Яна

– Спасибо, Вика. Опять выручаешь меня, – я обнимаю подругу.

– Да, брось, – машет она рукой. – Я всегда готова с крестником посидеть. Ну, привет, Никита.

Вика садится на корточки и протягивает руку моему сыну.

Никите пять. Эти пять лет – самые счастливые в моей жизни.

– Ну, беги, там подарочек уже ждет тебя, – Вика подталкивает Никиту в комнату.

Он радостно убегает.

– Вот смотрю на него каждый раз и поражаюсь, кого же он мне напоминает.

Вика опять хитро смотрит на меня. Я не люблю эти ее разговоры. Потому что сама не знаю ответа на эти вопросы.

– Всё. Мне пора.

– Ладно, – Вика целует меня в щеку. – Давай, порви их там! Ты сможешь!

Тяжело вздыхаю.

После смерти мужа я столкнулась не только с финансовыми проблемами. Оказалось, что дети супруга от первого брака обвинили меня в его смерти. И сейчас, пока идет следствие, я – одна из подозреваемых.

Следователь, конечно, успокаивает меня, что все это формальность. Что доказательств мой вины нет. Но на душе волнительно.

Больше всего я переживаю за Никиту. Он и так уже стал свидетелем нападок по сути своих брата и сестры по отцу.

Поэтому на время я решила отвезти его Вике. Про нее они вряд ли знают.

Мы договорились с Никитой, что я буду приезжать к нему каждый день и даже оставаться ночевать иногда.

Хотя понимаю, что причиняя неудобства Вике.

Знаю, что и Никите это дастся тяжело.

Но у меня нет выбора. Ради его безопасности и спокойствия так будет лучше. Пока. Пока не решится вопрос с наследством.

После Вики еду в компанию. Дела идут не очень.

Проблемы начались еще при жизни мужа. Но я мало интересовалась этим.

Мы давно уже жили с ним ради сына. И мне так было легче.

Влад, мой муж, никогда не посвящал меня в свои дела, а я и не спрашивала.

И вот теперь вынуждена разбираться.

Чтобы спасти компанию от банкротства, нам нужно получить выгодный контракт. Участвовать в тендере. Шансы у нас минимальные, но они есть.

Я с надеждой открываю конверт из компании, которая занимается организацией тендера. Нам должны подтвердить участие.

И вздох разочарования вырывается из груди. Отказ. Опять. За последние полгода я привыкла к отказам. Но сейчас не готова сдаться. Мне нужен этот контракт. Мне нужны деньги. На адвокатов, чтобы обезопасить себя и сына от родственников покойного мужа.

Поэтому, не долго думая, хватаю конверт и еду в офис заказчика.

Дэн Севен – вот, кто мне нужен. Именно он решает, кто будет принимать участие в тендере. Именно его я должна убедить в том, что моя компания достойна.

С таким решительным настроением я захожу в офис в центре Москвы. И наталкиваюсь сначала на неприветливую охрану, а потом и на секретаря.

И лишь спустя полчаса передо мной открывают дверь кабинета инвестора из Канады Дэна Севена.

За время ожидания мой настрой поубавился, но я захожу с гордо поднятой головой. И все равно вздрагиваю, когда дверь автоматически захлопывается за моей спиной.

– Добрый день, – говорю я по-английски.

Тот, к кому я обращаюсь, сидит сейчас в кресле, развернувшись спиной ко мне. Мне виден лишь затылок с безупречной стрижкой.

И мне не отвечают. Что ж. продолжу сама. В конце концов, я пришла сюда не за любезностями.

– Моя компания, – и только собираюсь описать все преимущества ведения бизнеса со мной, как кресло резко дергается, крутится. И вот уже передо мной мужчина в дорогом костюме. Локти на ручках кресла и голова опущена на сложенные вместе пальцы.

И мне почему-то становится тревожно. То ли от этой пугающей тишины, повисшей после поворота кресла. То ли от того, как медленно мужчина поднимает голову.

Свет от окна за спиной хозяина кабинета не дает мне полностью разглядеть его. И лишь когда он также медленно встает и делает пару шагов от стола, я не могу сдержать крика.

Нет! Этого не может быть! Это не он!

Делаю шаг назад и замираю не в силах шевельнуться.

Этот взгляд просто парализует. Лишает воли и возможности сказать хоть слово.

На меня смотрят знакомые до боли глаза. Но сейчас в них нет той теплоты, которую я запомнила в последнюю нашу встречу. Ровно шесть лет назад.

Теперь передо мной мужчина с колючим, злым и ледяным взглядом. И этот взгляд сейчас обращен только на меня.

И ухмылка. Ухмылка, которая не обещает мне ничего хорошего.

Яна

– Олег? – тихо произношу я уже по-русски, когда немного прихожу в себя. – Не может быть… Ты?

– Узнала, – усмехается он и подходит ближе.

И теперь я могу лучше разглядеть его лицо. Казалось бы, это тот самый Олег. Тот мужчина, который подарил мне незабываемые эмоции. Кусочек счастья. И ради жизни которого я от много отказалась.

Но это не он.

Жесткие черты лица. Холодный взгляд. Сжатые губы. И шрам. Шрам, пересекающий один глаз.

– Не нравлюсь? – похоже, он по-своему понимает мой взгляд.

Разворачивается и возвращается на свое рабочее место.

– Что вы хотели? – смотрит в какие-то документы на столе и добавляет: – Яна Викторовна.

А я не знаю, что сказать ему. Цель моего визита сейчас кажется мне такой мелкой. И… безнадежной. Я понимаю это по его тону и его взгляду.

– Извините, – произношу тихо и хватаюсь за ручку двери.

– Мы же не договорили, – слышу в спину.

Дверь не поддается. Заблокирована.

– Настолько противен, что ты готова потерять компанию лишь бы не видеть меня? – его голос становится еще жестче.

– Что ты говоришь, Олег? Зачем?

Он опять встает и идет ко мне.

– Я все знаю, Ян. Не стоит играть передо мной.

– Что ты знаешь? – еле шевелю пересохшими губами.

Больше всего на свете мне хочется сбежать. Спрятаться где-нибудь. Спрятаться от своего, нет, от нашего общего прошлого. Прийти в себя.

В отличие от Олега я не была готова к этой встрече.

Он вдруг подходит близко-близко. Пристально смотрит в глаза.

– Как ты жила все эти годы, Яна? Как? Зная, что совершила?

– Я не понимаю… Олег…

Он долго всматривается в мои глаза. А я даже не решаюсь моргнуть.

– Пришло время расплаты, – произносит, сузив глаза и плотнее сжимает губы. – Иди.

Щелчок разблокировки двери.

– Пока иди, – это последнее, что я слышу, когда буквально выбегаю из его кабинета.

Прихожу в себя только в машине. Выезжаю с парковки, но останавливаюсь в первом же дворе.

Руки на руле трясутся. В голове ни одной здравой мысли. Только воспоминания. И страх. Пока непонятный мне страх.

Я не надеялась встретить его. Не ждала. Простилась с ним тогда, в тот день шесть лет назад. Когда отказалась от него. И от себя.

Но он вернулся. Опять возник в моей жизни. Но теперь он пугает меня. Не знаю, почему, но мне страшно.

Взяв себя в руки, возвращаюсь в офис.

Пытаюсь отвлечься. Заняться текущими делами.

– Яна Викторовна, – отрывает меня голос секретаря, – к вам Дина Владиславовна.

Дочь моего покойного мужа, Влада. Видеть ее, чтобы в очередной раз услышать необоснованные обвинения, желания нет. Но я должна ее принять. Чтобы не давать повода думать, что я боюсь ее и верю ее угрозам.

– Ну что, Яна, – начинает она с порога, – ты была у следователя?

– Тебя это не касается, – отвечаю я. – И да, здравствуй.

– Ошибаешься. Все, что касается моего отца, касается и меня.

– Что-то при его жизни ты не проявляла такой интерес, – парирую я.

– Потому что в ней была ты! Расчетливая стерва!

Я уже знаю, что будет дальше. Поэтому возвращаю свой взгляд на монитор.

– Дина, мне некогда. Будет лучше, если ты уйдешь. Сама.

– Знаешь что, – она подходит к моему столу и упирается на него руками. Смотрит на меня. Я не вижу, но чувствую этот злой, пронизанный ненавистью, взгляд. – Все может круто развернуться в твоей легкой жизни, Яна. Еще ничего не закончено. И я докажу, что ты не та, за кого себя выдаешь. Прикинулась безобидной овцой. Где Никита?

Резко перевожу на нее взгляд. Хмурюсь.

– Не твое дело, – теперь и я начинаю злиться.

– Надо еще доказать, что мой отец и отец твоего сына – одно лицо. Ты только оттягиваешь этот момент, но я все равно добьюсь своего.

– Будет решение суда, тогда приходи, – сухо отвечаю я. – А пока ты не приблизишься к моему сыну ни на шаг! Убирайся!

Дина выпрямляется.

– Будет тебе решение, будет, – произносит с ухмылкой.

Разворачивается и уходит.

А я опять пытаюсь прийти в себя. Что ж за день сегодня такой?! Набираю Вику, чтобы узнать, как Никита.

– Все нормально, подруга, – слышу в трубку. – Только что с прогулки вернулись.

– Вик, пожалуйста, будь внимательна. Мне жаль, что я вовлекаю тебя во все это. Если ты не хочешь, я заберу Никиту.

– Что за бред? Ну-ка перестань! Опять эта мымра приходила?

Молчу.

– Ну, ясно, – продолжает Вика. – Так, слушай, не сдавайся. Не давай им шанса даже думать, что ты их боишься. Все будет хорошо.

Мне хочется рассказать ей про Олега. Поделиться с ней своими эмоциями и страхами. Но я понимаю, что сделать это лучше не по телефону, потому что разговор затянется, а у меня еще много дел. Вечером мы все равно увидимся. Тогда и расскажу.

Я прощаюсь с Викой и возвращаюсь к документам.

Надежда на участие в тендере рухнула там, в кабинете Олега. А значит придется просить отсрочку у кредиторов. Опять.

Уже перед самым концом рабочего дня, когда я собираюсь покинуть офис и ехать к Вике, в кабинет заходит секретарь.

– Яна Викторовна, звонит Дэн Севен. Соединять?

Наверное, я должна быстро выкрикнуть: «Да!», но что-то останавливает меня. Заставляет сомневаться. Я еще не отошла от нашей встречи. И я не знаю, чего мне ждать от него. Это Олега я легко читала и знала все его желания. Но Дэн… Дэн Севен – загадка для меня. И я чувствую, что опасная загадка.

Тем не менее, решаюсь ответить на звонок.

– Вы в тендере, – сразу же говорит он. – Документы должны быть у меня завтра. Это крайний срок.

Внутренне я радуюсь. Хоть и маленькая, но надежда. Но радость моя тут же сменяется тревогой, когда я слышу:

– Жду тебя завтра в шесть.

– Зачем? – глупо спрашиваю я.

– Документы принесешь лично, – какой же чужой и холодный голос.

Это совершенно другой человек.

Не успеваю додумать свою мысль, как в трубке раздаются гудки.

Яна

– Ты уверена? Да, ладно! Не может быть! – Вика никак не может поверить в то, что я ей только что рассказала, уложив Никиту спать. – И что он? Ну, рассказывай!

– Понимаешь, – задумчиво произношу я. – Это, вроде, и Олег. Но не он. Совершенно другой человек. И мне… страшно. От него веет опасностью. Нет, это не Олег.

– Ну, придумываешь. Накрутила себя. Расскажи лучше, как он вообще тебя встретил? Спрашивал? Ну, хоть поцеловать пытался?

– Да нет же, говорю тебе. Совершенно другой человек. Он вообще мне сначала отказал в тендере, а потом сам позвонил. И сказал прийти лично.

Вика присвистывает и хитро улыбается.

– Ну вот. Ничего не другой. Олег и есть. И встречу-то назначил после работы, – подмигивает мне, но потом опять становится серьезной. – Так. Стоп. А он про Никиту знает?

Мотаю головой.

– Нет, Вика. И не должен узнать. К чему? Все, что было, было в прошлом. Было. Я не могу сейчас рисковать.

– А в чем риск? – не понимает она. – Может, наоборот, он тебе поможет? Вон, какой крутой стал.

Перевожу взгляд на окно.

– Нет, – произношу тихо. – Я чувствую опасность. Не могу объяснить. Но уверена, что он вернулся не просто так. И это какие-то игры.

– Хм, – отвечает Вика. – Мне кажется, ты преувеличиваешь. Смотри сама, конечно. Но соглашусь в одном – вернулся он точно не просто так.

Ночевать еду домой. Перед уходом захожу к Никите и долго сижу возле его кровати, наблюдая за ним, спящим и улыбающимся во сне.

После его рождения у меня появился смысл жизни. Я не хочу вспоминать все то, что мне пришлось пережить после отъезда Олега, но сегодняшняя встреча опять возвращает меня в прошлое.

Стыдно и больно думать о том, что я могла не увидеть счастливые глаза Никиты и его улыбку, если бы одна из моих попыток решить все в один счет увенчалась успехом.

Но потом у меня появился он. Маленький и самый важный для меня человек.

Нет, моя жизнь после его рождения не стала легче, но я обрела стимул жить. Ради него. Потому что от одной мысли, что я оставлю его без своей защиты, заставляла мое сердце биться медленнее. Я должна была его защитить. Нет, не была. До сих пор должна.

Будут ли у нас с ним когда-нибудь спокойные времена? Как у самых обычных людей? Чтобы не думать о том, что кто-то желает нам плохого?

Провожу по его волосам и он опять улыбается во сне.

Нехотя встаю и еду к себе.

Полночи сижу и смотрю в звездное небо. События сегодняшнего дня напрочь лишили меня сна.

Сколько раз я ловила себя на мысли, что хочу увидеть Олега. Так многое хочу рассказать ему. И не могу.

И вот сейчас он здесь. Он опять ворвался в мою жизнь. Но захочет ли он меня выслушать? Да и нужны ли ему теперь эти разговоры?

Это другой Олег. Даже не Олег. Дэн Севен.

А взгляд. Этот взгляд как бы сам говорит: «Ты никто в моей жизни».

Весь следующий день я провожу за работой. Так пытаюсь отвлечься. Но мой взгляд то и дело устремляется на стрелки часов на стене. И мне кажется, они идут слишком быстро.

Я выхожу заранее, чтобы ехать в офис к Олегу, но все равно попадаю в пробку. У его кабинета я появляюсь в начале седьмого. Секретаря на месте нет и дверь в кабинет приоткрыта.

Стучусь и захожу.

Кресло пустое. Осматриваюсь. В кабинете никого нет. Крепче прижимаю к груди папку с документами.

– Ты опоздала, – слышу знакомый и одновременно такой чужой голос за спиной.

Оборачиваюсь.

Олег заходит в кабинет и подходит ко мне.

– Неудивительно, что компания оказалась в такой заднице, – говорит, давя на меня своим тяжелым взглядом. – Нельзя опаздывать на деловые переговоры.

– Не думаю, что мое десятиминутное опоздание может сказаться на результатах тендера, – я понемногу прихожу в себя. Поднимаю вверх голову.

Олег делает еще один шаг ко мне. Я не двигаюсь. Он протягивает руку и берет папку. При этом касается моего плеча. Я вздрагиваю непроизвольно. Он хмурится.

– Когда-то тебе нравились мои прикосновения, – произносит как-то зло.

– Я могу идти? – спрашиваю я.

Мне и правда больше всего на свете хочется сбежать.

– Нет, – отрезает он.

Кидает папку с документами на стол и берет меня за локоть.

– Пошли.

– Куда? – пытаюсь сопротивляться, когда он просто тащит меня за собой.

– Нам надо поговорить, – мы уже подходим к лифту. – Позвони мужу, скажи, что задержишься.

– Какому мужу?

Он останавливается и поворачивается ко мне.

– У тебя их несколько? – приподнимает бровь.

– У меня нет мужа, Олег, – объясняю я. – Влад погиб.

Он хмурится и на мгновение отпускает меня. Отступаю на шаг. Но он опять берет меня за руку и тянет в лифт.

– Тогда тем более нам надо поговорить.

Яна

– Ты боишься? – спрашивает меня Олег, пока мы едем в лифте.

Мы стоим у стен напротив друг друга. На приличном расстоянии. Но я все равно как будто чувствую его дыхание на своей коже. Ненужные воспоминания мешают мне размышлять здраво.

Мне казалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы все забыть. Оказывается, я ошибалась.

– А должна? – спрашиваю я чуть слышно и сама не узнаю свой голос.

Олег лишь усмехается.

Лифт останавливается и мы выходим. Опять чувствую его руку на своем лотке.

Подходим к машине. Олег открывает дверь и толкает меня внутрь.

– Куда, Олег? – спрашиваю я.

– Да, не бойся ты, – говорит он, улыбаясь уголком губ. – Разве я хоть раз причинил тебе зло?

Сама стыжусь своего недоверия и сажусь в машину.

Мы едем в тишине, которая давит и не дает расслабиться.

Олег ослабляет галстук и включает кондиционер. В салоне действительно душно.

Мы приезжаем к ресторану. Столик уже заказан и нас ведут в отдельную комнату.

Когда закрывается дверь, я опять удивленно смотрю на Олега.

– Может, хватит делать из меня монстра? – уже серьезно спрашивает он. – Чего ты боишься? Что я тебе плохого сделал?

– Прости, – шепчу я и сажусь за стол.

Олег тоже садится напротив меня. Берет бутылку.

– Я не пью, – говорю я.

– Я отвезу тебя.

– Мне нельзя.

– Почему?

– Есть причины, – уклоняюсь я от ответа. Мне не хочется делиться с ним этим.

Он ставит бутылку на место.

– Так даже лучше, – говорит, приподнимая бровь. – На трезвую голову разговор будет понятнее. Как ты жила, Яна? Эти шесть лет.

– Нормально, – неопределенно отвечаю я.

– Что с Владом? Когда это случилось?

– Полгода назад, – замолкаю. Надеюсь, что на этом допрос остановится.

– И? – требовательно произносит он. – Что случилось с ним? Рассказывай, Яна.

– Зачем, Олег? – не выдерживаю я. – К чему это все? Влада нет. Компания на грани банкротства. Я пришла к тебе за помощью.

– Я все равно узнаю, Ян, – не дает мне высказаться до конца.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Его отравили. На семейном ужине.

– Даже так…

– Да. И я – главный подозреваемый. Я занималась подготовкой ужина.

– А это не ты? – вдруг спрашивает он.

– Что ты говоришь, Олег? – искренне удивляюсь я и ошарашено смотрю на него.

Он ухмыляется.

– Что еще? – спрашивает, тыкая вилкой в стол. – Какие еще достижения в жизни?

– Мне не нравится твой тон, Олег, – прямо говорю я. – Я хочу уйти.

Встаю.

– Стоять! – слышу жесткий голос. Тот самый, который напугал меня в самую первую нашу встречу после долгой разлуки. – Сядь, – говорит он уже спокойнее.

Но я не слушаюсь. Выхожу из-за стола и иду к двери. Нажимаю на ручку и приоткрываю дверь. И в этот момент в нее ударяет ладонь Олега.

– Я не разрешал уходить, – говорит он, наклонившись ко мне. В самое ухо.

Забываю, как дышать. И не пойму, чем вызвано такое мое состояние больше. То ли нахлынувшими воспоминаниями, то ли страхом. Опять я испытываю страх от нашей встречи.

Поворачиваюсь к нему лицом. Взгляд сразу же устремляется на шрам.

– Не смей! – цедит он.

Непонимающе смотрю ему в глаза.

– Я хочу знать про Дмитрия, – говорит он. – Рассказывай.

– О чем? Олег, я не понимаю. Какого Дмитрия?

– Дмитрий Воронцов. Сын Влада.

– Что? Откуда ты про него знаешь?

– Рассказывай, – наклоняется ко мне еще ближе.

Теперь между нашими лицами какие-то жалкие сантиметры.

В горле пересыхает. Становится трудно дышать. Еще немного и я задохнусь от этой близости. Мои губы пересохли и я инстинктивно облизываю их.

Взгляд Олега тут же перемещается на них.

Слышу его частое дыхание.

– Яна, – вдруг произносит он голосом уже другим. Голосом из прошлого. Теперь это мой Олег. Тот самый, который заставлял меня дрожать. Но не от страха.

И только успеваю об этом подумать, как он впивается в мои губы. Берет мои руки в свои и прижимает их к стене.

Отрывается ненадолго от меня и шепчет в губы:

– Яна…

И опять поцелуй. Какой-то дикий, необузданный. Причиняющий боль, потому что он буквально вжимает меня в стену. И я послушно приоткрываю рот, впуская его.

Вспоминаю его вкус. Его запах. Его движения.

Как будто не было этих лет. Этой разлуки. И всего того, что я пытаюсь забыть и никак не могу.

Олег

Она ничуть не изменилась. Яна. Все та же запуганная маленькая девочка, хоть и пытается строить из себя уверенную бизнес-леди.

Только взгляд стал еще грустнее. Так, как будто ее жизнь сильно приложила. Но ведь я знаю, что это не так! Это у меня жизнь пошла под откос. Из-за нее.

Я увидел ее спустя шесть лет. Спустя долгих шесть лет.

Сколько раз я пытался выбросить ее из головы. Возненавидеть. Проклясть.

Но чем больше взращивал в себе это чувство ненависти, тем больше понимал, что не смогу жить, если снова не увижу ее. Чтобы отомстить. Наказать. Заставить жалеть о своем поступке.

И вот она передо мной.

Думает, я не замечаю ее дрожи. И этих пересохших губ. Губ, которых касался не только я. Теперь уже я знаю об этом. И от осознания этого злость еще больше накрывает меня.

И все равно не могу удержаться, когда она оказывается в такой опасной близости.

Слышу ее дыхание. Чувствую ее страх.

И эти губы. Оказывается, я до сих пор помню их вкус и мягкость их прикосновения.

И я целую ее. Со всей силой, на какую способен после стольких лет разлуки. Мне хочется причинить ей боль. За предательство и за то, что я до сих пор не выкинул ее из головы.

Почти забываю, зачем она здесь. Зачем я здесь.

Отпускаю ее руки и обнимаю за талию.

– Яна… – шепчу и ненавижу себя за эту слабость.

– Нет, Олег, – она отталкивает меня, упираясь в грудь своими ладошками. – Нет.

Такая ее реакция вводит меня в ступор. Но всего лишь на мгновение. Зато я вспоминаю о цели своего визита в Москву.

– Отпусти, – просит она.

– Привыкла к другим поцелуям? – ехидно спрашиваю я, но не отпускаю ее из своих рук.

– Олег, перестань, прошу тебя. Что с тобой? Я не узнаю тебя, – лепечет она. – Почему ты так ведешь себя со мной? Чем я…

– Замолчи, – не выдерживаю я. – Я не намерен выслушивать твою ложь.

Убираю с нее руки и отхожу. Сажусь за стол.

– Сядь, – говорю ей. – Дверь закрыта. Ты выйдешь отсюда, когда я разрешу.

Но она так и стоит у двери.

– Мне надо идти, – произносит, как ей кажется, уверенным голосом. – Меня ждут.

– Очередной мужик? – усмехаюсь. – Или Дмитрий, сын твоего покойного мужа? – добавляю уже серьезно.

Вижу ее реакцию на это имя. Я прав.

– Какая же ты… – не договариваю. – С сыном собственного мужа… А я себя корил, что переспал с тобой. Думал, каково же тебе. А ты…

– Что ты несешь? – взрывается она и закрывает лицо руками.

Плечи начинают вздрагивать. Но меня этими актерскими слезами не проймешь. Довольно.

– Ты не знаешь, – слышу сквозь всхлипы. – Дай мне уйти. Я не могу… Умоляю.

– Хватит, – произношу равнодушно.

–Олег, – убирает руки с лица. – Есть вещи, которые…

– Замолчи. Хватит лжи, – не даю ей договорить. Я уже не тот и не дам ей опять обмануть меня.

– Как ты разговариваешь со мной? – вдруг возмущается она. – Ты не имеешь права!

И это становится последней каплей. Я опять встаю и иду к ней. Замечаю страх в ее глазах, когда нависаю над этим хрупким дрожащим телом.

– Ты теперь в моей власти, – произношу вкрадчиво. – Я решаю, как и что тебе говорить и что с тобой дальше делать. И судьбу твою дальнейшую я решаю.

– Не понимаю, – хмурится она.

Беру ее за подбородок и сильно сжимаю пальцы.

– Ты будешь делать то, что я скажу. Иначе…

Яна зажмуривается и выражение ее лица немного охлаждает меня. Нет. Мне не становится ее жалко. Но месть должна быть выверена, а не импульсивна.

Поэтому отпускаю ее и открываю дверь.

Яна открывает глаза. За плечо поворачиваю ее и легонько толкаю за дверь. И сразу закрываю ее.

Не хочу ее больше видеть.

Остаюсь один и, глядя в окно, думаю о том, что совершил ошибку. Я должен был узнать все о Владе и о Яне не от нее. Но мне казалось, что того что я уже знаю, достаточно.

На следующий день нанимаю частного детектива. Мне нужна полная информация. Все ее связи и все ее слабые стороны.

После услышанного «нет» желание сделать ее жизнь невыносимой перекрывает желание мести. И я знаю, кто мне в этом поможет.

Получив первые данные от детектива, иду к машине. Смотрю бумаги и не сразу замечаю, как передо мной возникает стройная блондинка.

– Привет, – улыбается белоснежными зубами.

Внимательно осматриваю ее. Не припоминаю.

– Вы не подвезете меня? – говорит она. – У меня каблук сломался.

Приподнимает ногу и действительно демонстрирует сломанный каблук. Роняет его и нагибается передо мной так, что я могу по достоинству оценить ее заднюю часть.

Олег

– Меня Дина зовут, – кокетливо улыбается и протягивает мне руку, чем вызывает у меня ухмылку.

Я давно уже не введусь на эти женские штучки.

– Такси вызови, Дина, если довезти некому, – говорю я и пытаюсь обойти ее.

Но она хватает меня за рукав.

– Неужели вы оставите девушку в такой вот ситуации? Такой мужчина. Я расплачусь, – призывно облизывает пухлые губы. Наверняка, не свои.

– Ну, хорошо, Дина, пошли, – ухмыляюсь я.

Почему бы и нет? Встреча с Яной выбила меня из колеи. Мне нужна разрядка. А то мысли не в ту сторону идут.

Мы садимся в мою машину.

– Ну, куда тебя везти? Дина, – спрашиваю я, выруливая со стоянки.

– Туда, где я смогу отблагодарить настоящего мужчину, – с этими словами она кладет руку мне на ногу и ведет ее вверх.

Короткий взгляд на тонкие пальцы на брюках и снова на дорогу.

Я и отвык уже от скорости, с какой девки ложатся в постель здесь, в Москве. Там, где я сейчас живу, все по-другому. Там я просто снимал того, кого мне надо. Потому что иначе мог огрести проблемы. А тут…

Сразу вспоминаются годы моей молодости. До встречи с Яной. Это она изменила мой уклад. Это ее я ждал у себя в квартире, отказываясь от случайных девок. И это она перечеркнула все одним своим решением.

И я смирился. Но не надолго. Я не мог просто так оставить это. Я хотел, чтобы она сказала мне это все в глаза. Не по телефону, а в глаза. И я предпринял еще одну попытку. А она…

– Ты такой задумчивый, – Дина проводит мне по волосам и отвлекает меня от воспоминаний.

И это хорошо.

– Давай в душ, мне позвонить надо, – говорю я, как только мы заходим в квартиру, в которой я пока живу.

Она послушно идет по указанному направлению. Смотрю на покачивающиеся бедра в коротком ярко-красном платье. Неплохое завершение тяжелого дня меня ожидает.

Набираю частного детектива, который должен был начать поиск информации по Владу и по Яне.

– Что удалось узнать по уголовному делу? – спрашиваю я, ослабляя галстук и снимая пиджак.

– Главный подозреваемый – супруга, – отвечает он сухо и по делу. – Она принесла тарелку с салатом, в котором был крысиный яд. Ее отпечатки на посуде. Но вот, что интересно, следов яда на ее руках обнаружено не было. Хотя, может, успела руки помыть. Непонятно пока.

– Кто еще был на ужине?

– Немного народа. Самые близкие, как я понял.

– Есть фотографии? Можете прислать мне фото всех приглашенных? – возможно, я кого-то узнаю по фото.

– Да, вышлю в ближайшее время, – говорит детектив и прощается со мной.

Как раз появляется Дина, обернутая полотенцем. Идет ко мне. И за пару шагов до меня полотенце вдруг соскальзывает вниз.

– Ой, – произносит она и пытается прикрыться руками.

Я стою, засунув руки в карманы, и слежу за этой ее игрой. Тогда она молча подходит ко мне и кладет руки мне на плечи. Тянется, чтобы поцеловать. Но у меня правило – я не целую продажных девок. Поэтому просто вынимаю руки и давлю ей на плечи.

И она понимает мой жест без лишних слов. Сама встает на колени. И делает все, что от нее требуется сейчас. Дает мне то, что поможет мне отвлечься. Хотя бы на время.

– Тебе вызвать такси? – спрашиваю я, наблюдая сверху вниз, как Дина вытирает губы.

– Я думала, я на ночь останусь, – она театрально надувает губы.

– Зачем, – ухмыляюсь я. – Отблагодарила и можешь быть свободна. Иди одевайся.

Машу ей рукой и она, сжав губы, выходит из комнаты. В это же мгновение приходит сообщение от детектива. Фотографии тех, кто был на ужине, на котором отравили Влада. Листаю их, ища знакомые лица, и резко останавливаю палец.

«Это кто?» – спрашиваю в ответном сообщении, пересылая фото со знакомым лицом.

«Дочь убитого. Дина» – тут же приходит ответ.

Убираю телефон и иду в поисках своей новой знакомой. Она как раз напялила на себя платье и поправляет волосы.

– Что тебе надо? – сразу же спрашиваю я и подхожу к ней совсем близко.

– Понравилось? – игриво улыбается она.

– Хватит играть, Дина Владиславовна Воронцова. Что надо от меня? Что задумала?

Хватаю ее сзади за шею. Я не верю в случайности.

– Я не понимаю, о чем ты, – блеет она. – Правда. Я просто сломала каблук. И ты мне понравился.

– Ясно, – понимаю, что ничего от нее не добьюсь. – Вали отсюда. И чтобы я больше тебя не видел.

Сам все выясню. И про эту овцу тоже.

– Убирайся! – рычу, отталкивая ее от себя.

Она быстро собирает свои вещи и бежит в коридор. Тварь. Еще одна лживая тварь. Стискиваю кулак.

Опять набираю детектива.

– О Крыловой удалось что-то узнать? – спрашиваю, пытаясь успокоиться.

– Пока немного, – разочаровывает он меня. – Но интересный факт. Она каждый вечер ходит по одному адресу. Причем закрывает лицо тщательно. И каждый вечер.

К мужику очередному шастает. Даже не сомневаюсь я.

– Адрес? – сам не понимаю, зачем спрашиваю.

Детектив называет мне адрес.

– Только насчет номера квартиры не уверен. Но, вроде, как, судя по кадрам, на домофоне нажимает всегда одни цифры «109».

– Ясно, – говорю я и прощаюсь.

Не знаю, какая сила, но она заставляет меня быстро застегнуть брюки и сорваться из дома.

И я еду по указанному адресу.

Стою у подъезда. Домофон не набираю. Что я скажу хозяину квартиры? Что пришел посмотреть на того, с кем спит Яна? Тайком спит. Опять.

Уже собираюсь уйти, как дверь подъезда открывается и пожилая женщина сама придерживает дверь, позволяя мне войти внутрь. Не дожидаясь лифта, бегу на пятый этаж. Вот она квартира с номером «109».

Не давая себе времени для сомнений, нажимаю на кнопку звонка. Не сразу, но мне открывают. И та, кто открывает мне дверь, кажется знакомой. Очень знакомой.

– Не может быть… – произносит и она. – Олег?

И тут замечаю из-за ее спины, как из комнаты выходит маленький пацан. Смотрит на меня своими большими глазами.

И в них живой интерес.

И почему я никак не могу отвести взгляд от этих любопытных детских глаз?

Олег

Женщина, открывшая мне дверь, оборачивается и замечает мальчишку. Идет к нему и проталкивает его обратно в комнату.

– Иди, Никита. Это ко мне.

Закрывает дверь.

– Сын? – спрашиваю я, сам не знаю зачем. Какая по большому счету мне разница?

– Крестник, – отвечает она. – Олег?

Она все еще не уверена.

– Подожди, – вспоминаю я. – Ты же подруга Яны? Извини, не помню имени.

– Вика, – отвечает она.

– Точно. Вика.

– Пройдешь? – спрашивает она.

– Нет. Прости. Я пойду.

Разворачиваюсь и уже на лестнице слышу:

– Олег, а ты чего приходил-то?

Не отвечаю и быстро сбегаю вниз.

Я и сам не знаю, зачем приходил. Но хотя бы понял, что Яна ходит каждый вечер к подруге. Хотя что мне это дает? Какая разница, куда и к кому она ходит? Она такая же сучка, как и та, что сегодня стояла передо мной на коленях. Захочу – и Яна встанет.

И эта мысль начинает мне нравиться. Так, что даже в штанах становится тесно. И это злит. Она опять так действует на меня. Но я-то знаю, какая она. И на что она способна. Я сам видел.

Ударяю руками об руль.

Видел! И никогда не смогу это забыть. И простить. Никогда.

На следующий день отдаю указание о переносе сроков подведения итогов по тендеру еще на пару дней. Я знаю, что компании Яны победа здесь нужна как воздух. Без нее она просто потеряет компанию. Кредиторы уже ждут, чтобы как стервятники наброситься на то, что осталось от империи ее мужа.

Но сама она не звонит. Не просит о встрече. Не умоляет дать ее компании шанс. Рассчитывает на честность при выборе? Или не хочет меня видеть?

Получив информацию от детектива, что Яна весь день в офисе, еду к ней. На часах начало восьмого. Рабочий день давно кончился. Но Яна все не появляется.

Я терпеливо жду ее в машине у входа.

Наконец, она выходит. Красивая сучка. Ничуть не изменилась. Я бы и сейчас сделал с ней то, о чем постоянно мечтал первое время вынужденной разлуки. Хотя почему «сделал бы»? Сделаю. Сама раздвинет ноги и встанет на колени. Потому что привыкла жить богато. Потому что я могу все отнять у нее.

– Яна! – окликаю ее в окно автомобиля, когда она ровняется с ним.

Она идет задумчиво, опустив взгляд, и как только слышит меня, испуганно смотрит. Боится. Тоже чувствует, что я могу с ней сделать? Тем лучше.

– Садись. Подвезу, – открываю ей дверцу, не выходя из машины.

– Я уже такси вызвала, – отказывается она.

– К подруге собралась? О чем можно трындеть каждый вечер?

После этого вопроса Яна вся как будто сжимается и смотрит на меня, уже нахмурившись.

– Откуда ты знаешь? Ты что? Следишь за мной?

– Да, – жестко произношу я. – Садись в машину. Надо поговорить.

Яна колеблется всего пару секунд и сама садится на пассажирское сидение.

– Ты был у Вики? – ее первый вопрос.

– Да, – отвечаю, не глядя на нее и выруливая на дорогу. – Тебя туда везти?

– Да, – мне кажется или она как-то осторожно отвечает?

– После смерти Влада с кем спишь? С его сыном? – прямо спрашиваю я.

Этот вопрос не дает мне покоя и я не вижу смысла миндальничать.

– Что ты несешь? – взрывается она. – Останови машину!

Даже не думаю исполнять ее просьбу. Наоборот, жму на газ. Заодно блокирую двери.

– Олег! Я хочу выйти! – не унимается она и даже хватает меня за руку, которой я веду машину.

Я с силой отталкиваю ее от себя.

– Не дергайся, – непонятная злость уже пробудилась во мне и сейчас мне нужно чем-то ее усмирить.

– Олег, ты пугаешь меня. Что тебе нужно? – по голосу слышу, что она едва не плачет.

– Что мне нужно? – усмехаюсь я и резко кручу руль, съезжая на обочину.

Олег

Паркуюсь и отстегиваю ремень. В глазах Яны испуг.

– Олег, – шепчет она, когда я беру ее за шею и пальцем вожу по щеке.

– Ты помнишь? – спрашиваю я.

Прикосновение к ней как будто успокаивает меня. Но я не должен поддаваться. А она сама трется о мою руку. И смотрит. Так смотрит на меня. И я опять оказываюсь слабее того притяжения, которое исходит от нее. Сам наклоняюсь и останавливаюсь лишь, когда между нашими губами остаются какие-то ничтожные миллиметры.

– Шесть лет, Яна. Шесть лет, – шепчу я и накрываю ее губы.

Опять этот вкус. Понимаю, что он не стерся из памяти за эти годы. Я помню каждую нашу встречу.

Придвигаюсь ближе и кладу руку Яне на ногу. Веду ее вверх.

И тут она как будто приходит в себя. Уже трезво смотрит на меня и хватается за мою руку. Отстраняется.

– Нет, Олег. Нет. Не надо.

– Почему? – пытаюсь опять успокоить ее я. – У нас же все уже было. Перестань.

Протягиваю руку и нажимаю на рычаг, опуская сиденье. Яна ойкает, когда резко падает вниз. Выставляет вперед руки, упираясь мне в грудь.

– Поверь, за эти годы я не стал хуже, – ухмыляюсь я и задираю на ней юбку.

– Нет, Олег. Нет, – умоляет она. – Я не могу.

– Почему? – меня начинает раздражать ее отказ. Тем более, что я догадываюсь о причине. – Ну? Отвечай!

Хочу услышать это от нее.

– Не могу, – пытается вернуть юбку на место. – Ты не знаешь…

– Я все знаю! – обрываю ее. – Больше, чем ты думаешь! Ложись!

Толкаю ее в плечо, когда она пытается приподняться. И впиваюсь губами ей в шею.

– Прекрати! – возмущается она и бьет меня по плечам. – Это не ты! Это не Олег! Не мой Олег!

– Твой Олег?! – я отрываюсь от нее и приподнимаюсь.

Пристально смотрю на нее сверху вниз.

– Твой Олег?! – повторяю вопрос. – Которого ты предала? Использовала и выбросила?!

Мотает головой.

