«Она была повсюду. Ее вещи, ее запах. Она забралась под кожу и текла в моей крови. Она стала смыслом и музой. Она стала всем».

– Так значит, твой брат придет на наш выпускной бал?

Сара Такер плюхнулась на стол, за которым я сидела в школьной библиотеке. Облако ее дорогих духов моментально окутало меня, что даже начало резать глаза. Она тряхнула темными волосами перед моим носом и, ухмыльнувшись, посмотрела на меня.

– С чего ты это решила? – бесстрастно спросила я.

У нас с Сарой вечно происходила негласная борьба за внимание парней. С десятого класса она отчаянно пыталась увести у меня Брэдли, но никакие ее уловки не срабатывали. Почти то же самое касалось моего брата. Сара была одержима им, впрочем, как и все девочки моей школы.

Лукас уже был студентом и учился в Калифорнийском Университете в Лос-Анджелесе. Но это не мешало им с Картером каждые выходные приезжать домой в Сан-Диего и проводить время со мной.

Лукас не обращал внимания на жалкие попытки Сары привлечь его внимание, когда он появлялся в школе, что и позволяло Саре еще сильнее ненавидеть меня.

– Я видела его «Бьюик» утром, когда торчала в пробке.

Они здесь.

Пытаясь скрыть радость и сделав невозмутимое лицо, я откинула мешавшие светлые пряди со лба и сказала Саре:

– Конечно, он здесь. Ведь сегодня мой выпускной.

Я поднялась из-за стола, и слегка задев Сару плечом, прошла мимо.

– Эй, – услышала я ее противный голос, – ты не доделала этот постер.

Ну да, я бросила недоделанную работу. Миссис Браун давно просила меня сделать огромный плакат к выпускному балу, на котором я должна благодарить директора школы, миссис Роше за труд и терпение и бла бла бла. Но я как обычно дотянула до последнего дня. Картер давно сделал рисунок на холсте изображавший нашу школу и незамысловатый портрет директора.

– Миссис Браун сказала делать его коллективно, – солгала я, ни на секунду не останавливаясь. – Внеси свой вклад Сара.

– Да ничего подобного! – взвизгнула она. – Я сейчас же расскажу мисс…

Но дальше я уже не слушала. Захлопнув огромную дверь, ведущую в библиотеку, я вприпрыжку побежала по школьному коридору.

Они здесь.

Боже, как я скучала.

Выйдя на улицу, я вздохнула полной грудью и направилась к парковке. Шагая по идеальному газону на территории школы «Бишоп Скул», я то и дело поглядывала на свой мобильный. Лукас не написал мне и не позвонил. Он не сказал, что уже дома. Я уверена, брат хотел мне сделать сюрприз, но Сара Такер все испортила. Боже, как я ее ненавижу.

Неужели я дожила до выпускного? Впереди целое лето с самыми дорогими мне людьми.

Вокруг меня стоял шум и гвалт. Старшеклассники были возбуждены предстоящим балом. Кедровые и сосновые деревья создавали тень, и это немного спасало от палящего калифорнийского солнцепека.

– Куда это мой маленький чертенок так спешит?

Услышав знакомый голос, я разражено вздохнула и замедлила шаг. Все равно от него не удрать.

– Я просила не называть меня так.

Брэдли обхватил мою талию своими большими ручищами и резко развернул к себе. Я оказалась поднятой над землей, находясь на уровне его лица. Брэдли наградил меня своей обворожительной кривоватой улыбкой и, прижав теснее, обрушился на мой рот. Его поцелуи были нетерпеливы и приятно возбуждающи. Мы встречались с середины десятого класса и были на редкость гармоничной парой. Сын известного магната и дочь рок-идола. Это устраивало всех, в частности и меня. Но не всегда. Как раз сейчас я хотела освободиться из его медвежьих объятий и очутиться в своей машине.

Завершив поцелуй, Брэдли провел языком по моим зубам и поставил меня на землю. Возвышаясь надо мной, он, облизывая губы, смотрел на мои голые ноги. Длина юбки от школьной формы едва доставала колен. По этой причине мама часто получала голосовые сообщения от миссис Роше.

Накаченные и загорелые руки держали меня в хозяйском кольце, темно-русые волосы были растрепаны от долгого бега, а запах Брэдли заполнил мои легкие. Смесь пота и одеколона от Джорджо Армани. Если меня часто раздражала манера Брэдли при любом удобном случае заявлять на меня права и умелые «случайные встречи» с папарацци, то его запах я любила.

Я привстала на цыпочки и прикоснулась к ямочкам на его щеках.

– Мне нужно ехать. Жду тебя вечером. Ты все приготовил?

Красивое и ухоженное лицо Брэдли разгладилось и приобрело мальчишеский вид, каким он и был на самом деле – просто избалованным мальчишкой.

– Тебя ждет незабываемый вечер, детка. Я решил изменить типичную поездку на лимузине. Мы произведем фурор, когда явимся на бал. Но это сюрприз.

Он наклонился и снова поцеловал меня.

– Эй, дождитесь вечера, – притворно простонал Майкл Хант и кинул в Брэдли баскетбольным мячом. Мяч врезался в спину Брэдли, от чего тот пошатнулся и освободил меня из своих рук.

– Придурок, – прорычал он, развернувшись.

Пользуясь случаем, я отступила на два шага от Брэдли и незаметно подмигнула Майклу. Тот одарил меня широкой улыбкой. Майкл один из тех, кто не хотел видеть меня с Брэдли. Возможно, я могла бы быть с Майклом, так как он был умнее и намного забавнее Брэдли, если бы не моя природная лень. От одной мысли, что мне придется изображать болезненный разрыв и строить новые отношения, мне становилось скучно. Я терпеливо ждала окончания школы, чтобы полностью покончить со школьной жизнью и начать что-то новое.

– До вечера, пупсик, – крикнула я Брэдли и уже бегом рванула к парковке.

Неделю назад мой папа подарил мне к окончанию школы новенькую «Инфинити Концепт» серебристого цвета. Эта машина полностью подчеркивала мой стиль: независимый гранж, унаследованный от отца, известного рок-исполнителя, с тонким намеком на примерную ученицу одной из лучших частных школ Сан-Диего.

В машине я стянула с себя темно-синий в красную крапинку галстук и завела мотор, наслаждаясь тихой вибрацией под собой новенькой машины. Отделанный в черно-белые тона салон машины наполнился звуками песни Asking Alexandria «I won’t Give In». Я нажала на газ и понеслась по улицам Ла Хойя.

Теплый бриз с пляжа растрепал мои волосы. Я думала о предстоящем вечере. На самом деле я мечтала, чтобы он поскорее прошел. Мои родители не явятся на «лучший вечер в моей жизни», но будет Лукас. И возможно Картер. Мама и папа знают мое отношение к школе и то, как я считала дни до ее окончания. Папин концертный график был расписан до минуты. Сейчас он и мама были где-то в Техасе. Мое рождение нисколько не повлияло на их образ жизни.

У нас с Лукасом была одна мать, но разные отцы. Когда ему было два, мама ушла от Джека, своего первого мужа. Она встретила мужчину своей мечты: дерзкого бунтаря, рок-музыканта с большими амбициями и своеобразным восприятием к миру. Через год появилась я. Лукас оставался с няньками, пока наша счастливая семья колесила по стране. В итоге Джек забрал Лукаса. Мы были совсем крохами и не поняли, что нас разлучили. Мама не возражала. Возможно, это был не материнский поступок, но плохой матерью она не была. Как бы ни выглядело все это со стороны, все были вполне довольны положением вещей. Я пошла в школу и осталась с бабушкой, которая на время перебралась в Сан-Диего. Лукас жил с отцом и ходил в ту же школу. Мы всегда были близки, ведь мы были так похожи. Я практически перебралась в особняк Джека, и все свое свободное время проводила там. Позже у меня появилась своя комната и ванная. Дом Джека и Лукаса стал роднее, чем дом родителей.

Такой была наша странная семья.

Лукас и Джек жили в районе Ранчо Санта-фе. Джек – генеральный директор и президент авиационного холдинга «ХолмТрэн Холдингс», чья штаб-квартира находилась здесь же, в Сан-Диего. Так что будущее Лукаса давно было определено.

Поместье Холмес расположено на хребте с видом на загородный клуб «Фэрбэнкс». Я кивнула охранникам, нетерпеливо ожидая открытия железных кованых ворот. На парковочной полосе у дома я увидела Джека, он направлялся к машине, когда заметил меня. Трудно представить, чтобы мама добровольно могла бросить этого богатого и красивого мужчину. В свои сорок пять Джек выглядел максимум на тридцать пять. Темно-каштановые волосы, он коротко стриг, а небольшая ухоженная бородка придавала ему вид сексуального и опасного гангстера. Мама ушла от него к тогда еще малоизвестному музыканту и сделала его отцом в восемнадцать лет. Странно, но Джек любил меня и с мамой его отношения остались теплыми. Не только из-за Лукаса, просто такими уж они были людьми. Я ведь уже говорила, что наша семья странная.

При виде меня на лице Джека задумчивость сменилась приятным удивлением. Он махнул водителю и подошел ко мне, когда я вылезла из своей машины.

– Кейлин, рад тебя видеть. – Джек поцеловал меня в щеку и посмотрел своими карими глазами. – Я думал ты в школе.

– Так и было, – небрежно махнула я рукой и уставилась на входную дверь.

Джек проследил за моим взглядом и прищурился.

– Кто тебе сказал? – с улыбкой спросил он.

– Гадкая пташка напела. Оказалась не в то время и не в том месте.

– Это должен был быть сюрприз.

– Ох, Джек, я итак сходила с ума.

Он мягко рассмеялся и провел рукой по моей щеке.

– Вы не виделись всего две недели.

И эти две недели были сплошной пыткой. Лукас и Картер сдавали экзамены в университете, а я буквально спала в библиотеке, сходя с ума от скуки и заодно готовясь к выпуску.

Видя мое нетерпение, Джек взглядом указал на дверь. Я подпрыгнула и чмокнула его в гладковыбритую щеку. Затем взвизгнув, понеслась в дом. На бегу я зацепила горничную, которая несла поднос с чайным сервизом. К счастью она устояла, а вот находящийся на моем пути дворецкий Сэм нет. Я со всей силы врезалась в него, и Сэма отнесло на несколько шагов.

– Мисс Колдуэл. – Сэм вытаращил глаза и, задыхаясь, поправил свой фрак.

– Прости, прости. – Я в воздухе помогла ему пригладить одежду и побежала дальше.

Дом Джека был мечтой для многих светских львиц, которые отчаянно пытались женить его на себе. Но этот неприступный красавец после мамы был женат только на своей работе.

Я оглядела гостиную: каменные бежевые стены, панорамные окна с видом на поле для гольфа, кожаная итальянская мебель в тон к ореховым полам. Я подняла голову вверх, надеясь увидеть кого-нибудь на балконе, выходящего на второй этаж, но там было пусто. Внезапно послышалась какой-то шум, и я ринулась на звук.

Лукас стоял, прислонившись к кедровой кухонной тумбе. Одной рукой он опирался о тумбу, другой – держал пакет с соком, который жадно поглощал. На секунду я залюбовалась братом. Его короткие светлые, но темнее моих, волосы были влажными. Очевидно, Лукас пришел из тренажерного зала. Капли пота катились по гладкому загорелому торсу и исчезали в резинке черных шортов, которые низко сидели на его бедрах. На правом боку Лукаса была вытатуирована надпись на латыни «Dum Spiro Spero» (Пока дышу – надеюсь). Да, мой брат очень горяч. Неудивительно, что Сара и другие девчонки откровенно пускали слюни, глядя на него. Наши отношения основывались не только на едином генофонде. Мы крепко были связаны друг с другом настоящими узами. Для меня не существовало никого роднее, чем брат.

Лукас оторвался от пакета и опустил голову. Наши голубые глаза встретились. Брат уставился на меня как на привидение. Я рассмеялась и сделала шаг вперед.

– Почему ты не в школе?

Я нахмурилась.

– Почему это всех интересует?

Лукас улыбнулся, и видимо только сейчас до него дошло, что я стою перед ним, и мы не виделись две недели. Он распахнул свои объятья и я, скользя по паркету резиновой подошвой кед, в два прискока запрыгнула на брата. Он кружил меня, высоко подняв над полом, пока я визжала как сумасшедшая.

– Я должен был приехать завтра. – Лукас усадил меня на мраморный кухонный островок, чтобы я оказалась на уровне его лица, так как был выше на несколько дюймов. Он провел рукой по моим распущенным волосам. – Мама проболталась?

Я взглянула в его льдисто-голубые глаза и покачала головой.

– Мама не звонила мне два дня.

Брови Лукаса сошлись на переносице, и он тяжело вздохнул.

– Мама и Оуэн очень волнуются. Она взяла с меня слово, что я приеду на бал. Но я итак собирался это сделать. Как я могу это пропустить?

Лукас тряхнул головой и снова улыбнулся, обнажая зубы.

– Но как ты об этом узнала?

– Сара Такер видела твою машину сегодня утром.

– О, – только и сказал Лукас.

– Не удивлюсь, если она и номер твоего социального страхования знает. – Я высунула язык, изображая блевотный рефлекс, и схватила персик с вазы. – Не вздумай с ней спать. Если она и окончила школу, это ничего не значит. Я буду ненавидеть ее всю жизнь.

Лукас громко рассмеялся, затем наклонился и откусил персик из моих рук.

– Эй.

– Я чту твои традиции, сестренка. Не волнуйся об этом, – жуя, сказал Лукас. – Но возможно ты уступишь ей Брэдли к окончанию школы?

Его кривоватая и хитрая улыбочка источала сарказм. Лукас знал, какая я собственница и специально меня злил. Я не любила Брэдли, не сходила по нему с ума, но он был моим не один год. Я привыкла к тому, что он видел только меня.

Видя выражение моего лица, Лукас снова рассмеялся, и, подхватив меня на руки, потащил в гостиную.

– Где Картер? – спросила я, упав на широкий диван, чудом не задев хрустальную вазу с белыми розами.

Лукас возился со стереосистемой, подключая к ней свой айпод.

– Он не успеет на бал, но будет здесь к ночи, не волнуйся.

Я и не волновалась, я это знала. Картер так же, как и Лукас принимал большое участие в моей жизни. Они были ровесниками и оба учились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Лукас, скрипя зубами познавал азы бизнеса, а Картер занимался тем, чему посвятил свою жизнь – искусству. Назвать его просто художником, значит плюнуть в лицо. Он – бог полотна. В его жилах вместо крови текла масляная краска.

Лукас и Картер называли друг друга братьями. По сути, так оно и было. Но я не могла назвать Картера братом. У нас с ним была своя история.

– Останешься со мной до вечера? ‒ громко включив музыку, крикнул Лукас.

Я встала на диван и стала прыгать на нем.

– Бабушка ждет, чтобы нарядить меня как куклу и сфотографировать с Брэдли. Умоляю не опаздывай. Я уже до жути хочу свалить оттуда.

Мы жили в том же районе, где находилась моя школа. Мама не могла жить без шума волн, поэтому дом, который подарил ей отец на свадьбу, полностью открывал вид на океан. Обилие деревьев по всей территории напоминали тропики. Здесь все дышало комфортом и уютом. Многочисленные папины награды и гитары украшали каждую комнату.

Кроме меня и родителей, здесь жила бабушка, папина мама, которая перебралась в Калифорнию из Невады, когда родилась я. Теперь бабушка загорелая и стройная калифорнийская женщина с копной иссиня-черных волос и голливудской улыбкой. Маме не нравилось, что она живет с нами. Но все ее недовольство шло вразрез с их постоянным отсутствием. Я же не могла жить одна, хотя и проводила все свое время в доме Джека.

После того, как она впихнула меня в платье от Николь Миллер и туфли Джимми Чу, которые купила мама, примерно за полгода до выпускного, я спустилась в холл, где стояли улыбающиеся Брэдли и Лукас.

Лукас как всегда выглядел сногсшибательно: черный костюм-тройка, сшитый на заказ, подчеркивал каждый мускул его совершенного тела. Брэдли был пониже брата, но выглядел не менее достойно. На нем был серый фрак в тон его стального цвета глаз.

Вместе мы смотрелись потрясающе как никогда. Мое бирюзовое платье из крепа струилось по ногам, уходя в пол. Оно было безумно красивым, даже для меня – любительницы свободного гранжа. Мелкие жемчужины и пайетки украшали это платье, а широкий воротник без лямок удерживал грудь, открывая взору обнаженную шею. Мои светлые волосы завили в крупные локоны, так как я отказалась от прически.

На высоких шпильках я казалась намного выше своих пяти футов четырех дюймов[1], так что Брэдли практически не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать меня в губы. Он уставился в ложбинку между грудей и похотливо стрельнул глазами. Надеюсь во время танцев он не потащит меня в машину, чтобы заняться сексом. Обычно он так и делал с тех пор, как мы стали этим заниматься. Не то чтобы мне не нравился секс с Брэдли; просто сегодня я не хочу выглядеть потрепанной перед Лукасом и всем своим видом показывать, что меня только что трахнули в дорогой тачке.

Но похоже, это мне не грозило. Брэдли обещал сюрприз и выполнил обещание.

Ни бутоньерок, ни лимузинов. На залитой солнцем парковке перед домом стоял сверкающий красно-черный «Харлей Девидсон» 2011 года.

Я взвизгнула и кинулась к этому чуду. Лукас восхищенно присвистнул.

– Ты превзошел себя, Брэдли. Ей нелегко угодить.

Бабушка, выйдя на крыльцо с планшетом, заставила нас пройти в сад и сделать снимки для мамы и папы. Затем она со слезами на глазах отпустила нас на бал.

Только он мог меня так называть. Ведь это Картер однажды на Хэллоуин, нарядил меня чертенком, когда мне было восемь.

– Ты красивая сегодня. – Он отошел на пару шагов, держа меня за руки, и снова оглядел.

На нем была черная майка с широкими вырезами, благодаря которым можно было увидеть перья от падающего Икара, вытатуированного у него на спине, и джинсы, заправленные в кожаные ботинки. Руки были налиты тугими мышцами, на которых проступали вены. Худощав в кости Картер был словно вылит из гранита. Он и Лукас были совершенно разными. Лукас вспыльчив, Картер спокоен. Лукас смешной, Картер невозмутим. Чтобы вызвать у него улыбку, нужно было постараться. Но только не мне.

Мои пальцы быстро прошлись по каменным мышцам и остановились на плечах.

– Ты похудел.

Картер слегка повел плечами, что означало, что у него нет ответа. Стоя на высоких каблуках рядом с ним, я все равно казалась маленькой. Он был слишком высок. Даже выше Лукаса. С высоты своих шести футов и трех дюймов[2] Картер смотрел прямо в глаза, и мне только оставалось гадать, о чем он думает.

Так было всегда. Этот странный мальчик с черными волосами и глазами цвета самой темной ночи появился в нашей жизни, когда мне было шесть лет, а Лукасу девять. Мы ничего не знали о его родителях. Лишь то, что когда-то они владели половиной городка Сан-Маркос, штат Калифорния. Картер воспитывался дедом, который возглавлял одну из дочерних компаний «ХолмТрэн Холдингс». Стало очевидным, что для Джека Саймон Майлс был не просто одним из членов совета директоров, когда после очередного и смертельного сердечного приступа Саймона, Джек усыновил Картера.

Картер стал братом Лукаса. Несмотря на дружбу Джека и Саймона, мы никогда не встречались ранее. Но стали неразлучны. В детстве и до сих пор Лукас мог накричать на меня, Картер – никогда. Брата я побаивалась и всегда искала его одобрения, но Картер был для меня другим. Его невидимую защиту и покровительство я принимала как должное. Я всегда знала, что если не Лукас, то Картер защитит меня.

Мы росли и быстро поняли, кто мы есть. Картер был наследником своих родителей и деда. В восемнадцать лет, так же, как и Лукас, он получил доступ к определенной сумме денег. Но это его не волновало. Если Лукас наслаждался и не отказывал себе ни в чем, меняя за одну ночь несколько клубов и девушек, то Картер позволил лишь себе купить лофт для своего творчества и GMC «Сиерру».

Я не считала его братом. Я его любила немного странной любовью и была счастлива, что он появился в моей жизни. Но назвать его братом я не могла.

– Кейли, – раздался голос на лестнице. – Детка, спускайся ко всем.

Моя песня все еще играла из колонок, размещенных в потолке, и Картер все еще держал меня за руки, когда за железными перилами показалась голова Брэдли. Он остановился и посмотрел на наши сцепленные руки. Затем перевел взгляд на Картера. Он ревновал меня к нему. Брэдли ничего не знал, но ревновал, прекрасно понимая, что это глупо.

Картер кивнул, когда Брэдли поздоровался с ним.

– Ты идешь?

– Мне нужно переодеться. – Я отпустила руки Картера и подошла к кровати. – Позвони Майклу, пупсик. Я обещала, что сегодня потусуюсь с ним.

– Ты серьезно? – Брэдли вытаращил глаза.

– Да, – грубо ответила я. – В отличие от многих лживых лиц, Майкл был мне хорошим другом в этой школе.

– Ладно, – вздохнул Брэдли. – Тебе помочь с платьем?

– Я справлюсь.

– Эм, – Брэдли мялся, глядя на Картера.

Мне стало смешно.

– Что еще?

– Тебе поможет брат переодеться? – делая особый акцент на слове «брат», спросил Брэдли.

Картер окинул его ледяным взглядом.

– Не нарывайся.

– Брэдли, не нужно глупых сцен. Я скоро спущусь, – быстро вставила я.

Какого хрена, Брэдли ведет себя как полный придурок?

– Ладно, – повторил он и стал спускаться вниз, все еще буравя взглядом Картера.

– Он тебя всегда ко мне ревновал, но сегодня что-то новенькое, – сказал Картер, наклоняясь, чтобы собрать разбросанные рядом с кроватью альбомные листы.

Я всегда поражалась его даром. Он рисовал всем, чем только можно: акварель, гуашь, масло, уголь, карандаш…

– Чем будем заниматься летом?

– Я буду работать в галереи, – ответил Картер.

– Но, Картер!

– Мне нужен опыт, Кейли. Но я не забыл обещание.

Качаясь на высоких каблуках, я низко наклонилась и плюхнулась на кровать. Кровать представляла собой огромный матрас черного цвета, на котором находилось большое количество серого цвета подушек. Стены были такого же серого оттенка. Над кроватью висело несколько картин Картера. С белого потолка свисало несколько светильников в виде фонарей. Огромное окно во всю стену было задернуто белоснежной портьерой, за которой светились огни ночного города. Комната отражала характер хозяина. Я любила это место, любила находиться здесь.

Внизу орали, перекрикивая музыку. Среди множества голосов особенно выделялся голос Лукаса:

– Эмили, детка твой бывший тупой засранец!

Я покачала головой, снимая туфли.

– Кажется, Эм снова бросил парень, – сказал Картер.

– Лукас позаботится об этом.

Мы переглянулись, и Картер наконец-то рассмеялся, обнажая ряд белых зубов. Его смех был редок и походил на тихое рычание.

– Мои вещи все еще здесь? – я поднялась с кровати.

Картер, все еще сидя на корточках, указал подбородком на деревянную ширму, которая стояла в углу небольшой комнаты.

– Конечно.

– Возможно, одна из твоих подружек ненароком могла прихватить что-нибудь из моего.

Он выпрямился в полный рост и посмотрел на меня долгим взглядом.

– Ты знаешь, что здесь никого не бывает.

Конечно, я знаю. Он не был отшельником или монахом. Я видела его с девушками, но не так часто, как Лукаса.

– Ладно, мне нужно переодеться, пока Брэдли не устроил сцену, – со вздохом сказала я.

– По этой части твой парень большой мастер, – подтвердил Картер и спустился вниз.

Я зашла за ширму и открыла комод, стоявший рядом. Там были аккуратно сложены мои вещи, которые я оставила здесь две недели назад. Они пахли свежестью и кондиционером. Картер их постирал. Улыбнувшись, сняла платье и повесила его на ширму. Я натянула на себя джинсовые шорты с высокой талией и черный топ с надписью Imitation («Имитация») – название группы моего отца. На этом самом комоде валялись вперемешку с карандашами и ластиками Картера мои браслеты. Все что было я нацепила на руку и пошла к лестнице.

Брэдли и уже прибывший Майкл тут же оказались рядом. Лукас и Картер стояли на кухне, разливая шоты. Возле Лукаса крутилась рыжеволосая Эм. Эти двое завтра снова проснуться в одной постели и будут клясться, что это было в «последний» раз.

Картер протянул один шот куда-то в сторону, и я не сразу заметила девушку, сидящую на барном стуле у окна. Она протянула руку и, задержавшись пальцами на руке Картера, взяла шот. Меня всегда в ней что-то раздражало. Аарен несомненно была красивой девушкой: среднего роста с длинными светлыми волосами. Можно сказать, что она похожа на меня, если бы не глаза. Мои были голубыми, ее – зелеными.

Аарен снова протянула руку и положила ее на пальцы Картера. Он никак на это не отреагировал, продолжая разговаривать с Лукасом. Раньше они встречались. Но мне трудно назвать это отношениями, так как я практически не видела их вместе. Я знала только то, что Картер когда-то был с ней. Судя по тому, как сейчас она ведет себя с ним, Аарен не против его вернуть. Не знаю, как и почему они расстались. Картер никогда не говорил мне об этом. Я и не спрашивала.

К концу вечера Брэдли был уже пьян, а Майкл ходил за мной хвостом. Я пожалела, что пригласила его сюда. Но если судить по гневным сообщениям от Сары, присланным мне за весь вечер, это того стоило.

– Что она здесь делает? – спросила я Лукаса, когда, отвязавшись от Брэдли и Майкла, подошла к брату.

Он сидел на диване с бутылкой пива и довольно улыбался, глядя на танцующую Эмили в другом конце комнаты. Брат проследил за моим взглядом: Картер и Аарен сидели на полу, тихо перекидываясь фразами. Аарен листала кожаный блокнот, очевидно рассматривая рисунки Картера.

– Мы встретились еще в ЭлЭй. Кажется, она окончательно вернулась из Европы.

– Что так? – ядовито спросила я. – В Европе не нашла богатого сироту?

Лукас посмотрел на меня, и смешинки в его глазах исчезли. Мне пришлось прикусить язык.

– Картер не сирота, Кейли. У него есть мы.

– Я знаю, – вздохнула я. – Черт, знаю. Я просто…

Лукас вымученно улыбнулся и притянул меня к себе.

– Не ревнуй. Спрячь коготки.

Я нервно рассмеялась и прижалась щекой к его животу.

– Тебе стоит с кем-нибудь подружиться, – вдруг сказал брат.

– У меня есть друзья.

– Я имею в виду настоящих друзей.

Я поднялась и непонимающе на него посмотрела. Лукас поставил бутылку на стол и полностью развернулся ко мне.

– Кейли, ты окончила школу. В школе было весело иметь врагов. Но в жизни без друзей сложно. Брэдли ты не любишь, и его друзья не твои. А все эти люди, – он обвел комнату рукой, – считают лишь тебя нашей маленькой сестренкой. Они любят тебя, но настоящей дружбой это не назовешь.

– У меня есть ты и Картер, – пыталась возразить я.

– Мы твои братья. Это другое.

Мне хотелось сказать, что Картер мне не брат. Но не в том смысле, что я считаю его чужим. Но Лукас поймет именно так. Я не могла бы объяснить брату наши отношения с Картером, я и сама-то толком ничего не понимала. Я просто к этому привыкла. Но постоянное напоминание о том, что Картер мой брат, меня сильно раздражало.

Лукас видя мое раздражение, взял меня за руку.

– Нам еще целый год ждать окончания колледжа, мотаясь туда-сюда. Постарайся завести друзей в своем колледже. Я хочу для тебя всего самого лучшего.

– Знаю, – улыбнулась я и снова уткнулась в родное плечо.

Мама настояла на том, чтобы я осталась в городе, поступив в Калифорнийский университет Сан-Диего. Я хотела ехать в Лос-Анджелес к Лукасу и Картеру, но мама убедила, что в этом нет смысла.

«Меньше чем через год Лукас будет работать в компании отца. Если ты не хочешь снова разлучаться, потерпи еще немного», – говорила она.

Конечно, мама была права. И я согласилась, подав документы в колледж Ревелла на исторический факультет, чтобы изучать археологию. У них была прекрасная научная программа, и дом моих родителей находился всего лишь в нескольких милях от кампуса. Мне не придется устраиваться на новом месте. Но от встречи с новыми людьми мне не скрыться. Это было моей проблемой. По этой части я полный профан, хотя всегда была на виду.

Лукас волновался о том, что у меня практически нет друзей. Своих собственных, с которыми я познакомилась и подружилась сама.

Неделю спустя я полностью освободилась от школы. После бала мы с Брэдли облачились в черные мантии и получили свои дипломы о среднем образовании. Со школой было официально покончено.

Я, Лукас и Картер решили отпраздновать это втроем; загрузив в белый внедорожник Картера вещи и доски для серфинга, мы укатили в Дель Мар, и сняли там небольшой домик у пляжа. Два дня мы сходили ума, бездумно бегав по пляжу и покупая ненужный хлам в городе, катались на досках и пароме.

Дель Мар – приморский городок, достаточно спокойный, не такой суетливый как район Ла Хойя. Мы бывали здесь тысячу раз, но мне никогда не надоест приезжать сюда снова и снова.

