленно приблизилась к дому. В окне виднелись знакомые красные занавески, выцветшие от солнца. На дорожке в щелях между плитами начали пробиваться сорняки; девушка наклонилась и выдернула один. Мама всегда содержала садик в безупречном состоянии, а Джун совсем его запустила.

— Вы кого-то ищете?

Позади нее стояла молодая женщина. В обеих руках она несла пакеты с покупками, из-за спины выглядывал маленький кудрявый мальчик.

— Я к Линде.

— Она живет в соседнем доме.

— Спасибо. — Джун на мгновение задумалась: сказать, кто она или нет. Перепиской занимались юристы, поэтому она никогда не видела эту женщину. Знала только, что ее зовут Эмили Гринвуд.

— Это мой дом. — Мальчик вышел из-за мамы. Ему, наверное, около четырех. Джун было столько же, когда она приехала сюда.

— Красивый.

— Вон там моя комната. — Он указал на окно бывшей спальни Джун. — В ней розовые стены. Мой любимый цвет.

— Идем, Дэнни, обедать пора. — Его мама направилась к двери, но мальчик не шевельнулся.

— У нас есть садик, — сообщил он. — И качели.

— Здорово. Можно задать вопрос, Дэнни?

Малыш серьезно кивнул.

— Любишь сказки?

— Да. Я уже умею читать, хотя еще не хожу в школу.

— Рассказать секрет? — Джун присела на корточки. — В твоем доме, в углу чердака, за баком с водой, есть коробка с книгами. Они принадлежали девочке, которая когда-то здесь жила.

Глаза у Дэнни стали как блюдца.

— Правда?

— Правда. Она тоже любила читать и оставила книги для мальчика или девочки, которые поселятся в доме после нее. Теперь они твои.

— Дэнни, идем скорее, — позвала женщина из дома.

— А что за книги? — спросил он.

— Сам увидишь, — ответила Джун. Мальчик улыбнулся. — Пока, Дэнни, приятно было познакомиться.

— Пока! — Он прошмыгнул мимо нее в дом. — Мама, там на чердаке для меня есть… — раздался его голос. Хлопнула дверь. Стало тихо.

Улыбнувшись своим мыслям, Джун подошла к соседнему дому и нажала на кнопку звонка. Через мгновение дверь открылась. На пороге стояла Линда в сногсшибательном спортивном костюме изумрудно-зеленого цвета. Ее веки были густо накрашены в тон костюму.

— Джун! — Она распахнула объятия. — Какая у тебя прическа, дорогая! Роскошно выглядишь.

Девушка невольно коснулась волос. Месяц назад она набралась храбрости и подстриглась, но еще не привыкла к новому образу.

— Ну, что стоишь? Входи скорее! — воскликнула Линда. Джун проследовала за ней на кухню. — Как прошел день рождения?

— Спасибо, хорошо. Сходила в ресторан с Катей и подругами с работы.

— Как поживает твоя шикарная соседка? — Линда познакомилась с Катей в марте, когда та вместе с Джун приехала в гости. Они моментально спелись и до двух часов ночи распивали джин, а Линда потчевала Катю постыдными историями о том, как Джун в детстве бегала голышом у нее в саду.

— Отлично.

— А работа?

— Хорошо. В библиотеке очень много дел, каждый день — десятки разных мероприятий. Я обучаю навыкам чтения, а еще веду клуб любителей загадочных кроссвордов.

— Вот это да! — отозвалась Линда. — Смотри, кто здесь!

В кухню неторопливой походкой вошел Алан Беннетт.

— Алан! — Джун присела на корточки и робко протянула коту руку. На мгновение ей показалось, что тот ее оцарапает, однако он нагнул голову и ткнулся макушкой в ладонь. — Привет, дружище, — срывающимся голосом прошептала она. — Я тоже по тебе скучала.

— Маленький лорд Фаунтлерой чувствует себя как дома, — улыбнулась Линда. — Я принесла красивую кошачью лежанку, но он предпочитает спать на полотенцах в бельевом шкафу. А еще ему нравится, когда Джексон приходит поиграть: разрешает гладить и вообще ведет себя как паинька.

— Ему здесь хорошо. — Джун почесала Алана за ухом. — Никогда не видела его таким довольным.

