Словно вторник, ты новый день, пробуждающий меня,

Дождливая среда, четверг в ожидании пятничной ночи,

Всему этому приходит конец в выходные, ты – моя звезда.

Stereophonics «You’re my star».

Она всегда отличалась от других. Особенно от той компании, в которой находилась. Ее подруги любили цветные волосы, кожаные куртки и высокие каблуки.

Но она была другой. У нее были длинные, густые темно-русые волосы. Ее лицо было чистым и белым, ничто его не украшало, кроме больших синих глаз. Синих, как небо перед грозой. Чаще всего я видел ее в платьях. Макияж на ее красивом лице практически отсутствовал.

Среди них она выглядела так странно. Словно тюльпан среди луговых цветов.

Я не хочу говорить о том, что ребята из ее окружения плохие. Это не так. Некоторые из них, в том числе и она, учились в нашей школе. Дело в том, что моем мире она была другой. Особенной. Может все потому, что никого кроме нее я не замечал.

Что касается внешнего вида в целом, то я никогда не обращал внимания на то, как выглядят люди. Думаю, в этом плане я отличался от своей семьи, для которой очень важно, что на тебе надето. Родителям не было все равно, что о нас думают люди. Отец был владельцем крупной сети отелей по всему штату Массачусетс. Ну а мама являлась членом благотворительного комитета. Так что было немаловажно, как мы выглядим на людях в нашем небольшом городке.

Раньше я не понимал, почему мы живем в пригороде вместо того, чтобы перебраться в Бостон, как сделал отец. Он практически с нами не жил. Появлялся максимум пару раз в неделю. Но постепенно я перестал об этом думать. Мне нравилось в нашем тихом городке Салеме. В городке, у которого богатая и жутковатая история. Салем – обычный городок, в котором, как говорят, живут призраки, и они не желают уходить из города, который являлся их домом. Ну, это просто местные байки.

Но особенно я полюбил наш городок, когда в восьмом классе, в нашей школе появилась она.

У нее было французское имя и аристократическая английская фамилия.

Мадлен Ланкастер.

Почти три года, что она живет в нашем городе, мы обменялись не более десятью фразами. На уроках истории, литературы и английского. Да десять. Я считал. Мадлен переехала к нам из Лондона вместе со своей матерью. Вот в принципе и все, что я о ней знал.

Я стою на школьной парковке и смотрю, как Мадлен что-то громко рассказывает Рэйчел и Бриттани. Рэйчел – высокая блондинка с черными прядями тоже громко поддакивает, а Бриттани, чьи черные волосы сбриты у висков, только смеется.

Мне нравится наблюдать за Мадлен. Она такая красивая. Такая маленькая и хрупкая. Каждый день я смотрю на нее. Как она выходит из старого пикапа Рэйчел, как достает сумку, как улыбается друзьям.

– Кончай пялиться. – Чувствую слабый удар учебника по моей голове.

Мой лучший друг Стив подходит сзади и начинает прилизывать свои светлые волосы, глядя в боковое зеркало моей машины.

– Я не пялюсь, – бурчу я.

– Конечно, – ухмыляется Стив. – Каким бы ни был ты красавчиком, Стайлз, эта девочка тебе не по зубам.

Мы идем по парковке к школе. В Новой Англии к концу ноября довольно прохладно, и я немного зябну в рубашке.

– Не говори ерунды, Стив. Я и не думал об этом. – На самом деле меня немного задели его слова.

– Ну, можешь проколоть себе ноздрю или кое-что пониже пояса, и возможно, она обратит на тебя внимание, – смеется Стив.

– А как она увидит мой пирсинг там? – поддакиваю ему. – Не могу же я подойти к девушке и сказать «Я проткнул себе пенис. Может, обратишь на меня внимание?» Или просто взять и снять штаны?

Стивен запрокидывает голову и громко смеется.

– Может и сработает, – сквозь смех говорит он.

– Я пас. Наверняка, это жутко больно. Спасибо, обойдусь. – Мне уже хочется сменить тему.

– Она красотка. – Стив похотливо смотрит в сторону девушек.

Меня раздражает этот его взгляд. Меня раздражает, что он так говорит о ней. Хотя на самом деле, мы просто шутим. Тем не менее, меня это бесит.

Я игнорирую это замечание.

– Знаешь, – продолжает Стив, – меня просто бесят эти парни, которые вечно околачиваются около наших девчонок. У них что в своей школе совсем телок нет?

– Ну-ну, не кипятись, – говорю я другу, когда мы уже подходим к своим шкафчикам. Я знаю, что Стиву нравится Рэйчел, но ее, откровенно говоря, он совсем не привлекает. – Мало тебе что ли?

– Ладно, зануда, – сдается Стив, запихивая свой рюкзак в шкафчик. – Я пытался затащить Мадлен на пару вечеринок, но она ни разу не приходила.

Я помню, Стив хотел, чтобы Мадлен тусовалась с нами. Хотел ли этого я? Не знаю. С одной стороны, это было бы здорово. Она всегда мне нравилась. С другой стороны, мне бы не хотелось, чтобы мои друзья флиртовали с ней. Не знаю, как в их компании, но на наших вечеринках ее бы точно каждый раз пытались затащить в комнату. А я так мало о ней знаю, что не уверен в том, как она себя поведет.

– Закрыли тему. Не хочу я к ней подкатывать. – Я нагло вру.

– Не волнуйся. Мадлен не нашего поля ягодка. А вот Кирстен… – Стив снова стреляет глазами.

Кирстен Адамс сидит со мной на биологии и всегда проявляет интерес к моей персоне. В прошлом году я несколько раз встречался с ее старшей сестрой Стеф. Но у нас ничего не вышло. На самом деле, она меня жутко раздражала со своей любовью к фуа-гра и постоянным закатыванием глаз.

Я понимаю, что девушки так делают и это сексуально. Я видел, как это делает Мадлен. Но меня это не раздражает. Наоборот.

Но как это делала Стеф. Кошмар.

– Посмотрим, – отвечаю я Стивену. По поводу Кирстен я еще не выяснил, любит ли она фуа-гра и каким образом закатывает глаза.

– Ой, да ладно тебе, Стайлз, – стонет Стив. – Когда в последний раз у тебя был секс? Летом? Хватит слоняться одному. Столько девчонок вешается на твою шею. Что с тобой не так?

– Неудачный год. Пока меня все устраивает, – подмигиваю я другу. Мне нужно срочно уйти от разговора.

К счастью раздается звонок, и я направляюсь в класс истории.

– Увидимся за ланчем, – кричит мне в спину Стив.

Я киваю и захожу в класс, в котором вновь увижу Мадлен.

Мистер Мур уже раздал нам тесты, когда в класс вбегает Мадлен.

– Простите мистер Мур, – голос у Мадлен глубокий, немного с хрипотцой, и в то же время очень женственный, как и она сама. Я бы бесконечно слушал ее голос. Определенно я одержим.

– Возьмите тест, мисс Ланкастер и проходите на свое место, – недовольно произносит мистер Мур.

Мадлен хватает листок с учительского стола и быстрыми шагами проносится к своей парте позади меня.

Я чувствую ее запах. Запах нарцисса.

Зря я ее сравнил с тюльпаном. Она пахнет нарциссами. Так пахло в теплице у бабушки во Флориде.

В течение урока я сосредоточен на тесте. История не является моим любимым предметом, но она намного увлекательней чем, например, программирование. И не из-за того, что на программировании нет Мадлен. Вовсе нет. Ну, я так думаю.

Внезапно меня кто-то слегка тыкает карандашом под ребра. Я поворачиваю голову и вижу синие глаза, смотрящие на меня. На мгновение я тону в них. Как же красива эта девушка. Ее темные брови немного нахмурены, но розовые губы застыли в небольшой улыбке. Она бросает косой взгляд на учителя и глазами показывает на небольшой свернутый листок у себя на парте. Это записка. Я незаметно хватаю листок и краем глаза вижу, как Мадлен расплывается в улыбке и продолжает работу.

Мои руки дрожат. Я не знаю и не понимаю, что она мне написала. Вряд ли ей нужна помощь с тестом. С этим предметом у Мадлен все в порядке.

Я разворачиваю небольшой лист и смотрю на слегка корявый подчерк Мадлен:

– Шевелись, Мади. Мы опаздываем.

После уроков мы с Рэйчел идем к ее пикапу. К трем в кофейне наша смена. Я плетусь позади нее. После испанского, у меня кружится голова. Не люблю этот язык, не понимаю, зачем я его выбрала.

Закинув рюкзак на заднее сиденье, я устраиваюсь на пассажирско сиденье и ищу по радио подходящую музыку.

– Так, и о чем ты болтала со Стайлзом Мерлоу этим утром? – Рэйчел заводит свой старый пикап, и он с оглушительным ревом срывается с парковки, оставляя позади себя черные клубы выхлопного газа.

Не обращая внимания на кашель и выкрики школьников, я отвечаю:

– Он спросил какую-то ерунду по истории. Я уже и не помню. А что такое?

Мне не хочется врать подруге, но и правду рассказывать не стану. Пусть это и сущая ерунда. Но ведь я пообещала.

– Хм. Я уж думала, он наконец-то осмелился пригласить тебя куда-нибудь. Сколько можно пускать слюни тебе вслед?

По каким-то непонятным мне причинам Рэйчел уверена, что я нравлюсь Стайлзу. Более того она убеждена, что он тайно в меня влюблен.

– Опять ты за старое. Не говори глупости, Рэй. Вокруг него и без моей депрессивной личности полно девчонок.

– Ты назвала себя депрессивной личностью? Что это вообще значит? Если бы все подростки Америки страдали от депрессии так как ты, в стране бы вообще не было проблем с наркотиками и алкоголем.

Рэйчел любит подобные темы. Она может часами расхваливать конгресс штата, и столько же времени уходит на «поливание грязью» законы Новой Англии.

– Это прозвучало как комплимент. Спасибо, детка. Забудь о Стайлзе. Впереди три рабочих часа. А еще завтра лабораторная. Нужно подготовиться вечером. – Я с тяжелым вздохом откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, стараясь ни о чем не думать.

– Да пустяки. Мы ее сделаем. А на счет Мерлоу я права. Вот увидишь, – кокетливо мурлычет Рэйчел и прибавляет радио.

Пока мы несемся по улицам Салема, я вспоминаю сегодняшний урок истории. Мне стало смешно, когда я заметила в волосах Стайлза небольшой кусок жвачки. Он был похож на обычного семнадцатилетнего парня из местной школы, который вечно опаздывал на уроки.

Но Стайлз Мерлоу никогда не был таким. Он популярный в нашей школе. Даже старшеклассницы заглядываются на него. В основном он со старшеклассницами и встречается. Ну и еще говорят, что у него полно «телок» в Бостоне. Так что местными провинциалками он мало интересуется.

Что делает этого парня популярным? Деньги. Его богатые родители. Но и без этого он остается очень привлекательным парнем: высокий, немного худощавый в кости, но жилистый уже не по-детски. Копна непослушных вьющихся темно-каштановых волос украшают его голову. Он не пользуется гелем, как многие парни. В его левой мочке блестит маленькое колечко. Я часто замечаю взгляд его кофейных глаз на себе. В этом нет ничего особенного. На нас вся школа пялится. Особенно когда на нашей школьной парковке вместе с нами порой торчат ребята из соседней школы. Наши друзья. Я знаю, что они все о нас думают. Что мы группка панков, помешанных на агрессивной музыке и закалыванием себя пирсингом и татуировками. Бред какой-то. Мы не такие. Да, мои подруги имеют весьма альтернативный внешний вид и некоторые из парней тоже, но разве это имеет какое-то значение?

Весь прошлый год Стивен Прайс пытался заманить меня на свои вечеринки, но мне это не было интересным. Причин может быть много, одна из которых самая простая: мы разные.

За прошедшие три года, что мы с мамой живем здесь, я уже нашла свое место и тех друзей, с кем мне нравится. Я не собираюсь ничего менять.

Даже в своей внешности. Рэйчел просто мечтает увидеть меня в паре сетчатых колготок или с яркими стрелками на глазах. Бриттани же нравится, что мы отличаемся друг от друга.

«Мы не какая-то секта. Каждый индивидуален. Мади вообще не парится на счет шмоток. Отстань от нее, Рэйчел», – сказала как-то она.

Мы с мамой переехали в Америку три года назад, когда мне исполнилось четырнадцать. В Англии, в моей родной стране, мы жили плохо. Не знаю, как еще это назвать. Действительно было плохо. Мама вечно пропадала на трех работах, а у старшего брата была своя собственная жизнь. Отца я не знала. Я с раннего детства научилась самостоятельности. Готовить, убирать, стирать, делать уроки. Друзей у меня не было.

Осенью, три года назад я вернулась домой со школы и обнаружила труп Марка. У моего старшего брата была передозировка. Не помню, чтобы я плакала, вообще не помню его трезвого или адекватного. Но я помню его улыбку, и он никогда меня не обижал. Даже устраивая в отсутствии мамы вечеринки и находясь под кайфом, он не забывал меня покормить. Ему было девятнадцать, когда его не стало.

Мама была разбита. Она потеряла все три работы и сильно пила. К счастью это продлилось недолго. Мамин двоюродный брат, дядя Генри помог нам. Он продал нашу маленькую квартирку в Ньюхэме и посоветовал перебраться в Штаты, где он жил когда-то. На наш выбор были представлены два варианта: Детройт, штат Мичиган и Салем, штат Массачусетс. Конечно, мы выбрали второй. После лондонских трущоб маме едва ли хотелось увязнуть в городе, где каждый день на дню по несколько раз происходят убийства.

Перемены пошли нам на пользу. Мама устроилась по профессии – медсестрой в местной больнице. А я пошла в среднюю школу.

Мне понравился этот тихий и уютный городок. Понравилось посещать деревеньку Салем и знакомиться с ее мрачным прошлым. Было безумно интересно окунуться в совершенно другой мир. Мир, который я не знала. Мне понравились местные ярмарки, а особенно праздники в честь Дня всех Святых. В центре города круглый год улицы, дома, магазины и даже машины украшены ведьмовской атрибутикой. Мне ни секунды не было жаль покидать Лондон. Не было жаль больше не увидеть пьяную мать и мертвого брата.

Я была поражена различием Лондона и Салема. Лондон – это нескончаемое движение, Салем – тихое пристанище. Лондон – это ночная жизнь, Салем – тайна.

Здесь вообще круглогодичный Хэллоуин. На одном из таких праздников в первый год приезда, я и познакомилась с Рэйчел. Она случайно облила меня клюквенным сиропом на ярмарке. Оказалось, что мы учимся в одной школе, и она познакомила меня со своими друзьями. А в прошлом году, когда нам исполнилось по шестнадцать, она помогла мне устроиться в кофейню, куда пристроилась сама на пол ставки. Мы работали в одну смену, три дня в неделю после занятий.

Так я обрела свое место и друзей.

Наша кофейня расположена в хорошем районе Салем Коммон. В нескольких милях от нас находится Музей ведьм, так что с посетителями у нас проблем не бывает. Здесь всегда полно туристов, студентов и учителей. А еще у нас просто лучшее в городе ванильное капучино. Лучше, чем в Старбаксе. Определенно. Владелец – мистер Гордон Хилл – тридцатипятилетний невысокий и веселый чудак, научил нас всему, что касается готовки кофе. Он настоящий бариста. Не удивительно, что его кофе пользуется славой.

Кроме нас с Рэйчел, у Гордона работают Елена и Тала. Они ненамного старше нас. Гордон подобрал персонал исключительно из девушек для того, чтобы мы без стеснения носили фирменные розовые футболки с изображением целующихся зернышек. Рэйчел терпеть не может эту форму, а мне нравится. По-моему, мило.

Пока мы едем домой, я думаю о Мадлен. Чарли что-то рассказывает, а Ханна мычит песенки из «Миссии Блейк». А я думаю о Мадлен. Думаю о ней с четырнадцати лет. Прокручиваю моменты: то, как она смотрела на меня с Ханной сегодня. То, как она улыбалась моей сестре и как непринужденно болтала с Чарли.

Ну почему я так с ней не могу? После урока истории я думал, что, возможно, в этом году мы хотя бы начнем общаться. Впереди еще два учебных года, но я итак уже затянул.

Она сказала, что я ей не интересен. У нее неправильное представление обо мне и мне хочется переубедить ее. Стив целый день меня доставал. Я наплел ему, что мы обсуждали тест. Конечно, он не поверил. Ну, это его проблемы. Так странно, что я считаю его своим лучшим другом. Мы вместе играем в X-Box, ходим на вечеринки, наши родители очень близки. Отец Стива – Кайл Прайс – владеет контрольным пакетом в компании моего отца.

Но это все, что нас объединяет. Мы говорим о девчонках. Но я никогда не рассказываю ему слишком многое. В отличие от него. Стив умеет описать все очень ярко, описывая каждую часть девушки, с которой был. Я никогда не вдаюсь в подробности. Стив привык к моей немногословности. Но все равно время от времени жутко меня достает со своими расспросами.

Сегодня после футбольной тренировки в мужской раздевалке меня подловила Кирстен. Я только вышел из душа и надел штаны. Она появилась эффектно, сопровождаемая свистом и громкими ухмылками парней.

– Привет, – прощебетала Кирстен, разглядывая мой голый торс.

– Привет, – ответил я и быстро натянул футболку. – Тебе нельзя здесь находиться.

Кирстен игриво надула губы.

– Не такого я ждала приветствия.

Мне стало немного смешно. Видимо мою улыбку она поняла по-другому и продолжила:

– Мы увидимся завтра у Мел?

– Завтра пятница. У Мелани вечеринка. Как обычно. Конечно, увидимся, – ответил ей.

Мы там видимся каждую неделю. Мелани устраивает вечеринки каждую пятницу, когда ее родители уезжают в Бостон. И почти вся школа тусуется у нее дома.

– Хорошо, – прошептала Кирстен, а затем резко впилась мне в губы.

От неожиданности я схватил ее за плечи и отпихнул от себя. Но через секунду она снова накрыла мои губы. Ее поцелуи были настойчивы, и не скажу, что мне не понравилось, но я не ответил на них.

– Прости, – оторвавшись, пробормотала она и постаралась выглядеть смущенной, но у нее не получилось.

Я оглядел раздевалку и заметил, что мы остались одни. Отлично. Значит, никто не видел, и я избегу сплетен. Не то что бы мне не нравилась Кирстен. Безусловно, Кирстен красивая. Высокая, у нее большая грудь, длинные светлые волосы. Она всегда модно одевается.

– До завтра. Завтра делаем вместе лабораторную, – напомнила она и, улыбнувшись, выпорхнула из раздевалки.

Я провел рукой по волосам и осмысливал, что это было. Что ж, разберемся. Мне нужно было забрать Чарли с Ханной. Я надеялся увидеть Мадлен в кофейне. Мысли о Кирстен мигом выветрились из моей головы.

Вечерний Салем может показаться завораживающим. Не везде, но такие места здесь есть. Особенно осенью. Хэллоуин уже прошел, но нечисть из нашего города не исчезает никогда. На каждом углу тыквы с ужасными ухмылками, по улицам бродят зомби, вампиры и ведьмы, завлекая туристов в свои магазины.

Проезжая через автоматические ворота к дому, я вижу отцовский «БМВ». Так странно, что он решил приехать домой в четверг. Мамины благотворительные вечера проходят по вторникам или субботам. Именно в эти дни мы демонстрируем городу, какая мы образцовая семья.

С Ханной на руках я вхожу в дом. Чарли сразу же удаляется на кухню заняться ужином. Мама спускается к нам и слегка улыбается. Я замечаю ее красные глаза. Она плакала.

– Дети. Мама так скучала. – Она целует меня в щеку и берет из моих рук Ханну. – Что это вы, юная леди, на руках? Давай, беги к Чарли. Нужно принять ванную.

– Я сам ее помою, мама. Чарли готовит ужин. Вы сегодня куда-то собрались? Отец дома.

Мне хочется спросить маму, почему она плакала. Но я не вмешиваюсь в отношения родителей. Будет только хуже.

Мама поправляет свою безупречно отглаженную белую блузку. Ее темные волосы собраны в стильную прическу. Мы с Ханной больше похожи на нее. От отца мне достался только рост, наверное.

– Да, милый. Сегодня мы ужинаем у Артертонов.

Я прохожу на кухню. Чарли уже кормит Ханну. Мне совершенно не хочется есть.

– Давай сейчас примем ванну, котенок, и посмотри «Губку Боба». Где твоя жвачка?

– Мы ее выбросили. Больше ничего нет, – отвечает Чарли. – А тебе разве не нужно готовиться к урокам?

– Мультфильм мне не помешает. Я пока переоденусь.

Я целую Ханну в макушку и поднимаюсь в свою комнату. Я стараюсь как можно быстрее пройти по коридору мимо кабинета отца, где слышу его голос. Сегодня мне не хочется с ним встречаться.

В моей комнате безупречный порядок. Конечно же, Чарли постаралась. Для нашей семьи эта женщина просто ангел. Чарли делает для нас многое, и мы очень в ней нуждаемся.

Позже расположившись на большом диване, в игровой комнате Ханны, я стараюсь вникнуть в суть учебников, но забавный голос Губки и веселый смех Ханны меня отвлекают. Откидываю учебники в сторону, все равно не сосредоточусь. Для Ханны обустроена специальная игровая комната. Комната смежена с ее спальней. Чаще всего мы вместе засыпаем здесь за просмотром телевизора, висящего напротив дивана. Так что Чарли всегда держит в этой комнате подушки и одеяла. Мои веки начинают слипаться. Кажется, сегодня я снова буду ночевать здесь.

На следующий день утром возле школы я как обычно вижу Мадлен в компании Рэйчел и Бриттани. Но чего я не ожидал, так это того, что позади Мадлен появляется Зак Ломан и обнимает ее за талию.

Нет. Не может быть. Я к этому не готов.

Зак неплохой парень, капитан школьной команды по футболу и баскетболу. Мы общаемся, так как в одной команде, но честно говоря, общего у нас мало. Он высокий, смуглый, с замысловатыми татуировками на руках, а девчонки с ума по нему сходят. Но я никак не ожидал того, что он будет именно с ней.

Мадлен немного отстраняется, и я вижу, что она смущена. Это немного меня успокаивает. Может они и не вместе. Это нужно выяснить.

Все девяносто минут, что нам отведены на лабораторную работу, я дергаюсь и не могу расслабиться. Я веду себя как последний идиот. Рядом со мной сидит красивая Кирстен и намекает на вчерашний поцелуй, а я не могу сосредоточиться на ее вопросах, потому что думаю о том, вместе ли Зак и Мадлен?

С основной работой мы быстро справляемся, остается только записать результаты. Пока Кирстен тихо болтая, делает записи, я прибираюсь на столе и чищу микроскоп. Краем глаза кошусь на парту Мадлен и Бриттани. Она очень сосредоточена на работе: брови сведены, а губы сложены в тонкую линию.

– Ты случайно не в курсе на счет Зака и Мадлен? – не выдерживаю я, и выпаливаю вопрос Кирстен.

Она поднимает голову и смотрит на меня.

– Ну, судя по всему, они вместе. И неудивительно.

Мое сердце ухает вниз.

– А почему ты спрашиваешь? – продолжает Кирстен.

Я проглатываю комок и выдавливаю фирменную улыбочку.

– Просто так. Решил посмаковать свежие сплетни.

– Ясно, – улыбается в ответ Кирстен. – Я почти закончила. Не могу дождаться вечера.

Я знаю, на что она намекает. В ответ киваю головой и погружаюсь в мрачные мысли.

Дом Мелани Паркер на Бридж-стрит почти такого же размера как мой. Большой, в викторианском стиле. Родители Мел владеют сетью аптек в городе. Мелани забавная. Мне она нравится, с ней не скучно. Родители позволяют ей устраивать пятничные вечеринки, так что это своего рода – традиция.

Сегодня я за рулем и не планирую пить. Завтра утром мы с Ханной едем в Бостон к доктору Батлеру, который осматривает Ханну раз в две недели по субботам, поэтому мне не стоит сегодня задерживаться допоздна. Мама днем написала сообщение, что отец все еще в Салеме и завтра сам нас отвезет.

На вечеринках Мел собирается большая часть нашей школы. Все те же лица, которые видишь каждый день в течение недели. Старшеклассники, ребята из выпускного класса и даже несколько студентов местного колледжа. Мы со Стивом проходим по большому холлу и гостиной с дорогой мебелью и выходим на террасу, ведущую во двор. Мелани машет нам рукой и продолжает обжиматься с каким-то парнем в джакузи. Через пару секунд перед нами появляется Кирстен и Мэг. Они обе в коротких юбках и на каблуках. Стивен прижимает к себе Мэг и засовывает ей язык в рот. Кирстен закатывает глаза и смотрит в упор на меня.

– Ты здесь, – говорит она.

– А где же мне быть? – я небрежно пожимаю плечами.

Она слегка прищуривается и обнимает меня за талию.

– Идем, чего-нибудь выпьем, – и тянет меня внутрь.

Через пару часов многие уже пьяны. Кто-то танцует, кто-то обжимается. В комнате отдыха в подвальном помещении, где мы сейчас находимся, почти не протолкнуться. Здесь стоит бильярдный стол и несколько кожаных диванов. Из большой стереосистемы разносится песня какой-то рок-группы. Кирстен подает мне красный пластиковый стакан. Я отрицательно качаю головой. Одного мне будет достаточно.

– Ты весь вечер меня игнорируешь, Стайлз. Общаешься со всеми, кроме меня. – Кирстен начинает злиться. Я действительно болтал только с парнями о футболе и фильмах. Но я не считал нужным сидеть рядом с ней и делать вид, что между нами что-то есть. Мы это даже не обсуждали.

– Ты считаешь, что твой вчерашний поцелуй что-то мне показал? – спрашиваю ее напрямик. Это грубо, но я сегодня сам не свой по известной для меня причине.

Кирстен распахивает глаза от удивления.

– Да, – выпаливает она. – Я показала, что ты мне нравишься. Я знаю, Стайлз, что ты не такой как все остальные парни…

Ну и заявление!

– …и что ты не будешь бегать за девушкой и зажимать ее, показывая, как она тебе нравится. И я подумала, что первой сделаю шаг, и ты не посмеешься надо мной. Я ведь тебе нравлюсь? Ответь мне.

Я слегка удивлен. И, правда, не знаю, что ответить.

– Ты мне нравишься, Кирстен, – честно отвечаю я. – Но из твоих слов я лишь понял, что мне следовало показать это другим способом. Одним словом, позажимать тебя?

Мне становится смешно от собственных слов. Кирстен сначала смотрит на меня обиженно, затем тень улыбки пробегает по ее лицу. Она начинает смеяться вместе со мной.

– Ну, было бы неплохо, – смеется она.

Ну вот, мы смеемся, и я ей сказал, что она мне нравится. Но это не совсем так, и как исправить ситуацию я не знаю. Она обходит стол и подходит вплотную ко мне.

– Так я тебе нравлюсь. Может, мы найдем уединенное место? – шепчет Кирстен мне в ухо. Я чувствую запах пива из ее рта.

– Мы обсудим позже, Кирстен. Не обижайся. Мне нужно домой. Завтра у меня напряженный день. Я напишу тебе.

Возможно, у нас действительно что-нибудь получится. Не уверен, но кто знает.

Кирстен недовольна, но по крайней мере, она пытается это скрыть.

– Ну, хорошо. Я буду ждать, Стайлз.

Я обнимаю ее за плечи и махнув, направляюсь к выходу. Но через пару шагов оглядываюсь и вопрос, мучивший меня не одну неделю, вырывается наружу:

– Кстати, ты любишь фуа-гра?

– Эм, ну да, – выпаливает Кирстен. – Ты приглашаешь меня куда-нибудь сходить?

– Я напишу, – повторяю я и мысленно проклинаю всех уток и гусей[1].

На заднем дворе я ищу Стива, чтобы сказать, что уезжаю. Он найдет с кем добраться до дома или вырубиться прямо здесь в одной из комнат. Судя по количеству выпитого с начала вечера, думаю, произойдет последнее. В любом случае ничего с ним не случится.

Кто-то меня хватает и что-то кричит. Я, улыбаясь, качаю головой. Смотрю во все стороны, не видя его белобрысой головы. Я уже решаю просто написать ему сообщение, но внезапно нахожу взглядом Стива, а рядом с ним девушку с длинными темными волосами.

Мадлен.

Что она здесь делает?

Ответ на мой вопрос стоит позади нее и что-то обсуждает со Стивом. Она пришла сюда с Заком. Ну, конечно же. Зак периодически бывает у Мелани, так как здесь тусуется вся наша футбольная команда. Теперь и Мадлен будет иногда появляться здесь, если теперь она с ним. Она стоит, скрестив руки на груди, и разглядывает толпу. На ней светлые джинсы и тонкая куртка. Кто-то с ней здоровается, и она вежливо кивает.

Да что со мной? Вобрав в легкие побольше воздуха, я направляюсь в их сторону. Они стоят возле площадки для барбекю. Я обхожу лужайку для минигольфа, на которой замечаю Бриттани, ее парня Бена и Рэйчел, болтающих с Мел. Так значит, основная часть их компании сегодня здесь.