Вечером перед отъездом мы сидели с Картером на берегу. Лукас ушел на вечеринку у костра. Я наслаждалась красным закатом. Океан будоражил воображение и, глядя на заходящий красный диск, который отбрасывал причудливые блики на воду, можно забыть совершенно обо всем.

Звуки музыки и крики с вечеринки доносились до нас лишь эхом. Плеск волн и крики чаек – идеальная тишина для меня. Эту тишину нарушал лишь слабый скрип карандаша.

– Ты рисуешь меня? – все так же глядя на океан, спросила я.

Краем глаза я заметила, что рука Картера замерла.

– Забыл, что у тебя глаза на затылке.

Он сидел чуть поодаль меня. Я рассмеялась.

– Сколько у тебя рисунков со мной?

– Я не считал. Но если учитывать, что ты никогда намеренно мне не позировала, то ни одного. – Картер сел рядом. – Когда-нибудь решишься?

– Конечно. Только тебе нужно накачать меня чем-нибудь успокоительным. Сомневаюсь, что я выдержу больше тридцати минут.

Картер тихо посмеялся.

– Договорились.

Мы снова погрузились в тишину. На айподе Картера тихо играла песня Энди Блэка «They Don’t Need To Understand». Мы продолжали думать каждый о своем. Рядом завибрировал мой телефон, и я с раздражением отключила его.

– Почему ты не проводишь лето с Брэдли? – Картер смотрел на меня в упор.

– Я никогда не провожу с ним лето. Тем более, мы ведь решили, что каждый день этого лета будет «особенным днем». Ты забыл?

«Особенный день» – мы придумали это еще в детстве.

– Конечно, нет, Кейли. Так и будет.

Мы улыбнулись друг другу.

– Я не понимаю ваши отношения, – сказал он.

Я ответила не сразу.

– У нас все было просто.

– Было?

– Школа закончилась. Брэдли уедет в Итаку, я остаюсь. Все просто, – повторила я.

– Ты ему об этом сказала?

– Скоро скажу.

Увидев, что я морщусь, Картер снова слабо улыбнулся.

– Не хочу тебя обидеть, чертенок, но складывается впечатление, что ты не расставалась с Брэдли из-за того, что не хотела сцен. Но здесь уже деваться некуда.

Я могла бы обидеться, но не на него. И что уж говорить, Картер был прав. Он знал меня как свои пять пальцев.

– И еще из-за Сары, – добавила я, от чего его улыбка стала шире. Со мной он всегда улыбался. – Мне же нужно было ей как-то солить.

Утробный смех Картера и плеск волн – еще одна идеальна тишина.

– Будь с ним честной. – Картер поднялся.

Кроме шортов на нем ничего не было. Я невольно залюбовалась его прекрасным и худым телом. Мышцы играли под кожей, пока он стряхивал песок с шортов. Тонкая полоска волос от живота шла к V-образному рельефу бедер. Моим оправданием сейчас служило, что я редко так пялилась на Картера, так как видела его постоянно, начиная с шести лет. Но в эти дни я позволяла себе слишком многое в отношении к нему, и меня это волновало. Мы давно договорились все забыть и продолжать жить, как будто ничего и не было. И до сих пор у нас получалось. По крайней мере, я так считала.

Картер протянул мне руку. На его правом предплечье с внешней стороны красовалась татуировка. Длинноволосая девушка со светлыми волосами обвивала загорелую руку Картера. Синее с корсетом платье облегало фигуру девушки. Ее скрещенные ноги обуты в высокие гриндерсы, а руки тянулись к кровавой надписи на кисти – «Doomed» («Обречены»).

Свои татуировки Картер нарисовал и придумал сам, прежде чем идти в салон. Если Икар на спине означал его свободу, то эта надпись и девушка были загадкой. Он всегда уклонялся от прямого ответа о значении этого рисунка.

– Идем внутрь.

Я схватила его за руку и поплелась следом. На мне были стринги от купальника и белая футболка с длинным рукавом. Ступая босыми ногами еще по теплому песку и держа при этом Картера за руку, я снова почувствовала себя маленькой девочкой.

– Помнишь, во Франции мы ходили на немое кино? – вдруг вспомнила я. Тогда Джек взял и меня, когда летал в Париж в деловую поездку.

– Конечно, – ответил Картер. – Лукас тогда впервые влюбился.

Я рассмеялась. Им было по пятнадцать, а мне двенадцать. Лукас увидел черноволосую парижанку лет двадцати и мечтал о ней почти год.

– Субтитры были на французском, но я разобрала и запомнила одну фразу. – Chacun est entraîné par sa passion.

Картер согласно кивнул.

– Каждого влечет своя страсть, – перевел он. – К чему ты это вспомнила?

– Тогда я поняла, что ты рисуешь не просто так.

– Через неделю мы возвращаемся домой. А весь июль проведем в Майами, и мы хотим, чтобы ты поехала с нами, детка. – Мама смотрела на меня с экрана ноутбука.

Мы вернулись вчера из Дель Мара, и я решила остаться дома. Моя комната была абсолютно необжитой. Она шикарна, но как будто не моя. Планировкой занималась бабушка, и я даже не стала ничего переделывать, когда стала старше. Все те же постельные тона, белые занавески, огромная с балдахином кровать, заправленная розовым бельем. Я ждала Брэдли, он сильно злился, что я ничего не сказала ему о поездке и не отвечала на звонки.

– Мамуль. – Я поставила ноутбук себе на колени. – Я не смогу. У нас планы с Лукасом и Картером на это лето.

Мама немного нахмурилась. На самом деле, она никогда не злилась и не кричала. Прожив всю свою жизнь на побережье, ей был свойственен оливковый загар, который я получала с большим трудом. Мамины светлые, почти белые волосы струились по плечам. Она была красива. Голубые глаза, которые мы с Лукасом унаследовали от нее, искрились счастьем.

Мои родители были идеальной парой, несмотря не небольшую разницу в возрасте. Сейчас маме сорок один год, а папе недавно исполнилось тридцать шесть. Ему было восемнадцать, когда родилась я. Одному богу известно, что им пришлось пережить тогда. Но они смогли пройти через стену осуждения и сейчас мои родители – пример для подражания. По крайней мере, для меня.

– Что ж, – вздохнула мама, – вы в любом случае сможете присоединиться к нам втроем. Мы будем очень рады.

– Спасибо, мам. Где бэбик? – Я придумала это прозвище для папы еще маленькой, когда узнала, что он младше мамы.

– Ох, – мама расплылась в улыбке. – Твой отец написал новую песню и после концертов сутками пропадает в студии. У него большие планы. Скоро ты обо всем узнаешь, когда мы вернемся.

Я еще поболтала с мамой минут пять. Пока мы обсуждали такие мелочи, как мой новый темно-фиолетовый маникюр, в коридоре послышались голоса.

– Мама, мне пора. Я люблю тебя и бэбика. Скоро увидимся.

– И мы тебя любим, крошка. Пока.

Я захлопнула крышку лэптопа и уже хотела юркнуть в гардеробную. Но не успела. Брэдли ворвался в мою комнату, и вид его был отнюдь не романтичным. Он мрачным взглядом оглядел мои голые ноги. Я стояла перед ним в одной рубашке и очень жалела, что из-за разговора с мамой, я не успела одеться.

Брэдли редко на меня злился, хотя я давала поводов предостаточно. Я заметила, что сегодня он выглядит не как обычно. Обычно он одет всегда с иголочки. Но сегодня на нем болтались потрепанные джинсы и черная футболка не свежего вида.

– Брэдли, все в порядке? – решила начать разговор.

– Это его рубашка? – вместо ответа, спросил он.

– Что?

Он что под кайфом?

– Ты слышала.

– Слушай, зачем ты приехал? Кидаться в меня тупыми обвинениями? Ты сам себя слышишь?

Бред какой-то. Я всегда носила рубашки.

– Я даже не могу, как следует накричать на тебя или ударить, потому ты это, черт возьми, заслужила Кейлин!

– Конечно, не можешь. Ты же знаешь, что с тобой будет, – спокойно констатировала я.

– Конечно, – саркастично повторил он. – Один брат тебя защищает, второй трахает. Как удобно.

Как только он это сказал, дверь в мою спальню резко открылась. Я не успела даже пикнуть. Кулак Картера с силой врезался в челюсть Брэдли. Брэдли упал на пол, и из его губы брызнула струйка крови. Картер стоял и сжимал кулаки, глядя на него.

– Что за… – Лукас появился в дверях. Он переводил взгляд с меня на Картера, затем остановился на Брэдли. – Что он сделал тебе, Кейли?

– У него длинный язык, – ответил за меня Картер. – Убирайся отсюда, и чтобы больше я тебя здесь не видел, – глядя на Брэдли, сказал он.

Брэдли вытер окровавленный рот своей футболкой и прошел мимо меня. Он был слишком напуган, чтобы сказать что-либо еще. На пороге Лукас схватил его футболку и притянул к себе.

– Тебе повезло, что мой брат оказался здесь раньше меня.

Брэдли бросил на меня последний взгляд, полный презрения и громко хлопнув дверью, вышел. Это единственное, что он мог себе позволить в присутствии Картера и Лукаса.

Я выдохнула и посмотрела на брата. Лукас не сводил с меня глаз.

– Что он сказал?

– Он назвал меня шлюхой.

– Что? Тогда он получил мало! – закричал Лукас.

– Эй, остынь, – вмешался Картер. – Он получил свое. Больше он не обидит чертенка.

– Сукин сын! – выругался Лукас.

Я подошла и крепко к нему прижалась.

– Все хорошо, правда.

Лукас теснее прижал меня к себе.

– Никто не смеет так говорить о моей сестре.

Я улыбнулась и протянула руку Картеру, чтобы он присоединился к нашим объятьям, как мы делали это в детстве. Но Катер сделал вид, что не заметил этого жеста. Он сцепил пальцы на затылке и прошел на балкон, выходящий на мамин сад.

– Ты не забыла о сегодняшнем вечере? – Лукас взял меня за плечи.

– О, – простонала я. – Конечно забыла.

– Ладно, – улыбнулся он. – У нас весь день впереди. Собирайся, съездим куда-нибудь.

С этими словами Лукас вышел из комнаты. Я прошла в свою гардеробную, отделанную в те же тона, что и спальня и нацепила первые попавшиеся шорты. Картер все так же стоял на балконе, опираясь руками на белые перила.

– Картер, – начала я. – Я ничего ему не…

– Не нужно, – прервал меня он. – Тебе ничего не нужно объяснять, Кейли. Увидимся вечером.

– Но…

Он прошел мимо меня и вышел из комнаты.

Я ненавижу драмы. Но как еще назвать то, что сейчас произошло в моей спальне? Частично я понимаю, что во всем виновата сама. Мне плевать на то, что сказал Брэдли. Он всегда меня ревновал. Лукас прав: ему еще повезло, что Картер вошел первым.

«Сестра, сестра, сестра».

Все эти годы я твержу себе это словно мантру. Но я ненавижу это слово и его значение.

Она мне не сестра. И никогда ей не будет. Но не по той причине, что у нас нет общей крови. Для меня это было слишком бы низко, чтобы так считать.

Я спустился вниз, где Лукас и Долорес, бабушка Кейлин, обсуждали что-то сидя на светло-розовом диване. Этот особняк вообще никак не ассоциировался с Кейлин. Синие подушки на розовом диване, огромное фортепиано у стеклянных дверей, ведущих в оранжерею. Украшенный деревянными балками потолок со встроенными светильниками и светло-коричневые, почти оранжевые полы. Даже ее комната в нежно-постельных тонах говорила о том, что Кейлин здесь бывает не часто. Здесь нет ничего от нее. Разве что несколько платиновых пластинок, висящих на стене, которыми она любуется часами. Она дочь своего отца. На Оуэна Колдуэла уже сейчас смотрят как на будущую легенду.

– Мне никогда не нравился этот заносчивый мальчишка. – Долорес протянула Лукасу чашку кофе. – Слишком много о себе мнит. Кейлин он совершенно не подходит.

– Тут ты права, бабуль. Ей нужен мужик со стальными яйцами, – рассмеялся Лукас.

Они вместе рассмеялись.

– Картер, – при виде меня Долорес улыбнулась шире. У этой семьи есть особенность – выглядеть намного моложе своих лет, не прибегая к услугам пластических хирургов. – Выпей с нами кофе, мальчик.

– Нет, спасибо, бабуль, – без улыбки поддел ее я. Долорес мне нравилась. Она всегда была настоящей. Она не смотрела на меня так, как мать Кейлин и Лукаса. – Мне нужно бежать.

– А как же наши планы? – возразил Лукас.

– Вечером я буду на месте, но сейчас мне нужно в студию.

– Ладно, – пробурчал Лукас.

– Ты не против, если я уеду на твоей машине, а ты поедешь с Кейлин?

– Только если я поведу.

– Об этом даже не мечтай, – Долорес коварно улыбнулась.

Я помахал в воздухе рукой, и Лукас закатив глаза, кинул мне ключи от «Бьюика».

– Не опаздывай, – крикнул он мне в спину.

– Напомни об этом себе.

Опоздания как раз по части Лукаса.

«Один тебя защищает, второй трахает».

Я не считал себя злым человеком, но во мне никогда не было такого огромного желания убить, как сейчас. Даже когда Брэдли целовал ее и лапал в моем присутствии, я так живо не представлял его смерть, так как представляю сейчас.

Что он знал? Откуда? Кейлин ни за что бы ему ничего не рассказала. Я знаю ее. Возможно, это его ревность заставила так сказать. Я всегда ловил на себе его косые взгляды. Этот пижон с уложенными волосами и Кейлин… С виду они были хорошей парой. Больше для таблоидов. Но не в стиле Кейлин встречаться с такими парнями. Тем не менее, она была с ним два года.

Дорога от Ла Хойи до дома была достаточной длинной, чтобы я смог немного остыть. Я оставил «Бьюик» Лукаса в гараже и вошел в дом.

– Сэм, отец дома?

Дворецкий улыбнулся, продемонстрировав безупречные зубы, и деловым тоном ответил:

– Да, сэр. Мистер Холмес в бильярдной с мисс Санчес.

Еще одна кандидатка на роль нашей мачехи.

– Спасибо.

Я прошел большой светлый холл и гостиную. За темной дубовой дверью я услышал женский смех. Надеюсь, отец не слишком разозлится, если я войду без стука.

– Картер, – сказал отец, опираясь на кий. Казалось бы, при виде меня, на его лице отразилось облегчение.

Нет, точно не разозлится.

Мисс Санчес как раз разбивала, когда я вошел. На ней было слишком короткое платье и огромный вырез на груди, открывая взору темную загорелую кожу. Она была красивой женщиной. Она приветливо улыбнулась и проворковала, глядя на отца:

– Твой отец снова меня обыграл.

– Мой отец победитель во всем, – гордо ответил я.

– С этим не поспоришь. – Она снова расплылась в улыбке. – Я оставлю вас ненадолго.

– Что за взгляд? – спросил отец, глядя на меня. Я и сам не заметил, как улыбнулся краем губ.

Кроме денег Джек Холмес обладал впечатляющей внешностью. Мисс Санчес не единственная женщина, бывавшая у него в постели, но также она и не единственная, кто спит и видит себя хозяйкой этого дома.

– Какой? Она ничего.

–Да ну, – отец прищурился. – Ты так говоришь обо всех моих женщинах.

– Я не вправе лезть в твою личную жизнь.

– Ну, Лукас все время устраивает кастинги, – улыбнулся он.

Я пожал плечами, глядя в большое двустворчатое окно. Оно было затененено каркасом крыши и пальмами, что делало бильярдную комнату слишком темной.

– Сынок, ты имеешь полное право лезть в мою личную жизнь. Ты мой сын.

Ему постоянно приходилось напоминать мне, что я такая же часть его жизни, как и Лукас. Дело бы не в том, что я это отрицал. Они были моей семьей и другой мне не нужно. Я помню только деда, но очень смутно, а погибших родителей в ужасной авиакатастрофе, совсем нет. Меня приняли как родного и воспитали с той любовью, какую мне и давали родные. Возможно даже больше.

И я был благодарен. Всю свою жизнь. Отец не стал меня попрекать тем, что я решил посвятить свою жизнь искусству. Хотя я знаю, он хотел бы, чтобы я работал в его компании вместе с Лукасом.

Возможно в какой-то момент, он тоже думал, что не имеет права лезть в мою личную жизнь. У меня были свои деньги, из которых он не взял ни цента, пока воспитывал меня как сына. Скорее всего, он боялся, что я уйду. Были моменты, когда я хотел. Но отец и Лукас не имели к этому никакого отношения.

– Так и есть, – подтвердил я. – Не каждому повезет услышать такое от отца. Обычно родители говорят обратное.

Отец положил на стол кий и подошел ближе.

– Ты бываешь все реже и реже дома.

– Прости, папа. Я много работаю.

Он улыбнулся.

– Саймон бы так тобой гордился.

При упоминании деда во мне что-то дрогнуло. Уснувшая детская любовь к старому и доброму человеку, чью фамилию я до сих пор носил вместе с фамилией Холмес, все еще теплилась, глубоко спрятавшись в подсознании.

Кивнув отцу, я сказал:

– Мне нужно работать… я приехал сказать, что могу не успеть на сегодняшний ужин.

До этого расслабленное лицо отца сменилось разочарованием. Он провел рукой по своей бородке:

– Я вижу, как ты отдаешь всего себя тому, что любишь. Это верно, и я это понимаю. Но не стоит при этом отдаляться от близких людей.

Я снова кивнул и вышел.

Проходя по коридору на втором этаже, я остановился у двери, соседствующей с моей комнатой. Не удержавшись, я открыл дверь. Сотни раз я бывал здесь с ней или без нее. Здесь был ее дом. Все говорило о том, что здесь живет Кейли.

Большая и уютная комната была полностью в ее вкусе: темно-фиолетовые стены, множество арочных окон. Посреди комнаты большая кровать, заправленная бельем в тон стенам. У электрического камина стоял стеклянный стол на черных резных ножках, на котором лежали любимые книги Кейли. Она обожала историю и археологию и любила читать псевдоисторические саги.

Кейли не была похожа на других. Она с детства не любила мультфильмы. Когда мы с Лукасом усаживались за телевизор с горой чипсов, она уходила в сад играть одна, очень разозленная и обиженная.

Я всегда шел за ней.

Потеряв родителей и деда, я обрел новую семью. Но судьба все равно обошлась со мной жестоко, подкинув мне в качестве «сестры» ее.

Голубые глаза и солнечные волосы сводили меня с ума. Я сам не осознавал, как влюблялся в нее все эти годы. В эту маленькую, капризную и странную девочку.

Ее любили все. Ее родители, Лукас, отец, я. Все старались опекать и защищать ее. Она была слепа ко многим вещам. Ее матери не нравилось, что я появился в их жизни, но Кейли этого не видела. Ее родители были полностью поглощены друг другом, и их общая дочь была для них чем-то вроде трофея. Они не знали, что у нее нет друзей. Они хотели, чтобы она всегда была на виду. Поэтому уговорили остаться в Сан-Диего. Она не могла отказаться от перспективы жить в одном городе с Лукасом и мной. Это было ее больным местом.

Она носила розовые очки, думая о том, что мой отец и ее мать хорошо расстались и до сих пор дружат. Это было не так. Лукас рассказал мне, что мать просто бросила его и отца, сбежав из дома с определенной суммой денег. Кейли этого не знала. Ей лгали, и это было несправедливо. Лукас запретил мне рассказывать ей что-либо. И я молчал, просто не имел права рассказывать.

Но несмотря на все это, Кейли не выглядела жертвой в моих глазах. Она была так эгоистична и упряма. Так красива и амбициозна. И я так ее любил.

Еще раз оглядев комнату и кинув взгляд на кровать, которая отпечаталась в моем разуме. Точнее, образ, который не покидал меня ни на миг, я вышел и прошел к себе.

В своей спальне идентичной лофту, я принял душ и отправился в студию. Я купил этот лофт, чтобы работать. Чтобы он стал для меня убежищем. Но вышло так, что он стал нашим убежищем.

Даже здесь была Кейли. Она была повсюду. Ее вещи, ее запах. Она забралась под кожу и текла в моей крови. Она стала смыслом и музой. Она стала всем.

Я ни с кем об этом не говорил. Ни с отцом, ни с Лукасом. Лукас бы разочаровался. Он так долго строил крепость вокруг Кейли, оставив меня главным стражником, что узнай он правду, не смог бы понять. Он не был наивным, но я не сомневался, что, если бы у Лукаса было хоть малейшее подозрение на наш счет, он бы не стал молчать.

Лаундж-зона была очень светлой, полностью залитой солнцем. Я оттащил с середины кожаные кресла и диван. На их месте я поставил мольберт и барный стул. Усевшись напротив белоснежного холста, я нашел на стереосистеме You Me At Six «Bite My Tongue (feat. Oliver Sykes)», и покачиваясь в такт песни, уставился на холст. Кирпичные стены темного оттенка играли с моим разумом, рисуя различные образы. Рука сама коснулась холста и дальше я уже не чувствовал ничего, кроме удовлетворения. Не слышал ничего, кроме музыки.

Я не знаю, сколько прошло времени. Стук в дверь вдруг стал таким громким, что мне стало больно в висках. Так бывает всегда, когда кто-то вырывает меня из моей реальности.

Сделав звук тише, я схватил тряпку и, вытирая руки, открыл дверь. На пороге стояла Аарен.

– Так увлечен, что не слышишь? – улыбаясь, спросила она.

Аарен была красива. Мы встречались какое-то время, точнее, я был с ней дольше, чем с другими. Я пытался стать нормальным, а не одержимым. Но это не помогло, когда в очередной раз, наматывая ее светлые волосы на кулак и грубо трахая, понял, я обманываю сам себя и даю ненужную надежду девушке. Она уехала в Европу и недавно вернулась, вновь влившись в компанию старых друзей. Мне бы не хотелось, чтобы она снова питала какие-то надежды на мой счет. Я не вернусь к этому. Для меня это ничего не значило.

– Что ты здесь делаешь?

Она показала на два бумажных стакана, занимавших ее руки и прошла мимо меня, не дождавшись приглашения.

– Я была неподалеку. Решила навестить и угостить кофе.

Аарен поставила один стакан на стол рядом с мольбертом. Как только она хотела приподнять полотно, я резко оказался рядом с ней и опустил его обратно.

– Я работаю.

– Ты все тот же. Сдержанный и немного грубый. Одержимый художник.

Мне не нравилось, когда меня называли художником. Художник – это профессия. Я же не зарабатывал на этом деньги. У меня много планов, но я хотел начать с арт-инсталляции, прежде чем показывать миру свои работы.

– Так ты пришла выпить кофе? – уточнил я, глядя на нее.

В Аарен не было того, что было в Кейли. И я даже не мог сказать, что это. Ни в одной девушке этого не было.

– Да, если ты не против. – Она села в черное кресло у окна и отпила из своего стакана. – Мы так и не успели толком поговорить тем вечером. Какие у тебя планы, Картер?

– Для начала окончу колледж. – Я сел на свой рабочий стул и еще раз оглядел эту девушку.

Рост, цвет волос – это все что их объединяло. Но и этого хватало. На какое-то время. Мне нечего стыдиться. Мне давали, я брал. Я никому не изменял. Но этих доводов постоянно было мало.

Аарен закинула ногу на ногу. На ней была короткая юбка-клеш и прозрачный топ, под которым виднелся светлый лифчик.

Я способен понять, когда женщина под обычной фразой подразумевает совершенно другое. Язык тела. Она пришла не просто так.

– Что ты хочешь Аарен? Просто трахнуться или вернуть прошлое? И учти, второе очень близко к первому.

Такого она не ожидала. Но я был так зол сегодня после слов Брэдли. Мне удалось забыть это ненадолго, пока не пришла она. Так пусть объяснится.

– Ты…– Аарен встала с кресла и тыкала в меня своим маленьким пальчиком. – Что с тобой? Почему ты так груб?

– Извини, – вздохнул я. – Я просто спросил.

– Просто спросил?

– Так что тебе нужно? Я работаю, – с нажимом повторил я.

– Смогу ли я ответить на такой вопрос. – Она прижала ладонь ко лбу и посмотрела на меня.

– Тогда не нужно. – Я пожал плечами.

– Я думала, ты перестал сохнуть по своей сестре. Надеялась, ты изменился. Но то, что я увидела тем вечером, как она смотрела на нас… – она покачала головой. – Ничего не изменилось.

Второй раз за день я слышу намеки. За столько лет никто ничего не замечал. Это слишком много для одного дня.

– Она мне не сестра! – я повысил голос.

То, что сказала Аарен звучало ужасно. Это убивало меня.

– Я знаю, – тихо сказала Аарен. – Только слепой не видит. Либо Лукас идиот, либо просто делает вид.

Она выбросила в ведро пустой бумажный стакан и направилась к двери.

– Постой. – Я пошел следом.

Аарен обернулась.

– Мне нет смысла трезвонить. Разберись с этим сам. Потому что это ужасно, Картер. Неужели ты сам не видишь?

Дверь захлопнулась. Я стоял, глядя мимо нее. Внутри просыпалось поганое предчувствие. Как, черт возьми, мне с этим разобраться? Уже поздно. Слишком поздно.

Они не поймут. Никто не поймет.

Ресторан, в который нас пригласил Джек, был одним из лучших в городе. Приятный персонал в белоснежной форме провели нас с Лукасом к столику, где уже нас ждали Джек, мистер Донован – его деловой партнер, мисс Санчес и еще пара лиц, имена которых я даже не расслышала.

Мы сидели на отдельной террасе под открытым небом прямо напротив залива Сейл. Мы с Лукасом тихо посмеивались, выбирая из большого меню блюда. Ресторан не зря носил название «Прибрежная кухня». В меню были включены морепродукты, японская, тихоокеанская кухни.

Лукас заказал суши, а я выбрала из безглютеинового меню мексиканский рис с овощами. Пока выполняли заказ, все наслаждались закуской из калифорнийских сыров и говорили о работе.

Мне было скучно. Лукас влился в разговор, так как он уже был в курсе дел компании и с удовольствием слушал советы. Джек гордился им, а я завидовала. Он вырос, а я так и осталась маленькой.

– Где Картер? – спросила я Джека, когда он отвлекся от разговора.

– Ты же знаешь его, Кейлин. Он не обещал, но я надеюсь, что он приедет.

Картер был зол на Брэдли. И я знаю, куда он обратил свой гнев. Не таким мы планировали это лето. Несмотря на то, что Лукас и Картер собирались работать, у нас были большие планы. Я начала разочаровываться началом. Начиная с того, что я увидела вернувшуюся Аарен.

Картер появился сразу, как я додумала эту мысль. Вот я снова собралась переключиться на скучное времяпровождение, как появился он. На нем были простые джинсы и светлая рубашка. Тонкий галстук свободно висел на шее, а рукава рубашки были высоко закатаны, открывая взору прекрасную татуировку.

Лукас весело его приветствовал. В отличие от Картера, Лукас был одет в привычный костюм-тройку темно-синего цвета. Вместе она были такими разными. Темный и светлый ангелы. Только внешность обманчива. Мой брат намного порочнее Картера.

Джек представил его как сына двум новым лицам, и мы продолжили тихий вечер. Когда принесли коктейльную карту, я себе позволила лишь безалкогольный мохито. Последний раз я пила в Дель Мар. У Лукаса нет привычки запрещать. Как только мне исполнилось восемнадцать, брат дал свободу по части алкоголя. Я не напивалась, но могла себе позволить лишнего.

Поужинав, мы прошли на небольшую лужайку перед террасой. Солнце садилось, и вид был очаровательным. Тихий шум залива и неторопливая музыка могла усыпить кого угодно. Я люблю определенную тишину. Но эта меня раздражала.

– Ты прекрасно выглядишь, Кейлин.

Рядом со мной появилась мисс Санчес в коротком красном платье, сексуально выделяя все изгибы ее фигуры.

– Спасибо, – сдержанно ответила я.

Ее притворная вежливость всегда при ней. Она всегда старалась быть со мной, Лукасом и Картером предельно милой. Даже чересчур. Понятное дело, чего она хотела. Видимо в нас она видела определенный путь к Джеку. Но ее стратегия не работала.

Вот и сейчас я смотрела на эту красивую женщину и не слышала, что она говорила. Слышала лишь, что она похвалила мое белое узорчатое платье ручной работы, не достающее даже до колен.

Я думала совсем о другом. В голове бились ненужные мысли.

Внезапно пальцы моей свободной руки кто-то аккуратно сжал. По одному этому прикосновению я поняла, кто это.

– Извините, мисс Санчес. Я украду у вас Кейлин, – своим хрипловато-глубоким голосом сказал Картер.

– Конечно, – расплылась она в улыбке и направилась в сторону Джека, который раскуривал сигары с друзьями.

– Спасибо, – улыбнулась я Картеру.

– Ты выглядела так, как будто тебя сейчас стошнит, – кривя рот в ухмылке, сказал Картер.

– Так и было.

Какое-то время он смотрел на меня, прожигая черными глазами. И я изучала его лицо: красивое, мужественное с острыми скулами. Он словно сошел с одного из своих полотен. Такой прекрасный и загадочный.

Черт! Это так смешно звучит. Но это так.

– Почему Брэдли так сказал? – вдруг спросил Картер.

Я не была готова к этому вопросу. И мне казалось, Картер не хочет об этом говорить.

– Не знаю. – Я облизнула губы. – Не слушай его. Он несет бред.

– Бред близкий к правде, – тихо сказал он, отпивая из бокала.

– Ты сам мне запретил даже думать об этом. Я и не думала…

Картер сжал челюсть.