— Кстати, пока не забыла. Вот, возьми. — Линда взяла с подоконника конверт. — Здесь двести двадцать восемь фунтов с последней гаражной распродажи. Джофф выручил их за диван, стол и стулья.

— Спасибо большое, Линда. Это все?

— Осталась пара вещичек. На следующей неделе будет летняя ярмарка, выставлю их на «Белом слоне».

Джун положила конверт в сумку. Перед переездом они с Линдой и Джоффом три дня очищали дом. Мебель и безделушки были проданы на гаражных распродажах, дом престарелых «Вишневое дерево» с радостью принял в дар книги. Джун оставила для себя лишь несколько коробок. «Матильда» и «Дом на Пуховой опушке» теперь стояли на полке в ее новой спальне.

Линда приготовила им по сэндвичу. Они вышли в сад.

— Здорово тут у вас, — сказала Джун, восхищенно оглядывая буйство ярких цветов.

— Видела бы ты, что стало с твоим садом, — ответила Линда. — Новые жильцы выпололи все сорняки и поставили качели для малыша. Я слышу, как он хихикает за оградой, и вспоминаю тебя в детстве.

— Я встретила мальчика и его маму. По-моему, они славные.

— Да, хорошие люди.

Джун откусила кусок сэндвича и подставила лицо солнцу. Она опасалась увидеть, как в мамином доме хозяйничает чужая семья, и по этой причине последние полгода откладывала приезд в Чалкот, но оказалось, все не так страшно.

— Зайдешь сегодня в библиотеку? — поинтересовалась Линда.

— Да, пожалуй. Хотя немного волнуюсь; не знаю, чего ожидать.

Поначалу Джун переписывалась с миссис Би и Марджори, но как только вопрос с арендой здания разрешился, поток их писем иссяк, а Джун стеснялась напоминать о себе. Несколько месяцев о библиотеке не было известий, но на прошлой неделе пришло приглашение на торжественное открытие.

— Ну что, какие новости? — продолжила расспросы Линда. — Как там парень с работы, о котором ты упоминала?

— Пару раз сходили на свидания. Кажется, я ему не понравилась. — На самом деле это молодой человек не понравился Джун, но она не хотела признаваться в этом Линде.

— Ты нормально устроилась на новом месте? Я переживаю.

Джун улыбнулась.

— Не стоит волноваться. Мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть, но теперь мой дом там.

— Твоя мама была бы очень рада, милая. Она хотела, чтобы ты расправила крылышки и упорхнула из Чалкота.

— Спасибо.

— Знай, здесь ты можешь чувствовать себя как дома. — Линда взяла Джун за руку. — Не забывай, мы с Аланом Беннеттом — твоя семья.

Первой, кого Джун увидела, войдя в библиотеку, оказалась миссис Брэнсворт, обслуживающая читательницу.

— Мэриан Кейз? Вы точно хотите ее взять? — подозрительно спросила миссис Би. — Я прочитала — полное дерьмо.

— А мне очень нравится. — Женщина выхватила книгу.

— Дело ваше. — Миссис Би недовольно приподняла брови и тут заметила Джун. — Ну-ка, ну-ка, вы только посмотрите, кого нелегкая принесла.

— Здравствуйте, миссис Би. Неужели вам доверили общение с посетителями?

Пожилая дама расхохоталась и треснула Джун по плечу.

— Рада снова видеть тебя, подруга. Ну, как тебе наша библиотека?

Джун огляделась, приготовившись к щемящему чувству ностальгии, однако зал изменился до неузнаваемости. У дальней стены вместо стеллажей стояла кофе-машина, половина зала уставлена маленькими столиками. Вера работала на кассе, Лейла выкладывала пирожные на блюдо. Компьютеры передвинули поближе к входу, из кабинета Марджори сделали склад, рядом с которым расположилась новенькая сверкающая тележка для книг. Детский зал тоже отремонтировали; внутри хозяйничал Джексон, на его бейдже красовалась надпись «ДЕТСКИЙ БИБЛИОТЕКАРЬ». Но главное, что притягивало взгляд, — большая фотография в рамке над дверью: Сидни, Джун и миссис Брэнсворт стоят у входа в библиотеку, за ними — транспарант «Спасем Чалкотскую читальню!» Они положили руки друг другу на плечи и, улыбаясь, смотрят в объектив. При виде Сидни у Джун сдавило горло.