– Вот ты где, Стайлз! – пьяно кричит Стив. – Смотри, кто к нам сегодня пожаловал.

Он взмахом руки со стаканом указывает на Зака и Мадлен. Коричневая жидкость его стаканчика расплескивается прямо на куртку Мадлен.

– Вот черт, прости, Мадлен, я случайно, – бормочет Стив.

– Все в порядке. Где здесь туалет? – Она немного раздражена, и желание убраться отсюда легко читается на ее лице.

– Вторая дверь справа. Просто войди через заднюю дверь, – отвечаю ей я, показывая на стеклянную дверь, ведущую прямиком в холл.

Мадлен бормочет «спасибо» и уходит.

– Привет, Мерлоу, – произносит Зак, улыбаясь.

– Привет, – отвечаю я. – Решили сегодня оттянуться с нами?

– Ага. Давно не общался с ребятами вне поля.

– Ну, так что? – встревает Стив. – Ты и Мадлен?

Зак немного сконфужен вопросом, что меня слегка удивляет.

– Возможно, – сдержанно отвечает он. – Пойдем лучше выпьем.

Стив смеется, охотно соглашаясь и они вместе идут в дом.

– Стив, я еду домой, – кричу я ему вслед.

– Хорошо, старик. Позвони мне утром.

– Ты едешь домой, Стайлз? – Рядом со мной возникает Рэйчел. Черные пряди в ее светлых волосах заплетены в косички, и она выглядит очень мило с этой прической.

– Ага. Завтра дела.

– Слушай, сделай одолжение. Подбрось Мадлен. Мы приехали с Сойером, другом Бена. Он уже уехал. Она не хотела сюда ехать, но я буквально заставила. Так что мой долг найти ей трезвого водителя и в безопасности доставить домой. Ну, так что?

У меня начинает колотиться сердце. Оно и не переставало колотиться с той минуты, как только я ее здесь увидел. Не похоже, что она действительно с Заком. Я видел его реакцию на вопрос Стива. Да и вряд ли Рэйчел стала бы просить меня, когда Зак смог бы сам позаботиться о своей девушке.

Видя на моем лице гамму эмоций, Рэйчел продолжает:

– Эй, я не хочу тебя напрягать. Если ты едешь не один, так и скажи. Я ведь просто спросила.

– Нет, все нормально, – едва ли не вскрикиваю я. – Я один. Конечно, отвезу. Никаких проблем.

– Класс, – пищит Рэйчел. – Мы впервые у Мел. Мне бы хотелось остаться. А вот и она.

Я оборачиваюсь и вижу приближающуюся Мадлен. Волосы она собрала в хвост, а мокрую куртку сняла, оставаясь в голубой блузке.

– Мади, я нашла тебе спутника. Стайлз отвезет тебя домой. Ты не против? Он, по всему видимому, тоже не желает провести пятничный вечер, как нормальный человек, – быстро говорит ей Рэйчел.

Ухмыльнувшись, я качаю головой. Мадлен слегка прищуривается и смотрит на подругу.

– Да, Мадлен. Я еду домой и подвезу тебя, – говорю я ей, стараясь звучать непринужденно. Надеюсь, у меня получается. Сам я себя ощущаю полным кретином.

Она переводит взгляд на меня и согласно кивает.

– Хорошо. А где Зак?

Последний вопрос она задает Рэйчел, и мне он не нравится.

– Ох, не знаю. Где-то с Прайсом. Я его предупрежу, – отвечает Рэйчел, подталкивая Мадлен к моей машине.

– Да не стоит. Я просто спросила. Едем? – Она смотрит на меня.

– Едем, – хрипло отвечаю я.

Девчонки обмениваются парой фраз.

– Пока, зануда, – посмеиваясь, произносит Рэйчел и убегает.

Пока мы идем к моей машине, я краем глаза наблюдаю за Мадлен. Она идет, сжимая в руках куртку и, похоже, чем-то расстроена. Мне хочется расспросить ее об отношениях с Заком, но понимаю, что это не мое дело. Вместо этого я просто спрашиваю:

– Ты замерзла?

– Нет, – отвечает она. – Все в порядке.

Я направляю пульт дистанционного управления на свой «Ланд Ровер».

– Забирайся на переднее сиденье. Не хочу пялиться на тебя в зеркало заднего вида.

И что я сказал, сам не понял. Но, похоже, Мадлен приняла это как шутку. Негромко рассмеявшись, она устраивается в пассажирском кресле.

– Ты знаешь, где я живу? – спрашивает Мадлен, когда я выруливаю на дорогу.

– Конечно.

Она ничего не отвечает. Город маленький. Все знают, кто и где живет. Ничего удивительного.

Долгие минуты мы молчим. По радио тихо играет музыка. Мадлен смотрит в окно, а я слишком взволнован ее присутствием здесь, в моей машине. Внезапно Мадлен наклоняется к проигрывателю и немного прибавляет музыку.

– Ты не против? – спрашивает она.

– Конечно, нет, – слишком поспешно отвечаю я.

Машину заполняют звуки энергичной песни. Музыка мне кажется знакомой.

– Это… – начинаю я.

– Ага. – говорит за меня Мадлен. – Удивлен?

– Нет, – честно отвечаю я.

– Хм. – Они немного удивлена. Видимо она ожидала другой ответ.

Кажется, нужно кое-что прояснить. Если конечно это имеет значение.

– Я никогда не думал о тебе так, как ты думаешь, что я думаю, Мадлен, – говорю я ей.

Ну что за скороговорка?

Но Мадлен улыбается одним уголком рта.

– Как? – спрашивает она.

– Ты сама знаешь. И вообще, все девчонки любят One Derection.

– Вот как.

Мадлен не из многословных. Прочистив горло, я продолжаю:

– Я не сужу людей по обложке. Неважно как выглядят твои друзья или ты сама, хотя понимаешь, что очень выделяешься на их фоне. Это ведь твои друзья. Какая разница, кто во что одет? Как будто в Салеме этим кого-то удивишь. А трепаться любят все. В общем, к чему я веду. Я не удивлен, что ты слушаешь такие песни и не был бы удивлен, если бы ты прибавила какой-нибудь хард-кор.

Пару минут Мадлен обдумывает мои слова. Она явно не ожидала от меня такой тирады. Возможно, она даже думала, что я начну к ней приставать. Мы настолько далеки друг от друга, что мне становится грустно.

Из стерео продолжается звучать песня про девушку по имени Диана, и я невольно начинаю качать головой в такт.

Наконец, Мадлен произносит:

– Мне просто нравятся песни про Диану. Майкл Джексон, Шайни Даркли, Мисфитс и еще целый список.

– Твое среднее имя Диана? – спрашиваю я. Меня удивляет такой интерес.

Мадлен качает головой:

– Нет. Просто нравится имя. Мне оно кажется красивым. И все песни, что я слышала про разных Диан, тоже нравятся. Это глупо.

– Вовсе нет, – возражаю я. – Это интересно. Я не встречал еще людей с такими «диановскими» музыкальными вкусами.

Мадлен широко улыбается, и я ловлю себя на мысли о поцелуе. Боже, как же мне хочется ее поцеловать.

Мы молчим еще минуту. По радио уже играет другая песня. Еще одна улица и мы окажемся у ее дома. Я решаю продолжить разговор:

– А мне нравится «Perfect».

Мадлен непонимающе смотрит на меня. Я поясняю:

– One Derection. Их песня «Perfect».

Мадлен снова смеется, на этот раз громче. Я наслаждаюсь ее чистым и веселым смехом. До сих пор не могу поверить, что мы едем в моей машине и смеемся. Никому бы не признался, что иногда напеваю эту песню в душе.

– Только об этом уж точно никому не говори. Договорились?

Мадлен продолжает смеяться и кивает головой в знак согласия.

– Ладно. Пусть у нас будет еще одна тайна.

Сегодняшний вечер самый лучший. Я улыбаюсь идиотской улыбочкой, глядя на нее.

Наконец, мы подъезжаем к дому Мадлен. Она отстегивает ремень безопасности, опускает руку на ручку двери и собирается что-то сказать. Наверняка поблагодарить.

– Ты неправильно думаешь обо мне, Мадлен, – успеваю выпалить я.

– Откуда ты знаешь, что я думаю? Мы ведь даже не общались до сегодняшнего вечера?

– Вот именно. Я хочу это исправить.

Я не отвечаю на ее вопрос. Конечно, я знаю, что она обо мне думает.

– Хорошо, – улыбнувшись, произносит Мадлен. – Будем общаться. Спасибо, что подвез, Стайлз.

– Всегда пожалуйста.

Мадлен выходит из машины и на секунду задерживается, держась за открытую дверцу.

– Знаешь, если бы я думала о тебе так, как ты думаешь, что я думаю, я бы не села к тебе в машину.

С этими словами Мадлен закрывает дверь и направляется к дому.

Несмотря на сумбурность произнесенных ею слов, мне все становится ясно. Я снова улыбаюсь во весь рот, прибавляю музыку и жму на газ. Теперь мы будем общаться. Эта мысль приводит меня к эйфории. Завтра не очень приятный день, но воспоминания об этом вечере будут согревать мне сердце.

Я лежу на своей двухъярусной кровати и пальцем касаюсь перышка ловца снов, прикрепленного к потолку. На нижней кровати развалился Айк и громко сопит. Да, я позволяю своей собаке спать на кровати. Все равно на ней никто не спит. Только иногда Рэйчел или Бритт, когда остаются у меня. Белье я стираю и не упоминаю подругам, что фактически, это место Айка.

Думаю о сегодняшнем вечере, не о его начале, а о его завершении. Начало – это Зак, завершение – это Стайлз.

Я не хотела на вечеринку к Мел. Но Зак нас уговорил. Он не частый там гость, но временами появляется. Мы же совсем там не бывали. Обычно мы развлекаемся у Бена в гараже или на заброшенном складе на окраине города. Мне нравится узкий круг общения, где только свои. У Бена так и бывает. На складе тоже неплохо, правда приходит всегда куча народа. Но все равно весело. Громкая музыка, дешевое пиво, рядом лес. Бен и Зак часто придумывают нелепицы об этом лесе, стараясь запугать нас. Девчонки притворно визжат в угоду парням. А мне, Бритт и Рэй откровенно говоря наплевать. Я не боюсь жутких историй.

Сегодняшний день я провела в бегах. В буквальном смысле. Зак меня преследовал целый день. После ланча в библиотеке мы с девочками обсудили эту тему и создали план под названием «Отшить горячего нападающего и не пожалеть». Последний пунктик добавила Бритт. Ей казалось, что мы с Заком хорошая пара.

Да, он мне нравится, и его поцелуй был классным. Именно поэтому я ответила. Но больше мне нравится проводить с ним время как с другом. Я не вижу себя рядом с ним. Нужно было сказать ему до того, как он меня поцеловал. Глупо как-то вышло.

У Бена сегодня собралось мало народу – только я, Рэй, Бритт, Зак и парочка сокурсников Бена. Непривычно тихий вечер. Зак предложил отправиться на вечеринку к Мел, которая устраивалась каждую пятницу. С Мел я не общалась, хотя она не была такой стервой, как множество старшеклассниц, или, например, такой как Кирстен Адамс. Настоящая стерва. Мел простая и открытая. И с кучей бойфрендов. В этом плане она тоже проста и открыта. Парни поддержали Зака. Девчонки тоже были не против, так как никогда там не были. А мне хотелось домой. Возможно, у меня просто было паршивое настроение.

В придачу ко всему, рассаживаясь в машине друга Бена, Зак сделал так, чтобы я оказалась у него на коленях. Он тесно меня прижимал и откровенно лапал. Такого я за ним раньше не замечала. А мы ведь даже не говорили ни о чем подобном. По пути ко внутреннему двору у Мел Зак по-хозяйски меня притянул за талию одной рукой, а второй провел по моей заднице. Тут я не выдержала:

– Зак, не нужно так себя со мной вести. Таким ты мне не нравишься.

Зак округлил свои зеленые глаза и, подождав, пока остальные ребята пройдут, остановился и ответил:

– Как вести? И каким я тебе нравился? Бегающим за тобой, как собачонка? Ты всегда знала, что мне нравишься. И не нужно делать вид, что поцелуй ничего не значит. Ты целовала меня в ответ и не оттолкнула.

– Ты мне тоже нравишься, но…

– Что? Поиграть решила? Мадлен, господи, да я с ума схожу. Все время о тебе думаю. Ну почему тебе неприятны мои прикосновения? – Его взгляд казался таким потерянным. У меня невольно дрогнуло сердце. Я его разочаровала.

Зак буравил меня взглядом, ожидая ответа. Я смотрела на него снизу вверх. На его черные волосы, красивое лицо, затем опустила взгляд на широкие плечи.

– У тебя просто поганое настроение, и у меня теперь тоже, – не дождавшись ответа, сказал он. – Просто подумай обо всем, Мадлен. Пожалуйста.

Я кивнула и сказала:

– Я говорила, что не хочу здесь находиться.

– Побудь хотя бы час, потом я провожу тебя.

С этими словами он взял меня за руку и повел в гущу людей.

И все равно не хотелось быть рядом с ним. Рэйчел меня спасла. Я не особо раздумывая согласилась уехать со Стайлзом. Я убивала двух зайцев: пропущу еще одну лекцию от Зака и доберусь домой гораздо быстрее, чем планировалось. Возможно, лишь на секунду я задумалась, что это не очень-то хорошая идея ехать с Мерлоу одной в его машине. Но я быстро отмела все сомнения. Он просто подбросит меня и всего-то.

Когда мы начали обсуждать, по его словам, ошибочные мнения друг о друге, а точнее, мое ошибочное мнение о нем, мне это показалось забавным. Он не стал расхваливать, например, свою тачку или трепаться о вечеринках. Я была приятно удивлена нашему разговору. Не думала, что Стайлз Мерлоу такой милый. Я не видела в нем фальши. При нашей болтовне он мне показался добрым и искренним. Мое мнение действительно оказалось ошибочным. Но я видела то, что видела. А оказалось, видела не то. И теперь мне немного даже стыдно. Но я ведь все равно поехала с ним. И хотя мною больше двигало желание поскорее уйти с вечеринки, все же подсознательно я знала, что Стайлз меня не обидит. Со Стивеном Прайсом я бы точно не поехала. Даже если бы началась перестрелка или налетела стая ведьм.

Мы договорились общаться. Что ж, узнаем, не ошиблась ли я сегодня.

Мой телефон резко начинает завибрировать. Это Зак.

Блин! Напишу ему завтра.

Через десять секунд телефон снова вибрирует от входящего сообщения. Айк снизу сердито ворчит.

Я провожу пальцем по розоватым шрамам, тянущимся вдоль спины и боку Ханны. На ощупь, как шёлк, на вид – твердые наросты. После ванны я уложил сестру себе на колени в нашей комнате, чтобы осторожно нанести мазь. Я всегда делаю это сам. Даже мама не касается этого. Это только мое.

Шрамы тянутся от поясницы вверх, к правому боку чуть-чуть не доходя подмышек. Ханна лежит спокойно, она уже привыкла к этим ежедневным процедурам. Глядя на ее маленькое изуродованное ожогами тело, мне хочется плакать. Забиться в угол и рыдать, как девчонка. Но этим ничего не исправить. Уже прошел год. Или всего лишь год. Ханна забыла об этом, но я нет. Ведь именно я виноват в том, что моя сестра получила эти страшные ожоги. Это полностью моя вина.

Я виноват в том, что настоял взять на прошлый день Благодарения Ханну с собой в Бостон.

Я виноват в том, что отпустил няню.

Я виноват в том, что решил лишиться девственности, именно в тот вечер.

И я просто не могу избавиться от этого постоянного, грызущего мое сознание, чувства вины.

Закончив, я укладываю Ханну на диван и включаю ей мультфильм. В кармане вибрирует телефон, и я не глядя нажимаю «принять вызов».

– Да.

– Стайлз, привет, дорогой.

Это Кирстен. И-и…дорогой?

– Привет, Кирстен, – сдержанно отвечаю я ей.

У меня нет желания с ней болтать. Сегодня я провел в компании девушки свои лучшие в жизни тридцать минут. И эта девушка не Кирстен Адамс.

– Мы собрались в «Макдональдс». Приедешь?

Я выхожу в коридор и иду в свою комнату, чтобы не мешать Ханне.

– Эм, слушай, Кирстен. Я бы с удовольствием, но мне вставать рано. На выходные я улетаю. Извини.

Какое-то время она молчит. Наверняка, снова обиделась. Мне начинает это надоедать. Я не могу водить ее за нос, нужно сказать, что между нами ничего не получится. Я влюблен в другую девушку, с которой только на этой неделе начал общаться, пусть и раздумывал над тем, чтобы встречаться с Кирстен. Это был порыв, вызванный новостью о том, что якобы Мадлен и Зак вместе.

Но сейчас-то все выяснилось.

– Стайлз, я не дура. Вчера ты мне сказал почти то же самое. Я…ты мне даже не написал, как обещал, – голос Кирстен дрожит. Она что собирается плакать? Серьезно? Черт.

– Я тебе не вру. Сегодня я ездил с отцом в Бостон. Завтра мы с мамой и сестрой улетаем во Флориду. Я вернусь в четверг. А написать у меня не было времени. Кирстен, мы ведь друзья. Прости. Ты мне нравишься, но…давай просто дружить, как и прежде?

Какого хрена я извиняюсь и оправдываюсь?

– Что? – Кирстен почти оглушает меня. – Дружить? Ты это серьезно? На хрен тебя, Стайлз! Это все из-за моей сестры? Ты к ней мотаешься в Бостон?

Это уже смешно. Ну, конечно блин.

– Причем тут Стеф? Я ее сто лет не видел. Не говори ерунды.

– И все равно. Иди на хрен, Мерлоу! – И отключается.

Я усмехаюсь себе под нос и падаю на кровать. Телефон снова вибрирует, на этот раз уведомляя о сообщении.

Сегодня должен был быть мой выходной. Я отработала большую часть недели, в том числе и вчерашний день Благодарения, и сегодня хотела поспать. Но утром позвонила Тала, и чуть не плача просила вновь ее подменить примерно до трех часов. У нее заболел маленький сын. Я не могла ей отказать.

Мне нравится работать в кофейне. Сумму я уже отложила, чтобы пройтись по магазинам и обновить свой гардероб.

Айку не нравится, что я снова собираюсь уходить. Мне стало жаль мою собаку, ведь даже в каникулы я не могу толком с ним погулять. Прихожу я уже затемно.

– Не волнуйся, малыш. У нас есть еще два дня. Обещаю, завтра мы не вылезем из парка до самой ночи.

Спустившись вниз, я вижу маму, сидящую на диване в гостиной. Она просматривает счета и вид у нее угрюмый.

– Все в порядке? – настороженно интересуюсь я.

– Да, не волнуйся. Я немного просрочила с кредитом, но это не страшно. В понедельник я этим займусь. – Мама буквально выдавливает из себя улыбку.

– Мама, почему ты мне не сказала? За эту неделю я неплохо заработала. Сколько еще тебе нужно?

Мысли об обновках тут же улетучиваются. Если это касается дома, тут и говорить не о чем. Я отдам все до пени. Мысль съехать с этого дома пугает меня. Он стал родным. Жить в бедности больше не хочется.

– Все хорошо, Мадлен. Деньги есть. Я просто перепутала сроки. – Мама снимает очки и подходит ко мне. – Потрать свои деньги на себя. Ты заслужила. Куда ты собралась так рано?

– Тала просила подменить, – говорю я, но ловлю ее укоризненный взгляд. – Ее ребенку нужно к доктору. Я вернусь к трем. Мам, покорми, пожалуйста, Айка, Тала сейчас подъедет, чтобы подвезти меня.

– Конечно. Я даже с ним погуляю. Сходим к Блейкам.

– Разве миссис Блейк будет рада Айку? Прошлый раз он разрушил ей клумбу.

Мама беззаботно отмахивается.

– Пустяки. Я с ним справлюсь. Можешь взять мою машину. Сегодня она мне не понадобится.

А она сегодня в хорошем настроении. Вот бы было так всегда. Наверняка, ей неловко за вчерашний вечер. Но мы это не обсуждаем, как будто его и не было. И это радует.

– Спасибо, но Тала уже выехала.

Полгода назад я получила права и вожу мамин «форд» только в крайней необходимости, потому что до чертиков боюсь врезаться во что-нибудь. Кресла слишком низкие, и я еле выглядываю из-за руля. Выглядит это довольно смешно. Мне хочется свою машину, но до колледжа вряд ли она у меня появится.

– Тогда напиши, когда освободишься, я тебя заберу.

– Хорошо.

Услышав сигнал машины, я машу маме и выбегаю на улицу.

Праздничная индейка сногсшибательна. Лицо Стива стало похоже на галстук мистера Пиперса (идиотская фамилия, как и он сам), то есть ядовито-зеленое, когда он попробовал суп Буйабес. Определенно, французская кухня не для него. В общем, мне жутко скучно. А как проходит твой праздничный ужин? Надеюсь, Айк не слопал всю твою индейку, пока ты отвлеклась на мое длиннющее сообщение.

Когда мне было пять лет, я мечтал о лошади. Когда мне исполнилось десять, мечтал жить в большом городе вместе с отцом. В четырнадцать я стал грезить об английской девочке с синими глазами.

Ни первое, ни второе родители мне не позволили. Но третье, третье зависело только от меня.

Я еду домой, включив музыку на всю громкость, и пытаюсь заглушить бешеный стук сердца и радостный вопль. Разве я думал об этом, проснувшись сегодня утром? Думал, что наконец-то поцелую ее? Думал, что она согласится встречаться со мной? Быть моей.

Конечно, думал. И не только этим утром. Но не подозревал, что все это станет реальностью именно сегодня.

Я и Мадлен.

Мадлен и я.

Мадлен и Стайлз.

Знаю, веду себя как помешанный, но ничего не могу с этим поделать. Я целовал ее. И ей понравилось. Завтра мы проведем день вместе и все последующие дни.

Невероятно.

Вчерашняя разборка с Заком меня ни капли не волнует. Мадлен призналась, что они поцеловались, и я очень ценю ее честность. Но я ненавижу это. Ненавижу то, что он ее целовал. Здравый смысл подсказывает, что я не имею права никому из них что-либо предъявлять. Это чертовски глупо.

Отбросив все ненужные мысли, я сосредотачиваюсь на главном. Теперь я смогу целовать ее. Между нами не появилось никакого неудобства или неловкости. Словно так и должно быть.

Оказавшись дома, я через ступеньку поднимаюсь наверх и долго кружу Ханну, наслаждаясь ее смехом.

– Стайлз, ее может стошнить, будь осторожней. – На пороге комнаты появляется мама, как всегда безупречно одета и причесана.

– Здравствуй, мама. – Я опускаю Ханну, подхожу к матери и целую ее в щеку.

– Привет, милый. Где ты был весь день?

– Гулял. На завтра у нас с Ханной планы. – Не думаю, что сейчас самое время выкладывать все про Мадлен. Возможно, позже.

Мама убирает прядь волос с моего лба, и недовольство легко читается в ее глазах.

– Исправь это, пожалуйста, и не ввязывайся в неприятности. Нам ни к чему лишние разговоры.

Я и забыл про лицо. Почему она так спокойно отреагировала?

Сказав это, мама разворачивается и направляется к выходу, но у двери останавливается.

– Завтра благотворительный вечер для сбора средств для музея. Отец будет говорить речь. Так что к пяти вечера ты должен быть в отеле на Саммер-стрит. И не опаздывай.

– Хорошо. Мы с Ханной будем вовремя, – нехотя соглашаюсь я.

Мама поджимает накрашенные губы.

– Этот вечер не для маленьких детей, Стайлз. Будут присутствовать мэр города и вся его семья. Не думаю, что Ханне там будет интересно.

Я сжимаю руки в кулаки и скриплю зубами. Она не больная, они не должны ее прятать.

– Тогда и мне необязательно туда идти.

– Нет, ты должен, – возражает мама. – Многие из твоих друзей придут. Я хочу, чтобы члены городского комитета чаще видели тебя на таких вечерах. Это для твоей же пользы, дорогой.

Не дождавшись ответа, мама выходит из комнаты. Прекрасно. Нужно постараться не думать об этом. Только не думать. У меня прекрасное настроение.

Мадлен. Мадлен.

Завтра я увижу ее. И поцелую, и буду очень долго наслаждаться вкусом ее губ.

– Зачем ты рассказала маме о драке, Чарли? Больше никто не знал. – Я сижу на кухонной стойке на кухне, а Чарли обрабатывает мое лицо какой-то супер-вонючей мазью.

– Завтра твое личико будет как новеньким, – пропустив мимо ушей мой вопрос, бормочет Чарли.

– Чарли, – прошу я.

Она кладет ватный тампон на стойку и внимательно смотрит на меня.

– Добрая фея Чарли тебя спасла. Ты бы не смог так искусно солгать как я твоей маме.

– Я хотел прятаться, пока не заживет.

– Ну, это у тебя не вышло. И вообще, если бы не мое чудо-средство, вряд ли бы Мадлен дала согласие себя поцеловать.

– Откуда ты знаешь, что мы целовались, старушка? Мы только начали встречаться, я не тороплюсь.

– Конечно, рассказывай, – расплывается в улыбке Чарли.

Ей я рассказал о Мадлен. И о том, что меня побили она тоже в курсе. Я искал на кухне лед, когда она вошла и увидела меня. Но я ей доверяю, поэтому попросил никому не говорить. Мне не нужно чтобы меня выставляли жертвой. Ну побили и что с того?

– Что ты сказала маме? – спрашиваю я, спрыгивая с кухонной стойки.

– Вы с одноклассниками немного повздорили с ребятами из другой школы из-за футбола. Она бы ни за что не поверила в это, если бы увидела твое лицо вчера.

Я чмокаю Чарли в морщинистую щеку.

– Ты мой ангел-хранитель. И твоя мазь чудесна, несмотря на жуткую вонь.

– Благодаря этой вони она и чудесна. Тебе лучше не знать ее состав. – Чарли смеется, наблюдая за выражением моего лица, но через секунду становится серьезной. – Все-таки этого мальчишку стоит проучить.

– Он свое уже получил. Не могу дождаться, когда увижу его рожу в понедельник, – злорадствую я.

– Так здорово ему врезал? – спрашивает Чарли.

– Я не об этом.

Чарли смотрит на меня с хитрой улыбкой.

– О-о, тут у нас рыцарь, который заслужил сердце дамы в этом поединке.

– Чертовски верно!

– Куда ты меня ведешь? – спрашивает Мадлен.

Мы идем по улице, держась за руки. Я еле дождался утра. Быстренько приняв душ, я помог собраться Ханне, и мы отправились к дому Мадлен. Она вышла в платье и куртке, и мне потребовалось некоторое время, чтобы оторвать взгляд от ее ног. До центра города мы ехали очень шумно. Мадлен не шутила, когда сказала, что Айк сходит с ума в машине. Он лаял и лаял, заливая слюной салон. Облизывал окна и прыгал. Ханна не переставала громко смеяться, а Мадлен, пытаясь удержать собаку, бесконечно извинялась. Я поцеловал ее и сказал, что нет причины извиняться. Я не чертов параноик, трясущийся над своей тачкой, называя ее женским именем. Это же собака, салон можно вымыть. Пустяки. Но Мадлен трудно переубедить. Это еще одна черта ее характера, которую я заметил, и мне она понравилась.

Наказав Ханне подождать нас в машине вместе с Айком, я взял Мадлен за руку и повел в «Данкин Донатс».

– Я должен знать, какие пончики любит моя девушка. Нам столько нужно узнать друг о друге, начнем с этого. Возьмем на вынос целую кучу твоих любимых и отправимся на пляж.

– Может, я вообще не люблю пончики.

Я резко останавливаюсь, и Мадлен едва не врезается в мою спину. Я притягиваю ее за талию к себе, вдыхая запах ее волос. Мы стоим так около минуты, не обращая внимания на прохожих.

– Хорошо, – бормочет Мадлен. – Я обожаю пончики. С глазурью и орехами мои любимые.

Довольно кивнув, я снова тяну ее за руку.

– Я сама не знаю, как так вышло. Но эти каникулы многое изменили. Знаю, что ты думаешь и что скажешь, так что не утруждай себя. Скажу сама: Да Рэй, ты была…

– Нет! Не смей! – заверещав, Рэйчел запускает в меня подушкой. – Я должна это сказать сама.

Я закатываю глаза и обреченно киваю в знак согласия.

– Я. Же. Говорила, – отчеканивая каждое слово, гордо произносит Рэй. Мысленно я повторяю каждое ее слово. – Ты мне не верила. И точно так же, как сейчас закатывала свои глазки каждый раз, когда я повторяла: «Стайлз Мерлоу неравнодушен к тебе». И смотри, что вышло: ты встречаешься с одним из самых классных парней нашей школы.

Мы сидим в моей в комнате воскресным вечером и готовим проект по Фотографии. Мы все вместе выбрали этот предмет, хотя единственную из нас, кого он действительно интересовал, это Бриттани. Сейчас она занята проектом и не обращает внимания на нашу болтовню. Бритт отнеслась к моей новости спокойно. Она всегда уравновешенная, в то время как Рэйчел сходит с ума от любой, интересующей ее новости.