– Я не…

– Молчи! – еще одну ложь от нее я не выдержу. Пусть лучше молчит.

Дергаю ее за ноги вниз и берусь за ремень.

– Нет! Я не хочу! Нет, Олег! – она вся извивается, пытаясь выбраться из моей хватки.

А потом вдруг ударяет меня хлестко по щеке. Звон от пощечины оглушает. Настолько сильный удар.

И я как будто прихожу в себя. Стискиваю зубы. Она опять заставляет совершать меня неправильные поступки, о которых я могу пожалеть.

Возвращаюсь на свое сидение и поправляю одежду.

– Открой дверь, – просит Яна, садясь прямо и натягивая на колени юбку.

Разблокирую двери. Она тут же хватается на ручку.

– Сама придешь, – рычу я, вцепившись в руль.

Яна вдруг поворачивается ко мне. Внимательно смотрит.

– Что с тобой, Олег? Ты же не был таким? Почему ты так со мной? Ты многого не знаешь… Я пыталась…

– Я знаю все, что должен знать, – произношу твердо. – И гораздо больше, чем ты думаешь. Если бы не ты…

Ударяю по рулю.

– Уходи, – говорю, отвернувшись в окно. – Я не хочу тебя видеть. Слышать твою ложь. Но запомни.

Поворачиваюсь и опять смотрю на нее.

– За все в этой жизни надо платить. За все, Яна. И я докажу тебе это.

Она зажмуривается и, не сказав ни слова, выскакивает из машины.

Яна

После нашей первой встречи спустя шесть лет разлуки там, у него в офисе, я даже испытала какую-то радость.

Я уже не надеялась его увидеть. Перестала ждать. Я знала, что он не может вернуться. Влад столько раз по пьяни в подробностях рассказывал мне обо всех издевательствах над Олегом, что мне самой становилось страшно. Я молила Бога об одном: чтобы Олег не наломал дров и не надумал вернуться.

Но вот он снова здесь. Влада уже нет. Но мы все равно не можем быть вместе.

Прикосновения Олега возвращают меня в мою прошлую жизнь. Но сейчас эти прикосновения жесткие, злые. Я чувствую это. Каждым движением Олег как будто пытается напомнить мне о том, что произошло шесть лет назад.

Как-то Влад напился и после издевательств долго доказывал мне, что ему удалось убедить Олега в моем коварстве. Что теперь меня ненавидит не только он, но и Олег. Я слушала, закрыв голову руками. Сидя в углу полутемной комнаты.

Тогда я была на пятом месяце беременности. И именно в тот день я впервые попала в больницу. С угрозой.

К счастью, все обошлось.

Но сейчас угроза исходит от Олега. То, как он говорит, как касается меня. Во всем я ощущаю опасность.

И этот тендер – лишь повод причинить мне боль. Он не даст нам его выиграть.

«Сама придешь» – самое страшное, что мне пришлось услышать за последнее время. Особенно когда это слетает с губ когда-то любимого человека.

Поэтому, особо не раздумывая, я снимаю компанию с участия в тендере.

Мне хочется уехать куда-нибудь. Ото всех. Вместе с Никитой.

Чтобы все проблемы остались где-то далеко. Хотя бы иллюзорно. В моих мечтах.

Но один телефонный звонок рушит и их. Меня вызывает следователь. В последнюю нашу встречу мне показалось, что следствие на верном пути и с меня, наконец, снимут эти абсурдные обвинения.

Но сейчас в трубке незнакомый голос. Оказывается, следователь сменился.

А вместе с новым следователем вернулись и подозрения в моей причастности к убийству мужа.

Я это легко понимаю, стоит мне увидеть подписку о невыезде, которую новый следователь протягивает мне для подписи.

– Почему? – не могу сдержать вздох разочарования я. – Мне следователь говорил, что готовы результаты экспертизы и нашли следы яда у других участников ужина. У меня же их не нашли. У кого нашли тогда?

– Вы что-то путаете, – говорит мужчина, сидящий напротив, и при этом даже не смотрит на меня. Продолжает перебирать бумаги на столе. – Таких данных нет в деле. Расписались?

Ставлю подпись. Что еще остается?

– Насколько это?

– До окончания следствия, – сухо отвечает он.

Встреча со следователем опять доводит меня до отчаяния. И вместо того, чтобы ехать к Вике, я еду в офис. Надо прийти в себя. Никита не должен видеть плачущую маму.

Сидя за столом, пытаюсь отвлечься, перебирая бумаги. Секретаря я давно отпустила. Рабочий день закончен. И поэтому, когда раздается стук в дверь, я немного удивляюсь. Я никого не жду.

Дверь открывается и заходит Дина. Только ее мне не хватало.

– Ты была у следователя? – вместо приветствия спрашивает она.

– Не твое дело, Дина. Зачем ты пришла?

– Я вот тут подумала, – растягивает слова она. – Нам ведь нужен этот тендер?

Она еще, похоже, не знает, что я отменила наше участие.

– Почему бы тебе ради компании не попросить помощи у Дэна Севена?

Внутри все сжимается от услышанного имени, но я стараюсь не показать виду.

– Чего молчишь? – допытывается Дина.

– Я не понимаю тебя, Дина, – говорю, а в горле пересохло.

– Он совсем не против неформального общения, – усмехается она, разглядывая кольцо на пальце. – Я проверила.

Хмурюсь и чувствую, как чаще начинает биться сердце.

– И потом, – продолжает она очень медленно, – вас так много связывает.

Замолкает и внимательно смотрит уже на меня.

– О чем ты? – спрашиваю я. Неужели она что-то знает?!

– Об Олеге и твоей измене моему отцу, – все также спокойно произносит она, но не сводит с меня взгляда. – Как удачно я познакомилась с Леной.

Улыбается.

– Она мне многое рассказала.

Я продолжаю молчать. Потому что в данной ситуации это лучшее, что я могу сделать.

– И вот тут я подумала, – как будто размышляет, говорит Дина. – А не Олег ли отец Никиты?

– Что ты несешь?! – срываюсь я.

– По времени сходится, – ехидно улыбается она. – А он ведь и не знает… Интересно, как он отреагирует на эту новость? Как думаешь?

– Что ты хочешь? – обреченно спрашиваю. Я прекрасно понимаю, к чему она ведет.

– Отказ от наследства. Твой сын не имеет права на деньги моего отца. Моего и Дмитрия. Кстати, он скоро возвращается.

Опять ехидная ухмылка. А меня всю передергивает от услышанной новости. Но и это пока отходит на второй план.

– Ты знаешь, что это невозможно, – говорю я. – Я не могу отказаться от наследства Никиты. По закону наследниками являются все дети, а Никита по бумагам – сын Влада.

– Не тупи, Ян, – снисходительно говорит Дина. – Ты официально откажешься от отцовства Влада. Сама скажешь, что Никита – не его сын. Все просто.

Мотаю головой.

Но не от несогласия с ее словами, а от своего бессилия.

– Иначе… – четким голосом произносит Дина.

– Я согласна, – останавливаю ее.

– Умница. Ты меня не разочаровала. Хорошего вечера.

Она приторно улыбается, разворачивается на каблуках и идет к выходу. Но у самой двери останавливается, опять поворачивается ко мне и произносит:

– И лучше тебе это сделать до возвращения Дмитрия. Чтобы не злить его лишний раз.

Яна

Как и обещала, я еду к нотариусу оформить признание о том, что мой покойный муж не является отцом моего сына.

Но меня ждет разочарование.

– Вы не можете этого сделать, – говорит нотариус, пожилая женщина со строгим взглядом. – По закону ваш сын полноправный наследник и вы не можете за него отказаться от наследства.

– Но если он не сын покойного?

– Это надо доказать. Экспертиза ДНК, например. Но сразу скажу вам, что суд не признает вашу причину уважительной для эксгумации. Лишить несовершеннолетнего наследства.

Качает головой, приподнимая бровь.

– Так что, можете оставить эти свои попытки. Мальчик – наследник. И, как женщина и мама – очень жаль, что у него такая мать.

Ну, не объяснять же ей всю ситуацию. Поэтому просто встаю и ухожу.

Еду к Вике. Навстречу мне сразу же выбегает Никита.

– Мама, мама, я так скучал! Когда я смогу жить опять с тобой?

Сажусь на корточки и смотрю в любимые глаза. В них все тот же вопрос.

– Потерпи еще немного, сынок, – прижимаю его к себе. – Мне надо закончить кое-какие дела и мы опять будем вместе. Только мы.

– Всегда-всегда? – шепчет он, уткнувшись мне в грудь.

– Да, сынок, навсегда. Ты же знаешь, да?

Кивает.

– Я. Тебя. Люблю, – шепчу в маленькое ушко. – Мама всегда будет рядом.

Я провожу с сыном весь остаток вечера. Укладываю его и иду к Вике на кухню.

– Устала, – опускаю голову на руки.

Чувствую, как слезы начинают душить меня.

– Когда это все закончится? – первый всхлип.

– Не раскисай, – Вика гладит меня по спине. – Ты столько боролась. Ведь осталось совсем чуть-чуть.

– Я готова все отдать. Пусть забирают. Только пусть нас в покое оставят, – я уже не сдерживаю слез.

– Слушай, – Вика садится совсем близко, – а что, если тебе с Олегом поговорить?

Испуганно смотрю на нее. Мотаю головой.

– Может, поможет? И потом, – загадочно замолкает, – ты не думала о том, что Никита его сын?

– Это исключено, – хмурюсь я, вытирая слезы рукой. – Мы предохранялись. А историю моего оплодотворения ты знаешь.

– Не знаю. Я бы не была так уверена, если бы спала с мужиком.

– Нет, Вика. Я не могла бы рассказать Олегу, даже если бы он и был отцом. Не могла бы.

– Почему? Что такое?

– На это есть причины. Извини, не могу пока рассказать тебе. Вот, закончится это все… Когда-нибудь же оно должно закончиться? Да, Вика?

С надеждой смотрю на нее.

– Конечно, – обнимает меня она. – Мы еще с тобой посмеемся над твоими страхами.

Посмеемся… Если бы не оптимизм Вики, я бы давно затухла. И сдалась.

Возвращаюсь домой поздно ночью. Слабый свет уличных фонарей почти не освещает наш двор. Иду от машины к подъезду, опустив взгляд в пол. Меня опять посещают мрачные мысли.

Вдруг слышу шорох сзади. Не успеваю обернуться, как чья-то рука ложится мне на шею.

– Аааа, – успеваю крикнуть я и тут же мой рот затыкают.

– Тихо ты! Родственника не узнала?

Этот голос заставляет меня почти вжаться в землю. Мне кажется, что я испытала бы меньше страха, услышав незнакомый голос с требованием отдать сумку.

Дмитрий, сын моего покойного мужа, резким движением разворачивает меня к себе.

– Ну, здравствуй, мачеха, – усмехается он, не убирая свою руку с моего рта. – Сколько же мы не виделись?

Хищно осматривает меня, цокая языком.

– Поехали! – берет меня за руку и тащит за собой.

– Куда? – пытаюсь сопротивляться.

– Поговорить надо. Про убийство отца и про твоего выродка.

– Отпусти! Я не пойду! – холодный ужас окутывает мое сознание.

Мне хочется реветь от бессилия.

На улице никого. А Дмитрий уже дотащил меня до машины и пытается запихнуть внутрь.

Я отчаянно бью его руками, пинаюсь. Пытаюсь освободиться.

– Ах, ты сучка! – злится он и замахивается.

Инстинктивно прикрываю лицо руками. Нагибаюсь. И слышу удар. Потом еще. И стоны. Стоны Дмитрия. Потом грохот, как будто что-то упало на асфальт.

Но я боюсь открыть глаза и посмотреть. Настолько страх сковал все остальные чувства.

– Жива? – слышу знакомый голос и меня как будто отпускает.

Олег

Не знаю, почему, но меня словно само что-то толкает из квартиры. В машину. И в сторону дома Яны.

Зачем?

Даже не пытаюсь найти объяснения своим поступкам. Я просто хочу увидеть ее. Последняя наша встреча вывела меня из колеи. Меня разрывает.

С одной стороны, я хочу причинить ей боль. Чтобы она почувствовала, каково это – терять все.

А с другой стороны, я не могу спокойно смотреть на эти глаза, полные страха и безнадежности. На ее дрожь от моих прикосновений. Потому что эта дрожь от страха, а не от предвкушения или удовольствия.

Я так и не смог забыть ее. Как ни пытался. Не смог вычеркнуть ее другими.

И возненавидеть не смог… Не смог…

Я сижу в машине перед ее домом. Знаю, что она еще у Вики. Эти странные ежедневные встречи. Зачем? Что может так объединять?

Вдруг замечаю машину Яны. Она паркуется, выходит и идет к подъезду. Но тут к ней подбегает какой-то мужик. В темноте я вижу лишь мужской силуэт.

Хватаюсь за ручку двери. Но потом останавливаюсь. Может, знакомый? Любовник? Тоже ждет ее. Чувствую, как сердце начинает биться чаще. Опять злость и обида накрывает меня.

Но все проходит в один миг. Когда я замечаю борьбу.

Сразу же выскакиваю из машины и без предупреждения оглушаю мужика. На нем капюшон. Поэтому я так и не могу его рассмотреть. Да это и не важно.

– Олег? – дрожащими губами произносит Яна, когда я сам убираю ее руки с головы.

Она опять дрожит.

Помогаю ей встать. И прижимаю к себе. Она утыкается головой мне в грудь.

– Олег, – тяжело выдыхает.

Кошусь на все еще лежащего мужика и пинаю его носком ботинка. Все еще в отключке.

– Пошли, – говорю Яне и беру ее на руки.

Она ойкает, но не пытается слезть. Наоборот, еще крепче прижимается ко мне.

Доношу ее до квартиры и ставлю. Она роется в сумке дрожащими руками. Никак не может найти ключи.

Забираю у нее сумку и достаю их. Открываю дверь.

– Не уходи, Олег, – неожиданно просит она.

Яна уже вошла, а я все еще стою за порогом. Не знаю, нужно ли мне это сейчас.

И тогда она берет мою руку и тянет к себе. Делаю первый шаг.

– Олег, – Яна неожиданно кидается мне на грудь и я слышу всхлипы.

Рубашка тут же становится влажной.

– Не надо, Яна, – провожу рукой по волосам. Пальцы помнят их мягкость. Так и хочется сжать их и натянуть на кулак. – Успокойся. Все позади.

Она мотает головой.

– Нет, Олег, нет…

– Расскажи мне, Яна, – прошу я и беру ее лицо в свои руки. – Посмотри на меня.

Она поднимает взгляд. Опять эти грустные испуганные глаза. Как и шесть лет назад. Они вообще умеют у нее улыбаться? Быть другими?

– Прости, – произносит она и вытирает рукой слезы. – Прости. Я сейчас успокоюсь.

Я все еще держу ее лицо в руках. Провожу большим пальцем по нежной, влажной от слез коже. И касаюсь губ. Теплых. Влажных. Таких желанных.

В ответ на мое прикосновение она лишь приоткрывает их, не отводя от меня взгляда.

– Яна, – шепчу я.

Тяну ее к себе и наклоняюсь сам. Останавливаюсь в миллиметре от ее губ. Вдыхаю ее аромат.

И, не в силах больше держаться, впиваюсь в нее. Она сладко и горячо выдыхает прямо мне в рот.

Я как безумец терзаю ее губы. Мне кажется, что, чем сильнее я прижмусь к ним, тем быстрее меня отпустит. Но, наоборот, я не могу остановиться. Эта близость только еще больше разжигает во мне огонь.

Делаю шаг, не выпуская Яну из своих рук, и ногой захлопываю дверь.

Я уже не смогу уйти. Даже если она будет просить. Будет?

Отрываюсь от нее и смотрю ей прямо в глаза. Ищу ответ на свой вопрос. И Яна дает его мне.

Обнимает меня за шею и сама наклоняет к себе. Целует в скулы, в подбородок. Слегка касается губ.

Опять беру ее на руки и несу в комнату.

Яна

Я так перепугалась, когда услышала голос Дмитрия за спиной. Сразу все то, что я пыталась забыть и запрятать куда-то далеко в себе, вернулось. Как будто произошло только вчера, а не много лет назад.

Он не должен был появиться опять в моей жизни. Но в последнее время призраки прошлого преследуют меня. И если бы ни один из них….

Когда Олег осторожно несет меня, я плотнее прижимаюсь к нему. Хочу услышать стук его сердца. Оно бьется сейчас так часто.

Я вспоминаю все. И сама тянусь к его губам. Только они целовали меня так нежно и так страстно.

Олег садится со мной на диван. Разворачивает к себе лицом. Обхватывает меня за спину и утыкается лицом в грудь. Мне становится трудно дышать от такой близости.

– Почему ты так поступила тогда? – вдруг спрашивает Олег, не отрываясь от меня.

Руками веду по его волосам. Наклоняюсь и целую его в макушку.

– Яна, скажи, – просит он и теперь уже смотрит в глаза. – Ведь все могло быть иначе. Почему?

– У меня не было выбора, Олег, – признаюсь я, пытаясь не разреветься.

– Выбор есть всегда, Яна, – он произносит это как будто в бреду и я хочу сказать ему что-то важное. Но он не дает мне этого сделать.

Опять впивается мне в губы. И я сама забываю все то, что стоит между нами. Опять чувствую его близость и его прикосновения. Отвечаю ему. Позволяю языком повторять все то, что так изменило наши жизни шесть лет назад.

Никто после него не дарил мне этих ощущений. После нашей разлуки мое тело как будто перестало существовать. Умерло. И вот теперь оно оживает. Олег помогает мне вернуться к жизни.

– Яна… – шепчет он, обжигая своими поцелуями.

Спускается вниз. Вырисовывает языком узоры на шее. Ключицах.

Убирает руки со спины и нетерпеливо расстегивает блузку на мне.

– Олег, – произношу я, сопротивляясь из последних сил, – нам надо…

– Молчи, – быстро целует в губы и я не замечаю, как остаюсь перед ним без одежды.

Рукой машинально прикрываю тело. Но не потому что стесняюсь. Нет. Стыжусь.

Олег сам убирает мои руки. Замечает шрамы.

– Опять он? – спрашивает и я слышу в его голосе злость. Он как будто приходит в себя. – Когда?

Но я не хочу об этом говорить. Потому что тогда мне придется вспомнить о том, что так и не отпустило. О том, что все еще тревожит меня, заставляя признавать свою ущербность.

Поэтому сама беру его лицо в руки и целую.

Хочу почувствовать его. Чтобы кожа к коже. Чтобы удары его сердца отдавались во мне. Опять испытать это приятное чувство тяжести от любимого тела.

Это желание сметает сейчас все остальные.

Олег легко читает его. Подхватив меня за талию, переворачивает и я оказываюсь на спине. И он накрывает меня своим телом. Пропустив руки мне под спину, хватает за плечи. Смотрит прямо в глаза.

И одно движение. Я вскрикиваю. От боли. Но не хочу отпускать ее. Хочу и готова испытать ее снова и снова.

Свожу брови и прикусываю губу. Так сильно, что кажется, чувствую солоноватый вкус.

– Давно не было? – спрашивает Олег, замирая во мне.

Отворачиваюсь, краснея. Этот вопрос сбивает настрой. А ответ на него испортит все окончательно. Поэтому просто молчу. Обнимаю его за шею и прижимаю к себе.

Он принимает это. Кладет голову мне на плечо и возобновляет движения.

Медленные и аккуратные. Знаю, что даются они ему нелегко. Он шипит и ругается, но сдерживает темп. И я благодарна ему за эту заботу.

Боль уходит. И на смену ей приходят давно забытые ощущения. Я зубами впиваюсь в плечо Олега. Он приподнимается, смотрит на меня. И, как будто прочитав в глазах ответ на свой немой вопрос, ускоряется. Уже не жалеет меня. Врывается со всей силы.

Комнату наполняют его хрипы и мои стоны.

Я испытываю то, что возвращает меня прежнюю. Все отходит на второй план. Вскрикиваю и впиваюсь в его плечи ногтями. Царапаю его. Он рычит. Сильнее сжимает меня и я проваливаюсь в нирвану. Лечу вверх, закрыв глаза и пытаясь сохранить в себе эти старые, давно забытые ощущения.

– Яна, – слышу сквозь небытие. – Моя… – поцелуй. – Яна… – опять поцелуи.

Открываю глаза и вижу, как капелька пота стекает по виску Олега. Пальцем касаюсь ее.

– Ян, – говорит он и опять смотрит мне прямо в глаза, – как ты жила? Без меня?

Встает и сбрасывает с себя остатки одежды. Я лишь молча наблюдаю за ним. Вспоминая каждую мышцу. Я так любила рассматривать его.

Он замечает мой взгляд, ухмыляется и берет меня на руки.

– В душ? – спрашивает и, не дождавшись ответа, несет меня в ванную.

Я просыпаюсь утром от солнечного света, проникающего сквозь не до конца закрытые жалюзи.

Вся ночь мне кажется сном. Неужели это правда? Оборачиваюсь. Уткнувшись носом в мое плечо, ровно дышит Олег.

Значит, правда. Невольно улыбаюсь.

В теле такая приятная усталость и ломота. Вдруг поцелуй на спине. И еще.

– Олег, мне пора, – говорю, собрав всю силу воли.

Так сложно контролировать себя, когда его руки и губы сводят с ума.

– Сегодня суббота, – шепчет он, скользя рукой вниз. – Куда тебе пора?

Понимаю, что еще чуть-чуть и я уже не смогу выбраться из этого сладкого плена. Поэтому, превозмогая себя, убираю его руку и сажусь на кровати, натягивая на себя одеяло.

– Мне надо идти. Меня ждут.

Олег резко дергает меня за руку и я оказываюсь под ним.

– Кто?! – спрашивает, нахмурившись.

Слышу, как учащается его дыхание. И опять злой блеск в глазах. Игры с ним точно опасны.

– Сын, – отвечаю спокойно и легко читаю удивление на лице Олега. Брови расходятся, глаза становятся шире, рот приоткрывается.

– Сын? – переспрашивает он хриплым голосом.

Олег

Почему я раньше не узнал, что у нее есть сын? Все внимание детектива обратил на бизнес и убийство Влада. И теперь вот такая новость.

– Сын? – не могу поверить в услышанное.

Я помню наш разговор с Владом. И свое посещение клиники помню.

Пристально смотрю на Яну, пытаясь уловить хоть какой-то намек в ее мимике и голосе. Она должна себя выдать.

Но Яна спокойно смотрит на меня. Встает и собирает одежду. Начинает одеваться.

– Да, Олег, – говорит, застегивая блузку, – у меня есть сын. Никита. Самый дорогой для меня человечек.

– Это сын Влада? – решаю сразу выяснить все.

– Это мой сын, – Яна делает акцент на слове «мой».

– Но Влад не мог иметь детей, – не отстаю я, тоже натягивая на себя одежду.

– Прости, мне надо бежать, – Яна встает с постели и идет к выходу.

– Постой, – окликаю ее я, надевая часы, – я с тобой.

Она останавливается и резко оборачивается.

– Зачем? – непонимающе смотрит на меня. – У тебя тоже дела?

Подхожу к ней, обнимаю за талию и прижимаю к себе.

– Я хочу выходные с тобой провести, – шепчу в волосы. – И потом, мы ведь так и не поговорили.

– Давай вечером встретимся? – предлагает она, пытаясь отстраниться. – Мне сейчас надо к Вике за Никитой.

– Ну, вот я тебя и отвезу, – говорю я уверенно и толкаю ее к выходу.

– Подожди, – пытается остановить меня она, хотя я уже заталкиваю ее в кабину лифта.

И, как только двери закрываются, чтобы лишить ее возможности говорить, прижимаю всем телом к стене и впиваюсь в губы.

Мы провели весь вечер и всю ночь вместе, но я так не насытился ею. Такое ощущение, что все те годы, проведенные без Яны, только усилили желание обладать ею.

Не отрываясь от ее губ, нахожу глазами кнопку «Стоп» и жму на нее.

– Олег, – выдыхает она, когда я выправляю блузку из юбки и касаюсь ее кожи.

Пальцами чувствую мурашки, бегущие от моих прикосновений.

Плотнее прижимаюсь к ней, чтобы почувствовала, как сильно я хочу ее.

– Олег, – немного возмущенно произносит она, но сама трется бедром о мои джинсы.

– Вот поэтому эти выходные мы проведем вместе, – шепчу я, целуя ее в шею, и опять жму на кнопку, пока диспетчер не поднял тревогу.

Яна едва успевает заправить блузку, как лифт останавливается и мы выходим и идем, держась за руку, мимо ожидающих. Яна виновато опускает взгляд. Прижимаю ее за голову к себе и целую в макушку.

Мы приезжаем к дому Вики.

– Подожди меня здесь, – просит Яна.

– Хорошо, – соглашаюсь и только вспоминаю, что у меня нет детского кресла.

– Яна, – кричу ей в окно, – я за креслом съезжу.

– Не надо, – отвечает она. – У Вики наше.

Она возвращается нескоро. Мне кажется, что проходит целая вечность. И я даже порываюсь несколько раз выйти из машины и подняться к Вике. Но останавливаю себя.

Наконец, она появляется. Ведет за руку мальчика. Второй рукой удерживает кресло.

Выхожу из машины и иду к ним. Забираю кресло и сажусь на корточки. Внимательно вглядываюсь в сына Яны. Это тот самый мальчуган, которого я встретил тогда у Вики.

Этот взгляд невозможно забыть.

Заметив мое пристальное внимание, мальчишка прячется за ногу мамы.

– Привет, – я протягиваю ему руку. – Я Олег. А ты кто?

Он поднимает взгляд на маму. Потом опять на меня. Яна проводит ему по волосам.

– Поздоровайся, Никита. Это Олег, мой друг.

И лишь после этого он нерешительно протягивает мне свою ручку. Аккуратно беру ее и легонько трясу.

– Меня Никита зовут, – говорит тихо. – А ты пират?

– Почему? – его вопрос вводит меня в ступор.

– У тебя шрам на глазу, – он тычет пальчиком мне в лицо. – Я в книжке про пиратов видел картинку. Там такой шрам. Тебе больно было?

Эти детские вопросы, заданные с такой непосредственностью, ничуть не причиняют боль от воспоминаний о шраме. А лишь вызывают улыбку.

– Я раньше был пиратом, – говорю проникновенно. – Знаешь, сколько сундуков с сокровищами я закопал?

– А карта есть? – тут же звучит новый вопрос.

И тут я понимаю, что надо следить за тем, что говоришь. Детское любопытство – вещь коварная. Мне на помощь приходит Яна.

– Ну все, Никита, хватит. Ты совсем озадачил дядю Олега. Я потом тебе про карты и сокровища почитаю. Пошли.

– Мам, а куда мы поедем? Опять на танцы? – и Никита кривит лицо.

Недоуменно смотрю на Яну.

– Ты же знаешь, Никита, что по субботам у тебя тренировка. И это не обсуждается. Есть правила…

Боже, смотрю на нее. Сколько строгости и занудства. Откуда?

– Некоторые правила придуманы для того, чтобы было приятно нарушать их, – не даю ей договорить и подмигиваю Никите.

Он с надеждой смотрит на меня.

– Любишь гамбургеры? – спрашиваю у него.

Я отлично помню, что дети почти всех моих знакомых обожают фастфуд.

Никита быстро-быстро кивает, но с опаской смотрит на маму. Что скажет она?

Я притягиваю ее к себе и шепчу на ухо:

– Кто главный нарушитель правил? Ну, по крайней мере, был шесть лет назад?

Незаметно завожу руку ей за спину и слегка хлопаю по попе.

Олег

Первым делом мы едем в ресторан. Укусив пару раз гамбургер, Никита, довольный, убегает на горки. Мы с Яной остаемся за столом одни.

– Сколько лет Никите? – спрашиваю я, не отводя от него взгляда.

– Пять, – отвечает Яна и утыкается в пустую чашку кофе.

– Кто отец, Яна? – перевожу взгляд на нее и беру ее за подбородок, потому что она не спешит смотреть мне в глаза.

– Не Влад, – очень тихо отвечает она.

– Это я знаю, – говорю серьезно. – Кто? Дмитрий?

Не замечаю, как брови сами сходятся на переносице.

Яна вздрагивает от упоминания этого имени.

– Что? – откашливается. – Причем здесь Дмитрий, Олег? Почему ты спрашиваешь?

Усмехаюсь.

Отпускаю ее подбородок и отпиваю кофе.

– Что за тайна такая, Ян? Ты же не хочешь сказать, что Никита – мой сын?

Ее глаза тут же округляются. Мотает головой.

– Нет, конечно. Мы же предохранялись.

Помнит.

– Значит, все-таки, Дмитрий, – сжимаю в руках салфетку.

Яна замечает этот мой жест. Накрывает своей ладонью мою руку. Как будто пытается успокоить. И под воздействием ее тепла я немного ослабляю кулак.

– Я не знаю, кто отец ребенка, Олег, – говорит спокойно. – Было искусственное оплодотворение. На этом настоял Влад. Ему зачем-то нужен был еще один ребенок. Зачем, он так и не сказал. Любви отцовской от него не было, но развода он мне не давал. Говорил, что до совершеннолетия Никиты мы должны быть вместе.

– И ты смирилась, – усмехаюсь я. – Осталась жить с ним.

Опять всплывают старые обиды.

Убираю свою руку из-под ее руки. Выбрасываю смятую салфетку на стол.

– Ты не знаешь… – произносит она, но замолкает.

– Так расскажи, – ухмыляюсь я. – Удиви меня.

– Зачем ты так? – опускает взгляд.

Отпивает минералку.

– Если бы я ушла, Влад забрал бы у меня Никиту, – произносит на одном дыхании.

– Чушь. У матери не забирают детей.

– У него были возможности для этого. Поверь мне, – закрывает глаза.

Поверить ей? Той, которая уже однажды предала меня? Проще всего сейчас свалить на того, кого нет рядом. На покойника.

Надо бы встать и уйти. Вычеркнуть ее навсегда из своей жизни. Но не получается.

В этот момент к нам подбегает Никита.

– Мам, я в туалет хочу, – шепчет так громко, что, кажется, слышат все за соседними столиками.

– Пошли, – Яна встает и берет его за руку.

– Опять в девчоночий? – кривится Никита. – Не хочу!

И с надеждой смотрит на меня.

– Я свожу, – говорю Яне и веду Никиту за руку.

Сделав все дела, он выходит ко мне из кабинки.

– А ты не мой папа? – спрашивает прямо, сощурившись.

Этот вопрос просто сражает меня наповал. Откуда это?

– Что? – переспрашиваю, нахмурившись. – Твоего папу зовут Влад.

– Да, я знаю, – кивает. – Но тетя Дина сказала, что у меня другой папа. Что мой папа – это старинный друг мамы. Ты старинный друг?

Каждое произнесенное им слово все больше и больше лишает меня опоры. Внимательнее вглядываюсь в него.

– Ты старинный? – допытывается он.

– Очень, – отвечаю и веду его к раковине. – Помой руки.

– Эх, – вздыхает он, намыливая ладошки, – а мне так хочется папу увидеть. Поиграть с ним. И показать мои самолеты.

– У тебя же есть папа. Был…

– Он не играл со мной, – вздыхает Никита. – И я не люблю его.

С этими словами поворачивается и смотрит на меня, нахмурившись. Лицо становится непривычно злым.

– Почему? – спрашиваю я, вытирая его руки салфеткой. Сажусь перед ним на корточки.

Он еще больше сдвигает брови. Даже мне становится страшно от его взгляда.

– Потому что он маму бил!

Сжимаю кулак свободной руки.

– А тебя? – пытаюсь держать себя в руках.

– Я мужчина, – гордо произносит он. – Я защищал маму.

Олег

– Пойдемте, я отвезу вас домой, – говорю я Яне, когда мы возвращаемся к столику.

– Что-то случилось? – похоже, она легко угадывает мое настроение.

– У меня есть дело, – хмуро произношу я. – Надо кое-что выяснить.

– Хорошо, – соглашается она, опустив взгляд, и берет Никиту за руку.

– Мам, – спрашивает он по дороге к машине, – а у тебя есть еще старинный друг?

Этот его вопрос почему-то заставляет мое сердце биться чаще.

– У меня нет друзей, – отвечает Яна.

– Почему? – не успокаивается Никита. – А дядя Олег?

– Все, Никита, дома поговорим, – она обрывает его и дальше мы идем уже молча.

– Куда везти? – спрашиваю я, садясь в машину. – К Вике?

– Нет, домой.

Провожаю их до квартиры. Не успев зайти, Никита сразу же убегает внутрь.

– По игрушкам своим соскучился, – поясняет с улыбкой Яна.

Потом ее взгляд становится вдруг серьезным.

– Что-то случилось, Олег? Ты как-то изменился.

– Ты обращалась в полицию? – прямо спрашиваю я. – Почему терпела? Неужели ради денег?

По выражению ее лица вижу, что она понимает, о чем я. Опускает взгляд.

– Терпела все ради сына, – шепчет неуверенно.

– Но в каких условиях ему пришлось жить, – не сдерживаю упрека. – С тобой. Из-за тебя.

Сокрушенно качаю головой.

– Мне пора.

– Олег, – Яна берет меня за руку и смотрит. – Не исчезай больше… Пожалуйста…

И я не могу выдержать этот ее взгляд. Он как будто что-то ковыряет там, внутри, где, как я думал, уже давно все умерло, перестало реагировать.

Не знаю, что сказать ей. Забираю руку и молча ухожу. Не оборачиваясь.

Я еду в клинику, где шесть лет назад сдал свой биоматериал. Туда, где подрочил в баночку в надежде на новую жизнь с Яной. И опять как будто что-то скребет в груди. От воспоминаний. Отгоняю прочь.

В медицинском центре меня долго не пускают. Но, в конце концов, я добиваюсь того, чтобы меня принял главный врач.

Охранник провожает к нему в кабинет.

– Добрый день, по какому вопросу? – интересуется доктор.

– У меня деликатный вопрос, – начинаю издалека. – Несколько лет назад я сдавал сперму в вашем центре. Хотел бы узнать, использовали ее или нет.

– Нууууу, – протяжно тянет мужчина, – это конфиденциальная информация. Вы что. Я не могу вам это сказать. Вы, когда пришли сдавать биоматериал, были же предупреждены о конфиденциальности?

Киваю.

– Ну вот, использовали вашу сперму или нет, этого я вам сказать не могу. Это все, что вы хотели узнать? – смотрит на часы.

Я молча достаю из кармана кошелек и вынимаю несколько купюр с нулями. Кладу перед врачом.

– Мне нужна эта информация, – многозначительно смотрю на него. – Вам же это ничего не будет стоить. И никто не узнает об этом. Мы сохраним конфиденциальность.

Доктор смотрит на купюры, потом на меня. Достаю еще пару таких же и кладу на стол.

– Но зачем вам? – по голосу уже слышу его сомнения в правильности своих действий.

– Не люблю ложь, – отвечаю сухо.

Доктор сжимает губы, переводит взгляд в окно. Потом встает, забирает купюры и протягивает мне ручку и лист бумаги.

– Фамилию свою напишите и дату рождения.

Делаю, что он просит.

– Еще вопрос, – говорю, передавая ему лист с данными.

– Что еще? – хмурится он.

– Мне надо знать, была ли среди ваших клиенток одна моя знакомая.

Доктор недовольно играет желваками.

Добавляю еще купюры.

– Пишите, – кивает он.

Записываю и данные Яны.

– Ждите, – говорит доктор и выходит.

Он возвращается через несколько минут. Садится за стол.

– С кого начнем? – спрашивает, ухмыляясь.

– С Воронцовой, – называю фамилию Яны.

– Воронцова Яна Викторовна – наша пациентка. Ей была проведена операция по искусственному оплодотворению, – он называет дату. Да, все сходится с возрастом Никиты. – Операция прошла успешно. Пациентка забеременела. Больше к нам не обращалась. Теперь вы.

Листает какие-то бумаги.

– Ваш биоматериал был уничтожен. По просьбе одного из учредителей.

– Кого? – перебиваю я.

– Этого сказать не могу.

Лезу опять в кошелек.

– Не поможет, – улыбается. – Я просто не знаю. Вот, есть акт об уничтожении. Проще говоря, слили в унитаз вашу сперму. Так что, можете не волноваться, нигде не бродит ваш ребенок. Можете спать спокойно.

Ухмыляюсь.

Встаю, но, прежде чем уйти, еще раз пристально смотрю доктору в глаза:

– Это правда?

– А зачем мне врать? – разводит руками.

Еду к себе.

Поток мыслей в голове не дает мне сосредоточиться на главном.

Почему мне вдруг захотелось узнать, кто отец Никиты? С чего вдруг я решил, что им могу быть я?

Яна права – мы предохранялись. И я помню слова ее покойного мужа о том, что моей спермой не воспользуются.

Ну, и странно было бы думать, что Влад захочет, чтобы Яна родила ему ребенка от меня. После всего, что было.

Но почему все равно нет покоя? Откуда сомнения?

Перед глазами снова и снова всплывает лицо Никиты. Его взгляд. Последний наш разговор.

Как этому пацану удалось что-то затронуть там, внутри меня?

А еще мне становится гораздо лучше от мысли, что он не ребенок Дмитрия, сына Влада. Все-таки, отец Никиты – неизвестный донор.

Уже лучше.

Ложусь в кровать, но не могу заснуть. Теперь перед глазами Яна. Вспоминаю, как она горячо отдавалась мне прошлой ночью. Как тогда, в нашей прошлой жизни. Яна…

Вскакиваю с кровати, быстро одеваюсь и мчу к ней.

Звонок в дверь.

Она открывает быстро. Как будто ждала.

– Олег, – тяжело выдыхает, увидев меня на пороге своей квартиры.

Захожу и сразу притягиваю ее за талию.

– Никита где? – шепчу в губы.

– Спит, – улыбается она.

И я впиваюсь в нее. Прижимаю к стене. Хочу ее прямо здесь, в коридоре.

Тяну за пояс халат и распахиваю его. Жадно ласкаю руками такое желанное тело.

– Олег, – стонет Яна и запускает пальцы мне в волосы, когда я губами спускаюсь все ниже и ниже.

Яна

Обвожу пальцами такие любимые черты лица. Правда, раньше они были нежнее, красивее. Сейчас на лице Олега морщины. И шрам. Провожу по нему пальцем.

– Откуда у тебя шрам? – меня давно волнует этот вопрос. Неужели, это Влад?!