— Здорово, — напряженно проговорила она.

— У нас тут сущий ад творился. Мы не набрали денег, но в последний момент Марджори нашла спонсора.

— Она здесь?

— Еще бы. От этой старой кочерги хрен избавишься. — Миссис Би ткнула пальцем в сторону склада. Подойдя поближе, Джун увидела, как ее бывшая начальница распекает пожилого джентльмена.

— Я понимаю, Дональд, вам кажется, что вы способны организовать лучше, однако Десятичная классификация Дьюи опробована десятилетиями и до сих пор остается самой эффективной классификационной системой. Пожалуйста, в следующий раз придерживайтесь именно ее.

— Добрый день, Марджори, — поздоровалась Джун.

— Я обязательно кого-нибудь убью, — пробормотала та, когда волонтер отошел подальше. — Эти дилетанты думают, что все знают. Как же это бесит! Мне очень тебя не хватает.

Джун удивилась: впервые за долгие годы она наконец-то удостоилась похвалы.

— Библиотека выглядит безукоризненно.

Марджори сморщила нос.

— Она уже не та, что раньше, мы не можем проводить и половину из прежних мероприятий, но я горда тем, чего мы достигли, особенно учитывая, как трудно было достать деньги.

— Вы работаете без оплаты?

— Получаю зарплату за полставки. Спасибо нашему меценату.

— Какому меценату?

— Ты с ним еще не знакома? Кстати, он здесь. — Марджори указала на мужчину, беседующего с Шанталь, — высокого, широкоплечего, с темными, чуть тронутыми сединой волосами. Он перехватила взгляд Джун и поспешно подошел к ней.

— Вы Джун?

Что-то в лице мужчины показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.

— Я так рад с вами познакомиться. — Он приветливо улыбнулся. В его голосе чувствовался легкий акцент. — Мне сообщили, вы больше не работаете в библиотеке, и я боялся, что так вас и не встречу.

Джун покраснела под пристальным взглядом его ярко-синих глаз. Незнакомец был настоящим красавцем.

— Простите, но кто…

— Можно минутку внимания? — раздался зычный голос миссис Брэнсворт. — Для тех, кто меня не знает, я — председатель «Чалкотских подлинных книголюбов». За последние девять месяцев «ЧПОКНИ» не покладая рук старались возродить нашу библиотеку. Ублюдки из Даннингширского совета поминутно усложняли нам жизнь, и несколько раз мы едва не сдались. Поэтому мы очень рады приветствовать всех вас на открытии нашей общественной библиотеки.

По залу пронесся веселый гул.

— Я постараюсь не затягивать, однако здесь есть люди, которых просто необходимо поблагодарить. Во-первых, мои товарищи из «ЧПОКНИ». Спасибо Шанталь, которая придает этому заведению молодежный дух. Спасибо Вере и Лейле за то, что организовали кафе. И отдельное спасибо Марджори; раньше мы с тобой не очень-то ладили, но все, чего нам удалось добиться, свершилось благодаря твоим знаниям и труду.

Все четверо стояли рядом, широко улыбаясь.

— Еще я хочу поблагодарить нашего юриста, Элли Дэвис, которая работала бесплатно и помогла нам уладить формальности. Вообще, я юристов терпеть не могу, но с Элли не зазорно иметь дело. — Миссис Би кивнула в сторону миловидной темноволосой женщины. У Джун екнуло сердце. Значит, это и есть соседка Алекса. Они обменялись сотнями сообщений насчет завещания Сидни и аренды здания, но ни разу не встречались. Элли оказалась очень симпатичной.

— Где Джун? — вопросила миссис Би. Та подняла руку. — Все, кто ходил в прежнюю библиотеку, конечно, помнят Джун, нашу робкую мышку. Однако мало кому известно, что именно она стала одной из самых ярых защитниц библиотеки. Мне много раз хотелось устроить ей нагоняй, но если бы не она, сейчас мы с вами сидели бы в гребаной «Каппа Кофе». Джун, я знаю, у тебя теперь новый дом и новая жизнь, но ты всегда будешь Чалкотским подлинным книголюбом. Спасибо тебе.

Джун улыбнулась, слишком ошарашенная, чтобы ответить.