Я и Рэй сидим на полу, обложившись книгами и фотографиями. Мне приходится отвечать на бесконечные вопросы и умудряться изучать параграф.

– Думаю, Стайлз – неплохой парень, в отличии от его дружков. Завтра в школе будет сенсация, учитывая, что вас уже видели. – Рэй принимается отбирать фотографии для коллажа.

– Это точно, – подает голос Бритт. Она полулежит на кровати с моим ноутбуком и выполняет основную работу. – Вчера мы с Беном встретились с Заком. Он рассказал кое-что интересное. А точнее, Бен из него это вытянул.

– Ну, говори уже, – нетерпеливо подпрыгивает на месте Рэйчел.

Мне тоже становится любопытно послушать версию Зака.

– В четверг они подрались из-за Мадлен. Зак сказал, что Стайлз слетел с катушек и врезал ему.

– Невероятно, – лепечет Рэйчел.

Стайлз слетел с катушек? С трудом верится.

– Стайлз ведь рассказал тебе? – спрашивает меня Бритт.

– Да, но я не расспрашивала подробности, да и он не рассказал бы мне их.

– Мади, ты уверена на его счет? Мало ли что на уме у таких парней? Вдруг он поспорил со своим мерзким дружком Стивом Прайсом на счет тебя? – Бритт всегда меня подталкивала к Заку, и я понимаю ее опасения. Она совсем не знает Стайлза.

– Единственное, что я могу вам сейчас сказать, так это то, что я абсолютно в нем уверена. Вы поймете меня, когда узнаете его лучше.

– Хорошо, – улыбается Бритт. – Только как на счет вечеринок? У него свои друзья, у тебя – свои.

– Не думаю, что это станет проблемой, – немного подумав, отвечаю я. – Давайте не будем сейчас раскладывать по полочкам, что и как, а просто пусть все идет своим чередом.

На следующий день в школе все именно так, как и ожидалось. Такое ощущение, что я убила кого-то. Почему все так смотрят? Кошмар. Вдобавок ко всему Стайлз приехал за мной утром, и мы вместе отправились в школу. На парковке он устраивает небольшое представление, прижав к себе и крепко поцеловав, на что я не на шутку сержусь.

– Не злись, Мадлен. – Стайлз догоняет меня в коридоре.

Я иду к своему шкафчику, стараясь игнорировать окружающих.

– Я это сделал, чтобы всем сразу стало ясно, что мы вместе. Это раз. Чтобы сразу удовлетворить любопытство этого сборища, и чтобы они не наблюдали за каждым нашим движением в ожидании, когда я тебя, наконец, обниму или поцелую. Это два. И… – Он хватает меня за руку и разворачивает к себе. – … Самое главное. Я не видел тебя целый день и очень хотел поцеловать. Это три. Прости за эту сцену, это было глупо.

Он проводит своей теплой ладонью по моей щеке, и я сразу расслабляюсь. На него невозможно долго злиться. Конечно, я тоже хотела поцелуя. Стайлз прав, пусть смотрят. Я хватаюсь за лацканы его светлой рубашки и прижимаюсь к нему губами. Вокруг нас тут же возникают перешептывания и гул.

– Ух, ты, – выдыхает Стайлз, когда я расслабляю хватку. – Вижу, что ты уже не злишься.

– Злюсь, – лгу я. – Просто пар выпустила.

Стайлз смеется.

– Тогда буду чаще тебя злить.

Я вздыхаю, стараясь не рассмеяться.

– Мадлен, – голос Стайлза становится серьезным. – Завтра уже будет проще. Дай им этот день, чтобы привыкнуть.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Встретимся на английском, Мерлоу.

– Как же долго, – притворно вздыхает он.

Я направляюсь к своему классу и на ходу выкрикиваю:

– Фамилию я оставлю свою.

В кафетерии очень шумно. Мы со Стайлзом набираем еды и направляемся в сторону столика, за которым сидят Бритт и Рэй.

– Привет, – приветствует их Стайлз.

– Привет, – в голос отвечают мои подруги.

– Ну что? Как ваш первый день в школе? Вы понимаете, о чем я, – интересуется Рэйчел.

– Все предсказуемо, – отвечает Стайлз, запихивая в рот салат. – Ерунда.

– Рада, что ты так думаешь, – говорит Бритт, внимательно глядя на него.

Стайлз соображает, что Бритт не очень-то к нему расположена, поэтому быстро находит к ней подход, заговорив о музыке.

– Никогда бы не подумала, что ты слушаешь Guns N’ Roses, – вскидывает брови Бритт.

– Ты втрескаешься в него по уши, когда увидишь его плейлист, – говорю я.

Неловкость сменяется смехом.

– Надеюсь, до такого не дойдет, – посмеивается Бритт.

– Ее любовь испарится как дым, – театрально разводит руками Стайлз, – когда она обнаружит одну песню, а точнее теперь две.

Он подмигивает мне, и я понимаю, о каких песнях идет речь.

– Надеюсь, это не Кэти Перри, – рассуждает Бритт.

– О, боже, – вздыхает Рэй. – У этого парня есть музыкальный изъян. Впрочем, как и у Мадлен.

– Вовсе нет, – возражаю я. – One Direction особенные.

Бритт закатывает глаза:

– Да уж, конечно. Ставить в один плейлист Sex Pistols и One Direction просто кощунство.

– Какая же я грешница, – язвлю я, показывая ей язык.

– Ну, эти группы, обе образованны в Лондоне. Что-то все же общее у них есть, – рассуждает Стайлз.

– Видишь, Бритт, этот парень защищает свою девушку, даже если в этом замешан попсовый бойз-бэнд, – Рэй перебивает Бритт, когда та открывает рот, чтобы возразить. – Не ворчи.

За спором мы не сразу замечаем Стива, который хватает стул и оседлает его, широко расставляя ноги.

– Эй, дружище, почему ты не сел на прежнее место и не представил всем свою девушку?

– Ну, конечно же, они ведь ее не знают, – недовольно бубнит Рэйчел.

– Какая ты вредная, Рэйчел, – с наигранной нежностью отвечает ей Стив.

– Отвали, Прайс. – Бритт хмурит свои темные брови.

– А ты мрачная. – Стив как всегда в отличном настроении, с фирменной улыбочкой.

– Стив, завтра мы посидим за нашим столом. В конце концов, какая разница? – устало говорит Стайлз.

– Ну ладно. Можно ходит на ланч всем вместе.

– Вот уж, нет! – восклицает Рэйчел. – Сидеть с этими курицами и трепаться о тряпках я не собираюсь.

Бритт фыркает, а Стив внимательно изучает Рэй.

– Ну, они тоже не будут в восторге от твоего присутствия, – с улыбкой говорит он.

– Тогда ради чего все это? – я вмешиваюсь в разговор. – Мы со Стайлзом будем обедать там, где захотим. Это глупый спор, давайте прекратим.

Стайлз согласно кивает.

– Ого, а она уже загоняет тебя под каблук, дружище, – смеется Стив.

Он меня раздражает. Не понимаю, как таких два разных человека, как Стив и Стайлз могут дружить. Мне почему-то начинает казаться, что для Стайлза это какая-то непонятная мне необходимость.

– Стив, не неси чушь. – Стайлз ставит локти на стол и поднимает голову. Вмиг его карие глаза темнеют, а челюсть сжимается.

Я слежу за его взглядом и вижу над собой возвышающегося Зака.

– Ты сидишь на моем месте, Мерлоу, – грозно произносит он. На его скуле большое темное пятно. Видимо, последствие удара Стайлза.

– Я думал, ты сидишь с друзьями, – спокойно отвечает Стайлз, указывая подбородком на столик, где сидят выпускники и с любопытством наблюдают за нами. Стайлз прав. Зак всегда сидел за другим столиком, редко подсаживаясь к нам.

– Ты неправильно думал.

– Зак…

– Нет, Мадлен. Не начинай, – перебивает меня он.

– Не затыкай ей рот. – Стайлз поднимается со стула.

Стив хватает его за руку и встает между ними. В этот момент я так рада, что он оказался здесь.

– Полегче, парни, – спокойно говорит он. – Чего так завелись?

Весь кафетерий погружается в тишину. Я даже слышу собственное дыхание. Через секунду рядом с Заком появляется невысокая блондинка с короткими волосами и тянет его за руку.

– Зак, идем к нам. Чего ты пристал к ним?

Он немного расслабляется, и прежде чем, уйти вслед за ней бросает на нас суровый взгляд, а затем уходит за девушкой.

Стайлз плюхается на свое место. Я еще не видела его злым.

– Придурок.

– Стайлз, не сейчас. У нас игра через неделю. Нет ничего хуже соперничества в команде. Потерпите до конца сезона, а потом петушитесь.

Стив прав. Он вообще меня удивил. Из придурка он в одну секунду превратился в рассудительного и спокойного парня. Если бы не он, ну и та девушка, не знаю, что бы было.

– Все нормально, Стив. Мы разберемся с этим, – говорит Стайлз.

– Надеюсь. Увидимся на тренировке. До встречи, красотки. – Обычный Стив возвращается. Он коронно кланяется Рэйчел и уходит.

– Ну и ну, – подает голос Бритт. – Типичная подростковая драма.

– Если ты, маленькая сучка, думаешь, что лучше меня, то знай, что в действительности, он решил поразвлечься с тобой. Кто ты вообще такая? Вот увидишь, все вернется на свои места. Я тебе бы посоветовала знать свое. – Кирстен Адамс буквально, выплевывает мне в лицо каждое слово.

После случая в кафетерии меня ждало еще одно «приключение». Когда занятия закончились, я как всегда должна была с Рэй ехать на работу. Мы со Стайлзом договорились, что он приедет ко мне в кофейню, как закончится его тренировка. Ожидая Рэйчел с ее занятий по керамике, я решила заскочить в уборную. Как оказалось, этого только и ждали.

Прижатая к черно-белой кафельной стене я не могу пошевелиться. Высокая девушка по имени Мэг держит меня за плечи. Сейчас Кирстен совсем не похожа ухоженную и красивую девушку. Она брызгается слюной от злости. Неужели ей так нравится Стайлз? Или все дело в том, что он обратил внимания на меня, когда рядом была такая как она?

– Тебе мало Зака Ломана, который бегал за тобой как хвост. Теперь вцепилась в Стайлза. Что ж, значит, умеешь раздвигать ножки.

– Не так искусно, как ты, – говорю я.

Руки Мэг впиваются сильнее в мои плечи. Не успеваю я подумать о боли в плечах, как тут же чувствую боль на щеке. Кирстен приближает свое искаженное злобой лицо.

– Не зли меня, маленькая дрянь. А если ты такая дура, можешь прямо сейчас бежать к Стайлзу и жаловаться. Он, конечно, для вида наорет на меня. Но запомни: он наиграется. Перед самыми каникулами он меня целовал в раздевалке так, будто никак не может насытиться.

На глаза наворачиваются слезы, но плакать я не стану. Она врет.

– Ладно, Кирстен. Хватит с нее. Она может и учителям настучать. – Мэг ослабляет хватку и отпускает меня.

– Пусть только попробует, – отзывается Кирстен, нанося на губы толстый слой розового блеска. Она причмокивает губами, распределяя помаду, и улыбается своему отражению. – Кто ей поверит. Мой отец спонсирует школьные балы и ярмарки. Мне нечего бояться. Идем, Мэг.

И они, как ни в чем не бывало, с хихиканьем выходят из туалета. Я же остаюсь будто растоптанная. Никто и никогда так меня не унижал. Я подхожу к раковине и ополаскиваю лицо и шею. Шея немного красная, но это скоро пройдет. Кожа у меня не такая уж и нежная, через пару минут следы исчезнут. Хочется плакать, но я как могу, давлюсь комом в горле. Не буду плакать из-за этой идиотки. Она точно врет. Не верю, что Стайлз целовался с ней, тем более недавно. Ничему не верю. Хотя осадок от ее слов остается. Мы ведь так мало общаемся. Я стараюсь выкинуть все из головы.

В кармане вибрирует телефон.

– Ты где, Мади? Мы опять опаздываем, – слышу голос Рэй, когда отвечаю.

Если бы она была здесь, она бы их точно прибила. Рэй бы такого не стерпела. Но я ей ничего не расскажу. Не потому, что напугалась угроз Кирстен, а потому, что бессмысленно ввязывать во все это подруг.

– Уже иду, я в туалете.

Буду с нетерпением ждать подтверждения слов Кирстен о том, что Стайлз бросит меня в скором времени. Не хочу глупить и разрывать с ним, ничего не объяснив, как истеричка. Если это правда, по крайней мере, буду готова.

В первый же школьный день в качестве пары нам уже обоим угрожали. Чего я никак не ожидала. Что же будет дальше?

Ярко-зеленые глаза изучают меня с любопытством. У молодого парня, с которым сейчас нас знакомит Гордон, черные, словно смоль волосы, красивый греческий нос, ослепительная улыбка и зеленые глаза.

– Мадлен, Рэйчел, это Кит. Наш новый бариста. Парень пока на испытательном сроке, но уже неплохо справляется. Виден опыт работы. – Гордон хлопает Кита по плечу, до которого ему пришлось с трудом дотянуться. – Мадлен и Рэйчел мои любимицы. Они работают три дня в неделю после занятий. Вы подружитесь.

Парень с красивыми глазами протягивает руку сначала мне, потом Рэй.

– Я Рэйчел, очень п-приятно, – запинаясь, бормочет она.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не прыснуть от смеха. Никогда не видела Рэй такой стеснительной. Ну еще бы! Этот Кит просто красавчик.

– Он похож на бога, спустившегося с Олимпа в наш скромный городок, – мечтательно шепчет Рэй, пока мы в комнате для персонала натягиваем свои футболки.

– Боже мой, Рэй, не влюбись. Сколько ему интересно лет? Гордон сказал разница небольшая.

– Я боюсь к нему обращаться, он так смотрит.

– Да перестань ты. Обычный парень. Не спорю, симпатичный.

– Тебе легко говорить. Ты уже отхватила себе крутого парня.

– Ха-ха, я никогда не заикалась при Стайлзе. Мы вообще не общались.

Как всегда, от посетителей отбоя нет. Начало рабочей недели, суматоха. По большей части Кит мне нравится. Не как парень, хотя не спорю, от него легко потерять голову. С ним просто легко. Мы сразу находим общий язык, и в перерывах часто болтаем. Баристой он оказался превосходным, несмотря на то, что ему всего девятнадцать лет.

– Где ты научился варить кофе? – интересуюсь я, когда уже переодевшись, усаживаюсь за барную стойку и жду Стайлза.

– После школы мне просто предложили пройти курсы, и я их прошел. Вот и вся история. Вообще-то, я скучный. Люблю философию и стихи, – улыбается Кит. – Решил подзаработать, прежде чем пойти в колледж.

– Это не плохо. Учиться никогда не поздно.

– Согласен, – отвечает Кит.

Рэйчел права. У него действительно странный взгляд. Пронизывающий до внутренностей. Но меня это не пугает. Кит кажется, действительно милым парнем.

За разговором я не слышу открывающуюся дверь. Лишь прикосновение теплых пальцев к моей шее сообщает, что Стайлз уже здесь. Я разворачиваюсь на крутящемся стуле и моментально мои губы встречаются с его. Стайлз нежно целует меня и тихо спрашивает:

– Готова?

– Да. – Я беру его за руку и поворачиваюсь к ребятам. – Кит, это Стайлз, Стайлз, это Кит, наш новый бариста.

Стайлз пожимает руку Кита.

– Здорово. Это отличное место.

– Я знаю, – спокойно отвечает Кит.

Попрощавшись со всеми, я бегу в машину к Стайлзу. Он моментально притягивает меня к себе и целует. Целует так, что я забываю обо всем на свете. Все грязные слова Кирстен, всю свою обиду. Он не может меня обманывать, только не тогда, когда так целует. Нас заставляет оторваться друг от друга лишь бешеный рев мотора. Пикап Рэй выезжает с парковки и скрывается за домами.

– Ты всегда так подолгу тренируешься? – спрашиваю я Стайлза, когда мы вновь заходим в «В глазу у поросенка».

– Нет, только пару часов после школы. Сегодня приехал отец, и после тренировки мне пришлось поехать домой. Я с ума сходил, еле выбрался.

– Мог бы написать сообщение. Я бы все поняла.

– Но я хотел тебя увидеть.

Мы делаем заказ, и смеясь вспоминаем ту симпатичную официантку, которой, к сожалению, сегодня нет.

– Давай обсудим сегодняшний день, – предлагает Стайлз.

– Давай, – я неохотно соглашаюсь. – Хотя, что тут обсуждать. Надеюсь, стычек с Заком больше не было?

Об этом я думала все рабочие часы.

– Не, – лениво тянет Стайлз. – Все в порядке. Не волнуйся об этом, Мадлен.

– Но ты же мне расскажешь?

– Вся школа об этом расскажет. Мне не придется, – улыбается Стайлз. – Как прошел день?

– В целом, нормально, – пожимаю плечами.

– Ты что-то скрываешь.

Мне не хочется ему врать. Действительно, не хочется. Но и рассказать безумно стыдно. Я уже решила молчать об этом.

– Ну, возможно, я слышала кое-что о себе. Просто тупые сплетни. Это не очень приятно. Но думаю, привыкну.

– Кто говорил? – сердито спрашивает Стайлз.

– Не знаю, – лгу я. – Просто услышала. Да какая разница? Так и должно было быть. Мне все равно. Ты сам сказал, что нужно потерпеть.

Стайлз закрывает глаза и судорожно вздыхает.

– Боже, ну почему всех это так волнует?

Я снова пожимаю плечами. Понятия не имею. Мы просто двое людей, ничем не отличающиеся от других, которые решили быть вместе.

Стайлз меня целует и нежно гладит по спине. Мы сидим в его машине, за углом около моего дома. Мое тело дрожит в его объятьях. Затем мы отрываемся друг от друга и прижимаемся лбами. Стайлз вновь поддается вперед мои губы вновь оказываются в его власти.

Внезапно в моей памяти всплывают слова Кирстен, что он целовал ее так, словно не мог насытиться, и мне становиться больно. Стайлз замечает эту перемену и отстраняется.

– Что такое, Мадлен? – тяжело дыша, произносит он. – Я что-то сделал не так? Прости, с тобой так легко забыться. Я не зайду далеко, просто позволь мне тебя целовать.

– Все в порядке. – Его робкие извинения вызывают у меня улыбку.

– Нет. Я же вижу. Такого не было на выходных. Сегодня что-то изменилось. Ты не должна никого слушать.

– У тебя было что-то с Кирстен?

Ведь он задавал мне подобный вопрос о Заке. Мне тоже нужно знать.

– Справедливый вопрос. Наверняка, ты и об этом наслушалась сегодня. – Стайлз совершенно спокоен. – У меня с Кирстен ничего не было, как и с ее сестрой.

– Но… – начинаю я.

– Ничего, – перебивает меня Стайлз. – Я мог бы рассказать тебе подробнее, но вряд ли ты захочешь слушать. Тебе важны факты. Так вот. Поверь мне, ничего у меня с Кирстен Адамс не было. Она как-то подловила меня в раздевалке после тренировки и поцеловала…

Стайлз смотрит на меня и ждет, что я что-то скажу. Но мне нечего сказать. Они целовались. Это я и боялась услышать.

– … но я не ответил на ее поцелуй. Вот и все.

Мои мышцы расслабляются, и комок в горле растворяется.

– А ты хотел или думал с ней встречаться?

Что-то меня понесло. Не думаю, что я бы стала этим интересоваться, если бы не сегодняшняя стычка в туалете.

– А ты с Заком? – парирует Стайлз. – Мадлен, моей единственной мыслью было «Ну а может и что-нибудь получится», как и у тебя на счет Зака. Ведь так? Сейчас это все неважно. Сейчас мы вместе, и я не намерен останавливаться. С тобой я хочу все.

Его слова дарят мне такое блаженство ровно, как и его поцелуи. Я таю и растекаюсь от удовольствия. Он мой. Какая я дура.

– Ты прав. Прости.

– Тебе не за что извиняться. Мы должны были это обсудить.

Стив и Мэтт подхватывают меня на руки и с диким ревом несутся по полю. Я полностью промок от пота и мелкого дождя, который начался практически в последнюю минуту овертайма. И почти в эту же минуту я привел нашу команду к победе, когда пересек голевую линию команды средней школы Коллинза с мячом в руках.

На стадионе оглушающий шум, ребята из сопернической команды начинают ругаться друг с другом. Стоит невообразимый гвалт и рев. Я ищу глазами Мадлен или хотя бы пытаюсь услышать ее голос. Но в этой какофонии это просто невозможно. Тут я замечаю на трибунах Чарли и Ханну. Они улыбаются и машут мне. Я машу в ответ.

Наконец-то я вижу среди толпы развивающиеся русые волосы и, увернувшись из цепких рук парней, направляюсь в ту сторону. Мадлен со счастливой улыбкой подбегает ко мне. Я легко подхватываю ее, и она оборачивает ногами мои бедра.

– Это было эффектно, – шепчет она мне в ухо, а затем накрывает мои губы.

– Ты об этом? – я крепче сжимаю ее бедра, прижимающиеся ко мне.

Честно говоря, такой интимный жест между нами впервые. Не считая поцелуев и касаний за эти почти две недели, что мы встречаемся, я ни разу так не лапал Мадлен.

Мадлен запрокидывает голову и смеется.

– Нет, дурачок. Я о твоем тачдауне. И еще это было так…

– Как? – дразню ее я.

– Круто.

– Неверный ответ, – шепчу ей в губы.

– Впечатляюще.

– То же самое, что и эффектно.

– Сексуально, – наконец выдыхает она.

– Вот оно.

Мы целуемся, и весь шум вокруг исчезает. Только ее губы, ее руки, дыхание…

– Чувак, ну кончай уже! – Голос Стива вырывает меня из сладкого забвения.

Я опускаю Мадлен на землю.

– Я быстро в душ, жди меня.

Мне еще никогда не было так стыдно.

Проснувшись утром со Стайлзом в его кровати, я не сразу поняла, что это не сон. Темно-синие стены комнаты не резали глаза, как мои розовые. Почувствовав его руку на своей талии, картина прошлой ночи быстро восстановилась, и я соскочила как ошпаренная, начав быстро собираться домой. По всей комнате валялись вещи Стайлза. На кожаном диване напротив кровати лежали его ключи и бумажник. Прошедшая ночь была, наверное, одна из самых странных в моей жизни. То есть это было чем-то новым для меня, тем, что еще я не испытывала.

Но не это заставляет меня так устыдиться. Быть может, и было подобное, но Стайлз быстро меня успокоил.

Волна стыда захлестывает меня в тот момент, когда в гостиной мы натыкаемся на его родителей.

Миссис Мерлоу стоит посреди шикарно обставленной комнаты, и внимательно за нами наблюдает. Ее взгляд пробегается по моему телу. Мои джинсы слегка помяты и местами ярко выделяются грязные пятна – это все вчерашние гонки по лесу. С красной блузкой и курткой то же самое. Хорошо хоть свои спутанные волосы я завязала в хвост. Отец Стайлза сидит на диване кремового цвета и просто читает газету, потягивая кофе.

– Мама, папа, это Мадлен. Мадлен Ланкастер. Мы учимся в одной школе, и она моя девушка, – выпаливает Стайлз, сжимая мою руку.

Конечно, он не ожидал такого поворота событий. Если он и планировал мое знакомство со своими родителями, то уж точно не сегодня.

– Здравствуйте. – Я едва узнаю свой голос.

– Девушка? – миссис Мерлоу приподнимает свои идеальные темные брови. Мое приветствие виснет в воздухе. – Я думала, что ты встречаешься с Кирстен. Ее мама, Шелли Адамс, поведала мне об этом на прошлой неделе. Она сказала, что ее дочь говорит лишь только о тебе. Ведь так, Кевин?

– М-м ага, – невнятно мычит мистер Мерлоу. Кажется, его совершенно не волнует происходящее. Деловой костюм, явно сшитый на заказ, красивое гладко выбритое лицо говорят о том, что к такому человеку не стоит обращаться по пустякам. Я, именно таким пустяком и являюсь. С которым даже не стоит здороваться.

Но это меня не задевает. Гораздо больше задевает взгляд и тон миссис Мерлоу. Я видела ее пару раз в школе, и она никогда не производила впечатления добродушной и открытой женщины. Скорее наоборот.

Видимо, Стайлз прекрасно знает свою мать. Его лицо меняется, и он смотрит на меня виновато.

– Нет, это не так, – вернув взгляд на свою маму, недовольно отвечает он.

– Быстро ты переключаешься, – невозмутимо произносит миссис Мерлоу, и, стуча каблуками по дорогому паркету, направляется к небольшому деревянному столику, на котором дымится свежий кофе.

– Все не так… – снова начинает Стайлз.

– Надеюсь, ты помнишь какой сегодня день, – не обращая ни на что внимания, перебивает его мать. – Через пару часов тебе нужно быть в дороге.

Она говорит о том, о чем я не имею понятия. Стайлз не говорил мне, что ему нужно куда-то ехать. Но это семейные дела и меня они ни коем образом не касаются.

– Я помню. – Стайлз заметно напрягается и старается подавить свой гнев, до боли сжимая мою руку. – Никогда не забывал о своих обязанностях.

– По твоему сегодняшнему виду этого не скажешь, – обвинительным тоном произносит миссис Мерлоу и присаживается рядом с мужем. – Ты хоть спал?

А говорят, что богатые люди воспитаны. У этой женщины напрочь отсутствует чувство такта. Хотя я больше склоняюсь к тому, что ее просто-напросто совсем не волнует мое присутствие.

– Я. Спал. Мама, – отчеканивает Стайлз.

Больше всего на свете мне бы хотелось покинуть эту комнату.

– Кстати, не забывай о сегодняшнем ужине у мистера Пиперса за городом, – продолжает портить нервы своему сыну миссис Мерлоу.

– Мы будет там, – тем же тоном отвечает он.

Глаза его матери превращаются в щелки, и с шумом поставив чашку на стол, она произносит:

– Стайлз, мы это уже обсуждали. Ханне не место…

– Я говорю о себе и Мадлен. Я приду со своей девушкой и познакомлю со всеми.

Он с ума сошел? Только не это. Такое я не переживу.

Все с открытыми ртами смотрят на Стайлза, даже его отец отложил газету.

– Это деловой ужин, – строго проговаривает миссис Мерлоу, – а не посиделки, куда можно приводить кого угодно и устраивать знакомства.

Меня словно ударили. Я не кто угодно.

Я слегка тяну за руку Стайлза, давая понять, что хочу уйти. Но он продолжает стоять на месте.

– Ты не должна так говорить. Все приводят своих знакомых. Мадлен и я вместе. И мне не хочется, чтобы меня снова ошибочно сводили с Кирстен.

Когда миссис Мерлоу открывает рот, чтобы что-то возразить, я прихожу к мысли, что больше не выдержу.

– Стайлз. – Я со всей силы тяну его в направлении двери, на которую смотрю как утопающий на спасательный круг.

Наконец-то он замечает мой умоляющий взгляд, и сам направляется к двери, бросив на ходу:

– Мы уходим.

Я даже не нахожу силы сказать «до свидания» или «всего доброго». Да и зачем это говорить в пустоту? Последнее, что я слышу прежде чем покинуть дом, это слова мистера Мерлоу:

– Прекрати это, Мелоди. Они подростки и просто веселятся…

Мы стоим во внешнем дворе. Стайлз прислоняется головой к машине, которую припарковал этой ночью у небольшого фонтана. Я даю ему время прийти в себя. Представляю, что он чувствует. Сегодня заметно холоднее, чем вчера. Суровая зима Новой Англии совсем скоро коснется и нас. Некогда красивый сад уже потерял свои краски, но деревья еще хранят на себе остатки осенних листьев. Сад прекрасный и ухоженный. Я никогда раньше не бывала в таких домах и садах.

Наконец, я подхожу к Стайлзу.

– Стайлз. – Моя ладонь ложится ему на спину.

Он слегка вздрагивает и разворачивается ко мне. В его взгляде потерянность. Я обнимаю его, прижавшись щекой к груди. Его сердце бешено колотится.

– Прости за это, – бормочет он в мои волосы.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

– Тебе не за что просить прощения.

– Моя мама, она…

– Ш-ш. – Мне приходится встать на цыпочки, чтобы прикоснуться к его лицу губами. – Давай, просто забудем это.

– У нас было прекрасное утро, – с сожалением произносит Стайлз. – Ты даже не позавтракала.

– Самое лучшее утро, – соглашаюсь я. – Не волнуйся ни о чем.

Стайлз открывает передо мной пассажирскую дверь, и я быстро юркаю на сиденье.

– Давай где-нибудь поедим, – предлагает он, выезжая на дорогу.

– Мне нужно домой. Не хочу, чтобы мама догадалась, что я не ночевала дома. Да и Айк один.

– Ну, ладно, – вздыхает он.

Я могу понять его. Понимаю, как ему неловко за маму, но не знаю, как убедить, что это никак не повлияет на наши отношения. Несколько минут мы едем в полной тишине, каждый погрузившись в свои мысли.

– Скажи мне что-нибудь, – прошу я. – Не молчи, Стайлз. Ничего страшного не случилось.

Он поворачивает голову. Его взгляд быстро пробегается по моему обеспокоенному лицу и возвращается на дорогу.