– Не важно, – хмурится он. – Я не хочу об этом говорить.

Убирает мою руку.

Мы лежим на кровати и мне хочется, чтобы это никогда не кончалось.

Олег поворачивается набок. Проводит мне по волосам.

– Я отдал распоряжение. Твоя компания выиграет тендер. Это спасет ее. Должно спасти. Если ты не безнадежна, как руководитель, – улыбается он.

– Я уже не руководитель, – говорю я.

– Почему?

– Передала полномочия старшим детям Влада. Так будет лучше. Я уже ничего не решаю.

– Так, – он резко садится и смотрит на меня теперь сверху вниз. – Ты не должна так поступать. Ты имеешь такие же права на компанию, как и они. И сын твой имеет права. Я делаю это ради тебя, а не ради них.

Смотрит теперь как-то укоризненно? Или мне кажется?

Тоже привстаю, сажусь рядом.

– Ян, компания нужна тебе. Не смей идти у них на поводу. Я с тобой, – проводит руками по плечам, потом вниз, по рукам. Берет мои ладони в свои. – Я не дам тебя обидеть. Ты мне веришь?

Заглядывает в глаза.

Ну как я могу ответить отказом? Тянусь и легонько касаюсь его рта. Он приоткрывает их и позволяет мне самой целовать его. Не нападает как обычно.

Провожу языком по теплым, нежным губам. Обхватываю его нижнюю губу, немного засасываю.

Ладонями ощущаю, как Олег начинает дрожать. Сильнее стискивает мои пальцы, но все еще держит себя в руках.

Придвигаюсь к нему совсем близко. Грудью ощущаю его горячее тело и кажется даже, что каждый стук его сердца отдается и во мне.

Он вдруг отпускает мои руки и берет меня за затылок. Внимательно смотрит в глаза.

– Веришь? – требует ответа, шепча прямо в губы.

Киваю, едва сдерживая улыбку. И он тяжело выдыхает и толкает меня на кровать.

Опять его руки и губы возвращают меня. Каждая наша близость как будто приносит мне частичку меня прежней. Ногтями впиваюсь в его плечи и прикусываю губу. Боюсь разбудить Никиту.

– Завтра скажу секретарю, чтобы дом искал вместо квартиры, – говорит Олег, быстро целуя меня в обкусанные губы и откидываясь на бок.

– Зачем? – смотрю удивленно.

– Чтобы не надо было губы кусать, – хитро улыбается.

Смущенно отвожу взгляд.

– Давай так, – говорит, беря меня за подбородок. – Ты уже передала руководство компанией?

Киваю.

– Отлично. В понедельник тогда я сам переговорю с ними.

– Олег, не надо, – прошу я.

Он кладет палец мне на губы.

– Тшш, я сам все решу, – наклоняется и целует быстро в губы. – А теперь спать давай.

Притягивает меня к себе и сильно сжимает.

– Ян, – шепчет в ухо уже в полудреме, – я так скучал по тебе. Вот только сейчас понимаю, как сильно скучал… Боялся, что никогда больше не увижу тебя…

Целует в ухо.

Мне хочется так много сказать ему, но почти сразу же в ухо раздается мерное дыхание Олега. Он заснул.

Сама сильнее прижимаюсь к нему и тоже закрываю глаза.

Наверное, это самые счастливые выходные в моей жизни.

Я боялась, что Никита будет чувствовать себя обделенным, если Олег решит остаться на все выходные. Но порой мне кажется, что я тут лишняя. Так странно, насколько легко они нашли общий язык.

Сейчас, наблюдая за тем, как Никита с гордостью показывает Олегу свои самолеты, я с горечью думаю о том, что он так и не познал радости от общения с отцом.

Влад не обращал на Никиту никакого внимания. Мог даже не сказать ему ни слова за весь день. И сын быстро понял, что неприятен отцу. Перестал подходить к нему, пытаться рассказать что-то.

Последней точкой в их окончательном отдалении стал удар, нанесенный Владом Никите. Он целился в меня. Но Никита бросился под руку.

Тогда я испугалась настолько сильно, что, забыв о страхе, вскочила и вцепилась в волосы Влада. Но тут же получила пощечину и упала рядом с сыном.

Когда Влад двинулся на нас, я поняла, что это может стать концом. И тогда бросила ему одну только фразу, закрыв уши Никиты. И эта фраза подействовала.

Влад отступил. Злость в глазах никуда не делась, но он больше нас не трогал.

В тот раз я поклялась, что, если он еще притронется ко мне или к Никите, ни он, никто другой нас больше не увидит и это клеймом ляжет на его репутацию. А за нее он боялся больше всего.

От воспоминаний начинает колоть сердце. Надо успокоиться. Все позади. Влада больше нет в нашей жизни.

В понедельник я с опаской жду звонка от Олега. Он должен встретиться с Диной. Именно она стала директором компании после моего ухода. Чем обернется эта встреча?

Но вместо Олега звонит именно она.

– Привет, Яна, – говорит непривычно ласково. – Как поживаешь? Как Никита?

– Зачем ты звонишь? – спрашиваю я вместо приветствия.

– Я тут подумала, – говорит она. – Ты прости нас. Мы, конечно, неправильно себя повели. Я хотела бы наладить наши отношения. Ты как?

Ее предложение кажется мне обманчивым.

– Ян? – зовет она меня в трубку. – Не обижайся. Я правда хочу помириться с тобой. Все равно мы с тобой ничего уже не решаем. Вопрос с наследством решится со дня на день. Ну, и Никита мне, как-никак, брат.

– Что-то ты не вспоминала об этом раньше, – укоризненно произношу я.

– Не держи обиду, Ян. Мы же родственники. Все ошибаются. Надо давать шанс. Приезжайте с Никитой ко мне сегодня?

Что?! Вот это неожиданное предложение!

– Я серьезно, Яна, – слышу в трубку. – Я хочу поговорить с тобой. Просто поговорить. И по делам компании обсудить кое-что. Если захочешь. Ну, и с Никитой рада буду увидеться. Я ведь уже три месяца его не вижу. Ты его прячешь от нас.

– У меня есть на это причины.

– Согласна. Только не «есть», а «были», Ян. Были. В общем, я хочу забыть уже старые обиды. Приезжай. Нам ведь надо как-то вместе и дальше жить. Я готова попросить прощения за свои прошлые поступки. Была не права. Признаю.

Я все еще молчу.

– Приедешь? – настаивает Дина. – Ян, пожалуйста. Дай мне шанс. Прошу.

Во мне борются противоречивые чувства, но я понимаю, что Дина в чем-то права – нам надо поговорить и решить, как быть дальше. И, судя по ее настрою, нам, похоже, впервые удастся это сделать без истерик и взаимных оскорблений.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Спасибо! – кричит в трубку Дина. – Только с Никитой приезжай! Обязательно! У меня для него подарок будет! Привезешь его?

Яна

После разговора с Диной я продолжаю ждать звонка от Олега. Я не могла у нее спросить, как прошла их встреча. Но, судя по ее настроению и тону голоса, она ничуть не огорчилась.

А Олег так и не звонит. Поэтому набираю ему сама.

– Что-то срочное, Ян? – сразу же спрашивает он. – У меня важные переговоры. Если можно, то потом.

– Да, извини, ничего срочного, – отвечаю я.

Кто я ему, чтобы отрывать от дел? Да, и ничего серьезного не случилось. Поговорю с ним потом.

Еду к Вике. И там узнаю, что, оказывается, у Никиты температура. Все-таки, не стоило разрешать им с Олегом есть столько мороженого.

Сажусь рядом с его кроваткой и кладу руку на лоб.

– Сыночек, как ты? – целую его.

– Мам, не уходи, – берет меня за руку.

– Я скоро приеду, – обещаю я. – Мне надо съездить к тете Дине и потом я сразу же сюда. К тебе. Что тебе купить? Хочешь чего-нибудь вкусненького?

– Не едь туда, мам, – он так и не отпускает мою руку. – Я боюсь.

– Чего, сынок? – глажу по волосам.

– Не знаю, – опускает взгляд. – Там плохо. Не езди туда.

– Все будет хорошо, – опять целую его в лоб. – Я быстро. Туда и сразу обратно. Купить тебе арбуз? Покушаешь?

Мотает головой и отворачивается к стенке. Глажу его по голове и встаю.

Мне надо встретиться с Диной. Это не займет много времени. Зато потом я не отойду от Никиты.

До дома Дины добираюсь быстро. Паркуюсь во дворе.

– Яна! – слышу голос Дины и поднимаю взгляд. Она кричит мне из окна. – Загони машину в гараж. А то тут сейчас бригада придет покрытие ремонтировать. Машина мешать будет.

– Хорошо, – отвечаю я и загоняю машину в гараж.

– Проходи, – говорит мне Дина, открывая дверь.

– А Дмитрий здесь? – спрашиваю я сразу же.

– Нет, – отвечает она. – Мы с тобой вдвоем. А Никита где? Почему не привезла?

– Он заболел.

– Жаль, – вздыхает она. – Очень жаль. Я очень хотела его сегодня увидеть.

Как будто задумывается на мгновение.

– Ну, ладно, в следующий раз привезешь. Я уже и не помню, когда видела его в последний раз. Подарок вон ему купила, – кивает в сторону большой коробки. – Чай будешь?

– Нет, Дин, я не надолго. К Никите надо ехать.

– Кстати, а где он? Ты же его не одного дома оставила? С кем он?

– С соседкой оставила, – вру я. Я все еще не решаюсь сказать ей, где Никита. Наверное, я не права. – Ты хотела поговорить?

– Да, – кивает Дина и садится за стол. – Садись, Ян. Хоть минут десять-то побудешь?

Сажусь на стул.

– Понимаешь, – начинает Дина. – Я сегодня встречалась с Дэном Севеном. Знаешь его?

Внимательно смотрит на меня. Я лишь киваю.

– Он хочет исключить нашу компанию из конкурса. А это будет катастрофа, сама понимаешь.

Пауза.

– Может, ты поговоришь с ним? В неформальной обстановке? – произносит она и смотрит мне прямо в глаза.

– О чем ты, Дин? – не понимаю я.

– Тебе ведь эта компания также нужна, как и нам, – раздается вдруг голос Дмитрия у меня за спиной.

Вскакиваю со стула.

– Ты же сказала, что его нет, – смотрю на Дину, хватаясь за стул.

– Ошиблась, – пожимает она плечами. – Дом большой – за всеми не уследишь.

Но по ее улыбке я понимаю, что она врет.

Молча беру сумку и иду к двери. Какая же я дура, что поверила!

– Тебе же не привыкать спать ради выгоды, – меня перехватывает Дмитрий. – Сначала мой отец, потом отец щенка.

– Не смей! – раздается звонкий удар. Я влепила ему пощечину.

– Что?! – рычит он и замахивается.

Инстинктивно вжимаюсь и свободной рукой закрываю голову.

– Брось ее, – голос Дины прорезает сознание. – Не связывайся. А то опять в полицию накатает. Нам сейчас ни к чему.

И Дмитрий с силой отшвыривает меня от себя.

– Живи. Недолго, – слышу я в спину его смех.

Буквально бегу в гараж. Никак не могу вставить ключ зажигания. Руки трясутся.

С ужасом думаю о том, что этот кошмар, наверное, никогда не закончится. И что страшнее всего, Никите предстоит жить с этим.

Наконец, завожу машину и выезжаю со двора. Вырулив на трассу, вжимаю педаль газа в пол. Хочу быстрее уехать подальше от этих людей. К сыну.

Говорить ли Олегу? Что он сам расскажет мне? Хочу увидеть его. Он единственный, кто дарит мне спокойствие. Хотя бы на время.

Впереди перекресток. Жму педаль тормоза.

И… ничего не происходит… Сердце опускается в пятки. Давлю сильнее, но машина несется, ничуть не сбрасывая скорость.

Тормоза не работают.

Я все ближе к светофору и мне горит красный сигнал. В панике жму, не переставая, педаль. Все бесполезно.

Тогда хватаюсь за ручной тормоз и резко тяну его вверх.

Раздается визг, скрежет. Резкое торможение на такой скорости и машину заносит. Начинает крутить, пока она не переворачивается в кювет.

И последнее, что я вижу, – мелькание голубого и зеленого. И потом вдруг резко острая боль и темнота.

Олег

Яна не перезвонила. Ни через пару часов, ни вечером. Безрезультатно набираю ее номер. Она отключила телефон? Обиделась?

В последний раз я набираю ей уже поздно ночью. И опять холодный женский голос сообщает мне о том, что абонент не доступен. Отправляю ей сообщение, но оно не доходит.

Я очень устал сегодня. Надеюсь, завтра она включит телефон и мы поговорим.

Засыпаю почти сразу, но просыпаюсь за ночь несколько раз. Машинально подношу телефон к глазам, чтобы проверить, дошло ли мое сообщение. Нет.

Под утро мне снится сон. Наверное, впервые за очень долгое время.

Я перестал видеть сны с тех пор, как провел три дня в кромешной темноте и так и не смог заснуть тогда. С тех пор сон для меня – лишь способ забыться, но не отдохнуть.

Но сегодня ночью во сне ко мне приходит Яна. Правда, у нее на лице маска. Но я знаю, что это она. Тяну к ней руки, а она как будто растворяется и у меня в руках остается лишь маска. Просыпаюсь в холодном поту. Я так явно опять потерял ее. И от этого страшно.

Я так и не могу заснуть. Сижу на кухне, пью кофе и смотрю на восход. Кое-как дожидаюсь семи утра и опять набираю Яну. Тишина в ответ. Хочется разбить телефон. Но сдерживаюсь.

Быстро одеваюсь и еду к ней. Консьерж меня не пускает – Яны нет дома. Со вчерашнего дня.

Да, куда она подевалась, черт возьми?! У меня и связи-то нет ни с кем, кто ее еще может знать. Только Вика. Конечно! Как я забыл?!

Но ее телефона тоже нет. Поэтому еду по уже знакомому адресу.

К счастью, Вика оказывается дома.

– Где Яна? – с порога спрашиваю я, заглядывая в комнаты. – А Никита? Он где? Где они?!

– Никита в саду, а Яна… Я сама не знаю, где она. Как вчера уехала, с тех пор не появлялась. Хотя обещала быстро вернуться.

– Куда она уехала? – спрашиваю я.

Вика молчит.

– Вика? Куда? – требую я.

– Я не знаю, могу ли тебе говорить… Яна не сказала…

– Вика! – уже не сдерживаюсь я.

– Она к Дине поехала, к дочери Влада, – наконец, раскрывает тайну она.

Ударяю ладонью о косяк.

– Зачем? – вопрос в никуда.

Не прощаясь, сбегаю по лестнице вниз.

Она же звонила мне! А я не смог говорить…

Адрес Дины я знаю. Детектив присылал как-то.

Она встречает меня с приторной улыбкой.

– Я знала, что ты передумаешь, – говорит слащаво.

– Где Яна? – спрашиваю я и захожу внутрь, не дожидаясь приглашения. Осматриваюсь.

– Ее нет тут, – голос сразу приобретает другую окраску.

– Она была у тебя, – подхожу к ней и пристально смотрю в глаза.

– Была и уехала. Торопилась очень. Я предлагала ей остаться, а она все равно уехала. Хотя в ее состоянии…

– В каком состоянии? – наседаю я.

– Ой, разбирайтесь сами! – она отворачивается. – Нет ее тут! Все! Если больше ничего не хочешь, уходи.

Призывно облизывает губы. Мне противно. И от нее. И от себя. Потому что я помню эти самые губы у себя.

А еще я понимаю, что ничего тут не добьюсь. Поэтому ухожу.

Подключаю детектива. У него же должны быть связи в органах. И это работает.

Он присылает мне сообщение.

Яна в больнице. Сразу же еду туда.

Меня не пускают. Это реанимация. Но я все равно добиваюсь приема главврача.

– Она в коме, – обычным тоном сообщает он мне.

– Что случилось? – слышу как будто чужой голос.

– В кювет перевернулась на большой скорости. Пришлось ввести в искусственную кому.

– Что нужно? Я переведу сколько нужно.

– Все, что нужно, у нас есть, – говорит врач. – Сейчас надежда только на ее организм. Выкарабкается или нет.

За всеми этими поисками и разговорами забываю об одном очень важном человеке – Никите. Он же, наверное, ждет маму…

Мне хочется увидеть его и лично рассказать, что с мамой все будет в порядке. Да, и Вику надо предупредить. Звоню ей, чтобы предупредить о своем визите.

– Да, Олег, приезжай, я как раз за Никитой сейчас иду. И сразу домой. Приезжай.

Я паркуюсь у ее дома и жду в машине.

Замечаю знакомые фигуры в другом конце двора. Вика ведет Никиту за ручку.

За эти дни Никита стал мне не чужим человеком. Поразительно, как легко я нашел с ним общий язык. Хотя обычно с детьми своих знакомых я особо общаюсь.

От этих мыслей меня отрывает внезапное появление какого-то человека на пути Вики и Никиты. Вглядываюсь внимательно. Вика и незнакомец о чем-то живо беседуют. Вика прижимает Никиту к себе. Но в этот момент мужчина хватает Никиту за другую руку и дергает на себя.

Быстро выхожу из машины и иду к ним. И до меня уже доносятся плач Никиты и крики Вики:

– Перестань! Я не отдам вам его!

– Ты ему никто! – мужской голос. – Мы родственники. Его мать при смерти. Теперь мы о нем побеспокоимся.

– Что тут происходит? – спрашиваю я и мужчина оборачивается.

Дмитрий.

Сын Влада. В груди все сжимается. У нас с ним есть незакрытый вопрос. Но мой взгляд скользит на напуганного Никиту. Не сейчас.

– Олег, помоги, – просит Вика. – Они хотят Никиту забрать. Говорят, что Яна умирает.

– Не думал, что встретимся, – усмехается Дмитрий.

– А я был уверен в обратном, – говорю я. – Мальчишку отпусти.

– Ты ему никто. Также как и эта овца, – кивает в сторону Вики. – Мы с Диной – единственные родственники Никиты. И я пришел забрать его.

– Вик! – кричит Никита. – Я не хочу! Я боюсь! Не надо!

– Отпусти его! – ударяю ребром ладони по руке Дмитрия и он выпускает руку Никиты.

– Жаль, не прикончили тебя тогда, – цедит он, потирая руку. – Ты не имеешь на щенка никаких прав. Нарвешься на неприятности только.

Я делаю шаг к нему и он отступает.

– Подожди. Сочтемся еще, – шипит он. – Мальчишку все равно заберу.

Зыркает на Никиту, а тот прячется за мои ноги.

Когда он, наконец, уходит, поворачиваюсь к Вике:

– Ты в порядке?

– Да, спасибо, Олег. Что же теперь делать? Они узнали, что Никита у меня. Яна так боялась этого. И что с ней? Ты не в курсе?

– Потом, Вика, я расскажу тебе потом. Иди домой.

– А Никита?

– Никита поедет со мной.

Олег

– Ничего не бойся, – говорю я Никите, сажая в свою машину.

– С тобой не боюсь, – вытирает слезы рукавом. – А где мама? Я хочу к маме.

Опять слезы на щеках.

– Мама пока в больнице, – я не умею придумывать сказки, поэтому говорю правду.

– Что с ней? – с тоской смотрит на меня.

– Ничего серьезного, – теперь уже вынужден соврать. Ну, не говорить же пацану, что мама под капельницей без сознания. – Она там несколько дней полежит и выйдет. А ты пока у меня поживешь. Хорошо?

Жду ответа. Все-таки, я должен спросить его.

Никита кивает и я облегченно вздыхаю.

– А Дима больше не придет за мной? – спрашивает испуганно.

– Нет. Ничего не бойся.

Мы приезжаем ко мне. Второпях я даже не взял вещи Никиты. Надо будет заехать завтра к Вике. А пока даю ему свою майку для сна и укладываю в свою кровать.

– Не выключай свет, – просит он, когда я подхожу к двери.

Оставляю свет, желаю спокойной ночи и выхожу.

Набираю Вику. Вкратце рассказываю ей о Яне.

– Вик, что там за проблемы у Яны с детьми Влада? – спрашиваю я.

Вика отвечает не сразу.

– Сволочи они, – говорит серьезно. – Не лучше папашки своего. Все пытаются доказать, что Никита не сын ему и не наследник. Это они отца отравили. Я уверена. А все на Янку пытаются спихнуть. Чтобы убрать ее.

– А что у нее с Дмитрием было? Ты не в курсе? – меня так давно волнует этот вопрос, что решаю спросить напрямую. – Она же спала с ним.

– Ты что?! – слышу возмущенный голос. – С чего ты это взял?!

– Я сам видел, – отвечаю спокойно.

– Я не знаю, что ты видел, Олег, но это неправда. Там другое…

– Что «другое», Вика? Договаривай.

– Прости, Олег, не могу. Я обещала Яне. Нет, не спрашивай. Сама тебе расскажет. Если захочет, – пауза. – А лучше не спрашивай. Мой тебе совет.

Я прощаюсь с Викой и иду в комнату к Никите. Он уже спит, сбросив с себя одеяло. Осторожно накрываю его и выключая свет.

Сам ложусь в кабинете на диване.

Все, что произошло сегодня, круто меняет привычный уклад. Завтра предстоит многое предпринять.

С утра я первым делом прошу секретаря подыскать няню, а пока вызываю ее посидеть с Никитой. У меня есть дела, а оставлять его одного нельзя.

Поручив мальчишку секретарю, первым делом еду в больницу к Яне. Прошу доктора пустить меня к ней в палату. Мне нужно ее увидеть.

– А к ней нельзя, – говорит врач.

– Я не буду ее беспокоить. Мне лишь надо посмотреть на нее. Я быстро, – пытаюсь уговорить его. – Я заплачу.

– Да что вы все о деньгах, – морщится он. – Нельзя к ней. Конвой у ее палаты. Сегодня утром поставили.

– Какой конвой? – не понимаю я. – Кто поставил?

– Следователь, наверное, – пожимает плечами. – Чтобы не сбежала, – ухмыляется, – и чтобы никто к ней не заходил.

– Бред какой-то, – бурчу я.

– Согласен, бред. Учитывая ее состояние. Но полиции виднее.

Я все равно иду к палате Яны и, действительно, возле двери стоит постовой. В форме и с оружием в кобуре.

Ерунда какая-то.

И я еду к следователю. Наверняка, это все связано с убийством Влада.

– А вы кто ей будете? – следователь пристально оглядывает меня, когда я задаю ему вопрос о Яне.

– Давний знакомый.

– Я не вправе разглашать информацию.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – У нее есть адвокат.

– Государственный. У меня нет его телефона, сразу говорю.

– Ясно, – прощаюсь и ухожу.

Я нанимаю Яне нормального адвоката, который сразу же выдает мне всю информацию, полученную у следователя.

В крови Яны нашли, якобы, алкоголь и даже следы наркотических веществ. Поэтому ДТП было спровоцировано ей. Но это не все. Якобы, пришли результаты повторной экспертизы по делу о смерти Влада. И согласно этой новой экспертизе на одежде Яны были обнаружены следы крысиного яда. Того самого, которым и отравили Влада.

Олег

– Но это еще не все, – рассказывает мне дальше адвокат. – Я кое-что проверил. Просмотрел материалы дела. Там интересная ситуация получается.

Я внимательно слушаю его.

– На том ужине, на котором отравили мужа моей клиентки, присутствовали всего пять человек, включая погибшего и Яну Викторовну.

– Кто остальные трое? – перебиваю его. Мне не терпится узнать, хотя я и догадываюсь.

– Дети от первого брака – Дина и Дмитрий, – подтверждает мои догадки адвокат. – И друг Дины. Некто Роман. Достаточно интересная личность. Я навел справки. Странно, что эта информация не заинтересовала следователей.

Адвокат выдерживает паузу и я с нетерпением жду, что же еще он мне расскажет.

– Этому Роману принадлежит компания по поставке ядохимикатов для сельхозпроизводителей, – на последних словах адвокат многозначительно смотрит на меня.

– И что это значит? – нетерпеливо спрашиваю я.

Я устал от загадок. Мне хочется четких разъяснений, а не ребусов.

– Яд, которым был отравлен Владислав Воронцов, используется в сельском хозяйстве для защиты полей от грызунов, – поясняет адвокат.

– Подождите, – мотаю головой. – Получается, что яд мог принести Роман?

– Мы не можем это пока утверждать, – уклончиво отвечает адвокат. – Но мне эти факты кажутся подозрительными.

– Согласен, – киваю я. – Есть еще что-то?

Я вижу по лицу адвокату, что он еще хочет мне что-то сообщить.

– Да, – говорит он. – Дело в том, что на одежде моей клиентки следы яда нашли при повторной экспертизе. Но до нее была еще одна. Буквально сразу после убийства. Тогда следователь взял образцы одежды всех присутствующих, а также соскобы с кожи рук.

Опять пауза. Адвокат роется в папке с бумагами. Я жду с нетерпением, но не подгоняю его.

– Вот, нашел, – наконец, говорит он. – Так вот, согласно первоначальной экспертизе, следы яды были обнаружены на руках Дины, дочери убитого.

– Так, – я хмурюсь и поддаюсь вперед. – А зачем понадобилась повторная экспертиза?

– При проведении первоначальной экспертизы были нарушены процессуальные нормы. Следователь упустил пару моментов, – поясняет адвокат. – Ну, и защитник Дины Воронцовой легко оспорил ее действительность в суде. Результаты экспертизы признали недействительными и назначили новую. А вот новая экспертиза уже выявила следы яда на одежде Яны Викторовны.

– Ничего не понимаю, – трясу головой я. – Как такое возможно? Почему по одним и тем же предметам разные экспертизы делают разные выводы? Разве так бывает?

– Бывает, – кивает адвокат. – Более точные способы обнаружения, другие приборы. Ну, и ошибки экспертов никто не исключал. Сами понимаете…

Его взгляд о многом говорит.

– Ну, хорошо, – продолжаю я. – Что теперь делать? Я уверен, что Яна не делала этого. Ведь прямых доказательств ее вины нет?

– Нет, – подтверждает мои слова адвокат. – И я считаю, надо искать источник получения этого яда. Дело в том, что использованный для убийства яд – весьма профессиональный. Просто так его не купить. Только с лицензией и только фермерам, ну и сельхозкорпорациям.

– И тут очень интересна фигура Романа, – делаю вывод я.

Адвокат лишь молча кивает.

– Хм, – размышляю про себя я. – Давайте так. Я удвою ваш гонорар. Вы оставляете все остальные дела и занимаетесь только этим делом. Мне нужна правда.

– Хорошо, – соглашается он. – Но предупреждаю: могут возникнуть непредвиденные расходы…

– Я их покрою, – не даю договорить ему. – И вот еще что. Я уже нанял частного детектива. Полагаю, вам стоит скоординировать свои действия.

Передаю адвокату координаты детектива и прощаюсь с ним.

Все это не нравится мне. Я чувствую подставу и нечестную игру.

Пока сижу в кабинете, размышляя обо всем этом, секретарь сообщает мне, что пришла Дина Владиславовна Воронцова. Вот уж кого я хочу видеть меньше всего. Но, все-таки, решаю принять ее.

– Здравствуй, Олег, – хищно улыбается она, входя в кабинет. – Как поживаешь? Нашел, кого искал?

– Зачем пришла? – резко спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла.

– Где Никита, Олег? – улыбка исчезает с ее лица.

– Он останется со мной, – твердо произношу я и отворачиваюсь к монитору, давая понять, что разговор закончен.

– Ты не имеешь на него никаких прав, – слышу опять ее голос.

– Также как и вы, – отвечаю я. – Я узнавал у адвоката.

– Я сестра ему! – не сдается Дина.

– Обратись в опекунский отдел, – опять поворачиваюсь к ней. – А пока он поживет у меня.

– Зачем тебе это все? – щурится она. – Ты тоже знаешь? Рассчитываешь обойти нас?

– Что знаю? – внимательно вглядываюсь в нее. – Что?

– Ничего, – как-то сразу легко отступает она и опять улыбается своей фальшивой улыбкой.

Поворачивается и идет на выход. Но останавливается у самой двери. Опять оборачивается и цедит:

– Его мать скоро сдохнет и ты отдашь его нам. Мы с Димой – его единственные родственники. И да, прямо сейчас я еду в опеку.

Олег

Вечером, придя домой, наблюдаю за Никитой, собирающим какой-то конструктор, который принесла секретарша.

Что-то вокруг мальчишки слишком много тайн. Но расспрашивать его самого опасаюсь. Да, и что может толкового рассказать об этих интригах пятилетний пацан?

От мыслей меня отрывает телефон.

– Вы просили позвонить, – слышу в трубке знакомый голос. – Пациентка пришла в себя.

– Она в сознании? – выхожу из комнаты, чтобы не напугать Никиту. – Я могу ее увидеть?

– В сознании, – говорит доктор. – И хочет вас видеть. Вашу фамилию называла. Но…

– Что? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Вы же видели – у нее конвой перед палатой. К ней нельзя.

Смотрю на часы.

– Я буду через час примерно, – говорю и набираю сразу же Вику: – Вик, посиди с Никитой? Яна пришла в себя, мне надо ее увидеть.

После того, как Вика приезжает, я сразу еду в больницу к Яне.

Врач провожает меня до палаты и уходит. Дальше он мне ничем помочь не сможет.

У дверей стоит паренек лет двадцати. Смотрит прямо, в стену.

Уговорить его пропустить меня не составляет особого труда. Он мнется, скорее, для проформы. Боязливо оглядывается. Но сейчас поздний вечер. Кто его проверит?

К тому же я предлагаю ему, пожалуй, половину его зарплаты – за небольшую услугу. Всего лишь дать мне десять минут на общение с больной.

Позволяю ему даже осмотреть себя. Нет, у меня нет с собой никаких запрещенных предметов. Мне надо всего лишь поговорить.

Еще раз оглядевшись по сторонам, он впускает меня.

Яна лежит на кровати с закрытыми глазами. Вокруг какие-то аппараты, датчики, капельницы. Раздается слабый писк одного из приборов.

Подхожу к ней и беру руку. Холодную и слабую.

Яна чуть приоткрывает глаза.

– Олег… – произносит на выдохе. – Ты пришел… Олег…

– Тихо, Яна, тихо. Успокойся. Не надо нервничать. Все будет хорошо.

Неожиданно мотает головой.

– Олег, – губы едва шевелятся. Я вижу, что каждое слово дается ей с трудом. – Никита…

– Он у меня, – глажу ее по руке. – Все хорошо. Не волнуйся. С ним все будет в порядке. Скажи лучше, как это все произошло? Ты выпила?

Она изумленно смотрит на меня. Опять мотает головой.

– Почему ты спрашиваешь? – задумывается на мгновение, как будто пытается что-то вспомнить. – Тормоза, – морщится то ли от боли, то ли от воспоминаний. – Тормоза не работали. Я пыталась… Не помню… Машина была неисправна…

– Я понял, – говорю как можно спокойнее. – Не волнуйся. Ты пришла в себя. Это главное. О Никите я побеспокоюсь. Все будет хорошо.

– Олег, если надо подписать какие-то бумаги на Никиту, я сделаю это. Он не должен попасть к Дине. И к ее брату.

– Не волнуйся, адвокат все сделает, как надо, – успокаиваю я ее. – Тебе сейчас надо поправляться.

Мне хочется наклониться и поцеловать ее, но вижу, что она слишком слаба. Поэтому просто чуть сильнее сжимаю слабую ладошку.

На следующий день я опять встречаюсь с адвокатом и прошу его вместе с детективом попытаться найти проблему в тормозах. Я не верю, что Яна была пьяна, когда села за руль. И сильно сомневаюсь в результатах экспертизы.

Также прошу подготовить его необходимые бумаги для установления временного опекунства над Никитой на время нахождения Яны в больнице.

Олег

Процесс оформления опекунства занимает достаточно долгое время, но и тут деньги помогают решить возникшие проблемы.

Уверен, что Дина с Дмитрием тоже не пожалели их, но решающую роль сыграло желание матери. Яна дала письменное согласие на оформление опекунства на меня.

Поэтому Никита живет со мной. И это так непривычно. Я привык жить один. А теперь моя жизнь кардинально меняется.

Первое, что меня поражает, – количество вопросов, на которые я должен отвечать. Откуда в этой маленькой голове с такой скоростью появляются эти самые вопросы – для меня тоже загадка.

Но, чем чаще я смотрю на Никиту, тем больше осознаю, что мне, наверное, будет его не хватать. Когда Яна выйдет из больницы и заберет его. Я не знаю, как объяснить это чувство, но я как будто привыкаю к нему. Хотя в своей жизни я запретил испытывать это к кому-либо.

Потому что это вызывает лишь боль. Вот и сейчас разлука с этим маленьким пацаном может принести мне ее. Ту самую боль, которую я тщательно стараюсь избегать.

Поэтому решаю меньше времени проводить с ним. К счастью, няню нашли довольно быстро и эта милая женщина сразу же нашла контакт с Никитой.

Отвлекают меня и новости, принесенные адвокатом. И все чаще в наших с ним беседах звучит имя Роман. Имя того самого мужчины, который каким-то странным образом оказался на семейном ужине.

– Есть его контакты? – спрашиваю я адвоката.

Он протягивает мне бумажку с телефоном и адресом.

– Я хочу сам поговорить с ним, – говорю, вглядываясь в листок бумаги.

– Я бы не советовал вам этого делать, – отвечает адвокат. – Это может спугнуть столь важного свидетеля. Лучше дать всему идти своим чередом.

– Нет, – твердо произношу я. – Я не могу ждать. Этот Роман.. – трясу бумажкой. – Я чувствую, что он та самая нить, которая приведет нас к разгадке.

– Возможно, – пожимает плечами адвокат.

После встречи с адвокатом я решаю лично встретиться с Романом. Без телефонных звонков. Поэтому еду к его офису. Как он выглядит, я знаю. Осталось лишь перехватить его на выходе из здания.

Я жду недолго. Роман появляется в дверях и идет на парковку. Иду к нему.

– Роман? – обращаюсь аккуратно.

– Да, – он оборачивается и недовольно осматривает меня. – В чем дело?

– Я хотел бы поговорить с вами по поводу Яны Воронцовой, – сразу перехожу к главному. Рассчитываю на то, что так смогу обескуражить его.

– А в чем дело? – он еще раз внимательно осматривает меня. – Кто вы ей?

– Адвокат, – вру я.

– Адвокат? Что-то случилось? – на его лице нефальшивая тревога. – Что с ней?

Мне не нравится это его волнение, но я отгоняю от себя ненужные догадки.

– Ее обвиняют в убийстве, – говорю я. – В убийстве мужа.

Вижу, как меняется Роман в лице.

– Что? Ее муж убит? Но как? Когда? – сыпятся из него вопросы.

– Он был отравлен на том самом ужине, на котором присутствовали и вы. Помните? Вы были там с Диной, дочерью убитого. Помните?

– Да-да, – рассеянно кивает он. – Помню. Но как? Яна не могла… Я не верю…

– Вы можете рассказать мне все, что знаете? – прошу его. – Это очень важно.

– Конечно, – отвечает он, глядя в пол. – Где Яна?

– Она в больнице, – говорю я и опять отмечаю его излишнее беспокойство за судьбу Яны. Что все это значит?

– Почему в больнице? – сразу же спрашивает он. – Что с ней? Вы можете нормально рассказать, а не кусками?

Слышу в голосе нотки недовольства и раздражения. Но я должен быть спокойным. Мне нужна от него информация.

– Она в аварию попала. Уже в себя пришла. Ее здоровью ничего не угрожает. Я хотел бы поговорить о том вечере, – напоминаю я.

– Я могу ее навестить? – его внимание к персоне Яны становится невыносимым, но я держу себя в руках.

– Пока нет, – отвечаю как можно спокойнее. – Вы поможете мне?

– Конечно, пройдемте ко мне в кабинет, – и он идет обратно к зданию. Открывает дверь и пропускает меня вперед.

– Что именно вас интересует? – спрашивает Роман, когда мы уже садимся друг против друга в его кабинете.

– Как вы попали на этот ужин? Почему? Кто вас пригласил?

Он отвечает не сразу. Встает и идет к окну. Смотрит в него какое-то время. Потом поворачивается и произносит:

– Я познакомился с Яной на одном из благотворительных вечеров. Она была там одна. Без мужа. Милая и такая скромная. Непривычно скромная для таких мероприятий. Она мне понравилась.

Стискиваю зубы, чтобы не выдать себя.

– И я познакомился с ней. Ничего неприличного. Было просто общение. Разговоры ни о чем. Но я захотел увидеть ее вновь. Она отказалась. И я бы, наверное, забыл о ней. Ну, отказалась и отказалась. Но судьба приготовила мне еще один сюрприз.

Спустя несколько дней я увидел ее у офиса своего делового партнера. Подойти не успел. Она быстро выскочила из дверей и села в машину.

Тогда я спросил у Дмитрия, кто это.

– У Дмитрия? – переспрашиваю я.

– Да, Дмитрий Воронцов – мой давний партнер. Один из моих ключевых клиентов. Покупает большими партиями продукцию для сельхозпроизводителей. У него сеть магазинов для фермерских хозяйств.

– А ядохимикаты он тоже покупает? – спрашиваю я.

– Наверное, – пожимает плечами Роман. – Я не в курсе таких подробностей. Надо по бумагам посмотреть.

– Это можно будет сделать? – настаиваю я.

– Да. Но зачем? – а он не так прост, как кажется.

– Яну обвиняют в отравлении мужа крысиным ядом, – прямо отвечаю на его вопрос.

– Бред, – говорит Роман и задумывается.

– Так, как вы оказались на том семейном ужине? – напоминаю я ему.

– Хм. Дмитрий сказал, что может познакомить меня с Яной. Но он не сказал, что она замужем! Меня представили как друга Дины, сестры Дмитрия. Я не знаю, зачем это нужно было Дмитрию. Я не встречаюсь с занятыми дамами. Не люблю проблемы. Ну, собственно, после этого ужина я Яну и не видел больше.

– Скажите, – спрашиваю я, – а вас следователь не вызывал разве?

– Нет. Сам удивлен. Я вот только от вас узнал обо всем, что случилось.

Повисает пауза. Похоже, каждый из нас думает о своем. И, когда Роман задает мне следующий вопрос, я понимаю, о чем он думает. И это злит меня.