– Брэдли просто ревнует и бесится. С ним покончено.

Мы помолчали.

– Не думала? – То ли вопрос, то ли утверждение. Картер сказал это так тихо. Но я услышала.

– По крайней мере, старалась, – ответила я.

И пока он раздумывал, я выпалила:

– Нарисуешь на мне эскиз для татуировки?

Темные брови Картера поползли вверх.

– Нарисовать?

– Да. Как себе и Лукасу. И я с этим рисунком пойду в салон.

– Ты давно хотела, – улыбнулся Картер. – Что ты хочешь? И где?

– Это мы решим на месте.

Заиграла неожиданная для такого места песня – Aerosmith «Crazy». Лукас деловым шагом и довольной улыбкой направлялся к нам.

– Хватит шептаться, – ухмыльнулся он. – Это все, что я нашел у них в каталоге. Давай потанцуем.

Лукас потянул меня за руку. Я лишь успела сунуть полупустую коктейльную рюмку Картеру, и оказалась в руках Лукаса, который ритмично под музыку закружил меня в танце. Он подпевал и весело заливался смехом. С Лукасом так легко. Как дышать.

Джек, улыбаясь, поднял бокал в немом тосте. Картер продолжал стоять, разглядывая рюмку, которую я ему всучила.

Что же между нами происходит? Почему этим летом все изменилось? Все было хорошо. Или мне так казалось?

Неделя пролетела стремительно. Лукас был занят с Джеком, а Картер в галереи, которая открылась прошлой весной квартале Газовых Фонарей.

Я ужасно злилась и обижалась, слоняясь целыми сутками в Старом городе. Чувство одиночества съедало меня. Я на это не рассчитывала. Мама с папой звонили реже и отсрочили свой приезд. Брэдли так и не появлялся. Мне он и не был нужен, хотя в глубине души я надеялась, что он объявится и попросит прощения. Я бы назло Картеру и Лукасу простила его.

Глупые и детские коварные планы рождались в моей голове, и я с огромным трудом их подавляла.

Субботним вечером вернувшись в Ранчо Санта Фе с очередного карнавала, я наконец-то увидела черный «Бьюик» Лукаса, припаркованного у каменного римского фонтана перед главным входом.

Я вбежала в холл. Дворецкий Сэм, заметив меня, слегка дернулся, очевидно, ожидая, что я его столкну. Я подавила смешок и притормозила прямо около него. Сэм улыбнулся и, поглаживая усы, сказал:

– Мисс Колдуэл, мистер Холмес… Мисс!

– Да, да Сэм.

Вскочив через две ступеньки на второй этаж, я бросилась в комнату Лукаса. Я не раз застукивала брата с девушкой, но не в такой откровенной позе. Темноволосая и длинноногая красавица стояла на коленях, а мой брат, обхватив ее шею, плавными движениями двигал бедрами позади нее.

Сначала я замерла.

– Кейли! – заорал Лукас, а девушка взвизгнула.

– Какого черта, ты не закрываешь двери?! – крикнула я в ответ.

На меня обрушился приступ истерического смеха. Лукас что-то еще бурчал, но я уже спускалась вниз, все так же смеясь.

Сэм, заметив меня, залился краской.

– Я пытался вас предупредить.

– Все в порядке, – я беспечно махнула рукой и вышла на улицу.

Уже сев в свою машину, я решила куда поеду. Мне надоело всю неделю слоняться как маятник из места к месту. Раз не получилось закатить сцену Лукасу, закачу ее Картеру.

Серые металлические двери долго находились без движения, после того как яростно в них постучала. Я уже решила позвонить Картеру, как дверь наконец-то распахнулась.

Передо мной возникла Аарен с взлохмаченными волосами, а позади нее показался Картер в одних спортивных штанах, висящих так низко на его талии, что можно было понять, что на нем нет трусов.

Не нужно гадать, что подумала Кейли. Все было написано на ее лице.

– Привет. – Аарен улыбнулась ей.

– Что сегодня за день такой, – вместо приветствия пробурчала Кейли и прошла мимо нее.

Аарен нахмурилась и посмотрела на меня. Я пожал плечами. В этом вся Кейли.

– До встречи.

– Да… пока.

Аарен вздохнула и, бросив на меня последний предупреждающий взгляд, вышла, закрыв за собою дверь.

Кейли порывшись в холодильнике, разлеглась на диване с минералкой в руках. Сегодня она выглядела той, к которой я привык. Которую я знал. Длинная майка с названием группы ее отца облегала прекрасное тело Кейли. Из-под майки выглядывали крошечные джинсовые шорты. Она закинула ноги, обутые в конверсы с шипами на подлокотник и посмотрела на меня.

– Что у тебя за день? – спросил я, убирая ее ноги и ложа их себе на колени. Безупречная теплая кожа коснулась кожи моего живота, и сердце пропустило удар. Вся кровь мигом хлынула к паху. Я сам над собой издевался, но держать руки подальше было выше моих сил.

– Дома я застукала Лукаса с девушкой в весьма пикантной позе, – улыбнулась она. – Затем приезжаю к тебе и вижу почти то же самое. Хорошо, что я забыла ключи. Вы успели одеться.

Мои руки прошлись по ее икрам, и Кейли посмотрела на меня. Я удерживал пронзительный взгляд голубых глаз, в которых плясали танец Ада чертята. Она ревновала. Только сама этого не понимала.

Я продолжал движение ладоней по ее ноге. Кейли чаще задышала и слегка дернулась под моими руками, когда они остановились на ее бедрах.

– Здесь, – еле слышно прошептал я. – На этой части твоего тела татуировка будет выглядеть прекрасно.

– Давай проверим, – так же тихо предложила она.

Я убрал ее ноги со своих и встал с дивана.

– Хочешь сегодня?

– Да.

– Это может занять некоторое время.

– Ну, некоторые салоны работают круглосуточно. Но если у тебя нет времени, я отправлюсь туда сейчас.

Она мной манипулировала, прекрасно зная, что я не отпущу ее одну в тату-салон поздно вечером.

– Чертенок, – предупреждающе сказал я. – Мне нужен косметический карандаш.

Она порхнула в ванную и быстро вернулась.

– Кайал подойдет?

Я кивнул, и Кейли вручила мне черную подводку для глаз.

– Располагайся, – приказал я.

Она сняла с себя кеды и мило вздохнула, перебирая маленькими пальчиками ног. Я присел на колени рядом с ней и придвинул ее к себе поближе за ноги.

– Что мне рисовать?

Кейли на секунду задумалась.

– Я не знаю.

Я поднял на нее глаза. Она выглядела довольной и стреляла глазами. Все эти дни она проводила одна, и мне было больно от этого. Я знал, что она пропадает в Старом городе или на пляже. Мне хотелось быть с ней, пока Лукас был занят. Но я грузил себя работой, которой было не так уж много.

Что-то начинает происходить. То, что, казалось бы, уснуло. То, что мы годами пытались подавить. Не могу сказать за нее. Она такая разная. Сама не знает, чего хочет.

– Я доверяю тебе, – нарушила она тишину.

Я тяжело вздохнул, невольно вспоминая. Тогда она мне сказал то же самое.

Кейли видимо поняла. И попыталась расслабиться, нервно посмеиваясь.

– Рисуй что-нибудь в своем стиле. Я хочу рисунок похожий на твой.

Я прошелся взглядом по своей татуировке.

– Хорошо.

Когда карандаш коснулся ее нежной кожи, Кейли заерзала на диване.

– Сиди спокойно, чертенок, – строго произнес я.

– Как думаешь, у меня хватит выдержки?

– Тебе придется. Но зная тебя, я ни в чем не уверен.

Она снова улыбнулась.

– Нужно позвонить Лукасу. Надеюсь, он закончил.

Я ухмыльнулся, и Кейли это заметила.

– Вы точно работали эту неделю?

– Чертенок, – мой голос снова стал предупреждающим. – Не ерзай.

– Ты не ответил.

– Да. Прости, но неделя выдалась трудной.

– Ничего.

Я остановился и вновь на нее посмотрел. Она старалась казаться равнодушной, но я видел, как ей обидно. Она не привыкла, чтобы ее желания не исполнялись. Кейли прекрасно осознавала, что так будет не всегда, что мы уже выросли и у каждого своя дорога, но эгоизм и чувство своей особой значимости, который в ней взрастили, не давали ей это принять.

Я старался, чтобы мои руки по возможности не касались ее кожи. Но это было неудобно. Наплевав на все, я уперся левой ладонью во внешнюю часть ее бедра, а правой выводил рисунок.

– Ты хочешь это набить сегодня? – спросил я.

– Или подождать до утра, – ответила она, – но мне придется не мыться.

– Или… – немного подумав, я решился, – можешь получить рисунок, не вставая с этого дивана.

Кейли непонимающе нахмурила брови.

– Что ты имеешь в виду? Я хочу настоящую татуировку.

– Она будет настоящей.

– Ты… – ее ярко-голубые глаза округлились. Затем прищурившись, Кейли улыбнулась. – Я могла бы догадаться. Все что касается рисунка тебе подвластно. Но почему ты мне не сказал?

– Ты бы просила у меня это постоянно, чертенок. И вообще я делал это только дважды. Если ты готова рискнуть… – я развел руки в стороны.

Кейли окинула меня своим ледяным взглядом.

– Я уже говорила, что доверяю тебе. На ком ты экспериментировал?

Я провел черным от карандаша пальцем по костяшке своего запястья, где было выбито «Doomed». – Это. И латинская строка Лукаса.

– Черт! – ругнулась она. – Так не честно.

– Все честно, – я посмеялся. – Теперь ты посвящена в тайну. Нам я сделал только буквы. Ты будешь первой и последней, кому я сделаю рисунок.

– Последней? – переспросила она.

– Да. Никто не должен знать. Я не мастер и у меня нет на это времени.

Кейли снова откинулась на спинку дивана.

– Хорошо. Это наша маленькая тайна.

Тайн у нас хватало. Точнее одна, которая меня убивала.

– Посмотри.

Кейли опустила глаза и стала с интересом разглядывать свою правую ногу. С верхней части ее бедра к внутренней тянулись черные линии, образуя сердцевидное кружево. Внутри него я нарисовал тонкую сетку, украшенную черным жемчугом. Пара небольших роз пристроились к левому боку сердца, пуская свои листья к коленке Кейлин.

Рисунок покрывал всю верхнюю часть бедра. Когда я нанесу тушь, и без того сексуальные ножки Кейли, будут выглядеть потрясающе.

– Картер, это… – она крутила ногой.

– Я знал, что тебе понравится. Думаю, розы мы сделаем с голубым оттенком. В тон твоих глаз.

Я снова коснулся рисунка. Ее ноги дрожали от моих прикосновений. Я знал, какой Кейли была чувствительной. Мне было слишком тяжело находиться рядом с ней наедине. Особенно в таком положении.

– Приступим? – Я посмотрел на нее снизу вверх. Она кивнула.

Я никогда не планировал делать людям тату. То, что я сделал это для себя, Лукаса и теперь делаю для Кейли, значит что-то важное.

Когда игла коснулась кожи Кейлин, она даже не вздрогнула. В резиновых перчатках я не мог ощущать ее, но мог видеть легкие мурашки.

– Неужели тебе не больно? – После очередного нанесения, я смазал прохладной мазью ее кожу.

– Вовсе нет. Я думаю, что рассказы об этой боли слишком преувеличены.

– Так и есть. В какой-то степени.

Я продолжил, а Кейли громче прибавила музыку, практически полностью заглушая дребезжание машинки.

– Когда я начну красить, – крикнул я, – будет больно. Без этого никак, чертенок.

Она беспечно улыбнулась, подпевая солисту. Кейли любила яростную музыку. Она сходила с ума от ню-метала, и откровенно скучала от классического панк-рока.

Я полностью ушел в работу, когда заиграла песня «Blessed With a Curse». Кожа светлой карамели превратилась в мой холст, на котором я создавал. Игла вбивала ей под кожу тушь, создавая настоящее произведение.

И все это под моими руками.

– Мы закончим сегодня? – Кейли вывела меня из транса.

– Думаю, да. Но это займет много времени.

– Я написала Лукасу, что остаюсь у тебя. Ты ведь не против?

– А когда я был? ‒ задал я риторический вопрос.

Какое-то время она молчала, но потом снова спросила:

– Ты снова с Аарен?

Я улыбнулся, не глядя на нее. Долго она тянула с этим вопросом. Учитывая то, что увидела, придя сюда.

– Ты ведь знаешь, что нет.

– Тогда ты с ней просто спишь?

– Любопытный маленький чертенок. – Я отложил машинку и схватил ее за розовую пятку, слегка ущипнув.

Кейлин взвизгнула и стала вырывать ногу. Но я держал ее крепко.

– Тебе все нужно знать.

– Ну скажи мне, Картер, – смеялась она.

– Нет. – Я отпустил ее ногу и, смазав мазью поврежденные участки кожи, снова включил машинку. – Она пришла в неподходящий момент, когда я принимал душ.

– Но вы оба выглядели как после сумасшедшего траха. – Откинув голову, Кейли снова принялась смеяться.

– Осторожней со словами, – улыбнулся я, возобновив работу.

Аарен снова «оказалась поблизости» и зашла ко мне. Ничего не было, и быть не могло. Но со стороны выглядело иначе. Она была неплохим другом. Я думал, что не смогу с ней больше общаться после того, что она мне сказала. Но я ошибался. Аарен не стала мне больше этого говорить. Напротив, она извинилась.

Но я не мог этого объяснить чертенку. В ушах еще звенели жестокие слова ублюдка Брэдли.

Перекусив, мы снова вернулись на диван и продолжили начатое. Я начал красить розы, и Кейли недовольно проворчала. Ей было больно. Я послал ей ехидную ухмылку.

Было слишком поздно, когда я закончил. Она спала, полулежа на диване, пока я покрывал ее ногу стерильной пленкой. Красный диск поднимался над Сан-Диего, освещая комнату багровым светом.

Кейли тихо застонала, когда я взял ее на руки.

– Жжет…

– Ш-ш-ш.

Я пронес ее по лестнице наверх в комнату, которая полностью представляла спальню. Кейли не открывая глаз, растянулась на кровати.

– Черт, как жжет, – снова простонала она, неуклюже пытаясь снять шорты.

– Могла бы подождать, когда я выйду, – сказал я, поднимаясь.

Она распахнула глаза и схватила меня за руку.

– Не уходи.

– Я всю ночь разрисовывал тебя, чертенок. Нужно поспать.

Возбуждение от вида ее голых ног и бессонная ночь давали о себе знать. Веки наливались свинцом, а давление в области паха стало совсем невыносимым, когда Кейли все же стянула с себя шорты. Ее черные кружевные трусики эротично сочетались со свежим рисунком на ноге. Делая этот рисунок, я будто знал, какое на ней белье.

Пока я любовался этим зрелищем, маленькая ножка опустилась на мой член. Я стиснул зубы.

– Что ты делаешь?

– Я терпела всю ночь, – Кейлин облизнула губы, моргая густыми темными ресницами. – Что-то происходит между нами. Прямо сейчас. Снова.

Она стала потирать ногой мою эрекцию, и из моего горла вырвался стон.

– Ты же помнишь, как это было, Картер. Прикоснись ко мне. Мы не делаем ничего плохого.

Я проигнорировал остатки разума. Все как когда-то. Прошло два года, а я все еще чувствовал ее вкус на своих губах. Никто не мог утолить мой вечный голод. Ни у кого не было такого вкуса.

Я резко развернулся и схватил Кейли за бедра. Она слегка поморщилась, когда я задел ее ногу. Но мне было все равно. Она сама этого хотела.

Все произошло быстро. Одной рукой я надавил на ее грудь, чтобы она легла, а второй – сорвал с нее трусики. Кейли раздвинула ноги, и я лег на уровне ее прекрасной розовой плоти. Она на выдохе и со стоном произнесла мое имя, когда я погрузил свой язык в ее сладкое влажное место.

Я потеряла девственность, когда мне было шестнадцать. Тогда, когда только начала встречаться с Брэдли.

Но не он был во мне первым.

Это был Картер.

Брэдли рьяно пытался трахнуть меня в первую же неделю наших отношений. Но его попытки вызывали во мне лишь отвращение. Я не хотела, чтобы он был первым. С ним бы было не так, как мне хотелось.

Да, Брэдли сексуальный, но его самомнение зашкаливает примерно до пятнадцати по десятибалльной шкале. Не думаю, что он бы осторожничал. Да и сама мысль о том, что он был бы у меня первым, раздуло бы его и без того огромное эго.

Решив, что моим первым будет тот, кто этого достоин, мой выбор пал естественно на Картера. Я видела, как он привлекателен, как смотрят на него девушки, а он смотрит на меня.

Картер приехал на выходные из Лос-Анджелеса без Лукаса. Джек улетел в Нью-Йорк, и мы были дома одни. Все было как обычно: мы смотрели фильмы, слушали музыку. В какой-то момент я оказалась на Картере и поцеловала его. Он этого не ожидал. Он оттолкнул меня и назвал дурой. Мне стало обидно, и я начала плакать. На Картера всегда действовали мои слезы, когда как другие не особо сосредотачивали на этом внимание. И я снова его поцеловала. В этот раз он не стал меня отталкивать.

И это случилось. Он был так нежен и заботлив. Он сделал все так, как я и хотела. Мне было жутко больно, но я терпела. Ведь Картер сделал меня женщиной.

Я позволила Брэдли прикоснуться к себе лишь только через полгода. Он был разочарован, что я не оказалась девственницей, но мне было на это плевать. Секс с ним был бешеным и страстным. Со временем он стал обуздывать свои потребности и научился удовлетворять меня.

Но это было не то. Мне всегда было мало.

Первое время я не замечала, но Картер стал реже приезжать домой. Он винил себя и страдал. Мы договорились, что это был первый и последний раз. Никто не должен знать. Нас не поймут и во всем обвинят Картера. Ему было девятнадцать, мне всего шестнадцать. Кто бы из нас пострадал в этой истории?

Со временем все встало на свои места. Но он не забыл. Не забыла и я. И как такое можно забыть?

Его руки на моей груди, его язык внутри меня. Я помню все: этот запах, мои фиолетовые простыни с пятнами крови, наш пот и его дыхание… Звуки, которые он издавал, когда входил в меня. Эти руки, на которых проступали вены, когда он опирался на них, нависая надо мной. И глаза. Черные омуты, наполненные тоской и любовью…

Сейчас все повторялось. Я снова чувствовала то, что чувствовала тогда. Но в десять раз сильнее.

Картер снова поддался мне. Я этого не планировала. Ночь, что мы провели вместе, была адски мучительной. Когда он рисовал на мне, а потом всю ночь набивал тату, мне приходилось закусывать губы и заставлять себя думать, о чем угодно, но только не о его руках. Но ни громкая музыка, ни боль от иглы, ничто не смогло подавить это желание. Эту ноющую боль между ног.

Когда моя голова коснулась кровати, и я почувствовала запах его постели, мне стало ясно, что я снова хочу совершить ошибку.

Нетерпеливый язык Картера заставлял меня чуть ли не визжать от восторга. Я извивалась словно змея. Пальцы ног с силой вжались в простыни, а пальцы рук теребили шелковистые волосы Картера.

– Чертенок… – стонал он между поцелуями с моей плотью. – Что же мы делаем?

Я сходила с ума от его наполненного страстью голоса.

– Не останавливайся, – прошептала я.

Он и не думал этого делать. Я открыла глаза. Руки Картера выводили круги на моих сосках под майкой. Его голова плавно двигалась между моих бедер. Он полулежал, склонившись надо мной. Из-под низко опущенных спортивных штанов выпирало его возбуждение. Мне так хотелось прикоснуться к нему. Так хотелось попробовать его на вкус. Сейчас я ненавидела всех девушек, которые получали от него, то же самое, что и я сейчас.

Это только мое. Картер мой.

Он глубже вонзил свой язык, и я застонала так громко, что Картер удовлетворенно рыкнул. Его руки оставили грудь, и нашли мои ладони. Мы вцепились друг в друга обеими руками, сплетая пальцы. Картер потянул меня на себя, и я качнула бедрами.

– Вот так, чертенок. Двигайся.

Я держалась за его руки, запрокинув голову, и двигала бедрами, буквально насаживаясь на его язык.

– Кончи для меня, – на миг остановившись, шепнул он.

Я вскрикнула и почувствовала огромную накатывающую на себя волну удовольствия. Руки и ноги тряслись. Картер отпустил мои руки и провел горячей ладонью по татуировке. Я вздрогнула и открыла глаза.

Он тяжело дышал, так же, как и я. Его эрекция достигла пика. Я привстала и протянула руку. Мои пальцы прошлись по тонкой полоске волос, ведущей к паху. Картер поймал мою руку, когда она почти забралась под резинку штанов.

Я подняла на него взгляд.

– Тебе нужно…

– Нет, – резко ответил он. Его голос уже не был хриплым от страсти. Он стал холодным.

Картер встал с кровати и посмотрел на меня. Я свела ноги вместе.

– Поцелуй меня, Картер.

Он ухмыльнулся.

– Чем я по-твоему сейчас занимался?

Меня разозлили его слова.

– Не выставляй меня похотливой стервой. Ты охотно это сделал.

– Кейли, так нельзя. Твою мать! – Он схватился за волосы. – Я иду в душ.

Я бросила в него подушкой и забралась под одеяло. Возможно, он прав. Тело все еще ныло от его прикосновений и, чувствуя себя полностью удовлетворенной, я стала медленно погружаться в сон.

Я проспала до полудня и, проснувшись, обнаружила записку от Картера.

– Тебе уже давно пора выставлять свои работы. – Голос Хендрика раздался эхом в пустом зале.

Я, не отрываясь от ноутбука, улыбнулся, но промолчал.

– Напоить тебя что ли, – пробурчал Хендрик, – чтобы хотя бы отвечал.

– Пьяным я тебе еще больше не понравлюсь, – подал я голос.

В памяти сразу всплыл фестиваль комиксов лет пять назад, когда мы с Лукасом здорово надрались. И это был единственный раз, когда я был пьян по-настоящему. Имею в виду, алкоголем.

– Ты мне нравишься, – продолжал Хендрик. – И я хочу, чтобы здесь висели и твои работы.

Я повернулся в офисном кресле.

Хендрик Бойд смотрел на меня, и в его глазах плясали искры. На тридцать шесть лет он не выглядел, так как в прошлом у этого талантливого человека были серьезные проблемы с наркотиками. Что было с ним в прошлом меня ни коем образом не касалось. Хендрик один из немногих талантливых арт-агентов в Южной Калифорнии. Мне повезло получить работу у него. Но я знал, что моя фамилия сыграла в этом большую роль. Да и Хендрик не скрывал этого.

– Послушай, я знаю, о чем ты думаешь. – Он развязал галстук и бросил его на кресло. – Но мы можем анонимно выставлять твои картины. Я постоянно работаю с анонимами. Людей это привлекает.

Я знал всех этих анонимов, которые работали с Хендриком. Кто-то боялся публики, кто-то критики. Ни под одну категорию я не попадал.

– Мне еще нужно время.

– Зачем тянуть? Через год ты уже окончишь колледж.

– Именно. Я не тяну, а много работаю.

– Я никому еще не предлагал сам, – почти обиженно сдался Хендрик. – Но мое предложение в силе.

Я кивнул ему, ясно дав понять, что ценю это.

Хендрик ответил на телефонный звонок и снова обратился ко мне:

– Хотя… на твоем месте я бы тоже отказался. У тебя есть наследство. Наверняка, ты планируешь открыть свою галерею.

Я вскинул брови.

– Ты действительно так думаешь?

Почти минуту он меня изучал.

– Нет, – скривился он. – Ты не такой. Ты богатый и талантливый ублюдок. Но по какой-то причине не пользуешься двумя лучшими своими качествами. Так что, нет. Не думаю.

Я рассмеялся.

– Спасибо, Хендрик.

Он махнул рукой и направился в сторону выхода.

– Не забывай, что неделя у тебя свободная.

– До встречи.

Оставшись один, я захлопнул крышку ноутбука и опустил голову на руки. Я не спал почти двое суток. Бессонница скоро добьет меня. Каждый раз, когда я закрываю глаза, появляется образ. Он преследует меня и не дает расслабиться. Мне ничего не остается, как встать с постели и запечатлеть его на бумаге.

Порой я серьезно подумываю обратиться к психологу. Хотя бы ради таблеток, которые пропишет мне врач, и я смогу спать.

Бессонница преследует меня с детства. Но только сейчас о ней знает лишь Лукас. Отца я не хочу волновать. Я с этим справлюсь.

Мне нравится моя работа. В крупных галереях тоже нужны графические дизайнеры. А художников и без меня полно. Конечно, для меня многое значит, что такой человек как Хендрик Бойд предложил мне работать с ним. Не знаю, на чем основывается мое несогласие, но уж точно не из-за учебы. Возможно, он прав, и за моим внешним равнодушием к родительскому наследству кроется корысть. Голодным я не останусь. Но мне противно считать, что искусство для меня хобби. Я пока сам не знаю, чего хочу. Знаю одно – сейчас я не готов.

Мне нужно спать.

Гуляя по безлюдной галерее, я разглядывал картины различных художников. У каждой свой стиль, своя «рука» и мысли. Если говорить о себе, я не знал каков мой стиль. Это еще раз говорит о том, что я не готов.

Я остановился у картины, изображающей девушку прошлого века. Длинные светлые волосы, белые руки, которые держат неизвестный мне цветок, тонкая талия, голубые глаза…

Кейли бы понравилось.

Кейли…

Я отвернулся от картины и взглянул на шумный квартал Газовых Фонарей, окружающий здание. Но никто не видел меня. Галерея была оборудована стеклом с односторонней видимостью так же, как и потолок, позволяющий в это самое время наблюдать за тусклым появлением звезд. Днем солнце сильно пекло, но в таком месте как арт-галерея, такое освещение было идеальным.

Люди и звезды отвлекли меня от главной темы всего моего разума. А резкий рингтон на телефоне заставил вздрогнуть.

– Да.

– Черт, Картер! Я жду тебя уже целый час. Ты где?

– Я не смотрю на время. Извини. Я уже еду домой.

– Я у тебя и уже заказал пиццу. Игра скоро начнется. Еще Кейли где-то носит. Давай быстрее.

Лукас обладал такой нездоровой нетерпеливостью, что порой становилось жутко. Ему нужно все сразу, здесь и сейчас. Как и его сестре.

Она естественно будет с нами. Ее присутствие мне невыносимо так же, как и отсутствие. Я схожу с ума со вчерашнего утра. Кроме недосыпа, ноющая боль в паху требует освобождения. Мой организм издевается над разумом. Кажется, я серьезно болен.

Только пока не пойму чем именно.

Мне просто нужно трахнуть кого-нибудь и как следует выспаться. Наверное, идеальный план.

В прошлый раз он мне не помог. Когда я лишил девственности Кейлин, я долгое время не прикасался к другим девушкам, сохраняя вкус ее поцелуев на себе. Но со временем все прошло. Точнее, уснуло.

Пока я снова не потерял голову. Конечно, я виноват. Это подло с моей стороны, подло по отношению к Лукасу и отцу. Я полный трус, который молчит и не рассказывает всей правды о том, что натворил. Но эта моя глупость – самая важная вещь в моей жизни. Я был ее первым. Она выбрала меня, хотя уже встречалась с Брэдли. Я как последний подонок сделал это.

И готов был сделать вновь.

Мы снова перешли черту.

Я твердо решил для себя, что Лукас должен знать. Я не могу предвидеть его реакции, но будет скандал. И я это заслужил. Я виноват.

Приехав в Голден Хилл, я уже в лобби услышал голос Лукаса.

– Я не знаю, мама! Я работал. Но должна знать ты. Когда ты ей звонила в последний раз?

Увидев меня, Лукас кивнул. Его голубые глаза полыхали яростью, а светлые волосы были растрепаны. В одних джинсах босиком, Лукас расхаживал по комнате, прижав телефон к уху.

Я уже понял, что он говорил с матерью. И речь шла о Кейли.

– Это Долорес тебе позвонила. Я не обвиняю тебя в том, что ты плохая мать, но … Мама, послушай. Не знаю, черт возьми! Вернись уже домой хотя бы на день. Она скучает!

Лукас с силой швырнул телефон на стеклянный стол и опустился в кресло.

– Что случилось?

– Кейли с утра уехала в колледж на встречу со своим научным руководителем и ее до сих пор нет. На звонки не отвечает. Долорес в панике, а мама обвиняет Джека. Что за бред вообще?

– Да, – выдавил я. – Но без нас она редко это делает, Лукас.

– Ты прав, – Лукас вздохнул. – Едем в Старый город. У меня сердце не на месте.

Мое тоже. Я громко сглотнул. Ничего с чертенком не случится. Это просто невозможно.

На город уже опустилась темнота. Но это никак не сказывалось на шуме Старого города. Дневные бистро заменились ночным барами, которые были так же полны кучей людей. Повсюду звучала мексиканская и американская речь вперемешку.

Я припарковал свой внедорожник рядом с каким-то баром, и мы с Лукасом тут же оказались на улице.

– Ярмарки уже закрыты. Ни в один бар ее не впустят. Где она может быть? – Со злости Лукас пнул мусорный бак.

Я молча разглядывал цветные огни на вывесках и думал. Я так хорошо ее знал. Я должен понять, где она.

– Возможно, ее похитили и попытаются связаться с нами, чтобы потребовать выкуп. А может она укатила с мексиканскими артистами. Боже… Она ведь никогда так не делала! – Лукас продолжал вслух перебирать самые невероятные доводы. – Картер!