— Есть еще один человек, которого я хочу поблагодарить, — меценат, согласившийся покрыть текущие расходы библиотеки. Он спас наши задницы, когда стало ясно, что мы не набираем денег на ее содержание.

Красивый мужчина улыбнулся. У Джун замерло сердце. Те же синие глаза. Та же чуть щербатая улыбка.

Миссис Би откашлялась.

— Дамы и господа, давайте все вместе поблагодарим сына нашего дорогого друга Сидни… Марка Фелпса.

Присутствующие разразились аплодисментами, однако Джун была настолько потрясена, что не смогла даже шевельнуться. Сын Сидни, здесь, в Чалкоте, помогает библиотеке. Как такое возможно?

Аплодисменты стихли. Марк вышел вперед.

— Спасибо на добром слове, миссис Брэнсворт. Разрешите, я тоже кое-что скажу?

Посетители смолкли. Марк несколько секунд помолчал, собираясь с мыслями.

— Как некоторым из вас известно, мы с отцом много лет не общались, о чем я горько сожалею, — тихо произнес он. — Возможно, вы спрашиваете себя, почему я сегодня здесь. Когда в прошлом году я узнал о смерти Сидни, человек, сообщивший мне об этом, указал в письме логин и пароль от его электронной почты. Я вошел в почтовый ящик и обнаружил двести восемнадцать писем, адресованных мне. Ни одно из них не было отправлено.

— Боже мой, Сидни столько часов проводил за компьютером… — проговорила Шанталь. Кто-то шикнул на нее, и она замолчала.

— Его письма оказались потрясающими: веселыми, искренними, трогательными. Во многих он рассказывал о битве за Чалкотскую библиотеку. Они пробудили во мне добрые воспоминания. Видите ли, даже когда дела у моего отца шли хуже некуда, он все равно водил меня в местную библиотеку. Он любил читать мне сказки на разные голоса — «Винни-Пуха» и Роальда Даля. Это были счастливые часы, проведенные вместе.

Марк замолчал, стараясь справиться с эмоциями.

— Главное, что потрясло меня в письмах Сидни, — он с огромной любовью писал об одном человеке, который всегда относился к нему с сочувствием и добротой, который стал ему настоящим другом задолго до закрытия библиотеки.

Марк опустил взгляд. На его лице отразилось страдание. Наконец он снова поднял глаза и посмотрел прямо на Джун.

— Джун, я никогда не прощу себя за то, что не наладил общение с отцом, особенно теперь, когда я знаю, в каких условиях он жил. Но для меня большое утешение знать, что в последние годы его жизни вы заботились о нем и дарили ему свою дружбу. Он любил вас как родную дочь.

В глазах Марка стояли слезы. Джун тоже едва не плакала, но даже не попыталась вытереть щеки.

— Все, что Сидни писал о вас, напомнило мне о том, что библиотека жива благодаря библиотекарям. Пусть мой отец и не дожил до того, чтобы это увидеть, но я хочу продолжить его дело. В Чалкотской библиотеке должен быть штатный библиотекарь — человек, который будет помогать людям так же, как Джун помогала моему отцу.

Он замолчал. Раздались оглушительные аплодисменты. Джун улыбнулась Марку, тот улыбнулся ей в ответ, и только тогда до нее дошло, что все эти овации предназначаются ей.

Остаток дня прошел как в тумане. Джун беседовала с Марком, пила вино, смеялась, когда к ней подходили старые знакомые. Она столько времени провела, пытаясь не думать о Чалкотской библиотеке и Сидни, а теперь ей было приятно поделиться воспоминаниями, не чувствуя боли.

— Мы с Верой устроили здесь кафе. — Лейла передала Джун кусочек пахлавы.

— Все вырученные деньги идут на содержание библиотеки, — подтвердила Вера. — Никогда я не была так занята.

— Очень рада за вас, — ответила Джун. Действительно, Вера больше не походила на прежнюю одинокую озлобленную старуху.

— Я только что из университета, — сказала Шанталь. — Марджори помогла мне заполнить заявление, и я поступила в университет Рохэмптона. Учусь на социального работника.

— Пришел фотограф из «Вестника», хочет сделать групповой снимок. — Миссис Би подхватила Джун и Шанталь под руки и потащила на улицу.