– Так получается, Яна теперь незамужем? – скорее, не спрашивает, а размышляет он про себя. – Я хотел бы ее увидеть, – обращается уже ко мне.

– Это невозможно. К ней никого не пускают. Она под следствием.

– Ну, вы же сделаете все возможное, чтобы ее оправдали? Это не она. Я уверен.

– Откуда такая уверенность? – мне все сложнее сдержать свой гнев из-за его слишком сильного интереса к персоне Яны.

– Ну, я видел ее, – говорит он неопределенно. – За годы в бизнесе я научился различать людей. Яна не могла пойти на такое.

– Возможно, – отвечаю я. – Учитывая, что у нее есть сын…

Слежу за его реакцией.

– Сын? – спрашивает он тут же. – Хм, – задумывается, – так даже лучше.

– Почему? – интересуюсь я.

– Что «почему»?

– Почему лучше?

– А, это я о своем. Не вникайте, – улыбается он. – Знаете что. Давайте мои юристы тоже подключатся к делу? Помогут вам?

– Это лишнее, – сухо отвечаю я и встаю. – Мне пора.

– Я хотел бы попросить вас держать меня в курсе, – вдруг произносит он. – Впрочем, я сам.

Быстро оборачиваюсь и смотрю на него.

Меня так и подмывает спросить его прямо то, что волнует меня сейчас. Но нельзя. Я не должен навредить Яне. Нам нужны его показания.

Олег

Я не был в России много лет и меня сюда ничего и не тянуло, кроме желания отомстить. Родственников у меня практически не осталось. Только двоюродная тетя, которую я редко видел и живя в Москве. И тем неожиданнее было встретить ее в парке, куда мы пошли с Никитой в один из вечеров, когда няня отпросилась уйти пораньше, но строго-настрого наказала мне выгулять ребенка перед сном.

И я повез Никиту в парк.

– Олег? – позвал меня женский голос, когда мы проходили по одной из аллей.

Оборачиваюсь и вижу тетю Свету. Так, кажется, ее зовут. Единственная моя родственница по отцовской линии. Она сама спешит к нам. Никита с любопытством следит за семенящей пожилой дамой в забавной шляпе с маленькой собачкой на поводке.

– Неужели ты? – она до сих пор не может поверить и трогает меня за рукав. – Олег? Сколько же лет-то… Батюшки… А это?

Ее взгляд переходит на Никиту, который опять прячется за мою ногу при этом.

– Это? Сын? – тетя Света опять вскидывает на меня свой взгляд. – А мне и не сказал даже.

Укоризненно качает головой.

– Не сын, – говорю я. – Это Никита, ребенок моей давней знакомой.

– Не сын? – она смотрит на меня, приподняв бровь. – Ты уверен? Давняя знакомая ничего не хочет рассказать тебе?

– Тетя Света, успокойтесь. У меня нет детей, – усмехаюсь я. – И, наверное, уже больше и не будет.

Тетя Света наклоняется к Никите и манит его пальчиком из укрытия.

– Хочешь с собачкой погулять? – спрашивает с улыбкой.

Никита быстро-быстро кивает и тогда она передает ему поводок.

– Держи. Только не упусти! Милашка добрая, не бойся, не кусается. Иди, погуляй с ней немного. Только на глазах будь, слышишь? – говорит она довольному Никите.

Потом обращается уже ко мне:

– Ты прости меня, Олег, за мою настойчивость, но ты точно уверен, что не можешь быть отцом мальчугана?

– Да почему вы так интересуетесь этим? – не выдерживаю я. – Я же сказал…

– Ты не кипятись, чего ты, – тетя Света берет меня за локоть. – Давай-ка приезжай с мальчонкой завтра ко мне, – подмигивает, – покажу тебе кое-что. Может, тогда и задумаешься.

– Даже и не знаю, – отнекиваюсь я. – У меня завтра плотный график.

– Ничего, подвинь его. Поверь, оно того стоит, – опять загадочно улыбается. – Сын он тебе. Сын. И не смотри на меня так, как будто я выжила из ума. Пока еще соображаю. Приезжай с Никитой и получишь доказательства. На-ка, забей мне свой телефон.

Протягивает мне свой аппарат. Послушно забиваю цифры.

– Сейчас адрес пришлю тебе. Забыл, небось, уже?

Смотрит укоризненно.

– Ну все, завтра жду вас. Никита! – кричит уже в сторону. – Веди Милашку сюда. Хватит, нагулялась.

Когда поводок от собаки оказывается в ее руке, она приподнимается на носочки и целует меня. Гладит по голове Никиту и прощается с нами.

Я еще долго смотрю ей вслед, пытаясь переварить только что услышанное.

– Олег! – дергает меня за рукав Никита. – Поехали домой? Ты обещал про пиратов почитать.

– Да-да, – отвечаю рассеянно и теперь уже долго смотрю на него под его непонимающий взгляд.

Почему тетя Света так уверена, что он мой сын?

Никита не выдерживает и тянет меня за руку к машине.

На следующий день после работы я заезжаю за Никитой домой и мы едем к тете Свете.

– Как вкусно пахнет! – восклицает Никита, когда мы входим в квартиру.

– Иди мой руки и на кухню, – тетя Света целует его в макушку. – Проходи, Олег.

Жестом приглашает меня в комнату.

– Посиди, я налью Никите чаю. Нам бы без него поговорить сначала.

Она уходит на кухню, куда из ванной забегает Никита.

– Нравится? – слышу ее голос.

– Угу, – Никита уже что-то уплетает.

– Ну, поешь пока пирожков, а мне с Олегом поговорить надо.

И она возвращается ко мне в комнату. Идет сразу к шкафу и достает оттуда какой-то конверт. Протягивает мне.

– Посмотри.

Я неспеша открываю конверт и достаю оттуда… фотографии. Вглядываюсь внимательно. На них мальчик такого же возраста как и Никита и поразительно похожий на него. Только одежда какая-то несовременная, что ли. Да, и сама фотография видно, что старая.

– Откуда у вас фотография Никиты? – спрашиваю, нахмурившись.

Мне не отвечают. Тогда я поднимаю глаза и смотрю на улыбающуюся тетю Свету.

– Не узнаешь? – спрашивает она.

Мне начинают надоедать эти игры и, похоже, она видит это по выражению моего лица.

– Это ты, Олег. Двадцать пять лет назад, – огорошивает она меня признанием.

Повисает тишина. Я еще внимательнее вглядываюсь в фотографию. Ну да, это же я. Моя любимая майка и машина вон рядом. Это я. Но тогда…

Поднимаю взгляд на тетю Свету в поисках ответа.

– Ну, теперь ты понимаешь, откуда у меня такая уверенность? – спрашивает она. – Никита! – зовет.

В комнату вбегает Никита. Тетя Света берет его за плечи и ставит передо мной. Зачесывает волосы набок. Точно также как и у меня на фотографии.

И я смотрю на Никиту и на мальчика на фотографии. Одно лицо. Просто поразительное сходство. Пугающее.

Не может быть.

Нет.

Мотаю головой.

– Олег, что случилось? – Никита вырывается из рук тети Светы и подходит ко мне. – Ты заболел?

Я беру его за затылок и притягиваю к себе. Слышу, как быстро бьется детское сердечко. Родное? Зажмуриваюсь.

– Я бы на твоем месте, – выводит меня из нирваны голос тети Светы, – поинтересовалась у давней знакомой, кто отец мальчугана.

Она улыбается.

Уже интересовался. И правды не услышал. Что ж, узнаю все сам.

ДНК. Вот, что даст ответы на все мои вопросы.

Никита у меня. Так что проблем не возникнет. Но я хочу быть уверенным на сто процентов, поэтому мне нужен образец ДНК и Влада.

Кое-как и за немаленькую сумму уговариваю адвоката пойти на должностное преступление и попытаться отрезать кусок ткани от рубашки, в которой был Влад в день смерти. Его вещи хранятся у следователя, но адвокат имеет право знакомиться с вещественными доказательствами.

Выслушав тонну недовольства, получаю-таки так нужный мне кусок материи.

Лабораторию ДНК тоже находит адвокат. Я еду туда с Никитой. Ему рассказываю про то, что надо просто проверить его на вирусы, поэтому тетя поводит ватной палочкой у него во рту. Ничего страшного и странного.

У меня тоже берут мазок. И я передаю кусок рубашки Влада.

Все два дня, что проходят в ожидании результатов экспертизы, я все внимательнее и внимательнее приглядываюсь к Никите. Неужели он мой сын? Зачем Яна врала мне? Почему сразу не сказала? Ей надо, чтобы все считали Никиту сыном Влада? Ради чего она хотела лишить меня сына? Или он не сын мне?

От всех этих вопросов голова пухнет.

Еще раз смотрю на фотографию, которую отдала мне тетя Света, и на сидящего на полу Никиту.

Ну, не может быть такого случайного совпадения! Не может!

Мне всегда казалось, что все дети похожи. Но не сейчас… Так не бывает.

За результатами я еду один. Что-то подсказывает мне, что мне придется с трудом принять информацию. Что она повергнет меня в недоумение. Но если бы я знал, какое именно недоумение я испытаю…

Специалист лаборатории приглашает меня в кабинет.

– Результаты готовы? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Да, – отвечает он и садится за стол. – Вы сядьте. Так легче будет воспринять информацию.

Кивает мне на кресло напротив. Сажусь, но все также нетерпеливо смотрю на него.

– Что с ДНК? Совпало?

– Совпало, – уклончиво говорит он.

Я тяжело выдыхаю. Значит, правда.

– Там два полных совпадения, – добивает меня специалист.

– То есть? – недоуменно смотрю на него.

– Хорошо, что вы принесли и третий образец, потому что он дал интересный результат.

Я замираю. Жду, чем же еще удивит меня этот молодой мужчина в очках.

Олег

– Что значит «двойное совпадение»? Вы можете человеческим языком объяснить? – я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не схватить его за грудки.

– Успокойтесь, – похоже, он замечает это мое состояние. – Давайте я вам дам результаты, вы сами сначала посмотрите. Если возникнут вопросы, я отвечу.

После этих слов он протягивает мне папку с документами.

Я быстро листаю.

Образец один. Образец два. Образец три.

Какого черта? Что все это значит?

Видимо, заметив замешательство на моем лице, мужчина поясняет:

– Образец один – это ваш образец. Образец два – образец мальчика. Образец три – то, что удалось получить нам с куска ткани, предоставленного вами.

Но после его пояснений становится только хуже.

Ещё раз, теперь уже внимательно всматриваюсь в сухие строчки.

«Результат совпадения образца один с образцом два – 99,9999 процента, что даёт право утверждать, что образец один является биологическим отцом образца два.»

На этой фразе мое сердце замирает.

Никита мой сын. Какой же я был идиот, когда не почувствовал это сразу.

Но больнее всего становится от осознания того, что испытал мой сын за годы разлуки со мной.

Потираю переносицу.

Опять смотрю в отчёт.

Оказывается, новость о том, что Никита мой сын, – не самое поразительное.

Буквы плывут перед глазами, когда я читаю следующие строчки:

«Результат совпадения образца один с образцом три – 99,9999 процента, что даёт право утверждать, что образец один и образец три являются кровными родственниками первой линии.»

Это вот что?! Это означает, что мой ДНК совпал с ДНК Влада?!

– Это правда? – просто спрашиваю я у специалиста.

– У нас самое современное оборудование, – ровным голосом говорит он. – Точность результата – сто процентов. Мы – сертифицированный центр при Верховном суде.

– Я понял. Можете не продолжать. Я все понял.

– Может, вам налить чего? – спрашивает специалист сочувственно.

Отрицательно мотаю головой.

– Тут вот написано, – возвращаюсь к отчёту, – что «результат совпадения образца два с образцом три – 72,9999 процента.» Это исключает отцовство?

– В вашем случае – безусловно, – кивает специалист. – Вы все трое являетесь родственниками. Но разной степени родства. Поскольку вы и мальчик являетесь отцом и сыном, то тот, чей ДНК был снят с куска ткани, является дедушкой для мальчика.

Замолкает. Смотрит на меня из-под очков.

– Ну, и отцом для вас, – завершает свою мысль.

Просто добивая меня. Я не хочу даже повторять эти слова про себя. Не верю.

Какое-то время мы сидим молча. Я смотрю в окно, пытаясь осознать и принять только что услышанное. Не получается.

Мне надо просто прийти в себя.

Наконец, встаю.

– Я пойду, – протягиваю руку специалисту.

Он жмёт мне ее и произносит:

– За годы работы я привык к тому, что многим тяжело принять результаты экспертизы. Нужно время. И, если позволите, совет.

Пристально смотрю на него.

– Для мальчика это будет стресс. Вы видите, в какой шок повергла вас эта информация. У ребенка все будет ещё хуже. Дети крайне отрицательно принимают любые изменения в своей жизни. Будьте аккуратны. Я бы рекомендовал вам обратиться к психологу, прежде чем сказать ему это все. Главное здесь – не навредить. Понимаете?

Молча киваю. И ухожу.

Олег

Еду в офис. Лучше там пережить все то, что только что свалилось на меня. Дома Никита. И я пока не знаю, как смотреть ему в глаза. Как сдержать себя, чтобы сразу же не рассказать ему. Вспоминаю, как он допытывался, не папа ли я. Сердце сжимается в груди.

Но мужчина из лаборатории прав – надо его подготовить. Ведь он запросто может подумать, что я ему врал тогда. Знал и врал.

Как врали и мне.

А ведь Влад бил его… Он сам мне в этом признался.

Влад!

Нет! Не может быть! Он не может быть мне отцом! Не может!

От злости или отчаяния со всей силы швыряю стакан в стену. Раздается звонкий удар. Стакан разлетается вдребезги. И его содержимое коричневым пятном растекается по белой стене.

Я не понимаю. Как? Почему тогда все сложилось так, как сложилось? Влад не знал о нашем родстве? Ведь он ни разу ни одним намеком не дал мне понять, что нас что-то связывает.

Но как тогда оказалось, что тот, кого я все эти годы считал своим главным врагом и кому решил отомстить, несмотря ни на что, – мой отец.

Вот то, что мне предстоит выяснить. И, похоже, союзников у меня в этом не будет.

Пинаю уже пустую бутылку от стола. Мысли начинают теряться. Надо сосредоточиться, но не получается.

Вдруг звонок в охраны. Рабочий день давно кончился и секретарша убежала домой. Я, наверное, один в офисе.

Отвечаю на звонок.

– К вам Вронцова Дина пришла. Впустить? – спрашивает охранник.

Я ведь предупредил его, чтобы никого не впускали, но Дина, похоже, везде пролезет.

– Пусть идет, – говорю я. Интересно же, что она еще мне расскажет.

Дина заходит в кабинет без стука. Призывно кладет руку на косяк и тянется.

– Чего пришла? – спрашиваю я, откинувшись на спинку кресла. – Я же сказал, что не хочу тебя видеть. Ни тебя, ни твоего братца.

Дина отделяется от стены и идет ко мне. Cадится на стол. Закидывает ногу на ногу. Так, что юбка задирается и я вижу кромку чулка.

А ведь она мне сестра! Только сейчас меня осеняет эта мысль. И почему-то становится так мерзко.

– А мачеху мою хотел бы увидеть? – вдруг спрашивает она с ехидной улыбкой на лице.

– Не твое дело.

Уже жалею, что позволил ей войти.

– Я тут подумала, – задумчиво произносит она, разглядывая маникюр. – И чего я пытаюсь сохранить не мою тайну? Кому это надо?

Я хмурюсь.

– Не злись, – говорит она. – Не на меня надо злиться. Как там Никита поживает? – спрашивает неожиданно.

Молчу в ответ.

– Наверное, непривычно заполучить вот так неожиданно сына? – произносит она и я впиваюсь в нее взглядом.

– Что ты сказала? – произношу глухим голосом и сам не узнаю себя.

– А ты не догадывался? – приподнимает брови. – Брось, Олег. Не верю, что у тебя не возникало такой мысли. Ты же спал с Яной. Ровно шесть лет назад.

Открываю рот, чтобы послать ее, но она кладет мне палец на губы.

– Спал, спал, – кивает, улыбаясь. – Я знаю. Не надо отрицать очевидное. И Никита, скорее всего, твой сын. Я бы на твоем месте сделала тест.

Дура.

– Но я здесь не за этим, – она резко встает со стола, поправляет одежду.

Я все также наблюдаю за ней.

– Ведь Яна специально скрыла от тебя информацию про сына, – выдает Дина. – Она знала. Хоть и строила из себя дурочку с, якобы, ЭКО.

– Нафига? – спрашиваю я, все еще не веря Дине.

– Ради доли в наследстве. Очевидно же, – ухмыляется она. – Денежки решила прибрать к рукам. Потому и отца нашего в могилу свела. Понравилось, видимо, с Димкой-то кувыркаться.

Чувствую, как сжимаются кулаки. До боли в костяшках.

– Какого…? – рычу я.

– Ну, ты же знал? Нет? Ой, прости. У них давно с Димкой. Отец, как в первый раз застукал их, пытался вправить Яне мозги. Надеялся, что она одумается. Хрен там. Слаба на передок оказалась.

Она смеется своей шутке.

– Ну и до сих пор спят они. Не веришь? Вот, смотри. Недавно сделала. Опять застукала их.

И она достает из сумочки телефон, роется в нем и сует мне в лицо.

То, что я вижу на экране, вызывает во мне приступ тошноты. Я еле сдерживаюсь, чтобы не позволить содержимому желудка оказаться на моей одежде.

Яна

Все эти дни в больнице я думаю только об одном – как там Никита. Мы никогда так надолго не расставались.

Когда я более-менее пришла в себя, первым моим вопросом доктору был, когда я могу вернуться домой? На что он уклончиво ответил, что пока рано об этом говорить. А через пару дней выяснилось, что подписку о невыезде мне заменили содержанием под стражей. В виду вновь открывшихся обстоятельств. Так звучало в бумаге, которую мне показал следователь.

И у меня опустились руки. Получалось, что оставаться в больнице сейчас для меня был лучший вариант. Но ко мне никого не пускали. Даже сына. Только раз Олегу каким-то образом удалось переговорить со мной.

Я впала в отчаяние. Все было против меня. Какие-то новые доказательства. Всеми днями я лежала, отвернувшись к стене. Я устала.

А потом происходит чудо. Другими словами это не назвать. В один из дней ко мне в палату заходит не врач, не медсестра и не следователь, а Олег.

Я так радуюсь его приходу, что тут же вскакиваю с кровати и кидаюсь ему на шею. Он обнимает меня и целует в лоб.

– Все хорошо, Яна, – произносит он тоном, который дает мне надежду. – Мы нашли свидетеля, который дал показания, и основные обвинения с тебя сняты. Ты можешь ехать домой.

– А Никита? Где он? – это первое, что меня волнует.

– С ним все в порядке. Не переживай. Собирайся, я отвезу тебя.

Олег привозит меня к себе домой. Никита выбегает в коридор, услышав звук открывающейся двери.

– Мама! – бежит мне навстречу.

Я подхватываю и прижимаю его к себе со всей той силой, которая есть во мне после больницы. Слезы катятся по щекам. Целую каждый сантиметр моего самого родного человечка.

– Как ты, сынок? – шепчу сквозь слезы.

– Мам, я так скучал. Почему ты так долго не приходила? – пронзительно смотрит мне в глаза. – Мам?

– Прости, сыночек, прости, – все, что я могу сказать. И опять целую его. Всего-всего.

– Мам, пойдем, я тебе покажу, что мне Олег купил, – тащит он меня за руку в комнату.

После того, как эмоции от встречи с сыном немного улеглись, мы с Олегом идем на кухню.

– Я так скучала, – прижимаюсь к его спине, когда он делает нам кофе.

Мне хочется обнять его, ощутить тепло его рук, прикосновений.

– Я тоже, – говорит он. Поворачивается ко мне, берет за плечи и смотрит прямо в глаза. – Сядь, Яна, нам надо поговорить, – произносит серьезно.

И этот его тон… Я не знаю, как объяснить. Он какой-то не тот. Или я просто накручиваю себя?

Послушно сажусь. Олег ставит передо мной чашку кофе.

– Еще ничего не закончено, Яна,– говорит Олег, присев на столешницу. – То, что тебя пока отпустили, не значит, что с тебя сняли обвинения. Следствие продолжается. И ты, и Никита пока еще в опасности. Особенно Никита. Ты сама это понимаешь. Ведь не зря ты прятала его у Вики?

Пристально смотрит на меня.

– Да-да, – киваю я. – Я боялась…

– Я знаю, – прерывает он меня. – И это было правильно. Ты мудро поступила. Поэтому в интересах Никиты и твоих тоже пока вам пожить отдельно. Только лучше будет, если Никита останется не у Вики, а у меня. Вика – женщина, она не сможет защитить его. Я уже был свидетелем этого. Я, – он делает акцент, – могу дать ему защиту. Его никто не тронет, если он будет со мной. Понимаешь меня?

Отлипает от столешницы и идет ко мне. Встает совсем рядом. Проводит рукой по волосам. Берет за подбородок и поднимает мое лицо.

Его взгляд сейчас. Такой серьезный. Ни тени расслабления. Ни намека на улыбку. Именно такое жесткое лицо я увидела в нашу первую встречу спустя годы.

– Яна, ты согласна? – ждет он ответа.

И я киваю. Конечно, он прав. Безопасность Никиты важнее всего.

– Никита пока поживет у меня, – говорит Олег и отпускает мой подбородок. – Ты можешь приезжать, когда захочешь.

Прикусываю губу от разочарования, но молчу. Почему во мне жила надежда, что и я останусь в этом доме? Олег как будто читает мои мысли, произносит:

– Нам лучше не видеться пока. В интересах следствия.

Киваю. Он опять прав.

– Так, – говорит Олег, – мне пора в офис. Тебя отвезут домой, когда скажешь.

– Я могу дождаться тебя? – смотрю на него с надеждой.

– Я буду поздно, – сухо произносит он, не глядя на меня. – Очень поздно.

И уходит. Даже не подойдя и не обняв меня. Наверное, и правда спешит.

Я возвращаюсь домой только после того, как сама укладываю Никиту спать. Читаю ему и целую. Дожидаюсь, пока он заснет и иду на кухню. Может, все-таки, дождаться Олега? Но проходят минуты, час, а его все нет. И тогда я уезжаю.

Дома одиноко, пустынно и холодно. Я даже не включаю свет. Блики луны достаточно освещают квартиру, чтобы дойти до кровати и упасть на нее.

Почему мне так плохо? Ведь я на свободе. Никита – в безопасности. У меня есть Олег.

Но какое-то нехорошее, черное чувство проникает в душу. Дергает что-то там. Лишает спокойствия.

Предчувствие? Но чего?

С этими мыслями я и засыпаю.

С утра опять хочу ехать к Никите. Уже на выходе из дома меня застает телефонный звонок. Номер скрыт.

– Яна? – на том конце приятный мужской голос. Незнакомый. Но он знает меня. И это настораживает.

– Да, – отвечаю тихо.

Яна

– Вы меня помните? – спрашивает мужчина. – Я – Роман. Мы с вами виделись на благотворительном вечере, а потом у вас дома, на ужине, после которого ваш муж…

Запинается.

– Что вы хотите? – любое напоминание о том ужине мне как ножом по сердцу.

– Я хотел бы увидеться, – просто говорит он. – Больше ничего. Просто увидеться. Я ведь не знал о произошедшем… Если бы не ваш адвокат… Но теперь, надеюсь, все в порядке? Я был у следователя.

Мой мозг отказывается вот так сразу воспринимать такой поток информации.

– Извините, мне надо идти, – говорю я.

– Но я хотел бы увидеться. Мне кажется, нам есть, о чем поговорить.

– Роман, у меня сейчас столько проблем, что мне не до встреч.

– Ну, возможно, я как раз и смогу помочь решить ваши проблемы, – загадочно произносит он.

Но у меня нет ни времени, ни желания на эти игры, поэтому сухо прощаюсь и кладу трубку.

Открываю дверь подъезда и на рот мне сразу же ложится тяжелая ладонь.

– Тихо, стерва, – зло шипит до боли знакомый голос, а в бок упирается что-то острое. – Сейчас тихо пойдешь и сядешь в машину. И без сюрпризов. Ты знаешь, что я их не люблю. Мы только поговорим. Если будешь себя хорошо вести, – зловещая ухмылка. – И если сама не захочешь большего.

Мычу в сухую кожу пальцев и получаю толчок в ноги.

– Иди!

И я иду к машине, которая стоит прямо напротив подъезда. Мы садимся на заднее сидение.

Машина сразу же взвизгивает и быстро выруливает со двора.

Останавливаемся мы в какой-то затемненной деревьями аллее.

Дмитрий, наконец, отпускает меня.

– Выйди, – говорит водителю и тот безмолвно слушается.

Мы остаемся одни.

– Дрожишь? – усмехается он, глядя на меня.

Проводит пальцами по моей скуле и я отшатываюсь назад.

– Не дергайся. Не трону. Не нужна ты мне, – произносит он. – Дело есть. Мудак этот канадский копает под меня. Мне это не нравится. Об уговоре нашем помнишь?

Зажмуриваюсь.

– Зенки открой, хватит гримасничать, – грубо произносит он. – Помнишь, спрашиваю?

– Ты обещал отдать, – почти шепчу без какой-либо надежды. – Обещал…

Смахиваю немую слезу со щеки.

– Отдам, – ухмыляется он. – Помнишь об уговоре? Выполнишь свою часть и получишь. И, надеюсь, больше тебя не увидеть никогда. И не думай рассказать ему. Если я дам ход, даже он не поможет тебе. Ну, ты сама это все прекрасно понимаешь. Так ведь?

Злорадно улыбается.

– Это пока я добрый и храню наш маленький секретик. Но я могу разозлиться и тогда…

– Не надо, – прошу я. – Я все помню.

– Умница. А теперь выходи.

Не оглядываясь, сразу же выхожу из машины. Увидев меня, водитель садится обратно и машина резко газует, обдавая меня клубами придорожной пыли.

Я так и стою одна среди кустов и деревьев в этом безлюдном парке. Выхожу к дороге и ловлю попутку.

Прежде чем зайти в подъезд дома Олега, пытаюсь унять дрожь в руках. Никита не должен видеть меня такой. Да и Олег… И от этого больнее всего. Я не могу рассказать ему. Пока не могу. Надеюсь, у меня хватит сил и терпения.

Ведь должно это закончиться?! Это не может длиться вечно! И тогда я признаюсь ему. Он поймет. Он обязательно поймет. Ведь прошло столько лет, но он ничего не забыл. Я вижу это в его глазах. Даже когда он холоден, именно в них я легко читаю все его эмоции. Не показные, а настоящие.

Весь день я провожу с Никитой у Олега дома и дожидаюсь, когда он возвращается из офиса. Сегодня рано.

Услышав, как он входит домой, Никита стремглав бежит в коридор. И я лишь наблюдаю, как он буквально запрыгивает к Олегу на шею. Они так сдружились за это время. И я улыбаюсь.

У Никиты никогда не было такой связи с Владом. Более того, я все время опасалась, когда он вдруг решал побыть «папочкой».

Другое дело Олег. Я вижу, что и ему это все доставляет удовольствие.

Это так странно… наблюдать за всем этим…

Олег с Никитой на спине заходит в комнату.

– Как день прошел? – спрашивает меня, но Никита опережает мой ответ, рассказывая Олегу про все то, что он успел сделать за день.

Я лишь улыбаюсь.

Потом мы ужинаем и я укладываю Никиту спать.

Иду в гостиную к Олегу. Он сидит на диване с бутылкой пива в руке.

– Заснул? – спрашивает, глядя на меня.

Киваю и иду к нему. Сажусь на колени между его ног и кладу голову на колено. Он проводит рукой по моим волосам. И еще раз. От удовольствия закрываю глаза.

– Яна, – вырывает меня его голос из нирваны. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Олег

Мне сложно сдерживать себя в ее присутствии. Руки сами тянутся, чтобы провести по мягким волосам.

Я вижу, что все эти дни Яна тянется ко мне. Хочет побыть со мной. А мне сложно.

После всего, что я увидел. И узнал.

Я отказывался верить. Даже после того, что она сделала шесть лет назад.

Я простил ее. Слишком быстро простил. И теперь убедился в своей недальновидности. Она опять обвела меня вокруг пальца.

Она лишила меня любви тогда и решила, что вправе лишить сына сейчас. Но я не отдам ей Никиту. Теперь – не отдам.

И все же я решаю дать ей шанс. Возможно, последний.

– Между нами не должно быть тайн, Яна, – беру ее за подбородок и поднимаю голову.

Смотрю прямо в глаза. Пытаюсь в них найти ответ на свой вопрос: врет она мне или нет? И не могу. Она умело маскирует свои эмоции. Настоящая она только в постели.

Чувствую, как злость опять пробуждается во мне. Пытаюсь унять ее. Но понимаю, что не смогу, когда слышу в ответ:

– О чем ты, Олег? Я не понимаю…

Все она понимает. Сейчас я вижу это в глазах, которые она старательно пытается убрать в сторону. Я не позволяю, удерживая ее за подбородок.

– То есть тебе нечего рассказать мне? – тяну ее за подбородок вверх и берусь за ремень.

Несмотря на ее обман, на предательство, я хочу ее. Ее беспомощность и покорность возбуждают.

Яна испуганно переводит свой взгляд на мою руку, уже расстегивающую ремень. Тянется ко мне губами. Хочет поцеловать. Но мне это не надо. Уже не надо.

Я просто беру ее и разворачиваю к себе спиной. Толкаю в спину и она падает на колени.

– Олег… – пытается развернуться, но я не даю.

Задираю платье. Яна пытается отползти. Но эти попытки обречены на провал. Меня уже ничего не остановит.

Больше всего в жизни я ненавижу обман. Он, оказывается, окружает меня с самого рождения. От меня так много скрывали в этой жизни. И продолжают скрывать. Яна. Она хочет скрыть от меня сына.

Что потом? Ее надежда, что я уеду обратно? А она останется здесь? При деньгах и с моим сыном?

Никогда.

Этого не будет никогда.

Это мой сын и она не заслуживает быть его матерью. Я не хочу, чтобы Никита вырос в обмане, как и я.

Одной рукой хватаю Яну за талию и тяну на себя. Другой рукой освобождаю себя от лишней одежды.

– Олег, что ты делаешь? – не кричит, и громко шепчет Яна.

Боится разбудить Никиту. Ее материнский инстинкт мне сейчас на руку.

– Тихо, – хриплю я, пристраиваясь к ней.

Силой удерживаю ее виляющие бедра. Она не оставляет попыток вырваться и немного успокаивается, только когда я вхожу в нее. Мы оба замираем. Она – от неизбежности происходящего, а я – от удовольствия, которое я хочу отрицать. Но оно все равно есть.

Да, мне хорошо с ней. И с этим ничего не поделать.

Пока двигаюсь в ней, отгоняю от себя мысли о том, что то же самое проделывал с ней и мой биологический отец. Надо остановиться. Но не могу. Хочу ее. Несмотря ни на что.

Яна безвольно двигается в такт моим ударам в нее, прикусив ладонь, чтобы не издавать лишнего шума.

Я зажмуриваюсь и продолжаю, крепко держа ее за бедра.

Мне хочется пометить ее. Сделать только своей. Даже несмотря на то, что я уже знаю. В чем сомневался, но убедился окончательно.

И воспоминания об этом злят меня. Я уже грубее беру ее. И Яна это чувствует. Опять с мольбой повторяет мое имя. Но все ее попытки обречены на провал.

Мне нужен этот акт. Как точка избавления от иллюзий. Как своеобразное начало отсчета наших новых отношений.

Она еще не знает, что ее ожидает. Доверяется мне. Даже сейчас, когда об ее удовольствии не идет даже речи. Наоборот, мне хочется доставить ей максимальный дискомфорт своими действиями.

Поэтому я не довожу ее, как обычно. Получаю сам, что мне надо. И отпускаю ее.

Яна медленно отползает, поправляет белье и садится у стены.

Я вижу слезы, стекающие по щекам. И лишь тихие всхлипы.

– Олег, зачем ты так? – шепчет она. – За что?

– Захотелось, – холодно произношу я, застегивая брюки.

– Ты никогда таким не был, – опять всхлипывает она. – Ты… ты сейчас… ты как Влад…

– Замолчи! – в один шаг я подбегаю к ней и замахиваюсь, чтобы дать пощечину.

Она привычно закрывает руками голову. И этот ее жест кажется таким обычным для нее, что я сам пугаюсь происходящего.

Отхожу от нее.

– Уезжай, – говорю глухим, незнакомым голосом.

– Куда? – она убирает руки и с ужасом смотрит на меня. Как будто уже догадывается о чем-то.

– Домой, – отвечаю я, потирая ребро ладони. – Уезжай к себе.

– А Никита? – тут же спрашивает она. – Я хочу забрать его.

И правда чувствует.

– Нет, Яна, – жестко произношу я. – Никита останется здесь. Уезжай одна.

Бросаю на нее последний взгляд и ухожу.

Яна

На следующий день меня опять вызывает следователь.

– Надо продлить подписку о невыезде, – говорит он. – Вот здесь распишитесь, – и подсовывает мне новую бумажку о запрете покидать город.

– А разве с меня не сняли обвинения? – спрашиваю я. Олег же упомянул, что появились новые обстоятельства в деле.

– Нет, – спокойно отвечает следователь, даже не глядя на меня и перебирая какие-то бумажки на столе. – Вы все еще главная подозреваемая. Расписались?

Наконец, поднимает на меня взгляд. Смотрит из-под очков.

Я быстро ставлю подпись и передаю ему документ.

– Можете идти, – говорит он.

После следователя решаю опять ехать к Никите. Но дверь мне открывает домработница.

– А господина Севена нет дома, – говорит она, поправляя пылесос.

– А Никита? – с тревогой вглядываясь в комнаты. – Мальчик. Он здесь?

– Нет, – отвечает женщина. – Никого нет. Я убираюсь.

– А где они? Куда делись?

Она лишь пожимает плечами. Не попрощавшись, разворачиваюсь и иду к лифтам.

Надо успокоиться, Яна. Ничего страшного не произошло. Олег и Никита просто пошли гулять. Сейчас позвоню Олегу и узнаю, где они.

Но телефон Олега не отвечает. Наверное, просто не слышит.

Решаю дождаться их во дворе. Так и провожу на лавочке почти весь день. Периодически набираю Олега, но номер не отвечает. И я начинаю волноваться. Все ли в порядке.

На улице темнеет. От вечерней прохлады кутаюсь в пиджак. И решаюсь позвонить адвокату. Может быть, он знает, где Олег и Никита. Ведь этого адвоката предоставил мне Олег.

– Слушаю вас, – говорит в трубку холодный, абсолютно безэмоциональный голос.

– Извините, что беспокою вас. Это Яна, ваша клиентка. Вы случайно не знаете, где господин Севен? Я не могу до него дозвониться.

– А что-то случилось? – спрашивает адвокат. – Может быть, я могу помочь?

– Нет-нет, – говорю я. – Дело в том, что я пришла, а их с Никитой дома нет. И до сих пор они не появились. И на телефон Олег не отвечает. Я беспокоюсь. Так, вы знаете что-нибудь? Если нет, то я в полицию обращусь.

– Не надо полиции, Яна, – произносит адвокат. – Олег – официальный опекун Никиты. И Никита сейчас с ним. Так что все в порядке.

– Да, но где они?! – чуть ли не кричу я, вскакивая с лавочки. – Что за тайны?

– Никаких тайн. Успокойтесь, – его, похоже, ничего не проймет. Он сам спокоен как удав. – Олег с Никитой уехали на пару дней на турбазу. За город. Вам должна была позвонить секретарша Олега. Она вас разве не предупредила?

– Нет. Но почему они уехали без меня? – не понимаю я.

– Ну там, такой чисто мужской отдых, – как мне кажется, уже с улыбкой говорит адвокат. – Рыбалка, костер.

– И что? – не понимаю я. – Меня не надо было предупредить? Я уж не говорю о том, чтобы спросить моего разрешения. Никита, все-таки, мой сын!

– Не нервничайте, – пытается меня успокоить адвокат. – Ведь ничего не произошло. Олег – опекун Никиты и вы ему доверяете. Ведь так?

– Ну, так-то да, – соглашаюсь. – Но я хочу увидеть сына. Где они?

– «Турбаза «Иверия». Но я бы не советовал вам покидать пределы города. У вас подписка. Не забывайте.

– И что вы мне предлагаете делать?! – возмущаюсь я. – Олег на телефон не отвечает. Я хочу увидеть сына. Спасибо за информацию.

Кладу трубку.

В интернете нахожу адрес турбазы. Два часа езды. Сажусь в машину и выезжаю.

Когда до турбазы остается примерно половина пути, меня останавливают на трассе возле одного из постов ГИБДД.

– Старший лейтенант Дубровин, – представляется полицейский, – ваши документы.

Протягиваю права.

Он долго изучает их, потом неожиданно предлагает:

– Пройдемте.

И я выхожу из машины.

– А в чем дело? Я что-то нарушила? Я спешу, – говорю я.

Но он с моими документами молча идет на пост. Я за ним.

– Присядьте, – показывает на стул.

– Я спешу, – повторяю я. – Что я нарушила?

Лейтенант не отвечает. Молча еще раз изучает мои документы. Потом смотрит в компьютер. Опять в документы.

– Нарушили, – говорит, наконец. – Гражданка Воронцова.

Молчу в ответ, а он ему и не нужен.

– Нарушили подписку о невыезде, – заявляет он. – Есть разрешение от следователя?

Отрицательно мотаю головой.

Лейтенант ухмыляется и кому-то звонит.

– Ну, я же предупреждал, – голос адвоката в трубке звучит холодно и недовольно. – Вы где сейчас?

Называю адрес.

– Ждите там меня.

Он приезжает примерно через полтора часа. Кое-как улаживает вопросы с полицейскими и уже на выходе с поста говорит:

– Вы совершили большую ошибку, – смотрит вдаль. – Теперь вопрос о вашей свободе только на усмотрение следователя. Я уже не смогу помочь.

– Но что я такого сделала? – не понимаю я.

– Вы нарушили подписку о невыезде, – теперь он смотрит мне в глаза. – За это следователь может опять изменить подписку на содержание под стражей.

Безнадежно машет рукой.

– Езжайте домой. Не усугубляйте. Я сейчас сам поеду к Олегу и все расскажу ему. Он и правда не берет трубку.