Я повернулся к нему.

– Ты знаешь? У тебя такой взгляд, будто ты догадался.

Неужели у меня такой взгляд?

Да я мог бы предположить.

– Ее здесь нет, – сказал я.

Если бы она была здесь, это было бы безумием. Чертенка кто-то обидел. И сейчас она возможно, плачет. А если она прячет свои слезы, значит они настоящие.

– Едем в Ла Хойя.

– Что? – Лукас непонимающе уставился на меня, пока я вновь усаживался на водительское место.

– Я знаю, где она. И о чем я только раньше думал? Мог бы сразу догадаться.

– И где же? – Лукас закрыл дверцу и пристегнулся. – Я не понимаю.

– Не волнуйся.

С этими словами я выехал на автомагистраль и, рискуя нарваться на штраф, поехал в Ла Хойя.

Слезы Кейли не были редким явлением. Чаще всего с помощью слез она пыталась добиться чего-нибудь. Но это не значит, что она была бесчувственной. Я четко знал: если Кейли прячет слезы, значит ей по-настоящему больно.

Ворота в коттедж Колдуэлов сразу же распахнулась, как только охрана увидела мою машину. Мы вышли наружу, и Лукас сразу же направился к главному входу. Но я не говоря ни слова, пересек террасу и перепрыгнул через каменную изгородь. Запах цветов и свежести ударили в ноздри. Я шел по цветущему саду в сторону оранжереи.

– Картер. – Лукас побежал за мной. – Куда ты?

– Идем, – вместо ответа сказал я.

Он всю дорогу заваливал меня вопросами, и мне лишь оставалось внушить ему свою уверенность, что она там, где я думаю.

На самом деле, я уже не был так уверен.

Оранжерея из красного дерева представляла собой огромный стеклянный замок из сказки. Ее обступали хвойные деревья и кустарники, и чем ближе чувствовался океан, тем реже становились деревья.

Я остановился там, где уже заканчивалась территория поместья и слабый свет, освещавший сад, едва сюда добирался. Под большой елью, выгнутой буквой «С», пристроилась маленькая фигурка. Я как можно тише подошел к ней и опустился на землю позади.

– Тебя все ищут, чертенок.

От звука моего голоса она вздрогнула и повернулась. Ее лицо было заплаканным. Мое сердце сжалось.

– Что случилось?

Кейли не успела ответить. Лукас, отставший от меня, уже заметил нас и с громким возгласом ринулся к сестре:

– Ты издеваешься! Кейли! – Он в два шага пересек разделявшее их расстояние и привлек сестру к себе. – Почему ты здесь? Ты хоть представляешь, что я пережил?

– Прости, – пробормотала она и прижалась к нему. Она выглянула из-за плеча Лукаса, и я понял, чего она хотела.

Я поднялся на ноги и подошел к ним. Схватив теплую руку, я сплел наши пальцы и обнял ее со спины.

– Надавать бы тебе по заднице, – пробурчал Лукас. Его гнев заметно остыл. – Давай рассказывай.

Он отстранился. Я все еще сжимал тело Кейли сзади, одной рукой держа ее руку.

– Я просто… Лукас, прости меня. Мой телефон разрядился. Я слушала музыку и просто думала. Время так быстро пролетело.

– Крошка, ну что такое? О чем ты думала?

– Это ерунда. Я хочу домой.

Я не видел ее лица, но догадался какими невинными глазами она посмотрела на брата. Так как злость Лукаса как рукой сняло.

Он поймал мои смеющиеся глаза и съязвил:

– Ты с самого начала знал, где она, так?

– Конечно, нет, – ответил я.

– Черт, ладно. – Лукас тяжело вдохнул. – Скажу Долорес и позвоню маме.

Он быстрыми шагами направился к дому обратно через сад, прижав телефон к уху.

– Ты знал, где я? – Кейли, не расцепляя наших рук, повернулась ко мне.

– Я просто догадался. Что случилось?

Она могла обмануть Лукаса, но не меня. Резкий порыв ветра взметнул ее светлые волосы, и они закрыли ее лицо. Мы стояли на небольшом обрыве. С этого места океан не был так близок, как с вида из дома, но практически весь район была как на ладони.

Мои пальцы коснулись светлой кожи. Кейлин вздохнула и прикрыла глаза.

– Когда мы играли в детстве в прятки, Лукас никогда меня здесь не находил. Но однажды нашел ты.

Она замолчала. Я тоже молчал.

– Брэдли перехватил меня на выходе из кампуса, – произнесла она.

– Я же предупреждал его, – сдавленно сказал я.

– Он знает, Картер. Не знаю откуда, но он узнал о нас.

Мне захотелось кричать. Все мои мышцы напряглись, и рука инстинктивно потянулась за ключами в карман.

– Он не имеет права преследовать тебя и болтать об этом.

Кейли заметила это движение и перехватила мою руку.

– Мне кажется, что он просто это ляпнул и проследил за моей реакцией.

– Ты поэтому плакала здесь? – Мой голос был хриплым, и все тело горело. Я был так зол на этого придурка.

– Я думала. Правильно ли я поступила тогда?

Я сразу понял, о чем именно она говорила.

– Ты жалеешь?

– Нет. – Она заглянула мне в глаза. Глазами слабого, но коварного маленького чертенка. – И я бы сделала это снова. Но я впервые задумалась о том, что я слишком привязана к тебе и это начинает меня душить.

– Кейли…

– Ты мой дом, Картер. Но проблема в том, что я выросла и хочу его покинуть.

До меня не сразу дошел смысл ее слов. Я изучал лицо девушки, которую любил. Всю свою жизнь, столько, сколько себя помнил. Неужели я действительно думал, что мои чувства хоть как-то ослабнут?

Все эти годы Кейли сама не осознавала того, как ревновала к девушкам, с которыми я был. И я не был против, прекрасно понимая, что это опасная игра. Лишив ее девственности два года назад, я больше чем пересек черту. Я сломал все барьеры.

– Чего же ты хочешь? – тихо спросил я.

– Мы могли бы вновь притворяться, но я устала. Я хочу начать здесь семестр в августе, а к сентябрю перевестись в другой штат.

– Родители отпустят тебя?

– Нет. Но Лукас меня поймет и встанет на мою сторону.

Ей нужна свобода. Я это понимал. Но было больно осознавать, что она ее хочет. Я хочу держать ее в своих тисках, хочу, чтобы она, как и прежде зависела от меня.

Боже, да я конченный эгоист.

Она смотрела на меня и, зная ее, я предполагал, какой реакции требует ее самолюбие. И я не стал его тешить. Я не был зол. Мне было больно.

– Это правильное решение, Кейлин, – как можно спокойнее ответил я. – Тебе нужен весь мир. Ты должна подарить ему свои знания. Наши игры заходят слишком далеко. Я тоже устал.

Я лгал. Так же, как и она. Мы стояли друг напротив друга и откровенно лгали, прекрасно это осознавая.

– Но Лукас ничего не должен знать. Ему ни к чему разочаровываться в людях.

Эти слова были произнесены с иронией в голосе. Обиженная и заплаканная Кейлин исчезла. Вместо нее появилась привычная циничная улыбочка. Да, отсутствие моей бурной реакции ее задело.

– Да, я разочаровал брата, – жестко сказал я, отпуская ее руки. – И однажды он это узнает. Но только от меня. Так что держи Брэдли в узде, раз не позволяешь мне с ним разобраться.

– Ты не посмеешь рассказать Лукасу. – Глаза Кейли метали молнии. – А слова Брэдли просто пустой звук.

Я не успел ответить. Послышались приближающиеся шаги. Наверняка, Лукас. Мы слишком долго здесь застряли.

– Едем домой, Кейлин. Кажется, мы все уже решили.

Не знаю, зачем я обманула Картера.

Брэдли ни словом не обмолвился о том, что он якобы знал. Он просто хотел поговорить. Но я и мысли не допускала о том, чтобы вернуться к нему.

Меня удивительным образом заворожила жизнь в кампусе. Я безумно хотела учиться, завести новых друзей, возможно даже пожить в кампусе. Но эта мысль ушла так же быстро, как и пришла. Я никогда не смогу завести друзей. По крайней мере, настоящих. Я попытаюсь, но ничего не выйдет, как всегда.

Лукас и Картер составляли часть моего существования. Но ведь это не навсегда. Лукас закончит колледж, станет работать у Джека и женится, заведет семью.

Но эта мысль не вызывала во мне ярость, как мысль о том, что Картера впереди ждет такая же теплая и уютная жизнь. Меня рвало на куски, и я боялась себе признаться в том, что я не смогу без него. Что я зависима.

Я спряталась в саду и с каким-то злорадным чувством просидела весь день, зная, что меня ищут. Но мне действительно было плохо. Я поймала себя на паршивой мысли о том, что жалею, что Картер появился в нашей жизни. Я не могла избавиться от мыслей о нем, но боялась…

Какой-то бред. Полный бред.

То, что я сказала ему, имело смысл. Родители могут мне позволить уехать в другой город и продолжить учебу. Но не уверена, что решусь на это.

Картер спокойно принял эту новость. Он уже привык жить без меня, тогда как я пыталась хотя бы внушить себе подобную мысль.

С силой хлопнув дверью своей спальни, я упала на кровать и зарылась в подушки. Лукас и Картер молча закрылись в медиа-комнате и смотрели футбол. Я поняла, что таким образом они наказывали меня за мой проступок.

Оставаться дома я наотрез отказалась. Бабушка уже привыкла к этому, поэтому покорно кивнула. Мне стало жаль бабулю, она всегда была рядом, когда не было папы и мамы. Но когда я находилась в родительском доме, то чувствовала такое одиночество, которое сводило с ума.

Мама позвонила и накричала, но я никак не отреагировала. Она настаивала на том, чтобы я оставалась с бабулей, раз отказалась от Майами. Будто она в силах удержать меня вдали от Лукаса и Картера.

Приняв душ и переодевшись в просторную футболку и шорты, я все же спустилась вниз. Я целый день ничего не ела, а Лукас был снова так зол на меня, что даже не спросил об этом. Прошагав большую темную столовую, я очутилась на кухне. Экономка Джека – Лоис – все еще возилась у плиты, несмотря на позднее время.

– Кейлин. – Она улыбнулась и легким движением, убрала за ухо выбившуюся темно-рыжую прядь.

– Привет, Лоис.

– Выглядишь усталой. Голодна?

– Безумно. Я не ела весь день.

– Я легко это исправлю, солнышко. – Лоис подмигнула мне и снова отвернулась к плите. Несмотря на свои впечатляющие габариты, она двигалась почти изящно, ловко управляя лопаткой в руке.

Я уселась на высокий стул и почувствовала запах яблочного пирога.

– Приятного аппетита, – улыбнулась мне Лоис.

– Спасибо.

Дома бабушка готовила сама. Когда я оставалась дома, каждое утро я набивала желудок вкуснейшими блинчиками.

Хоть мамина забота порой и душила, мне не хватало мамы и папы. Папа каждое утро будил меня и тащил прямо в пижаме в столовую. Я действительно по ним скучаю и никак не могу решиться уехать без Лукаса к родителям.

И без Картера.

Я ему такую чушь говорила сегодня. Никуда я не уеду.

Пока я раздумывала, на кухню вошел Джек.

– Ты здесь? – Джек достал из холодильника бутылку воды и ослабил галстук. На нем все еще был деловой костюм, на лице читалась усталость.

– Лукас и Картер злятся на меня, – как можно равнодушнее ответила я.

– Твой брат очень волнуется за тебя.

Я пожала плечами, и, немного подумав, сказала:

– Ты поссорился с мамой, Джек? Из-за меня? Прости, я этого не хотела.

На его мужественном лице появилась слабая улыбка. Лукас мало походил на своего отца, но их улыбка была одинаковой.

– Мы не ссорились. – Джек прислонился ладонями к столешнице и посмотрел на меня. – Зоуи слишком тебя опекает, при этом находясь за две тысячи миль. Лукас делает то же самое. Меня поражает, что никто из них не понимает, что ты взрослая. Тебе скоро девятнадцать. Ну, ушла ты на весь день и что? У тебя могут быть свои личные дела. Но меня никто и слушать не стал.

Джек был прав. Я и не задумывалась об этом серьезно.

– Лукас ведет себя как ребенок. А Зоуи всегда паникует. Не волнуйся об этом. – Он поцеловал меня в щеку. – Так что иди к ребятам и скажи им, если не прекратят вести себя как придурки, я у обоих заберу ключи от их машин. И плевать я хотел, что им уже за двадцать.

Я расцеловала Джека в обе щеки, морщась от колючести его бороды, и снова уткнулась в тарелку.

Медиа-комната находилась в самой дальней части дома и представляла собой огромное подвальное помещение с разными техническими оснащениями для просмотра фильмов разных форматов. Стараясь как можно тише, я босиком пробралась вниз по ступенькам и приоткрыла дубовую дверь. Вряд ли бы они меня услышали. Из динамиков доносился дикий рев болельщиков и комментаторов. Лукас тоже не оставался в долгу, громко сетуя и размахивая руками. Картер сидел расслабленно на кожаном диване цвета красного дерева. Одной рукой он держал бутылку пива «Bad», а другой сжимал подлокотник дивана.

– Мальчики, мы же не будем всю ночь смотреть футбол?

Рядом с Лукасом появилась высокая фигура с рыжими волосами, и я узнала в ней Эмили. Она протянула Лукасу бутылку пива и улыбнулась.

– Детка, осталось совсем немного. – Лукас саркастично улыбнулся ей в ответ.

Эмили вздохнула и повернулась куда-то в сторону.

– Аарен, я не знаю, зачем они нам позвонили. Может, поедем в клуб?

Мое сердце громко забилось, когда я услышала имя Аарен, а потом и увидела ее саму. Она прошла мимо Эм и села рядом с Картером. На ней были совсем короткие шорты, а длинные светлые волосы заплетены в высокий хвост.

– Я думаю, мы сможем это пережить. Возможно. – Она мягко улыбнулась Картеру, и он ответил ей тем же.

Я даже не поняла, как шире открыла дверь. Я видела его с ней и прежде. Видела его и с другими девушками. Но именно в этот момент во мне все перевернулось. Мне стало так больно, когда она взяла его за руку, и он ей это позволил. Боле того, Картер поставил бутылку пива на стол и второй рукой притянул Аарен к себе.

Я стиснула руки в кулаки и пыталась восстановить дыхание. Да что со мной такое?

Прежде чем выбежать из комнаты, я заметила темные глаза Картера, которые следили за мной, пока я не скрылась из виду.

– Мне нужно выйти.

Я мягко оттолкнул Аарен от себя, намереваясь встать.

– Картер! – не глядя на меня, крикнул Лукас. – Прижми свой зад.

– Мне очень нужно. Я недолго.

Я заметил ее. Заметил ее взгляд, каким она посмотрела на нас. Лукас решил ее наказать. Но я не понимал, в чем именно она провинилась. Она не обязана отчитываться за каждый свой шаг. Но Лукас не хотел меня слушать. Он позвонил Эмили, и та приехала моментально. И приехала не одна.

Я не планировал делать что-то назло Кейли. Я не видел, что она незаметно вошла.

Быстро пересекая гостиную, я направился к дверям, ведущим во внутренний двор. Кейли уже не бежала, но шла очень быстро, ступая босыми ногами по газону. Я схватил ее за руку и сильно дернул к себе.

– Куда ты?

– Какая тебе разница? – буркнула она и стала вырываться. – Отпусти меня, Картер.

Я все так же держал ее за руки, игнорируя толчки.

– Сначала скажи, почему ты убежала?

– Вы ведь не позвали меня.

– Все дело именно в этом?

Кейли мотнула головой. Ее светлые волосы спадали большой волнистой массой на ее хрупкие плечи и спину. Я не мог не любоваться ее привлекательностью, пусть хоть видел ее каждую секунду своей жизни. В голубых глазах стояли слезы, пухлые розовые губы дрожали.

– У нас были планы, а вы пригласили этих… – Она не договорила, и я склонил голову набок, выжидая окончания тирады.

– Забудь. – Кейли опустила взгляд. – Отпусти.

– Перестань вести себя, как ребенок. Мы пригласили девчонок, ты их знаешь. В чем проблема?

– Так я просто третья лишняя? Точнее, пятая. Лукас мог бы сразу сказать, а не устраивать сцену, якобы наказать меня. Да было бы за что.

С этим я мог согласиться. Но все же встал на сторону Лукаса.

– Он волновался за тебя.

Она подняла глаза и посмотрела на меня.

– Ты собираешься трахать ее здесь? Наши комнаты очень близко. Хочешь сделать мне больно?

Я не ожидал, что она скажет это. Обычно она прячется и язвит. Но ее действительно задело то, что Аарен здесь. Пару часов назад она твердила, что устала от того, что между нами происходит, и хочет от этого освободиться.

Боже, она сводит меня с ума. Сбивает с толку.

Я отпустил ее руки и глубоко вздохнув, отрывисто произнес:

– Что. Ты. Хочешь? От меня.

– Не знаю, – тихо проговорила Кейли. – Я просто… запуталась.

Я смотрел на нее и понимал, что все зависит от меня. Возможно, она любит меня. Но главное не то, что она боится в этом признаться. Главное – ее страх перед братом и родителями. Больше всего на свете Кейли боится, что ее не поймут.

– Тебе нужно повзрослеть, чертенок.

– Джек сказал, что я взрослая. – Она вздернула свой аккуратный носик.

– Цифры ничего не значат. – Я улыбнулся и коснулся указательным пальцем ее виска. – Главное повзрослеть здесь.

– Ты хочешь ее? – спросила Кейли.

– Она просто друг. Очень хороший друг.

Она убивала меня этими вопросами.

– Но она так не думает.

– Мы уже это обсуждали, Кейли, – вздохнул я.

То же молчание окутало нас, что и пару часов назад. Сколько еще мы будем мучить друг друга?

Кейли все так же ничего не говоря, подошла ко мне и встав на цыпочки, прикоснулась к моим волосам.

– Поцелуй меня, Картер.

– Чертенок…

Она прижалась своими теплыми и влажными губами к моим. Мое тело дернулась под ее напором, а ноги подкосились.

Я не мог ей не ответить. Просто не мог.

В области паха моментально все отяжелело, стоило лишь мне коснуться пальцем ее оголенного живота. Я сжал талию Кейлин и нашел ее язык своим. Она прикусила мою нижнюю губу и, это сорвало мне крышу. Я тихо зарычал, опуская свои ладони на ее бедра.

– Давай уедем отсюда, – простонала она почти мне в рот.

Я резко разорвал поцелуй и отстранился. Сквозь пелену тумана бесконечного желания всмотрелся в голубые кристаллы ее глаз.

– О чем ты?

– В лофт. – Кейли снова меня поцеловала.

Я почувствовал ее маленькие ручки у себя на животе. Она медленно пробиралась ко мне в джинсы. Чертенок хочет большего.

Да и я этого хочу.

Мы не целовались два года. Два года был первый и последний раз, когда я облизывал ее пухлые губы.

Я не успел ничего ответить. Мы не слышали, как задняя дверь открылась.

– Картер.

Этот голос оторвал нас друг от друга. Кейли тихо охнула и вцепилась обеими руками в мою майку.

Я развернулся и закрыл ее собой.

Аарен стояла напротив и переводила взгляд с меня на Кейлин. Ее взгляд не был удивленным. Скорее немного разочарованным и осуждающим.

– Лукас с Эм собираются подняться в спальню. Они наверняка бы увидели вас.

Я кивнул Аарен, не находя слов. Благодарить ее было бы глупо.

– Ты пришла за Картером? – Кейлин как всегда не удержалась от сарказма.

Аарен не стала ей отвечать тем же.

– Я не хочу быть ничьей заменой, – ответила она, глядя на меня. – Я еду домой.

– Ты ведь приехала с Эмили, – напомнил я.

– Возьму у нее ключи.

– Я могу отвезти тебя.

– Что? – Кейлин часто задышала.

Я повернулся к ней и тихо прошептал на ухо:

– Мне нужно с ней поговорить.

– О чем?

– Ты сама знаешь.

– Она не посмеет рассказать Лукасу, – громко ответила Кейлин.

Я не хотел этого слышать. И обсуждать то, что мы якобы прятали от Лукаса при Аарен, было глупостью с ее стороны. Мне вдруг стало так паршиво; усталость и бессонные ночи грузом надавили на виски.

– Едем, Аарен.

– Что ж, отлично! – крикнула Кейли. – Какой же ты козел, Картер!

Я ничего не ответил. Просто зашел в дом, чувствуя, что Аарен следует за мной.

– Зачем ты ушел от нее? Я бы сама добралась.

– Я отвезу тебя, – повторил я.

Спустя полчаса моя машина остановилась у дома Аарен. Я выключил музыку, которую включил специально, чтобы она не начала разговор. Аарен сразу это поняла и даже не пыталась поговорить. Но перед тем, как выйти из машины, она все же сказала:

– Я не понимаю, что происходит между вами двумя, и насколько все далеко зашло. Но я бы никогда не рассказала кому-то. Это не мое дело.

Я посмотрел на Аарен. В ее зеленых глазах читалось участие. Я думаю, что смог бы ей доверять.

– Я зол не по этому. Меня взбесила ее реакция на то, что ты застала нас. Мне стало противно. Я не хочу прятаться. Мы не родственники, и я не собирался ничего скрывать от Лукаса.

– Как все сложно, – пробормотала Аарен. – Я не видела более капризной и эгоистичной девчонки. Извини. Вы сами ее такой сделали, чуть ли не поклоняясь ей.

– Знаю. Но я не стану обсуждать с тобой наши отношения с Кейли.

– Ты был с ней, когда был со мной? – неожиданно спросила Аарен.

– Что? – Я уставился на нее, крепко сжимая руль. – Ты думаешь, что мы с детства бегали и украдкой целовались по углам?

Аарен молчала и ждала ответа.

– Все, что ты думаешь – неправда, – выдавил я. Хотя отчасти, лгал. Но в нашей с Кейлин «семейной» жизни было лишь два интимным момента. Три, если считать сегодняшний поцелуй. Впервые она попросила меня об этом сама, и между нами было все. Неделю назад я сорвался сам, боясь забыть ее вкус. И сегодня. Но мы не лапали друг друга под столом, и целовал я ее лишь однажды. До сегодняшнего дня.

Так что я мог представить то, что думала о нас Аарен. Мне этого не хотелось. Все, что было между мной и Кейли ее не касалось.

– Хорошо. – Аарен открыла дверцу машины, но, кажется, уходить не собиралась. – Нам ведь было хорошо вместе?

Я кивнул. Что мне ей ответить?

– Ты был порой груб, и я часто задавалась вопросом…

– Я ничего не обещал, Аарен. – Я снова был груб. – К чему все вспоминать? Мы решили сохранить дружбу. Большего я обещать не могу.

– Просто мне показалось сегодня… но потом я увидела и поняла, что ошиблась. Мне не заменить Кейли. Я не могу быть такой.

Я не стану спрашивать какой? Она не оскорбит намерено чертенка, но и теплых чувств они друг к другу никогда не питали.

– Все же Лукас должен знать, – настаивала она.

– Спокойной ночи, Аарен. Спасибо, что выслушала.

Разговор был окончен. Аарен тоже мне пожелала спокойной ночи и закрыла дверцу машины.

Моя голова сама опустилась на руль. Не знаю, удастся ли мне заснуть сегодня? Но и рисовать мне совершенно не хотелось. Нажав на газ, я сорвался с места.

Голден Хилл как всегда был тих и спокоен. Ночная жизнь Сан-Диего ни коем образом не касалась этого уютного района. Мне не хотелось ехать домой и спорить с Кейли. Если она вообще захочет говорить со мной.

Консьерж сонно вздрогнул, увидев меня. Я кивнул ему и почти бегом ринулся к квартире. Войдя внутрь, я моментально уловил чье-то присутствие. И сразу же понял кто здесь.

Резко кромешная тьма квартиры сменилась тусклым светом высоко черного светильника. Кейли сидела на диване, скрестив руки. На ней был свободный светлый сарафан, а открытые ноги были в спешке обуты в кеды. Она посмотрела на меня со своей обычной ехидной улыбочкой.

– Быстро.

– Зачем ты здесь? Думала, я привез Аарен сюда?

– Да. Хотела убедиться.

– Где твоя машина?

На парковке ее не было.

– Я приехала на такси. Ты злишься?

– Ты предупредила брата? – вместо ответа спросил я.

– Я никого не обязана предупреждать. Он развлекается с Эм. Ему не до нас. – Видя, каким взглядом я смотрю на нее, она уже мягче добавила: – Я… надеялась, что ты здесь. Не с ней.

Я покачал головой и прошел мимо нее.

– Сколько раз тебе можно говорить?

– Тогда почему ты оставил меня и бросился к ней? Я не понимаю.

Я остановился, и Кейли почти врезалась мне в спину. Она обошла и встала напротив меня. Я не мог спокойно мыслить, глядя на ее растрепанные волосы. Они нежно обрамляли ее прекрасное и, казалось бы, такое невинное лицо. Но я злился на нее.

– А ты не поняла?

Конечно, она не поняла. Несколько хлопков ее ресниц сказали это вместо нее.

– Я не собираюсь быть твоим грязным секретом, Кейлин.

Она отшатнулась, не находя слов.

– Ведь ты этого хочешь? – продолжал я. – Чтобы никто не знал. Ты боишься. Хочешь трахаться, пока все думают, что мы обедаем или смотрим телевизор. Так ты хочешь показать, что уже выросла?

Кейли сглотнула и опустила голову. В ее глазах снова появились слезы, которым я уже не верил.

– А чего хочешь ты? – спросила она, подавляя всхлип.

– Я уже ничего не хочу, – вздохнул я и медленно поплелся на верхний этаж. Там я достал из шкафа подушку и одеяло.

– Я тебе не верю, – сказала она, когда я спустился.

– Ложись спать наверху. Я лягу здесь.

Затылком я чувствовал, как она прожигает меня взглядом. Она пробежала мимо к двери, роняя мольберт. Прежде чем, она открыла дверь, я поймал ее за руку.

– Хватит убегать.

– Хватит вести себя как полный придурок! – громко парировала она.

Я крепко держал ее за руку, и Кейли перестала вырываться, зная, что это бесполезно. Я достал телефон из заднего кармана.

– Машину на Голден Хилл, пожалуйста. Да. – Пока я называл адрес, ее голубые глаза метали молнии.

– Я думаю, хватит драм на сегодняшний день. – Я убрал телефон в карман и поймал пальцами прядь ее светлых волос. – Когда-нибудь ты поймешь.

– Что? – шепотом спросила она.

– Всё.

Мы так и стояли, пока полумрак комнат не осветили фары машины.

– Спокойной ночи, чертенок.

Я сунул ей купюру в руку, и она, молча вышла из квартиры. Я направился к окну, чтобы убедиться, что она села в такси.

Когда я в этом убедился, мои мышцы полностью расслабились, и тело стало ныть, вспоминая ее поцелуй.

Как мне справиться с ней?

Я повалился на диван и медленно стал погружаться в сон. Именно это сейчас мне и нужно.

Просто спать. Наконец-то.

Мне никогда не звонила Эмили. Я даже не знаю ее фамилии. И уж тем более, никогда не звала меня прошвырнуться по магазинам. Мы общались, но наше общение ограничивалось присутствием остальных друзей Лукаса и Картера. Они с моим братом периодически занимались сексом, но это не делало нас подругами.

Я не нашла слов для отказа. Она весело пропищала в телефон и сказала, что заедет за мной через час. Я никогда не шаталась по магазинам с подругами. И дело не в том, что у меня не было подруг. Все свои вещи я покупала онлайн или это делала моя мама, и я не видела смысла тратить время на бесполезное шатание по бутикам.

Эм заехала за мной на своем шикарном красном «БМВ».

– Ты не против, если заедем за Аарен? – спросила Эмили. Ее медные волосы были собраны в высокий хвост, а зеленые глаза прятались за солнцезащитными очками. В целом, она выглядела бодрой, учитывая то, что всю ночь провела с Лукасом.

При имени Аарен я напряглась. Это моя естественная реакция на эту девицу.

– Ты не против, если я буду против? – Наверное, я хотела пошутить, но не вышло. Вопрос прозвучал как натуральная издевка.

Черт! Как мне общаться наедине с ней?

Эмили посмотрела на меня и беспечно пожала плечами:

– Хорошо. Обойдемся без нее.

Уф, уже лучше.

Дни летели быстро. Картер все же соизволил написать мне сообщение.

Я бы все отдал, чтобы то, что происходит сейчас, продолжалось вечно.

Я бы умер за то, чтобы хотя бы еще один раз коснуться ее. Глаза Кейли были закрыты, а ее прекрасные губы шептали мое имя. Она скользила на моем члене, и мне с трудом удавалось сконцентрироваться и понять, что это не сон.

Я должен остановиться. И не должен кончить в нее.

Мы чувствовали друг друга кожей. Каждый дюйм. Нас не разделял кусок латекса. Я никогда не занимался сексом без презерватива. Кейли была первой, кто почувствовал меня внутри себя без препятствий.

Она крепко прижалась ко мне своей грудью, и я стиснул маленькую круглую попку своими руками. Оргазм приближался к нам обоим и наши крики стали еще громче. Мне нужно выйти из нее, прежде чем это произойдет.

Но Кейли почувствовала то, что я собираюсь сделать. Она с силой насела на меня и схватилась мертвой хваткой за мои плечи.