– Скажи мне, что ты злишься. Не скрывай от меня свои эмоции и не старайся делать вид, что они тебя не обидели. Меня это просто убивает.

Вот значит чего он хочет. Чтобы я выплеснула свою злобу на него.

– Хорошо. Я злюсь на тебя. Не нужно было говорить родителям, что мы пойдем вместе. Я чувствовала себя ужасно. Словно я навязывалась.

Мы подъезжаем к подъездной дорожке возле моего дома. Стайлз глушит мотор, и, расстегнув свой ремень безопасности, принимается за мой. Затем он берет мое лицо в свои руки и заглядывает в глаза.

– Прости меня за это. Я хочу доказать всем, что ты не простое увлечение. Сегодня мы пойдем туда, и никто ничего не скажет. Мистер Пиперс веселый, и будет рад тебе. Помнишь, я писал тебе о нем? Не волнуйся. Просто будь со мной сегодня. Пожалуйста.

Я не могу выносить его взгляда. Он практически умоляет меня, а я никак не могу заставить себя согласиться.

– Помниться, ты упоминал его как идиота с идиотской фамилией и зеленым галстуком. – Я выдавила из себя улыбку.

Стайлз тоже вымученно улыбается.

– Но он забавный идиот. Так что скажешь?

Я снова опускаю глаза.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Он опускает мое лицо и прислоняется головой к рулю.

– Как все сложно, – бормочет он.

Я провожу рукой по его спутавшимся волосам.

– Это ты не усложняй. Давай мы к этому тоже придем постепенно. Не так все сразу. Не давай своей маме повода злиться на тебя. Хотя бы сегодня. Тебе еще предстоит поездка.

Я внезапно вспоминаю, что ему нужно ехать. Я не знаю, куда и зачем, но спрашивать не собираюсь. Вечером он вернется. Расскажет сам, если посчитает нужным.

Стайлз поднимает голову и притягивает меня к себе.

– Когда мы увидимся?

Мы касаемся губами. Медленно и нежно.

– Завтра. Позвони мне вечером, хорошо?

– Хорошо. Не хочу отпускать тебя. Мне так было хорошо сегодня ночью.

– Стайлз… – Мой голос переходит на хрип, когда его губы перемещаются на мою шею. – Мне пора.

– Я позвоню. – Он со вздохом отпускает меня, и я выхожу из машины.

Обогнув машину, я стучу в окно с водительской стороны. Когда Стайлз открывает окно, я говорю в уже в сотый раз.

– Прошу тебя, не волнуйся об этом.

Поняв, что я имела в виду, Стайлз дарит мне свою обворожительную улыбку.

Мама приезжает ровно через пятнадцать минут, после моего возвращения. За это время я успеваю наполнить миску Айка кормом, а ванну – водой. Она, ничего не подозревая, готовит тосты, а затем уходит спать. Я наслаждаюсь в ванне. Мои волосы все еще пахнут шампунем Стайлза, и я принимаю решение их не мыть. Все тело приятно покалывает от воспоминаний его прикосновений. Сегодня ночью его руки были практически на моем теле, и оно охотно отвечало. Не знаю, готова ли я. Это если это случится, то только с ним.

Кажется, я уснула. Мой телефон разрывается от входящего звонка. Я мокрыми руками нащупываю его на полке, и даже не взглянув на экран, снимаю с блокировки.

– Стайлз? – вместо типичного «да» у меня срывается его имя, потому что все это время, думаю лишь о его губах.

– Нет, не Стайлз, – веселый голос возвращает меня в реальность.

Я вздрагиваю и едва не роняю телефон в воду. Быстро посмотрев на экран, я начинаю тараторить:

– Ой, Гордон. Привет. Извини.

– Привет, дорогуша. Ничего страшного. Чем занимаешься?

Он звонит не просто так. Либо кто-то отсутствует и нужно заменить, либо по какой-то причине меня увольняют.

– Хочу прогуляться со своей собакой. А что случилось, Гордон?

– У меня проблемы. Тала снова загремела в больницу. Елена сегодня не работает. До Рэйчел я не могу дозвониться. Мы с Китом остались одни. И я снова вынужден просить тебя. Я знаю, ты всегда меня выручаешь.

– Гордон, я…

– Значит так, – бесцеремонно перебивает меня Гордон. – Сейчас ты гуляешь с собакой и делаешь нужные дела. Мы как-нибудь управимся. Но, умоляю тебя приехать к ланчу. На пару часов, и я тебя освобождаю. И оплачиваю как двойную смену. Так как ты никогда не отказываешь в помощи. Еще я помню, что скоро твой день рождения.

Ну как ему отказать? Конечно, я бы предпочла остаться дома с Айком, но мысль о двойной оплате отметает эту идею. Корысть берет вверх. Я очень хочу обновки, особенно нижнего белья. И да, скоро мой день рождения. Нужно как-то это отметить, но мы пока не придумали как.

– Уговорил, как всегда. Но я буду позже. Мне, действительно нужно выгулять собаку и собраться.

– Не знаю, как тебя благодарить! – почти кричит Гордон.

– Знаешь-знаешь, – со смехом говорю я. – Я не задержусь.

– Тогда ждем.

Я быстро выхожу из ванны и привожу себя в порядок. Хорошо, что не помыла голову, иначе бы пришлось тащиться по городу с мокрыми волосами. Надев черную облегающую водолазку с высоким горлом, я роюсь в шкафу в поиске чистых джинсов. Ну вот, практически все в стирке. Платье и кеды в такую погоду совсем не подходят. К счастью находится фиолетовая вельветовая юбка, которую я одевала всего пару раз.

Кофейня уже порядком переполнена. Я заявляюсь позже, чем обещала. От меня сбежал Айк, погнавшись за птицей. Я догнала его только на другой улице. Затем мама не могла завести свой «форд», и мне пришлось ехать на автобусе с бесконечными остановками.

Заметив меня, Гордон облегченно вздыхает.

– Вот и ты. Как видишь, у нас здесь небольшой завал.

Пробормотав «прости», я мчусь переодеться в форму. Кит работает, ничего не замечая вокруг, и я решаю поздороваться позже. Стягивая с себя водолазку, я цепляюсь сережкой об воротник.

– Черт.

Выругавшись, я дергаю сильнее, но проклятая круглая серьга никак не желает отцепляться. За этим занятием я не сразу замечаю в дверях Кита. Лишь повернувшись боком, я вижу его фигуру. Он наблюдает за мной и кажется, забавляется.

– Привет. Прости, я не видел, что ты прошла сюда.

Вообще-то здесь специальная кабинка, чтобы мы могли переодеваться. Но так как комната для персонала почти всегда пустая, да и надевать, кроме футболки и фартука нам больше нечего, мы это делаем прямо здесь.

Я стою посередине комнаты с задранной водолазкой до шеи. Кит может любоваться моей грудью, скрывающейся под черным лифчиком. И что мне делать? Запищать? Наорать на него? Но я выбираю другое.

– Помоги мне, пожалуйста.

Мне действительно нужна помощь.

Кит моментально подскакивает ко мне и легко освобождает от ткани мое ухо. Потирая ухо, я благодарю его:

– Спасибо.

– Всегда, пожалуйста. – Кит возвышается надо мной, словно гора.

Он выше даже Стайлза. Его взгляд опускается на мою грудь, и я, сообразив, что не совсем в подобающем виде, прикрываюсь.

– Прости. Я не думал…я просто зашел за чеками. – Кит подбегает к столу, и схватив рулон чистой термобумаги, пятится к выходу.

– Кит, пошевеливайся, – все еще прикрываясь, говорю я.

Быстро улыбнувшись, он убегает в зал. Я бы подумала, что он странный, но это не совсем так. Он просто на меня пялился, как обычный парень. Красавицей я себя не считаю, но все же приятно ловить на себе заинтересованные взгляды.

В зале полно завсегдатаев, как обычно по субботам. Играет любимая инди-рок группа Гордона. Кто-то читает книгу, кто-то сидит с планшетом. К нам приходят и писатели поработать прямо здесь. Я люблю наблюдать за ними, и за всеми людьми.

Я все же дорабатываю до закрытия. Рэйчел и Бритт закидывают меня сообщениями. Стайлз звонил один раз и присылает эсэмэски. После сегодняшней ночи он даже позволяет себе пару пошлых сообщений. Надеюсь, он расскажет куда ездил или хотя бы объяснит, что все в порядке. Я подозреваю, что все эти поездки связаны с Ханной. Она больна. Не в прямом смысле этого слова, но с ней явно что-то не так.

– Всё детки, сворачиваемся, – кричит Гордон кучке студентов, сидящих перед телевизором. Они разочаровано гудят и медленно собираются.

Мне придется возвращаться домой на автобусе. «Форд» мамы вернется в строй только к понедельнику. И поможет ему в этом как всегда наш добрый сосед.

Аккумулятор моего телефона почти разрядился, и позвонить никому я не могу. Попрощавшись с Гордоном и Китом, я выхожу на улицу. Гордон всегда остается дольше, подводя итог за день. На улице стало гораздо холоднее. Натянув шапку, я иду к остановке.

– Эй, Мадлен. Детка, не хочешь пива?

Те самые студенты, что последними покинули кофейню, стоят возле маленького сувенирного магазина.

– Нет. Спасибо, Том.

Том – парень с копной рыжих волос отталкивается от стены, на которую опирался, и идет за мной. Я знаю его. Он часто приходит к нам в кофейню с друзьями. О нем говорят, что он худший студент колледжа. В большинстве случаев, его все боятся и не без причины. Бен предупреждал держаться от него подальше. И все же страх перед ним у меня давно пропал. Кроме навязчивых предложений, Том ничего мне ничем не мешал.

– Да ладно, Мадлен. Ну, пошли, хоть раз потусуешься с нами. Со студентами, – самодовольно ухмыляется он.

– Я уже тусовалась со студентами, – парирую я в ответ.

– Ну, тем более.

– Она сказала, что не пойдет с тобой. – Позади нас раздается грубый голос.

Мы с Томом одновременно оборачиваемся и видим Кита, направляющегося к нам быстрыми шагами.

– Да отвали ты. Я разговариваю с Мадлен, – отмахивается от него Том.

То, что следует за этим, повергает меня в некий шок. Кит подскакивает к Тому и рывком притягивает его за куртку.

– Ты меня не понял?

– Кит, ты что? Он просто спросил. Отпусти его. – Я не понимаю, с чего вдруг такая агрессия. Он мог бы просто сказать ему.

Позади раздаются крики и топот приближающихся людей. Это остальная часть компании Тома.

– Убери свои поганые руки или тебе не поздоровится, – не остается в долгу Том.

Нас окружает толпа из пяти-шести здоровых парней. Я отчаянно пытаюсь найти выход из ситуации. Но как назло вокруг никого нет. Рискнув, я подхожу к вцепившимся друг в друга парням и тяну Кита за рукав куртки.

– Перестаньте. Иначе я вызову полицию. Том мне ничего не сделал, Кит.

Кит отпускает Тома и отходит на пару шагов. Тот сверлит его злобным взглядом.

– Ты попадешься мне, чокнутый придурок. Благодари бога, что рядом Мадлен, иначе бы я прямо сейчас размазал твои мозги по асфальту. Идем ребята, мы еще поквитаемся.

– Похоже, у тебя проблемы, – задумчиво произношу я, когда Том с друзьями скрываются за углом того самого магазина.

Кит как-то странно смотрит на меня. Он что ждал благодарности? Да он самоубийца, раз решил нарваться на такого как Том.

– Да что они мне сделают, – уверено заявляет он.

– А то, что подкараулят после работы и изобьют толпой. Ты не знаешь Тома. Он…в общем, ему нечего терять. Он такой.

– Я пытался защитить тебя, – удивленно произносит Кит.

Я качаю головой.

– Кит, я его знаю. Он никогда не обижал меня, и не обидел бы.

– Он твой друг?

– Нет, но он всегда приглашает меня выпить с ним и его друзьями пиво.

– И ты хоть раз ходила?

– Конечно, нет. – Мне надоедают его вопросы. Я разворачиваюсь и снова иду к остановке.

– Подожди! – Кит догоняет меня и идет рядом. – Просто не люблю таких парней. Я подумал, что он пристает к тебе и вспылил.

– Ладно, – говорю я. – Ты не сделал мне ничего плохого. Только себе.

– Не волнуйся. Это ерунда, – отмахивается он.

– Хотелось бы верить.

Мы идем по пешеходу в полном молчании.

– Мадлен, – вдруг обращается ко мне Кит. – Давай вернемся. На парковке моя машина, я могу отвезти тебя домой. Но у меня есть еще одно предложение.

Кит сегодня меня удивляет. С самого начала он показался мне очень собранным и спокойным. Но пять минут назад таковым не был. И вот сейчас, кажется, вернулся прежний уравновешенный Кит. Что ж, я его толком и не знаю.

– И какое? – интересуюсь я.

– Мой кузен работает в боулинг клубе. Это совсем близко. Давай перекусим там и бесплатно покидаем шары.

Кит полон энтузиазма. Предложение не плохое, но у меня нет желания кидать шары.

– Брось, Мадлен, – видя мой задумчивый взгляд, продолжает уговаривать Кит. – Просто поедим и поболтаем. Узнаем друг друга получше, раз мы теперь коллеги. Ничего такого, твоему парню не к чему будет придраться.

– Ага, или ты оттаскаешь его за грудки? – это должно было прозвучать как шутка, но вышло как упрек.

К счастью Кит лишь весело хмыкает.

– Нет. Обещаю держать себя в руках.

Я вздыхаю и выдавливаю улыбку.

– Мне нужно домой.

Он кивает, дав понять, что понимает и машет рукой в обратную сторону.

– Но я должен отвезти тебя.

Неужели она это сказала? Или мне послышалось?

Мы стоим друг напротив друга на пустой темной улице. Из моей головы вмиг вылетает все, что накопилось за этот день: злость, обида, усталость, ревность.

Через час, когда я отвез Мадлен домой, мы с Ханной уже были на пути в Бостон. Не знаю, как мне удалось взять себя в руки после того, что утром устроила моя мать. Если бы Мадлен не увела меня, то она увидела бы меня с той стороны, которую мне не хотелось ей показывать. Таких же титанических усилий мне стоило приложить, чтобы поехать на ужин к мистеру Пиперсу за город. Я ходил по его дому злой и сонный. На приветствия я лишь кивал головой. Меня раздражали эти фальшивые улыбки и пустые разговоры. Несколько раз мне звонил Стив, который отрывался на очередной вечеринке, и я чуть не поддался искушению бросить все и уехать. Но это ни к чему бы не привело. Мне нужно было увидеть ее. Обнять, поцеловать и забыть обо всем. Моя мать оскорбила ее. Если отец проявил равнодушие, то мама смотрела на Мадлен как на пустое место. Меня сжигал стыд. Я прекрасно понимал, почему Мадлен отказалась поехать со мной на этот ужин, и не винил ее. Просто не смел.

Я продолжал угрюмо бродить по дому, пока мать не выдержала. Она ущипнула меня за бок и, утащив в пустую комнату, раздраженно прошептала:

– Прекрати хмуриться, Стайлз. И общайся с людьми, в конце концов. Ты ведешь себя так, будто кто-то умер.

– Если бы ты хотя бы постаралась утром быть чуточку приветливее, я бы тоже постарался сейчас, мама.

– Ты шутишь? Тебе семнадцать, и приводить девочку домой это нормально в твоем возрасте. Но приводить ее сюда, да и кто она? Стайлз, ты должен смотреть на вещи реально.

– Мне не нравятся твои намеки, – разозлился я.

– Смени тон. Мы в гостях. И как я могла быть приветливее? Ты и эта девочка были в таком виде… Несложно догадаться, что вы пили всю ночь. Вот как она на тебя влияет. Это все, что я увидела.

Мои глаза налились кровью.

– Мы не пили всю ночь, о чем ты? Ты ее не знаешь. Не смей так говорить. Можно подумать, что до нее я не ходил на вечеринки.

– Вот именно, Стайлз. Зачем тебе подружка, которая поддерживает такой образ жизни?

– Какой образ? Мы всего лишь были на вечеринке в честь победы, о которой ты даже не поинтересовалась. И Стив там был, да вся школа!

Мамино лицо приняло самое холодное выражение.

– Стив – сын Кайла Прайса и в его воспитании я не участвую. И я знаю о том, что вы выиграли последнюю игру. Мы с отцом очень тобой гордимся. Но все это можно обсудить дома, мне нужно идти.

– Ты даже не спросила о Ханне, – уже спокойнее сказал я.

Маме не нравился ход моих мыслей.

– Не делай из меня никчемную мать. Мне звонил Фрэнк. Я люблю своих детей, только кто-то это не видит и не ценит.

– О, да я вижу, – равнодушно ответил я. – Особенно в такие моменты, когда ты улыбаешься и протягиваешь руку Мадлен, знакомясь с ней.

– Ты опять об этом. Я не буду распинаться перед этой девочкой, которую ты бросишь через несколько дней.

– С чего ты это взяла? И кто тебе дал право говорить так о ней?

Мама испуганно огляделась и плотнее прикрыла дверь. Мы находились в огромной библиотеке мистера Пиперса. Когда дверь закрылась, до нас перестали доноситься звуки тихой музыки, звоны бокалов и голосов.

– Я еще раз повторяю: перестань разговаривать в таком тоне с матерью. Мы обсудим это дома.

– Продолжай, раз уже начала. – Я не мог сдерживаться.

– Я знаю, что ее мать алкоголичка, а брат умер от передозировки. Тебе не стоит общаться с ней.

Мои уши заложило от избытка информации. Возможно, это всего лишь сплетни. В городе любят болтать, и часть этой болтовни всего лишь выдумка.

Не веря ушам, я покачал головой. Но мама продолжила:

– Да, Стайлз. Это правда. Именно поэтому они уехали из Лондона. В поисках лучшей жизни.

– Ты не поняла меня, мам, – сказал спокойнее я. – Мне все равно. Правда это или нет. Это не имеет значения. Я люблю ее.

– Что? – Сначала ее глаза округлились, а потом она начала смеяться. – Стайлз, какая любовь в семнадцать лет? Не говори ерунды. Идем, твой отец будет недоволен, что мы отлучились так надолго.

Я проигнорировал маму и прошел мимо нее.

– Я уезжаю отсюда, – сказал я у двери.

– Ты не посмеешь. – Мама пошла за мной и попыталась схватить за руку.

Но мы уже находились в оживленной гостиной, и ей пришлось сделать вид, что ничего особенного не происходит.

– Мелоди, вот ты где. – Какая-то женщина и подошла к маме.

Она натянуто улыбнулась и что-то ей ответила. Пользуясь этим, я вышел за дверь.

Всю дорогу до дома Мадлен я думал о том, что сказала моя мать, и игнорировал звонки от отца. Мадлен говорила мне, что у нее был брат, но он умер. Мы договорились, что расскажем друг другу свои тайны, когда будем готовы. И я ждал этого. Меня бесило, что мама сказала мне это сегодня. И пусть это правда, это действительно не важно. Я люблю Мадлен. И мне верится с трудом, что миссис Ланкастер алкоголичка. Что бы ни произошло в жизни Мадлен, это ничего не изменит. Я лишь думаю о том, что ей пришлось пережить в Лондоне, если все это правда.

Телефон Мадлен был отключен. Из их дома доносился еле слышный звук телевизора и лай Айка. Сделав еще пару попыток дозвониться, я уже решил позвонить в дверь. Но не успел и сделать шага, как на улицу выехал серебристый «Кадиллак» с Мадлен и каким-то парнем внутри.

Я смотрю на Мадлен и до сих пор перевариваю то, что услышал. Всю ревность мигом забыта.

Спустя мучительную минуту она качает головой и направляется в сторону дома.

Нет, нет, нет. Она не так поняла мое молчание.

Я бегу за ней и хватаю за руку. Мадлен разворачивается и в ее глазах я вижу слезы. Я целую их, впитываю соленую влагу, скопившуюся на ресницах.

– Любимая, – наконец-то поворачивается мой язык. – Ты не представляешь, что сделала сейчас. Это я должен был сказать это первым.

– Стайлз. – Мадлен слегка отстраняется и выглядит удивленной. – Что ты имеешь в виду?

– Я люблю тебя. Тоже люблю, понимаешь? Я хотел признаться первым, должен был сделать это давно. Я дурак.

– Как давно? – расслабившись, спрашивает Мадлен.

– Всегда им был.

Я вновь притягиваю ее к себе и целую ее.

– Как давно ты должен был признаться? – снова спрашивает Мадлен.

– Как только впервые поцеловал. Возможно, раньше.

– Ты уверен? – кажется, Мадлен сбита с толку.

– Абсолютно.

Мы прижимаемся друг к другу, и я вдыхаю аромат ее кожи. Она такая теплая. Мой взгляд падает вниз, и я замечаю ее короткую юбку. Недавняя ревность вновь просыпается во мне.

– Ты надела юбку на встречу с этим Китом?

Мадлен качает головой.

– Я была на работе, Стайлз. Подменила девчонок. Кит подбросил меня до дома, потому что было уже поздно, автобусы перестали ходить. Никто мне не звонил и никуда не приглашал, у него даже нет моего номера. Но больше такого не повторится, я понимаю, что это неправильно.

Я обожаю ее.

– Теперь я буду всегда забирать тебя с работы, договорились?

Мадлен улыбаясь, кивает.

– Ты расскажешь, что случилось? – вдруг серьезно спрашивает она.

Мне бы хотелось поговорить об этом, но я не посмею пересказать все эти грязные слова, которые сказала мама. Я отрицательно качаю и головой и невольно съеживаюсь от холодного ветра.

– Забирайся в машину, – говорю я ей. – Здесь холодно.

– Ты без куртки, – укоризненно говорит она и открывает пассажирскую дверь.

– Тебе не нравится? – я развожу в сторону руки, демонстрируя свой прикид.

Мадлен с хитрой улыбкой рассматривает меня.

– Залазь. Я покажу.

Я пулей влезаю в машину, чуть не оторвав при этом дверцу.

– Полегче, – смеется Мадлен.

Она стягивает с себя шапку, ее волосы забавно растрепаны. Я протягиваю руку и стараюсь уложить непослушные локоны. Мои руки перемещаются на ее плечи, затем я медленно снимаю с нее куртку.

– Здесь очень жарко, – шепчу я.

Мадлен сама снимает с себя куртку и перебирается ко мне на колени. Спиной она случайно давит на клаксон.

– Черт, – ругается она, пока я тихо смеюсь.

Мы замираем, и я с улыбкой наблюдаю за настороженным лицом Мадлен.

– Чего ты смеешься, Стайлз? – замечая мою улыбку, спрашивает она. – Моя мама может выйти и мне придется слезть с твоих колен.

– О, нет. – Я отодвигаю кресло на предельное расстояние, и прижимаю ее к себе.

Кажется, никто ни обратил внимание на сигнал. На улице все так же тихо. Мадлен наклоняется и целует меня. Я забираюсь ей под кофту и глажу живот. Ее кожа под моими руками покрывается мурашками. Мадлен начинает целовать меня еще сильнее, еще страстнее, и я уже чувствую, что начинаю возбуждаться. Она расстегивает на мне рубашку и водит своими маленькими пальчиками по голой груди. Я отрываюсь от ее губ и перемещаюсь на шею, затем оттягиваю мочку уха и шепчу:

– Что ты хочешь на свой день рождения?

Мадлен берет мои руки и кладет их на свою талию.

– Тебя, Стайлз. Я хочу тебя.

Мой мозг полностью отключается.

Следующие минуты – это что-то волшебное, похожее на то, что было прошлой ночью. Наши поцелуи и прикосновения с каждым разом становятся смелее.

Этот прекрасный момент прерывается громким звонком моего телефона. И он настолько громкий, что мы вздрагиваем от неожиданности.

– Ответь, – говорит Мадлен.

Я вынимаю телефон из кармана брюк и вижу номер отца на экране. Сейчас мне точно не хочется выслушивать все, что он мне скажет. Послушаю дома, если он останется. В любом случае, очередного скандала с мамой мне не избежать. От этой мысли мне становится тошно. Одной рукой я закрываю глаза, другой продолжаю держать за талию Мадлен.

– Стайлз, ты в порядке? – робко спрашивает она.

Я убираю руку и с лица и вижу, как Мадлен пытается отдернуть задравшуюся юбку.

– Не делай этого, – прошу я.

Она убирает за плечи спутавшиеся волосы.

– Так мы договорились по поводу подарка на мой день рождения?

Она не улыбается. Я тоже. Это уже довольно серьезно.

– Ты думаешь об этом?

Мадлен опускает голову, явно смутившись.

– Ну, да, думаю.

– Тогда, – я прикладываю ее ладонь к своим губам, – как я могу отказать тебе?

Улыбнувшись, она быстро чмокает меня в губы.

– Ладно. Так ты расскажешь мне, что случилось?

Последние два дня наполнены слишком большим количеством событий. Я не высыпаюсь, тело ломит после игры, а еще меня тошнит от ссоры с родителями. Хуже всего, что Мадлен видит меня таким. С самого начала наши отношения словно продираются сквозь какие-то дебри.

– Все хорошо, Мадлен, – вымучив улыбку, отвечаю я. – Просто я сбежал с ужина и мне стоит объясниться.

– Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у тебя были проблемы, – грустно говорит она.

– Эй. – Я усиливаю хватку и тяну ее на себя. – Единственная моя проблема это, когда рядом нет тебя.

Она дарит мне самую счастливую улыбку.

– Мне пора.

– Я люблю тебя, Мадлен.

– Я люблю тебя, Стайлз.

– С днем рождения, сладкая.

Я шепчу это на ухо Мадлен и прижимаюсь к ее спине грудью. Она опирается рукой о школьные шкафчики и со смешком отвечает:

– Это десятый раз за день, Стайлз.

– Тебе сегодня семнадцать, и я скажу это еще как минимум семь раз. – Мои руки обвиваются вокруг ее талии.

Я замечаю интересную на вид коробку, которую Мадлен запихивает подальше в шкафчик. Я протягиваю руку и с легкостью ее достаю. На вид коробка размером с футбольный мяч. Приятная на ощупь, будто отделана черным бархатом. Похоже, так и есть. На ней интересные рисунки в виде крошечных трусиков, усыпанных стразами.

– Что это?

– Это подарок. – Мадлен пытается забрать у меня коробку, но я не позволяю.

– Верни, – злится она.

– После того, как я взгляну. Мне интересно, кто дарит нижнее белье моей девушке, – иронично заявляю я.

– Как ты догадался? – Мадлен старается подавить улыбку.

Я провожу пальцами по стразам, которыми отделан рисунок.

– Это подарок от Рей и Бритт, – признается она.

– Я взгляну? – спрашиваю я.

Мадлен пожимает плечами.

– Да пожалуйста.

Я открываю коробку, и мои глаза лезут на лоб. Внутри находится почти крошечные и ажурные трусики и точно такой же лифчик. Я цепляю пальцем за лямку и уже почти было вынимаю вещь.

– Ты просил только посмотреть, а не показывать всей школе. – Мадлен выхватывает коробку и быстренько засовывает ее обратно в шкафчик.

– Когда я во всем этом тебя увижу? – Я все еще не могу выкинуть из головы образ Мадлен в этих вещах.

– Хм, – она немного задумывается. – Мне кажется, с твоей фиолетовой рубашкой это будет смотреться в два раза сексуальнее.

Я снова делаю мысленный образ, и кровь начинает бежать быстрее.

– Боже, это рубашка уже твоя. Больше ни слова.

Мадлен прыскает со смеху и берет меня за руку.

После уроков я еду домой за Ханной. Сегодня Мадлен и Рэйчел не работают как обычно по средам. Девятое декабря – день рождения Мадлен. Мы много думали, что бы придумать в этот день. И нашу проблему решила миссис Ланкастер. Она решила устроить небольшую вечеринку дома и пригласить самых близких друзей.

Мы с Ханной входим в это число. Я немного волнуюсь по поводу своей сестры. Ее молчание заметно. Но я почему-то уверен, что эти люди не будут расспрашивать об этом. В любом случае я не мои родители и прятать Ханну не собираюсь. Она и так очень мало с кем общается и меня это мучает постоянно.

Родителей нет дома. Впрочем, как всегда. Перемолвившись несколькими словами с Чарли, мы с Ханной отправляемся к Мадлен.

Дверь нам открывает нарядная миссис Ланкастер. И эту женщину моя мать назвала алкоголичкой? Наверняка, она ее даже не видела. Мама Мадлен очень тепло нам улыбается и приглашает в дом.

– Миссис Ланкастер… – начинаю я.

– О, нет, – останавливает меня она. – Все друзья Мадлен зовут меня по имени. Думаю ее парню такое тоже можно позволить. Эрин, зови меня просто Эрин.

Мне нравится моя будущая теща. Я широко ей улыбаюсь.

– Хорошо. Спасибо, Эрин.

– Не снимайте куртки, проходите на задний двор. У нас барбекю, погода сегодня позволяет. – Она показывает рукой в сторону кухни, и мы с Ханной идем туда.

Их дом очень уютный. Пахнет домашней едой и все говорит о женской руке. Кухня обставлена в мягких тонах и выглядит как с обложки глянцевого журнала для домохозяек. В нашем доме такого нет. Конечно, кухню тоже можно назвать уютной, ведь там всем заправляет Чарли, но нет такой атмосферы тепла. Домашнего тепла.