«Чалкотские подлинные книголюбы» встали перед входом в библиотеку, сопровождаемые взглядами зевак.

— Все собрались? — Фотограф посмотрел в камеру.

— Надо было пригласить Рокки, — заметила Вера.

— Скажите «чи-и-и-з»! — распорядился фотограф.

— Долой консерваторов! — провозгласила миссис Би.

— Ради бога, да угомонитесь уже, миссис Брэнсворт! — воскликнула Марджори.

— Ни за что! Мы с Мэри завтра едем протестовать на север. Местные власти собираются закрыть тамошние библиотеки.

— Мэри? — переспросила Джун.

— Миссис Би проводит много времени с той дамой из Дедмирского Женского института, — шепотом пояснила Вера. — Мне кажется, они обе лес…

Но Джун уже не слушала. Она заметила в толпе знакомую фигуру. В последний раз они с Алексом виделись девять месяцев назад, на похоронах Сидни. У нее все внутри перевернулось. Он перехватил ее взгляд и улыбнулся.

— Привет, — произнес он, когда Джун подошла к нему. — Как дела? Классная стрижка.

— Между прочим, у меня на тебя есть зуб, — сказала Джун.

— На меня? Что я сделал? — встревожился Алекс.

— Я наконец прочитала «Гордость, предубеждение и зомби». Очень, очень плохая книга.

Алекс широко ухмыльнулся.

— Неправда, отличная книга, гораздо лучше скучного оригинала.

Оба расхохотались. У Джун словно камень с души свалился.

— Здесь просто замечательно, — произнес Алекс. — Элли говорит, приехал сын Сидни. Наверное, для тебя это странно.

— Да уж, не то слово.

— Слышал, ты больше здесь не работаешь.

— Я уехала из Чалкота. Работаю в Кентской библиотеке.

— Вот это да, здорово. — Алекс вдруг нахмурился. — А почему ты не отвечала на мои сообщения?

— Прости, я хотела, но… — Джун осеклась. Что сказать в свое оправдание? «Я приняла Элли за твою девушку и выставила себя полной дурой»? «Я боялась, что ты вернешься к своей жизни больше не захочешь со мной общаться»? Она сделала глубокий вдох. — Мне нужно кое в чем тебе признаться.

— В чем?

— Во время захвата библиотеки Сидни сказал, что я должна обеими руками хвататься за любую возможность, иначе проведу остаток жизни в сожалениях и окончу ее в одиночестве и печали.

Алекс приподнял брови.

— Ничего себе! Вот это жестко.

— Наверное, он понимал, что мне нужно, хоть я и сама тогда этого не понимала.

— Все-таки, заявлять другому человеку, что он окончит жизнь в одиночестве и печали, как-то чересчур…

Джун вздохнула; она не так планировала этот разговор.

— Алекс, дело не в этом. Сидни говорил о тебе.

На его лице отразилось возмущение, потом шок. Он покраснел и, кажется, лишился дара речи.

— Я уже пыталась «ухватиться за возможность» после свадьбы, — произнесла Джун, чтобы нарушить молчание. — Ну… ты помнишь, чем все закончилось. Это была катастрофа.

Алекс выглядел совершенно подавленным.

— Извини, просто я не ожидал, что ты меня поцелуешь. Ты выпила лишнего, и я не хотел пользоваться твоим состоянием.

— Не нужно извиняться. Я действительно напилась и потом чувствовала себя виноватой. Я же думала, что у тебя есть девушка.

— Я пытался объяснить, что она просто моя соседка.

— Теперь я в курсе.

— На сей раз это я должен извиниться, — произнес Алекс. — Следовало сразу рассказать, что Элли помогает Сидни оформить землю, но он попросил нас сохранить его тайну. Мне было ужасно неловко скрывать это от тебя.

— Ничего, я понимаю. Здорово, что она взялась за его дело.

— Можно задать вопрос? — Алекс помолчал, подбирая слова. — После похорон Сидни ты сказала, что поцелуй был ошибкой и ты глубоко сожалеешь. Это действительно так?

Джун смутилась.

— Я думала, что тебе не нравлюсь, и боялась получить отказ.

— А я-то решил, ты говорила правду.