С тяжелым сердцем возвращаюсь домой. И на следующее утро меня будит телефонный звонок. Вызывает следователь.

Проверяю телефон. Ни от Олега, ни от адвоката сообщений нет. Предпринимаю еще одну попытку дозвониться до Олега. Безрезультатно.

Быстро одеваюсь и еду к следователю.

– Я иду вам навстречу в последний раз, – сухо произносит он. – Еще одно нарушение режима и я опять ограничу вашу свободу. Идите.

Я выхожу в коридор и прислоняюсь к стене. Холодный бетон заставляет дрожать. Или это не от него?

Чувствую, как глаза становятся влажными. Зажмуриваюсь и первая слеза скатывается по левой щеке.

Я медленно сползаю по стене вниз. Сажусь на пол и прячу голову в согнутых ногах.

Да, я плачу. Силы закончились. Я больше не могу сдерживать себя.

Я все еще главная подозреваемая. Олег не отвечает на телефонные звонки. Но главное – я не знаю, что с Никитой. Я не видела его два дня. И даже не знаю, где он и что с ним.

Начинаю всхлипывать, не в силах плакать тихо, незаметно.

И тут на мое плечо ложится чья-то рука.

– Яна? – обращаются ко мне. – Что с тобой? Что-то случилось?

Яна

Я поднимаю глаза, но не узнаю этого человека. Сквозь пелену слез его черты расплывчатые. Но он ведь знает мое имя. Значит, и я знаю его.

Мужчина садится на корточки и не убирает руку с моего плеча.

– Тебе плохо? Вызвать врача? – спрашивает он. – Что-то случилось?

Я лишь всхлипываю.

– Пойдем, – пытается поднять меня, но я вопросительно смотрю на него. – Я Роман. Помнишь, я звонил недавно? Мы виделись пару раз. Еще до всего этого. Не узнала?

Теперь узнала. Это и правда Роман, друг Дины. Я шарахаюсь от него и пытаюсь отползти.

– Пойдем, я помогу тебе, – он не дает мне возможности отдалиться.

Но я лишь мотаю головой, упираясь руками в пол.

– Яна, – похоже, он догадывается о причинах моего такого поведения, – я не враг тебе. Поверь. Я не дружу с твоими родственниками. С Дмитрием у нас чисто деловые отношения. И это я дал показания, благодаря которым тебе заменили меру пресечения. Я могу все рассказать тебе, но не здесь. Пойдем. Не бойся. Тебе же нужна помощь. Я вижу это. У тебя что-то случилось. Я могу помочь.

Он протягивает мне руку. Смотрю ему долго в глаза. Мне кажутся они искренними и сочувствующими. И я подаю ему свою руку.

Роман встает и помогает встать мне. Приобняв за талию, ведет меня на выход. Сажает в свою машину.

– Посиди здесь, – говорит он. – Мне надо к следователю. Возникли кое-какие вопросы. Дождись меня. Я приду и мы поговорим. Хорошо?

Киваю.

– Ты не убежишь? – улыбается.

Мотаю головой.

– Я скоро, – он захлопывает дверь и убегает назад в здание.

Проходит минут двадцать, как возвращается Роман. Садится за руль и заводит машину.

– Я знаю одно место, там можно нормально поговорить, – он опережает мой вопрос.

Роман привозит меня в какой-то маленький ресторанчик и нас ведут к дальнему столику.

Я ничего не заказываю. Все мои желания атрофировались. Роман заказывает кофе.

– Странно получается, – начинает он разговор первым. – Я сейчас был у следователя. И получается, что мои показания теперь не относятся к делу.

Я хмурюсь и смотрю на него.

– Я давал показания, что у меня с компанией Дмитрия, твоего родственника, был заключен договор на поставку яда против грызунов. Именно такой яд и нашли в остатках еды, которой отравился твой муж. И поэтому тебя и выпустили.

Ловлю каждое его слово. Мозги сразу прояснились.

– Но теперь оказывается, что это все не важно, – продолжает Роман. – Следствие опять считает ключевой улику, что следы яда были обнаружены на твоей одежде. Странно, – задумчиво смотрит в окно.

Потом поворачивается ко мне и спрашивает:

– Твой адвокат, который приходил ко мне, он частный? Или назначенный следователем?

– У меня адвокат моего знакомого, – отвечаю я. – Я им довольна.

– Да-да, – задумчиво произносит Роман. – Только он почему-то не был у следователя уже несколько дней и даже не посмотрел новые обстоятельства в деле.

Мы сидим молча. Каждый думает о своем. Я – о сыне.

– Так, ладно, – произносит Роман. – Если ты не возражаешь, я попрошу своих юристов связаться с твоим адвокатом. То, что сейчас происходит в твоем деле, ненормально. Следствие бросает из стороны в сторону.

Отпивает кофе.

– А сейчас успокойся, – теперь он улыбается. – Не надо, чтобы ребенок видел твои слезы.

И после этих слов я, наоборот, начинаю просто-таки рыдать. Роман сначала удивленно смотрит на меня, а потом берет салфетки и подает мне.

– Яна?

А я реву. Потому что знаю, что не увижу Никиту. Не сегодня точно. И где он, я тоже не знаю.

Роман подходит ко мне и садится рядом.

– Ян, что-то случилось? Ты ведь плачешь не из-за следствия? Почему? Скажи мне. Я постараюсь помочь. Не надо держать в себе. Я хочу помочь. И, поверь, я в силах это сделать. Что случилось?

Смотрю на него заплаканными глазами. Может, он прав? У кого еще мне просить помощи?

И тогда я рассказываю ему. Не все, но самое важное – мне не дают видеться с сыном.

– Хм,– задумчиво произносит он. – Странное поведение. Можешь мне написать телефоны Олега? – задумывается и добавляет: – и его адвоката. А пока поехали, я отвезу тебя домой.

Когда я оказываюсь дома, опять одна, в полной тишине, то опять начинаю плакать. Как давно здесь не слышится веселый ребячий смех. Прислушиваюсь и пытаюсь поймать хотя бы воспоминание о голосе Никиты. И он звучит. У меня в голове.

Где мой малыш? Что Олег делает?

Я просто сижу на диване, уткнувшись в колени. Ничего не хочу. И больно. Очень больно где-то в груди.

Вдруг раздается звонок в дверь. Вскакиваю и бегу.

Быстро открываю и падаю на колени. Перед сыном.

В дверях стоят Олег и Никита. Рука Олега лежит на плече сына. Он как будто удерживает его от приближения ко мне. Или мне это только кажется?

– Мама! – кричит Никита. – Мама! Я так скучал!

Олег убирает руку и Никита падает в мои объятия. Я прижимаю его к себе со всей силы и целую. Покрываю его поцелуями. Всего-всего. Никита тоже обнимает меня своими ручонками.

– Мам! Я такого карася поймал! А потом мы его съели! Мам? А почему ты не приехала? Я так ждал. А ты не приехала….

Господи, дай мне сил. Никите не нужно знать подробностей.

– Не могла, сынок, – всхлипываю и вытираю нос. – Но я очень-преочень скучала. Ты расскажешь мне, кого и как ты поймал? Я так ждала тебя…

Опять притягиваю его к себе. Встаю и беру его на руки. Иду в комнату. Олег идет следом. За все время он не проронил ни слова. И я не сказала ему ничего. Но нам надо поговорить. И он, и я понимаем это.

Сажусь на диван с Никитой на коленях. Утыкаюсь губами ему в волосы и держу. Боюсь опять отпустить его от себя.

– Никита, – вдруг произносит Олег, – иди к себе. Нам с мамой поговорить надо.

Никита поворачивается к нему.

– А ты останешься? – спрашивает у Олега. – Я хочу, чтобы ты показал маме мои фотографии. С карасем. Останешься?

– Не сейчас, Никита, – строго произносит Олег. – Иди. Нам надо поговорить.

И Никита послушно встает, чмокает меня в щеку и идет к себе.

Я вытираю слезы. Встаю. Теперь мы смотрим с Олегом друг другу в глаза.

– Что это было, Олег? – стараюсь прийти в себя и звучать уверенно, когда мы остаемся одни.

– То же самое я хочу услышать от тебя, – отвечает он. – Что за черт мне звонил? И моему адвокату? Быстро же ты находишь защитников.

Его голос звучит зло.

– О чем ты? – спрашиваю я.

– О Романе. Или как там его? Зачем вовлекать в наши дела посторонних, Яна? Ты так делаешь только хуже. Усугубляешь ситуацию.

– Олег, – изумленно смотрю на него, – что ты говоришь? Какую ситуацию? Что мне оставалось делать? Ты не брал трубки. Почему? Что случилось? Почему ты увез Никиту без моего разрешения? Я ему мать.

– У ребенка, если ты еще это не уяснила, – Олег смотрит на меня пристальных взглядом сощуренных глаз, – есть не только мать, но и отец. И права у них равны.

Меня прошибает холодный пот. О чем он? Неужели он знает?

Олег

Я без труда читаю в ее глазах ответ на свой немой вопрос. За эти годы я научился находить ответы во взглядах, в эмоциях людей.

Она врала мне все эти годы. И врет сейчас. Сомнений нет.

Я не хочу разводить душевные разговоры, поэтому перехожу сразу к делу.

– Я собираюсь забрать у тебя сына, – произношу жестко и Яна падает обратно на диван.

Смотрит на меня снизу вверх и беззвучно открывает рот. Я терпеливо жду, когда она придет в себя. И мне даже нравится эта картинка. Не думал, что моя месть будет такой. Я рассчитывал лишь оставить ее без копейки денег. Но сейчас оказывается, что я заберу у нее нечто гораздо более ценное. Самое дорогое.

Наконец, Яна приходит в себя. Опускает взгляд. Кладет руку себе на грудь и как будто пытается отдышаться. Потом встает, откашливается и произносит:

– Олег, прости, мне кажется послышалось…

– Тебе не послышалось, – обрываю ее я. – Я заберу Никиту себе. Адвокат уже начал процесс.

– Но… – ее речь прерывиста, – на каком основании? Олег… что ты говоришь? Я не понимаю…

– Все ты понимаешь, Яна. Хватит лгать. Неужели за столько лет ты не устала от этого? – она опускает взгляд, но я беру ее за подбородок и смотрю прямо в глаза. – Я заберу Никиту, потому что я его отец, Яна. Я уже все знаю.

Ее глаза вспыхивают, но гаснут почти сразу же. И в них я как будто вижу обреченность.

– Кто? – тихо спрашивает она. – Кто сказал тебе, Олег?

– Я сделал тест ДНК, – и на этих словах Яна почему-то облегченно выдыхает. – Зачем ты врала мне? Ты ведь знала? Знала? – дергаю ее за подбородок.

Яна зажмуривается. Молчит.

– Знала, – теперь уже не спрашиваю, а утверждаю я. И мне больно от того, что я оказался прав. Впервые в жизни мне больно от этого.

Я отпускаю Яну и иду к выходу.

– Олег! – окликает меня Яна и подбегает ко мне. – Олег, ты не сделаешь этого. Не сделаешь…

Оборачиваюсь.

– Я уже делаю это, Яна. На днях тебе пришлют необходимые документы и ты их подпишешь.

Яна ошалело мотает головой из стороны в сторону.

– Никогда, – произносит она.

– Подпишешь, – твердо говорю я. – Тогда у тебя останется шанс хоть иногда видеть сына. Иначе…

Я не договариваю, но думаю, она все понимает по выражению моего лица.

Яна хватает меня за лацканы пиджака и слегка трясет.

– Олег! Умоляю! Олег! Не делай этого! Ты не можешь!

– Ты врала все эти годы, Яна, – не выдерживаю я и тоже повышаю голос. – Все эти годы я жил и не знал, что у меня растет сын. А даже после моего возвращения ты не рассказала мне! ты смотрела мне в глаза и врала! Спала со мной и врала!

Хватаю ее за запястья и срываю ее руки со своего пиджака.

– Хватит, – произношу уже спокойнее, поправляя пиджак. – Я в отличие от тебя прямо сказал тебе.

– Я не могла, Олег, не могла, – она как-то сразу оседает и садится на пол в моих ногах. – Прости. Но я не могла…

– Отговорки, – усмехаюсь я. – Я не хочу, чтобы мой сын воспитывался во вранье.

– Никита – мой сын, – шепчет она. – Мой.

– Подпишешь документы и сможешь видеть его раз в неделю. Если сможешь приехать к нам, в Канаду.

Яна вскидывает на меня испуганный взгляд.

– Да, я заберу его к себе. Тут, в этом вашем гадюшнике, ему делать нечего.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Яна хватает меня за штанину.

– Олег! Не делай этого! – просит она. – Умоляю!

– Тогда скажи мне! – требую я. – Хоть сейчас будь честна со мной! Скажи! Ты ведь знала? Знала?

Яна опускает взгляд. Молчит.

Знала.

Мне кажется, скрежет моих зубов слышит даже Никита в своей комнате.

– Знала… – произношу вслух. – И не сказала…

– Я не могла, Олег. И сейчас не могу. Если я скажу тебе, то потеряю его окончательно. Навсегда.

Я усмехаюсь:

– Ты уже его потеряла. Я заберу его себе. Хватит придумывать отговорки для своей лжи. Прощай.

Дергаю ногу, в которую вцепилась Яна и ухожу.

Сразу же набираю адвокату и прошу его ускорить процесс подготовки к судебному разбирательству по установлению отцовства и определению места жительства ребенка. У меня есть рычаги давления на Яну и я знаю, что выиграю.

А весь тот бред, что мне сейчас пришлось выслушать, только еще больше убедил меня в правильности своих действий.

Никита – мой сын и будет жить со мной. Такая мать ничему хорошему не научит. Только врать. Приспосабливаться и врать.

Яна

После ухода Олега как будто пустота вокруг. Я никак не могу прийти в себя. Так и сижу на полу. В комнату вбегает Никита.

– Мам! – подбегает ко мне и обнимает. – Мам! Ты заболела?

В глазах читаю тревогу.

– Все хорошо, сынок, все хорошо, – успокаиваю я его и сама пытаюсь успокоиться.

– А где Олег? – Никита оглядывается по сторонам. – Он ушел? – спрашивает разочарованно, как мне кажется.

– Да, домой ушел, – я встаю, веду Никиту на кухню.

– Мам, знаешь, что? – говорит он, глядя мне в глаза.

– Что?

– Жаль, что Олег не мой папа, – у меня сердце замирает.

Прижимаю Никиту к себе.

– Но у тебя есть я, – говорю, хотя понимаю, что это глупая сейчас фраза.

– Мам, я так люблю тебя! – Никита обнимает меня крепче своими ручонками. – Я никогда-никогда не уйду! Ты же будешь всегда рядом?

– Конечно, сынок, – этот разговор опять вызывает у меня слезы.

Я вспоминаю разговор с Олегом.

Укладываю Никиту спать и сажусь на кухне обдумать и принять хоть какое-то решение.

Теперь Олег знает, что Никита – его сын. И знает, что я врала ему. Но я не могла. И сейчас. Я до сих пор связана. Набираю Дмитрия.

– Да, – недовольно говорит он. – Чего тебе?

– Дмитрий, – я стараюсь говорить спокойно, не показывать свой страх, – давай поговорим.

В ответ молчание.

– Ну, давай, – усмешка. – Я могу и приехать.

Меня прошибает холодным потом.

– Отдай мне, пожалуйста, бумагу, – срываюсь на мольбу.

Если бы он сейчас стоял передо мной, я встала бы на колени.

– Пожалуйста, – повторяю я.

– Ты чего это вдруг вспомнила? – в его голосе я слышу обеспокоенность. – Случилось чего?

Какое-то время я думаю, говорить ему или нет о том, что Олег уже знает, что Никита – его сын. И решаю промолчать.

– Я не могу с этим жить, – поясняю я. – Надо мной как будто меч висит. Отдай. Все равно уже это не имеет смысла.

– Для кого это не имеет смысла? – опять усмехается он. – Для меня очень даже имеет. Пока бумага у меня, ты будешь делать то, что скажу я.

– Но я не могу отказаться от наследства Никиты. Я была у нотариуса. Не могу. Он несовершеннолетний.

– И не надо, – удивляет меня ответом Дмитрий.

– Тогда… я не понимаю…

– Тебе и не надо понимать. Веди себя нормально и, когда все закончится, получишь свою бумагу. Успокойся. Еще бы мудак этот канадский отвязался. Ты, я надеюсь, ничего ему не трепала? А?!

– Нет, но…

– Ну, и все. Молчи и жди. Скоро все разрешится. Осталось недолго.

Дальше гудки.

И здесь провал.

Я иду в комнату Никиты и долго сижу рядом с его кроватью и смотрю на него спящего. Так и засыпаю рядом с ним.

Утром после завтрака мне звонит адвокат, тот самый, который представляет мои интересы.

– Яна Сергеевна, у меня к вам будет дело. Деликатное, – говорит он. – Мы можем встретиться?

– Да, конечно, но только у меня дома. Я не могу сегодня никуда выйти из дома, мне Никиту не с кем оставить.

– Хорошо. Я подъеду. Через час вам будет удобно?

И он приезжает ровно через час. Косится на Никиту, смотрящего телевизор.

– Где мы можем поговорить? – спрашивает у меня.

Веду его на кухню.

– Чай? Кофе? – предлагаю я.

– Нет. Давайте сразу к делу, – и он достает какие-то бумаги, когда мы садимся за стол. – Мой клиент сказал, что вы уже в курсе про результаты экспертизы.

Сжимаю кулаки под столом. Не дождавшись от меня ответа, адвокат продолжает:

– Я хотел бы озвучить вам предложение моего клиента.

– Вы про Олега же сейчас? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Да. Так вот. Он хотел бы, чтобы сын жил с ним.

Стараюсь не показать вида, что у творится у меня внутри.

– Вы, конечно же, будете иметь возможность видеться с сыном. В оговоренное время. Мой клиент уважает права матери.

– Никогда. И ни за что, – прерываю его я. – Никита – мой сын и будет жить со мной. Если это все, что вы хотели мне сказать, то я провожу вас.

– Не спешите, – улыбается адвокат. – Вы, видимо, не совсем понимаете всю серьезность ситуации и намерений моего клиента. Он предлагает вам безболезненный и легкий путь решения проблемы.

Я хмыкаю.

– Да, безболезненный. В противном случае все может сложиться совсем иначе. Для вас.

Пристально смотрю на него.

– Если вы не подпишите согласие на определение места жительства ребенка с отцом, то вас могут лишить родительских прав, – он делает паузу. – И свободы.

Многозначительно смотрит на меня. Я хмурюсь. Не понимаю. Он видит мое замешательство.

– Дело об убийстве вашего мужа еще не закрыто, – кивает мне и дергает бровями. – И вы – главная подозреваемая.

– Но… но вы же сами говорили… там есть новые показания… и результаты экспертизы… вы же сами…

– Яна Сергеевна, – улыбается приторной улыбкой, складывая бумаги, – вы же сами видите, что следствие по этому делу постоянно меняет курс. И основную роль в этом играют отнюдь не доказательства и результаты.

– Вы сейчас мне угрожаете? – спрашиваю прямо.

– Подталкиваю вас к правильному решению, – увиливает он от ответа. – У вас есть два дня, чтобы все обдумать и принять правильное решение.

Я ставлю руки на стол и прячу в них голову.

Адвокат встает и подходит ко мне. Кладет руку мне на плечо.

– Поверьте, – говорит мягко, – Никите будет хорошо с отцом. Олег сможет многое дать ему. А главное – безопасность.

Я стряхиваю его руку со своего плеча. Он вздыхает.

– Что ж. Два дня.

И уходит. А я так и сижу за столом, обхватив руками голову.

У меня нет денег на адвоката. Нет друзей, способных помочь мне. У меня только есть сын. И его хотят забрать.

Но я до конца не верю в угрозы адвоката. Не может Олег так поступить со мной. Не может. Не Олег.

Но как же я ошибаюсь. Потому что на следующий день мне звонит следователь. Говорит, что скоро суд и, если мой адвокат желает, то он может ознакомиться с делом перед судом. На суд я иду как подозреваемая. Единственная. Каких-либо доказательств вины других участников ужина нет.

После этого разговора я сижу и реву. От отчаянии и беспомощности. И от обиды. Что Олег так поступает со мной.

Яна

– Вы подписали бумаги? – голос адвоката по телефону будит меня через два дня после нашего разговора.

– Нет, – отвечаю я. – Я же уже озвучила вам свою позицию.

– Очень жаль, – произносит он. – Я старался сделать это безболезненно. Что ж вы сами выбрали этот вариант.

Не дослушиваю его и кладу трубку. Тут же набираю Олега. С тех самых пор мы так и не виделись с ним.

Трубку Олег не берет. Пишу ему сообщение. Оно прочитано, но ответа так и не приходит.

Он не хочет со мной разговаривать.

Я пытаюсь найти себе нового адвоката. Но мои финансовые возможности позволяют рассчитывать на не очень опытного юриста с небольшой практикой.

Изучив материалы дела, он уверяет, что реальной угрозы мне нет. Доказательств прямых нет. Поэтому мне нечего бояться.

Его слова немного успокаивают меня и в зал суда я захожу, пытаясь унять необъяснимое чувство страха.

Я сажусь на скамью перед столом судьи, но замечаю Олега. Он сидит в самом дальнем углу. Рядом с тем самым адвокатом, который приходил ко мне насчет Никиты.

Олег бросает на меня быстрый взгляд и отворачивается к окну.

Начинается судебный процесс. Меня допрашивают. Судья зачитывает материалы дела. Сложные формулировки экспертиз. Какие-то показания. Я не особо вслушиваюсь. Мой мозг никак не может сосредоточиться на главном.

Я то и дело оборачиваюсь и смотрю на Олега, но никак не могу поймать его взгляд.

– Суд удаляется для вынесения решения, – эта фраза в очередной раз возвращает меня в действительность.

Все встают.

Потом идут мучительные минуты ожидания. Судья не появляется, как мне кажется, целую вечность. Наконец, заходит в зал. Следует длинная речь и в конце:

– Взять под стражу в зале суда.

И вижу, как ко мне направляются конвоиры. Непонимающе смотрю на адвоката. Он спешно собирает бумаги на столе.

– Не нервничайте, – говорит мне. – Я подготовлю апелляцию. Это какая-то ошибка…

– Ошибка?! – кричу я. – Меня что? В тюрьму сажают?! За что?! Я же не убивала! Не убивала!

Это я кричу уже судье. Но он равнодушно, даже не поднимая на меня взгляда, тоже собирает какие-то бумаги на столе.

Конвоир берет меня за локоть.

– Пройдемте.

Я быстро оборачиваюсь:

– Олег! – кричу туда, в дальний угол.

Олег стоит. Смотрит на меня, подняв подбородок и засунув руки в карманы брюк.

– Олег! Никита! – все, что я успеваю прокричать, прежде чем меня выводят из зала суда.

В автозаке меня везут в СИЗО.

– Есть кому вещи передать? – спрашивает дежурный.

Даю телефон Вики.

– У меня там ребенок, – пытаюсь объяснить ему.

– Разберутся там. Иди давай, – звучит грубое.

В камере мне указывают на нижнюю полку. Я сразу же забираюсь туда с ногами, сворачиваюсь набок и лежу, отвернувшись к стене.

Никита остался с Викой у меня дома. Сейчас ей позвонят и все расскажут.

Что будет с моим сыном? Господи. Голова начинает раскалываться от напряжения.

Скорей бы пришла Вика с вещами. Тогда мы сможем с ней обсудить хоть что-то. Мы же придумаем с ней? Найдем выход?

Отгоняю все разумные мысли, что все бесполезно. Мне не победить. Одной – нет. А помочь мне некому.

Вечером конвойный вызывает меня.

– Посетитель!

Вика!

Быстро вскакиваю и бегу к двери.

Меня ведут в какую-то комнату.

– У вас десять минут, – кидает конвойный вглубь помещения.

Солнечный свет сквозь решетку в небольшом окошке почти у самого потолка бьет прямо в глаза и я не сразу вижу, кто в комнате.

Только пройдя немного вперед, замираю.

Это не Вика.

Яна

– Что ты тут делаешь? – единственная фраза, которая вырывается у меня.

Сил нет и я падаю на стул.

– Хочу помочь тебе, – Роман подходит и кладет мне руку на плечо.

– Но… Как ты узнал? Откуда? – поднимаю на него взгляд.

– Случайно, Яна, случайно. Я пришел к тебе домой, а там твоя подруга. Вика, кажется. Вещи для тебя собирала. Она и рассказала мне. Почему ты не позвонила?

Он спрашивает это строго.

– Я же сказал, что хочу помочь, – достает какие-то бумаги из кейса.

– Мне уже ничто не поможет, – я всхлипываю, понимая, что это правда. – Никита! – вспоминаю о самом важном. – Ты видел Никиту? Где он?

– Он с Викой. Она его к себе забрала. Ему сказали, что мама по делам уехала.

Закрываю лицо руками и реву.

– Яна, успокойся, – говорит Роман и кладет мне руки на плечи.

– Все кончено, – реву я. – Меня посадили. Они думают, что я убила Влада, но я не делала этого. Не делала!

– Я знаю, – спокойно произносит Роман. – Не надо плакать. Я помогу тебе.

– Но как?! – я не могу успокоиться. – Как?! Следствие… там доказательства… Все бесполезно…

– Я же предлагал тебе своих юристов. Но ты отказалась почему-то. Твой адвокат тебя и утопил. Я уверен. Кое-кому выгодно избавиться от тебя. А ты им помогаешь. Сейчас-то примешь от меня помощь?

Убирает мои руки от лица и берет за подбородок.

– Яна, у нас не так много времени. Надо решить вопросы. Если хочешь, чтобы я помог, надо подписать бумаги на адвокатов. Вот. Почитай.

Он дает мне какие-то документы, но буквы плывут перед глазами. И все равно я стараюсь вчитаться. Доверенность на адвоката. Быстро подписываю.

– А Никита? – опять спрашиваю я. – Что с ним? С кем он?

– Пока с Викой, – Роман убирает документы. – Но потом… Все слишком запутано в вашей истории. В любом случае, Яна, тебе надо сначала думать о своем освобождении. Отсюда ты ничего решить не сможешь. Давай все по порядку.

Я молча киваю, но опять:

– Никита… А вдруг Олег увезет его? Роман… я боюсь…

– Он не сможет этого сделать, пока ты не лишена родительских прав, а он не установлен как отец ребенка. Для этого нужен суд. Но забрать его он, безусловно, сможет. Тут уж, прости, как есть, говорю.

Я опять закрываю лицо руками.

– Яна, – Роман садится передо мной на корточки. – Посмотри на меня, – опять убирает мои руки от лица. – Я помогу. Слышишь? Тебе сейчас силы нужны. Для борьбы. Не надо впадать в отчаяние. Все будет хорошо. Ты мать и мы знаем, что ты не виновна. Так?

Киваю.

– Осталось убедить в этом следствие, – он встает и поправляет пиджак. – А это моя забота.

– Роман, – вытираю слезы рукой. – Почему? Зачем ты это делаешь?

– Что?

– Ну… помогаешь…

– Не люблю, когда несправедливость, – подмигивает он мне с улыбкой. Но я не могу ему ответить тем же.

– Но… у меня нет денег… Мне нечем будет расплатиться… за адвоката и за помощь… я…

Роман кладет указательный палец мне на рот.

– Тихо. Я не ради денег это делаю. Давай так: если… нет, не так… когда ты выйдешь отсюда, мы поужинаем. Договорились? Яна?

Я опять молча киваю.

– Так, вот тут Вика вещи кое-какие тебе собрала, – передает мне сумку. – Завтра к тебе адвокат придет. Ты должна ему помочь спасти тебя. Поняла? Адвокат толковый, опытный, но надо все-все ему рассказать.

– Да, конечно. Мне скрывать нечего.

– Молодец, – Роман опять улыбается и в этот момент заходит конвоир.

Меня отводят опять в камеру.

Там я сразу же ложусь, отворачиваюсь к стенке и незаметно засыпаю. Мне снится Никита и, проснувшись, я опять плачу. Приносят завтрак, но я даже не прикасаюсь к тарелке. Ее так и уносят нетронутую.

– Воронцова! – раздается голос конвоира. – Посетитель. Выходи.

Адвокат! Я быстро вскакиваю, кое-как приглаживаю волосы и буквально бегу.

– Заходи, – конвоир открывает передо мной дверь комнаты для встреч.

Я быстро захожу, но тут же останавливаюсь. Пячусь назад и утыкаюсь в закрытую дверь.

– Олег? – вырывается у меня, когда проходит первый шок.

Яна

– Ты ждешь кого-то другого? – вместо приветствия произносит он. Смотрит на меня внимательно.

– Зачем ты пришел? – уже придя в себя, холодно спрашиваю я.

– Поговорить о нашем сыне. Садись.

Олег отодвигает стул и я подхожу и сажусь. Он садится напротив за стол.

– Яна, – произносит, сложив руки на столе, – сейчас Никита у Вики. Вчера мне звонил Дмитрий. Он хочет оформить опеку над Никитой. Пока он ему получается ближайший родственник. Мои права еще не узаконены. Но Никита должен жить со мной.

Опять пристально смотрит на меня.

– Так будет лучше. Яна?

Я сижу, опустив голову. Мне не хочется ни о чем говорить. Тем более с ним.

Олег встает и подходит ко мне. Я вся подбираюсь, обнимаю себя в попытке спрятаться, защититься.

Он какое-то время стоит рядом и я вижу лишь его ноги. Но потом он вдруг садится передо мной и пытается заглянуть в глаза.

– Посмотри на меня, – говорит тихо. – Яна.

И, не дождавшись то, о чем он просит, берет меня за подбородок, поднимает лицо. Я дергаюсь, пытаюсь отвернуться, освободиться от его рук.

– Зачем Дмитрию Никита? Яна? Ты же знаешь. Скажи мне, – вдруг произносит он. – Ведь дело не в наследстве Влада. Так?

Наконец, перевожу на него взгляд.

– Я не знаю, Олег, – и это правда.

– Врешь, – теперь он опускает взгляд. Встает. – Ты опять врешь мне, Яна. Сколько можно? Ты здесь только по своей вине.

Отходит от меня, встает у стены.

– Я заберу Никиту. Так будет лучше. Для него.

– Нет, – произношу тихо, не глядя на него. – Я не отдам тебе сына. Не дам увезти.

Олег усмехается.

– Ты в тюрьме, Яна. И у Никиты есть отец. Я. Или ты хочешь, чтобы он в детдом попал? Или еще хуже – к Дмитрию?

– Я выйду отсюда, – уже более уверенным тоном говорю я. – Выйду.

– Без моей помощи – никогда, – заявляет он. – И я готов помочь тебе, Яна. Готов.

Быстро перевожу на него взгляд.

– Есть ряд условий, – Олег отходит от стены и идет ко мне.

Я молчу в ответ.

– Ты не спросишь, каких? – удивляется он. – Не хочешь свободы?

– Хочу.

– Правильно, – улыбается Олег и кладет руку мне на волосы. – Смотри. Все просто. Ты подписываешь отказ от прав на Никиту. Он переезжает ко мне.

Мои глаза вспыхивают и я пытаюсь встать, чтобы возразить ему не снизу, а на уровне его глаз. Но Олег рукой удерживает меня.

– Не нервничай, Яна, – усмехается он. – Не спеши с решением. Дослушай. Ты сможешь видеться с Никитой два раза в неделю. В моем присутствии.

Закрываю глаза и отворачиваюсь. Рука Олега скользит по моим волосам вниз, останавливается на скуле, проводит по ней. Потом опускается на шею.

– Но это еще не все, – хриплым голосом говорит он и я открываю глаза и опять бросаю на него изумленный взгляд.

– Я буду приходить к тебе, когда захочу, – произносит он. – И делать, что захочу.

Сжимает мне шею и тянет наверх. От удивления я не знаю, что сказать. Просто смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Яна, – вдруг шепчет он.

– Зачем? – наконец, выдавливаю я. – Зачем тебе это?

– Потому что хочу, – Олег улыбается уголком губ. – Согласись, это небольшая цена за свободу. Тем более, что тебе и самой это нравится.

Другой рукой он обхватывает меня за бедра.

– Олег! – прошу я. – Я не хочу! Не надо!

– Ты сделаешь это, – зло говорит он. – Ради сына. Сделаешь.

– Нет! Мне не нужна твоя помощь! И сына я тебе не отдам! Не отдам!

Я не знаю, к чему привел бы наш разговор, но раздается лязг двери. Меня уводят обратно в камеру.

Меня трясет и я никак не могу успокоиться.

Что стало с Олегом? Я не узнаю его. Нет больше прежнего, моего Олега. Есть только монстр. Мысли так и скачут в голове, пока не приходит мой новый адвокат. После беседы с ним у меня появляется надежда. Он разговаривает сухо, но строго по делу. Я ничего от него не скрываю.

Через два дня ко мне опять приходит Роман.

– Хорошая новость, Яна, – говорит он без улыбки. – Возможно, скоро тебя освободят. Нам с адвокатом удалось найти подход к следователю. Его, кстати, заменили. Опять, – задумывается. – Скоро мы поужинаем с тобой на свободе.

Я облегченно выдыхаю. Неужели это правда?

– Но есть кое-что, что я должен тебе сказать. Плохая новость, – произносит Роман.

– Что? – испуганно смотрю на него. – Никита?

Он кивает. И у меня сердце падает в пятки. И кажется, что останавливается.

– Что? – еле шевелю губами я.

– Ты не нервничай так, Яна, – пытается успокоить меня Роман. – Никиту у Вики забрали твои родственники – Дина и Дмитрий.

– Как? – на выдохе произношу я и хватаюсь за сердце.

– Ну, они получаются ему единственные родственники. У Вики не было шансов оставить его. Они пришли с представителями органов опеки. Все по закону.

– Господи, – я стекаю по стене на пол и обхватываю голову руками. – Нет… нет… нет…

– Яна, – Роман садится рядом. – Слышишь меня? Все будет хорошо. Мы тебя вытащим и заберем Никиту. Слышишь? Яна?

Но я не слышу. Лишь слезы катятся по щекам.

Тогда он легонько встряхивает меня.

– Яна! Ты должна быть сильной! Ради сына! Яна!

И тогда я, наконец, поднимаю на него взгляд. Он прав. Вытираю слезы. Хватаю его за плечи.

– Нельзя, чтобы он был с ними! Нельзя! Понимаешь? – прошу сама не знаю, о чем, Романа.

– Они ничего ему не сделают, – успокаивает меня Роман. – Он им нужен. Зачем-то. Понимаешь?

Мотаю головой. Не хочу и не могу ничего понимать. Мой сын в опасности. Я знаю это. А я… я здесь. Я не могу помочь ему.

Яна

Следующие дни проходят как в тумане. К счастью, моя персона мало кого интересует и в камере, и вне. Следователь не вызывает, адвокат тоже не приходит больше.

Сначала я долго и много думала. Пыталась найти выход. Даже обдумывала побег. Но потом поняла, что все это бред.

Это не кино. Это реальная жизнь. И сейчас эта жизнь бьет меня по щекам.

На одном из свиданий Роман спрашивает меня о родителях. Возможно ли оформить временную опеку на них?

Но отношения с родителями у меня более чем прохладные. Редкие встречи и постоянные упреки – вот все, что нас объединяет. Они никогда не интересовались внуком. Да, и Никита по большому счету не знает ни бабушку, ни дедушку.

После того, как всплыли первые обвинения меня в убийстве Влада, отец однозначно решил, что только я виновата в своей судьбе. Не смогла быть более хитрой, чтобы Влад переписал на меня все имущество.

По мнению отца, сейчас бы не было таких проблем.

Я привыкла, что мать во всем на стороне отца. И в этот раз она не изменила себе. Но я привыкла. Я не ждала от них поддержки. Я всегда рассчитывала только на себя.

Хоть и больно было признаться в этом Роману, но что поделать. Такова моя реальность. К тому же я понимала, что помочь он мне сможет только в том случае, если я буду с ним до конца откровенна.

– У меня хорошие новости! – такой фразой он встречает меня сегодня. – Через пару дней ты выйдешь на свободу.

– Как? – я не верю услышанному. Не может быть.

– Ну, я же обещал, – улыбается Роман.

– Как Никита? Ты его видел? – это волнует меня гораздо больше моей свободы.

– Нет, – сухо отвечает Роман. – Яна, не переживай. С ним все в порядке. Я уверен в этом.

– Откуда ты знаешь? Ты же не виделся с ним? – я беспомощно опускаюсь на стул.

– Они не причинят ему зла. Это точно. Слишком большое внимание к мальчику и от меня, и от… – он запинается. – От Олега…

– Ты разговаривал с ним? – поднимаю на него взгляд. – С Олегом?

– Тоже нет. Зачем? Нам не о чем с ним говорить. У него своя правда. А я… Я лишь помогаю тебе.

Через три дня меня и правда выпускают. Роман встречает меня на выходе.

Солнечный свет непривычно бьет по глазам и я жмурюсь.

– Куда? – спрашивает меня Роман, когда мы садимся в его машину.

– За Никитой, – уверенно произношу я.

Мы едем к Дмитрию. Именно там, по сведениям Романа, находится сейчас мой сын.

Консьерж говорит, что Дмитрия Воронцова нет дома, и мы терпеливо ждем у подъезда в машине. Нет. Не терпеливо, конечно. Я отсчитываю каждую секунду.

Уже ближе к вечеру к дому подъезжает машина Дмитрия. Он выходит и открывает заднюю пассажирскую дверь. За руку тянет из салона Никиту.

Я быстро открываю дверь машины и выскакиваю на улицу. Бегу к сыну.

– Никита!

Он начинает крутить головой по сторонам. Потом выдирает руку из руки Дмитрия и, завидев меня, бежит навстречу. Я падаю на колени, когда мы, наконец, встречаемся. Обнимаю его, прижимаю, целую каждый сантиметр самого дорогого человека.

– Мама, мама, – говорит Никита, – ты вернулась. Мама, почему так долго? Я думал, ты забыла про меня. Почему ты не звонила? Я ждал. Мама…

– Я не могла, сынок, не могла, – слезы сами катятся по моим щекам. – Но я думала о тебе. Всегда думала. Как ты? Все хорошо?

Немного отстраняюсь и осматриваю его.

– Выпустили? – раздается над ухом голос Дмитрия.

Я встаю.

– Почему?! – на его лице легко читаемое удивление и разочарование.