– Я на таблетках, Картер, – шепнула она. – Только не выходи…аах.

Сейчас я забыл, что кроме меня у нее был этот ублюдок Брэдли. Думать о том, что она спала с ним, не хотелось. Я тряхнул головой, прогоняя эти мысли.

Это в прошлом.

Я был ее первым. И останусь последним. Вот что важно.

Как только я прогнал плохие мысли, я взорвался. Мой член дернулся внутри нее, изливаясь. Кейли тоже вздрогнула и замерла, сжимая меня внутри. Мы держали друг друга в объятьях и тяжело дышали. Я все еще был внутри. Кейли посмотрела на меня и улыбнулась. Я накрыл эту улыбку и стал целовать ее нежно. Не так как сначала, когда мне хотелось ее просто-напросто съесть.

Сейчас я целовал ее медленно, этим самым говоря: «Я люблю тебя. Очень люблю». И она отвечала мне. Отвечала точно так же.

Я долго стояла на улице и пыталась понять, что пошло не так. Почему за несколько дней моя привычная жизнь развалилась? И что мне теперь делать?

Картер не хочет меня видеть.

Лукас не хочет меня видеть.

Маму не хочу видеть я.

Я позвонила отцу. Не только потому, что мне больше не к кому было пойти. Я должна быть рядом с ним.

Он отправил за мной машину, и водитель привез меня в тихий пригород. Я не была здесь очень давно. Папа снял однажды этот дом для записи, но со временем выкупил его. Думаю, я смогу здесь устроиться на неопределенное время. Погрязну в пучину жалости к себе. Если случится страшное, и мои родители разведутся, я останусь со своим отцом.

Я нашла его на заднем дворе. Они играли с Папочкой Бобом в шахматы. Я услышала разговор и остановилась. Подслушивать не было моей привычкой, но я сомневаюсь, что папа расскажет все то, что может рассказать лучшему другу. А я хотела знать все.

– Это дерьмово, Оуэн. – Боб сделал ход. – Но мы несколько лет уже играем. И если ты сейчас уйдешь, как ты это объяснишь?

Папа покачал головой и сделал ответный ход.

– Оуэн, – продолжил Боб, – посмотри на меня. Это уже не исправить. Вы столько лет были счастливой семьей, у вас прекрасная дочь. Ты уже ничего не изменишь.

– Я знаю Боб, – папа наконец-то подал голос. – Неужели я такой дурак, а? Я всю жизнь думал, что Зоуи ушла от Джека мирно, что Лукаса он не захотел ей отдавать, что эти долбаные деньги достались ей от родителей, а от Джека она не получила ни цента. Она кормила меня байками, а я идиот верил.

– Тебе было восемнадцать.

– Это меня не оправдывает. Она бросила ребенка, она обманула меня. Черт, да моя дочь живет в доме Джека. Это вообще ненормально! Почему он молчал? Мы могли бы поговорить как мужчины.

– Слушай, мужик. – Боб нахмурился. – Тебе тогда было восемнадцать. Ну о чем бы он с тобой поговорил? Джек не стал выносить это дерьмо. Забрал сына и развелся.

– А я записался на деньги бывшего мужа жены. Отлично.

– Верни ему деньги и дело с концом. К тому же, он бы в любом случае отдал ей деньги или дом. Они были женаты.

– Но я бы не стал на них записываться, Боб. Я поверил Зоуи.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, старик. Но этого уже не исправить. Поговори с Джеком. Я думаю, многое прояснится.

– Ты прав. – Папа тяжело вздохнул. – Я поговорю с ним и верну деньги. Это будет честно. И возможно, я перестану чувствовать себя куском дерьма.

Посчитав, что разговор окончен, я вынырнула из-за двери.

– Привет, папа.

– Кейли, детка. – Отец крепко меня обнял. Его сердце стучало слишком быстро. Видимо из-за неприятного разговора. Хорошо, что у него есть такие друзья, как Папочка Боб. Который, кстати еще чуть-чуть и выжмет из меня все соки своими объятиями.

– Я пойду в душ. Мой жир уже отвык от солнца, я скоро расплавлюсь.

Я сморщила нос, а Боб с хрюком рассмеявшись, ушел.

– Как ты, милая? – Папа уставился на доску с шахматами.

– Это я должна у тебя спросить.

Он грустно улыбнулся.

– Ничего страшного.

– Надеюсь. – Я переставила пару фигур на стороне Боба и улыбнулась. – Шах и мат. Вы так долго сидите за одной партией.

– У нас не такой склад ума, как у моей девочки. – Отец улыбался, но натянуто.

– Папа, я не буду спрашивать и мучить тебя. Но есть ли шанс, что вы с мамой помиритесь?

– Это сложно, – почти сразу ответил он.

– Понимаю. Но ведь Лукас простил ее.

– А ты?

Я покачала головой:

– Слишком рано.

– Время покажет. У нас много работы, Кейли. Несмотря на то, что моим первым порывом было все бросить к чертям, я не остановлюсь.

– Мой бэбик.

На этот раз улыбка вышла настоящей.

– Ты говорила с мамой?

– Нет. Я подумала, что поживу с тобой.

– Конечно.

– Но у меня просьба. Мне нужны вещи из дома Джека и моя машина в Ла Хойя.

– Я попрошу Тома. Он все сделает.

– Спасибо.

Из старого крыльца торчали гвозди. Я зацепился за один из них и упал на землю. На коленке появилась кровь. При виде крови из моих глаз потекли слезы. Позади меня послышался какой-то шум, и я обернулся на него. С высоты своего роста я увидел ноги, обутые в грязные ботинки и руки, тянущиеся ко мне…

– Повернись.

– Посмотри налево.

– Подними руку.

В течение часа Кайл мучил Макса и фотографировал его со всех ракурсов. Кайл еще студент и жуткий зануда. Но папе он нравится, тем более он действительно талантлив.

Сегодня утром мы созвонились с Максом, который прилетел в Сан-Диего еще вчера. В жизни он оказался даже еще симпатичней. Он долго смотрел на меня, когда мы встретились в парке Бальбоа.

– Могу поспорить, что ты дочь Оуэна Колдуэла. – На его симпатичном лице появилась обворожительная улыбка. – Ты очень на него похожа.

Я улыбнулась ему в ответ, потому что ему никак невозможно не улыбнуться.

– Ты прав.

Я оглядела его с головы до ног и невольно сравнила с Картером. Полная противоположность. Несмотря на то, что Макс его младше, телосложением он немного крупнее. Заметно, что Макс регулярно посещает спортзал. Но ростом он пониже. У него карие глаза, но у Картера темнее, почти черные. Волосы Макса светлые, цвета пшеницы, у Картера – черные. Макс постоянно улыбается, и я могу с точностью сказать, что он шутник. Картер другой. Картер серьезный. Постоянно. Макс флиртует со мной, а Картер просто смотрит. И по этому взгляду я могу прочитать все, что он чувствует.

Да что со мной такое? Почему я их сравниваю?

Макс заметил, как я на него пялилась и поиграл русыми бровями, довольно ухмыляясь.

– Я тебе понравился.

Было несложно уловить в его словах бруклинский акцент.

Я фыркнула:

– Иначе бы я тебе не позвонила. Где ты остановился?

– У друзей. Об этом не волнуйся.

– Завтра ты уже будешь свободен.

– Вот черт. Я планировал провести подольше времени с тобой.

– На меня твой флирт не действует.

– Ты снежная королева? – Макс зацепил прядь моих светлых волос.

Я вела машину и не могла его шлепнуть.

– Я дочь рок-звезды. – Прозвучало самодовольно, но это факт.

– С этим не поспоришь. Обожаю калифорнийские пробки.

Я удивленно уставилась на него.

– Я могу провести с тобой больше времени, – сказал он, все еще улыбаясь.

– Ты невыносим. – Меня разобрал смех.

Макс не сводил с меня глаз, явно демонстрируя свою заинтересованность. Я бы могла разозлиться, потому что знаю такой тип парней. Но в нем было что-то, что отличает от других. Он перевернул свою бейсболку «Янкиз» козырьком назад, и спросил:

– Ну, чем ты занимаешься, рок-принцесса?

– Я будущий историк. Ну, вообще планирую заняться археологическими исследованиями.

Не знаю, почему я делюсь своими планами на будущее с парнем, которого вижу впервые. Учитывая то, что я совершенно не умею заводить разговор, с Максом мне легко.

– Круто. А у меня пока нет планов. Подрабатываю иногда.

– Иногда?

– Отец оставил наследство. Пока трачу. – Он беззаботно улыбнулся.

Я позавидовала его беспечности.

– Надо же.

– Да, да я такой лентяй. Я прошел почти все элитные школы Манхэттена. Потом поступил в Колумбийский. Через два месяца меня выперли. Мама не выдержала. Теперь я свободен. Нью-Йорк большой город и друзей у меня много, так что я не парюсь.

Я снова ему позавидовала. Неудивительно, что у него много друзей. Да даже если у него и не было бы наследства, этот парень уж точно бы не голодал.

– Круто.

– Картер, стой.

Я остановился в тени деревьев посреди парка.

– Ты совсем забыл, что твой старик отпраздновал сорок пять? – Отец, тяжело дыша, наклонился, опираясь руками на колени.

– По-моему, ты немного переигрываешь, – сказал я. – Мы пробежали всего несколько миль.

– В свое оправдание скажу, что неделя была напряженной.

– Ладно тебе, Префонтейн. – Я похлопал отца по плечу. – Прогуляемся.

– Ты говорил с Кейли? – спросил меня он.

Я покачал головой.

– Не будь болваном, Картер. Я говорил с Зоуи.

– И?

– Она была в бешенстве.

Мои мышцы напряглись.

– Зачем ты это сделал, пап? Мы сами решим эту проблему.

– Не называй это проблемой, – недовольно возразил он. – Это непростая ситуация, из которой есть выход. И кстати, с понедельника ты начнешь посещать сомнологический центр.

Я резко остановился.

– Нет.

– Картер…

– Со мной все в порядке.

– Ты не в порядке! – отец повысил голос. – Я не отправляю тебя лечиться. Просто посети пару консультаций. Это серьезно.

– Я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать такие решения.

– Если бы это было так, ты давно бы обратился за помощью. Когда ты в последний раз спал?

– Вчера.

– Я имею в виду настоящий и крепкий сон. Когда ты спал больше двух часов?

Прошло чуть больше недели. Рядом была Кейлин. Я спал. Спал по-настоящему и даже храпел.

– Решено, Картер. – Отец прошел мимо меня.

Мы прошли к дому через задний двор. Сэм подал отцу полотенце и сказал, что его ждет мисс Санчес в кабинете.

Отец кивнул ему и скрылся из виду.

Чем вообще занимаются в сомнологическом центре? Психологи промывают мозги? Я не знаю, в чем причина моей проблемы и сомневаюсь, что пара консультаций помогут мне крепко спать.

Пока я раздумывал, стоя посреди гостиной, сверху послышались чьи-то шаги. Я повернулся на звук и встретился глазами с Лукасом. Он хотел улыбнуться, но тут же поджал губы. Его светлые волосы были подстрижены еще короче. По бокам были выбриты зигзаги.

– Тебе идет, – я указал пальцем на его новую прическу.

– Ага. Спасибо.

Мы оба замолчали, не зная, что сказать. Еще никогда между нами не было этой чертовой неловкости.

– Послушай, Лукас, – начал я. – Мы не должны ссориться. Я понимаю твои чувства, но не знаю, как просить прощения.

– За что? – спросил он. – За то, что влюбился в Кейли? Это я должен просить прощения. Я не видел ни хрена. Мне казалось, что все так здорово. Что мы такая крепкая троица. От одной мысли, что вы можете…– Брови Лукаса собрались домиком. – В общем, я подумал. И понял, что поступил, как осел. Прости, что ударил тебя, брат.

Он протянул мне руку. Но вместо того, чтобы пожать ее, я подошел ближе и обнял его.

– Ты поступил как хороший брат, – сказал ему, отстраняясь.

– И что дальше? – спросил он.

– Ничего.

– Как ничего? Вы так и не разговаривали?

– Я забрал у нее ключи, и она ушла. Лукас, Кейли не хочет быть со мной. А я устал ждать. Тем более у нее новое развлечение.

Лукас немного помолчал.

– Мама и Оуэн разъехались. Все по моей вине. Я поступил глупо. А Кейли напугалась. Господи, да она еще ребенок.

– Лукас, твоя сестра не ребенок, – серьезно сказал я.

– Ох, я знаю, о чем ты. – Он поморщился. – Без подробностей. Я имею в виду, что она напугалась. Дай ей время.

– У нее его было достаточно.

– Так. – Лукас потер руки. – Спрошу лишь один раз. Ты и Кейли тогда…эээ.. она ну…

Я слабо улыбнулся.

– Да, Лукас. Она была девственницей.

– О, боже. Ладно.

– Ты должен мне врезать.

– Если бы на твоем месте был кто-то другой, то непременно. Послушай, раньше я вбивал в свою голову, что мы все родные братья и сестра. Но теперь все изменилось. Никто ей не подходит, и никто не поймет ее так, как ты. Даже я.

– Ну, отец сказал, что Кейли нашла себе друга. Он говорил с ней.

– Что? В смысле парня? Или друга?

– Я не знаю. – Мне не хотелось об этом говорить. Сама мысль сводила с ума.

– Нам нужно увидеться. Мне до сих пор не верится, что мы проводим лето врозь.

– Лукас, только не нужно ее в чем-то убеждать, – предупредительно сказал я.

– Ты о чем? – недоумевал Лукас.

– Ничего не выйдет. У нас с Кейли.

– Да перестань. Я только свыкся с этой мыслью.

– Мне нужно в душ.

Моя футболка пропотела от бега. Я рад, что Лукас вернулся и простил меня, но мне не хочется больше обсуждать причину нашего раздора.

– Картер, черт возьми! И что вы собираетесь вести себя, как ни в чем не бывало?

– Не знаю. Я ничего не знаю. Давай мы не будем сейчас это обсуждать.

Я направился к лестнице.

– Мой день рождения через два дня.

– Я помню. – Я обернулся и посмотрел на него.

– У вас не получится избегать друг друга. И если вы не хотите до конца выяснять свои отношения, я очень прошу, не впутывать меня. И не показывать все это нашим друзьям. Я не хочу напряжения. – Голос Лукаса был полу-сердитым или полу-грустным.

– Не волнуйся, – сказал я и отправился в душ.

– Ваш самый эмоциональный момент в жизни.

Я сидел напротив немолодого мужчины. Его пронзительные болотного цвета глаза неотрывно следили за каждым моим движением, а толстые пальцы бегали по экрану планшета. Совершенно белые стены кабинета резали глаза и не очень-то комфортно контрастировали с мебелью цвета морской волны. Мне казалось в месте, в котором тебе задают подобные вопросы, обстановка должна расслаблять, а не напрягать.

После более двадцати вопросов мне уже все они казались одинаковыми.

– Это довольно странный вопрос.

– Почему? – Доктор Моррис поправил очки.

– Мне двадцать один год. Я еще не прожил жизнь.

– Я имею в виду, за ваши прожитые годы, Картер.

Таких моментов было много. Не то, чтобы я был эмоциональным человеком, но я многое принимал слишком близко к сердцу. Все эти моменты были связаны либо с Кейлин, либо с Лукасом. Но сейчас я не мог вспомнить самый, как сказал этот странный доктор, эмоциональный. Их было слишком много.

– Такие моменты еще впереди, – настаивал я.

– Ну хорошо. – Доктор Моррис уткнулся в планшет и в течении минут трех не отрывал взгляд от экрана.

– Мне можно уйти? – не выдержал я.

– Ты казался мне терпеливым. – Доктор снова на меня уставился.

– Так и есть.

– Что ж, с тобой очень интересно, Картер.

Я ухмыльнулся.

– Врачебный сарказм?

Доктор Моррис улыбнулся, но продолжал говорить серьезно:

– Ты сдержан, не вспыльчив и эмоционально недоступен.

Это уже смешно.

– Вы психиатр? Психолог?

– Невролог. – Доктор поправил очки. – Сомнолог. Нам нужно еще провести пару бесед и сделать парочку тестов. Ты художник, то есть творческий человек. И для таких людей не существует границ дня и ночи. Ты творец, а воображение, как правило, не спрашивает, когда ему нужно прийти. Но твои проблемы связаны не только с этим. Я помогу тебе, Картер.

Я переварил его слова и спросил:

– Так я не псих?

Доктор уловил мой сарказм.

– Ты не псих, Картер. Но легко можешь им стань, если твой сон не нормализуется. Вся твоя спокойность и выдержка исчезнут. Ты станешь эмоционально нестабилен. То есть другим человеком. Нервные срывы и все в этом роде.

– Так, ясно. Тогда просто выпишите мне таблетки.

– Хочешь подсесть на колеса? – Доктор отложил планшет и придвинулся на край кресла. – Есть и другие способы.

– Ладно. Теперь я могу идти? У меня много работы.

– Не напрягайся. Приди сегодня домой, ляг на кровать и подумай и прокрути весь наш сегодняшний разговор. Прокручивай его раз за разом. Возможно, ты придешь к какому-нибудь выводу. – У доктора был вкрадчивый спокойный голос, соответствующий его профессии.

– Например? – поинтересовался я. Я совсем не понимал, что он несет.

– Просто сделай, как я сказал. Жду тебя в среду. На ресэпшене просто назовешь свою фамилию. Договорились?

Я кивнул, пожал ему руку и покинул кабинет.

– Что подарить парню, которому исполняется двадцать два?

Я носилась по комнате в одном нижнем белье и не могла найти ни одной нормальной вещи, чтобы надеть на себя. Том привез слишком мало. По магазинам я шастать не собиралась, оставалось только снова ехать к Джеку.

Сегодня мы наконец-то помирились с Лукасом, и я даже не подумала об одежде. Брат просил меня вернуться в их дом, но я сказала, что должна быть с отцом. Он не стал спорить. Картера я не встретила, хотя знала, что он не в студии.

Лукас просил меня, чтобы я поговорила с ним. Он планировал свой день рождения в любимом клубе, где будут присутствовать все их друзья, поэтому стоит хотя бы поговорить. Не знаю, что я ему скажу, но я решила поехать к нему немедленно, пока полна решимости.

– Торт и стриптизерша, – вывел меня из раздумий голос Макса.

– Банально, – я фыркнула, а он рассмеялся. – Увидимся, мне пора.

– Пока.

Натянув то же самое, в чем была до этого, я схватила телефон и ключи и побежала к машине.

Галерея, в которой работал Картер, выделялась среди тесно прижавшихся друг к другу сувенирных магазинов и арт-студий. Я была здесь лишь однажды с Картером.

Я припарковала машину неподалеку и пошла прямо к зданию. И чем ближе я подходила, тем сильнее билось мое сердце.

А вдруг он занят? И что я ему скажу?

Внутри пахло так как всегда пахло в лофте Картера. Свежестью. Не знаю, с чем еще сравнить этот запах. В приемной никого не было, и я прошла дальше. Наверное, галерея закрыта и меня скоро заметят и попросят выйти. Миновав богато обставленную приемную, я заглянула в большой зал и сразу же заметила Картера. Он стоял напротив двух мужчин и что-то им объяснял. Я не слышала, что, так как мой взгляд с Картера переместился на руку одного из мужчин. Точнее на то, что он держал в ней.

Я узнаю этот рисунок и за несколько миль.

Это я. Обнаженная, прикрытая лишь черной простыней и волосами.

Что же он делает? Зачем он так со мной?

Картер забрал рисунок и положил в свою папку. Ему что-то говорили, но он молчал. Было невозможно прочесть по его лицу ничего. Я сделала два шага назад, намереваясь покинуть это место, но уловила его взгляд.

Глаза Картера округлились. Дальше я уже не видела, потому что бежала к выходу.

Он смеет продавать этот рисунок. Это было личным, только нашим. Все что между нами произошло, имело значение. Только я еще не разобралась какое. И как бы я его не обидела тогда, он не смел так поступать.

Кто-то схватил меня за руку и развернул. Я уткнулась в черную футболку Картера и всего лишь на один миг погрузилась в родную и теплую атмосферу. Чувствуя родной запах.

Но этот миг быстро прошел, как только я встретилась с его глазами.

– Как ты мог, – произнесла я одними губами.

– Ты не так все поняла, – ответил он. Его голос был холодным как лед. Лицо усталое. Он снова не спит.

– Конечно. Какие-то мужчины держат в руках рисунок, на котором я нарисована голой! Да я все не так поняла!

Я попыталась вырываться из его хватки, но Картер крепко меня держал.

– Я все тебе объясню. – Он достал из заднего кармана джинсов ключи и положил их в мою ладонь. – Вот, поезжай в лофт. Как только я с ними разберусь, я приеду, и мы поговорим. Это вышло случайно, я никому не показывал этот рисунок. Пожалуйста, Кейли.

Я смотрела в его глаза, и постепенно мой гнев начал утихать. Ладонь сжимала ключи, и я кивнула. Картер удовлетворенно кивнул в ответ и отступил на шаг назад. Но затем резко прижал меня к себе, поцеловал в макушку и ушел.

Я ждала около двух часов. На всю громкость играла песня «Can You Feel My Heart». Если эта долбанная стрелка на настенных часах двинется еще несколько раз, я уйду.

Только я успела подумать, как входная дверь открылась. Картер вошел с сумкой через плечо и остановился, глядя на меня.

– Ты голодна?

– Нет.

Он прошел мимо меня и скинул сумку в кресло.

– Я не показывал этот рисунок никому. – Он сел рядом и смотрел на меня. В его глазах таилась печаль.

– Тогда как он оказался в руках какого-то мужчины? – Я полностью повернулась к нему.

– Я забыл папку на работе. Хендрик не имел права рыться в моих вещах, но дело уже сделано. – Он немного помолчал. – Кристиан сказал, что это пока моя лучшая работа. Так как остального он не видел.

– Кто он такой?

– Человек, который хочет со мной обсудить стажировку в Буйонэс-Айресе.

Капелька тщеславия наполнила мой мозг, когда он сказал, что этот рисунок лучший. Но на ее место тут же пришла паника.

– Аргентина?

Картер кивнул.

Не знаю почему, но в такие моменты, когда становится больно, хочется причинить ту же самую боль другому. Какая-то непонятная злоба пробралась в мой мозг, и я начала говорить то, что совсем не думала на самом деле. Потому что мне больно.

– Поезжай. Что тебе здесь делать?

Картер молча наблюдал за мной. Я поднялась с дивана и встала напротив него.

– Мне плевать. На тебя и этот рисунок. Мне ведь есть что показать, пускай любуются. Мне надоела твоя вечная меланхоличная физиономия. Мне надоело чувство непонятной вины и по твоей милости, я поругалась с братом. Мы помирились, и пока ты снова все не испортил, катись отсюда!

Картер сглотнул и его кадык заходил под кожей. Руки он сжал в кулаки, напрягая все мышцы. Даже сейчас я не могла налюбоваться этими идеальными руками и красивым рисунком на них.

– Замолчи, Кейлин. Ведь ты пожалеешь о своих словах. Ты так не думаешь, – сквозь зубы процедил Картер.

– Меня достало это дерьмо! К счастью я встретила человека, с которым я могу быть. И хочу. Не нужно ничего никому объяснять и прятаться.

Макс мне только друг. По крайней мере, пока. И я не имела права так говорить. Но сказав одну глупость, я уже не могла остановиться и продолжала нести чушь:

– У нас ничего не вышло бы. Ты слишком сложный для меня. Не хочу больше этой фигни, мне нужна легкость.

Я посмотрела на Картера. Он не смотрел на меня. Его спокойствие меня распаляло еще больше.

– Кто бы он ни был, скоро он поймет и увидит, какая ты на самом деле. – Звук его голоса не был злым. Он был обычным. – Эгоистка и лицемерка. И еще отличная лгунья. Ты ненавидела всех, кто оказывался рядом со мной, – продолжал Картер, – потому что переставала быть в центре моего внимания. Ты залезла ко мне в штаны, когда тебе было шестнадцать, и попросила лишить тебя девственности. Потому что, видите ли, пока не встретила достойного, а ждать уже не было сил.

Он делал мне больно. Убивало то, что он отвечал чистой правдой на мою грязную ложь.

– Но ты согласился, – дрожащим голосом сказала я.

– И я уже хлебнул от этого сполна. Ты такая лицемерка, Кейлин. В лицо ты говоришь одно, но внутри, – он постучал по груди, – твои чувства зарыты. Ты показываешь людям лишь свою злость и свое превосходство, а все остальное…где оно? – Но затем резко его тон сменился. – У тебя большое сердце. И я буду только рад, если ты откроешь его для кого-то. Для того, кто увидит тебя настоящую.

Я слегка расслабилась от его слов и выдохнула.

– Но… – Картер, видя мое лицо, ухмыльнулся. – Такого человека не существует. Никому не хочется тратить на это время.

– Как я могла думать, что ты хороший человек? Ты просто…ты… – меня охватил такой гнев. Я схватила пульт от телевизора и запустила его в стену. Он разбился вдребезги. – Зачем ты появился в моей жизни? Какого хрена ты влез в мою семью?!

Картер сделал пару шагов и оказался возле меня. Его рост и сильные руки заслонили меня словно плащ. Он так крепко в меня вцепился, что было больно. Сейчас он меня ненавидел. Но мне нужно было даже это. Все что угодно, лишь бы вновь испытать на себе его чувства. Потому что подобного, я не испытывала ни с кем.

– Ты пила мою кровь многие годы, – зло прошептал он.

Глаза наполнились слезами. Мне так хотелось зарыдать и оказаться в его привычных теплых руках, которые бы гладили меня, успокаивая.

– Не надо, Кейлин. Не строй из себя ту, кем ты не являешься. Твои невинные глазки могут обмануть кого угодно. Но не меня.

Я не нашла что ответить. Во мне боролись противоречивые чувства. Картер никогда не злился на меня. Я была настолько поражена, видя его таким, что мои руки начали трястись. Я боялась его и переоценила свою потребность в нем на данный момент. Сейчас мне было страшно.

Он теснее прижал меня к стене своим телом и сквозь шум в ушах я услышала, как разбивается настольная лампа. Мне стало трудно дышать, и я хотела вырваться. Но прижатая к стене длинным и сильным телом Картера, мне не оставалось ничего, как просто стоять и ждать, когда он успокоится. Я верила и знала, что Картер, в каком бы состоянии ни был, никогда не причинит мне боль.

Но я ошиблась.

В этот раз, я действительно далеко зашла.

Картер оперся о стену руками на уровне моей головы. Я отчетливо видела, как проступают вены под его безупречной кожей. Он был безумным и сексуальным. И как я могла думать о последнем, когда так боялась?

– Что же ты молчишь, чертенок? Ты наконец-то испугалась? Твоя жалкая душонка ушла в пятки, узнав, что не все бывает по-твоему?

– Картер… – прошептала я, почувствовав его эрекцию, упирающуюся мне в живот.

Он хочет меня. Всегда хотел. Пусть я потеряла его доверие, но мое тело все еще было моим оружием.

Руки оставались свободными. Дрожащими пальцами я провела по плоскому животу Картера, чувствуя под ними твердость. Медленно рука опустилась на выпуклость в джинсах и слегка сжала ее. Он следил за движением моих рук, прикрыв глаза.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – тяжело дыша, сказал Картер. – О, как я хорошо тебя знаю. Думаешь, можешь снова соблазнить меня?

По всем статьям сегодня я осталась в проигрыше. У меня не осталось ничего, чем можно было остудить его и снова почувствовать его любовь. За все эти годы я настолько привыкла, что Картер оберегает меня, что сейчас чувствовала себя совершенно разбитой, находясь в плену его ненависти к себе.

И ведь я сама этого добилась. Сама его разозлила и теперь отчаянно искала способ это исправить.

Моя рука беспомощно опустилась.

– О, нет, нет, нет. – Картер схватил ее и снова положил на свою эрекцию. – Сейчас ты получишь то, что хочешь. Точнее, получу это я.

Его голос был другим, словно это говорил кто-то другой. Чужой. Он продолжал смотреть на меня с презрением. Не выдержав этого взгляда, я стала вырываться и кричать:

– Отпусти! Отпусти меня!

Картер с силой толкнул меня, и я ударилась затылком о стену. Он развернул меня спиной к себе и, скрутив мои руки за спиной, прошептал на ухо:

– Никогда не притворяйся, чертенок. Я вижу тебя насквозь.

Одной рукой он продолжал держать меня за запястья, а другой быстрым движением стянул с меня легинсы и трусики. Я хотела закричать, но когда почувствовала теплые пальцы Картера между ног, не смогла это сделать. Я невольно застонала.

– Отпусти меня…– пересохшими губами стонала я.

Он лишь тихо рассмеялся и погрузил глубже в меня свои пальцы. Мне стало жарко. Умом я понимала, что должна оттолкнуть его и уйти. Он не имеет права так со мной обращаться. Но тело не подчинялось. Лишь на секунду мне показалось, что мой прежний Картер вернулся. Он нежно двигал указательным и средним пальцами внутри меня, поглаживая клитор большим. Но потом он резко вынул их, сильно надавил мне на спину. Наклонившись, я уперлась руками о спинку кресла. Толком ничего не поняв, что происходит, я услышала звук расстегивающейся молнии. Когда я уже хотела выпрямиться, Картер вцепился руками в мои бедра и с силой вошел.

И я закричала. Не знаю, от удовольствия или боли, но я испытывала и то и другое. Он молчал и просто продолжал входить и выходить. Я до боли в пальцах сжала обивку кресла.