Мы выходим на задний двор, и я почти врезаюсь в Росса.

– Ох, извини, – бормочет он.

Росс в своей черной традиционной шапке. Ботинки, джинсы и рубашка. Мы одеты идентично. Мы разглядываем друг друга и смеемся.

– Хорошо, что ты не носишь шапку, – смеется Росс.

– Я оставил ее в машине, – отвечаю я.

Ханна бежит к Айку и начинает его гладить.

– Моя сестра, – киваю в ее сторону.

– Вы похожи, – улыбаясь, говорит Росс. – Впервые в доме у Ланкастеров?

– О, да.

– Эрин классная, – говорит Росс. – Она самая крутая мама из всех мам, что я встречал.

– Спасибо, милый. – Эрин появляется в дверях с тарелками в руках. – Стайлз, давай я тебя познакомлю со всеми. Мадлен скоро спустится.

Росс выхватывает тарелки из ее рук, а я бегу вслед за ней. Двор небольшой, но опять же очень уютный и обжитый. Между двумя невысокими ивами растянут гамак, в котором сидят и о чем-то беседуют две женщины. Рядом орудуют барбекю Бен и незнакомый мне мужчина. Эрин представляет меня как молодого человека Мадлен, и взрослые оценивающе на меня смотрят. Они знают мою семью и не удивлены моим присутствием.

Две женщины – это миссис Дан – мама Бриттани, и миссис Рид – мама Рэйчел. Мужчина – мистер Хьюз – сосед Мадлен и Эрин. Он просит называть его просто Джошем. Для меня это непривычно, обращаться к взрослым просто по имени, как к друзьям. В окружении, в котором я вырос, такое не встречалось. Но я привыкаю минут за пять. Дружеская и непринужденная атмосфера делают свое дело, и я полностью расслабляюсь. Такое чувство, что я знал этих людей всю свою жизнь. Бен пьет пиво, и я подменяю его за жаркой стейков. Мы с Джошем болтаем о машинах. Оказывается он механик, и сколько себя помнит, все годы провел под машиной. Я понял, что он разведен, и то, как он смотрит в сторону Эрин, несложно догадаться к чему это ведет. Интересно, Мадлен тоже догадывается?

– А вот и они! – восклицает миссис Дан.

– Ну, наконец-то! Я ужасно хочу есть, – ворчит Бен.

На небольшой веранде появляется неразлучная троица. Бриттани, как обычно в черном коротком платье, всегда улыбающаяся Рэйчел, сегодня в красном и моя Мадлен. Так вот почему, она вчера сбежала от меня и сказала, что нужно раньше на работу. Сейчас на ней короткое свободное платье. Оно полностью черное, но рукава, которые опускаются чуть ниже локтей – белые в черный горошек. Точно так же отделан подол. Свои непослушные волосы Мадлен выпрямила, и теперь выглядит по-новому. Возможно, это и из-за макияжа.

Мадлен кажется выше в ботинках на высокой платформе. У меня отвисает челюсть, пока она кружится под одобрительные возгласы.

– Ну, все налюбовались, – заявляет Мадлен и натягивает теплую рубашку поверх платья.

– Сегодня плюс восемь. Можно и потерпеть, – протестует Рэйчел.

– Нет уж. – Мадлен замечает меня и быстрыми шагами пересекает расстояние между нами.

Я настолько наглею, что целую ее в губы, не обращая ни на кого внимания. Но всем, кажется, что это нормально, и никто ничего не говорит. Нас отвлекает Ханна. Она дергает Мадлен за рубашку, обращая на себя внимание. Мадлен отрывается от моих губ и садится на корточки, чтобы быть с Ханной на одном уровне. Моя сестра достает из кармана красную небольшую коробку и протягивает ее Мадлен.

– Это мне?

Ханна шире улыбается и энергичнее кивает.

– Спасибо, милая. – Мадлен целует Ханну в щеку и открывает коробку.

Внутри находятся сережки в виде перьев. Черные с белыми пятнами.

– Они идеально подходят к моему платью. – Мадлен приходит в восторг. – Помоги мне.

Я помогаю ей надеть сережки.

– Идеально, – произношу я. – Ты такая красивая, Мадлен.

– Спасибо, – улыбается она.

– Это подарок Ханны. Свой я подарю позже.

– Очень жду.

Нас зовут, и мы рассаживаемся за большим круглым столом.

– Обед стынет, – объявляет Эрин. – Налетайте!

Я впервые в жизни присутствую на таком обеде. Можно говорить о чем угодно. Шутки, смех, непринужденная болтовня. Ханна много ест и смеется вместе со всеми. Миссис Дан постоянно накладывает ей большие порции и половину Ханна скармливает Айку. И никто не обращает внимания на молчание Ханны. Я даже прекращаю думать об этом и полностью наслаждаюсь компанией этих людей.

У Бена звонит мобильный, и он бежит в дом, бросив на ходу:

– Наконец-то Зак приехал.

– Вечно он опаздывает, – произносит Бриттани.

Мадлен наклоняется ко мне и шепчет:

– Я не могла не пригласить его. Тем более за меня это сделала мама.

– Это твой день рождения, Мадлен. И ты можешь приглашать кого угодно.

Меня немного напрягает, что Зак тоже будет здесь, но лишь немного. Я не собираюсь из-за этого устраивать сцену. Мадлен благодарно целует меня в щеку и встает из-за стола, чтобы поприветствовать новых гостей.

Зак появляется не один. С ним Ким. Они обнимают и поздравляют Мадлен и присоединяются к нам за столом. Мы с Заком лишь киваем друг другу. Его присутствие ничего не меняет. Я так же чувствую себя уютно и в «своей тарелке». Мадлен все время прижимается ко мне и во мне просыпается дикое желание оказаться с ней наедине.

– Я еще не видел твою комнату, – шепчу я ей.

Мадлен хитро улыбается.

– Мам, присмотри за Ханной. Я покажу Стайлзу свои комиксы.

– Конечно, милая.

Мы поднимаемся из-за стола и идем в дом. Уже на лестнице меня осеняет:

– Стоп! Комиксы?

– О, нет. Ты не уткнешься в них.

– Мадлен, ты серьезно? Ты коллекционируешь комиксы? Почему ничего не говорила?

Она открывает дверь в свою комнату.

– Не знаю. Может, потому что уже не собираю их.

Комната небольшая. Большую ее часть занимают книги, находящиеся повсюду: на компьютерном столе, на полу, на кровати, у которой, кстати, два яруса. Я смотрю на кровать и улыбаюсь.

– Судя по ловцу снов, ты спишь наверху.

– Точно.

– Дайте-ка угадаю, кто спит внизу.

– Ох, конечно, большой выбор, – смеется она.

Я снимаю с Мадлен рубашку и любуюсь ею. Она прижимается ко мне всем телом и задевает пальцем сережку в моем ухе. Я наклоняюсь и ловлю ее губы. Мы целуемся нежно и страстно. Каждый ее поцелуй дарит все новые и новые ощущения.

– Мои комиксы…

– Что? – Я разрываю наш поцелуй.

– Посмотри мои комиксы, – уже внятно говорит она. – Пока мы снова не слетели с катушек.

Она подходит к большому встроенному в стену шкафу. Открыв его, она отходит в сторону, и я не верю своим глазам. Разве может у девчонки быть такая коллекция комиксов? Их здесь штук двести, не меньше.

– Я их недавно разложила по годам и выпускам. Часть из них принадлежала еще моему брату.

– Пожалуйста, снова перемешай их. Я хочу их сам разложить, – заворожено говорю я.

Мадлен смеется и закрывает шкаф.

– Хорошо. Я сделаю это для тебя.

Во дворе, когда мы возвращаемся, уже царит другая атмосфера. Взрослые расположились в гамаке и играют в карты на маленьком столике, стоящем рядом. Эрин курит сигарету и улыбается Джошу. Мадлен очень похожа на свою маму. Сигарета совсем не портит образ Эрин. Скорее наоборот, придает ей некий шарм. Она выглядит как Лана Дель Рей в своих гангстерских клипах. Ханна и Рэйчел играют с Айком, а остальные стоят вокруг костра.

– Так, дети! – раздается голос Эрин спустя несколько минут. – Маме скоро на работу. Много не пить. Презервативы в ванной в шкафчике. И попробуйте только закурить в доме.

Ого!

Все дружно смеются.

– Я ни за что не приведу своих друзей-оболтусов в твое уютное логово, Эрин, – отвечает Бен. – У меня в гараже все готово для отличной вечеринки.

– Ты просто золото, Бен, – улыбается Эрин. – Стайлз, привези Мадлен вовремя, и чтобы завтра все были на занятиях.

– Да, мэм, – все хором говорим мы.

– Еще раз так меня назовете, и ваша тусовка накроется, – угрожающе говорит она.

– О, да, да, да Эрин! – кричит Росс и бежит к магнитоле. Он врубает на всю громкость Майкла Джексона «Dirty Diana».

– Давай, Мадлен! – кричит он. – Твоя Диана.

Мадлен раскачивается под музыку, плавно двигая бедрами. Я обхожу ее и осторожно прижимаюсь сзади. Мы перестаем замечать всех вокруг и видим только друг друга. В течение часа мы танцуем вокруг костра и поем песни.

Время проходит быстро. Эрин собирается на работу, а Джош, миссис Дан и миссис Рид расходятся по домам, причем мама Рэйчел перед уходом весьма строго заявляет, чтобы Рэй была дома вовремя. Бен заставляет Мадлен открыть все подарки. Свой я держу в машине и хочу ей подарить без свидетелей. Я хотел бы это сделать где-нибудь в ресторане или на пляже, в общем, хотел устроить ей романтический вечер. Но видя, как Мадлен счастлива в компании самых близких людей, я не стал просить ее уехать со мной. Она не из тех девчонок, которые любят эти бесконечные свидания и походы в рестораны. Нам и без этого хорошо друг с другом и мы проведем ее день рождения в кругу друзей.

Мы отвозим Ханну домой и едем к дому Бена. Вчера он звонил мне и интересовался, планирую ли я что-нибудь для Мадлен. Я очень оценил этот жест, и мы вместе решили устроить вечеринку у него в гараже. О планах Эрин мы еще не знали, поэтому приготовили все заранее. Получилось даже лучше, чем планировалось.

По дороге я резко сворачиваю на обочину и включаю аварийку.

– Стайлз? – удивленно спрашивает Мадлен. Она сидит подогнув ноги так, что и без того короткое платье оголяет ее ноги. Она просто дразнит меня.

– Мой подарок, – отвечаю я и достаю из бардачка тонкий конверт. – Открой.

Мадлен улыбается и берет в руки конверт. Когда она видит его содержимое, ее глаза округляются. Она достает билеты и качает головой.

– Это…

– Я боялся тебе не понравится.

– Ты шутишь? – Она снова и снова разглядывает билеты в Бостонский оперный театр на рождественскую постановку «Щелкунчика».

– Это будет как раз на каникулах. Надеюсь, ты позволишь, мне ехать с тобой?

Вместо ответа она набрасывается на меня и целует.

– Спасибо, спасибо, спасибо. Не представляю, сколько это стоит. Но у меня нет сил, отказаться от такого подарка.

Цена билетов абсолютно меня не волновала, но вот, чтобы достать билеты пришлось попотеть. Спасибо Кэтрин Батлер учительнице Ханны, у которой есть свои связи. Она достала мне два билета на посадочную зону в бельэтаж у перекупщиков. И теперь я с нетерпением жду этот день.

– Ты бы очень сильно меня обидела, если бы отказалась от подарка, – говорю я, ответив на поцелуй.

– Я не дура, – улыбается Мадлен.

– Кстати, чуть не забыл.

Я тянусь на заднее сиденье и достаю оттуда пакет. Мадлен заглядывает в него и вынимает оттуда мою фиолетовую рубашку, которая была на мне в субботу. Мадлен тут же сменяет свою куртку на рубашку.

– Холодно, – возражаю я.

– Не страшно. Ты останешься сегодня со мной? – почти шепотом спрашивает она.

Мои руки сжимают руль. Я знаю, о чем она. И хочу этого не меньше. Сегодня это произойдет.

– Да.

– С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Этим криком встречают Мадлен, когда мы заходим в огромный гараж Бена. Здесь собрались остальные ребята, которых я мало знаю. Весь гараж увешан шарами и посередине на стене огромными буквами горит имя «Мадлен». Вчера мы с Беном обошли весь город в поисках маленьких цветных лампочек.

Мадлен открывает рот от восторга и начинает обнимать каждого, кого еще не видела.

Весь вечер громко играет музыка. Я написал Чарли сообщение, чтобы они с Ханной не ждали меня домой, и самостоятельно обработали шрамы. Чарли я могу это доверить. Больше никому. Разве что Мадлен, если бы она о них знала.

Я смотрю только на нее, пока она болтает с девчонками, сидя на большом диване. Я достаю из холодильника минералку, уже не помню какую по счету. Возле меня на стул приземляется Зак.

– Как дела? – небрежно спрашивает он.

– Да все нормально.

– Слушай, я вижу, что у вас с Мадлен все серьезно. Она хорошая, но теперь я с Ким. Я был не прав на твой счет и признаю свою вину. Мне действительно жаль. То, как я поступил очень низко. И я чувствую себя дерьмово. Спасибо, что никому не рассказал.

Я смотрю в глаза Заку и вижу в них искренность. Какой смысл злиться на него, если он друг Мадлен? И что бы ни было, он признал свою ошибку и извинился. Зак протягивает руку, и я пожимаю ее.

– Просто забудем. Будто этого и не было.

– Спасибо, Стайлз.

Краем глаза я замечаю, что Мадлен смотрит на нас и тепло улыбается.

Наконец- то проходят часа три не меньше, прежде чем нас отпускают. Мы бежим к машине и со смехом пристегиваемся. Я жму на газ и еду к дому Мадлен.

Мы врываемся в дом и хотим все сделать как в кино, стаскивая по дороге до комнаты одежду. Но наш план рушит Айк, беззаботно прыгая и царапая наши тела своими огромными когтями.

– Айк, прекрати, – стонет Мадлен. – Мы не играем.

Он опускает голову и своим верными глазами смотрит на хозяйку.

– Ох, – ворчит она и идет на кухню. Я иду следом за ней.

Мы достаем остатки стейков из холодильника и щедро кормим пса.

– Айк, спишь здесь, – повелительным тоном говорит Мадлен, показывая на диван.

Она хватает меня за руку и ведет наверх.

– Теперь, он нам не помешает.

Когда мы оказываемся в ее комнате, то обнаруживаем, что наш пыл немного поутих. На его смену приходит какая-то неловкость и смущение. Я подхожу к ней и провожу тыльной стороной ладони по ее щеке. Мадлен смотрит на меня, затем медленно снимает рубашку. Комнату освещает лишь тусклый свет настольной лампы, но я отчетливо вижу каждый изгиб ее тела.

Всё вокруг становится неважным, незначительным, серым. Я полностью погружаю себя в эту пучину одержимости к этой девушке.

– Ты мой первый раз, Мадлен, – позже шепотом произношу я. Возможно, она этого даже не услышит, потому что сейчас совсем не до слов. – Мой самый настоящий первый раз.

Странное предчувствие заставляет меня резко распахнуть глаза. Я лежу спиной к Стайлзу. Он крепко спит, уткнувшись мне в спину. Мне приходится слегка его подтолкнуть, чтобы высвободиться. Сев на кровати, я не сразу оглядываю комнату. Но уже через пару секунд мои глаза встречаются с глазами мамы.

Она стоит, опираясь на дверь, скрестив руки на груди. Не скажу, что ее взгляд свирепый или удивленный. Ее взгляд говорит: «Этого и следовало ожидать».

Стыд накрывает меня с головы до ног. Я прикрываюсь одеялом и пихаю Стайлза. Это вторая наша совместная ночь, и мы каждый раз умудряемся попасться на глаза родителям.

Стайлз сонно стонет. Я начинаю его трясти сильнее.

– Крошка Мадлен, я хочу спать, – говорит он достаточно громко.

Мама подавляет улыбку и приподнимает брови, явно ожидая от меня хоть чего-нибудь.

– Привет, мам, – глупо говорю я.

Стайлз открывает глаза и резко подскакивает, задев ловца снов, от чего талисман падает на кровать.

– Вот блин, – бормочет он, уставившись на маму.

– Это точно, – саркастично замечает она.

Мы со Стайлзом быстро переглядываемся, и я смотрю на часы, висящие над столом. Половина седьмого утра.

– Ты так рано, – бормочу я.

– Освободилась пораньше, – отвечает она. – Что ж, думаю, стоит приготовить завтрак. И кое-что обсудить. – Последняя фраза звучит угрожающе.

Я съеживаюсь и с трудом сглатываю.

Мама и не думает смягчаться.

– Живо одевайтесь и спускайтесь.

Когда за ней закрывается дверь, Стайлз со стоном падает на подушку. Я быстро перемахиваю через него, и, оказавшись на полу, подхожу к шкафу и роюсь в поисках чистой одежды.

– Шикарно.

Обернувшись, я вижу Стайлза, смотрящего на меня сверху вниз. Его глаза вновь загораются тем же огнем, что и ночью. Ну, конечно. Я ведь стою почти голая.

– Стайлз. – Я моментально натягиваю длинную футболку. – Почему ты улыбаешься? Нас только что застукала мама. Не представляю, что она сейчас будет говорить.

Стайлз надевает штаны и спрыгивает с кровати.

– Я провел лучшую ночь в своей жизни. Остальное не важно.

– Такое уже, кажется, было, – вздыхаю я.

– Есть разница, – возражает Стайлз. – На этот раз нам предстоит говорить с твоей мамой, а не с моей.

Он прав, разница есть. Боюсь представить, что бы было, если бы мы попались миссис Мерлоу. Вряд ли бы я смогла вытерпеть еще больше неприязни.

Следя за моим лицом, Стайлз обнимает меня за плечи.

– Я больше не позволю ей обидеть тебя.

– Я не…

Но Стайлз не дал мне договорить. Он приближается к моим губам, но я его отталкиваю. Меня пробирает дрожь от предстоящего разговора с мамой. Ни о чем больше я думать сейчас не способна.

– Давай хотя бы почистим зубы, – предлагаю я.

Мама ставит перед нами дымящиеся кружки с чаем и тихо напевает какую-то мелодию. Айк утыкается мне в колени, и одна моя рука зарывается в его густой шерсти.

– Ты когда-нибудь пробовал настоящий английский чай, Стайлз? – вдруг спрашивает мама, указывая на кружку.

Стайлз берет кружку и отпивает горячий чай.

– Теперь да, – улыбается он.

Мама улыбается в ответ, а я толком не понимаю, что происходит. Я думала, она выставит Стайлза, затем накричит на меня. Неужели ей все равно, что в день своего семнадцатилетия я потеряла девственность? А может, я ее потеряла раньше? Она ведь не знает. Мы никогда не говорили об этом.

В последнее время она очень изменилась. Я стала больше замечать, какая моя мама милая и смешная. Несмотря на тяжелую жизнь, она не утратила свежесть и изящество. Потух только огонь в глазах, который видимо вновь пытается разгореться. Я подозреваю, что причина этому – Джош. Не знаю, что об этом думать. Но Джош мне нравится. Маме всего сорок, и за все страдания, через которые она прошла, она заслуживает счастья.

– Итак. – Мама садится напротив нас. – Знаю Мадлен, ты сейчас гадаешь, почему я не прогнала Стайлза и не устроила тебе взбучку.

Я поднимаю глаза. Ничего себе.

– Я знаю тебя больше, чем ты думаешь, – продолжает она. – Я подумала, что в этом нет никакого смысла. Вы двое все равно бы занялись этим рано или поздно.

– Мам…

– Но я доверяю тебе, Стайлз, – не обращая на меня внимания, мама смотрит прямо на Стайлза.

– Это много для меня значит, Эрин, – говорит он серьезно.

Мама кивает и продолжает:

– Я родила Марка в восемнадцать лет. В вашем возрасте я забеременела. Было тяжело, я была сама еще ребенком и многого себя лишила. Но не жалею об этом. Конечно, нет. Но для тебя, Мадлен, я хочу не этого. Вы молоды и влюблены, и секс – это нормально, но прошу вас, предохраняйтесь.

Мои глаза бегают по кухне. Боже мой, мне, правда, неловко.

– Мы окончим школу, затем я пойду в бизнес-школу, по крайней мере, пока такие планы у моего отца, а сам я пока не решил, чего хочу. Мадлен будет учиться на ветеринара. После колледжа мы поженимся, и уже потом заведем детей.

Пребывая в шоке, я тыкаю его локтем. Да, в эту ночь мы говорили об этом. Но зачем он все выложил маме?

Мама в недоумении уставилась на нас.

– Вы… – ее указательный палец быстро двигается, как секундная стрелка, указывая то на меня, то на Стайлза.

– Да, – твердо говорит Стайлз. – Я люблю вашу дочь, Эрин. И свое будущее я вижу только с ней. И пусть мне только семнадцать, я счастлив, что не нужно скитаться пол жизни в поисках той самой.

Мама вздыхает и ставит чашку на стол.

– Обнимашки. – Она обходит стол и расставляет руки в стороны.

Стайлз быстро сообразив, встает со стула и тянет меня за собой. Мама обнимает нас обоих. Таким образом, я оказываюсь зажатой между высокими фигурами мамы и Стайлза.

Я все еще не могу поверить в происходящее. Что происходит вообще?

– А теперь в школу! – командирским тоном приказывает мама, ослабляя объятия. – Надеюсь, вы не будете спать на уроках.

Картину, которую я вижу перед собой, напоминает боевик. Сексуальная девчонка с пушкой в руках. Мадлен в короткой майке и розовых трусиках держит меня на мушке. Моя челюсть отвисает от увиденного. Ее руки даже не дрожат. Она держит пистолет уверенно и умело, будто это для нее обычное дело.

Айк, услышав мой голос, прекращает рычание и, виляя хвостом, подбегает ко мне. Мадлен выдыхает и опускает руки.

Эти два дня были пыткой. Я так хотел вырваться, хотел провести праздник с ней. Но бесконечные ужины и мамины мероприятия заняли все мое время. Я решил не устраивать скандалы, но лишь на этот раз. И как покорный сын принимал участие в семейной жизни. Отец был рад, и мне тоже, честно говоря, было приятно видеть его улыбающееся лицо. Я люблю своего отца, и мне не сложно в этом признаться самому себе.

Я не писал и не звонил Мадлен. Потому что знал, что стоит услышать ее голос или увидеть сообщение от нее, я брошу все к чертам и примчусь к ней. Я знал, что она не обидится и поймет. Она всегда понимает. Тем не менее, я нашел время, чтобы отвезти ей подарок, который приобрел для нее у одного парня из Бостона. И к своему стыду, был немного рад, что ее не оказалось дома. Я лишь всучил подарок для Мадлен Эрин и уехал.

Я был не один. Со мной был Макс. Мне не хотелось их знакомить. Макс не из тех парней, с которыми можно весело проводить время. Конечно, в каком-то смысле, это так. Вечеринка, выпивка, девчонки – это к нему. Он из тех парней, что по-настоящему прожигают свою жизнь, не заботясь ни о чем. Я совру, если скажу, что он мой кузен плохой человек. Нет, это не так. Просто Макс против любых правил. Ему восемнадцать и его недавно выгнали из Колумбийского университета. Даже его мать, родная сестра моей матери, ничего не смогла сделать. Она позвонила маме и со слезами попросила принять Макса, пока не придумает, что с ним делать. Он действительно был неуправляем. Макс стал таким после смерти своего отца Адама Стича четыре года назад. Он сгорел в собственном доме вместе с любовницей. Мама старалась об этом не говорить, когда я находился рядом, поэтому подробности мне практически неизвестны.

Теперь всеми делами семейного бизнеса заправляет моя тетка, мама Макса, а мой отец принимает в этом активное участие. И он был не в восторге от того, что Макс поживет какое-то время у нас. Как и я. Но Макс мой кузен и мы неплохо ладим. Да и мама настояла на этом, надеясь ему что-то внушить. Что ж, с ней невозможно спорить. Посмотрим, как она с ним справится.

Когда почти в десять вечера, я увидел сообщение от Мадлен, я не выдержал. Мы были на ужине у Адамсов, я попросил Кирстен и Макса меня прикрыть. Макс всегда за любую аферу, а Кирстен было все равно. Она увлеклась кузеном, что едва ли замечала меня сегодня. Это было огромным облегчением, поэтому я немедленно поехал к Мадлен. Ее телефон не отвечал. Но из окна ее комнаты горел слабый свет, и я знал, что она дома. Обойдя дом, я пробрался через небольшую изгородь на задний двор и просто влез в окно, аккуратно взломав замок. Пока я полз по темной кухне и, натыкаясь на что-то, мечтал забраться в теплую постель Мадлен, приятно ее удивив. Но удивила она. Я никак не ожидал, что она встретит меня с пистолетом в руке. Да откуда он у нее?

– Я думала это воры, – в голосе Мадлен слышится облегчение.

Как же я ее напугал. Хотя по уверенной хватке Мадлен этого не скажешь.

– Извини. Хотел сделать сюрприз. Там нужно починить замок, я его, кажется, сломал. – Большим пальцем я указываю себе через плечо.

Мой взгляд снова перемещается на пушку, которую Мадлен все еще держит в руках.

– Он не выстрелит. Идем в мою комнату. – Мадлен идет к лестнице, а я любуюсь ее ногами и задницей в этих милых розовых трусиках.

– Айк, опасность миновала. Останешься здесь, – указываю я псу, который послушно запрыгивает на диван. Я треплю его за ушами. – Хороший мальчик.

Войдя в комнату Мадлен, я там ее не обнаруживаю. В комнате пахнет как всегда: нарциссом, запахом Мадлен и я сразу чувствую себя дома как жома и снимаю куртку. Шкаф слегка приоткрыт, и я позволяю себе заглянуть внутрь. Вся коллекция комиксов небрежно перемешана. Я улыбаюсь. Мадлен сдержала свое обещание.

Вернувшись в комнату, Мадлен тянется за штанами. Я быстро перехватываю их и швыряю обратно на стул.

– Стайлз, – возмущается Мадлен.

Но я немедленно прижимаюсь к ее губам своими. Боже. Я не целовал ее вечность.

– Я так скучал, – шепчу я, целуя нежную кожу на шее. – Так скучал.

Она осторожно отстраняется и все же надевает на себя спортивные штаны.

– Я обидел тебя, малышка? – спрашиваю я, с недоумением поглядев на Мадлен.

На ее лице нет обиды, но оно мне кажется отстраненным.

– Нет, – с улыбкой отвечает она, от чего я моментально расслабляюсь. – Как Ханна?

Я плюхаюсь рядом с ней на нижний ярус кровати и беру за руку.

– С ней все в порядке. Ты получила мой подарок?

Мадлен меняется в лице и забирается на меня, оседлав.

– Я так счастлива, что ты есть у меня, Стайлз. Я думала, что лучшим подарком был поход в театр, но теперь сомневаюсь в этом.

– One Direction не могут быть лучше «Щелкунчика», – довольный собой возражаю я.

– Ну, слушая целый день их новый альбом, я даже на какой-то миг забыла про тебя, – дразнит Мадлен.

– Что? – Я опрокидываю ее на кровать и начинаю щекотать.

Мадлен начинает извиваться и смеяться.

– Прекрати, прекрати, – сквозь смех просит она.

– Ты наказана.

Какое-то время мы барахтаемся на кровати и устав, затихаем.

– Ты умеешь пользоваться оружием? – Передо мной все еще стоит образ Мадлен в розовых трусиках и пушкой в руках.

– Хм, – задумчиво произносит она. – Примерно с десяти лет.

– Что?

– Марк научил меня. Тогда он еще учился в школе. Мама всегда работала, мне нужно было как-то защищать себя в случае чего, когда я оставалась дома одна.

Я приподнимаюсь на локтях и смотрю в глаза Мадлен.

– Как он умер?

Она проводит по моему лбу указательным пальцем.

– Эта хмурая складка появляется каждый раз, когда упоминается о моем прошлом. Мне не больно это вспоминать, это часть моей жизни, от которой не избавиться. Мне было тринадцать. Я вернулась со школы и увидела холодное тело Марка в ванной. Он умер от передозировки. Мой брат был наркоманом, Стайлз. Не знаю, что его сделало таким.

– О, боже. – Я притягиваю Мадлен к себе. – Как мама с этим справилась?

– Плохо. Она начала возвращаться к жизни только сейчас. Ты видишь ее возвращение. – Мадлен дарит мне ободряющую улыбку.

Не могу представить, как им удалось это пережить. Но это все осталось в прошлом. Люди должны двигаться дальше. Выходит, моя мать была отчасти права. Но это не может оправдывать ее неприязнь.

– Тебе когда-нибудь приходилось стрелять в …ну движущиеся предметы? – Это глупый вопрос, но мне ужасно хочется знать о ней абсолютно все.

– Ты имеешь в виду людей? – Мадлен веселится. – Никаких перестрелок. Только по бутылкам, ну и однажды я случайно подстрелила скворечник. Все птички остались живы, потому что никого дома не было.