— Нет, совсем наоборот, я… — Джун осеклась. Вот еще один шанс ухватиться за возможность, но что, если она опять ошиблась? Тогда она окончательно опозорится перед Алексом и… Она взяла себя в руки и посмотрела ему в глаза. — Ты мне понравился с того момента, как приехал в Чалкот, но по разным причинам я не решалась об этом говорить. А теперь все же спрошу: может, как-нибудь встретимся?

Алекс ответил не сразу. Джун бросило в жар. Ей хотелось зажмуриться и провалиться сквозь землю, но она заставила себя не отводить взгляд. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает. На одно ужасное мгновение ей показалось, что он развернется и уйдет. Алекс шагнул к ней, обнял, его губы коснулись ее губ. Вот теперь Джун позволила себе закрыть глаза и отдаться ощущениям. Все вокруг словно исчезло — был только Алекс, его губы, стук его сердца…

— Эй, найдите уже укромное место! — голос миссис Брэнсворт вернул ее с небес на землю.

Они с Алексом отскочили друг от друга. Все вокруг с усмешкой смотрели на них.

— Давно пора, — заметила Шанталь. — Мы тут уже ставки делаем, когда вы наконец воссоединитесь.

Джун залилась краской и мельком взглянула на оторопевшего Алекса.

— Что вы здесь столпились? — осведомилась подошедшая Марджори. — У нас полно работы, между прочим. Видишь, что я говорила? — обратилась она к Джун. — Бездельники, никакого толку от них!

— Ты точно не хочешь вернуться в Чалкот? — поинтересовалась миссис Би.

Джун огляделась. У входа в библиотеку висели кашпо с ярко-желтыми цветами, приятно контрастирующими с красными кирпичными стенами. В соседнем здании располагался супермаркет, где в свое время она купила сотни упаковок с замороженными продуктами. Через дорогу — скамейка, на которой они с мамой по субботам ели пончики.

— Я люблю Чалкот, но не вернусь. У меня новая жизнь, и я счастлива. — Джун взглянула на Алекса. Тот улыбнулся.

— Не могу поверить, что ты променяла нас на большую красивую библиотеку, — покачала головой Марджори.

— Вообще-то я собираюсь оттуда уволиться.

— Правда? Почему?

Все взгляды обратились на Джун. Она расправила плечи.

— Поступаю в университет, хочу получить степень по английскому языку. Я решила — хватит бояться, пора претворить мечту в жизнь. Собираюсь стать писателем.

— Джун, это просто замечательно! — воскликнул Алекс. — Сидни бы тобой гордился.

— Не забудь прислать нам экземпляр своего романа, — сказала миссис Би. — Надеюсь, он будет лучше, чем то дерьмо, которым забиты полки. Читать нечего, я уже собираюсь сдать абонемент в знак протеста.

Джун взглянула на Алекса и закатила глаза. Оба рассмеялись.

— Ты сегодня занята? Может, поужинаем вместе? — спросил он. Они двинулись по главной улице.

— Хорошая мысль. — Джун взяла его за руку. — Я слышала, здесь есть одно местечко, где подают невероятно острую говядину.

— Звучит соблазнительно. А сейчас мне нужен твой совет. Порекомендуешь хорошую книгу?..

Между нами (фр.). (Здесь и далее прим. перев.)

«Песни хвалы» (Songs of Praise) — религиозная программа на телеканале «Би-би-си», в которой исполняются христианские гимны разных конфессий.

Персонажи романа Джейн Остен «Гордость и предубеждение».

Гринэм-коммон (Greenham Common) — авиационная база США в Великобритании, оказавшаяся в центре внимания феминистского движения за мир. В 1980–1981 годах у ворот базы развернулись протесты против присутствия в Британии американских крылатых ракет.

«Волосатые байкеры» (The Hairy Bikers) — Дэвид Майерс и Си Кинг, известные британские ведущие кулинарных шоу.

Клуб «Высокая миля» — сленговый термин, объединяющий людей, занимающихся сексом в самолете на высоте не менее одной мили.

Офком (Office of Communications, или Ofcom) — британское агентство, регулирующее работу теле- и радиокомпаний.

«Сага» («Saga») — британский журнал, рассчитанный на аудиторию старше 50 лет.

Нэнси Дрю — девушка-детектив, главная героиня многочисленных книг и сериалов.

Примерно 114 килограммов.