Что с ним происходит? Почему он так поступает со мной? Неужели он может быть таким?

В моей голове крутились эти вопросы, пока Картер молча трахал меня сзади. Мне не было смысла вырываться. Я и не хотела. Потому что, по всему видимому, я была ненормальной, раз вместе со страхом и болью чувствовала удовольствие. Но у меня не получалось расслабиться или даже принять более удобную позу. Картер сильно держал меня и не был нежен снова и снова впечатываясь в меня своим телом.

Когда через некоторое время я почувствовала, как его член дернулся во мне, он слегка ослабил хватку. Теплая жидкость заполнила меня. Картер с диким рыком кончил и вытащил член, который еще пару секунд был прижат к моей заднице.

Когда его руки оставили меня, я быстро надела трусики и легинсы, которые болтались на щиколотках. Развернувшись, я увидела, что Картер сидит на диване.

– Таким я должен был быть, чтобы ты, наконец, все поняла и перестала играть в свои глупые игры?

Он не смотрел на меня. Он опустил голову и вперился в пол. Во мне вновь загорелась надежда. Ведь он жалеет о том, как поступил со мной.

– Ты так проучил меня? – я задала встречный вопрос.

– Уходи.

Его черные глаза вновь налились прежней ненавистью. И этот взгляд… Чужой.

Мои надежды уже в который раз рухнули.

Том остановился перед ночным клубом «Ева». Меня встретили на входе, чтобы провести в вип-кабинку, в которой сегодня праздновал свой день рождения мой брат. Он любил шумные компании, поэтому он решил не заморачиваться и провести этот вечер, просто хорошенько оттянувшись в клубе.

Я опоздала намеренно, так как хотела придумать оправдание, чтобы не идти. Мне было невыносимо видеть Картера, так же, как и сильно этого хотелось. Лукас больше не вмешивался и не спрашивал о наших отношениях, но по его лицу можно было прочесть, как все это его раздражает. Он больше не настаивал, чтобы я приехала к ним. Наша прежняя беззаботная жизнь была утеряна навсегда. И никто из нас не знал, как все вернуть, как начать все заново.

Мои каблуки на толстом каблуке последовали за приветливым парнем, который вел меня через танцевальную зону к лестнице. Он ни разу не упомянул о документах, хотя какой был в этом смысл. С Лукасом все двери в Сан-Диего для меня были открыты.

Темноволосый парень остановился рядом с винтовой лестницей, ведущей на второй этаж клуба, где находились отдельные зоны.

– Хотите что-нибудь? Или вас сразу провести к вашему брату?

Хочу ли я чего-нибудь? Конечно. Это поскорее свалить отсюда.

– Спасибо, но мне хотелось бы сначала потанцевать. Я найду брата сама.

Парень улыбнулся и быстро оглядел мое короткое серое платье от моей любимой фирмы «Drop Dead», замысловато украшенное черепами.

– Дайте знать, если вам что-нибудь потребуется. – Он указал на бар, находящийся на возвышении прямо под лестницей.

Я кивнула и сделала шаг в направлении извивающейся толпы. Не знаю, откуда появилось такое желание, но я шла в самую гущу. Сначала я стала раскачиваться очень медленно, подставив лицо под неоновые огни. Я не видела никого вокруг, только мой взгляд вперился в едва заметные железные балки.

Клубная музыка сводила с ума всех вокруг, делая из людей огромное стадо. Мне не нравится эта музыка и это место. Мне не нравится то, что я не хотела идти к брату. Мне не нравится то, что я увижу Картера. И мне не нравится то, что я его кажется, люблю.

– Со стороны выглядит так, будто ты пытаешься заснуть. – Знакомый голос вывел меня из транса.

Резко развернувшись, я увидела улыбающееся лицо Макса. На нем была черная шелковая рубашка, которая здорово гармонировала его светлыми волосами. Простые потертые джинсы с парой цепочек, висящие на уровне бедер. Макс был так красив, умен и сексуален. Конечно он не такой как Картер.

– Но это очень сексуально, – добавил он и снова улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ и протянула к нему руки. Недолго думая, он обхватил меня за талию, а мои руки утроились на его шее.

Еще днем я сказала ему, что буду здесь, и Макс естественно оказался рядом. За последние дни я очень привыкла к нему и даже не удивилась его присутствию.

Не знаю, сменилась ли мелодия, но для меня все смешалось воедино, лишь руки Макса не давали мне упасть. Он слегка отстранился и, наклонившись, посмотрел мне в глаза. Его взгляд был беспокойным, и глаза спрашивали, в чем дело. Я не могла ответить не только из-за громкой музыки. Просто не знала, что сказать. Мне хотелось расслабиться и не подниматься в эту чертову вип-кабинку, в которой я увижу Картера, и мы будем снова притворяться. Но только на этот раз все будет намного сложнее.

Вместо слов я притянула Макса за шею еще ближе и прикоснулась к его губам. Это пока не было поцелуем, но было побуждением. Макс обдал меня мятным дыханием и вопросительно взглянул. Я кивнула, и в следующий миг мои губы оказались в его власти. Почувствовав его язык у себя во рту, я не сдержала стон. Макс сминал мои губы, крепко прижимая меня к себе. Мне нравилось. Да, мне нравилось целовать Макса. Сейчас моя голова была пустой, и мне не хотелось думать совершенно ни о чем.

Макс разорвал наш поцелуй и, схватив меня за руку, повел сквозь толпу. Мы прошли несколько возвышений, на которых танцевали танцовщицы. Выпустили дым, и я перестала видеть окружавшее меня безумие. Я только чувствовала руку Макса, и послушно шла за ним, зная, что с ним я в безопасности. В голове появился слабый тревожный сигнал о том, что Лукас может искать меня, я итак уже намного задержалась. Но я быстро проигнорировала этот сигнал, тем более, что мобильный, лежавший в моей сумочке молчал. Хотя, возможно, я его просто-напросто не слышала. Плевать.

Громкая музыка смолкла, а свет стал ярче, когда мы оказались в мужском туалете. Я это поняла по черно-серым настенным плиткам и белым кабинкам. Возле каждой кабинки стоял писсуар.

Не знаю, что мы тут делаем. Возможно, Макс захотел в туалет, и не хочет меня отпускать. Я рассмеялась своим глупым мыслям.

– Что? – спросил Макс и закрыл дверь туалета на внутренний замок.

– Ничего, просто я…

Я не успела закончить. Макс заткнул меня своим ртом и снова начал целовать. Только на этот раз яростней. Он мягко провел руками по моим бедрам, затем резко подхватив, поднял. Я обвила его ногами и скоро почувствовала холодную поверхность под собой. Он усадил меня на холодную мраморную тумбу рядом с раковиной и, не отрываясь от моих губ, тяжело дышал. Я отвечала. Хотя знала, к чему это может привести, но боялась, что позже буду сильно об этом жалеть. Ведь я потеряю единственного друга.

– Кейли, – шептал Макс между поцелуями. Его губы вдруг стали нежнее, и он стал целовать мою шею. – Я так долго ждал этого. Так долго…

Я запрокинула голову, полностью отдавшись его прикосновениям. Мои руки перебирали его волосы, пока Макс своими руками гладил верхнюю часть моих бедер, медленными движениями пробираясь к моим трусикам. В какой-то миг я открыла глаза и увидела, что мои руки перебирают не темные волосы. Что руки, пальцы которых уже оттягивают мои трусики абсолютно чистые, не запачканные краской.

Из горла вырвался тихий всхлип, но Макс его услышал. Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Что такое, Кейли? – задыхаясь, спросил он.

Вместо ответа я закрыла лицо руками и покачала головой. Я чувствовала себя глупой. Я сама позволила ему это, сама хотела, а теперь сижу и рыдаю как последняя идиотка.

Дыхание Макса стало выравниваться. Я почувствовала, как он поправил мои трусики и опустил подол платья.

– Не плачь, – произнес он.

– Прости. – Я опустила руки и посмотрела на него. – Макс, прости меня, пожалуйста.

– Все хорошо. – Он придвинулся и обнял меня. – Я понимаю, все понимаю.

Мои пальцы вцепились в его рубашку, и я тихо переживала свою глупость.

Собравшись, я подняла голову.

– Ничего не измениться? Между нами. Знаю, я все испортила, но…

– Ты ничего не портила, – возразил Макс. – Если бы я был чуточку умнее, то сразу бы понял, что ты целовала не меня. И не потащил бы тебя в мужской туалет.

Он запустил пальцы в свои волосы и тихо рыкнул:

– Я болван. И именно я должен просить у тебя прощения, Кейли.

– Мы оба сглупили.

– Ты любишь его.

Я бросила суровый взгляд на Макса и спрыгнула с тумбы.

– Но не хотела бы этого. Возможно… – я развернулась на каблуках и посмотрела на него. – Возможно если бы я встретила тебя раньше. Если бы только…я бы хотела…

– Я знаю, – понимающе кивнул он. – Не нужно объяснять, Кейли.

Мы немного помолчали. Затем Макс снова оказался рядом. Он поднял мой подборок, чтобы я посмотрела на него.

– Ничего не изменится. Пусть лучше я буду тебе другом, чем совсем никем.

Я благодарно вздохнула и расслабилась.

– Знаешь, ты мой первый и единственный друг.

Макс попытался улыбнуться в ответ, но получилась какая-то гримаса.

– Ох, и задала ты мне жару, подружка.

– Прекрати.

– Шучу. – Он поднял руки и на этот раз улыбнулся искренне. – Я здесь с друзьями. Провожу тебя к брату и, если буду нужен, я на связи.

– Спасибо.

Мы вышли в коридор, где стояла толпа парней, противно ухмыляясь. Мне было плевать, что обо мне думают эти незнакомые люди. Мои мысли вновь занял Картер, которого я увижу буквально через пару минут. Макс проводил меня до лестницы. Я схватила его за руку, заставляя наклониться ко мне. Он наклонился, и я сказала:

– Я хочу познакомить тебя с братом, но боюсь сейчас, когда там Картер…

– Не волнуйся об этом. Всему свое время. Звони. – Он потряс возле уха двумя пальцами, изображая телефон, затем, чмокнув меня в щеку, исчез.

Дрожащими ногами я стала подниматься наверх. На верхней площадке клуба было несколько дверей, из-за которых раздавались смех и рев. И в какую мне идти? К счастью я увидела того самого парня, который встречал меня на входе. Он вышел с подносом из предпоследней двери левого крыла. Заметив меня, он расплылся в профессиональной улыбке и направился ко мне.

– А вот и вы. Вас давно ждут.

– Спасибо. – Я прочла его бейджик. – Чак.

– Прошу за мной.

Всего несколько шагов и красные двери разъехались передо мной. Я оказалась в большой комнате с круглым столом, вокруг которого сидело человек двадцать не меньше. Запах и дым кальяна, а также сладковатый запах алкоголя заполняли помещение с ярко-красной кожаной мебелью и почти черными стенами.

Большая компания сразу обернулась в мою сторону, и я стала центром внимания. Было много новых лиц, которых я никогда не встречала. Наверное, это друзья из Лос-Анджелеса. На коленях у Лукаса сидела платиновая блондинка, играя его волосами. Когда Лукас заметил меня, он практически скинул ее и ринулся ко мне.

– Это моя сестренка. – Он крепко меня обнял. – Ты опоздала.

– Извини.

Я хотела придумать какое-то оправдание, но слова застряли в горле, когда мои глаза встретились с глазами Картера. Он сидел в расслабленной позе. Черные глаза с ленью оглядели меня и снова обратились к длинноволосой брюнетке, которая тесно прижималась к нему.

Что ж, очевидно не я одна пыталась расслабиться. Мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы улыбаться и знакомиться с новыми лицами. Я едва запоминала их имена и слушала вопросы, мои глаза были прикованы к руке Картера, которая лежала на бедре девушки. Она наклонилась и что-то ему тихо прошептала, от чего Картер выпустил воздух и кивнул, глядя на нее.

Он делает это специально. Но зачем? Он же знает, что мне больно. Он знает, что знает Лукас, КАК мне больно. Он сейчас рискует всем, что между нами когда-либо было. Но я подумала о поцелуе Макса, и тело заполнило злорадное удовлетворение. Но Картер этого не видел, а я вижу. И это убивает.

Лукас заметил мой взгляд. На его руках снова оказалась блондинка и дико смеялась над чьей-то шуткой. Брат протянул под столом свободную руку и крепко сжал мою. Я не повернулась к нему, лишь сжала губы.

Лукас крикнул через стол:

– Картер, выйдем на минутку.

Картер повернулся к нему, на секунду его взгляд задержался на мне. Но потом он снова склонился к девушке и что-то ей шепнул. Я слышала, как Лукас заскрипел зубами от злости, и я прекрасно понимала, о чем он хочет поговорить. Но Лукас сам был не лучше. Я видела Эмили, которая с тоской мешала трубочкой в бокале. Она так же, как и я старалась улыбаться и непринужденно болтать, но у нее плохо получалось. Ее глаза постоянно обращали внимание на Лукаса, и эту тощую блондинку, имя которой я забыла.

Эм и я находились в аналогичной друг другу ситуации.

Кто-то ушел танцевать, кто-то снова раскурил кальян. Я отвечала на поток вопросов о моем отце, как это было всегда, и немного расслабилась. Но затем краем глаза заметила, как брюнетка, с которой обнимался Картер, встала и направилась к выходу. На ней было крошечное черное платье, и она была очень высокой. Наверное, чуть ниже Картера. Представив их вместе, к горлу подступила тошнота. Как только она вышла, я встала вслед за ней.

Если она пошла к Картеру, я хочу это видеть. Это ненормально и это убьет меня, но я хочу это видеть.

В тускло-освещенном коридоре я сразу же заметила Лукаса и Картера. Они оба были злы друг на друга, что-то бурно обсуждая. Без труда можно догадаться что. Брюнетка приближалась к ним, и Лукас схватил Картера за руку. Картер отмахнулся и протянул руку девушке. Затем заметил меня. Я стояла и не шевелилась, наблюдая за происходящим. Он что-то сказал Лукасу и, потянув девушку с собой, стал спускаться по лестнице вниз. Лукас подошел ко мне и покачал головой, намереваясь что-то сказать.

– Он поехал с ней, так? – мертвым голосом спросила я.

Брат лишь кивнул.

– Я пытался до него достучаться. Так же пытался игнорировать ваши взгляды друг на друга. Но все катится к чертям!

– Прости.

– Заканчивайте эту войну, – произнес Лукас. – Но Кейли, – он схватил меня за предплечье, – не приближайся больше к нему. Сейчас он трахнет Менди. Я не собираюсь ему прощать то, как он поступает с моей сестрой.

Я едва сдержалась от крика.

– Я ухожу, Лукас, прости.

– Проклятье. – Лукас приложил руку ко лбу. – Да, лучше поезжай. Вызовешь Тома или я закажу тебе такси?

– Я позвоню Тому. Он ждет неподалеку.

– Хорошо. – Лукас вздохнул и прижал меня к себе. – Мне очень жаль, Кейли. Кто бы из вас не был виноват во всем этом, нужно как-то справляться.

Я кивнула и, высвободившись из его хватки, направилась вниз. Когда я убедилась, что Лукас больше не наблюдает за мной, я достала телефон из сумочки и набрала номер. Я обманула Лукаса, что Том поблизости. Я не хотела домой и заливаться слезами, зная, что Картер сейчас с другой. Странно, но раньше меня это не волновало. Наоборот, мне казалось это диким и интересным. Казалось бы, это было в другой жизни, когда я доставала Картера расспросами о его девушках. Тогда он лишь смеялся и отмалчивался, продолжая меня боготворить и ставить на первое место.

Но сейчас. Сейчас я вижу в его глазах лишь холод и безразличие. И одна только мысль, что он прикасается другой, режет меня глубже лезвия.

– Кейлин. – В трубке раздался взволнованный голос.

– Макс. – Собственный голос казался мне пустым. – Я все еще здесь, но мне нужно уйти.

– Встретимся там же у бара. Я уже иду.

Отключив телефон, я старалась не расплакаться. Неужели Картер настолько глуп, чтобы верить в то, что секс с другой, поможет ему забыть все, что между нами было?

– Напомни, где вы остановились?

– В «Холидэй Экспресс», – хихикнула Менди. – Ты хоть имя мое помнишь?

Я улыбнулся и кивнул.

– Не спеши, – промурлыкала она. – Мы все успеем.

Я спешил. Но не потому, что хотел скорее трахнуть Менди. Меня сжигали стыд и злость. И ревность, и ненависть – все в одном флаконе.

Менди отвлекала, болтая об университете и о чем-то еще. Я не знаю, кто ее взял с собой и с кем она близко дружила. Мы виделись однажды на какой-то вечеринке в братстве, но у нас ничего не было.

– Алекс сказал, что Лукас требует целую толпу, поэтому я долго не думала и решила оттянуться в Сан-Диего.

– Ага.

– Жаль, конечно, что мы с Лукасом мало знаем друг друга, ведь нам пришлось снять номер. Если бы я осталась в вашем доме с остальными, было бы проще. – Она сжала мое бедро. – Но какая разница. Эйлин может вернуться в любое время, так что давай лучше снимем номер. Я хочу заняться тобой на всю ночь.

Это было не плохой идеей. Мне нужно высвободить всю свою ревность. Лукас ужасно злится на меня. Я понимаю его. Он просил меня не делать глупостей, не делать больно Кейлин. Но я не мог. Ведь я видел.

С самого начала я не обращал внимания на попытки Менди завлечь меня. Я ждал Кейли и меня съедало чувство вины за то, как я обошелся с ней в прошлый раз. Но она во многом была виновата сама. А я перестал себя контролировать, и мне не было оправдания за такой поступок. Я хотел ее встретить и просто извиниться, ведь так было бы намного проще находиться рядом. И не испытывать всю эту невысказанную злость.

И я ее заметил. Заметил, как она медленно раскачивалась в гуще танцующих людей. Ее длинные волнистые волосы укрывали изящные плечи и спину. Мне хотелось сорваться с места и оказаться рядом. Заглянуть в ее глаза и попытаться понять, простила ли она меня.

Но позади нее появился не я. Какой-то высокий парень по-хозяйски обнял ее, и она это позволила. Это был тот самый парень, о котором говорил Лукас. Кейли притянула его к себе и поцеловала. И это было самый долгий поцелуй, потому что именно так долго, медленно и мучительно разрывалось мое сердце, глядя на них. Все, что было в нашем прошлом ушло. Именно после тех самых дней, когда мы провели две ночи вместе, и она ушла, изменилось все. Если раньше я мог терпеть, зная, что она с Брэдли, то теперь уже не мог.

И когда она ушла, взявшись за руку с этим парнем, я понял, что ничего не вернуть. Я не смогу забыть это. Каждый раз я буду прокручивать эту сцену в голове.

Лукас готов был меня убить, наблюдая как я лапаю Менди. Но я не сказал, что это лишь глупый и первобытный инстинкт. Я бы так не сделал, если бы не видел поцелуй Кейлин с другим.

Станет ли легче, если я сниму номер с этой девушкой?

Я остановился возле отеля и не стал глушить двигатель. Менди вопросительно посмотрела на меня.

– Мне нужно уехать, – сказал я.

– Что? Ты шутишь?

– Нет.

– Но… – Ее рука легла на мою ширинку, и пальцами она прощупала эрекцию.

– Это не для тебя, – ответил я. – Точнее не из-за тебя.

Это было правдой. Чтобы ни творила Кейли, я хотел ее. Хотел, как никого другого, особенно в этом коротеньком агрессивно сексуальном платье.

– Ну ты и козел! – взревела Менди. – Тогда какого хрена ты притащил меня в отель?

– Ты пьяна. Успокойся.

– Ты мне на хрен не папочка! Выпусти меня!

Ничего себе. Милая цыпочка ругалась как заправский мужик, извергая из своего хорошенького рта ряд ужасных ругательств. Она с силой хлопнула дверью, все еще ругаясь. Я включил стереосистему громче и выехал с территории отеля.

Через пару миль мой сотовый завибрировал. Я подключил блютуз-гарнитуру и ответил.

– Да, Лукас.

– Где ты?

Он волнуется. И мне нужно знать, как чувствует себя Кейли.

– Где она? – спросил я.

– Уехала.

– С ним?

– О ком ты говоришь, Картер? – удивился Лукас.

Я вздохнул.

– Слушай, Лукас. Спроси потом ее сам.

– Я спросил, где ты? И какого черта ты ведешь себя, как последний идиот?

– И это говоришь мне ты, – не остался в долгу я. – Прошлую ночь ты снова провел с Эм, а сегодня тискаешь на ее глазах Брэнду. Прежде чем копаться в моих отношениях, сначала разберись со своими.

– Не неси чушь! Мы с Эм друзья. То, что происходит между нами ни к чему не ведет. И все это прекрасно знают.

Я злорадно рассмеялся.

– Ну, если ты называешь это так. Но если ты хочешь глушить свои чувства другими девчонками, то пожалуйста. Но зайди сейчас в комнату и посмотри в глаза Эм.

– Какого… Картер! Не переводи тему. – Взволнованный голос Лукаса разносился по всему салону моей «Сиерре». Я давно раскусил братца.

– Я тоже хочу глушить, тоже хочу забыться!

Лукас замолчал после моих слов. Из динамиков, кроме его дыхания доносились звуки голосов и музыки.

– Ты не такой, – наконец произнес Лукас. – Ты не такой как я, Картер.

– И ты не такой, – сказал я в ответ. – Не знаю, по каким причинам ты отталкиваешь Эм, но хотя бы скажи ей об этом.

Когда он не ответил, я добавил:

– Я еду домой. Один. Ничего не было.

Лукас облегченно вздохнул.

– Хорошо. Кейли тоже едет домой, за ней отец отправил машину.

На секунду я тоже почувствовал облегчение.

– Увидимся утром, брат. Повеселись хорошенько. И с днем рождения.

– Вы в курсе, что испоганили мне праздник? – едко заметил он.

– В курсе.

– До завтра. – Лукас отключился.

Я ехал по ночным и освещенным улицам, как всегда забитыми машинами и не мог выбросить из головы образ Кейли с тем парнем. Она не просто целовала его, она в нем нуждалась. Возможно, я бы еще мог найти какое-нибудь оправдание этому, если бы знал, что она видела, как я наблюдаю за ней. Но с того места, где стоял я, она не смогла бы меня увидеть. Значит, это было не для меня, не для показной сцены.

Это было осознанно.

Чертенок перестала играть в свои игры.

– Прошу сюда.

Я прошел за женщиной в белоснежном халате в такую же белоснежную небольшую комнату. В середине этой комнаты у стены находилась кровать с регуляцией угла наклона головного и ножного конца. Рядом стояло какое-то незнакомое для меня оборудование с множеством проводов.

– Устраивайтесь, мистер Майлс-Холмес. Лягте так, как вам удобно. Через минуту придет доктор Моррис.

Женщина исчезла. Я снова оглядел нежилую комнату и внутренне содрогнулся. Было похоже на психушку. Глядя на этот аппарат, мне казалось, что мне сейчас будут делать шоковую терапию. Хотя мне сказали, что я буду просто спать. Я забрался на высокую кровать и накрылся белым покрывалом. На мне ничего не было, кроме пижамных штанов. Лукас хотел остаться со мной, но я отговорил его. Так бы я себя чувствовал еще хуже. Будто я больной.

Мои мысли прервал доктор Моррис, с улыбкой вошедший в комнату.

– Что ж, приступим. – Он ткнул на пару кнопок на аппарате и посмотрел на меня. – Я рад, что ты согласился, Картер. Полисомнография совершенно безобидна. Скоро ты будешь крепко спать.

Появились еще пара человек, которые техничными движениями прикрепили ко всему моему телу датчики.

– Эти электроды помогут мне регистрировать активность твоего мозга, работу сердца и так далее, – объяснял доктор Моррис.

На это ушло примерно минут сорок. После чего меня оставили одного. Свет исходил лишь от видеокамеры, смотревшей прямо на меня, и находящаяся рядом аппаратура тускло освещала комнату. В соседней комнате за мной наблюдали. Эта мысль не давала мне покоя.

– Картер, расслабься. Думай о хорошем. – Из динамика раздался голос.

Вот же черт. Док даже фиксирует мои волнения.

Постараться не думать. Не думать о плохом.

Кейлин.

Маленькая Кейлин с пушистыми, солнечными волосами.

– Пора просыпаться.

Меня снова потянули за лодыжки, и я начала брыкаться.

– Ну, хватит уже. Дай мне поспать.

– Ты маленькая психопатка, – заявил Макс. – Уже за полдень.

Двое суток я торчала у Макса, точнее в квартире его друзей. В районе, в котором я не бывала. Я отключила свой телефон, позвонила папе со стационара и запретила говорить всем, где я нахожусь. Хотя даже ему я четкого ответа не дала.

Под «всеми» я подразумевала Лукаса. Мне не хотелось объясняться перед ним и извиняться за его испорченный день рождения. О Картере я и слышать не хотела. Он ушел с другой, и меня это сломало. В какой-то момент. Сейчас уже лучше.

Папа слишком злился и грозился заняться моими поисками. Он спрашивал про историю с Картером, но каждый раз я бросала трубку. Пришлось напомнить, что мне скоро девятнадцать, и я могу решать свои проблемы с парнями самостоятельно.

Я села на кровати. На мне болталась огромная футболка и такие же огромные шорты. Вещи Макса. Слишком интимно носить его вещи, но другого варианта у меня не было. Передо мной возник стакан воды со льдом, и я с жадностью на него накинулась.

– Спасибо. – Я вытерла мокрые губы рукой и поплелась в ванную.

– Тебе нужно записаться в группу по контролю с гневом.

– Ох, заткнись Макс.

Тот начал ржать так громко, что я снова застонала.

Чисто мужская ванная комната была отделана кристально черной плиткой. Белые шкафчики и белая раковина. И еще белые полотенца и ванная с унитазом. Ничего лишнего. В зеркале на меня смотрела незнакомка с опухшими красными глазами. Вместо волос у этой незнакомки было натуральное гнездо. Я почистила зубы и кое-как уложила волосы.

– Нужно вернуть тебя домой, – сказал мне Макс, когда я выползла из ванной.

Квартира была небольшой, с двумя комнатами и кухней. Эти два дня, что я здесь торчала, прошли как в тумане. Первый вечер, когда Макс привез меня сюда, я прорыдала и попросила виски. Поздно ночью я налетела в туалете на какого-то парня. Он спросил у Макса:

– Опять блондинка?

– Это не то, о чем ты думаешь, – подняв руки, ответил ему Макс.

– Конечно, – ухмыльнулся парень и ушел.

Больше он не появлялся.

Я никогда так не делала. Я не была хорошей и послушной девочкой, но чтобы сбежать с мало знакомым парнем и отключить мобильный, такого я еще не вытворяла.

– Я не сказала отцу, что я с тобой.

– Он не дурак, догадается.

В этом я сомневалась. Мои родители не в курсе, что я одиночка.

– Дело не в этом, – продолжил Макс. – Ты не можешь вечно прятаться. Вы все равно встретитесь. Господи, Кейлин, он же брат твоего брата. Вы семья.

– Ты хоть представляешь, как это паршиво звучит? – Я выгнула бровь, глядя на него.

– Согласен. Но ведь так и есть. – Макс бросил в меня подушкой. – Я закажу пиццу, а ты приведи себя в порядок.

Он вышел из комнаты, и я скривилась. Потом взяла со стула свое платье, в котором была в клубе. Я пропахла мужскими дезодорантом, гелем и шампунем. А еще сигаретным дымом. Откинув платье обратно, я прошла на кухню.

Я тянула как могла, уговаривая Макса посмотреть еще один фильм. Мы валялись на диване обложенные пиццей, колой и еще кучей вредной пищей.

– Если из-за тебя у меня появится животик, я тебе придушу.

Я окинула взглядом идеальную обнаженную спину Макса. Он лежал поперек дивана, и мои ноги покоились на его спине. Его тугие накаченные мышцы играли под кожей, и я резко вспомнила, как эти самые руки касались меня. Меня он привлекал определенно. Но дружба с ним мне была намного дороже. Потому что, если мы снова вернемся к тому, что началось в клубе, кто-то из нас точно напортачит. И мы оба это знали. И дело было даже не в этом.

– Не волнуйся, Макс, – вздохнула я. – Тебе до этого очень далеко.

– Пробежимся сегодня? И потом я отвезу тебя домой.

Я благодарно кивнула и снова уставилась на экран большой плазмы, висящей напротив.

– Никогда не думал, что буду просто валяться на диване с сексуальной куколкой и смотреть «Игру престолов».

Я пихнула его ногой в плечо.

– У тебя никогда не было серьезных отношений?

– А что это такое? – расцвел он. – Мы ведь это уже обсуждали.

Я закатила глаза.

– Всегда только секс?

– Ну да. – Он как-то странно посмотрел на меня.

– Что?

– Я долго думал, рассказывать ли тебе. Я вообще об этом редко говорю.

– Расскажи. – Я убрала ноги и села, обвив свои колени руками.

– У меня есть сын, – произнес Макс.

Мои глаза расширились. Сын?

– В сентябре ему исполнится год. Не спрашивай ни о чем. Так вышло. Я заделал ребенка семнадцатилетней девушке. Это паршиво.

Я медленно переваривала эту информацию.

– Все это не так уж ужасно. Ты знал, что моему отцу было всего восемнадцать, когда я родилась?

– Серьезно? – Макс удивленно уставился на меня.

– Да. И он самый лучший отец в мире.