Приходит моя очередь зайтись от смеха. Я нависаю над Мадлен, которая лежит подо мною, робко улыбаясь.

– Ты любишь пушки, Жан-Клода Ван Дамма и слушаешь сладкоголосых мальчиков. Какая вы разная, мисс Ланкастер.

– Это еще не все мои достоинства. – Мадлен легко освобождается и оставляет меня одного на кровати.

– Куда ты?

– Будь здесь, я сейчас. – Мадлен выскакивает из комнаты, громко стуча босыми ногами по полу.

Я поднимаюсь с кровати и подхожу к шкафу. Снизу доносятся бормотание Мадлен и звон посуды. Недолго думая, я беру в охапку большую стопку комиксов и раскладываю их по полу.

– Ты решил заняться этим сейчас?

Мадлен удивленно смотрит на то, как я пытаюсь заняться делом. Это не просто, как я думал. В одной ее руке тарелка с печеньем, в другой – какая-то банка.

– Да, а что?

– А то, что на часах одиннадцать ночи. – Она садится рядом со мной на полу и ставит содержимое рядом. – Это мое рождественское печенье. С арахисовым маслом будет вкуснее.

Я не успеваю ничего ответить, так как Мадлен запихивает мне в рот свою стряпню.

– Боже, как вкусно…– с набитым ртом говорю я.

– Точно? – Мадлен прищуривается.

– Ты сомневаешься?

– Нет. Уж в чем в чем, а в своем печенье я уверена, – гордо заявляет она.

Чем больше я жую печенье, тем больше чувствую удивительный вкус. Хотя, если бы даже она подала мне сожженную булочку с тыквенным вареньем, которое я ненавижу, мне бы и это показалось восхитительно вкусным. Потому что это приготовила Мадлен. Но печенье и впрямь вкусное.

– Мне повезло. Когда мы поженимся, я буду питаться домашней пищей.

– В этом не сомневайся. – Мадлен запихивает себе в рот печенье с огромным количеством масла и чмокает меня, отчего наши губы слипаются от сладкого.

– Давай так, – предлагаю я. – Ты будешь меня кормить, а я буду раскладывать. Есть определенные критерии?

Мадлен кладет мне в рот очередную порцию и потирает ладони.

– Сначала компании, потом года, выпуски, герои, истории по частям. Все просто.

Я чешу затылок, от чего Мадлен смеется.

– Стайлз, уже поздно. Ты действительно хочешь заняться этим сейчас?

– А что есть другие предложения? – Я бы с удовольствием отбросил комиксы и занялся чем-то поинтереснее.

Мадлен закатывает глаза.

– Хм, тогда мне нужно поменять трусики. Если ты не заметил, те, что на мне не очень привлекательные.

– Ты шутишь? Я видел Микки Мауса на них. А какого парня не возбудит девушка в розовых трусиках с Микки Маусом?

Мадлен снова смеется и, сунув мне в рот печенье, ложится на пол, положив голову на мои колени.

– Сначала займись комиксами.

Я тяжело вздыхаю и принимаюсь перебирать журналы.

– Ко мне приехал брат, – начинаю я. – Мамин племянник. Сын ее родной сестры. Он ходячая катастрофа и я не знаю, как надолго он задержится. Его выперли из Колумбийского, и тетя Роза просто избавилась от него на время.

– Ого. – Мадлен удивленно вскидывает голову. – Это с ним ты был вчера в пиццерии?

– Откуда ты знаешь? – Меня это немного настораживает. Что там увидела Мадлен? Ведь с нами была Кирстен.

– Ну, я гуляла с Айком и заметила вас неподалеку. Вы почти сразу уехали, вместе с Кирстен Адамс.

Я хмурюсь.

– Сразу после того как я оставил тебе подарок, мы с Максом заехали перекусить. Там оказалась Кирстен. Она моментально запала на кузена, поэтому уже на улице представилась, чуть ли не моей лучшей подругой. А потом мы ее подвезли до дома.

– Стайлз, ты не должен передо мной отчитываться. – Мадлен приподнимается на локтях. – Печенька.

Я открываю рот, и уже жуя, спрашиваю:

– Ты ведь ничего такого не подумала?

Она задумывается, а затем, робко улыбнувшись, отвечает:

– Всего на секунду. Но тут же передумала.

Я откладываю в сторону комиксы и беру Мадлен за руку. Она устраивается на моих ногах.

– Мне никто не нужен.

– Я знаю.

– Давай не будем спать всю ночь? Когда тебе на работу?

– Через пару дней. Но мы вновь уснем под утро, и сомневаюсь, что мама во второй просто поговорит с нами о защите.

Я усмехаюсь.

– Обещаю, в этот раз я смоюсь до семи утра.

– Хорошо, – немного подумав, соглашается Мадлен. – Ты продолжай. Я за молоком.

Она снова убегает вниз. Оглядевшись, я перемещаюсь ближе к столу, который находится близко от противоположной стены. Уперев ноги о стену, я прислоняюсь спиной к компьютерному столу.

Когда Мадлен заходит в спальню, я протягиваю ей руку.

– Иди сюда.

Она ставит стакан на стол и подходит ко мне.

– Залезай на мои ноги. Прямо сюда. – Я указываю на свои высоко поднятые голени.

– А ты меня точно удержись? – с сомнением интересуется она.

– Давай, забирайся.

Мадлен больше ничего не говорит и взгромождается туда, куда я просил. Под ее весом мои ноги немного опускаются.

– Так я садил Ханну, когда она была еще совсем маленькой.

– Думаю, мой вес намного отличается от ее веса.

– Не сказал бы.

– Тогда либо я больная дистрофичка, либо Ханна была очень толстой.

Я смеюсь, запрокинув голову. Затем снова принимаюсь за комиксы, хоть и в неудобной позе.

– Ханна не больна, – не глядя на Мадлен, произношу я. – У нее психологическая травма. Поэтому она почти не разговаривает.

Я поднимаю на нее глаза и жду вопросов. Но Мадлен молчит и внимательно смотрит на меня. Тогда я понимаю, что она ждет продолжения.

– В прошлом году мы с родителями находились в Бостоне на День Благодарения. Нас пригласили на ужин один из деловых партнеров отца. Ханна осталась дома с няней. На том ужине…Ты точно хочешь все услышать?

– Я хочу, чтобы ты хотел мне рассказать и поделиться, чтобы там ни было. – Мадлен гладит меня по колену.

Я киваю.

– На ужине я познакомился с девушкой. Ей было восемнадцать, и мы понравились друг другу. Это было так глупо, Мадлен. Она предложила мне уехать оттуда, и я согласился. Мы приехали в отцовскую квартиру. Я отпустил няню Ханны… и решил заняться сексом с этой девушкой.

Когда я смотрю на Мадлен, ее лицо остается бесстрастным. Но в глазах я вижу печаль. Тем не менее, я хочу, чтобы она все знала.

– Я как последний идиот, включил музыку, когда мы стали…В общем, я услышал крик. Кричала Ханна. Когда я вбежал к ней в комнату, я увидел факел. Она горела.

Меня трясет от воспоминаний. Мадлен спрыгивает с моих ног и оказывается рядом.

– Боже. Стайлз…

Я крепко прижимаю ее к себе, пытаясь унять дрожь в теле.

– Раньше Ханна любила свечи и никогда без них не засыпала. Главное нужно было их тушить, когда она уснет. Но в тот вечер я об этом даже не вспомнил. Я просто быстро вытолкнул няню из квартиры и, проверив, что Ханна спит, занялся другим делом. Я… Мадлен, ей было четыре. Не знаю, зачем она встала и каким образом загорелась ее пижама, но это случилось. Я позвонил 911. Родители уже приехали в клинику, и я думал, что больше они никогда не назовут меня своим сыном. Но со временем все понемногу наладилось. Меня не винили, потому что каждый день я делал это сам.

По щекам Мадлен бегут слезы.

– Больше года Ханна не разговаривает. Она все тот же милый и забавный ребенок, но услышать от нее можно не больше трех слов в день.

– Мне так жаль, – всхлипывает Мадлен.

– Каждые две недели я вожу ее к самому лучшему доктору. Мы справляемся с этим.

– Но твоя вина съедает тебя, Стайлз. – Она смотрит мне в глаза. – Ты должен простить себя.

– Я не могу. Ее тело изуродовано на всю жизнь. Ее шрамы – это и мои шрамы, и мне с этим жить.

Мадлен опускает глаза и снова прижимается ко мне.

– Тогда я помогу тебе.

Мы молчим какое-то время. Я даю время Мадлен все это переварить, а сам мучаюсь воспоминаниями. Они слишком свежи.

– Знаешь, что еще? – Я кладу руки Мадлен на плечи, заставляя выйти из задумчивости.

– Что?

– Та девушка просто испугалась и убежала. Даже ничего не сделала, чтобы помочь. С тех пор мы не виделись. Мне было шестнадцать, она должна была стать моей первой. Тогда меня это так интересовало.

Мадлен прикусывает губу.

– Значит, она…

– Нет, мы не успели.

– О.

– Что и все?

– Что ты имеешь в виду? – удивляется Мадлен.

– Ты не спросишь, с кем?

– О, нет! – Мадлен упирается руками мне в грудь. – Почему ты заговорил об этом? Ты хочешь мне поведать о своих сексуальных похождениях? Думаю, знать о том, что ты в прошлом году был еще девственником, мне вполне достаточно.

– Но мне больше и не о чем рассказывать, – спокойно продолжаю я.

– Вот и славно. – Мадлен выдыхает, затем удивленно округляет глаза. – Подожди. Что ты имеешь в виду?

– То и имею. Мне не о чем рассказывать.

– То есть ты…я совсем запуталась. А как же все эти девочки в школе?

Я смеюсь.

– Какие девочки? То, что пару раз на вечеринках я закрывался в комнате с девушкой, ничего не значит.

– Тогда почему говорят иное? – Мадлен действительно запуталась и с трудом пытается понять, что я хочу ей сказать.

Поэтому я решаю все выложить на чистоту.

– Мадлен, у меня не было секса ни со Стеф, ни с какой-либо девочкой из нашей школы. Они болтали это сами. Не знаю почему, но по какой-то причине им было неловко, что я отказал. И вместо того, чтобы назвать меня «импотентом», они врали, что спали со мной. Стив подливал масла в огонь, болтая о том, что у меня куча «телок» в Бостоне, куда я часто езжу. Ведь никто из них не знает причины моих поездок. Ну а я просто молчал. Не соглашался и не отрицал.

Мадлен открывает рот, потом снова закрывает.

– А у тебя были проблемы?

– Нет, – со смехом отвечаю я. – Слава богу, таких проблем не было. Просто прошло мало времени с того случая, и я не хотел этого.

– Бедные девушки, – бормочет Мадлен.

– Не верю своим ушам. Я только что сказал, что ты – единственная девушка, с которой у меня был секс, а ты жалеет других.

Мадлен снова забирается на мои уже спущенные ноги.

– Я надеюсь, ей и остаться. Этой единственной, – шепчет она мне на ухо. Затем она облизывает мою мочку с серьгой, а я с тихим рыком укладываю ее на пол.

– Даже не сомневайся в этом.

Мы начинаем целоваться.

– Стайлз, – бормочет Мадлен между поцелуями. – Значит, та ночь была и твоим первым разом? Вот что ты шептал мне тогда.

– Ты только что это поняла? – смотрю на нее сверху вниз. – Знаешь, что еще?

– Что?

– Несмотря на то, каким ужасным образом закончился тот вечер, у меня есть то, что может даже радовать.

– И что же это? – интересуется Мадлен.

– То, что я не переспал с той девчонкой. Я великий идиот, ведь уже тогда я с ума по тебе сходил. Но решил, что…

– Неважно, – прерывает меня Мадлен. – Не думай больше об этом.

Больше мы не разговариваем.

– Ты думаешь, я пытаюсь отравить тебя?

Кирстен Адамс стояла напротив меня и смущенно улыбалась, протягивая розоватый коктейль с вишенкой на дне.

Я прибавляю скорости на беговой дорожке в подвале. Отец обустроил его для меня, когда я стал увлекаться футболом. В основном этот зал пустовал. Заниматься мне нравилось в школе.

Но сегодня я нашел здесь убежище, чтобы скрыться ото всех и хотя бы немного выплеснуть свою злость.

Она не поехала со мной в полицию. Я угрожал, что позвоню и расскажу все Эрин. Мадлен расплакалась.

«Она слишком много пережила, – плача говорила она. – Я не хочу, чтобы в нашей жизни снова были какие-то проблемы. Неужели ты не понимаешь?»

Я пытался успокоить ее, пытался объяснить, что она не виновата. Что она стала жертвой. И что это нужно пресечь. Но она не слушала меня.

Возможно, Макс прав. А я как идиот тешу себя надеждой, что полиция с этим разберется. Да такое случается каждый день, на каждой долбаной вечеринке. Адамс не позволит смешать свое имя с таким скандалом.

И он убедил в этом Мадлен. Мою Мадлен, которая не хочет сейчас со мной разговаривать.

Я продолжаю бежать все быстрее и быстрее. Злость никуда не уходит. Я вспоминаю Мадлен, лежащую на полу. Вспоминаю Кирстен. Вспоминаю, как она поцеловала меня тогда в школьной раздевалке, как сам думал о том, что у меня с ней может что-то быть. От этих мыслей хочется ударить себя по лицу.

Зачем она это сделала? Что хотела доказать? Неужели она думала, что я сможет опозорить передо мной Мадлен? Я заметил, как она смотрела на нее, когда они танцевали с Максом. Если во мне играла детская и совершенно бессмысленная ревность, то по взгляду Кирстен можно было понять, как она злится. Я только сейчас это вспомнил. Макс не смотрел на нее так как на Мадлен, даже после того как они переспали.

Это же Макс. Уж я-то это знаю.

Но это не повод травить Мадлен. Даже если Кирстен этого и не хотела, Мадлен могла серьезно пострадать.

– Тебе лучше поспать, – раздается голос за спиной. – Завтра в школу.

– Я в порядке.

Он садится на мат напротив меня. Его темные глаза прожигают во мне дыру.

– Ну что? – Я выключаю беговую дорожку.

– Как мы выясним, кто помогал Кирстен?

– Я думал, ты все продумал.

– Не всё. – Макс протягивает мне бутылку Гаторэйда.

Я делаю пару глотков и сажусь рядом.

– От тебя воняет, – кривит лицо Макс.

– Заткнись.

– В любом случае, этот чувак не виноват. А значит, ничего и не сделал. Важно, чтобы ты вел себя завтра, как ни в чем не бывало в школе. Я поеду с тобой, и даже пообжимаюсь с Кирстен, чтобы она расслабилась и поняла, что мы не в курсе.

– Думаешь, она купится?

– Доверься мне. Между делом я скажу ей, что Мадлен ничего не помнит с той ночи. Мол, напилась, а проснулась дома. Она поверит мне.

– Я не сомневаюсь в твоем актерском мастерстве и манере сочинения. Ты всю свою жизнь этим занимаешься. Только твой план чертовски банален, я ожидал большего.

Макс внимательно изучает меня.

– А у тебя, смотрю план получше? Побежать к копам и насмешить их до коликов.

– Да что тут смешного? – Я бросаю бутылку на пол. От удара пробка вылетает, и жидкость расплескивается во все стороны.

Макс невозмутимо продолжает на меня смотреть и скрещивает руки на груди.

– Твоя законопослушная задница должна расслабиться.

– Я просто не думаю, что что-то из этого выйдет.

– А ничего и не должно. Мы проучим девочку ее же способом. Она не докажет, что это мы. Догадается это уж точно, но трубить об этом для нее не будет смысла. Возможно, даже ее папочка упрячет в одну из каких-нибудь католических школ. Пусть подумает и придет к осознанию того, что за всё бывает без последствий, что за некоторые вещи нужно платить.

Я мрачно усмехаюсь.

– Значит, это все в воспитательных целях?

Макс пожимает плечами.

– Возможно. – Затем широко улыбается. – Просто мне здесь скучно.

– Зачем тебе все это? Нам все равно может влететь за такие проделки. Не представляю, что будет с матерью. Да она с ума сойдет.

Макс смеется.

– О, я бы на это посмотрел. Твоя мать была так уверена, что сможет перевоспитать меня, – он показывает воздушные кавычки.

– Она выгонит тебя. Неужели ты вернешься к матери? Тетя Роза уж очень надеялась на свою сестру.

На лице Макса ничего не выражается.

– Наши мамаши портят нам жизнь.

Мне нечего ответить. Я вытираю полотенцем мокрую спину и бросаю его на мат.

– Наверное, мне стоит поблагодарить тебя. Хотя не понимаю, зачем тебе ввязываться в это. Вдруг это тебя отправят в католическую школу, если все выплывет.

– Я учился в закрытой школе, помнишь? Думаю, Салем – мое последнее заточение.

Мне слишком сложно видеть Кирстен и делать вид, что все в порядке. Она смотрит в нашу сторону. Я и Макс стоим на школьной парковке и пытаемся не замечать ее. Мадлен должна приехать с Рэйчел, и я гадаю, почему она не позволила мне заехать за ней. В чем моя вина? Возможно, я что-то недопонимаю, и она должна объяснить.

– Это ваша первая ссора? – Макс внимательно смотрит на меня.

– Мы не ссорились, мы просто…

– Вот и они.

Я поворачиваю голову в ту сторону, с которой слышен бешеный рев мотора. Вся школа знает, что Рэйчел Рид явилась в школу. Она выруливает на стоянку и паркуется недалеко от нас. Я сразу же иду к машине. Мадлен выходит первой. Она красивая, как всегда, но сегодня печальная. Мадлен достает с заднего сиденья сумку и поднимает на меня глаза. Я поправляю лямки своего рюкзака и смотрю на нее в нерешительности.

– Вы что поссорились? – спрашивает Рэйчел, захлопывая дверцу машины, которая тут же отскакивает обратно. Ругнувшись, она хлопает со всей силы.

– Нет, – отвечает Мадлен и подходит ко мне.

Я провожу ладонью по ее лицу.

– Прости, что давил на тебя.

– Это ты меня прости. Я слишком бурно отреагировала, – отвечает Мадлен. – После смерти Марка мама… – Она замолкает. – В общем, я очень боюсь разрушить то, к чему мы так долго шли. Ты ни в чем не виноват.

Мадлен встает на цыпочки и целует мои холодные от мороза губы.

– Ну и ну! – восклицает Макс позади нас. – Это же раритет.

Он обходит синий пикап и скептически его оглядывает.

– Не трогай мою тачку, – угрожающе говорит Рэйчел.

– Да она же развалится, – Макс поднимает руки.

– Ничего подобного, противный кузен парня моей лучшей подруги.

– Ты, наверное, забыла мое имя, – смеется Макс.

К нам подбегает Стив.

– Черт, ребята. Где вы пропадаете все выходные? Стайлз, какого хрена? Я понимаю любовь и цветочки, но друзей забывать не стоит.

Я опускаю Мадлен, и мы со Стивом ударяемся кулаками. Я действительно перестал с ним общаться. Какими бы разными мы не были, мы провели много времени вместе.

– Прости, старик. Были дела.

Стив смотрит на Рэйчел, затем переводит взгляд на Макса.

– Ты что решил вернуться в школу?

– Ни за что. Даже под страхом смерти. У меня тут кое-какие дела.

– Ладно. Надеюсь, вы все придете в субботу к Мэтту. – Стив внимательно смотрит на меня.

– А что будет? – вмешивается Макс.

– Вечеринка. Будет круто, мы уже к ней готовимся.

Мы с Мадлен и Максом обмениваемся быстрыми взглядами.

– Конечно, мы придем, – заверяет его Макс.

– Ты тоже приглашена. – Стив поворачивается в сторону Рэйчел.

– Я подумаю. Увидимся, ребята. – Рэйчел хватает сумку и бежит к школе.

Макс кладет руку на плечо Стива.

– Ох, уж эти женщины, друг. Думаю, тебе нужно дать парочку советов по пикапу.

Стив ухмыляется на это.

– Не стоит. Я сам в этом деле неплох.

– Тогда почему эта дерзкая цыпочка, – он указывает подбородком на удаляющуюся Рэйчел, – сейчас не на заднем сиденье твоей машины.

Мадлен закатывает глаза. Стив лишь пожимает плечами, а Макс качает головой.

– Учитесь, школьники пока дядя Макси здесь.

Макс машет рукой Кирстен, которая почти бегом направляется к школе. Видя всех нас, она останавливается в нерешительности. Ее глаза мечутся между нами, но она с плохо скрываемым страхом смотрит на Мадлен.

– Ну, же детка, что с тобой? – Макс улыбается одной из своих мерзких улыбочек. Несомненно, на девчонок они действуют.

Мадлен немного напрягается, и я беру ее за руку.

– Мы пойдем, скоро звонок.

Стив следует за нами, пока мы обходим несколько машин, чтобы не встретиться с Кирстен.

– Стайлз, приходите обязательно. Будет интересно. И… – мы останавливаемся, пока Стив нерешительно пытается договорить, – уговорите Рэйчел.

С этими словами он забегает в школу. Мадлен смотрит на меня и на ее лице играет легкая улыбка.

– Это будет интересно.

– Несомненно.

Я открываю дверь перед Мадлен, и она заходит внутрь, и прежде чем зайти самому, я оглядываюсь и вижу, что Макс уже целует Кирстен, прижав ее к капоту какой-то машины.

Всю неделю мы с Мадлен видимся только в школе. Она занята на работе и уроками. Я уроками и тренировками по баскетболу. Макс как «ничегонеделающий», «никому ненужный» и «всем мешающий» (как он жалуется Чарли), забирает Мадлен с работы, пока я торчу в спортзале.

Лишь в четверг после школы нам удается уединиться в моей машине у ее дома. Затем Мадлен убегает готовиться к докладу по истории.

В пятницу на биологии мне приходится призвать на помощь все свое самообладание. Я улыбаюсь Кирстен и даже болтаю с ней. Она осторожна и немного напугана, но к концу урока она полностью расслабляется. То ли я неплохой актер, то ли Макс конкретно ее обработал. Не знаю, что он ее наплел о Мадлен, но она смотрит на нее немного торжествующе. Мне хочется открутить ей голову.

Фотографии быстро блокируются, но от этого лучше не стало. В понедельник вся школа говорит только об этом. Сама Кирстен не пришла, и ее вечные спутницы не знают где она. Макс залил фото той же ночью, когда их сделал. Свой телефон он сломал и выбросил на всякий случай.

– Это было просто, – говорит Макс, когда мы сидим у меня дома втроем.

– Спасибо, Макс. – Я целую его в щеку. – Просто за то, что поддержал.

Он улыбается.

– Но не за то, что сделал, так?

Вздохнув, я сжимаю его плечо.

– За всё спасибо.

Макс уходит, а мы со Стайлзом поднимаемся в мою комнату.

– Должна ли я чувствовать удовлетворение или что-то подобное?

Стайлз внимательно смотрит на меня.

– Я тоже ничего не чувствую. Может потому что мы ничего не делали.

– Это не значит, что мы не виновны.

Он обнимает меня.

– Давай мы не будем об этом думать. Хотя бы сегодня.

Мы сидим в школьном кафетерии. Повсюду звучит имя Кирстен, и школьники не выпускают из рук телефон, постоянно смеясь и обсуждая.

– Прямо сенсация, – говорит Бритт. – Сколько теперь будет это длиться?

Она не спрашивает ни о чем, хотя, я знаю, догадывается о нашей причастности. Мне нравится эта черта в Бритт.

– Думаю, об этом нескоро забудут, – рассуждает Стайлз.

– Что ж, Адамс всегда умеет привлечь к себе внимание, – невозмутимо произносит Бритт.

Рядом со мной с шумом приземляется Рэйчел.

– Где ты была? – спрашиваю я у нее. – Ты пропустила три урока.

– Я … у меня были дела. Потом расскажу. – Она вынимает из рюкзака бутылку минералки и ставит перед собой.

– Это твой обед? – спрашивает Бритт.

– Я не голодна. Ну, полагаю, все вы видели фотографии. Просто отпад. В туалете я слышала, как Мэг винила во всем Макса и Стива, – отпивая из бутылки, тараторит Рэйчел.

– Что? – Стайлз откладывает вилку. – Причем здесь они?

– Всем известно, что Макс спал с ней. А Стив Прайс установил по всему дому камеры. Так что, все ждут, что Кирстен окажется не единственной жертвой.

– Если бы это был мой дом, то я бы не удивился этому дерьму в свой адрес. – За спиной Рэйчел возникает Стив. – Мэг просто бесится, что я бросил ее.

– Ты расстался с Мэг? – искренне удивляется Стайлз.

– Это слишком громкое заявление. Мы не встречались.

Рэйчел фыркает:

– Не делай такой вид, Прайс, будто ты страдаешь.

– Не делай такой вид, Рид, будто тебе все равно.

– Мне все равно!

– Да ну!

– Стив. – Я прерываю эту бессмысленную перепалку и поворачиваюсь к нему, когда он садится рядом с Бритт. – А что болтают об этом? Почему винят Макса? Мы слышали Кирстен уснула в одной из спален.

– Будут говорить еще много чего, Мадлен, – отвечает Стив. – И винить кого угодно. Вечеринка совсем вышла из-под контроля. Мэтту влетело.

– Правда? – спрашивает Бритт.

– Ну да, но ничего особенного. Какой смысл? Это могло произойти и дома у Мел. Да где угодно. Макса никто не винит, по крайней мере, из наших. Ну, переспал он с Кирстен Адамс, нашли чем удивить. Она сама на нем висла. Это все видели.

– Ладно, идем на урок. – Стайлз встает из-за стола и протягивает мне руку. – Знаешь, друг, – обращается он к Стиву, – я чертовски рад, что ты кинул Мэг. Она заноза.

Стив широко улыбается.

– Это слабо сказано.

– Она спала с Максом.

– Она спала с Мэттом.

– Нет, у нее парень есть в городе, вроде бы.

– Вы забыли о Стайлзе Мерлоу. До этой Ланкастер он спокойно развлекался с Кирстен, а до этого с ее сестрой.

– Бедняжка Кирстен.

– Да она просто шлюха.

И так всю неделю. Кирстен то. Кирстен это. Меня тошнит от ее имени. Меня тошнит, когда имя Стайлза смешивают с ее. Болтают всякое. И невозможно прекратить этот поток грязных сплетен.

В школе она не появляется. Ее отец был во вторник, и все ждали огромного скандала. Но этого не произошло. Он просто забрал ее документы.

В среду Стив нам сообщает, что родители отправили ее в Бостон в частную школу.

Моя ненависть к ней утихла. Уж слишком все хорошо вышло. Интересно, что думает она сама? Я не считаю ее настолько тупой, так что ей не составило труда догадаться, что Макс сделал это. По всей вероятности, она молчит, смирившись с положением вещей. Макс сказал, что Кирстен поверила ему, когда он сказал ей, что я ничего не помню с новогодней ночи. И она была напугана.

Мне надоело об этом думать.

– Это точно?

Макс стоит, прислонившись к стене, и молчит, разглядывая свои ботинки.

– Не знаю, – отвечает Стив и садится на кровать. – Если мои родители это обсуждали, значит, правда.

Мы все молчим. Мадлен кладет книгу и поднимается с пола.

– Макс, – говорит она, глядя на него.

Он поднимает голову и смотрит сначала на Мадлен, потом на меня.

– Мы предохранялись, – наконец, выдавливает он из себя. – Это невозможно. По крайней мере, не со мной.

– Она может врать, – поддерживает его Стив. – Ей же нужно как-то отомстить за эти фотки.

Мы напрягаемся и переводим взгляды друг на друга.

О чем он? Что знает Стив?

– Мстить за фотки? – спрашивает Макс, словно не понимая.

– Сам подумай. – Стив встает с кровати и начинает рассуждать. – Кто-то делает компромат на Кирстен Адамс, фотки разлетаются, родители увозят ее в другую школу. Прощай популярность и свобода! Потом выясняется, что она беременна. Я знаю Кирстен, она будет себя обелять и защищаться. Не парьтесь.

Я облегченно опускаю напряженные плечи.

– Ну, возможно это секрет. Ты ведь подслушал, – говорю я. – И не понимаю, как можно себя обелить, притворившись беременной.

– Может она и не врет, – говорит Мадлен. – Вы же ничего еще не знаете.

Макс тяжело вздыхает. Я не перестаю смотреть на брата. Он же не идиот, верно? Черт.

– Ладно, мне нужно идти. – Стив подходит к Максу и хлопает того по плечу. – Если это правда, не паникуй.

Сказав это, Стив уходит.

– Это ведь исключено? – обращаюсь я к Максу, как только шаги Стива затихают.

– Абсолютно. – Макс уверено поднимает голову и смотрит на меня. – Не знаю от кого она залетела, но я к этому не причастен.

– Ладно, выясним все позже. Ничего еще не известно. – Я стараюсь не думать о худшем.

– Я буду у себя. – Макс выходит из комнаты.

Мадлен обнимает меня сзади за талию.

– Это становится проблемой, – бормочет она мне в спину.

– Да.

Мы стоим так еще минуту, думая об этом. Наконец, я поворачиваюсь к Мадлен и запускаю пальцы в ее длинные волосы и оставляю на ее губах быстрый поцелуй. Затем поднимаю с пола книгу, которую она мне подарила и размахиваю ею.