– Пошли, Никита, – я беру сына за руку и хочу уйти, но Дмитрий хватает меня за запястье.

– Ты почему здесь, я спрашиваю, – шипит он.

– Не твое дело. Пусти меня.

– Смелая стала? – ухмыляется Дмитрий и дергает меня за руку.

– Мама! – кричит Никита. – Пусти ее! – и бьет ручонкой Дмитрия по ноге.

– А ну, заткнись, щенок! – огрызается Дмитрий.

– Отпусти! – требую я.

– Ты канадскому ублюдку сказала, что щенок его сын? – Дмитрий заламывает мне руку.

Больно, но его хватка как-то сразу ослабевает.

– Тебе же сказали: отпусти, – это уже голос Романа.

Он заламывает руку Дмитрия со спины. Тот кряхтит, но выпускает меня и Никиту. Мы бежим к машине. Уже возле нее я оборачиваюсь и вижу, что мужчины что-то очень горячо выясняют. Прижимаю к себе Никиту.

Наконец, Роман идет к машине. А я ловлю на себе озлобленный взгляд Дмитрия.

Яна

– Как ты жила в таких условиях? – спрашивает Роман, помогая мне открыть дверь и впуская нас с Никитой в нашу квартиру.

Пожимаю плечами. Что ответить ему? Мне кажется, никто не поверит, если рассказать всю правду о моей жизни. Я и сама порой думаю, что это было не в реальности. Тем более, что многое уже осталось позади. И надо бы забыть это все, как страшный сон. Надо бы… Но не получается.

– Может, кофе? – спрашиваю я, возвращаясь к Роману на кухню после того, как уложила Никиту спать.

Он долго не мог заснуть после этих потрясений. И отпускать меня не хотел. Так и заснул с моей рукой в своей ладошке.

– Да, можно, – отвечает Роман.

– Роман, – я ставлю перед ним чашку и делаю и себе ароматный напиток, – почему ты мне помогаешь? Ты так много сделал для нас с Никитой. Но… почему?

Роман отвечает не сразу. Сначала отпивает кофе.

– Хороший, – хвалит он. – Мне нравится.

Улыбается. Отпивает еще.

Я молча жду. Свой вопрос я задала.

– Я уже говорил тебе, – наконец, произносит он серьезно, – я не люблю несправедливость. Я ведь дал показания. Давно еще. Но почему-то следователь не приложил их к материалам дела. Как итог – твой арест. Но ты же не виновата.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я.

– Знаю. Уверен. Ты бы не смогла. Но кому-то очень нужно упечь тебя в тюрьму, – делает паузу. – И забрать ребенка. Не думаю, что твоим родственникам мальчик нужен из благих побуждений.

Опускаю взгляд. Больно признавать это, но он прав.

– Олег, – вдруг говорит Роман. – Его мотивация мне пока тоже не ясна. Но он среди всех твоих недоброжелателей самый сильный игрок.

Недоброжелателей… Меня коробит от такой характеристики Олега. Но ведь Роман прав. Прав… Олег причиняет мне лишь зло.

– Следствие, в любом случае, еще не закончено, – продолжает Роман. – Настоящий убийца так и не найден. И тебе надо быть осторожнее. Я бы предпочел, чтобы вы пожили пока у меня.

После этих слов я поднимаю взгляд и упираюсь в прямой взгляд Романа. Он сурово смотрит на меня. Ни одной эмоции на лице.

Он ждет ответа.

– Я… Я не знаю, Роман, – я теряюсь и не знаю, что ответить. Возможно, он прав?

– Ты не думай, что я что-то там тебе такое предлагаю, – улыбается он в ответ, заметив такую мою реакцию. – У меня будет безопасней. Дом охраняется. Никто чужой не пройдет.

Его слова сейчас звучат как безусловное обещание защиты, которая так необходима нам с Никитой.

– Одной тебе здесь оставаться нельзя, – голос Романа звучит убедительно. – У вас мало комнат. Я бы остался. Но негде.

Изумленно смотрю на него.

Он улыбается.

– Шучу, Ян, шучу. Но сейчас серьезно – переезжайте с Никитой пока ко мне. У вас будет отдельная комната. Я ни к чему не обязываю тебя. Просто хочу помочь. Подумай о безопасности сына.

И вот эта последняя фраза решает все.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – На время. Так и правда будет лучше. Ты так много сделал для нас, Роман. Спасибо. Я и забыла за всем этим сказать самое главное.

– Все нормально, Ян, – улыбается Роман. – Тогда я завтра с утра заеду. А сейчас, – он встает, – закройся и никого не впускай. Поняла? Если что, звони сразу мне. Но просто закрыться тоже будет достаточно. Я приеду утром.

И он идет в коридор.

– Роман, – я иду следом за ним. Он оборачивается. – Спасибо еще раз.

– Хватит благодарить меня, – подмигивает он. – Главное, что все хорошо. До завтра!

И он уходит. Я подбегаю к двери и быстро запираю ее. Сразу же иду в комнату к Никите и засыпаю там, на диване, рядом с его кроваткой.

Утром встаю рано. Никита тоже. Мы долго обнимаемся, потом завтракаем. Мне хочется спросить, как ему жилось у Дмитрия, но я не решаюсь. Пусть пройдет время. Думаю, если бы что-то было плохое, то Никита сам рассказал бы мне.

Роман приезжает, как и обещал. Я уже собрала кое-какие вещи.

– Ну что, Никита, – обращается Роман к сыну, – поехали?

– Куда? – Никита хмурится в ответ. – Мам? – смотрит на меня.

– Все в порядке, сынок, – обнимаю его. – Мы вместе поедем к дяде Роману. Поживем к него немного. Так надо пока, сынок. Я потом тебе объясню.

Никита задумывается.

– А Олег? – вдруг спрашивает. – Олег тоже с нами будет жить?

И я не знаю, что ответить.

– А ты любишь собак? – неожиданно спрашивает Роман у Никиты.

Тот кивает.

– Тогда тебе понравится мой Джек.

– Джек? – спрашивает Никита.

– Мой пес. Знаешь, какой он умный. А еще любит играть. Но у меня нет на это времени. Ты же поможешь мне?

Протягивает Никите руку и тот, поразмыслив немного, подает ему руку.

– Ну, и отлично, поехали. Нас ждет Джек.

Мы выходим на улицу. Роман несет наши сумки, а я веду Никиту за руку к машине.

Мы уже почти садимся в нее, как я слышу знакомый голос:

– Яна?

Этот голос заставляет меня вздрогнуть. Хотя я ждала его хозяина. Думала, что он придет. Или надеялась? Мысли путаются в голове.

Рука ложится на плечо сзади.

– Яна?

– Олег! – восклицает Никита, отпускает мою руку и хватает за ноги Олега.

Яна

– Яна, нам надо поговорить, – говорит Олег, кладя руку на голову прижимающегося к нему Никиты.

– О чем? – холодно спрашиваю я. – Нам не о чем говорить.

– Ошибаешься, – он берет меня за локоть, но в тот же миг его за руку хватает Роман.

– Вам же сказали, что не хотят говорить. Зачем настаивать?

Я смотрю на Олега и Романа и меня пугают их взгляды. Мне кажется, еще немного и они вцепятся друг в друга.

– Руку убери, – шипит Олег Роману.

– Отпустите Яну, – отвечает тот, – и я отпущу вас.

Олег вдруг резко разворачивается и замахивается на Романа, но он успевает перехватить его руку. Я хватаю Никиту и отхожу от них.

– Роман! Олег! Прекратите! – кричу им.

– Мама! – кричит Никита и утыкается лицом мне в ногу.

Роман и Олег еще стоят какое-то время, ухватив друг друга, но потом Роман первым отпускает соперника. Олег делает то же самое спустя несколько секунд и поворачивается ко мне.

– Яна, – говорит строго, – поехали со мной. Ты и Никита. Ты же сама понимаешь, что нам надо поговорить. Это не может больше так продолжаться. Яна?

Делает шаг ко мне, но Роман опять хватает его за рукав. Олег зло смотрит на его руку.

И я понимаю, что только я смогу остановить их.

– Нет, Олег, я не поеду с тобой. Ни я, ни Никита, – произношу как можно тверже. – Уходи. Мы все выяснили. У меня нет желания больше что-либо обсуждать с тобой.

– А придется, – цедит он. – И лучше сделать это по-хорошему, Яна. Еще раз предлагаю тебе: поехали, поговорим. Ты многого не знаешь…

– Вам же сказали. Что за упертость? – возмущается Роман. – Оставьте уже бедную женщину в покое. Вы достаточно причинили ей зла. Вы же видите, в каком она состоянии…

– А тебя, – Олег опять поворачивается к Роману и наступает на него, – это не касается! Ты кто такой? С какого хера ты не даешь мне пообщаться с матерью моего ребенка?

Закрываю Никите уши, но он все равно поднимает на меня свой удивленный взгляд.

– Олег, – говорю я, – прошу тебя. Не при ребенке я поговорю с тобой. Но не сейчас. Потом. Не сейчас. Прошу тебя.

Умоляюще смотрю на него. Жду ответа.

Олег долго смотрит сначала на меня, потом на Никиту.

– Хорошо, – произносит, наконец. – Когда?

– Я позвоню, – говорю неопределенно.

– Нет, Яна, – мотает головой Олег. – Сейчас. Ты скажешь мне сейчас.

– Завтра, – сдаюсь я. – Я пришлю адрес, где.

– Я приеду сюда, – говорит Олег.

– Нет, Олег, здесь нас не будет.

Он хмурится и удивленно смотрит на меня.

– Мы пока поживем не дома, – поясняю я, пытаясь выглядеть спокойной. – Так будет лучше.

– А где? – еще больше хмурится Олег и переводит взгляд с меня на Романа. Конечно, он догадывается, но хочет услышать это от меня.

– Мы поживем пока у Романа в доме, – выпаливаю я.

Вижу, как у Олега сжимаются кулаки.

– Яна, – каждое слово он произносит твердо и жестко, – объясни мне, что происходит. Почему вы едете к нему? он что? Твой новый…

– Олег! – обрывая я его, пока он не наговорил гадостей. – Я же просила не при ребенке. Роман, – обращаюсь к Роману, – поехали. Мне кажется, достаточно на сегодня.

Роман отпускает Олега, поправляет пиджак и идет к машине. Открывает заднюю дверь и мы с Никитой садимся туда.

– Яна! – кричит Олег, но я захлопываю перед ним дверь.

Машина сразу же трогается. Я прижимаю к себе Никиту. Опять для него стресс. Я думала, что все это кончилось со смертью Влада. Но нет. Еще ничего не закончилось.

Пока едем к Роману, мой телефон разрывается от звонков Олега. Но я не отвечаю. Я не хочу говорить с ним по телефону. Да, нам надо поговорить. Но с глазу на глаз и желательно в многолюдном месте. И без Никиты.

Завтра.

В доме Роман показывает нам нашу комнату. А, когда в комнату заходит лабрадор, Никита забывает обо всем и с улыбкой бросается к собаке.

– Это Джек, – говорит Роман, гладя пса. – Погладь, не бойся.

– Он не укусит? – спрашиваю я.

– Нет, – улыбается Роман. – Это же лабрадор. К тому же воспитанный.

Никита с опаской проводит рукой по спине Джека, а тот поворачивает морду и сначала нюхает его руку, а потом лижет. Никита улыбается.

– Ну, отдыхайте, – говорит Роман. – Мне надо в офис съездить. Вечером поужинаем.

– Роман, – окликаю его уже у двери, – спасибо. И извини, что мы тебе неудобства тут такие причиняем… Так неловко.

– Хватит благодарить, – улыбается Роман. – Мы же уже все решили, вроде. Хватит. Я понял, что ты мне благодарна. А насчет неудобств… В этом доме слишком тихо. Надеюсь, сейчас это исправится, – и он косится на Никиту с Джеком, бегущими наперегонки за мячом.

Роман уезжает и мы остаемся одни. Олег больше не звонит. Но это не дает мне спокойствия, я знаю, что он не оставит нас в покое. А после сегодняшнего, боюсь, он стал еще злее. Но разве у меня есть выбор?

Пока наблюдаю, как Никита играет с Джеком, раздается телефонный звонок. Дмитрий. Зажмуриваюсь на мгновение и отвечаю.

– Слушай, больная, – в его голосе нескрываемая злость. – Какого хера ты рассказала канадскому ублюдку про щенка? Мы же договаривались?

– Я… это не я… – пытаюсь ответить.

– Заткнись! – обрывает он меня. – Короче. Ты сама подписала себя. Я даю ход делу. Теперь нет смысла сохранять тайну, – последнее слово он произносит с издевкой. – Ты сама этого захотела.

– Нет! Дмитрий, не надо! Ты же обещал! Ты обещал отдать мне!

– Дура! – злится он. – Чего орешь? Теперь мне нахрен не нужно твое молчание. Еще и следователь докапывается. Какого черта тебя выпустили? Кому дала? Овца! Как была овцой, так ей и осталась. Сама тонешь и других за собой тянешь. Была бы умной, щенок с тобой бы остался. А сейчас… готовься, – он усмехается и кладет трубку.

Я отбрасываю телефон от себя и закрываю лицо руками.

Что делать?

Яна

Я так и сижу, обхватив голову руками. Сколько это продолжается, не знаю. Решение приходит внезапно.

– Никита! – зову я сына.

Он подбегает, следом за ним – Джек.

– Никита, нам надо уехать, – говорю я, роясь в сумке. – Ненадолго.

– Почему, мама? Я не хочу никуда ехать. А Джек?

– Джек останется с хозяином, – уже строже говорю я. – Не спорь, Никита. Мама знает, что делает. Собирайся.

Подаю ему его куртку. Он нехотя натягивает ее на себя. Недовольно сопит.

Да, наверное, я плохая мать, раз не смогла дать годы спокойствия и счастья своему ребенку. Вся его жизнь пока напоминает гонки с препятствиями.

От осознания этого щемит сердце. Но иначе не может быть. Пока. Я очень надеюсь, что пока.

Сейчас я хочу спрятаться. Вернее, спрятать Никиту. Пока все не разрешится. Я не отдам его никому. Но я знаю, что у Дмитрия и Олега есть рычаги, чтобы забрать сына у меня. Но я не отдам.

Неловко только перед Романом. Но и он не должен знать, где мы. Никто не должен. Даже Вика.

На такси мы с Никитой приезжаем в какую-то гостиницу, где я снимаю номер. Отключаю телефон.

Остаток дня и следующий день мы проводим с Никитой в номере. Я заказываю доставку еды и мы играем и смотрим телевизор, обнявшись на диване.

Давно мы так тепло и долго не проводили время вместе. И это было бы идеальной картиной, если бы… Если бы не обстоятельства, при которых мы тут оказались.

Но я понимаю, что вечно мы в гостинице сидеть не сможем, надо уезжать из города.

Все мои сбережения, которые я копила все эти годы, – в банковской ячейке. И именно туда мне и надо попасть. Будут деньги – будет и свобода. И пускай хотя бы ее видимость. Главное, что Никита будет со мной.

– Никита, посидишь один всего час? – спрашиваю я сына после завтрака. – Мне надо сходить в одно место и я быстро вернусь. Договорились? А ты пока телевизор посмотри.

– А ты скоро, мам? А можно я с тобой? – в его глазах тревога.

– Да, я быстро, сынок, – целую его в макушку. – Тебе нельзя со мной. Пока нельзя. Но скоро мы уедем и никогда больше не расстанемся. Обещаю!

Никита послушно садится на диван и включает телевизор. Я целую его и убегаю в банк. Я уже позвонила им. Для этого пришлось включить телефон. И там оказался просто шквал неотвеченных вызовов. От Вики, от Романа и… от Олега. От него больше всего.

Просмотрев историю звонков, я опять выключаю телефон. Надо будет купить новую симку еще перед банком.

Все дела занимают у меня больше того времени, на которое я рассчитывала и, расправившись с ними, я буквально бегу в гостиницу. К Никите.

У двери слышу звуки телевизора. Значит, все в порядке, он смотрит мультики.

Открываю дверь и первое, что бросается в глаза, – на диване пусто. Там нет Никиты! Нет!

Судорожно открываю дверь ванной. Там его тоже нет!

– Никита! – кричу в пустое пространство.

Но в ответ мне лишь леденящая душу тишина.

– Никита! Сынок! – ком подступает к горлу и я начинаю задыхаться от слез.

Где мой сын?! Обыскиваю все, еще пытаясь ухватиться за последнюю надежду. Но Никиты нигде нет.

Его нет в номере. Пора признать это.

Бегу на ресепшн.

– Где мой сын? – кричу администратору и молоденькая девочка испуганно смотрит на меня.

– Что-то случилось?

– У меня сын пропал! Мальчик! Он в номере был. Я пришла – а его нет! Где он? Кто его увел? Вы же здесь стоите! Должны были видеть!

– Успокойтесь, – отвечает она. – Я ничего не знаю. Мое дежурство только началось. Я ничего не видела. Вы уверены, что мальчик был там?

– Я что?! Похожа на умалишенную?! – кричу я. – Кто до вас был? Позовите!

– Она уже домой ушла.

– Дайте ее телефон! Вызовите ее! Оона должна была видеть! Мальчик не мог вот так просто пропасть!

– Я не могу давать личные контакты сотрудников, – спокойно отвечает администратор. – Мне надо спросить разрешение у управляющего.

– Я вызываю полицию, – лишь произношу я, отхожу и падаю на кресло.

Включаю телефон.

Полиция. Что она сделает? Если Дмитрий решил привести свои угрозы в действие, то полиция мне не помощник.

Судорожно перебираю в голове возможные варианты. Пролистываю список контактов, понимая, что помочь мне некому.

И тут раздается звонок. Роман. Как чувствует.

И я решаю ответить.

– Яна, – произносит он. – Ты где? С тобой все в порядке? Что случилось? Почему вы ушли? Что случилось?

– Никита пропал, – все, что я могу ответить на все его вопросы. – Его украли, Роман. Украли.

И начинаю плакать. Слезы, наконец, находят выход, прекращая глушить меня.

– Так, Яна, успокойся, – говорит Роман. – Скажи мне только: где ты сейчас?

Я без споров называю ему адрес гостиницы.

– Сиди там и жди меня, – жестко произносит он. – Ты поняла меня? Чтобы никуда не ушла! Поняла? Яна! Ответь!

– Да, – слабо отвечаю и чувствую, как силы покидают меня.

Яна

Как только Роман появляется в дверях гостиницы, я вскакиваю и бегу к нему. Хватаю его за грудки и трясу.

– Роман! Его украли! Понимаешь?! Украли! Роман! Я с ума сойду! Где мой сын?!

Роман обнимает меня за плечи.

– Успокойся, Яна. Истерика ничего не решит. Пойдем. Просто расскажи мне все.

Поднимает мое лицо к себе и устремляется взглядом.

– Все. Слышишь?

Мы идем в номер и я рассказываю Роману подробно, что произошло здесь.

– Ясно, – коротко говорит Роман и берет телефон.

Куда-то звонит. Потом опять обращается ко мне.

– Мы найдем Никиту, – произносит уверенно. – Верь мне, Яна. Найдем. Я подключил людей.

Я обреченно вздыхаю. Но сейчас слова Романа нужны мне. Они дают хоть какую-то надежду.

– Почему ты уехала? – спрашивает он. – Я чем-то обидел тебя? Почему, Яна? Что случилось?

– Понимаешь, – я не знаю, как рассказать ему, – мне надо было спрятаться. Вместе с Никитой.

Назвав имя сына, я всхлипываю. Но быстро утираю слезы. Роман прав – только холодный расчет сейчас поможет нам. Эмоции потом.

– Но почему? Яна, – он садится передо мной на корточки и заглядывает в глаза, – я очень хочу помочь тебе. Очень. Но. Я не смогу этого сделать, если ты не будешь со мной откровенна. Ты хочешь найти Никиту?

Я быстро-быстро киваю.

– Тогда ты должна все рассказать мне. Все, Яна. Иначе это не работает. Почему тебе нужно было спрятаться?

Я долго смотрю ему в глаза, а он терпеливо и молча ждет. И тогда я решаюсь.

– Понимаешь, – я встаю и подхожу к окну.

Отворачиваюсь от Романа и смотрю на оживленную улицу.

– В моей жизни была ошибка, которая сейчас может стоить мне сына. Одна ошибка… – вздыхаю. – Нет. Ошибок в моей жизни было много, слишком много. Но я бы пережила все. Кроме разлуки с Никитой.

– А что такое? – нетерпеливо спрашивает Роман. – Какая ошибка, Яна? Кто может отобрать у тебя ребенка?

Опускаю голову, возвращаюсь на пару лет назад. Как не пыталась, я не могу это забыть. Не могу. Да, и прошлое не отпускает меня. Держит крепко, постоянно напоминая о себе.

Роман терпеливо молчит. Не торопит.

– Три года назад, – наконец, решаюсь рассказать ему все, – я пыталась покончить жизнь самоубийством. Глупо. Очень глупо. Я сейчас понимаю это. Но тогда… Мне это казалось единственным выходом.

– Яна, – Роман подходит ко мне и кладет руку на плечо.

– Все в порядке, – успокаиваю его я. – Не надо. Я уже пережила это. Приняла. Казнила себя. К тому решению я пришла не просто так. Были обстоятельства. Но я… – запинаюсь, – я… дура! – восклицаю эмоционально.

Чувствую, как слезы катятся по щекам. Зажмуриваюсь и Роман кладет рукой мою голову себе на плечо.

– Это ужасный поступок, Яна, – говорит спокойно, – ужасный. Но ты не первая и не последняя, кто выбирает этот способ решения проблем. Ничего страшного. Это все было в прошлом. Главное, что ты поняла, что это неправильно. Глупо. Эгоистично.

Я молча киваю. Открываю глаза и вытираю слезы.

– Это не в прошлом, Роман, – говорю и сама чувствую безысходность в своем голосе. – Это мое настоящее. В тот момент я мало что понимала… Там… Прости, мне сложно говорить…

Роман гладит меня по волосам.

– Влад, – продолжаю я, – мой бывший муж. Он отправил меня в психушку. Якобы, на лечение, но на самом деле… Я не знаю, что мне там кололи… не помню этот промежуток времени. Но мне поставили там диагноз. И с ним, – делаю паузу, – Никите нельзя находиться со мной. Якобы, я могу причинить ему вред. Но это неправда! Роман, понимаешь?

– Тихо, Яна, тихо, – он опять проводит рукой мне по волосам. – Конечно, я понимаю. Дальше?

– Эта справка оказалась у Влада. Он сказал, что, если я попробую уйти и забрать у него Никиту, то он даст ход делу и… у меня заберут сына. Лишат родительских прав. И я больше не увижу его. Понимаешь?

– А после смерти Влада? – спрашивает Роман.

– После его смерти бумага оказалась у Дмитрия, – замираю. – Он страшный человек, Роман. Он уже причинил мне боль однажды и он ни перед чем не остановится. Я знаю это.

– Но зачем ему это, Яна?

– Он хочет, чтобы Никита был рядом. Я не знаю, зачем. Правда.

– Наследство?

– Не думаю. Там у него доля небольшая и я готова отказаться от нее. Если бы это было возможно. Нет, тут другое. Но что, я пока не знаю.

– Ты уверена, что справка у Дмитрия? – спрашивает, нахмурившись, Роман.

– Да, – киваю. – Я видела. Роман! Я не хочу потерять сына! Где он?

Опять начинаю плакать.

– Давай подумаем, кто мог его украсть? Ты дверь закрыла, когда ушла?

– Да.

– Значит, открыл кто-то из работников гостиницы. Но с ними уже работают мои люди. Но кому мог быть нужен Никита? Дмитрий. Кто еще? Как думаешь, Яна?

– Олег, – произношу я без тени сомнения.

– Ну вот, с него и начнем, – решительно произносит Роман. – Поехали.

Яна

– Слушай, а что у вас с Олегом-то произошло? – спрашивает меня Роман, пока мы едем к дому Олега. – Почему он так ведет себя?

Я отвечаю не сразу. Мне тяжело об этом говорить, но сейчас я понимаю, что Роман – единственный, кто может и, главное, хочет помочь мне.

– Понимаешь, – отворачиваюсь к окну, – все так запутанно… Сложно объяснить…

– Попытайся, Яна, – говорит Роман. – Я очень хочу помочь тебе, но мне надо знать. Он ведь отец Никиты?

Я поворачиваюсь к нему. Мы как раз встаем на светофоре и Роман пристально смотрит мне в глаза.

– Да, – отвечаю я. – Олег – отец Никиты.

Мы трогаемся.

– Почему ты скрывала это от него? Ты ведь скрывала? Ты знала, но не говорила ему. Почему, Яна? На это была причина?

– Да, – опять киваю я. – Я не могла рассказать ему. Никому не могла. Влад запретил мне. И Дмитрий. Помнишь, я говорила про справку, что я опасна для ребенка? Если бы я рассказала все Олегу, то они дали бы ход делу. Но это и не все.

Я замолкаю. Опять смотрю в окно. Роман не торопит. Ждет.

– У Влада и Дмитрия есть документы, подтверждающие совершение Олегом тяжкого преступления, – произношу, наконец. – И, вот, если бы я была честна с Олегом, то ему грозил бы реальный срок.

– А что за преступление? – спрашивает Роман.

– Мне показали видео, на котором он кого-то жестоко избивает. Я не разглядела деталей. Но это точно был Олег. Точно. Понимаешь? – мой голос начинает дрожать.

– Успокойся, Яна, – Роман берет меня за руку. – Успокойся. Я все понимаю.

– То есть, если бы я рассказала все Олегу, то и Никиту бы отобрали, и Олега посадили бы. Я не могла… Не могла поступить иначе.

Закрываю лицо руками и чувствую, как глаза становятся влажными.

– А Олег, конечно, не в курсе всех этих деталей? Так?

– Нет, – всхлипываю. – Но теперь он знает, что Никита – его сын. И я не знаю, что рассказал ему Дмитрий. Виделись ли они?

– Ну, судя по тому, как ведет себя Олег, он знает только то, что выгодно твоим родственникам. Пора, Яна. Пора рассказать ему. Поговорить с ним.

– Нет, – мотаю головой. – Вдруг Дмитрий только пугал? Вдруг он ничего не сделает, пока я не расскажу Олегу сама? Моя правда может дорого стоить нам обоим…

Мы как раз подъезжаем к дому, где живет Олег. Нас впускают не сразу. Долгие минуты ожидания. И кажется, что лифт едет слишком медленно. И на наш звонок слишком долго идут, чтобы открыть.

Дверь открывает сам Олег. Сразу же бросает взгляд сначала на меня, потом на Романа. Хмурится.

Не впускает нас, а выходит на площадку, прикрывая дверь.

– Олег, – кидаюсь к нему, – Никита… Он у тебя?

– Что случилось, Яна? – спрашивает он ледяным голосом.

– Никита пропал, – чуть не реву я.

Надежда, что он здесь, тает на глазах. Хотя то равнодушие, с которым Олег выслушивает мои всхлипы, заставляет задуматься об обратном.

– Как мог пропасть ребенок у хорошей матери? – я слышу в его голосе издевку. Это он. Никита здесь.

Вытираю слезы и стараюсь звучать уверенно:

– Зачем ты сделал это, Олег? Ты же украл его. Ты украл ребенка.

Олег усмехается.

– Я не буду говорить с тобой о сыне в присутствии посторонних, – косится на Романа. – Хочешь поговорить, заходи. Одна.

И он приоткрывает дверь.

Перевожу взгляд на Романа. Он долго смотрит на меня, потом на Олега. Потом снова на меня. И кивает.

– Я подожду здесь, – говорит мне.

– Нет, – вдруг возражает Олег. – На улице. Не здесь. Мне не нужны сторожевые псы у двери.

После этих слов и опять боюсь стычки между Романом и Олегом. Поэтому просто беру Романа за рукав, показывая, что не надо реагировать. И замечаю взгляд Олега на мою руку и недобрую ухмылку.

Потом он молча разворачивается и заходит в квартиру.

– Роман, подожди меня в машине. Пожалуйста, – быстро произношу я и иду следом за Олегом.

Он сразу же закрывает дверь.

Яна

– Где Никита, Олег? – сразу же спрашиваю я, как только мы оказываемся в квартире.

– Спит, Яна. Не будем его тревожить. Нам надо без него разобраться, – произносит Олег поразительно спокойно. – Садись, – показывает мне на диван.

– Это ужасно, Олег, – я сажусь и закрываю лицо руками. – Ты… ты украл у меня ребенка. Как ты мог? Зачем?

– Это ты украла его у меня изначально. Ты не захотела рассказать мне о сыне. Ты все эти годы не думала обо мне, – я слышу в его голосе обиду.

– А ты? – поднимаю на него взгляд.

Олег не отвечает. Молча убирает взгляд, идет к бару. Наливает себе виски и также молча опрокидывает в себя стакан. Долго смотрит на дно.

– Знаешь, – произносит вдруг и опять замолкает. – Я ведь любил тебя, Яна.

Я вздрагиваю от его слов. Мое тело напряжено настолько, что я как струна сижу, ровно выпрямив спину.

– Наверное, единственный раз в жизни любил, – продолжает Олег. – Помнишь, нашу первую встречу? Тогда, в ресторане?

Переводит взгляд на меня. Я лишь киваю, не в силах даже моргнуть. Конечно, я все помню. Все эти годы, ложась спать, я мысленно перебирала все наши редкие с Олегом встречи. Их можно было пересчитать по пальцам. И помнила каждую. Берегла их в себе.

– Если бы я знал, Яна… – Олег сокрушенно мотает головой. – Я же думал просто переспать с тобой. И все. Как со всеми. Но ты… Ты…

Он сверкает на меня глазами.

– Ты засела вот тут, – кулаком стучит себя в грудь. – И я на многое согласился ради того, чтобы быть с тобой. Ты ведь не знаешь… А ты…

– Олег…

– Нет, – он жестко обрывает меня. – Нет, Яна. Я все решил. И не хочу знать, что ты еще можешь мне сказать. Это уже не важно.

– Что? – я чувствую, как бледнею и как холодеют мои руки. – Что ты решил, Олег?

– Никита уедет со мной. Я уже говорил тебе это. Адвокаты готовят бумаги. А ты… – он усмехается. – Ты еще родишь себе. Кандидата, смотрю, уже подобрала.

Намекает на Романа?

– Быстро же ты сориентировалась, Яна, – Олег продолжает усмехаться и зло произносить каждое слово. – Быстро. Шесть лет назад это был я. Теперь этот Роман. А сколько было таких за эти шесть лет? А, Яна?

Я вскакиваю и быстро подхожу к нему.

– Не смей! – замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину, но он быстро перехватывает мою руку и заворачивает ее назад.

– Пусти! – прошу я. – Больно, Олег.

– Не кричи, Яна, – говорит спокойным тоном он. – Ты же не хочешь Никиту напугать.

И я хмурюсь и стискиваю губы.

Олег отпускает меня. Опять наливает себе стакан и опять залпом выпивает его. Не закусывая даже лимоном.

Я стою, потирая руку.

– Никита мой сын, – я стараюсь говорить твердо. Нельзя, чтобы он почувствовал, как дрожит мой голос.

– Был, – холодно произносит он, даже не глядя на меня.

– Ты не имеешь права! Олег!

– Не называй меня так больше! Олег умер! В тот день, когда ты предала его. Ты!

Он поднимает взгляд и лед в его глазах заставляет меня вздрогнуть.

– Ты предала меня, Яна. Помнишь тот телефонный звонок? Твой голос навсегда засел вот здесь, – он тычет пальцем себе в висок. – Как ни старался, я не мог от него избавиться. Не мог.

Он зажмуривается и сжимает кулаки.

Мне становится страшно от того напряжения, которое царит сейчас в комнате. Страшно и жалко. Я вижу боль на его лице.

Несмело подхожу и руками провожу по его щекам. Замираю на мгновение, пока он не открывает глаза.

Хочу убрать руки, но теперь уже Олег удерживает их на своем лице. Открывает глаза и опять пронзительно смотрит на меня.

– Яна, – говорит уже тише и, как мне кажется, спокойнее, – почему? За что?

– Если бы я не сказала тогда тебе эти слова, – уверенно произношу я. – Они… они убили бы тебя. Олег. Прости. У не могла иначе. Ты должен был улететь. Это был твой единственный шанс. Понимаешь?

Он опять закрывает глаза. Продолжает удерживать мои руки.

– Яна, – почти шепчет, – я бы все решил. Ради тебя. Если бы ты… ради тебя… Сколько ошибок было сделано… Ты должна была верить в меня… Яна… Я…

– Не надо, Олег, – освобождаю свои руки и провожу ими ему по волосам. – Все уже в прошлом. Не надо. Это больно.

– Ничего не в прошлом, Яна, – Олег открывает глаза и мотает головой. – Это навсегда будет с нами. Каждый раз, когда я вижу тебя… я представляю тебя и… Дмитрия.

И опять в глазах загорается злой блеск.

От услышанного я шарахаюсь назад и удивленно смотрю на него.

– Да, Яна, – опять зло ухмыляется Олег, – я все знаю. Все.

– Что ты знаешь, Олег? – хмурюсь я, вспоминая еще один свой секрет, который я храню все эти годы.

Яна

Олег не отвечает. Молча отходит от меня. Встает в метре и засовывает руки в карманы.

– Три года назад я приезжал, – произносит четким холодным голосом. – За тобой приезжал, Яна.

Его слова ударяют как молния. Кладу руку на грудь и сама отступаю на шаг.

В голове куча вопросов, но ком в горле не дает мне задать ни один из них. Что он говорит? Он бредит?

– Нет, это правда, – Олег как будто читает мои мысли. – Я приезжал. Я хотел забрать тебя.

– Но, Олег… – мысли путаются в голове, но я все же пытаюсь сформулировать хоть один вопрос. – Влад говорил, что убьет тебя, если ты попробуешь вернуться.

– А я вернулся, – зло огрызается он. – Плевал на слова Влада и вернулся. За тобой вернулся, Яна, а ты… Ты оказалась шлюхой. Такой же как все!

– Что ты говоришь? – шепчу пересохшими губами.

– Я все видел. Своими глазами. Хватит играть. Ты же спала с Дмитрием. Спала, – он опускает голову. – Влад мне сам показал видео.

Я закрываю лицо руками. Мотаю головой.

– Нет, – шепчу. – Нет. Олег…

И понимаю, что сейчас я должна рассказать ему. Все рассказать. Потому что пока он знает лишь то, что рассказали ему другие. Пока я все это время хранила молчание.

Вытираю немые слезы, катящиеся по щекам, и стараюсь говорить уверенно.

– Олег, все не так, – понимаю, что это не самое лучшее начало. Звучит, как оправдание. Замолкаю.

Я иду к дивану и сажусь на него. Наверное, так мне будет легче. Упираюсь локтями в ноги и закрываю лицо руками. Не хочу, чтобы Олег видел мое лицо, когда я буду говорить ему это.

– Дмитрий изнасиловал меня, – выпаливаю на выдохе, не глядя Олегу в глаза. Потому что больно. Больно и стыдно. Я так надеялась, что никогда не придется в этом признаваться. Так надеялась забыть это. Хотя и не давали.

Олег молчит. И это даже к лучшему. Пока я все не расскажу ему, я не хочу слышать его вопросы. Или упреки.

– Однажды он пришел к нам, когда Влад был в командировке, – продолжаю я, как бы тяжело мне сейчас не было. – Я всегда с недоверием относилась к Дмитрию. Я боялась его. И старалась не оставаться с ним наедине. Но в тот вечер он не захотел уйти. Остался в гостиной. Я ушла к себе. Благо Никита уже спал. Он был совсем крохой.

Я опять замолкаю, вспоминая тот вечер. Как же это тяжело.

– Дмитрий вошел ко мне без стука и сразу полез приставать, – я вздрагиваю, потому что до сих пор с содроганием вспоминаю его прикосновения. – Я сопротивлялась, как могла. На его лице еще долго были следы от моих ногтей. Но силы были не равны. Я уже плакала в отчаянии. И, наверное, ему бы удалось в тот раз исполнить задуманное, но заплакал Никита. Дмитрий как-то сразу отступил. Усмехнулся, оглядев меня и ушел. Я не спала всю ночь. Боялась. Но он не приходил.

– Яна… – слышу голос Олега.

– Нет, подожди, – останавливаю его. – Дай мне договорить. Пока я еще могу… и хочу… Не сбивай меня, Олег. Прошу.

И он послушно замолкает. Я не вижу его лица и так даже лучше. Я не хочу сейчас увидеть на нем маску равнодушия. Или презрения. Я должна договорить. А потом будь что будет.

– Утром, выйдя на кухню, я обнаружила, что Дмитрий еще не ушел. Он ночевал в доме. Он попросил у меня прощения и сказал, что был просто пьян. Но я-то знала, что он был трезвый. Я видела это. Ругаться с ним у меня не было желания. Я понимала, что силы наши не равны. Я налила себе чай, но тут заплакал Никита. Я убежала из кухни к нему. Когда вернулась, чай уже остыл, но я все равно выпила его и пошла обратно к себе. А потом…

Я опять беру паузу, пытаюсь не дать себе разреветься. Хотя слезы катятся по щекам, но это тихие слезы. Я привыкла плакать тихо. Сначала, чтобы не раздражать Влада. Потом, чтобы не напугать Никиту. И сейчас я должна сдержаться. Чтобы рассказать.

– Что потом, Яна? – нетерпеливо спрашивает меня Олег.

Я выдыхаю.

– Потом я ничего не помню. Ничего. Я очнулась от плача Никиты. Без одежды. Но раздумывать времени не было – я слышала, как надрывался Никита. Потом я забыла это все. Не придала значения.

Всхлипываю.

– Через два дня вернулся Влад, – произношу уже жестче. – Всю нашу совместную жизнь с ним я боялась одного – близости. К счастью, это происходило все реже и реже. Но каждый раз, когда он заходил ко мне в комнату, я вздрагивала. От ужаса ожидания. В этот раз он зашел и я сразу поняла, что ничем хорошим это не закончится.

Я зажмуриваюсь, вспоминая тот день.

– Влад резко подошел ко мне и дал пощечину. Без слов. Без объяснений. Я не успела спросить его, в чем дело. Он ткнул мне в лицо телефон. А там…

Набираюсь сил. Пальцами больно сжимаю свое же лицо.

– Там было видео. На котором Дмитрий… и я… Он… он… Прости, я не могу говорить. Не могу.