Макс опустил голову и уперся локтями в колени.

– Я видел ребенка лишь один раз. Но мой брат постоянно промывает мне мозги, что я должен навещать его и быть причастным к его жизни. Я такой козел, Кейли. И трус. Ужасный трус.

Я придвинулась к нему ближе и посмотрела в глаза. Тема детей никогда не застревала в моей голове, и мне было сложно дать ему какой-то совет.

– Не знаю, что сказать, Макс. Думаю, придет то время, когда ты все поймешь. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Он ничего не ответил. Только приобнял меня одной рукой и кивнул.

Грязные обои болотного цвета во многих местах оторвались и свисали клоками. На обшарпанном диване сидел тощий кот и смотрел на меня голодными глазами. Я услышал крик и подбежал к маленькому окну. На стекле были грязные пятна, но мне все равно было видно, что происходило снаружи. Женщина стояла возле небольшого крыльца и держала в руках что-то длинное, похожее на биту. Мужчина очень высокого роста возвышался над ней и что-то говорил. Я не понимал, что происходит, где я, и как я вообще сюда попал. Отойдя от окна, я наткнулся на стул, перед которым весело зеркало. Я встал на этот шатающийся стул и заглянул в круглое зеркало.

На меня смотрел мальчик с сальными черными волосами, на лице была грязь, а в глазах испуг.

Единственное, что мне оставалось – это зарыться в учебники и готовиться к началу семестра. Исследовательская лаборатория миссис Бейтс откроется совсем скоро, поэтому я хочу оправдать первое впечатление своего научного руководителя.

Последние события выбили меня из колеи, и я совсем расклеилась. Добивало то, что Макс вернулся в Нью-Йорк. Я так привыкла к нему за последнее время. Если бы не он, не знаю, как бы я справлялась одна. Его глупые шутки в купе с настоящей дружеской поддержкой были моим единственным якорем.

И вот он уехал, обещая в любом случае поддерживать связь. Но этого мне мало.

Радовало лишь одно. Лукас рассказал мне, что Картер не трахал ту брюнетку. Он не смог. И я верю ему. Брат не стал бы меня обманывать. По крайней мере, я знаю, когда он лжет.

Подумав об этом, улыбка расползлась по лицу, но тут же сползла, когда я вспомнила, что он избегает меня. Он пропадает на работе и возможно в лофте, к которому у меня теперь нет доступа. Лукаса и Джека тоже постоянно нет дома. Я схожу с ума, мотаясь из дома Джека к отцу, убивая время.

Кто-то мягко провел рукой по моим волосам, и я оторвалась от книг. Я сидела, подогнув колени к подбородку на барном стуле за кухонным островком, погрузившись в книги и заодно поедая фирменный энчиладос, приготовленный Лоис.

– Чем занимаешься, крошка?

Джек встал напротив меня и налил в чашку горячий кофе из кофемашины.

– Пытаюсь готовиться к колледжу, – улыбнулась я.

– Я рад, что ты снова здесь, Кейли.

– Знаю. И на самом деле, поражаюсь твоему огромному сердцу.

Джек слабо улыбнулся.

– Не стоит жить прошлым. Последнее, что мы хотели, чтобы ты была втянута в наши старые проблемы.

– Но… – я сглотнула. – Маме ведь нет оправдания.

– Нет, – согласился он. – Но каждый заслуживает второй шанс.

– Неужели я такая наивная и глупая, что ничего не замечала?

– Все не так, Кейли. Не думай об этом. Твои родители помирятся, я уверен.

На его лице появилась едва скрытая грусть. Несмотря на количество окружавших его женщин, ни одна из них не стала его женой. Значит ли это, что он все еще любит маму? Даже вопреки тому, какую гадость она сделала, уходя от него?

– Джек.

Он снова посмотрел на меня.

– Почему ты не женился? И имею ли я права задавать этот вопрос?

– Кейли. – Джек улыбнулся. – Кто-то любит лишь однажды, кому-то удается полюбить еще не раз. А у меня просто не было времени. Я воспитывал двух сыновей и всего себя отдавал им и работе. Так что… – Он развел руками.

– Понимаю. – Я грызла ручку, придумывая очередной вопрос.

– А ты. – Джек обратился ко мне. – Ты влюблена, Кейли?

Его карие глаза хитро прищурились, и я скорчила лицо.

– Умно.

Джек стал серьезнее.

– Никто не понимает, что происходит между тобой и Картером. И что ждать дальше.

– Джек…

– Я все же скажу, Кейли. Вас всегда тянуло друг к другу. Ты всегда на него смотрела не так, как на брата. То же самое касается и Картера. Я не против. И никогда не буду запрещать. Но. Вы оба должны понимать, что подобного рода отношения терпят много осуждения. Со стороны друзей и родных, в общем тех, кто привык видеть в вас родственников. И чем старше вы становились, тем все больше усложнялось. И посмотри сейчас. Вы не можете находиться в одном доме. И мне и Лукасу это невыносимо.

Я опустила голову. Меня больно ранили его слова, ведь они были правдой.

– Но я-то здесь, – прошептала я. – Это он бежит от меня.

Джек протянул руку и сжал мою ладонь.

– Картер раздражителен последнее время. Сейчас он проходит тесты в центре по поводу нарушения сна. Его это мучает, и он считает себя больным. Ты нужна ему. Будь терпеливей. Я знаю тебе это сложно, но попытайся.

Я кивнула. Джек обошел кухонный островок, поцеловал меня в макушку и вышел из кухни.

– Вам часто снятся кошмары, Картер?

Я удивленно вскинул брови, глядя на доктора Морриса.

– Мне не снятся кошмары. И это ваши результаты?

– Вовсе нет. Я наблюдал за вашим сном всю ночь.

– Вы наблюдали за моей мозговой активностью, – напомнил я ему. – Не говорите так, будто вы Фрэдди Крюгер.

Доктор Моррис сначала улыбнулся, а затем негромко рассмеялся.

– Мне нравится ваш независимый юмор, Картер.

– Независимый юмор? Что это еще значит?

– Вы этого даже не замечаете. Но вы скованы в общении со мной. – Он проигнорировал мои вопросы. – Вы не больны, я повторяю.

– Спасибо, – я стиснул зубы. – Мне ясно. Ну, так что вы там посмотрели на этой диаграмме?

На столе между нами лежали непонятные для меня бумаги. Доктор Моррис взял одну из них и потер подбородок.

– Так кошмары вас не беспокоят?

– Я думал, вы знаете ответ на этот вопрос.

– Да, – подтвердил он. – Когда вы спите, вы видите сны.

– Вау, – саркастично охнул я.

Он не обратил на это внимания.

– Вы не помните ничего из своего детства, Картер.

– Ошибаетесь.

– Я имею в виду до того момента, как вошли в семью Холмес. Ваши родители погибли, и вас недолго воспитывал дедушка. Вы помните то время?

В голове образовалась пустота. Сколько бы я не рылся в памяти, я не мог ничего вспомнить.

– Вы думаете, что у меня психологическая травма на почве потери родителей и входа в новую семью?

– Я этого не исключаю. Но сомневаюсь. Действительно, сомневаюсь. Как психолог и невролог. Вы не видите сны, а скорее всего воспоминания. Ваш мозг не может с ними справиться. Вам нужно вспомнить. Разум борется, но не может. Эти воспоминания не обязательно могут быть плохими.

– Какой-то бред, док. Так я смогу спать?

– Да, Картер. Как только вспомните.

Мне надоел этот бессмысленный разговор.

– Что ж, спасибо. Надеюсь, больше не увидимся. – Я поднялся на ноги, намереваясь уйти.

– А я надеюсь в обратном. – Доктор Моррис поправил очки. – Поговорите с отцом или с кем-то еще из старших родственников. Я буду ждать вас.

Попрощавшись, я вышел из кабинета.

Я был разочарован. Думал, что этот центр действительно мне поможет, но они только промыли мне мозги. С таким же успехом я мог посетить психушку.

Въезжая через ворота дома, я убедился, что машины Кейли нет. В последнее время она часто остается здесь, и я ее избегаю. Меня все меньше беспокоит ее поцелуй с тем парнем и те дни, что она с ним провела. На меня напало какое-то безразличие и злость на Лукаса за то, что он отчаянно пытается все уладить между нами. Он столько лет ничего не замечал, невольно вдалбливая мне в голову о невозможности быть с ней, что его обратные действия приводят меня в бешенство.

Всю ночь я пролежала в его объятьях.

Мы не сказали друг другу ни слова. Просто прошли в мою комнату и лежали, обнимая друг друга.

Я знаю, что Картер не спал. Он нежно гладил меня по рукам, а я все никак не могла с ним заговорить, боясь все разрушить. Но чувствуя его губы на шее и нежные прикосновения, я поняла, что ему не нужны разговоры. Ему просто нужна я. И когда у меня уже не осталось сил бороться с сонливостью, перед тем, как полностью погрузиться в сон, я услышала едва слышный шепот:

– Я люблю тебя.

По четвергам в Оушенсайде проходят фермерские рынки. От Дюка я узнал, что Олби Бэрри зарабатывал именно там, продавая свежие молочные продукты. Он отсидел пять лет и был освобожден досрочно. Выйдя из тюрьмы, он женился на Дженнифер Пэйн, за совращение которой и попал в тюрьму. И которая родила ему сына почти двадцать два года назад.

Когда мы выехали на авеню Пирс-Вью, было около восьми вечера. Я вышел из машины и натянул на голову капюшон толстовки. Кейли вышла следом. Не знаю, почему я позволил ей поехать со мной, более того, я этого хотел. И вообще, не знаю, зачем мне все это было нужно. Я бы мог продолжать жить дальше, как и прежде. Но по какой-то причине мне нужно было видеть тех, кто когда-то оставил меня.

Мне не было от этого больно, не было никакой обиды. Я не хотел мести или чего-то подобного. Я просто хотел видеть людей, которые подарили мне жизнь, и которые так нелепо распорядились ею.

Открыв заднюю дверь машины, я достал свою кожаную куртку и надел ее на Кейли. Она молча подчинилась и взяла меня за руку. Она вообще почти все время молчала. Не пыталась меня отговаривать или расспрашивать. Кейли просто была рядом. Это мне и нужно. Держать ее за руку.

Мы протискивались среди толпы, наблюдая за происходящим. Я боялся, что не смогу найти их или не узнаю. Хотя я очень долго изучал присланные мне фотографии.

Кейли крепко в меня вцепилась, пока мы проходили веселую толпу музыкантов, которые ждали своей очереди на небольшой сцене. Отовсюду доносились различные запахи национальной еды и фастфуда. Кейли резко дернулась и прикрыла рот рукой.

– Что такое?

– Я немного отравилась вчера. – Она сморщила маленький носик.

Я улыбнулся и крепче сжал ее ладонь.

– Потерпи, чертенок.

Мы прошли лавки с экспозициями и картинами. Я шел медленно, разглядывая каждого мужчину с черными волосами и татуировками. Над нами светилось большое количество огней, и каждый раз проходя очередную палатку, я думал, что приехать сюда было ошибкой.

Внезапно мой взгляд остановился на мальчишке, который замкнув на замок свой велосипед на велопарковке, побежал в сторону небольшого скопления людей. Он пробежал прямо мимо нас, и я успел разглядеть его длинные темные волосы, собранные в пучок. Ему было лет восемь, не больше. Я невольно проследил за ним. Он бесцеремонно растолкал толпу и протиснулся к палатке, мимо которой мы как раз проходили. Его подхватили сильные мужские руки, полностью покрытые чернильными рисунками.

И тут я остановился. Мальчик смеялся и что-то громко рассказывал, а мужчина, державший его в руках, начал подкидывать мальчика в воздух.

Я узнал его.

Это был он. Мой отец.

Белая грязная майка открывала вид на его многочисленные татуировки и шрамы. Вид у Олби Бэрри был трудящегося мужчины. Он поставил мальчишку на землю и, обойдя нескольких людей, оказался за прилавком рядом с молодой женщиной. Ее каштановые волосы были собраны в хвост, она улыбалась, протягивая покупателям молочные напитки и складывала деньги в карман белого фартука. Она повернулась к мужчине и что-то ему сказала, он, улыбаясь, чмокнул ее в щеку и указал головой на мальчишку, который уже залез на стул.

Они семья.

Мое сердце грохнулось где-то в груди. Не знаю, что я хотел увидеть. Но не то, что у них есть еще один сын, и что, несмотря на то, что с ними произошло когда-то, они были счастливы сейчас.

– Они счастливы, – читая мои мысли, произнесла Кейли.

Конечно, она уже догадалась, за кем я так пристально наблюдал.

– Это мой брат, – все еще глядя на этого мальчика, произнес я.

– Да. Но у тебя уже есть брат.

Она права. Но это. Моя плоть и кровь. Мой родной брат, который никогда меня не знал. И возможно, никогда и не узнает.

– А если и его они где-нибудь забудут? – Этот странный вопрос слетел с моих губ прежде, чем я успел подумать.

– Этого не случится, – ответила Кейли. – Ты же видишь.

Я молча с ней согласился и продолжал наблюдать. Но я им чужой, как и они мне. Было очевидно, что они любят друг друга, раз сейчас снова воспитывают сына и их связь теперь законна.

Но я был ошибкой. Неудавшейся попыткой поиграть в семью. Они не искали меня и не хотели все исправить. Они нашли способ проще: завести еще одного ребенка и вырастить его достойно. Но мог ли я их винить? Я их не знал. У меня была прекрасная семья, которую я, к сожалению, почти не помню. Но семья, в которой я сейчас живу, дороже мне всего на свете.

Кейли права. У меня уже есть брат, и мне нет смысла навязывать себе, что эти люди что-то мне должны.

Как только я подумал о Кейли и почувствовал, что все еще держу ее руку, мне стало легче. Сердце забилось ровнее. Ведь если бы они не оставили меня, я бы не встретил ее. Я бы жил сейчас в окрестностях Оушенсайда, работая с отцом и возможно, был бы уже женат на местной соседской девчонке. Был бы я счастливее?

Возможно.

И дело не в дорогих тачках, квартирах и всего прочего.

Все дело в ней. Я бы не знал ее.

– Картер.

Мое тело быстро среагировало на ее голос. Резко развернувшись, я прижал хрупкое тело Кейли к себе и зарылся в ее распущенные волосы.

– Ты в порядке? – робко спросила она.

– Да. – Я отстранился, не отпуская руки. – Идем отсюда.

Лучи солнца ударили в глаза, и я с трудом открыла их. Я лежала на спине Картера, прилипнув к его телу потной щекой. Полежав еще немного и привыкнув к свету, я приподнялась. Картер лежал на животе и крепко спал. Я залюбовалась совершенством его лица. Я так редко видела, как он спит. Черные густые ресницы обрамляли его веки. Губы, припухшие от моих поцелуев. Моя ладонь прошлась по мышцам спины, очерчивая прекрасный рисунок. Пальцы коснулись каждого перышка, которые были рассыпаны по всей спине. А бедный Икар падал вниз с полной обреченностью на лице.

Не помню, как мы заснули и когда. Кажется, солнце уже вставало. Мы не могли оторваться друг от друга. Никогда я еще не занималась сексом всю ночь напролет. Тело сладко ныло, все еще ощущая его внутри себя.

Не представляю, который сейчас час. Ночью мы оба выключили свои мобильники, чтобы нас никто не беспокоил утром. Я не стала включать телефон. Стараясь не шуметь, я соскользнула с кровати и зашла в ванную, в которой даже еще не была.

После душа мой желудок недовольно заурчал. Вчера мы даже не думали о еде. Сначала было потрясение от увиденного и постепенное осознание Картера о его настоящих родителях. Потом полная и сумасшедшая страсть. Так что было не до еды.

Но сейчас организм требовал свое. Наши вещи валялись по полу и мягко говоря, были не в лучшем виде. Других вещей у нас не было. Я натянула футболку Картера и выглянула наружу и как раз удачно. Мимо шла горничная, катя за собой тележку.

– Извините, вы не подскажите который час?

Девушка мельком взглянула на меня и улыбнулась.

– Девять тридцать.

– Спасибо. Во сколько у вас выселение?

– В одиннадцать утра.

Я снова ее поблагодарила и закрыла дверь. Осталось немного времени. Сегодня нам нужно вернуться домой. Лукас и Джек, наверняка волнуются. А также мой папа и мама. Один раз я уже сбегала. Но в этот раз все по-другому. Я с Картером.

Пора включить телефоны. Немного подумав и оглядев спящего Картера, я отбросила мысли о еде и телефонах и забралась к нему в постель. Мне не хотелось его будить. Я гладила его по волосам и просто смотрела.

Внезапно Картер схватил меня за запястье.

– Прости, я разбудила тебя, – тихо сказала я.

– Вовсе нет, – ответил он сонным голосом и прижал мои пальцы к своим губам.

– Ты так крепко спал.

– Я отлично выспался.

– Я рада.

Картер улыбнулся и перевернулся на спину. Я тут же оседлала его бедра.

– И раз уж мы в Оушенсайде, то мы просто обязаны поесть в Кост-Хайвей, – весело пропела я.

– Проклятье, – выругался Картер. – Я даже не покормил тебя.

– Пустяки. Наши вещи пахнут сексом и океаном.

– М-м, – простонал он. – Никогда не буду это стирать.

– Но я думала посетить прачечную на территории отеля.

– Даже не думай. – Картер поднялся на локтях и прижался к моим губам. – Плевать.

Я яростно ответила на поцелуй, играя с его языком.

– Хорошо, – выдохнула я. – Тогда прежде чем отправиться завтракать, я хочу кое-что сделать.

Возбужденный член Картера упирался мне в живот. Его глаза заблестели. Он протянул руку за бумажником и достал презерватив. Прямо перед моими горящими глазами Картер изящным движением надел на свой член презерватив. Что ж, ради такого зрелища я буду заниматься с ним сексом с резинкой.

Руки Картера забрались мне под футболку. Я оперлась руками о головку кровати, и стала медленно опускаться на него.

Сначала она ударилась головой, затем вылетела в лобовое стекло, которое уже было разбито. Я остался на месте и кричал ее имя. Когда я справился с ремнем и выскочил из машины, внезапная боль в ребрах тут же свалила меня на землю.

Кейли лежала ничком на разбитом стекле. Я полз к ней, стараясь не думать о самом худшем. Руки коснулись ее тела, и они тут же стали мокрыми от крови. Я осмотрел ее лицо, руки и ноги, но не мог понять, откуда кровь.

Вокруг нас уже собиралась толпа людей. Машины останавливались и через несколько секунд послышался вой сирены. Я в панике прижимал Кейли к себе. Я не защитил ее. Она была даже не пристегнута, а ведь она еще ребенок.

Мой маленький светловолосый чертенок.

Когда приехала спасательная служба, ее забрали у меня и положили на носилки. Они о чем-то спрашивали, но я не слышал, не сводя с нее глаз. Меня запихнули следом. На Кейли надели кислородную маску, а меня стали осматривать.

– У вас сломано ребро, – сказал кто-то.

– Что с ней? – Я даже не слышал своего голоса, когда спросил.

– Все будет в порядке, вам нужно отдохнуть.

В больнице я назвал наши имена. Скоро приедут все. И как мне смотреть им в глаза?

Я хотел идти за Кейли, но меня не пустили. Игнорируя мои проклятья, меня отвели в другую палату и воткнули шприц. После чего я отключился.

Открыв глаза, я увидел Лукаса. Он сидел рядом с больничной кроватью, в которой я каким-то образом оказался.

– Картер. – Голос Лукаса дрожал. Я никогда его таким не видел: осунувшимся и разбитым. – Братишка, как ты?

– Прости меня, Лукас, – сказал я. – Я не должен был позволять ей садиться за руль.

– Эй, успокойся. Все хорошо.

– Как она?

Лукас опустил голову и скрестил пальцы на переносице.

– У тебя сломано ребро и небольшое сотрясение, но Кейли досталось больше.

Я снова закрыл глаза. Дверь открылась, и в палату вошел отец.

– Боже мой, Картер. – Он встал рядом с Лукасом и бережно сжал мою руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Все это пустяки по сравнению с виной, – пересохшими губами ответил я.

– Ты не виноват. Но ты должен рассказать, что случилось.

Лукас помог мне приподняться. Я выпил воды, которую он мне подал. Правый бок ужасно болел, но я невольно сморщился.

– Мы поругались. Кейли не хотела слышать моих объяснений по поводу Аргентины. Она села в машину, и я едва успел прыгнуть следом. Мы… – я прикрыл глаза, но чувствовал, что они ждут продолжения. – Мы снова ругались. Кейли прибавила скорости, она резко свернула, когда ехала по встречной. Машину перевернуло пару раз. Я пытался прикрыть ее, но не успел. Она вылетела в разбитое окно.

Ком в горле мешал сглотнуть. Взяв стакан, я снова сделал несколько больших глотков.

– Я пристегнулся, когда сел. А она нет. И я даже не думал об этом. Что с ней, папа?

Я с надеждой посмотрел на него. Лукас опустил голову на руки и молчал.

– Несколько вывихов, значительные ушибы и ссадины. Переломов нет, слава богу. Сотрясение мозга. И…

– Боже, что еще? – прошептал я.

– Выкидыш. – Лукас поднял голову и посмотрел на меня. По его взгляду я не мог понять, злится ли он.

И вообще, о чем он говорит?

– Что?

Отец подошел ближе и присел на край больничной кровати. Он был в рубашке и джинсах. Очевидно, новость его застала дома. Усталость тоже читалась в карих глазах.

– Ты не знал, Картер? – мягко спросил он.

Я все еще не мог поверить в то, что услышал.

Кейли была беременна?

Шок на моем лице заставил отца не ждать от меня ответа. Он вздохнул и продолжил:

– Срок был небольшой. Но именно этот выкидыш нанес большой урон ее здоровью.

Лукас сжал мою руку.

– Что вы творите, Картер?

У меня не было слов и оправданий. Да и откуда они могли быть?

Я прижался к плечу брата, и в глазах образовались предательские слезы. Я оплакивал то, о чем даже не подозревал.

Я посмотрел на себя в зеркало в ванной комнате. На скуле огромный синяк. Многочисленные царапины на лице и руках. Каждый вздох причинял порцию неприятной боли в ребрах, но это мелочь с тем, что я чувствовал внутри.

Отец уже поговорил с Оуэном и Зоуи, пока меня обследовали. Затем он ушел поговорить об этом с полицией.

Я оделся в чистую рубашку и брюки, привезенные Лукасом.

– Спасибо.

– Не вини себя. – Лукас помог мне встать, и мы вышли из палаты.

– Не могу, – ответил я, пока мы шли по коридору.

Палата, в которой лежала Кейли находилась рядом. Возле двери мы остановились, услышав голос Зоуи.

– Видишь, к чему это привело? Мы сделали все, чтобы защитить ее. А что в итоге? Она лежит здесь, – ее голос перешел на плач.

Оуэн прижал ее к себе.

– Я это так не оставлю, – продолжила она.

– Мама. – Лукас вошел первым, а я остался стоять на пороге, глядя на Кейли.

– Как ты, Картер?

Я повернулся на голос и увидел обеспокоенное лицо Оуэна. Зоуи отошла к окну и повернулась к нам спиной.

– Со мной все хорошо, спасибо.

– Как ты позволил этому случиться? – Зоуи резко развернулась на каблуках и пронзила меня злым взглядом своих голубых глаз. – Она была беременна твоим ребенком?

Вина и стыд с новой силой захлестнули меня.

– Моим.

Лукас посмотрел на меня сочувствующе. Оуэн взял за руку Зоуи.

– Пойдем выпьем кофе, милая.

Она подошла к больничной кровати и провела ладонью по волосам Кейли. Я подошел ближе и увидел ее лицо.

Кожу покрывали многочисленные ссадины. Мягкие пушистые локоны обрамляли ее маленькое фарфоровое личико. Ее глаза были закрыты, и она казалась такой умиротворенной.

– Малышка. – Дрожащими руками я провел по любимому лицу. – Почему ты не сказала?

– Я думаю, она сама не знала.

Подняв голову, я увидел лишь одного Лукаса, внимательно наблюдавшего за мной.

– Кейли бы обязательно сказала одному из нас, – сказал он.

Я ничего не ответил и снова повернулся к ней. Ее веки слегка пошевелились, но она продолжала спать. Бесконечные присоски и трубки не оставляли и клочка свободного места на ее коже.

Рука Лукаса легла на мое плечо.

– Не вини себя, – в который раз повторил он.

Я сжал его руку на своем плече. Что-то похожее на облегчение заполнило тело.

– Спасибо.

Врач что-то говорила и говорила, но я ее не слушала. Она задавала вопросы, но я не могла ответить.

– Кейли, детка, ответь, пожалуйста. – Мама водила теплой рукой по моему лицу и волосам.

– Я… не поняла вопроса. – Мой голос был сухой и безжизненный.

С тех пор как я очнулась и узнала все то, что произошло, мне не хотелось верить.

Я едва не убила нас с Картером.

Мы выжили, но погиб тот, о ком я даже не подозревала.

Я подняла глаза на маму и ждала очередного вопроса.

– Кейлин. – Светловолосая женщина в белом халате и очках подошла ближе и улыбнулась. – Очень жаль, что все это произошло, милая. Ты должна поговорить со мной об этом.

– Я уже говорила о том, что произошло.

Женщина и мама переглянулись.

– Я не имею в виду аварию, – продолжила доктор. – Были ли у тебя хоть малейшее подозрение по поводу твоей беременности?

При этом слове мама прикрыла рот рукой.

Беременность. Я никогда в жизни о ней не думала.

Мне скоро исполнится только девятнадцать, а я уже потеряла ребенка.

Делает ли это меня безответственной? Думаю, да.

Мне некого в этом винить.

– Нет.

– Замечала ли ты какие-либо симптомы?

Автоматически я хотела ответить «нет», но тут же прикусила язык.

– Меня тошнило. Несколько раз. Но я думала, это мексиканская еда.

Папа сидел в дальнем углу палаты в кресле и смотрел в одну точку.

– Ты заметила задержку? – Задала очередной вопрос доктор.

Меня раздражали ее вопросы. Почему она не могла их задать двадцать минут назад в своем кабинете, когда шарила железяками между моих ног?

– Да, но у меня всегда были нерегулярные месячные.

Она тыкала стилусом по планшету и кивала головой.

– Ты регулярно принимала таблетки?

– Господи, Зоуи. – Папа соскочил с кресла и подошел к моей кровати. Его сильная рука сжала мою, и я почувствовала опору. – Она могла бы поговорить с доктором наедине.

– Мы ее родители, Оуэн, – возразила мама. – И имеем полное право знать все, что происходит в жизни нашей дочери.

– Ты намерена продолжать так всю жизнь? – спросил папа.

– Я это так не оставлю.

– И что ты сделаешь?

– Хватит! – Я не могла больше это слышать. Будто меня здесь не было. Посмотрев на растерянную докторшу, я выпалила: – Можете назвать меня безответственной, но иногда я забывала принимать таблетки. Какой был у меня срок?

Доктор посмотрела на меня с сочувствием. Ей и самой было неловко находиться посреди семейной драмы.

– Пять недель. Мы поговорим об этом позже.

Она извинилась и вышла из палаты.

– Ты достаточно меня унизила? – Я посмотрела на маму.

Она хотела возразить, но я не дала ей шанса:

– Только не смей винить Картера. Это моя вина.

Мама не верила своим ушам.

– Но он старше! Он должен был…

– Он ничего не должен был!

– Почему ты не принимала вовремя таблетки? – Голос мамы снизился и задрожал. – Ведь именно от таких ситуаций я хотела уберечь тебя.

Хмурое лицо папы разгладилось. Он подошел к ней ближе и притянул за талию. Несмотря на их бессонные ночи, мои родители оба выглядели как обычно. Папа в джинсах и белой рубашке, а мама в светло-розовом платье, которое четко подчеркивало ее изящные изгибы тела и длину ног, обутых в лабутены.

– Не нужно было ее садить на таблетки, – спокойно сказал папа. – Тогда бы она больше понимала свою ответственность.

Он был прав. Я молчала, молясь, чтобы наконец-то это прекратилось. Я все еще не видела Картера. Мне нужно было многое ему сказать. Но у меня постоянно болела голова. Либо от сотрясения, либо от маминых причитаний.

Дверь в палату тихонько открылась, и показалась копна черных волос. Мои глаза встретились с его глазами, и мир вокруг перестал меня волновать.

Я больше его не отпущу.

– Входи, Картер. – Папа тепло ему улыбнулся.

Мама демонстративно отвернулась. Я злилась на нее, а она злилась на Картера. Картер это прекрасно понимал. Весь его вид говорил об этом.

Но когда он посмотрел на меня, его темные глаза наполнились тоской и нежностью. Мое сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки.

– Поговорите, – сказал папа и потянул маму к выходу.

– Нет. Я останусь. – Она мотнула головой.

– Зоуи, не устраивай сцен.

Картер молча смотрел на меня. Мы оба не замечали перебранку моих родителей. Даже если они оба решат остаться, мы их даже не заметим.

Но по всему видимому, папа убедил маму. Все еще держа дверную раму, она бросила на нас еще один взгляд и вышла.

Картер делал нерешительные шаги, приближаясь ко мне. Его красивое и мужественное лицо покрывала темная щетина и бесконечные царапины.

– Как ты? Мой чертенок…

Как только эти его слова сорвались с его губ, я заплакала. Он тут же оказался рядом. Я плакала, цепляясь за его футболку, и крепче прижимала к себе.

– Прости, прости…я такая дура. Я ничего не знала.