– Моя очередь читать.

На следующий день после школы я ищу Макса. В его комнате его нет, в подвале тоже. Пешком он уж точно никуда не денется. На лестнице я натыкаюсь на Кэтрин, учительницу Ханны.

– Привет, Стайлз, – улыбается она.

– Привет, Кэтрин. Как ты?

– Все хорошо. Мы уже закончили. Как ты вырос, давно тебя не видела.

– Когда ты выйдешь замуж, Кэтрин? – спрашиваю ее. Я знаю ей двадцать шесть, и она заядлая феминистка. Мне нравится ее подкалывать по поводу замужества.

Она поджимает свои губы, накрашенные яркой помадой.

– Не зли меня, мелкий. Мы это уже проходили.

Я смеюсь над ней.

– Ты только что сказала, что я вырос.

– Ха. Вырос. Сколько тебе? Пятнадцать?

– Семнадцать, и я женюсь раньше двадцати шести, это уж точно.

Кэтрин смеется и проходит мимо меня к двери.

– Какой ты романтик, Стайлз. Мне пора.

– Ты не видела Макса, Кэтрин?

– Тот симпатичный блондин, который не давал нам с Ханной спокойно заниматься?

– Да, это он.

– Он с Ханной в игровой комнате. – Она открывает дверь. – Пока, Стайлз.

– Удачи, Кэт.

Она исчезает за дверью, и я поднимаюсь наверх.

В игровой комнате громко орет Губка Боб, которого Ханна смотрит постоянно. Она развалилась на большом диване, и рядом с ней закинув руки за голову, лежит Макс.

– Стайлз! – кричит Ханна, когда я вхожу, и бросается ко мне.

– Эй, принцесса. – Я подхватываю ее на руки и подбрасываю в воздух.

Ее кофточка слегка задирается, и я замечаю, как Макс смотрит на открытые шрамы Ханны. Он знает, что с ней случилось. Он знает, что виноват я. Но мы никогда не говорили об этом.

Я опускаю Ханну на диван и поправляю ее задравшуюся кофточку.

– Ты не виноват. – Макс внимательно смотрит на меня.

– Ты знаешь, что это не так.

Он садится на диване и стаскивает с себя футболку. На его торсе едва заметный с годами побледневший шрам. Прямо над шрамом татуировка с изображением Гая Фокса с розой, которая частично ее скрывает. Эту татуировку он набил в шестнадцать, насмотревшись фильмов и бунтуя против системы. Любой системы. Макс всегда был бунтарем.

– Ты боишься, что она не простит тебя, когда вырастет и все узнает, – продолжает он. – Это, – он показывает пальцем на свой шрам, – сделал мой отец. Я простил его, потому что он просил, и я не помню, что он сделал. Все совершают ошибки, Стайлз. Она простит тебя. Ты все, что у нее есть. Прекрати страдать, в конце концов.

Возможно, они правы: Мадлен, Макс, Чарли… Я ценю, что Макс считает так же. Мы никогда так не были особо близки. Никогда не говорили о том, что случилось с ним в детстве. Это была случайность. Его отец любил его, и наверняка, так же мучился, как я, видя последствия своей ошибки.

Я просто киваю Максу, и он снова натягивает футболку. Он не привычно тихий сегодня. Ни замашек, ни шуточек, ничего.

– Макс, – тихо зову его я. – Что с тобой? Скажи мне. Есть ли хоть малейший шанс, что она могла забеременеть от тебя?

Он хмурится и одергивает футболку.

– Нет. Я всегда предохраняюсь, и я…– Он не успевает договорить, потому что появляется мама, заполняя комнату запахом своих духов.

– Мальчики, – говорит она.

Ханна обнимает ее. Опустив Ханну, мама целует меня в лоб, и делает тоже самое с Максом.

– Фу, Мелоди. Мне нечем дышать, – кривится он.

Я подавляю смех. Старый добрый Макс вернулся.

– Кажется, я просила тебя стараться не язвить мне каждый раз, когда видишь, – строго говорит мама.

– Ой, прости, тетушка, – с сарказмом поправляет себя Макс.

Мама недовольно качает головой и, поправляя уложенные волосы, спокойно произносит:

– Я не твоя мать и подобного отношения не потерплю.

Макс сжимает челюсть. Он не любит говорить о своей матери.

Убедившись, что он не станет ничего добавлять, мама продолжает:

– Я слышала, что случилось в школе. Бедняжка Кирстен. Мне нужно знать, что вы к этому не причастны.

– Конечно, нет, – уверенный в своих словах говорю я.

– Я верю, что вы не способны на такую мерзость, ведь вы дружили с Кирстен. В отцовском кабинете вас ждет мистер Адамс.

Наши лица буквально каменеют. Макс смотрит на меня, я на него.

– Живо, – говорит мама, – поговорите с ним. Вы там были.

Словно на ватных ногах я выхожу из комнаты, Макс плетется за мной.

– Что ему нужно? – спрашивает Макс, пока мы идем до отцовского кабинета.

– Не знаю.

Возле двери он снова надевает маску невозмутимости.

– Мы ничего не сделали. Это мог быть кто угодно. Расслабься.

На самом деле, я расслаблен. Я не боюсь, если все выплывет наружу. Я возьму всю вину на себя. Абсолютно не важно, что будет. Кирстен это заслужила.

Кабинет отца пустует уже несколько лет. Когда он дома он запирается в нем, чтобы выкурить сигару и выпись виски. Мне не нравится эта комната. Ее красные стены, сделанная на заказ темная итальянская мебель. Эти книжные полки, забитые книгами, к которым никто не прикасается. Я не люблю эту комнату, потому что здесь отец ударил мою мать, когда мне было восемь.

Это было лишь однажды, но этого воспоминания мне хватило, чтобы недолюбливать отцовский кабинет.

Мистер Адамс сидит в широком кожаном кресле. На нем серый деловой костюм, светлые волосы распределены по лысеющей голове. Он поднимает голову от экрана телефона, когда мы входим.

– Добрый вечер, молодые люди, – скрипучим голосом говорит мистер Адамс. – Прошу уделить мне немного времени. Садитесь.

Что за бравада?

Я и Макс садимся на диван напротив Адамса. Он смотри на нас долгим взглядом.

– Вы знаете, зачем я здесь. Вы были на той вечеринке. Я знаю тебя, Стайлз, – обращается он ко мне, – и никогда бы не подумал, что ты можешь так поступить с моей дочерью. Я не знаю правды и не пытаюсь выяснить, потому что у меня нет на это времени. Но я люблю свою дочь и ее опозорили. Знаете ли вы что-нибудь об этом? Если что-то известно, Стайлз. – Он снова внимательно смотрит на меня.

– Мы уехали раньше, – отвечаю я. – А на следующий день мне на почту пришли эти фотографии. И не мне одному.

– «Мы» – это кто? – прищуривает глаза мистер Адамс.

– Это Стайлз и его девушка. Я был дольше там. – Макс смотрит прямо на Адамса.

– Хм. – Отец Кирстен откидывается в кресле. – Она виновата и наказана за это.

Затем он молчит. Мы тоже.

– Что ж, моя дочь много говорила своей матери о Стайлзе и о тебе, парень. Смею полагать, что один из вас, является отцом ее ребенка.

Что?

Такого мы не ожидали. Он даже не пытается скрыть того, что его дочь забеременела в семнадцать лет.

– Да, она беременна. Моя жена знает, с кем встречалась наша дочь. Не думайте улизнуть от ответственности. Она не желает делать аборт, а я не желаю скандала.

В моих ушах звон от его слов. О чем он, черт побери, говорит?

Мистер Адамс достает из кармана какую-то бумагу и протягивает нам.

– Вы не по адресу, – произносит Макс, и я вижу, как начинают трястись его руки.

– Я, конечно, не знаю о сексуальной жизни своей дочери, – морщится отец Кирстен, – но повторяю: скандала я не потерплю. Она встречалась с одним из вас. Если вы не хотите ни в чем признаться, я выбью правду из дочери. Не сомневайтесь.

Он встает и поправляет пиджак.

– На нас нет никакой вины, мистер Адамс. – Я встаю следом за ним и оказываюсь намного выше него. – Мы никак не причастны ко всему этому.

– Никто из нас с ней не встречался, – вставляет Макс.

– Что ж, я эту выясню. Но учтите, я не люблю, когда мне лгут.

– Вы нам угрожаете? – напрягается Макс.

– Ты слишком дерзок, парень, – строго говорит Адамс. – Я уважаю ваши семьи, и лишь поэтому рассказал все вам. Будьте осторожны, вы слишком молоды, чтобы сейчас портить себе жизнь.

Дверь кабинета закрывается, и мы остаемся одни. Макс хватается за голову и садится обратно на диван.

– Это правда, – говорит он.

Я смотрю на него, пораженный его реакцией.

– Если ты говоришь, что вы предохранялись, то расслабься. Макс.

Он не поднимает головы.

– Макс!

– Ну что? – Он смотрит на меня стеклянными глазами.

– Что ты не договариваешь?

Он смотрит прямо перед собой.

– Макс, ты ведь не идиот!

– Все было нормально! – срывается он. – Но…

– Что? – Господи! Только не это.

– Все случилось быстро. Вещи рвутся, знаешь ли.

От осознания того, что он говорит, вся кровь ударяет мне в мозг. Набирая в легкие воздух, я стараюсь успокоиться.

– Ты мудак. – С этими словами я выхожу из кабинета.

И что теперь нам делать?

На следующий день в школе я все рассказываю Мадлен. Она приходит в ужас от этих новостей.

– Может, все-таки Макс здесь не причем, – бормочет Мадлен, когда мы сидим в пустом истории во время перерыва.

– Не знаю, Мадлен. Наша так называемая «месть» обернулась целой драмой.

– Это ерунда какая-то, – качает она головой.

Интересно, что думает сейчас Кирстен? Зная ее, наверняка, упивается своей местью, игнорируя тот факт, что станет матерью, еще не окончив школу.

Я отшвыриваю учебник биологии, который с шумом сбивает стакан с остывшим шоколадом. Коричневая лужица мигом растекается по синему ковру. Я громко чертыхаюсь и спускаюсь вниз за шваброй и ведром. Мама и Джош приглушенными голосами обсуждают что-то на кухне.

– Я приму любое твое решение. Главное, чтобы всех всё устраивало и… – Джош замолкает, заметив меня. – Привет, Мадлен.

– Привет, Джош. Что вы тут обсуждаете? – интересуюсь я.

– Пустяки, – мама отмахивается. – Решила устроить уборку?

– Нет, разлила шоколад.

Я решаю оставить их одних, чтобы обсудили то, о чем говорили. Мне даже не любопытно. Стайлз не звонит мне второй день. Вчера он отвез меня на работу, и мы больше не виделись. Сегодня в школе его не было. Его телефон был отключен, и я оставила кучу голосовых сообщений.

Я не понимаю, что происходит. Макс тоже не появляется. Свой телефон он выбросил, и я не знаю, купил ли он новый. В школе все было не так, я не слушала учителей, не обращала внимания на друзей. Стив тоже ничего не знал. Но обещал, что съездит домой к Мерлоу и позвонит мне.

Но уже вечер, а мой телефон молчит.

Быть может, он уехал с родителями в Бостон. Быть может, он уехал туда с Ханной. Но почему он даже не напишет?

Оттерев пятно с паласа, я перебираюсь с учебниками на нижнюю кровать и пытаюсь снова сосредоточиться на клетках. Не проходит и трех минут, как я слышу звук машины, остановившейся неподалеку. Соскочив с кровати, я выглядываю в окно. Возле нашей подъездной дорожки стоит блестящая красная «ауди». Из нее выходит женщина, в которой я сразу узнаю миссис Мерлоу.

Мое сердце пропускает удар.

Меня пугает эта женщина. И ничего хорошего от ее визита ждать не стоит. Она оглядывает дом, и, кутаясь в пальто, направляется к входной двери. Ее темные волосы успевает покрыть снег, который беспрерывно засыпает улицы Салема.

В доме раздается дверной звонок. Айк, лежащий в углу моей комнаты, рычит.

– Тише, мальчик.

Пес, вильнув хвостом, снова укладывается в привычную позу. Слышно, как мама открывает дверь. Я не знаю, приехала ли она ко мне и не решаюсь спуститься. Мне не хочется слышать, что она скажет. Походив из угла в угол, я решаю остаться в комнате, так как никто меня не просит спуститься.

Что здесь нужно матери Стайлза? И где он пропадает сам?

Может, случилось что-то ужасное, и она приехала нам это сообщить?

Я дура, если действительно в это верю.

Не выдержав, я открываю дверь и тихо выхожу из своей комнаты. Дойдя до лестницы, я слышу голоса. Они принадлежат маме и миссис Мерлоу. Наверняка, Джош уже ушел. Спустившись еще на пару ступеней вниз, я замираю.

– Я подумала, что поговорить с тобой, это разумное решение. Мой сын молод, ему всего семнадцать, и он не может отвечать за свои поступки.

– Боже мой… – произносит мама.

– Да, да. Я не горжусь этим. Но уже ничего не поделаешь. Девочка хочет оставить ребенка, ее отец не хочет скандала, как и мы. Хочет того Стайлз или нет, ему придется принять всю ответственность. Мы с детства его этому учили.

– Я не сомневаюсь в твоих воспитательских навыках, Мелоди, – говорит мама. – Но зачем ты все это говоришь мне?

– Ты еще не поняла? Я хочу, чтобы ты поговорила со своей дочерью. Чтобы она не питала надежд и поняла, что мой сын больше не будет с ней встречаться.

– Пусть скажет ей это сам.

– Ему сейчас не до этого. В нашей семье большие перемены. Прошу тебя, ты же мать. Поговори с ней. Мой сын обманул ее, и мне жаль. Но мне крайне не хочется, разбираться еще и с этим.

– Чего ты боишься?

Он не спал с ней. Он не обманывал меня. Нет.

– Речь не об этом. Речь о будущем моего сына. Я повторяю: ему придется принять всю ответственность.

– Я услышала тебя, Мелоди. Но позволь поинтересоваться. Это действительно правда?

– Эта девочка из хорошей и уважаемой семьи. Она не станет лгать.

– Я просто не могу понять. Стайлз и Мадлен, они такая пара. Что бы ты ни думала, я видела их вместе. Наши дети действительно влюблены друг в друга.

– Это уже не важно.

– Не могу поверить. Это точно? Она была у доктора?

– Хватит спрашивать об этом, и это не твое дело. И не твоей дочери. Ты всего лишь медсестра, а не доктор, чтобы я могла с тобой что-то обсудить.

– Не переходи на личности, Мелоди, – сквозь зубы проговаривает мама.

– А ты не суй нос в чужие дела. Я вас предупредила. Никаких больше встреч в твоем доме. Я знаю, ты это поощряешь.

– Но ведь не моя дочь забеременела в семнадцать лет.

На секунду миссис Мерлоу замолкает.

– Не сомневаюсь, ты была бы этому рада. Во сколько лет ты родила сына?

– Уходи. Уходи из моего дома.

Стук каблуков приближается. Когда миссис Мерлоу подходит к двери, она видит меня, прислонившуюся к стене. По моим щекам текут слезы, и я не могу сдвинуться с места.

– Рада за тебя, Эрин. Ты выглядишь намного лучше, чем в Лондоне. – Она говорит это маме, но смотрит на меня.

Затем я чувствую холодный воздух. Она ушла.

Голова становится тяжелой. Вытерев слезы, я прохожу на кухню. Мама опирается о столешницу и смотрит в окно.

– Ты знала ее в Лондоне? – спрашиваю я маму. У меня не выходит из головы ее последняя фраза.

Мама поворачивается ко мне.

– Ты все слышала?

– Да. Ты не ответила на мой вопрос.

– Она знала моего брата, твоего дядю. Мы пересекались, но это все не важно.

Я не расспрашиваю о подробностях. Хотя меня удивило, что мать Стайлза знала дядю Генри.

Не важно, так не важно. Сейчас нас обеих волнует совсем другое.

– Это неправда, мама.

– Ты уже слышала об этом? – обеспокоенно спрашивает мама.

– Нет.

– Мадлен, я знаю и верю, что Стайлз хороший мальчик, и он ни капли не похож на свою мать, но… Это нельзя игнорировать. Допустим, Стайлз и натворил дел, но тебе будет трудно с этим справиться.

– Я уже говорила, что готова.

– Но это ребенок, Мадлен! – мама всплескивает руками.

– Она врет! Кирстен просто мстит.

– За что ей мстить?

Обо всем рассказывать я не собираюсь. Слишком уж глубоко мы в этом увязли.

– За то, что Стайлз со мной. За то, что Максу она неинтересна. Она такая. Правду она все равно не скроет. Стайлз не причастен к этому. Он был только со мной.

Мама смотрит на меня с сочувствующей улыбкой.

– Не верь всему, Мадлен. В жизни я столько раз ошибалась, и не хочу для тебя того же.

– Но я верю ему, – дрожащим голосом говорю я и вытираю вновь подступившие слезы.

Мама нежно гладит меня по волосам и оставляет поцелуй на лбу.

– Убедись в этом, милая. Убедись, что он не врал тебе.

Я киваю, давясь слезами.

– Мне нужно на работу, – продолжает мама. – Если хочешь, чтобы я осталась, я позвоню Эду и договорюсь.

– Нет, все в порядке.

Мне очень хочется остаться одной. Хочется включить диск, подаренный Стайлзом и заглушить все мысли.

Когда мама уезжает, я поднимаюсь наверх и набираю номер Стайлза.

– Я не знаю где ты, и почему мне не звонишь, – говорю я после гудка, – но я знаю, что происходит. Ты не должен так поступать. Ты должен мне все объяснить.

Нажав на сброс, я откидываю телефон и ложусь на кровать. Об уроках даже думать не хочу. Я не пойду завтра в школу. Скажу маме, что больна. Она не поверит, но все равно напишет записку для учителей.

Кирстен беременна.

Если мы считали это еще возможной ложью, то сейчас я в этом полностью уверена.

Но я не сомневаюсь в Стайлзе. Он был только со мной. Он не врал мне. Только где он? Думая обо всем сразу, я засыпаю.

Когда я просыпаюсь, часы показывают без четверти одиннадцать. Мой телефон все так же молчалив, ни сообщений, ни пропущенных звонков. Чтобы не сойти с ума от тишины, я тихо включаю на компьютере музыку. Затем спускаюсь вниз и кормлю Айка. Голова ужасно болит. Сглотнув пару таблеток «Адвила», я встаю под холодный душ. Становится намного легче. Туман в голове рассеивается, и покалывание в висках медленно исчезает.

Еще стоя под ледяной водой, я слышу лай Айка. Только этого мне сейчас не хватало. Наспех вытершись, я натягиваю на влажное тело шорты и футболку. С волос на спину капает вода, от чего футболка мигом становится мокрой. Проигнорировав это, я спускаюсь вниз. Айк скулит под дверью и просится наружу. Значит, это не чужой. Я отодвигаю в сторону штору на окне и выглядываю наружу.

Возле своего черного «Ленд Ровера» стоит Стайлз. Он смотрит в окно моей спальни и будто не собирался входить. Я распахиваю дверь и выхожу на улицу. Стайлз секунду смотрит на меня, затем бежит ко мне.

– Здесь холодно, – говорит он, забегая на крыльцо.

Он выглядит уставшим. Под глазами темнеют круги, и без того непослушные волосы спутаны волосы спутаны, будто он не пользовался расческой несколько дней. Я протягиваю руку и провожу ею по его голове. Стайлз прикрывает глаза и тихо вздыхает.

– Здесь холодно, – повторяет он.

Я опускаю руку и молча вхожу в дом. Стайлз следует за мной. Пока он возится с Айком, я поднимаюсь в ванную и сушу волосы феном перед зеркалом.

Почему-то я знала, что он приедет. Знала, что всему есть причина и объяснения. Но это не значит, что я не обижена.

– Я люблю тебя. – Стайлз касается губами моего уха, затем проводит ими по шее.

Моя кожа моментально покрывается мурашками. Я выключаю фен и разворачиваюсь. Мои губы моментально оказываются в его власти. Стайлз целует меня, не дав вдохнуть.

– Стайлз…– мне нечем дышать, – прекрати.

Я тоже скучала, но нам нужно поговорить. Я отталкиваю его от себя и снова отворачиваюсь. В отражении я вижу его шоколадные глаза, наполненные печалью.

– Ты не представляешь, что я узнал о себе, – говорит он. – Я отец ребенка Кирстен, которую даже не видел голой. У меня отняли телефон и устроили разнос. Макс предатель. Он облажался, и теперь молчит. Родители не верят мне, они верят ей. Она звонит своему отцу и плачет. Меня заставляют признаться во всем и обещают, что вместе мы справимся с этим. Мама запретила мне встречаться с тобой. Говорит об ответственности. Я схожу с ума, Мадлен. У меня есть только ты. Не отталкивай меня, скажи, что любишь и веришь мне.

Он опускается на колени и прижимается к моим ногам.

– Это не продлится долго. Правду ведь все равно узнают.

Я опускаюсь рядом с ним и беру его за руку, сплетая наши пальцы.

– Я люблю тебя и верю.

Как я могу злиться и обижаться? Ведь ему в сто раз хуже, чем мне. Свободной рукой Стайлз притягивает меня к себе и тяжело вздыхает.

– Нам просто нужно как-то с этим справиться. Эрин знает?

– Да, – нехотя отвечаю я. Не хочу ему рассказывать о том, что его мама была здесь. Он и без этого раздавлен.

– Что такое?

Как ему удается понять, что я что-то скрываю?

– Ты должна мне сказать, – настаивает Стайлз – Откуда знает Эрин?

– Но ты не спросил, откуда знаю я.

Стайлз встает на ноги и помогает встать мне.

– Ты не знала? Я думал, в школе об этом болтают. Я запутался…– Он прикрывает глаза.

– Приезжала твоя мама, Стайлз. – Не знаю зачем, но я это говорю. Он все равно бы узнал. – От нее мы и узнали. Она говорила с мамой, но я все слышала. Ты не должен здесь находиться.

Выражение его лица искажается от боли.

– Эрин так сказала? Потому что мне плевать, что сказала моя мать.

– Мама верит мне, а я тебе.

– Хорошо, – немного расслабившись, бормочет он.

– Ты уверен, что Кирстен беременна от Макса?

– Если бы ты видела его сейчас, то тоже бы была в этом уверена.

– Тогда почему он молчит? Почему он не скажет твоим родителям?

Стайлз пожимает плечами. Я ничего не понимаю. Макс ведь не такой.

– Тогда скажи ты.

– Я разберусь с этим. Обещаю. Только… – он сглатывает, – будь со мной. И верь.

Я отчаянно киваю головой. Стайлз снова прижимается ко мне.

– Мы вместе совсем недолго, но уже столько произошло.

– Я все равно тебя не отпущу, Мадлен.

– Идем. – Я беру его за руку, и мы вместе выходим из ванной. – Ты сбежал из дома?

– Типа того. На самом деле, я просто хотел взглянуть в твое окно. Думал, ты спишь.

Мы входим в комнату, и я закрываюсь на замок.

– Айку вновь придется спать в гостиной.

Стайлз наконец-то улыбается.

– Завтра в школу, – говорит он укоризненно.

– Я пока не решила, стоит ли мне завтра идти.

Стайлз снимает свою толстовку, и я любуюсь его крепким телом, которое обтягивает черная футболка.

– Можешь заболеть? – ласково спрашивает он. – Я тоже не пойду, пока не разберусь с этим. Не хочу, чтобы шептались за твоей спиной.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Сейчас я совершенно не думаю об учебе.

Наши взгляды пересекаются. Стайлз первым отводит глаза, и пробегается ими по моему телу.

– Ты такая красивая.

Я молча подхожу к нему и задираю его футболку. Когда мои ладони касаются его пресса, Стайлз втягивает воздух. Затем он резким движением стягивает с себя футболку и подхватывает меня на руки. Я обвиваю ногами бедра Стайлза и впиваюсь ему в губы. Он крепко держит меня и отвечает на поцелуй.

Рано утром я провожаю Стайлза и возвращаюсь в постель. Мама приезжает примерно через час и будит меня в школу. Я говорю, что плохо себя чувствую и хочу остаться дома. Она не возражает.

– Но, если ты хандришь из-за Стайлза, учти, этот номер не пройдет.

Я разумно умалчиваю о том, что совсем недавно он еще был здесь.

Первую половину дня я, прикидываясь больной, провожу в своей комнате за компьютером. Во вторую половину мне становится ужасно скучно, и я решаю сходить в школьную библиотеку. Мистер Мур завалил нас докладами и конспектами, а той информации, которая требуется мне в интернете практически нет. Решив, что возможность встретить учителей, у которых я пропустила сегодняшние уроки, минимальна, и, убедив в этом маму, я отправляюсь на автобусе на улицу Уиллсон.

Школьная библиотека располагается в том же здании, что и классы, но имеет свой вход. На стоянке почти никого нет, не считая пары машин. Я спокойно вхожу в здание и зарываюсь в нужных стеллажах.

– Привет, Мадлен.

Я поднимаю голову и вижу перед собой Мэг Стейзи. Она стоит на высоченных каблуках, возвышаясь надо мной дюймов на пять, не меньше.

– Привет, – отвечаю я.

Что ей от меня нужно? Неужели Кирстен нашептала своей подружке снова угрожать мне? В этот раз, я не позволю прижать себя к стенке.

– Я не хочу ругаться с тобой на этот раз, – говорит Мэг, поджимая накрашенные розовым блеском губы.

– Не помню, чтобы мы ругались.

– А, да. Но ты помнишь о том случае в туалете. Извини.

Я захлопываю книгу и смотрю на нее. Мэг намного красивее Кирстен. Ее кожа карамельного оттенка, черные волосы волнистыми прядями рассыпаны по плечам, а глаза сияют невероятным зеленым оттенком.

– Я принимаю твои извинения.

– Отлично, – она игриво хлопает в ладоши. – Ээ, я искала тебя сегодня в школе, но мне сказали тебя нет. Да и Стайлз не появляется.

– У него семейные дела. А мне нездоровилось с утра.

– Ясно.

Либо она скажет все, что хочет и уйдет, либо уйду я. Потому что мне надоели ее попытки заговорить о чем-то важном.

– Зачем ты меня искала Мэг?

– Хотела поговорить.

– Говори сейчас.

Она выглядывает из-за полки, очевидно, чтобы убедиться, что нас никто не услышит. За компьютерами сидят несколько человек. Но они находятся намного дальше от исторической секции, в которой находимся мы.

– Я по поводу Кирстен…

Ну конечно же!

–… и Стайлза.

Моя рука замирает на полке с очередной книгой.

– Она моя лучшая подруга и очень сейчас страдает.

– Причем здесь Стайлз?

– Она беременна от него.

Я горько смеюсь, бросив на Мэг разочарованный взгляд.

– Мы обе знаем, что это неправда.

– Пусть так, – вздыхает она. – Но он был с ней.

– В каком смысле?

– Ты меня поняла. Но потом бросил и переключился на тебя, вот Кирстен и вспылила тогда. Знаю, ты мне не веришь и не обязана это делать. Но дыма без огня не бывает. Сама подумай. Все об этом говорили, и до сих пор говорят. Я просто тебе все это говорю на случай, что он мог солгать. Парни они такие. Стив постоянно мне врал.

– Стайлз не Стив, – не соглашаюсь я. Моя уверенность подрывается.

– Это так. Но знай, что Стайлз заглядывался на Кирстен еще тогда, когда встречался со Стеф, ее сестрой.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что могу представить, что он тебе говорит. Мне обидно за подругу, которую многие называют лгуньей. Это несправедливо. Зачем ей это? Ее итак опозорили после той злосчастной вечеринки. Просто подумай, Мадлен. Я это рассказала не для того, чтобы вас разлучить. Мне это ни к чему. Представь себя в шкуре Кирстен хоть на секунду. – Она начинает уходить и бросает через плечо: – Пока, Мадлен. Не держи на меня зла.

Я стою и смотрю ей вслед. Что же происходит? Почему мне пытаются внушить, что Стайлз спал с Кирстен? Все сплетни, слова его матери, слова Мэг вихрем закрутились в моей голове. Я делаю то, что посоветовала мне Мэг: представила себя в шкуре Кирстен Адамс. Стараюсь упустить то, как она пыталась меня отравить, но картина получается впечатляющей. То есть достойной сожаления. Если бы только это не была Кирстен Адамс. Я не собираюсь ее жалеть. Я уверена, что она не беременна от моего Стайлза. Но в моей голове зарождаются сомнения в его словах.

Он любит меня. Без сомнений. Но возможно, он обманывает, что не был с ней. Быть может, он был пьян, и ему стыдно вспоминать, и он не желает этим делиться со мной.

Представив их вместе, мне становится больно. Я перекидываю сумку через плечо и пулей вылетаю на улицу. Морозный воздух немного освежает меня. Как я устала от этих сплетен. Устала, что мне твердят, что я не для него. Меня травят в прямом смысле этого слова. Жалеют. И постоянно говорят «правду». Только где она? Еще этой ночью у меня не было ни капли сомнений, а теперь я поддалась.

Звонок мобильного телефона выводит меня из раздумий.

– Да.