– Я тебя понял, – голос Олега совсем рядом.

Чувствую его руки на своих руках и он убирает их от лица.

– Яна, посмотри на меня, – просит Олег и садится передо мной на корточки. Теперь наши лица на одном уровне и я вижу все, что он испытывает, в его глазах. Ну, или мне хочется в это верить.

– Олег, – говорю сквозь слезы, – прости… Я знаю, что сама виновата… Это моя вина, что все так случилось… прости…

– Не надо, Яна, – он вдруг проводит по моим волосам. – Тихо. Не надо больше.

– Нет, – вытираю ладонью щеки от слез. – Я должна договорить. Не останавливай меня. Пожалуйста.

С мольбой смотрю на него и он молчит. Отвожу взгляд в сторону. Мне сложно говорить это все, когда в меня так пристально смотрят его глаза.

– В тот день Влад избил меня. Ничего необычного. Я привыкла. Правда, в тот раз это было особенно больно.

– Шрамы? – перебивает меня Олег. – Оттуда?

Киваю, сводя брови.

– Сволочь, – шипит Олег.

– Но это не самое страшное, – уже спокойнее говорю и сама поражаюсь, насколько меня не трогает воспоминание о боли от ударов Влада.

У меня внутри как будто все атрофировалось. Неужели я привыкла к физической боли? Ведь сейчас для меня гораздо тяжелее воспринимать боль моральную.

– Влад заставил меня сделать операцию по стерилизации.

Я опять зажмуриваюсь. Мне хочется спрятаться куда-нибудь. Провалиться. От боли и стыда. Ведь я признаюсь в своей неполноценности.

Олег берет меня за подбородок и поворачивает к себе.

– Что? – спрашивает.

Открываю глаза и вижу его нахмуренное лицо.

– Я не смогу больше иметь детей, Олег, – слезы уже ручьем текут по щекам. – Понимаешь? Не забирай у меня Никиту! Умоляю!

И я сама сползаю перед ним на колени. Наклоняю голову.

И вдруг Олег обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

– Не надо, Яна, – говорит уже мягким теплым голосом. – Не надо.

Потом чувствую его дыхание совсем рядом.

– Яна…

И вот уже его губы обжигают прикосновением. Сначала на щеке. Потом все ближе и ближе. Я сама поворачиваю голову к нему. И наши губы соприкасаются.

И мне как будто становится даже легче. Я выдыхаю и чувствую, как тело размякает в его руках.

Яна

Я закрываю глаза и тону. Хочу забыться в его объятиях. Этот разговор морально выжал меня. У меня больше нет сил продолжать его, хотя сказано еще не все. И услышано еще не все.

– Никита, – я отрываюсь от губ Олега и шепчу, – я хочу увидеть его, Олег.

Он тяжело выдыхает, с трудом оторвавшись от меня.

– Пошли, – встает сам и протягивает руку мне, помогая подняться.

Он ведет меня в спальню. Там на его огромной кровати спит Никита. Свернувшись калачиком и накрывшись с головой одеялом.

Олег остается в дверях, а я подхожу к сыну. Сажусь на пол у изголовья кровати. Аккуратно убираю одеяло с головы Никиты и провожу рукой по волосам.

– Сыночек, – шепчу лишь губами.

Но он как будто слышит. Или чувствует? Тут же открывает глаза. испуганно смотрит на меня. недоверчиво – не верит, что это не сон?

А потом просто кидается мне на шею, обнимая маленькими ручонками.

– Мама! – восклицает. – Мама! Я знал, что ты не ушла насовсем. Знал!

– Что ты говоришь? Нет, конечно. Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю.

– Знаю, мама, – и он целует меня своими теплыми нежными губами.

– Спи, Никита, – я укладываю его обратно на кровать.

– Мама, ляг со мной? – просит он.

Я забираюсь к нему под одеяло и замечаю, как Олег выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Под любимую сказку Никита быстро засыпает. Опять в его жизни слишком много потрясений. Когда же это закончится?

Я аккуратно выбираюсь из его объятий, укрываю его и иду обратно к Олегу. Мы ведь так и не договорили.

Олег стоит у окна. В руках почти пустой стакан.

– Он очень любит тебя, – говорит он, заметив меня в дверном проеме.

– Это взаимно, – пожимаю плечами. Я все еще нерешительно стою в дверях.

Поведение Олега настолько непредсказуемое, что я не знаю, чего ждать от него сейчас.

– Я не смогу без него, Олег, – произношу, глядя ему в глаза. – Не смогу. Не забирай у меня Никиту. Ты причинишь боль не только мне, но и ему, Олег.

– Подойди ко мне, – спокойно произносит он.

Я какое-то время не двигаюсь, но он ждет. Я вижу это в его взгляде. И тогда я делаю первый шаг. К нему.

Подхожу. Останавливаюсь в шаге от него. Прячу за спину руки, чтобы он не увидел дрожи.

– Ближе, Яна, – тихо говорит он.

Я делаю еще полшага. Тогда он хватает меня за талию и тянет к себе. Прижимает так крепко, что я кажется чувствую даже сквозь одежду, как напряжена каждая его мышца. А еще в бок мне упирается то, что сразу же растворяет все мои сомнения. Это все тот же Олег, у которого, по его же словам, всегда была одна реакция на меня.

Олег наклоняется и проводит носом по моей шее. И я опять дрожу. Вцепляюсь руками в его плечи.

– Я еще не все рассказала, – шепчу я, хотя понимаю, что его сейчас не остановить.

– Я тоже, – улыбается он. – Давай потом. Я так скучал по тебе, Яна. Главное, что ты первая начала этот разговор. Я уже знаю, что сделаю с каждым, кто обидел тебя. Но сейчас…

Он приподнимает меня за талию, быстро разворачивается и сажает на подоконник. Сам встает между ног.

Его губы приятно обжигают поцелуями кожу. Он как будто хочет прикоснуться ими к каждому сантиметру моего тела. Потом они находят мои губы и впиваются в них.

Олег то нежно ласкает меня, то нажимает на губы со всей силой, заставляя меня задержать дыхание от такого напора.

Я сама кладу руки ему на грудь и начинаю быстро расстегивать пуговицы на его рубашке.

Не знаю, почему, но каждый раз, оказавшись с ним рядом, я теряю контроль. Мне хочется прикоснуться к его горячему напряженному телу. Провести рукой по этим мышцам.

Как только его рубашка оказывается расстегнутой, я завожу руки ему на спину и легонько скребу по коже ноготками. Олег рычит мне в губы и прикусывает их.

Кладет руки мне на ноги и ведет вверх. Под подол платья. Задирает его. И придвигает меня к себе.

– Достань сама, – хрипло просит он и я без лишних слов угадываю, о чем он.

Веду руками вниз, провожу по его упругим ягодицам и потом берусь за ремень.

У меня сносит крышу от самого предвкушения, когда в руках у меня оказывается горячая и твердая плоть. Я начинаю ласкать ее и с каждым моим движением ощущаю, как Олег сильнее напрягается и как крепче вжимается в мои губы.

– Хватит, – рычит он, убирает мою руку и толкает меня к себе.

Я вскрикиваю, запрокидываю голову и прикусываю губу.

Удерживая меня за бедра, Олег губами впивается мне в шею и громко дышит в такт своим движениям.

Я обнимаю его за шею и обхватываю ногами за бедра. Хочу быть еще ближе к нему.

Несмотря ни на что, понимаю, что бессильна перед его властью надо мной. Я сдаюсь ему при первой же возможности. У меня нет лекарства от него.

– Яна, девочка моя, – хрипит Олег мне в шею, сопровождая каждый выдох рыком. – Что же ты делаешь со мной? Ломаешь все…

Он сбивается, но я легко различаю сказанное им. В душе радуюсь, что наше бессилие друг перед другом взаимно.

Целую его в ухо. В шею. Потом в губы.

Яна

Олег подхватывает меня под попу и несет на диван. Садится и сажает меня к себе на колени.

– Яна, – шепчет в шею, – ты не представляешь, как мне сейчас легко. Я так долго ждал, что ты мне все расскажешь. Я не хотел верить. Не хотел.

– Но ты верил… – немного с обидой говорю я и отворачиваюсь.

– Верил, – он поднимает голову и смотрит на меня. – Того, что я знал, хватило, чтобы верить. Яна, – берет меня за подбородок и поворачивает к себе, – ты же еще не все рассказала? Так?

Пристально смотрит в глаза. Серьезно. Крепче сжимает пальцами подбородок.

– Яна?

Я опускаю взгляд. Больно смотреть в эти глаза. Они ждут правды. Пусть и болезненной, но правды. Олег легонько встряхивает меня за подбородок.

– Не закрывайся опять, Яна, – просит тихо. – Не порть все. Прошу. Это невыносимо больно, Яна. Не думаешь о нас, подумай о Никите.

И тут я резко перевожу на него взгляд. Никита – вот что самое главное. И сейчас, и всегда было. Я так много терпела ради него и готова еще терпеть. Все, что угодно.

– Почему ты сразу не рассказала мне про Дмитрия? – продолжает допытываться Олег. Этот мужчина легко читает меня. Слишком легко. – Он угрожал тебе? Что еще ты скрываешь от меня, Яна?

Обнимаю его за плечи и утыкаюсь лицом в плечо. И начинаю тихо плакать. Всхлипываю.

– Яна, – Олег гладит меня по спине, – не надо. Я же рядом. Теперь я рядом. Ты же расскажешь мне? Да? Маленькая глупенькая девочка. Все будет хорошо. Я же приехал за вами. Расскажи мне, Яна. Откройся полностью. Ты же видишь, что происходит, когда между нами тайны и недомолвки. Это длится слишком долго, Яна. Слишком. Сын растет. Скоро он все начнет понимать. Ему лучше не жить в этом всем. Яна. Что случилось тогда еще? Почему ты молчала? Что еще сделала эта тварь?

Я немного отстраняюсь от него. Долго смотрю в глаза. Потом слезаю с его ног и он позволяет мне это сделать. Сажусь рядом, подгибая ноги и утыкаюсь лицом в колени. Хочу спрятаться. Дрожь прошибает меня. Как будто знобит. Но нет, это не от холода. Мне все еще тяжело говорить ему это все, глядя глаза в глаза.

Олег терпеливо ждет. Молчит. Просто наблюдает за мной.

– У Дмитрия есть справка, – наконец, произношу, немного выровняв дыхание после слез. – На меня справка. Из психушки.

Зажмуриваюсь. Жду его реакции, но он продолжает молчать.

– Я совершила страшный поступок, Олег, – опять всхлипываю. – Мне нет прощения. Я сожалею. Но теперь это висит надо мной. Давит.

Повисает тишина. Такая противная, скребущая по самому больному, тишина.

– Если бы я рассказала тебе о Никите, Дмитрий лишил бы меня родительских прав и забрал у меня ребенка, – выпаливаю я на одном дыхании. – Я не могла… не могла…

И слезы душат меня. Я больше не могу произнести ни слова.

– Ты… – тихо произносит Олег. – Ты хотела…

– Да, – не даю ему договорить. Потому что самой страшно слышать то, что он может сказать. До сих пор страшно. И больно.

Но я сразу же чувствую, его сильные руки на своем теле.

– Иди ко мне, моя маленькая девочка, – Олег опять сажает меня к себе. – Тихо-тихо, не плачь. Главное, что у тебя ничего не получилось и ты знаешь, что поступила неправильно. Ведь знаешь?

Быстро киваю.

– Это просто… – пытаюсь объяснить. – Это было тогда… Сразу после того…

Боже, как же сложно это все произнести!

– Тихо, – Олег, похоже, легко понимает мое состояние. Ему не нужна пояснения. И за это я ему благодарна. – Не надо. Я все понимаю. Не надо, Яна.

Чувствую его теплое дыхание в волосах.

– Тихо.

– Но это еще не все, – вытираю слезы ладонью и поднимаю взгляд на него.

Он с ужасом смотрит на меня.

– Сколько же ты успела натворить тут без меня? – Олег пытается шутить, но я даже не улыбаюсь, и он замолкает. Опять терпеливо ждет меня.

– Однажды, уже после всего того, о чем я тебе рассказала, – говорю я, – Влад пришел домой сильно пьяным. Молча разгромил почти все в доме. Я спряталась у себя в комнате в кровати, прижимая к себе Никиту и закрывая ему уши. Но Влад пришел и ко мне. Так всегда происходило, – тяжело вздыхаю. – Каждый раз, когда у него было плохое настроение или что-то не получалось, он искал меня. Я знала это и была готова. В тот раз он рассказал мне, что Дмитрий в реанимации. Что его сильно избили и жизнь его под угрозой. Наверное, я должна была радоваться, но на тот момент все мои чувства атрофировались. Я боялась лишь за Никиту.

Опять закрываю глаза и передо мной живо встают воспоминания о том вечере.

– Я всегда убирала Никиту в его кроватку, – говорю, а у самой ком в горле. – Когда Влад приходил. Потому что знала, что Влад будет не только ругаться. И я не хотела, чтобы досталось и сыну. Никита плакал, но я боялась взять его на руки, – слезы обжигают щеки.

– Тихо, девочка, тихо, – Олег прижимает за затылок мою голову к своей груди.

– Дмитрий выжил, – произношу, немного успокоившись. – И даже пришел сразу после больницы угрожать мне. Он показал мне видео, на котором, – замолкаю. – На котором ты, Олег, избиваешь его. Это правда?

Вскидываю на него взгляд.

– Правда? Олег? Это был ты? Ты же не мог? Или ты… Скажи мне, Олег. Я мучаюсь этим вопросом все эти годы. Это был ты?

– Ну что, – отвечает он, – моя очередь рассказывать?

Убирает мои выбившиеся волосы за ухо.

– Но перед этим, Яна, ответь мне на последний вопрос. Самый главный вопрос для меня.

Буквально сверлит меня взглядом. Я испуганно сглатываю и, не моргая, смотрю на него. Что бы он сейчас не спросил, я не смогу обмануть. Или не ответить. Он не даст мне ни единого шанса.

– Никита, – тихо произносит Олег. – Ты ведь знала, что он мой сын? Сразу знала? Или?

Яна

Я ждала этого вопроса. Боялась его. Но, если бы Олег не спросил, я сама бы все рассказала ему. Потому что уже начала и нельзя останавливаться. Пока все не будет сказано между нами.

Я собираюсь с духом, чтобы ответить, но тут раздается телефонный звонок. Встаю с колен Олега и иду к сумочке. Смотрю на экран – Роман. Я и забыла о нем совершенно! Как неблагодарно! Он ведь ждет меня. Там, внизу.

– Да, Роман, – отвечаю в трубку и вижу, как опять сходятся брови Олега.

Похоже, он тоже забыл, кто привез меня к нему.

– Все в порядке, – говорю я. – Извини, что заставила тебя ждать. Да. Я остаюсь. Нам надо договорить.

Губы Олега превращаются в тонкую полоску.

– Я позвоню. И спасибо, Роман. Спасибо тебе за все.

Прощаюсь с Романом и отключаю телефон.

Олег, не глядя на меня, тоже встает с дивана и опять идет к бару. И, только осушив стакан, произносит:

– Кто он, Яна? Этот Роман? Ты спишь с ним?

Я отшатываюсь от его вопроса. Его слова просто рушат все то, что сейчас между нами возникло. Обнимаю себя и иду к двери. Хочу уйти из этой комнаты. Сейчас, после услышанного, мне сложно с ним находиться рядом.

Но Олег оказывается совсем близко почти сразу же. Руками сжимает мне плечи и прижимает к себе. Спиной чувствую, как бьется его сердце.

– Пусти, Олег, – прошу тихонько я, чуть не плача. – Пусти. Ничего не изменилось. Ничего… – говорю обреченно.

– Кто он, Яна? – уже более теплым голосом спрашивает Олег и утыкается губами мне в макушку. – Прости. Я не должен был… Но, Яна. Этот мужчина. Он постоянно с тобой. Почему?!

Опять срывается. Не выдерживает долго.

– Он просто друг, Олег, – отвечаю спокойно. – Друг. И он – единственный, кто помог мне. Много сделал для меня. И ничего не попросил взамен.

– Так не бывает! – рычит Олег. – Не в этом мире. Яна, я не верю в благородство. Особенно, когда речь идет об отношениях мужчины и женщины. Никто ничего не делает просто так. Неужели, ты так и не поняла этого?

– Пусти, Олег, – я дергаю плечами, чтобы освободиться от его захвата. – Пусти. Мне больно. Больно слушать тебя. Дай мне уйти в другую комнату. К Никите.

– Не пущу, – он губами водит по моим волосам, еще сильнее сжимая свои руки на моих плечах. – Я никуда тебя больше не отпущу. Яна… скажи лишь одно… ты же не спала с ним? Скажи.

Я зажмуриваюсь. Мне больно от этих подозрений. Больно слышать эти слова от Олега. Если бы я услышала их от Дины или от Дмитрия, мне было бы все равно. Но от Олега… Значит, и он думает обо мне также.

– Прости, – вдруг произносит он. – Прости, Яна. Но каждый раз, когда я вижу с тобой другого, у меня крышу сносит. Я не могу. И от этого, пожалуй, столько бед. Умоляю. Ответь. Ты ведь не спала с ним?

Открываю глаза и поворачиваюсь к нему лицом.

– Не спала, – произношу спокойно. – Кроме мужа, я спала лишь с тобой. Если не считать. Дми…

– Не надо, – Олег прижимает меня к своей груди. – Прости. Прости, Яна.

Мы так и стоим. Мои руки безвольно опущены вдоль тела, а Олег с силой прижимает меня к себе. Я позволяю ему сделать это.

– Я сам потом поговорю с Романом, – вдруг произносит он.

– Нет, Олег! – я тут же поднимаю на него взгляд. – Не надо! Он ничего не сделал!

– Успокойся, Яна, – улыбается Олег. – Я поговорю с ним как мужчина с мужчиной. Если все так, как говоришь ты, то я хочу отблагодарить его. Разве в этом есть что-то плохое?

Мотаю головой.

– Ну вот, – Олег проводит теплой ладонью мне по волосам. – Все будет хорошо. Не переживай.

И он подхватывает меня и несет обратно на диван. Опять сажает к себе на колени.

– А теперь, – говорит, ловя мой взгляд, – ты расскажешь мне про Никиту? Ответишь на мой вопрос? Когда ты узнала, что Никита – мой сын?

Я отвожу взгляд, но пальцы Олега на моем подбородке не позволяют мне этого сделать. Он заставляет меня смотреть ему в глаза. И это тяжело. Но я выдерживаю его пристальный взгляд.

– Когда ты улетел, – начинаю я свой рассказ, – Влад сказал, что ребенок поможет нам спасти брак. Поэтому я должна родить. Для этого мне сделают искусственное оплодотворение. Я не была против, хотя мое мнение никого и не интересовало. Я хотела ребенка. И я благодарна, что все так и произошло и я смогла забеременеть. Мне сделали операцию в одной из клиник. Родился Никита. Это стало самым радостным событием в моей жизни. Влад равнодушно отнесся к этому событию, хотя, вроде, и сам предложил. Он никогда не занимался сыном и я пыталась дать Никите любви за нас обоих. Меня вполне устраивала моя жизнь. Влад почти забыл о нас с сыном. Приходил к нам в комнату все реже и реже. Я терпела. Ради сына. Терпела…

Чувствую, как слезы опять подступают. Еще немного и я разревусь. Господи, дай мне сил договорить.

– Однажды мы все: я с сыном, Влад, Дина и Дмитрий, вместе ужинали. Я не любила такие мероприятия. Я всегда была чужой в этой семье. Но отказаться не могла. Вдруг Никита начал капризничать и плакать за столом. Я пыталась его успокоить. Его плач злил всех. Я видела это. И боялась. У Влада зазвонил телефон и он вышел из комнаты. Мы остались одни с Дмитрием и Диной.

Слезы, все-таки, уже стекают по моим щекам.

– Никита продолжал плакать. И тогда Дмитрий кинул такую фразу: «Он такой же ублюдок, как и его настоящий отец». Дина тогда резко одернула его за рукав. Дмитрий отмахнулся от нее и тоже вышел. Я не придала значения словам Дмитрия. Подумала, что обычная злость. Я привыкла. Но потом, спустя какое-то время, я решила попробовать попросить Влада отпустить нас. Дать мне и сыну свободу. Ведь нас ничего уже не связывало. Влад грозно зыркнул на меня и сказал сидеть на месте. Он прямо сказал, что ему нужен Никита. Я не понимала, зачем. Пока случайно не обнаружила документы из клиники. В банковской выписке за прошлые года. Мне нужно было найти одну сумму. Среди листов из банка лежала бумага из банка спермы. Я не могла оторваться. У меня в голове почему-то начал складываться пазл. Мне делали искусственное оплодотворение, а тут справка из банка спермы. Разве не могло это быть связано?

Смотрю Олегу в глаза. Ни одной эмоции на его лице. Хотя он уже догадывается, к чему я веду.

– Ты ведь знаешь, о чем я, Олег?

Олег

Настала моя очередь. Мы так долго шли к этому разговору. Сколько раз я пытался вывести Яну на доверительную беседу. Уверен, она тоже понимала, что она нам просто необходима. Но упорно не шла на контакт. Как будто ее что-то удерживало. Останавливало.

Теперь я понимаю, что. Все, что случилось за эти шесть лет нашей разлуки, обросло таким количеством тайн, что разобраться в них нам под силу только вместе. Сообща. Но не по отдельности.

– Да, Яна, – сразу же признаюсь я. – Я сдавал сперму. По просьбе твоего мужа.

Глаза Яны как будто округляются.

– Ты… вы с ним договорились? И ты не сказал мне? Тогда… ты не сказал мне, Олег…

– Прости. Я не думал, что все так случится. Все должно было пойти иначе. Ну, по крайней мере, я так рассчитывал. Яна…

Но она вдруг делает шаг назад от меня. Опять пытается отвернуться. Запрятаться в свою раковину. Нет. Не сейчас.

– Яна, – тяну ее к себе и прижимаю. – Дай мне объяснить. Это нужно нам. Ради Никиты…

Ее тело напряжено. Наверняка, она опять жалеет, что открылась мне. Не верит…

– Яна, – обнимаю ее, целую в макушку, – послушай, Яна. Я пошел на сделку с Владом. Ради нас пошел. Условия были такие. Я сдаю сперму, но должен улететь навсегда и забыть о тебе. Но я не смог бы. Ты помнишь, я просил передать мне твой загранпаспорт? Я ведь уже договорился, чтобы тебе сделали визу. Мы улетели бы вместе. Пусть тайком. Но вместе. Таков был мой план. Наивный. Я тогда еще не понимал, с кем имею дело. Не верил, когда ты пугала меня Владом. Считал, что ты преувеличиваешь. Но Влад узнал обо всем. И потом… Случилось то, что случилось. Я знаю, кто рассказал ему. Но даже тогда, когда, лежа на холодном полу, я получал удар за ударом, я не сомневался в правильности своего выбора. Я жил одной целью – выжить и забрать тебя. Я бы не отступился. Но потом…

Я замолкаю, вспоминая события шестилетней давности. Они передо мной, как будто это случилось вчера. Я помню каждое слово, каждую интонацию.

– Потом пришел Влад, – продолжаю спустя мгновение. – Он сказал, что был в курсе нашей «интрижки», как он ее назвал. И что я не первый у тебя такой. Что ты постоянно искала кого-то, чтобы изменить ему. Что поэтому он тебя и бил.

Яна дергается в моих руках и я слышу тихие всхлипы. Ей больно. Уверен, что больно. Но я должен довести до конца этот тяжелый для нас обоих разговор. Поэтому лишь крепче прижимаю ее к себе.

– Я и тогда не поверил. Был упрямым. В бреду, на мгновения приходя в себя после побоев, звал тебя. И тогда Влад дал мне возможность поговорить с тобой. И у меня появились силы. Я ждал этого звонка. Когда мне к уху поднесли трубку и я услышал твой голос, я понял, что не умру. Не могу умереть, потому что где-то есть ты. И ты должна быть моей.

Я слышу, как Яна плачет и у меня у самого ком в горле. Но я продолжаю.

– А потом я услышал от тебя то, от чего мне, наоборот, захотелось умереть. Лечь и больше не проснуться. Я помню каждое сказанное тобой слово в тот раз. Это все до сих пор стучит в моем мозгу.

– Я не могла, Олег… – всхлипывает Яна. – Не могла… Ты, наверное, не веришь мне, но я не могла… Влад…

– Я знаю, Яна. Знаю. Догадываюсь. Прости, что поверил им. Сомневался, но поверил. Яна, – беру ее лицо в руки и смотрю прямо в глаза, из которых быстро-быстро бегут дорожки слез. – Ты простишь меня, Яна? За все. За все. Прости.

Упираюсь лбом в ее лоб и закрываю глаза.

– Я столько ошибок допустил, – шепчу и ей, и себе. – Прости, Яна. Я всегда любил тебя. Всегда. Все эти шесть лет. Эти долгие шесть лет. Самые страшные шесть лет моей жизни.

– Олег, – Яна проводит рукой по щеке. Она простит. Я знаю. Простит. Потому что это она – Яна. Женщина, без которой нет моей жизни.

Я несмело тянусь к ее губам. Они соленые от слез, но такие сладкие. В груди все сжимается от этого момента.

И я целую ее. Слизываю слезы с губ. Успокаиваю ее поцелуем. Он сейчас значит гораздо больше тысячи слов.

– Олег, – опять произносит Яна, когда я отпускаю ее губы, – это правда?

– Что, Яна? – ее лицо все еще в моих руках и я взглядом блуждаю по нему.

– Ты приезжал?… За мной?… Правда?…

– Да, – тяжело выдыхаю. – Приезжал. Три года назад.

– Это, – она касается своими пальчиками шрама, до которого раньше я запрещал ей прикасаться. А сейчас это ее легкое касание как бальзам. Как спасение. – Это тогда?…

Киваю.

– Расскажи мне, Олег, – просит, глядя мне в глаза.

Я беру ее ладонь и подношу к своим губам. Целую ее.

– Сейчас, – опять иду к бару. Сегодня это мое единственное спасение. Выпитое не дает мне прочувствовать всю боль. Действует как обезболивающее.

Яна так и стоит посередине комнаты. Молча ждет, обняв себя за плечи.

– Да, я приезжал, – произношу я. – Плевал на все угрозы Влада и приехал. За тобой. Про Никиту я не знал. Но я недооценил Влада. Он узнал о моем возвращении на следующий же день. И все повторилось. Я еще был слишком слаб, чтобы противостоять ему. У меня по сути ничего не было. Кроме желания забрать тебя. В тот раз Влад и показал мне видео, на котором ты и… Прости, Яна, – я отворачиваюсь. – Ты не сопротивлялась на видео. Теперь я понимаю, почему. Но тогда… На меня словно набросили черную тряпку. Я видел только одно. Не хотел смотреть. Но меня заставляли. Крутили несколько раз. Ты и…

Потираю пальцами глаза. Почему опять так больно?

– Ты избил Дмитрия? – спрашивает Яна.

Быстро поднимаю на нее взгляд.

– Нет, – отвечаю. – Хотел. Но мне не дали. Я бы убил его. Я и сейчас хочу это сделать.

– Нет, Олег, – Яна сама подходит ко мне, обнимает. – Нет, не надо. Не сейчас. Ради Никиты. Ради… нас? – вопросительно смотрит.

– Я знаю, – опять целую ее в макушку. – Знаю, Яна. Я по-другому заставлю их всех пожалеть. По-другому.

Мы стоим молча, обнявшись. Я смотрю в окно. На одинокую луну.

– Но у Дмитрия есть видео, на котором ты избиваешь его. Я видела, Олег, – произносит Яна. – Оно есть.

– Посмотрим, – говорю я, – что там за видео. Есть еще кое-что, что я должен тебе сказать.

Она ведь еще не знает, что Влад… Господи, как сложно произнести это даже в мыслях, не то что вслух. Прошло уже столько времени с тех пор, как я узнал, но я так и не свыкся с этой мыслью.

Олег

– Яна, то, что я скажу тебе сейчас, никак не повлияет на нас, – смотрю ей в глаза. – Слышишь меня?

Легко читаю испуг в ее глазах. Опять боится. Опять недоверие. Сколько же еще надо сделать, чтобы заслужить полное и безоговорочное доверие?

– Когда я делал тест ДНК мой и Никиты, – произношу я, удерживая Яну за плечи, – я сдал для анализа еще один образец.

Яна дергает бровью. Тянуть больше нет сил. Это делает только хуже.

– Я передал для анализа еще и образцы Влада.

Яна вздрагивает.

– Зачем? – спрашивает бледными губами.

– Хотел убедиться, что Никита точно не его сын.

– И? Что анализы?

Я тяжело выдыхаю и выпаливаю быстро, без пауз:

– Влад – мой биологический отец.

Глаза Яны округляются. Она смотрит на меня, не моргая, и мотает головой из стороны в сторону. Губами шепчет «нет».

– Да, – говорю я вслух.

– Ты уверен? Олег? Как такое возможно? – она немного приходит в себя.

– Уверен. Анализы показали почти стопроцентное совпадение. Влад – мой отец. И дед Никите.

Сжимаю губы и смотрю на Яну. Она отводит взгляд в сторону, хмурится, что-то бормочет пересохшими губами.

– Подожди, – опять поворачивается ко мне, – но как?… Не понимаю… Зачем? Как он мог? Олег?

– Яна, поверь, – глажу ее по плечам, пытаюсь успокоить, – все это также вызывает у меня уйму вопросов. И найти ответы на них – моя задача и дело принципа.

– Подожди, – Яна смотрит мне в глаза, – А Влад знал?

– Думаю, да, – высказываю свое предположение. – Не мог не знать. Склоняюсь к этому. Возможно, поэтому и не убил.

Усмехаюсь, а Яна, наоборот, хватает меня за плечи и прижимается ко мне.

– Не говори так.

– Я лишь размышляю, – обнимаю ее за талию. – Пытаюсь сам понять. И узнать.

– Что ты почувствовал? – вдруг спрашивает она. – Когда узнал?

Пожимаю плечами.

– Отвращение, – произношу уверенно. – Я не знаю, как это вышло. Я всю жизнь был уверен, что у меня один отец, а на деле… Отцом моим оказался человек, которого я больше всего ненавижу. Даже мертвого.

– Получается, – произносит Яна задумчиво, – Влад и тебе родственник, и Никите. Господи…

– Это ничего не значит, Яна, – говорю я. – Он не отец мне. Он урод, который испортил жизнь многим. И продолжает ее портить.

– Но зачем? Зачем все это было нужно? Я не понимаю, Олег, – говорит растерянно.

– Ты не одинока, – улыбаюсь и губами касаюсь волос. – Я тоже пока ничего не понимаю. Но ищу ответы на свои вопросы. И найду. Верь мне. И тогда прошлое окончательно отпустит нас.

– И Дмитрий – твой брат, – грустно произносит Яна.

– Нет, не брат он мне, – твердо отвечаю я.

Беру ее лицо в руки.

– Яна, они мне никто. Ясно? У меня есть ты и Никита. Все. С остальными я разберусь. Не плачь.

Вижу, как начинают блестеть ее глаза.

– Не надо, – целую их. – А вообще пора спать.

Смотрю на часы.

– Три часа ночи. Скоро рассвет. Это был очень тяжелый день, Яна. Пойдем отдыхать?

Кивает молча.

Я беру ее на руки и несу в душ. Она безропотно позволяет мне снять с нее одежду. И я тоже раздеваюсь. Мы стоим вместе в кабинке под струями теплой воды. Мокрыми руками провожу по ее телу. Опять хочу ее.

Прижимаюсь к ней всем телом. Яна обнимает меня за шею. Проводит пальцами по мокрым волосам. Сама наклоняет мою голову и целует.

Я вжимаю ее в кафель. Подхватываю под попу и приподнимаю.

Одно верное движение и из Яны вырывается глухой стон.

– Олег, – шепчет она, закрыв глаза и уткнувшись лбом мне в плечо.

Я медленно, тягуче, нежно погружаюсь в нее, удерживая за ноги. Слизываю капли воды с ее нежной кожи.

– Маленькая моя, – шепчу на ухо и прикусываю мочку. – Как же я скучал по тебе. Столько ночей. Любимая. Самая…

После того, как ноги Яны перестают дрожать и уже не так сильно обхватывают меня на талии, я несу ее на кровать. Прижимаю ее к себе.

– Никита встанет через три часа, – шепчу ей в волосы с улыбкой.

– Ты запомнил? – улыбается в ответ она.

– Конечно, это же мой сын.

– Олег, – опять взгляд ее становится серьезным, – а как сказать ему? Когда?

– Разберемся, – целую ее. – Из-за этого точно не стоит переживать. Спи. У меня на завтра большие планы.

– Какие? – она тут же оживает и с интересом смотрит на меня.

– Секрет, – целую ее. – Спи, Яна, спи.

Обнимаю ее и вскоре до меня доносится мерное дыхание. Заснула.

Целую ее уже спящую и сам проваливаюсь. После всего пережитого сегодня отключаюсь быстро.

И, кажется, вот только провалился в приятную негу сна. В руках любимая женщина.

Но тут же над ухом раздается бодрое:

– Доброе утро!

И потом меня теребят за плечо.

– Мама! Мама! И ты здесь!

После этого на меня прыгают и пытаются протиснуться между мной и Яной.

Нехотя открываю один глаз – Яна и Никита уже вовсю целуются, лежа рядом со мной.

Смотрю на часы – Никита точен как будильник.

– Доброе утро, – бурчу, потирая глаза.

Яна

Это утро такое доброе. Семейное, что ли. Даже будучи замужем, я не испытывала ничего подобного.

Вначале я переживала за то, как отнесется Никита ко всему этому. Зная его характер, он должен был завалить нас вопросами. Но на удивление он принял эту ситуацию как должное.

Устроившись между нами, он просто начал рассказывать, что же ему снилось.

Потом мы все вместе пошли завтракать. Пока Олег и Никита колдовали над хлопьями и соком, я наблюдали за ними. Все-таки, поразительное сходство. Даже в обычных, казалось бы, движениях. Тот же поворот головы, то же движение рукой.

И я опять задумалась над тем, как рассказать Никите. Как раскрыть ему? Как он отнесется к этому? Посчитает ли, что ему все это время лгали?

То, что рассказать надо как можно скорее, я не сомневалась. Но и тут мне нужна была помощь Олега.

Я смотрю, как Олег помогает Никите налить молоко в чашку с хлопьями, и думаю о том, что, наверное, я слишком быстро его простила. Но был ли смысл мучить друг друга и нашего сына? Почему-то я уверена, что все это далось Олегу также тяжело, как и мне.

Мы через многое прошли. По отдельности. И оставшийся путь должны пройти вместе. Ради нашего общего сына.

Засыпая сегодня ночью, вернее, уже утром, в объятиях Олега, я слышала тихое «прости», произнесенное много-много раз.

Стоило ли терзать себя сомнениями и тянуть время? Нет. Я устала от этих недомолвок и всей этой ситуации, в которой мы с Олегом оказались врагами.

Все эти годы я жила сыном. Я даже мысли не допускала, что когда-либо еще увижу Олега. Я смирилась с тем, что все. Моя жизнь разрушена. И мне ничего не надо было. Лишь бы меня не трогали. Оставили в покое.

Я забыла, как это, когда к тебе прикасается любимый мужчина. Мое тело давно превратилось просто в оболочку. Не было никаких желаний. И это давало покой. Было спокойно ничего не чувствовать. Мне это даже начало нравиться.

Но оказалось, что это все временно. Стоило Олегу вновь появиться в моей жизни и все. Все сломалось.

Как и шесть лет назад, он полностью изменил мою жизнь. Перевернул ее с ног на голову. Или наоборот?

С ужасом понимала я, что малейшее его прикосновение, даже грубое, моментально находит отклик в моем теле. Ничего не прошло. Ничего не изменилось.

Олег был все тем же мужчиной, способным разжечь меня. Как бы я не сопротивлялась этому.

И сейчас мне не хочется сопротивляться. Я опять понимаю, что значит жить и что значит дарить себя любимому человеку.

Я таю в его руках. И не хочу этому противиться.

Олег любит меня и нашего сына. О чем еще можно мечтать?

Сейчас мне не хочется думать о том, что там, вне этой квартиры, нас ожидают еще нерешенные проблемы. И люди. Люди, которые желают нам зла. Но ведь вместе мы сможем все преодолеть? Сможем, Олег?

Я мысленно посылаю ему этот вопрос и он как будто понимает его. Переводит взгляд с Никиты на меня и смотрит. Смотрит так, что тепло растекается в груди и становится спокойнее.

Олег подходит и целует меня.

– Олег, – пытаюсь сохранить хоть чуточку разума, – Никита же.

– Ну и что? – шепчет с улыбкой мне Олег в ухо. – Яна, он видел нас в кровати. А ты боишься испугать его поцелуем?

Приподнимает бровь и многозначительно смотрит на меня. Я смущаюсь. Все-таки, не стоит пока демонстрировать это все перед Никитой. Вдруг ему это не понравится? А вдруг он будет ревновать? Он ведь привык, что я только его.

Эта мысль почему-то пугает меня больше всего.

– Олег, – Никита как будто угадывает мои мысли, смотрит серьезно на Олега, – ты должен спросить разрешения у меня, чтобы поцеловать маму.

Ну вот, как я и думала. Но Олега, похоже, это ничуть не смущает.

Он опять возвращается к Никите и хлопает его по плечу.

– Я ведь знал маму еще до того, как у нее появился ты, – говорит, улыбаясь. – Может, на правах старого друга ты позволишь мне иногда целовать ее? Я знаю, что твоя мама самая красивая и самая лучшая.

Никита задумывается. Это выглядит так забавно. Я не переживаю, потому что вижу, что он уже согласен, но делает вид, что размышляет.

– Хорошо, – соглашается, глядя Олегу в глаза. – Только я маму в обиду не дам.

Никита произносит это так серьезно, что у меня с одной стороны сжимается сердце, а с другой – я еле сдерживаю улыбку.

– Молодец, – Олег хлопает его по плечу. – Молодец. Я в тебе не сомневался. Только знаешь что?

Манит Никиту пальцем. Тот тянется к нему еще ближе и Олег говорит, тоже серьезно и тоже глядя ему в глаза:

– Я маму обижать не буду. Давай вместе ее защищать будем?