– Тише, тише.

Он вытирал мои слезы и что-то нежно шептал. Когда Картер рядом, я прекращаю сдерживаться. Все мои маски слетают с лица, и все эмоции выходят наружу: боль, гнев, стыд. Я чувствую себя самой собой.

Он задрал на мне больничную рубашку и стал покрывать поцелуями мой живот.

– У нас будет еще, – шептал он. – И в следующий раз я сберегу вас.

Его поцелуи и слова ранили и исцеляли одновременно.

– Ты не оставишь меня? – сквозь слезы спросила я.

Картер поднял лицо и покачал головой.

– Никогда, Кейли. Никогда я тебя не оставлю.

Почти все утро я провел с телефоном в руке. Доктор сказал, что меня смогут скоро выписать. Сначала я помчусь в Лос-Анджелес и переведусь на последний учебный год в Сан-Диего. Это я решил почти сразу, как понял, что мы с Кейли теперь будет вместе. По-настоящему. Возникнет немало проблем. Особенно с Зоуи. Было бы разумнее увезти ее подальше от родительской опеки. Но обсудив все с Лукасом, мы решили, что из-за случая с выкидышем ей нужно побыть с матерью, хотя бы какое-то время.

Как только мои мысли возвращались к нашему ребенку, сердце сжималось в груди, а боль становилась такой невыносимой, что затрудняло дыхание.

Кейли винила себя, но я-то прекрасно понимал, что вся вина за случившееся лежит на мне. Я бы нисколько не жалел, узнай, что она ждет ребенка. Я бы пережил сколько угодно неприязни, но я был бы счастлив. Мы натворили кучу ошибок, и теперь я намерен исправить свои. Кейли все же маленькая и избалованная девушка, которая уже учится на своих ошибках. И я так сильно ее люблю, что готов пойти на что угодно. Отказаться ради нее от чего угодно.

Я сидел в кафетерии больницы и пил кофе. В кармане джинсов завибрировал телефон.

– Да.

– Картер, дружище, ты в порядке? – раздался взволнованный голос моего босса.

– Со мной все хорошо, Хендрик. Спасибо.

– Слушай, извини. Я в Лос-Анджелесе и узнал только что.

– Все в порядке. Не волнуйся об этом. Я думал тебе позвонить, потому что нам нужно поговорить.

Хендрик молчал, а я ждал, когда он заговорит. Я понимал, что ему надоели мои метания. Но для меня это серьезно. Уехать я не мог.

– Ты никуда не едешь, да? – наконец, подал он голос.

– Извини меня, приятель. Но у меня есть причины.

Он вздохнул.

– Вечером я прилечу в Сан-Диего и буду у тебя. В какой ты больнице?

– Госпиталь Алварадо. Но я не изменю решения. Не в этот раз.

– Знаю, – буркнул он. – Но навестить-то тебя можно? С цветами, конфетами и прочей ерундой.

Я рассмеялся.

– Конечно. До встречи.

Он поймет. Хендрик друг, и он все поймет.

Допив свой кофе, я положил телефон в карман и вышел из кафетерия. Сначала в госпиталь порывались папарацци, но охрана легко с ними справилась. Газеты уже пестрели об аварии, жертвой которой стала дочь Оуэна Колдуэла. Поэтому Оуэн принял все меры, чтобы никто из прессы и телевидения не появлялся тут за подробностями.

Я думал обо всем этом, когда шел по коридорам клиники к лифту. Случайно мой взгляд упал на парня, сидящего на диване возле выхода на парковку. Я сразу узнал в нем того самого Макса, друга Кейли. Парня, который целовал мою любимую. И он был здесь.

В одной руке он держал куртку, в другой телефон, по которому разговаривал. Он поймал мой взгляд и какое-то время мы смотрели друг на друга. Было глупо вот так стоять и пялиться, поэтому, сделав шаг в его сторону, я стал медленно приближаться.

Макс быстро попрощался и встал, ожидая меня.

– Ты Картер, – сказал он. Это не было вопросом.

Он знал меня. И знал нашу историю с Кейли. В этом я мог не сомневаться. И я не хотел выглядеть ревнивым парнем. Поэтому я всеми силами постарался убить в себе ревность и пожал его протянутую руку.

– А ты Макс.

Он неуверенно улыбнулся.

– Я уже уезжаю, у меня скоро самолет.

– Спасибо, что навестил ее, – сказал я.

Да, разговор не клеился. Мы друг друга не знали, и в нем я видел своего рода соперника, которого не видел даже в Брэдли.

– Да. Я должен был.

Очередное неловкое молчание. Мне нужно уйти, и я хотел этого, но этот парень стал многим для Кейли. Он был рядом с ней, когда я и Лукас злились на нее. И он стал ее другом.

– Послушай, Макс, – начал я. – Я знаю все, что произошло между тобой и Кейли.

Он выглядел удивленным.

– Что ж, это было ошибкой.

Кивком головы я охотно подтвердил его слова.

– Я дико ревную и поверь мне, то, что я сейчас невозмутим, ничего не значит. Мне хочется свернуть тебе шею.

Сначала Макс посмотрел на меня, потом его взгляд переместился в сторону.

– У меня было такое же чувство по отношению к тебе, когда она плакала.

Мои внутренности начали плавиться. Этот незнакомый парень видел ее слезы. Утешал ее, когда это должен был быть я.

В этом нет никакой логики. Она плакала именно из-за меня.

– Но я быстро понял, что между вами это было всегда. И будет не раз, потому что это любовь, черт возьми. Не мне быть третьим лишним. Я просто друг. Тебе придется принять меня.

Этому парню наглости не занимать. Но его слова успокоили бушевавшую во мне бурю, и разум вернулся на место дикой ревности.

– Согласен. Ты ее первый друг.

Макс улыбнулся.

– Кейли сказала мне то же самое. Еще увидимся, Картер.

Я кивнул, и мы снова пожали друг другу руки.

Подходя к палате Кейли, я молился, чтобы Зоуи не оказалось там. Я был равнодушен к ее презрению, но от него я просто устал. С другого конца коридора вывернула Аарен. Увидев меня, она прибавила шаг.

– Картер.

Ее руки обвили мою шею, и она прижалась ко мне всем телом.

– Прости, что я не приехала сразу, – отпуская меня из захвата своих рук, сказала она.

– Ты работала, понимаю.

Я не хотел, чтобы мой ответ звучал с каким-то подтекстом, но получилось именно так. Аарен опустила глаза, разглядывая свои серебристые шпильки. Раньше она так не одевалась. Слишком короткий топ и слишком высокие каблуки. Аарен была хорошим другом, но я был в ней разочарован, и мне потребуется немало времени, чтобы смириться с тем, что она творила со своей жизнью.

– Извини, Аарен. Это не мое дело.

Я засунул руки в карманы джинсов и ждал, что она скажет. На самом деле, мне хотелось поскорее уйти.

– У вас все хорошо? Расскажи, что случилось, – попросила она.

– Мы попали в аварию. К счастью все не так уж страшно, но Кейли пострадала.

– Мне так жаль. – Аарен сделала еще один шаг ко мне. – Сомневаюсь, что она захочет меня видеть.

– Так и есть, извини.

– Ничего, я понимаю. – Она подняла свои густо накрашенные ресницы и пристально посмотрела на меня. – Сможем ли мы хотя бы остаться друзьями?

Я пожал плечами.

– Все зависит от тебя, Аарен. Я думаю, это возможно. Спасибо, что приехала. Серьезно. Но мне нужно идти.

Она снова обняла меня и ушла вдоль коридора.

У Кейли был сильный жар.

В течение часа доктора сбивали ей температуру. Потом она уснула.

Зоуи, Оуэн, Лукас, папа и я – все мы толпились в палате, сменяя друг друга в кресле рядом с ней.

Около трех часов ночи Зоуи валилась с ног от недосыпания. Джек и Оуэн с трудом увели ее поспать в другой вип-палате. Я уговорил Лукаса поехать домой, пообещав, что буду звонить.

Когда мы с Кейли остались вдвоем, я взял книгу, которую отец привез по моей просьбе и стал тихо читать ее. Моя рука гладила ее красивые и мягкие волосы, которые стали еще светлее от пребывания на солнце. Кожа стала такой бледной и прозрачной, что я даже боялся к ней прикоснуться. Под глазами залегли темные круги. Это не портило ее. Она была сейчас так уязвима и красива. У нее были темные брови и ресницы, несмотря на очень светлые волосы. И на бледном лице они казались еще темнее.

– Продолжай, – вдруг сказала она слабым голосом.

Я привстал, отложив книгу, и прижался губами к ее мягкой щеке.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Ты читал мне.

– Ты слышала?

– Каждое слово. Это моя любимая история.

– В детстве ты плакала над этой книгой. – Я легко коснулся ее губ.

– Мне было жаль Марчиали, – с закрытыми глазами шептала Кейли.

– Хорошо, что он стал королем.

Она устало улыбнулась.

– Не путай. В фильме все перекроили. Давай посмотрим завтра этот фильм. Мне нравится молодой Ди Каприо.

– Обязательно посмотрим, – пообещал я. Все что угодно.

– Поцелуй меня, – тихо попросила Кейли.

Я накрыл ее губы своими. Кейли облегченно вздохнула и запустила руки мне в волосы, углубляя поцелуй.

– Я хочу быть твоей женой, Картер, – внезапно произнесла она после поцелуя.

Либо у нее бред, либо она так жестоко шутит. Я осторожно забрался на больничную кровать и пристроился рядом. Приподняв белую рубашку, я снова стал гладить ее плоский живот.

Ее ресницы затрепетали, будто она хотела заплакать.

– Что такое, чертенок?

– Почему ты ничего не ответил? Ты не хочешь?

Я приподнялся на руке и пристально вгляделся в ее ярко-голубые глаза. Они блестели от слез, и нет, она не бредила.

– Глупая, – прошептал я. – Как я могу этого не хотеть? Но тебе всего восемнадцать.

– Мне скоро девятнадцать, – возразила она. – Картер, ты думаешь, я передумаю? Думаешь, что снова испугаюсь?

Я молчал. Да, я этого боялся больше всего на свете, но озвучивать не хотел.

– У нас все по-другому, – вновь сказала она. – У нас никогда не было свиданий. Мы выросли вместе и прошли немало препятствий. Когда я пойду в колледж, я хочу носить фамилию Майлс-Холмес. Хочу быть твоей по-настоящему. И плевать сколько мне лет.

«Хочу» Кейли действовали на меня определенным способом. Я всегда делал то, о чем она просила. Но сейчас она проснулась среди ночи и попросила на ней жениться. В ее глазах стояла мольба.

– Это слишком серьезно, Кейли. Ведь я соглашусь. Я женюсь на тебе и никогда не дам развода. Ты должна понимать, что ты делаешь.

– Я много думала об этом. Поверь мне. И это не способ, чтобы показать, что я взрослая.

Она изменилась. Эта авария и выкидыш оказали на нее определенное влияние. Она многое поняла и осознала, но это предложение слишком удивило меня.

– Это вообще никакой не способ, – продолжала она. – Просто я люблю тебя.

Кейли никогда не говорила мне этих слов. Еще один гром среди ясного неба.

– И я тебя, чертенок. Всегда любил.

Она притянула меня к себе, и я поцеловал ее. На этот раз со всей любовью и страстью, на которую был только способен.

– Как Лос-Анджелес? – поинтересовалась Долорес, когда я вошел через парадные двери.

– По-прежнему слишком «голливуден», бабуль, – ответил я, целуя ее в щеку.

Она потрепала меня за волосы и указала рукой в сторону лоджии.

– Оуэн просил, чтобы ты зашел сначала к нему, как приедешь.

Я кивнул и прошел за стеклянные двери.

Зоуи сидела в плетеном кресле. Оуэн сидел у ее ног с лэптопом на коленях. Вместе они выглядели гармонично. Рисунки на загорелом теле Оуэна и чистая идеальная кожа Зоуи создавали безупречный контраст дерзкого и нежного. Она любила его, и он простил ее. Родители Кейли тоже имели свою непростую историю.

В последние дни я совсем не думал о том, что видел в Оушенсайде. Эта поездка сохранила лишь страстные воспоминания о ночи, проведенной в мотеле. Думая об этом, я как животное возбуждался. Так что наша ночь полностью затмила моих настоящих родителей. И я не страдал по этому поводу и был по-прежнему спокоен.

Сон начал постепенно возвращаться, и после аварии я даже навестил доктора Морриса. Он гордился моими успехами. Я сказал, что все равно для меня он «промыватель мозгов», на что он рассмеялся и сказал, что надеется меня здесь больше не увидеть.

Так и будет. Потому что теперь я буду спать.

– Картер. – Голос Оуэна вывел меня из раздумий. Он отложил лэптоп и встал мне навстречу.

–Ты хотел со мной поговорить? – спросил я, пожимая его руку.

– Да. – Он пристально посмотрел на меня. – Ты же знаешь, что Кейли заявила нам о том, что вы женитесь.

Зоуи при этом слове отчаянно вздохнула.

– Ты дашь мне благословение? – спросил я.

Оуэн улыбнулся.

– Вы и без него это сделаете.

Он был прав. Но мне нужна была его поддержка. Он отец Кейли и она его боготворит.

– Твоя поддержка много для нас значит, – признался я.

– Так. – Зоуи громко хлопнула по своим коленям и посмотрела на меня и на своего мужа. – Похоже, мое мнение здесь никого не волнует.

Оуэн снова улыбнулся.

– Скажи ему, милая. Скажи Картеру, что не ненавидишь его.

Я слегка опешил. Зоуи поджала и губы и посмотрела мне прямо в глаза.

– Как бы я себя не вела с тобой и что бы я не говорила, ты часть нашей сумасшедшей семейки, Картер. Ты появился тогда, когда нужен был. Я жалею о многом, в том числе и о словах, сказанных в твой адрес. Ты был звеном, объединяющим моих детей. Всё. Я это, наконец-то, сказала. – Она развела в стороны руки. – Но я все равно против того, чтобы они женились так рано.

Пока я подбирал челюсть от слов Зоуи, Оуэн, хлопнув меня по плечу, рассмеялся.

– Детка, ты сделала меня папашей и мужем в восемнадцать. И я вполне справился с обеими ролями. Так что тут причины разные. Но, Картер. – Его голос вдруг стал серьезным. – Кейли сложная и импульсивная. Не мне тебе это говорить. Но я верю, что ты с ней справишься. Честно говоря, я тоже не в восторге от раннего брака единственной дочери, но запрещать я не стану. Мне не все равно, но решайте это сами.

Не находя слов, я крепко его обнял. Потом, обойдя стеклянный стол, подошел к Зоуи и оставил легкий поцелуй на ее щеке. Она слабо улыбнулась и просто кивнула.

Я вышел из лоджии, и, перепрыгивая ступеньки, кинулся в комнату Кейли.

– Чертенок…

Я спустился к ее ногам и стал покрывать поцелуями бедра. Кейли тихо стонала, запустив пальцы мне в волосы.

Мы только что ворвались в лофт и накинулись друг на друга. Я так хотел ее, что буквально поедал ее кожу, стягивая с нее шорты. Пальцы коснулись влажного треугольника между ног Кейли, и она громко охнула.

– Боже мой, Картер. Как я хочу тебя.

Я выпрямился во весь рост, и Кейли пришлось высоко поднять голову, чтобы посмотреть на меня. Я накрыл ее губы и, почувствовав у себя во рту ее язык, подхватил за попу. Кейли мигом обернула вокруг меня свои ножки. Я прислонил ее к стене и, оторвавшись от сочных губ, стал прокладывать дорожку поцелуев к ложбинке ее груди. Кейли стянула с себя майку. Я освободил одну грудь из чашечки лифчика и присосался к соску. Кейли уже не сдерживалась, открыто демонстрируя, как она меня желает. Ее ручка спустилась с моей шеи и поползла к паху. Я был таким твердым, что терял рассудок.

– Стой, чертенок, подожди.

Задыхаясь, я оторвался от груди и спрятал ее обратно, чтобы было меньше соблазна.

– Что? – спросила она. – Мы так долго ждали.

– Ты будешь подо мной и на мне всю ночь, любимая. Но сначала я должен кое-что тебе показать.

Она вскинула идеальные брови. Все так же держа ее на руках, я поднялся в комнату и опустил Кейли на кровать.

– Посмотри.

Она посмотрела туда, куда я указывал. Прямо над кроватью висел тот самый рисунок, когда она мне позировала. Я заказал для него черную раму и подписал золотистыми буквами.

– «Обреченные», – прочитала Кейли. – Как твое тату.

Она взяла мою руку и поцеловала каждую букву.

– Почему?

– Это в самом хорошем смысле, какой только может быть у этого слова. Я обречен, Кейли. Как только я увидел тебя, я пропал.

– Обречены на любовь. Звучит так романтично и поэтично. Спасибо. – Она встала на колени и поцеловала меня.

– Это еще не все.

Я мягко отстранился, затем уложил ее на кровать и, встав на колени, расставил ноги. Кейли оказалась между них. Скрестив руки, я рывком снял с себя футболку.

– О, – прикусив губу, сексуально произнесла Кейли, но увидев то, что я ей демонстрировал, замолчала.

Она поднялась и провела пальцем по свежей татуировке на моем торсе. Ее глаза горели.

– Не может быть.

Кейли обеими руками водила по чернильным буквам, составляющим надпись – «Will U Marry Me?» («Ты выйдешь за меня?»)

– Может, – самодовольно ответил я.

Было ли это глупостью или неким порывом, это не важно. Я рад, что сделал это для нее. Мы решили пропустить фазу свиданий и подобных моментов. И пусть это неправильно, но я не хочу называть ее своей «девушкой». После стольких лет – это чертовски мало для меня.

Как и для Кейли. Она завороженно рассматривает мою новую тату.

– Что ты ответишь? – Я взял ее за подбородок и, глядя в глаза, ждал ответа.

Кейли улыбнулась загадочной улыбкой.

– У тебя все еще здесь машинка и краска?

Догадываясь, к чему она клонит, я кивнул.

– Тогда ты знаешь, что делать.

– Ты уверена?

– Как никогда.

Примерно через час на правом боку Кейли красовалась свежая татуировка, выбитая каллиграфическим почерком – «YES I WILL» («Да, я выйду за тебя»)

– Я возьму это, это и это. – Бланш бегала по комнате, собирая краски, карандаши и альбомы.

– Золотце, ты едешь к дедушке и бабушке всего на один день. – Кейли носилась за ней с джинсами и футболкой.

– Нет, мамочка. Мне не хватит целого дня, чтобы нарисовать бабушкин клен. Ты же знаешь, как для меня это важно.

Тонкий и смелый голосок дочери вызвал у меня широкую улыбку. Я стоял в ванной с открытой дверью и пытался завязать галстук. Сегодня у меня небольшая предварительная выставка перед важным мероприятием в Лос-Анджелесе. Мой бывший босс Хендрик пытается перетянуть меня в свой бизнес. Впрочем, ему всегда кажется, что я способен на большее. Сегодня он обещал представить мне одного парня, который сутками околачивался у дверей его галереи в Лос-Анджелесе. И добился своего. Хендрик его заметил. И я должен увидеть его работы.

– Чертенок, поторопись, – крикнул я из ванной.

– Поцелуй папу и беги вниз к дяде Лукасу. – Кейли, схватив что-то с полки, юркнула в душевую.

Я помог дочери сложить все в большую папку и надел на нее рюкзак. Она уже ходила в школу, поэтому была достаточно собранной. Бланш поправила очки и подарила мне свою хитрую улыбку.

– Желаю удачи на работе, папочка.

Я поцеловал ее в макушку, и мы спустились вниз. Эм стояла посреди холла с Джексом на руках и что-то говорила Лукасу. Трехгодовалые двойняшки Дженис и Глория нетерпеливо переминались возле отца и когда увидели Бланш, счастливо заверещали. Джек на руках Эм тут же проснулся и захныкал.

– Ну погодите еще, – пробурчал Лукас и взял из рук жены сына.

За эти годы он стал намного шире меня, а мужественную линию подбородка украшала такая же бородка, как и у нашего отца. Только светлее. Для меня же он оставался любимым братишкой, который больше всего на свете любил шум и веселье.

Эм поцеловала меня в щеку и, взяв Бланш и одну из девочек за руки, вышла за дверь. Родив троих, ее и без того внушительные формы стали еще объемистей. Не то чтобы кого-то это волновало. Лукас души не чаял в своей жене.

– Увозим эту свору к маме и Оуэну и на пляж. Мы вам точно не нужны на вашей выставке? – Лукас покачивал на руках Джекса.

Я покачал головой и посмотрел на рыженького племянника.

– Это не выставка. Так, небольшая встреча. Мой помощник уже прислал вам приглашения на выставку в ЭлЭй?

Лукас хохотнул и подмигнул мне:

– Прислал. Какая важность.

– Все официально, – ухмыльнулся я.

– Тогда мы точно на пляж.

– Увидимся, Лукас.

– До встречи, Боттичелли.

Моя студия находилась в квартале Газовых Фонарей. Там же, где я работал у Хендрика, но только в соседнем здании. Кейли придумала декор для помещения. Весь первый этаж – стены, потолки, пол – были выкрашены в темно-синие цвета, на которых красовались цветные кляксы. Это было необычно.

Кейли часто здесь проводила мероприятия для детей из приюта. И им безумно нравились эти кляксы. Каждый побывавший здесь, мечтал стать художником.

Даже я. Хотя уже им и являлся.

Несколько картин уже были выставлены, но не продавались. Агенты и продюсеры расхаживали с важным видом, а молодые художники гуськом ходили за ними. Я не приглашал прессу, поэтому всё проходило без суматохи и спешки.

Поговорив с администратором, я прошел к фуршетному столу, возле которого стояла моя жена и разговаривала с Хендриком. На ней было короткое черное платье, которое плотно облегало ее стройную фигуру. Из-под шляпы порк-пай струились светлые волосы, а ноги были обуты в туфли, сплошь покрытые шипами.

Настоящая рок-принцесса и дочь своего отца. Она никогда не изменяла своему стилю.

– Картер. – Хендрик, завидев меня, тепло улыбнулся и похлопал меня по плечу.

В его волосах и бородке уже блестела седина, но он был все еще на пике популярности в своей области.

– Я хочу вам кое-кого представить, – сказал Хендрик и жестом подозвал кого-то из толпящихся у одной из моих картин. – Этот парень получил стипендию в Калифорнийском Университете на том же отделении, где учился и ты, Картер. Он только первокурсник, и я даже смотреть на него не хотел, но когда увидел его работы, передумал.

К тому времени, как Хендрик замолчал, парень уже подошел к нам. Он смущенно опустил черноволосую голову. На нем был старенький пиджак и потертые джинсы. Затем он поднял голову, и я увидел большие глаза, которые смотрели на меня с нескрываемым восхищением.

Внезапно мне стало трудно дышать.

Эти черные глаза и волосы.

Кейли рядом ахнула.

– Да, да, – рассмеялся Хендрик, теребя парня за плечо. – Я тоже обомлел от такой схожести. Словно братья. Он мне напомнил молодого Картера, именно поэтому я решил встретиться с ним. Кому как не тебе, Холмес, продвигать молодые таланты.

Парень смущенно протянул мне руку:

– Я так счастлив, встретиться с вами, мистер Майлс-Холмес. Ваши работы всегда были для меня примером. Я Дилан Бэрри.

Даже если бы я не услышал фамилию, я бы точно догадался, кто он. Я повернулся к Кейли и понял по ее лицу, что мы думаем об одном и том же. Я прочистил горло и с трудом ответил:

– Я тоже рад, Дилан. Откуда ты?

Мне и не нужно знать ответа.

– Оушенсайд.

Пока Хендрик знакомил его с Кейли, я старался взять себя в руки. Но как же это было трудно. Он похож на меня. Рост, волосы, глаза. Телосложением он еще хрупок, но ведь ему всего лет восемнадцать.

Как такое возможно?

Та же страсть к искусству.

Мы прошли в мой кабинет, и он показал мне свои работы. Получить стипендию в Калифорнийском, задача не из легких. Но он это сделал. Сам того не осознавая, я мысленно стал им гордиться и про себя уже точно решил, что ни за что не упущу этого парня из виду.

В нашем лофте, в самом историческом квартале Сан-Диего, был приглушен свет. Музыка играла громко, но не настолько, чтобы было невозможно разговаривать.

Я лежал на коленях Кейли с закрытыми глазами, а она мягко перебирала мне волосы.

– Малыш.

Я настолько углубился в смысл слов песни группы Bring Me The Horizon – «Avalanche», что не сразу услышал, как она зовет меня.

– Картер.

– М-м?

– Скажи мне, о чем ты думаешь.

Мои глаза открылись, и я увидел ее прекрасное и обеспокоенное лицо. Она прошлась ладонью по моей дневной щетине, и я поймал губами ее пальчики.

– Мои мысли так запутаны, чертенок. Не знаю, что и думать.

– Но ты ведь не отпустишь его? Я это сразу поняла по твоим глазам.

Я приподнялся на локтях и вдохнул ее чистый запах.

– Он мой брат.

Когда эти слова слетели с губ, вся напряженность и путаница куда-то улетучились. Да, он мой брат и это судьба, что наши пути пересеклись таким образом.

– Ты ему скажешь? – спросила Кейли.

– Однажды.

Она кивнула и не стала продолжать разговор. Но я видел, что она хочет что-то сказать.

– Не темни. Что у тебя на уме?

Она мягко рассмеялась и опустила руки на мой живот.

– Идем в спальню.

– Чертенок…– предупреждающе произнес я.

– Тебе не победить. – Она впилась в мои губы яростным поцелуем, и я тут же забыл обо всем. Ее губы способны одним своим прикосновением залечить мои самые глубокие раны.

Мы лежали на полу, и тут же стали стаскивать с себя одежду. Я освободил ее тело от футболки и обвил свои бедра ее ногами. Кейли не отрывалась от моих губ, пока я вслепую тащил ее наверх. Мы упали на кровать, над которой так и висел рисунок с изображением обнаженной Кейли с надписью «Обреченные».

Я прошелся губами по всей длине ее тела от шеи до живота и стал спускать трусики. При виде ее обнаженной плоти я сжал челюсть. Наклонившись, стал погружать в нее дрожащие пальцы. Кейли глухо застонала. Я наблюдал, как моя жена извивается от моих ласк, прося о большем.

– Картер…

Она сняла с себя лифчик, и я впился зубами в ее розовые соски. Мои пальцы продолжали в ней двигаться, пока Кейли окончательно не потеряла контроль. Она получила оргазм и хотела доставить мне, то же самое удовольствие. Я перевернулся на спину и предоставил ей контроль. Она сняла с меня джинсы и боксеры, затем стала меня дразнить. Словно кошка, выгнув спину, она наклонилась и начала лизать мою шею. Я непрестанно гладил ее груди и живот, сходя с ума от желания. Мой член стоял, и ее пытки приносили мне сладкую боль.

– Чертенок… прими его. Я больше не выдержу.

Она издала стон мне в ухо и, вцепившись в мои плечи, стала опускаться на мой член. Я зарычал и схватил ее за талию, направляя. Кейли стонала и двигалась на мне. Когда я почувствовал, что вот-вот кончу, я резко перевернул ее на спину. Она не сопротивлялась, ведь я так и оставался в ней. Ее ножки оказались на моих плечах, и я погрузился еще глубже. Прелести семейной жизни – наслаждаться своей женой, не заботясь о том, что ты перед кем-то можешь чувствовать вину.

Все это осталось в прошлом.

Сейчас только мы, наша дочь и семья. Все встало на свои места и обрело смысл.

Я замедлил толчки и снова ускорился, когда почувствовал оргазм Кейли. Я кончил следом, с бешеной страстью отдавая ей все до последней капли.

– Картер, – тихо позвала Кейли.

Мы лежали обнаженные на мокрых простынях и тяжело дышали после, кажется, третьего раза.

– Хочешь еще? – с улыбкой спросил я, поглаживая ее мокрую от пота спину.

Моя вторая рука покоилась под ее головой, и пальцы перебирали светлые пряди.

– Хочу. – Она приподнялась на руке. – Но сначала, – ее лицо вдруг стало серьезным.

– Что такое? – взволнованно спросил я.

– Я беременна.

Я распахнул глаза и тоже приподнялся. Наши лица были слишком близко, и я мог слышать биение ее сердца.

– Это точно? – Мое сердце тоже начало отбивать громкий ритм, и я с трудом сдерживался.

– Точнее не бывает, – заверила меня Кейли.

– О, боже. – Я яростно впился в нее поцелуем и повалил на себя. – Это будет мальчик. У нас будет сын.

Она рассмеялась и, освободившись из моих объятий, провела пальцем по контуру татуировки на моей груди. Чуть выше вытатуированных слов «Выходи за меня», в области сердца я сделал татуировку с именем дочери. Я хотел ее портрет, но Кейли воспротивилась. Она объяснила это тем, что наша сексуальная жизнь слишком насыщена, и ей будет неловко скакать на мне, видя личико Бланш. Я долго смеялся, но принял это в расчет. Думаю, я попрошу мастера сделать это где-нибудь на плече.

– И никаких споров на этот раз, – сощурив голубые глаза, сказала Кейли. – Нашего сына будут звать Картер Майлс-Холмес младший.

Она хотела этого давно, когда еще носила под сердцем Бланш. Я кивнул и вновь притянул ее к себе. Она мать моих детей, мечта всей моей жизни. Моя муза, мой импульсивный чертенок. Я согласен на что угодно, лишь бы она была рядом.

Десять месяцев спустя