– Малышка, – голос Стайлза заполняет мое тело. Но сейчас я хочу побыть одна. Не слушать его слова о любви, а просто подумать обо всем.

– Я забрал свой телефон. И еще… Макс пообещал мне, что съездит со мной в Бостон. Мы поговорим с Кирстен…

– Хватит! – неожиданно для себя я кричу в трубку. – Меня тошнит от этого имени.

– Мадлен, что случилось? Где ты?

– Стайлз, просто дай мне побыть одной.

– Скажи мне.

Я отключаюсь. Знаю, это глупо и по-детски, но я не могу себя заставить говорить с ним.

Выйдя из автобуса, я прохожу по переулку, по которому слоняются бездомные кошки, и выхожу на свою улицу. Возле дома я сразу замечаю машину Стайлза и напрягаюсь.

Что ж, этого следовало ожидать.

Он стоит у двери и что-то говорит маме, которая внимательно его слушает. Увидев меня, он бежит ко мне и протягивает руку.

– Я беспокоился. Что случилось? Почему ты разозлилась?

– Прости, но сейчас я хочу побыть одна.

– Я не понимаю.

– Мне просто нужно разобраться. Я устала.

– Ты бросаешь меня? – Его глаза темнеют.

– Нет, – поспешно отвечаю я. – Конечно, нет. Просто мне нужно время. Это невыносимо.

– Мадлен, тебе снова кто-то что-то сказал? – требует от меня Стайлз.

– Да, но это не важно.

– Это важно! – Он хватает меня за руку и пытается притянуть к себе, но я не поддаюсь.

– Я люблю тебя, – искренне говорю я, – но я устала. Дай мне время.

– Время на что? – Его голос становится пустым.

– Просто… не знаю, просто время.

– Мадлен, – зовет меня мама. Видимо все это время, она наблюдает за нами. – Тебе нужно в дом. Не стойте на улице.

– Я иду, мама.

Стайлз замирает и смотрит на меня. В его взгляде читается мольба.

– Ты обещала не оставлять меня.

– Я и не оставляю.

Я опускаю его руку, которая безвольно падает вдоль его тела. Мама открывает входную дверь.

– Я понимаю тебя, Стайлз. Разберись, в конце концов, с этим. Мне невыносимо видеть свою дочь такой, – сочувствующим тоном говорит она Стайлзу.

Проходя мимо мамы, я оборачиваюсь. И прежде чем закрывается дверь, вижу глаза Стайлза, наполненные болью.

– Сейчас ты садишься в эту долбаную машину и едешь со мной!

Макс поднимает на меня глаза, но ничего не отвечает. Мы стоим во дворе. Моя машина припаркована возле дома, готовая к поездке. Мне плевать на школу, в которую я не хожу уже три дня. Плевать на то, что моя мама устраивает истерики по этому поводу, угрожая забрать оттуда мои документы.

Сейчас мне жизненно необходимо вернуть Мадлен. Она сказала, что не оставит меня и что ей нужно время. Но меня это убивает. Я знаю, к чему это может привести. Я должен поговорить с Кирстен. Точнее это должны сделать мы. Я и Макс. Я расскажу ей правду о фотографиях, расскажу, что знал, о том, что она пыталась сделать с Мадлен. Мне надоело все это! Я хочу вернуть прежние отношения со своей любимой девушкой. Никто мне не запретит встречаться с ней. Мы будем вместе. Если только она сама этого будет хотеть так же, как и прежде. Потому что вчера я видел в ее глазах неуверенность. Она верила мне, но до конца. Я обязан разобраться со всем этим.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – неуверенно спрашивает Макс.

– Нет никаких идей. Давай просто всё ей расскажем.

– Думаешь, она станет слушать?

– Макс, садись в машину, – говорю я угрожающе. – Не трусь.

– Я не трус, – парирует он и садится.

– Рэйчел хочет примирения. А я даже не знала, что мы были в ссоре.

Бритт складывает учебники в свою сумку. Сегодня после школы мы приехали ко мне и сделали вместе домашнюю работу. Бритт помогла мне с тестом по биологии, который я намеренно пропустила.

– Это здорово, – совсем не весело говорю я.

– Вы еще вместе? – резко сменив тему, спрашивает Бритт. – Ты и Стайлз. Потому что мне с трудом верится в то, что болтают в школе.

– Да, – выдавливаю я. – Просто он разбирается с этим.

Это правда. Стайлз не звонит мне, а я ему. Но я знаю, как ему сейчас плохо. Я поступила не лучшим образом, попросив дать мне время. Я должна быть рядом и поддерживать его, но вместо этого струсила и опустила руки. Мама была права, когда говорила, что будет сложно. И вот уже перед какими-то нелепыми сплетнями я спасовала.

Отчаянно пытаясь найти себе оправдания, я схожу с ума и не выпускаю из рук телефон, надеясь, что он позвонит или напишет. Хотя первой должна это сделать именно я. Ведь это я попросила время.

– Ты меня слышишь? – Бритт щелкает двумя пальцами у меня перед носом, выводя меня из временного транса.

– Прости, задумалась, – я трясу головой.

– Я говорю, Рэйчел хочет встретиться у «Джимми Джонса». Мы с Беном сегодня едем к его родителям, так что я пас.

– Не знаю, – вздыхаю я. – Почему-то не хочется.

– Брось, Мадлен. – Бритт прячет свои черные волосы под забавную красную шапку с кроличьими ушами. – Одевайся, я подброшу тебя. Тем более, наша подружка-истеричка снова устроит нам бойкот, если хоть одна из нас не появится.

– Ладно, – сдаюсь я.

Я спихиваю с кухонного стола учебники в рюкзак и поднимаюсь в комнату, чтобы собраться.

Остановившись возле сэндвичной «Джимми Джонс», Бритт клюет меня в щеку и, пожелав удачи, уезжает на машине Бена. На парковочных местах я не вижу пикапа Рэйчел, но все равно вхожу внутрь, так как на улице холодно. Я занимаю столик у витражного окна. Не успеваю я взять телефон в руки, чтобы набрать Рэй, как она собственной персоной, буквально врывается в кафе. Следом за ней идет Стив Прайс.

– Отстань от меня. Ты говоришь полную чушь, – огрызается на него она.

– Говорю тебе, мне сказали надежные люди…

Они замечают меня и подходят к столику.

– Он, – Рэйчел указывает пальцем на Стива, – преследует меня от самой школы.

Светло-русые волосы Рэйчел разбавлены черными прядями. Выглядит очень эффектно, и Стив не может отвести от нее глаз. На моем лице появляется улыбка. Я уверена, все их стычки и ссоры – всего лишь прелюдия. Рэйчел зациклилась на Ките, но она плохо, а точнее, совсем не знает Стива и считает его говнюком. Мое же мнение о нем давно изменилось.

– Она мне не верит, – возмущается Стив и плюхается на широкое сиденье рядом со мной.

– Что у вас опять? – спрашиваю я.

– Он…

– Скажи своей подруге, чтобы держалась от Кита подальше, – говорит Стив, глядя на меня.

– Какое тебе дело вообще? – возмущается Рэй. – Вообще-то мы вместе работаем.

– Это одно, а встречаться с ним – совсем другое.

– Вы только послушайте его. Мадлен, скажи ему, чтобы он отвалил от меня. Я его сюда не приглашала.

Рэй встает и уходит в сторону уборной.

– Итак, – я смотрю на Стива. – Всё как всегда. Так что с Китом?

Понятное дело, что он ревнует. Но есть что-то еще.

– Некоторые ребята знают, чем он занимается на самом деле. Он настоящий жулик, возможно даже барыга. От него лучше держаться подальше, я серьезно.

У меня никак не ассоциируется образ Кита и то, о чем говорит Стив. Но это лишь мои ощущения.

– Возможно, – рассуждаю я, – он пытается заработать себе на жизнь. Вряд ли, работая баристой, можно накопить себе на колледж. А именно этого Кит и хочет.

Стив вздыхает.

– Благородная цель. Но мне плевать, если честно. Дело в том, – он оглядывается на маленький коридор, ведущий в уборные, – что Рэйчел изменилась.

Мне становится грустно, глядя на него. Она так ему нравится. Возможно, Рэйчел так ведет себя с ним, не только потому что думает, что он поверхностный, а еще и потому, что он действительно ей ни капли не нравится. От этого становится еще паршивей. Допустим, что Кит и в самом деле не тот, кем кажется на первый взгляд. Тогда есть смысл поговорить об этом с Рэйчел. Она нам небезразлична.

– Я постараюсь с ней поговорить.

Стив кивает и задерживает на мне взгляд.

– Как ты вообще? Я звонил сегодня Стайлзу, звал к Мэтту, но он ответил что-то неопределенное. Эта сумасшедшая история доконает вас. Не ведись на провокации.

Я грустно улыбаюсь.

– Мы стараемся, Стив. Я верю ему. Просто мне хочется немного побыть с друзьями.

Он снова понимающе кивает.

– Так эта история с Кирстен и Максом правда?

– Не знаю. Надеюсь, что это не так.

Возвращается улыбающаяся Рэй и говорит, что через несколько минут приедет Кит.

– Только не смей говорить ему эти глупости, – обращается она к Стиву. – Раз уж ты здесь, не порти нам настроение.

Стив закатывает глаза и уходит, чтобы ответить на звонок.

– Мир? – Рэй протягивает мне руку через стол.

– Мир. – Я пожимаю ее.

– Я скучала по тебе. Прости меня, я была не права, – виновато говорит Рэйчел.

– Все хорошо. Я бы тоже взбесилась.

– Как у вас со Стайлзом?

Этот вопрос ухудшает настроение.

– Все хорошо.

– Почему он не с тобой?

– Он с Максом. Есть вероятность, что Кирстен беременна от него, так что…

– Кошмар какой-то.

– Да.

Стив возвращается с картошкой фри.

– Это все что ты заказал? – спрашивает Рэйчел.

Стив не отвечает. Он смотрит в окно, и его брови сходятся на переносице. Проследив за его взглядом, мы видим Кита, выходящего из черного джипа «Коммандер».

– Ну и откуда у него такая тачка? – Как бы ответом на свои ранее заявления бормочет Стив.

– Он работает, – защищается Рэй. – Обменял старую машину на эту.

– Конечно-конечно.

– Привет, ребята. – Кит уже внутри и стряхивает с темных волос снег. Он бодр и весел, каким бывает редко.

Рэйчел сразу подскакивает к Киту и впивается ему в губы. Стив, громко сглотнув, отворачивается. Глаза Кита не закрыты, и он смотрит на меня.

Я поворачиваюсь к Стиву.

– Ты что-то говорил про Мэтта.

– Кстати, да, – оживляется он. – Мы собираемся поиграть X-Box.

– У Мэтта? – переспрашивает Кит, садясь напротив нас.

– Ага, – небрежно отвечает ему Стив, затем снова смотрит на меня. – Поедешь?

– Нет, Стив. Сомневаюсь, что мне будет там комфортно. Тем более, без Стайлза.

– Да ладно, Мадлен. Забей на всех. Я обещаю, что лично отвезу тебя домой, когда захочешь.

– Ага, конечно, – злорадствует Рэй.

– Рэйчел, не надо, – прошу я подругу прекратить эту бессмыслицу.

– Обещаю, – не обращая на нее внимания, повторяет Стив.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Но максимум на час.

– Отлично! – Стив хлопает в ладоши. – Тогда по машинам?

– Мы тоже? – недовольно интересуется Рэй.

– Если хотите, – пожимает плечами Стив.

– Я не против, – говорит Кит.

– Но мы же хотели тихо посидеть здесь, – тонким голосом произносит Рэйчел, глядя на него.

– Ну, если хочешь, – неуверенно бормочет Кит.

Рэйчел вздыхает и встает на ноги.

– Хорошо. Давайте поведаем Мэтта, – с наигранным энтузиазмом говорит она.

Я сажусь в «мустанг» Стива. Я не очень комфортно себя чувствую наедине с Китом и Рэй. Так не должно быть. Рэйчел первая подруга, которая появилась в моей жизни. И теперь из-за Кита между нами какая-то отчужденность. Несмотря на то, что мы помирились, я чувствую, что что-то не так.

Дома у Мэтта всего несколько ребят из нашей школы. Через двадцать минут мне становится скучно. Парни играют в X-box, а девчонки сплетничают на кухне. Ни то, ни другое меня не устраивает. Перекладывая из руки в руку телефон, я решаюсь позвонить Стайлзу. Спросив у Мэтта, какую свободную комнату я могу занять для разговора, я быстро поднимаюсь наверх и закрываюсь в спальне его родителей. Все еще не решаясь набрать номер, я мерю шагами, покрашенную в постельные тона, спальню. Ну почему я просто не могу позвонить ему и сказать, что я дура? Сказать, что очень его люблю и скучаю. И что…

Дверь в комнату медленно открывается и показывается голова Кита.

– Ты здесь, – просто говорит он.

– Эм… да, я здесь. Что такое, Кит? Я собиралась поговорить по телефону.

– Извини, я не задержу тебя.

Он заходит в комнату и закрывает дверь.

– Где твой парень?

Я удивленно поднимаю брови.

– Он занят, а что?

– Не стоит оставлять тебя одну.

Он подходит ближе и смотрит мне в глаза.

– Ты не должна быть одна, Мадлен.

– Он не оставлял меня. Все хорошо, Кит.

– Я слышал, как эти тупые школьницы обсуждали тебя на кухне.

Я этого ожидала, но все равно мне становится неловко перед ним. Он ничего не знает.

– Мне все равно, – как можно увереннее говорю я.

Кит делает еще пару шагов, в направлении меня.

– Они говорили, что Стайлз отец ребенка кокой-то богатенькой девчонки.

– Это неправда!

– Он не должен так поступать с тобой. Мадлен, богатые детишки все такие. Он обманывает тебя или использует. Нам не место среди них.

Опять. Опять меня учат и указывают. Жалеют и объясняют.

– Зачем ты пришел? – спрашиваю я его. – Рэйчел будет недовольна. Я больше не хочу с ней ссориться.

Глаза Кита становятся темнее. Из ярко-зеленого они превращаются в болотного цвета омуты.

– Я бы хотел, чтобы ты подумала о том, что я тебе сказал. Со мной будет проще.

– Что?

Что он несет?

– Кит, ты говоришь какую-то ерунду.

– Разве? – ухмыляется он. – Я просто пытаюсь поговорить с тобой.

Мне хочется уйти. Мы в одной комнате, и это не тот Кит, с которым я болтала на работе. Этот Кит похож на больного, его взгляд нездоровый. Я не понимаю, что с ним и мне страшно.

– Мне не нравится этот разговор, – говорю я и решительным шагом направляюсь к двери.

Буквально за одну секунду Кит оказывается рядом. Он хватает мою руку, которая тянется к дверной ручке, и прижимает меня к стене.

– Не уходи, – шепчет он мне на ухо. – Послушай, мы могли бы…

– Нет никаких «мы», Кит! Ты делаешь мне больно. Отпус…

Я не успеваю договорить, так как он накрывает мой рот своим. Я не могу сдвинуться и пошевелиться. Он сжимает меня теснее, вырывая телефон из моих рук. Я слышу стук и понимаю, что он откинул его куда-то в сторону.

Страх превращается в настоящую панику. Почему он делает то, чего я не хочу? Я начинаю вырываться и пинать его коленями. Но мои попытки практически тщетны. Кит очень высокий и естественно мои силы ничто по сравнению с его. Он полностью наваливается на меня и придавливает весом своего тела к стене.

– Мадлен, пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе, – хрипя, говорит он. – Ты нужна мне.

Одна его рука проводит по моему бедру под юбкой. Я пытаюсь закричать, но он снова накрывает мой рот своим. Я мотаю головой и пытаюсь укусить его, но у меня ничего не выходит. Я такая слабая. Слезы застилают мне глаза, но я не прекращаю сопротивляться.

– Прекрати… пожалуйста.

Он проглатывает мои слова, продолжая целовать.

Внезапно я слышу резкий стук и крик.

– Ах ты сволочь!

Уже через секунду я оказываюсь свободной. Прямо передо мной Стив и Кит валяются на полу. Ко мне подбегает испуганная Рэйчел.

– Мадлен, что он сделал?

Я качаю головой, не находя сил ответить. В комнату забегает Мэтт и помогает Стиву скрутить Кита.

– Что случилось? – испуганно спрашивает он.

– Этот козел приставал к Мадлен, – отвечает Стив.

– Что? – Мэтт, не веря своим ушам, трясет головой. – Он что самоубийца? В моем доме?

Кит лежит на полу, придавленный весом двух парней. Он что-то говорит, но я не слышу. Меня трясет от шока. Хочется рыдать, чтобы стало легче, но я держусь. Стив оставляет Кита на Мэтта и обеспокоенно смотрит на меня.

– Неужели он пытался…

– Не знаю, – выдавливаю я.

– Я отвезу тебя домой.

Он протягивает руку, в которую я вцепляюсь мертвой хваткой.

– Придержи его, Мэтт. Я отвезу Мадлен, и мы с ним разберемся.

Мы выходим на улицу, и я залезаю в его машину. Рэйчел ничего не говоря, кладет мне на колени мою куртку.

– Ты едешь? – спрашивает ее Стив.

– Я должна поговорить с ним, – отвечает она.

– Ты же всё видела! – взрывается Стив. – О чем с ним говорить?

– Отвези Мадлен. Я буду ждать тебя здесь, – спокойно говорит Рэй.

Он смотрит на нее слишком долго, затем кивнув, садится в машину и заводит мотор.

– Звони Стайлзу.

Я яростно качаю головой.

– Нет, только не это. У него итак достаточно проблем.

Стив вздыхает, дернув подбородком.

– Что бы было, если я бы я не вошел? Он псих, Мадлен.

У меня все еще не укладывается это в голове. Глядя в окно, я слишком долго молчу.

– Спасибо, Стив, – наконец, говорю я и мысленно задаюсь вопросом. Когда у нас все будет хорошо?

Стив уезжает, а я хожу по пустому дому и не знаю, чем себя занять, чтобы не думать. Мой телефон остался на полу в доме Мэтта, и я совсем о нем забыла. Надеюсь, Рэйчел или Стив найдут его.

Мне не хочется думать, но тысяча мыслей проносятся в голове. Одна из них, это как теперь мне идти на работу? Я не хочу его видеть. Я все еще не понимаю, что именно Кит хотел этим добиться. С трудом верится в то, что я нравлюсь ему. Или даже больше. Все это не укладывается в единую картину.

Я задираю рукав рубашки и с ужасом обнаруживаю на запястье багровые пятна, оставленные пальцами Кита. Рядом со мной появляется Айк и тычет носом мне в колени. Я провожу рукой его по гладкой шерсти и присаживаюсь на корточки рядом с ним.

– Кажется, я совсем не разбираюсь в людях, малыш, – тоскливо произношу я.

На улице раздается скрип шин по асфальту. Очевидно, что машина мчится с бешенной скоростью. Айк приподнимает уши. Я подхожу к двери с мыслью о том, что это может быть Стайлз. Возможно, Стив все же ему позвонил. Как только я приоткрываю дверь, Айк отталкивает меня и выбегает наружу, заливаясь громким лаем.

– Айк! Вернись в дом! – Я бегу за ним.

Такое уже случалось. Он пытался облаять проезжие машины и только чудом не попадал под колеса.

Я не успеваю об этом подумать. Не успеваю вовремя понять, что это машина не Стайлза.

– Вот черт!

Эти слова я слышу прежде чем большой черный джип, скрипя шинами, на большой скорости врезается в тело моей собаки, оставляя на снегу кровавые пятна.

Кажется, я кричу, но не слышу своего голоса. Лишь отвратительный звук удара. Потрясение настолько сильное, что я падаю на землю и на четвереньках ползу к Айку, который лежит и тихонько вздрагивает около подъездной дорожки у дома Джоша. Я кладу его голову себе на колени и начинаю плакать. Его глаза открыты. Всего секунду я чувствую его дыхание на своей ладони. Потом он затихает.

Три года назад я возвращалась из школы домой, всхлипывая от обиды. Микки Бейкер назвала меня «оборванкой» из-за того, что на моих кедах была заплатка. Меня переполняло чувство обиды и унижения. Я шла домой и изо всех стараясь не плакать, думала о том хорошем, которого было мало в моей жизни. Мой брат обещал мне новый выпуск комикса «Эра Альтрона». Выпуск был ограничен, но Марк сказал, что знает, где и как его достать. Забыв о Микке, я забежала в наш старый дом. Обои отклеились во многих местах и болтались. Шаркая старыми кедами, я прошлась по трем комнатам, пока не зашла в ванную и не обнаружила там Марка. Он лежал на спине под раковиной и улыбался. Я думала, он шутит. Опустившись на колени рядом с ним, я подставила ладонь к его носу. Но ничего не произошло. Моя ладонь не почувствовала слабого ветерка, который должен был выходить из носа. Потом я коснулась его руки. Она оказалась холодной.

Он был мертв.

Я даже не испугалась. Встала на ноги и прошла в другую комнату. Там на пошарканном старом столе лежал комикс. Я улыбнулась и схватила его в руки. Затем вернулась в ванную и уселась рядом с Марком и стала читать ему с первой страницы, изображая персонажей.

Мне не было больно. Я просто чувствовала пустоту. Это был шок, но я с ним справилась.

Меня впервые арестовали.

Когда приехал Стив, я разговаривал с папой по телефону. Он уже знал всю правду о Кирстен от Макса, и обещал, что все наладится. Он поговорит с матерью, и она оставит нас с Мадлен в покое. Я был очень ему благодарен за это. Макс напивался где-то в одном из бостонских баров, используя свои фальшивые документы, и я лишь молился о том, чтобы он не вляпался куда-нибудь. Он уже по уши в дерьме.

То, что я услышал от Стива, не укладывалось в голове.

Он трогал ее. Касался своими грязными руками.

Я шел к машине с затуманенным разумом, сжимая в руке телефон. До улицы, где живет Мэтт, оставалось пару минут. Но тут снова позвонил Стив и сказал, что Кит сбежал от них. Это разозлило меня еще больше. Ничего, я все равно его достану.

Я решил поехать к Мадлен, так как не мог с ней связаться. Ее телефон был у Рэйчел. Выехав на улицу, на которой жила Мадлен, я увидел ее всю в крови, сидящей на земле. Их сосед Джош что-то говорил ей и пытался поднять с холодной земли. Но она не реагировала. Она прижимала к себе что-то большое и мохнатое. Лишь подъехав ближе, я понял, что она держит мертвое тело Айка.

Джош сказал, что его сбил какой-то парень на джипе. Собрались соседи, Джош позвонил Эрин, и она сразу примчалась домой.

Нам с трудом удалось забрать тело Айка у Мадлен и завести ее в дом. Все происходило быстро. Джош принес старый ящик, в который мы бережно уложили Айка.

Сложить воедино эти события было довольно просто. Поздно вечером позвонил Стив, и я рассказал ему о собаке Мадлен. Описав машину со слов Джоша, я услышал ругань. Стив сказал, что это был он. Значит, Кит жестко приставал к Мадлен (страшно подумать, чем это могло закончиться), затем поехал к ней (вопрос: ДЛЯ ЧЕГО?) и сбил ее собаку.

События были такими ужасными и сумбурными, что мне едва удавалось сдерживать ярость.

Стив выяснил, где живет Кит, и я твердо решил ему отомстить. Но сначала мне нужно было побыть хоть немного с Мадлен, которая слишком тяжело переживала смерть Айка. Мне тоже было тяжело. С этой собакой было связано столько моментов.

– Встретимся рано утром у его дома, – сказал Стив.

– Спасибо, старик.

Эрин услышала часть разговора и потребовала все ей рассказать. Что я и сделал. Она была в ярости, и Джош едва ее успокоил. Они решили утром все обсудить с Мадлен и выяснить у нее подробности. Киту девятнадцать, и он приставал к несовершеннолетней против ее воли.

Но для себя я уже все решил. Я разберусь с ним лично.

Мадлен спала беспокойно: то смеялась, то плакала. Под утро она успокоилась. Я поцеловал ее и отправился туда, где уже ждал меня Стив.

Подъехав к небольшому жилому комплексу, я сразу заметил «мустанг» Стива, припаркованного в переулке возле мусорных баков. Улица была совершенно пуста. Стив храпел с открытым ртом, откинув голову на сиденье. Услышав мои шаги, он мигом подскочил.

– Вот черт, я заснул.

Глядя на него, меня накрыла волна огромной благодарности. Он столько сделал для меня. Все это время Стив был настоящим другом. А я нет. Я был хреновым другом и стыжусь того, что считал нашу дружбу ненастоящей.

– Третий этаж. Квартира В13. Я спросил какого-то пацана, который выходил из этого дома. Ты уверен, Стайлз? Вдруг у него пушка?

Я покачал головой.

– Спасибо, Стив. Я никогда не ценил нашу дружбу. И только сейчас понимаю, что вел себя паршиво по отношению к тебе.

Стив смущенно улыбается.

– Я был не лучше. Приплетал тебе какие-то нелепые «победы», хотя знал, что ты кроме Мадлен никого не видишь. Наверное, я это делал, чтобы не казаться козлом на твоем фоне.

Я кладу руку на его плечо.

– Ты не козел. Что на счет Рэйчел? Ты с ней наконец-то поговорил?

Он не оспаривает тот факт, что я знаю о его чувствах к ней. Это же очевидно, не заметит только слепой.

– Она мне благодарна. И пока мне этого достаточно.

– Она увидит тебя настоящего.

Стив кивает, спрятав улыбку, затем встряхивается словно перед прыжком.

– Ну, все хватит. Такое ощущение, что мы прощаемся. Идем. – Он проходит мимо меня.

– Я пойду один.

Стив останавливается.

– Не неси чепухи.

– Я серьезно, – твердо говорю я. – Это только наше дело. Тебе не нужны неприятности, а они у точно будут.

Стайлз подходит ко мне и нежно проводит перебинтованной рукой по моей щеке. Мне сразу становится спокойно. Он рядом.

Я немного злюсь на него из-за того, что он не сразу приехал. Я так ждала и волновалась. Он жестоко избил Кита, и его отвезли в полицейский участок. Макс уверял меня, что его отпустят и не будет никаких обвинений. Но я все равно не находила себе места и сомневалась.

Мама расспросила о Ките и о том, что он сделал. После того, как мы узнали, что сделал Стайлз, я убедила маму, что Кит уже получил свое. Я не стану поднимать шум из-за того, что он целовал меня против моей воли. Но за Айка… здесь я бессильна. Ничего уже не сделаешь.

Кита все равно арестовали, а Стайлз стоит передо мной и смотрит виноватым взглядом.

– Я люблю тебя, Мадлен. Ты – мой мир.

– А ты – мой. Скажи, что мы не расстанемся.

– Мы не расстанемся, – шепчет он. – Никогда.

Он наклоняется, и я целую его в разбитые губы.

– Ханна, – зовет Стайлз после поцелуя. – Иди сюда, принцесса.

Ханна подходит ко мне, смущенно улыбаясь. Я улыбаюсь ей в ответ и наклоняюсь обнять, но что-то в ее руках начинает шевелиться.

Стайлз расплывается в улыбке и кивает Ханне. Она приоткрывает край небольшого тряпичного лоскутка, и я зажимаю рот, чтобы не закричать от неожиданности.

– Это Айк, – тонким голоском говорит Ханна. – Теперь он твой новый друг и будет жить с тобой.

Мое сердце начинает биться с бешеной скоростью. В глазах собирается влага. Стайлз вытирает мои слезы и целует в голову.

Я не знаю, что больше из происходящего рвет мою душу и сердце от счастья: твердый голосок Ханны, которым она сказала мне целое предложение или маленький комочек, так похожий на погибшего Айка, лежащий на ее руках.

Остается только гадать, что еще ждет нас впереди. Какие испытания нам приготовила судьба. Но я знаю одно: он всегда будет рядом.

«Без тебя я даже дышать не могу. Держи мою руку и никогда не отпускай».

И я не отпущу. Никогда не отпущу.

В детстве мы невинны, в юности глупы. Когда станем взрослыми, мы сами выберем, какими нам быть. И мы сделаем это вместе.

«Невинные» – самая первая история, которую я написала. Стайлз и Мадлен – мои первые герои, которых я создала. Перечитывая этот роман годы спустя, я иногда закрывала глаза, качала головой и нервно хихикала. А также ностальгировала и улыбалась. Это первая работа, с которой все началось, и я ругаю себя за то, что, написав гораздо взрослые и уже набитой рукой, я немного стыдилась этой книги. Но потом подумала: «Какого черта. Это писала я. Ошибки исправлены, сюжетные дыры доработаны, да и без этого история была настоящей».

Все с чего-то начинают. «Невинные» – это мое начало.

Эта книга в итоге стала не только моей первой работой, но и началом серии «Мечтатели». Вторая книга серии – «Обреченные» никак не связана с первой. Третья – «Потерянные» связана с «Невинными» напрямую, так как эта книга про Макса. Есть еще четвертая – это прямое продолжение истории Стайлза и Мадлен.

Я буду продолжать серию. Так будет здорово вернуться к старым героям. Спасибо, что читаете.

с любовью, ваша Тея

Фуа-гра – специальным образом приготовленная печень откормленного гуся или утки.

Алекс Мерфи – офицер полиции и главный герой фантастического боевика «Робокоп».