– Давай! – весело соглашается Никита и они с Олегом бьют друг друга по рукам.

– Ну все? Решили? – спрашиваю я с улыбкой. – Садитесь завтракать.

После завтрака Олег вдруг произносит:

– Никита, а как ты смотришь на то, чтобы покатать маму на аттракционах? Ты давно ее на качелях катал?

– Маму? – Никита недоверчиво смотрит сначала на Олега, потом на меня. – Мама не катается на качелях. Она только меня качает.

– Ну вот, – улыбается Олег, – значит пришла пора и ей покататься. Как считаешь?

– Да! Да! Да! – кричит Никита, хлопая в ладоши. Потом неожиданно замирает и спрашивает уже серьезно: – а мне можно будет покататься?

– Конечно! – отвечает Олег. – Ну? Собираться?

– Ура! – с этим довольным возгласом Никита убегает в комнату за курткой.

– Ну, поехали, – Олег встает и подходит ко мне. Наклоняется и целует. – К вам заедем, переоденетесь и потом…

– Ой, только аккуратно, Олег, он же еще маленький, – меня немного пугает его настрой.

– Да, он настоящий мужчина, – подмигивает мне Олег. – Видишь, как вопрос ребром ставит. Весь в меня.

Я улыбаюсь. Встаю и сразу же попадаю в объятия Олега.

– Я люблю тебя, Яна, – говорит он, утыкаясь мне в висок.

И я вздрагиваю от этих слов.

– Люблю, – повторяет он. – И спасибо тебе.

– За что? – поворачиваю к нему лицо.

– За то, что простила. За сына. За все.

Он наклоняется и целует меня. Нежно, но недолго.

– Ладно, поехали, а то я уже боюсь Никиту. Он такой строгий, – улыбается Олег.

– Олег, а когда мы скажем ему? – задаю я вопрос, который сейчас волнует меня больше всего.

– Я бы хоть сейчас сказал ему, Яна, – отвечает Олег. – Но лучше проконсультироваться с психологом. Я уже нашел одного. У Никиты не должно остаться чувства, что его обманывали все это время. Он не должен затаить обиду ни на тебя, ни на меня. Поверь, я сам еле сдерживаюсь. Я мечтаю о том моменте, когда он назовет меня папой. Но надо сделать это так, как лучше для нашего сына. Понимаешь? Ты согласна?

– Да, ты прав, – киваю задумчиво. – Никита так все остро воспринимает. Он очень чувствительный мальчик.

– Нормальный пацан он, – говорит Олег. – Мужик! По-другому и быть не может, он же мой.

Гордость так и светится на его лице. Я улыбаюсь и мотаю головой. Мальчишки. И Никита, и Олег.

Олег

Глядя на Яну и Никиту, я понимаю, что ничего еще не закончено. Очень много вопросов осталось без ответа и много проблем, которые надо решить. И всем этим предстоит заняться мне. Но не сегодня.

Сегодняшний день – это наш день.

Мы едем в парк.

В детстве я любил ходить в парк с отцом. С отцом, который, как оказывается, был мне не родным. Но все равно именно этого мужчину я считаю за своего отца.

– Мам, ну можно? – Никита уже полчаса выпрашивает у Яны разрешения прокатиться на сталкивающихся автомобилях. Ничто не может отвлечь его от них. Как Яна не старается.

– Нет, Никита, ты еще слишком мал. Это опасно, – говорит она занудным голосом.

Вижу, как Никита надувает обиженно губы.

– Яна, а ты знаешь, что здесь есть оранжерея с экзотическими растениями? – между делом интересуюсь я. У меня созрел план.

– Правда? – я не ошибся. Помню ее страсть к цветам.

– Пошли, – говорю я и беру ее и Никиту за руку.

– Ой, как красиво! – восклицает Яна, когда мы оказываемся возле стенда у оранжереи.

– А внутри еще лучше, – говорю я. – Давай так. Ты пойдешь смотреть на эту заморскую красоту, а мы с Никитой еще покатаемся.

– На чем? – недоверчиво спрашивает Яна. Подозревает. Ее не проведешь.

Я обнимаю ее за талию, наклоняюсь и шепчу в ухо:

– Ты что, не доверяешь мне? Я же отец ему. Я не причиню ему зла.

– Точно? – вскидывает на меня недоверчивый взгляд.

– А вот за недоверие мне придется наказать тебя, – сильнее сжимаю пальцы на ее талии. – Дома. Не здесь.

Щеки Яны вспыхивают и она прикусывает губу. Опускает взгляд. Ну, теперь точно придется наказать. Различные виды наказаний всплывают в мозгу. Я представляю, что и как с ней сделаю ночью, но тут меня за руку дергает Никита.

– Пошли! – требует он, прекрасно понимая, что мама останется здесь, с цветами, и не будет нам мешать.

Я целую Яну и незаметно за попу подталкиваю ее ко входу в оранжерею.

– Ну что? Постреляем или поврезаемся? – я подмигиваю Никите и вижу, как загораются его глаза.

– А стрелять тоже можно?

– Со мной – можно, – глажу его по голове.

– Тогда стрелять!

И он тянет меня за руку и вприпрыжку бежит к тиру.

Никита – пацан и я понимаю, что, наверное, слишком долго вокруг него было лишь женское внимание. Только мама. По сути у него ведь и не было папы. И мне хочется сейчас наверстать все упущенное за эти годы. Поэтому я хочу позволить ему сделать то, что запрещает мама, но разрешает папа. Когда он есть.

Мы проводим в тире полчаса. Не меньше. Я сам показываю Никите, как правильно держать ружье. Тонкие ручки пока не справляются, поэтому я помогаю ему. На пару мы выигрываем какую-то бесполезную плюшевую фигню. Но Никита очень счастлив. Он чуть ли не прыгает от восторга.

Потом мы идем на сталкивающиеся автомобили.

– А мама не разрешает, – вздыхает Никита, наблюдая за хаотичным движением машин за ограждением.

– Она просто переживает за тебя. Но я же с тобой? Я знаю, что со мной она тебя точно отпустила бы.

Протягиваю ему руку и он, улыбаясь, хлопает меня теплой ладошкой.

Мы садимся вдвоем в одну машину. Рулит Никита, но я, как могу, пытаюсь избежать столкновения с другими машинами. Получается не всегда и пару раз Никита ударяется о мою руку. Но не плачет.

Сделав несколько кругов, мы выходим. Никита счастлив. Что еще мне нужно?

С упоением он рассказывает о своих впечатлениях. Похоже, он в первый раз ездил на этих машинах.

И тут мы сталкиваемся с нахмуренной Яной.

– Олег, – строго начинает она, но я, предупреждая ее выпад, быстро обхватываю ее руками за талию и целую. – Олег, – уже мягче произносит она.

– Мам! – кричит Никита. – Видишь? Я цел! Все в порядке! Ну, не ругайся, мам!

Смотрит на нее такими жалостливыми глазками. И я вторю ему. Тоже складываю руки и жалобно смотрю на Яну.

Она укоризненно качает головой, но машет рукой на нас. Прощены.

Остаток дня мы проводим то на каруселях, то в кафе. Уходим уже перед самым закрытием парка. Никита засыпает еще в машине и я заношу его домой на руках.

Когда укладываю его в кровать, он шепчет мне сквозь полудрему, обнимая за шею:

– Ты такой хороший, Олег. Не оставляй нас с мамой.

И опять проваливается в сон.

Я целую его и раздеваю. Накрываю одеялом и возвращаюсь к Яне. Она сидит на диване, убрав ноги под себя.

– Устала? – подхожу и разминаю ей плечи.

Она сразу расслабляется и откидывает назад голову.

– Есть немного. Спасибо теле, Олег.

– За что? – не понимаю я.

– За этот день. Никита, наверное, впервые за долгое время так счастлив. Я давно не видела этого блеска в его глазах. Спасибо.

Берет мою ладонь и прижимает к своей щеке.

Я сажусь перед ней.

– Он мой сын, Яна. И, надеюсь, что теперь он будет только счастлив. Как и его родители. Иди ко мне.

Тянусь к ней и целую. Подхватываю на руки под ее приглушенное «ах» и несу в спальню.

Олег

– Олег, – тихо шепчет Яна, когда я снимаю с нее одежду, – скажи это еще раз.

Обнимает меня за шею и пристально смотрит в глаза. И я без лишних слов понимаю, что именно она хочет услышать. Наклоняюсь и шепчу ей в ухо:

– Яна, я люблю тебя. Люблю.

Руками мну желанное тело.

– Я тоже тебя люблю, Олег, – шепчет Яна в ответ. – Я до сих пор не верю в реальность происходящего, Олег.

– А так? – улыбаясь, спрашиваю я и пальцами сжимаю ее грудь. Легонько щипаю.

– Ой! – вскрикивает Яна. – Олег! – укоризненно смотрит на меня.

– Ян, я так скучал по тебе все эти годы. Больше я не отпущу тебя. Тебя и сына. Все. Понимаешь? – смотрю ей в глаза. – Вы теперь мои.

– Ты еще так молод, Олег, – вдруг произносит она и я не понимаю, к чему она ведет. – Ты захочешь еще детей. А я…

Закусывает губу и отворачивается. Вижу, что ей больно, но она все равно произносит это:

– Я не смогу родить, Олег.

Зажмуривается. А я целую ее глаза, щеки, нос.

– Глупенькая, – шепчу ей в губы, – мне никто не нужен кроме вас. Никто.

Накрываю ее рот и тоже закрываю глаза от накрывающего удовольствия. Ни одна другая не смогла мне подарить и часть тех ощущений, что я испытываю рядом с Яной.

Рука скользит ниже. За эти годы ее фигура стала только точенее, более женственной. И все такая же упругая попа и высокая полная грудь.

Я с нескрываемым удовольствием сжимаю ее и Яна стонет в ответ на эти мои грубоватые ласки.

Запускает пальцы мне в волосы и скребет ногтями по коже, посылая дополнительные импульсы. Потом ее пальцы оказываются на шее, плечах, груди. И идут еще ниже.

Яна сама расстегивает ремень и освобождает меня.

– Сколько у тебя было баб, Олег? – спрашивает, хитро улыбаясь и беря в руку то, о чем идет речь.

– Много, Ян, много, – усмехаюсь я и шире раздвигаю ее ноги. – Но, знаешь, что?

Убираю ее руку и одним движением оказываюсь в ней.

– Что? – тяжело выдыхает Яна и обнимает меня за талию.

– Только с тобой мне хорошо, Ян. Только с тобой, – каждое слово я сопровождаю толчком.

Потом замолкаю и впиваюсь губами ей в шею. Тоненькая венка выбивает свой максимум. Языком чувствую ритм.

– Олег! – восклицает мое имя Яна и впивается ногтями мне в спину. Я следую за ней.

После душа Яна засыпает в моих объятиях, а я еще долго не могу заснуть. Перебираю события сегодняшнего дня.

Неужели у меня появилась семья? Любимая женщина, которая сейчас спит в моих руках, даже во сне прижимаясь ко мне. Женщина, которая подарила мне сына. Сын, который спит в соседней комнате и завтра утром опять прибежит к нам в кровать.

От нахлынувших чувств я крепче обнимаю Яну и закрываю глаза.

Утром мы с Яной встаем раньше Никиты. Закрыв дверь, занимаемся любовью. Я никогда не делал этого утром с любимой женщиной. И убеждаюсь, что в этом еще один плюс совместной жизни. Не надо все делать самому в душе.

– Какие планы на сегодня? – спрашивает меня Яна, перебирая мои пальцы, лежащие на ее груди.

– Заняться уже решением наших общих проблем, – отвечаю, целуя ее в висок. – Пора закончить с загадками и начать жить нормальной жизнью.

Яна замирает.

– Мне страшно, Олег. Может, оставить все, как есть? Мы же все выяснили… между собой…

– Нет, Яна, – решительно произношу я. Глажу мягко пальцами нежную кожу и встаю с постели. – Я не люблю, когда вокруг меня так много тайн. И потом. Чтобы дальше жить спокойно, надо еще кое с кем разобраться.

– Но, Олег…

– Тихо, Яна, тихо, – говорю ей строго, но в то же время улыбаясь. – Я все решу. Просто не мешай мне.

– А мне? Нам с Никитой что делать?

– А вот вам лучше пока посидеть тут, дома. И никуда не выходить, – я произношу это как можно серьезнее. – Тут вы в безопасности. Хорошо?

Яна молчит. Подхожу и беру ее за подбородок.

– Яна? – жду ответа.

– Хорошо, Олег, – наконец, соглашается она. – А можно Вику пригласить? Я ее сто лет не видела с этими передрягами.

– Конечно, – провожу пальцами по скуле. – Только никуда не ходите. Здесь посидите. Я постараюсь приехать как можно раньше.

– А куда ты, Олег?

– Для начала в клинику, куда я сдавал сперму. Что-то мне кажется, мне не все рассказали в мой первый визит.

Олег

– Я же уже все сказал вам, – так встречает меня тот самый доктор, который в мой первый визит в эту клинику уверял, что мой биоматериал был уничтожен по просьбе одного из учредителей. Я легко читаю на его лице недовольство. – У меня нет времени.

– Ну, думаю, в ваших же интересах его найти, – говорю я, усаживаясь в кресле напротив его стола. – Странно получается. Биоматериал мой был уничтожен. Операцию по искусственному оплодотворению клиентке провели. Родился ребенок с моим ДНК. А биоматериал был уничтожен.

Смотрю на него исподлобья. Вижу, как он нервничает. Теребит ручку и в конце концов ломает ее. Части отскакивают на пол.

– Зачем вам это все? Столько лет прошло… – тяжело вздыхает.

– Вы же понимаете, что я не отступлю и все узнаю, – говорю я, видя уже его сомнения. – Я знаю, что у вашей клиники финансовые трудности.

Доктор испуганно смотрит на меня. Да, я знаю.

– Я могу помочь решить вам их. И всего лишь нужно рассказать мне правду. Ничего сложного. Или вы кого-то боитесь?

– Боюсь, – тихо произносит он.

– Что может быть страшнее для вас, чем потерять бизнес? Хорошо налаженный бизнес. Только ваша жизнь? Вам угрожают?

– Да нет, – доктор пожимает плечами. – Того, с кем я договаривался, уже нет в живых.

– Его звали Владислав? – высказываю я свою догадку. – Так? Я прав?

Доктор долго смотрит на сломанную ручку в своих руках. Потом, наконец, поднимает на меня взгляд.

– Да, Владислав.

– Это он просил уничтожить мой биоматериал? – мой следующий вопрос. – Ну, или сказать, что он уничтожен? Вы же использовали его? Так? Ребенок родился от моего биоматериала. Как так получилось?

Доктор усмехается:

– Это вам лучше знать, как так получилось.

– Не понимаю.

– Прежде чем я расскажу, мне нужны гарантии. И вашей поддержки, и того, что я не окажусь под следствием.

– А на это есть основания? – усмехаюсь теперь уже я.

– Давайте серьезно. Да, у меня финансовые трудности и от вашей помощи я не откажусь. И да, я знаю то, что вас интересует. Мы поняли друг друга?

Пристально смотрит мне в глаза. Я долго смотрю в ответ и лишь потом киваю.

– Считайте, что вы нашли нового спонсора. И все, что я узнаю сейчас, не повлечет для вас никаких последствий. Рассказывайте. Хватит тянуть. У вас нет выбора все равно.

Доктор отбрасывает от себя сломанную ручку и откидывается в кресло. Складывает руки в замок и произносит:

– Женщине, о которой идет речь, не делали искусственного оплодотворения.

Я хмурюсь.

– В смысле? А ребенок?

– Она уже была беременна, когда ее привели к нам. Как предполагаю, от вас, – усмехается. – Раз ДНК совпало.

– Но подождите, – произношу я. – Она уверена, что ей провели эту чертову операцию.

– Конечно, – спокойно отвечает он. – Ее убедили в этом. Но операция там не потребовалась. Она зачала естественным путем. А ваш биоматериал был уничтожен. В этом я вам не соврал. Хотя я лично оставил бы его. Показатели были отличные, использовали бы куда-нибудь.

Меня немного коробит от того, как задумчиво и по-деловому он это произносит, но я понимаю, что сейчас в нем говорит, прежде всего, специалист, а не человек.

– Но Владислав, – продолжает также спокойно, – настоял на уничтожении. Лично присутствовал. Я так понял, хотел исключить всяческую возможность появления еще одного ребенка с вашим ДНК.

Доктор замолкает. Я сижу, потирая лоб и пытаясь осознать только что сказанное.

– Вот, в принципе, и все, – отрывает меня от мыслей доктор. – Я свою часть сделал.

– Да-да, – произношу задумчиво. – С вами свяжутся.

Встаю и выхожу из кабинета.

Я помню каждый наш раз с Яной шесть лет назад. Она так опасалась забеременеть, что строго следила за тем, чтобы я использовал презерватив. Но был только один раз, когда мы занимались любовью без защиты. Был. Когда она пришла ко мне в последний раз перед тем, как Влад все узнал. Тогда я уговорил ее. Я так хотел почувствовать ее, чтобы кожа к коже. Но я, вроде, вытащил вовремя. Хотя… разве упомнишь это. Вроде, вытащил, а, вроде, и нет. Никита же мой сын. Значит, не успел.

Улыбаюсь.

Но зачем Владу надо было убедить Яну, что она забеременела после операции по оплодотворению? Хотя я им сам знаю ответ на этот вопрос.

Он боялся. Боялся, что она узнает, что Никита – мой сын.

Но зачем Никита был нужен Владу? А он был ему очень нужен. Он не хотел отпускать его от себя. Зная Влада, он ничего не делал просто так. Ничего.

Этот поток вопросов прерывает звонок телефона. Яна.

– Олег, – слышу ее встревоженный голос, – только что звонил следователь. Сказал, что я должна прийти к нему завтра с утра.

– Во сколько?

– К девяти.

– Успокойся, Яна. Это всего лишь формальность. Я поеду с тобой к нему.

– А Никита?

– Секретарь мой посидит с ним. Она уже делала это. Они ладят. Не переживай. Все хорошо будет.

– У меня плохое предчувствие, Олег. Следователь… Он был очень холоден.

– Ну, а что ты хотела? Чтобы он комплименты тебе посылал? Успокойся. Я же с тобой. Как Никита там?

– Все хорошо. Вика была.

– Ну и отлично. Я скоро буду. Целую.

– Я тоже, – уже спокойнее говорит она.

Яна

У меня нехорошие предчувствия по поводу предстоящей встречи со следователем. Каждый раз, когда я оказываюсь там, случается что-то плохое. Но Олег полон решимости.

– Поверь мне. Это скоро все закончится, – успокаивает он меня, пока мы едем к следователю.

Никита остался с секретарем Олега.

В кабинет следователя мы заходим вместе.

– А вы кто? – спрашивает у Олега еще один новый следователь. Когда уже закончится эта чехарда? Это уже третий или четвертый следователь по этому делу. – Вы адвокат?

– Нет, – отвечает Олег.

– Тогда я попрошу вас выйти. Я должен переговорить с подозреваемой наедине. Это конфиденциальная информация.

– Хорошо. Я ее адвокат, – врет Олег.

– Документы предъявите, – хмурится следователь. – И представьтесь.

Олег называет свои фамилию и имя.

– Как? – приподняв бровь, спрашивает следователь. – Как вы сказали?

Олег повторяет.

– Ничего себе, какая удача, – усмехается следователь. – Вы-то мне и нужны были.

– Что вы имеете в виду? – теперь уже хмурится Олег, а я испуганно смотрю то на него, то на следователя.

А тот продолжает:

– Я вызвал гражданку Воронцову для того, чтобы узнать ваше местонахождение. Мне сказали, что она может это знать.

– Для чего? – уже спрашиваю в нетерпении я.

– А вы теперь свободны, – следователь переводит взгляд на меня. – Можете идти.

И возвращается к бумагам на столе.

– Нет, я хочу знать, зачем вы хотели узнать у меня об Олеге, – настаиваю я. – Я останусь.

– Нет, вы уйдете, – спокойно говорит следователь. – Или я попрошу вывести вас.

– Яна, не стоит, – говорит мне Олег. – Подожди меня в коридоре. Я думаю, это не займет много времени.

И я слушаюсь его и выхожу. Сажусь на стул рядом с кабинетом.

Проходят мучительные полчаса. Не меньше!

Наконец, дверь открывается и выходит Олег. В руках какая-то бумага, а в глазах я без труда читаю растерянность. Я никогда раньше не видела такого Олега.

Вскакиваю и бросаюсь к нему.

– Что там, Олег? Что случилось?

– Вот, – он протягивает мне бумагу.

Судорожно пробегаю глазами.

– Что за чушь? Олег? Это же неправда. Ты сам говорил.

– Конечно, неправда. Не нервничай, – он как будто приходит в себя.

– Но что же теперь делать? Олег? Что все это значит? Это Дмитрий, да? Это он?

– Успокойся, Яна, – Олег обнимает меня за плечи и притягивает к себе. – Пошли.

Мы выходим из здания и садимся в машину. Но не едем. Просто молча сидим.

– Что будет дальше, Олег? – наконец, спрашиваю я, прервав это тягучее молчание, повисшее над нами.

– Все нормально будет, Яна. Нормально, – он, вроде, и пытается меня успокоить, но я вижу, что сам с трудом верит в то, что говорит. Вижу это в его глазах и слышу в его голосе.

Потом мы едем домой. Олег весь остаток дня проводит в кабинете. К нему приезжает адвокат. Он не выходит даже пообедать и поужинать с нами. И лишь когда Никита засыпает, Олег выходит из кабинета и идет ко мне на кухню.

Я сижу там одна с чашкой кофе. Смотрю в окно на полную луну.

– Яна, – произносит серьезно Олег, – ты должна быть готова бороться.

Я тяжело выдыхаю. Я боялась этого. Ничего еще не закончилось.

– Я переговорил с адвокатом. Будем надеяться на хорошее, но надо готовиться к плохому. Ты должна спасти Никиту. Не отдать его никому. Пока я не решу проблемы.

– Олег….

– Не перебивай. Запомни, что в случае проблемы ты должна обратиться к моему адвокату. Только к нему.

Он подходит ко мне и обнимает. Я утыкаюсь головой ему в бок.

– Это не кончится никогда, Олег… Никогда.

И слезы уже стекают по щекам.

– Все будет хорошо, – произносит Олег уверенным тоном. – Хорошо. Я обещаю.

Проходит еще несколько тревожных дней. Мы с Никитой сидим дома. Олег куда-то ездит. То с адвокатом, то один. Мне упорно не рассказывает, куда, но я догадываюсь. И каждый раз с волнением жду его возвращения вечером.

Засыпаю только взяв его руку в свою. Какое-то странное, пугающее ожидание не покидает меня.

И вот в один из дней Олег не возвращается. Я безрезультатно набираю ему. Но телефон не отвечает. Уложив Никиту, сижу и жду. Смотрю в окно. Вот сейчас подъедет знакомая машина и выйдет Олег. Поднимет взгляд на окно и махнет мне, прежде чем забежать в подъезд.

Но стрелки часов неумолимо торопят уйти этот день, а Олега все нет.

Я в таком напряжении, что, когда раздается телефонный звонок, я чуть ли не подпрыгиваю.

– Да! – отвечаю сразу же, даже не взглянув на экран.

Звонит адвокат Олега.

– Яна, Олега задержали, – сухо говорит он. – Я только освободился. Только что от следователя. Олег просил передать, что не стоит волноваться. Все будет хорошо. От себя добавлю, что это правда.

Я слушаю его как в бреду. Ничего не понимаю.

– Яна? – зовет он, не услышав моей ответной реакции. – Вы слышите? Яна?

– Да, – отвечаю тихо.

– Олег просил передать, что вы должны сразу же мне позвонить, как только возникнут какие-то проблемы. Слышите?

– Да, – опять произношу все также тихо и холодно.

– И еще. Олег просил, чтобы вы пока не выходили из его квартиры. С Никитой. Вам лучше пока там находиться. Вы меня поняли? Яна?

– Да.

– Ну все тогда. Извините, я очень устал. Я завтра вам еще позвоню.

И гудки.

Кладу телефон на стол и закрываю лицо руками.

Я отказывалась верить, что такое может произойти. Отказывалась. Но вот оно… Хотя Олег говорил, что нет доказательств.

Выходит, что есть. И то видео… Оно настоящее… Это Олег…

Господи, дай мне сил.

Я падаю на стул и реву, уткнувшись в руки на столе.

Яна

С утра набираю адвоката, чтобы узнать то, что забыла спросить вечером. Голова совершенно не работала.

– А я могу увидеть Олега, – спрашиваю я.

– Нет, – огорчает меня адвокат. – Свидания только с адвокатом. Если хотите, что передать, скажите мне. Я передам. Сегодня поеду к нему.

– Скажите ему… что я люблю его… и жду.

Все равно адвокат не сможет передать всю моль боль. Пусть Олег знает главное.

Как и просил Олег, мы с Никитой не выходим из дома. Это мучительно, но я понимаю, что это правильно. Это необходимо.

Чтобы хоть как-то развеяться, опять приглашаю Вику. Разговор с ней отвлекает меня. И она избегает неприятных тем. Сама видит, что я не хочу это обсуждать.

Вот и сегодня мы сидим на кухне и я через слово слушаю ее рассказ о происшествии в тренажерном зале. Вика очень спортивная и регулярно посещает тренировки.

Она рассказывает что-то забавное, но я лишь тупо улыбаюсь, не вникая особо. Все мои мысли заняты другим. И Вика это понимает и принимает. Просто мило щебечет.

Когда она уходит, я опять остаюсь одна. Никита уже спит, да и его вопросы о том, где же Олег, не облегчают мою участь. Я опять сижу допоздна одна, на кухне. В полной тишине смотрю в окно.

Ложусь поздно, но с утра меня будит звонок в дверь.

Но я никого не жду так рано. Вика сказала, что сегодня не сможет прийти. А больше и некому звонить. Но звонок повторяется.

Иду к двери. Но, прежде чем открыть, смотрю в глазок. Все, как учил Олег.

Перед дверью стоит женщина. Незнакомая женщина.

– Кто? – спрашиваю я, не торопясь открыть незнакомке.

– Из опеки, – сухо сообщает она. – Никита Воронцов здесь проживает?

У меня все сжимается внутри. Взгляд скользит по двери.

– Вы слышите? Откройте, – требует женщина. – Иначе мне придется полицию вызвать.

Я быстро поворачиваю замок и осторожно приоткрываю дверь. Но тут же кто-то сильной рукой давит на нее и она распахивается. Из-за угла выходит Дмитрий.

Я в ужасе пячусь назад.

– Что ты тут делаешь? – чуть ли не кричу я. – Убирайся! Я не отдам тебе сына!

– Ну, вот видите? – спокойно произносит он, обращаясь к женщине. – Я же говорил вам, что она больная? Разве здоровый человек будет так реагировать.

Женщина подозрительно, поджав губы, смотрит на меня.

– Яна Сергеевна, – обращается официально и вынимает какую-то бумагу из папки, – вот постановление об изъятии у вас ребенка, Никиты Владиславовича Воронцова.

– Что?! – перебиваю я и хватаюсь за сердце.

– Я забираю мальчика, – спокойно поясняет она. – А вам лучше не нервничать и не препятствовать. Будем разбираться.

– Но… на каком основании? Я мать! – не сдаюсь я.

– На основании угрозы жизни и здоровью ребенка. Вот, почитайте, – и она протягивает мне ту самую бумагу, которую достала из папки.

Это постановление органа опеки и попечительства. Быстро пробегаю по нему глазами.

Господи. Дмитрий пустил-таки в ход ту самую справку. Теперь мне все понятно.

– Но это неправда, – с волнением пытаюсь объяснить я. – Неправда…

– Ну, вот и разберемся. Распишитесь, – протягивает мне еще какую-то бумагу.

– Нет, – мотаю головой. – Я ничего подписывать не буду.

– Сделаете только хуже, – уже недовольно произносит женщина. – Так, где мальчик?

– Зачем ты это сделал?! – шагаю к Дмитрию. – Зачем?!

– Пацана веди сюда, больная, – усмехается он. – Я переживаю за своего братика. Со мной ему будет лучше.

– Нет, – мотаю головой и в надежде смотрю на женщину. – Вы же не отдадите Никиту ему? – показываю пальцем на Дмитрия. – Нет. Я мать. И я нормальная!

– Будем разбираться, – по-деловому сухо отвечает она. – Будем разбираться, с кем лучше будет мальчику. А пока…

– Что «пока»? Я не отдам вам сына!

– А пока, – уже строже произносит женщина и смотрит мне прямо в глаза. – Пока мальчик поживет в интернате.

– Нет! – срываюсь на крик я. – Я не отдам! Не пущу!

– Ясно, – слишком спокойно говорит она. Подходит обратно к двери и кричит на лестницу: – Володя, Женя! Помогите!

И в квартиру заходят два мужика в форме.

– Не хочет по-хорошему? – усмехается один из них.

– Приступайте.

На шум выбегает Никита. Смотрит на все происходящее сонными глазами и не понимает. Кидается ко мне и хватает меня за ногу. Я беру его на руки и прижимаю к себе.

– Давайте без потрясений, – фыркает женщина. – Не усложняйте жизнь ни нам, ни вам.

– Уходите! – кричу я, еще сильнее прижимая Никиту к себе. – Я не отдам его!

– Бедный ребенок, – сокрушается Дмитрий, искоса глядя на женщину из опеки. – В каком стрессе живет.

– Мама! – Никита начинает плакать. – Мама! Кто они?!

– Володя, – женщина кивает мужчине на меня и тот молча подходит и пытается забрать у меня сына.

– Нет! – я отбиваюсь от него руками. – Нет! Не отдам!

Все это сопровождается криками и всхлипами Никиты.

Я, как могу, борюсь, но силы не равны. Особенно когда к нам подходит второй мужчина и начинает заламывать мне руки.

– Мама! – последнее, что я слышу, когда они быстро подхватывают Никиту и выходят из квартиры.

Я рвусь за ними вслед, но путь мне преграждает Дмитрий.

– Я буду жаловаться! – кричу я сквозь слезы.

– Ваше право, – все так же спокойно отвечает женщина. – Вот там, в постановлении указано, куда и во сколько вам надо подойти. Там и поговорим. Если вы успокоитесь. Своим таким вот поведением вы делаете только хуже. Теперь у меня лично нет сомнений в достоверности представленных доказательств. Жду вас в указанное время.

С этими словами она закрывает папку и уходит. Дмитрий усмехается и тоже поворачивается, чтобы уйти. Но я кидаюсь ему в спину и стучу по ней кулаками.

– Ненавижу! Ненавижу! Я ненавижу тебя!

Он вдруг резко оборачивается и больно сжимает меня за плечи. Трясет.

– Да пошла ты! Не нарывайся! – цедит сквозь зубы. – Скажи спасибо, что себе заберу щенка. А то пойдет в детдом. Не выживет он там. Слабака воспитала. Ну, ничего, я займусь его воспитанием.

Он с силой отталкивает меня и уходит.

Дверь нараспашку, а я стекаю по стене вниз и утыкаюсь лицом в колени. Реву. Реву так громко, что кажется слышит весь дом. Слышу шум отъезжающей машины. И реву еще громче.

Яна

Так, хватит. Вытираю слезы и пытаюсь успокоиться.

Бегу за телефоном и быстро листаю контакты в поисках телефона адвоката. Он отвечает сразу.

– Бумаги у вас на руках? – спрашивает после того, как я рассказываю ему обо всем произошедшем сегодня утром. – Я сейчас подъеду.

Он приезжает быстро, не проходит и получаса. Внимательно изучает документы.

– Это я виновата, – сокрушаюсь я, вытирая слезы. Они так и текут. – Надо было сразу вам позвонить. Но я… дура! Никогда себе не прощу…

– Не стоит корить себя, – спокойно произносит адвокат. – Вы все правильно сделали. Они бы не стали меня ждать. Если есть сигнал об опасности ребенку, они запросто могли и дверь вскрыть с полицией.

– Что же теперь? – я всхлипываю.

– Будем разбираться. У вас назначено на завтра. Вот и пойдем. Поговорим. Все выясним.

– Но… как же Никита? Где он?

– Вас к нему все равно пока не пустят. Я постараюсь узнать, что с мальчиком.

– Вы скажите Олегу? – спрашиваю я.

– Конечно. Я обязан это сделать.

И меня накрывает страхом. Олег опять решит, что я плохая мать. Я же не смогла уберечь нашего сына. Не защитила его. Закрываю лицо руками.

– Вам надо успокоиться. И лучше не оставаться одной. Есть у вас кто, с кем можно пережить этот момент?

И я задумываюсь. Только Вика. Больше никого. Никого родного у меня нет. Даже к родителям я не могу пойти с этим. Потому что опять обвинят меня. Найдут тысячу причин и обвинят.

– Подруга есть. Вика, – пожимаю плечами.

– Ну, и отлично! Позвоните ей. Пусть придет, – адвокат смотрит на часы. – Так, а мне пора. К Олегу.

– А Никита? – волнуюсь я.

– А насчет мальчика после Олега. Я вам сразу же позвоню, как что-то будет известно!

Адвокат уходит. Я набираю Вику. Рассказываю ей.

– Что?! – слышу крик в трубку. – Они совсем охренели там? Так, Яна, ты главное – не нервничай. Адвокат поможет. И Олег.

– Олегу самому помощь нужна, – вздыхаю я.

– Ну, он большой мальчик. Думаю, разберется. Извини, я сейчас приехать не смогу. С работы не отпустят. Но вечером обязательно сразу к тебе. Ты пока ляг, отдохни.

– Как, Вика? – говорю я. – У меня сердце не на месте. Что с Никитой? Я поеду в опеку. Пусть все мне расскажут.

– Эй, ты дел там не натвори. Делай, как адвокат сказал! А то еще хуже сделаешь. В таких делах лучше полагаться на опытного юриста. Слышишь, Вика?

Но я не отвечаю. Кладу трубку и выхожу из дома.

На такси приезжаю в опеку. У меня до сих пор трясутся руки, поэтому за руль я не сяду.

Внимательно читаю таблички на кабинетах в поисках нужной фамилии. Я ее запомнила на том самом документе, который оставили мне вместо сына. Но безрезультатно. В отчаянии собираюсь открыть первую же дверь, но тут до меня доносится знакомый голос:

– Да, Анжелика Валерьевна, так и договоримся. Мои люди подъедут завтра.

– Роман! – кидаюсь я к его спине.

Он сразу же оборачивается и удивленно смотрит на меня:

– Яна? А ты что здесь делаешь?

Из кабинета на мой крик выходит молодая красивая девушка. В элегантном строгом костюме и с папкой в руке.

– Роман! – быстро говорю я. – У меня Никиту забрали!

Опять чувствую, как подступают слезы.

– Что? – Роман хмурится. – Подожди. Что значит «забрали»? Кто? Олег? Опять? Мать твою, ну я ему…

– Нет, – не даю договорить. – Они вот, – и киваю в сторону девушки.

Она приподнимает бровь и подходит к нам ближе.

– Что-то случилось, Роман Витальевич? – спрашивает.

– Сам пытаюсь понять, – пожимает плечами в ответ Роман.

– Вот, – я протягиваю Роману уже помятое моими руками постановление.

Роман быстро пробегает по нему глазами. Ухватывает самое важное.

– Ничего не понимаю. Что за бред? – вопросительно смотрит на меня.

– Можно? – спрашивает девушка и Роман передает ей документ. Берет меня за плечи.

– Спокойно объясни, Яна.

И только открываю рот, чтобы произнести хоть слово, но меня опережает девушка:

– Можно я? – спрашивает.

Киваю.

– Ребенка забрали в связи с угрозой. У мамы выявлено психическое расстройство. К тому же у мальчика есть близкая родня. Так что…

– Какое расстройство? – хмурится Роман и смотрит на меня.

– Нет у меня никаких расстройств! – сердито говорю я. – Это все подстроено, – обращаюсь уже к девушке: – с кем я могу переговорить по этому вопросу.

– Сейчас ни с кем, – отвечает она. – Вам назначили встречу, – смотрит документ, – на завтра. А сейчас куратора нет. На выезде.

– А вы? – с надеждой смотрю на нее. – Вы… не сможете помочь?

– К сожалению, нет. Я не вправе вмешиваться в процедуру.

– Но вы хотя бы знаете ее? Куратора? Забыла, как ее.

– Нину Васильевну? Знаю, конечно. это моя сотрудница. Приходите завтра. Как назначено. Если все в порядке у вас, то ребенка вернут. У нас нет цели забрать ребенка у нормальных родителей.

Опускаю взгляд и смотрю в пол.

– Роман Витальевич, – девушка уже обращается к Роману, – я вам позвоню тогда еще насчет подряда.

– Да-да. До свидания.

– Не расстраивайтесь, – девушка кладет руку мне на плечо. – Все будет хорошо. Никто ребенку зла не причинит.

Закрываю глаза.

Знала бы она.

Яна

– Так, а теперь расскажи мне все спокойно и не торопясь, – говорит Роман, когда мы выходим и садимся в его машину.

И я рассказываю. И про то, что Олега арестовали. И про то, как у меня забирали Никиту. И про Дмитрия. И про справку. Смысл скрывать? Теперь об этом знают все.

Мой самый глупый в жизни поступок вот так напомнил о себе.

– Хм, – задумчиво произносит Роман. – Мне не нравится, что все к одному сложилось. И Олег, и опека. С Дмитрием ты не разговаривала?

– Я его боюсь, – признаюсь и мотаю головой.

Какое-то время мы с Романом сидим в тишине. Он думает. Я не мешаю.

Сейчас я рада любой помощи. И я вижу, что он хочет помочь.

– А кто эта девушка? – не выдерживаю я.

– Какая? – хмурится Роман.

– Ну там, в опеке. Милая девушка, с которой мы разговаривали.

– А, – Роман улыбается. – Это Анжелика Валерьевна. Руководитель департамента. Моя компания ремонт делает в детдоме. Ну вот, по работе и сталкиваемся.

– Ремонт в детдоме? – переспрашиваю я.

– Да. Благотворительность. Я же сам детдомовский, – вдруг произносит он.

– Да? – не могу скрыть удивления.

– Да, – с какой-то грустью произносит он и мне становится стыдно за свое любопытство.

– Прости.

– Не стоит, – говорит он. – Все в порядке. Это старая и долгая история. Но когда-нибудь я тебе ее обязательно расскажу. Когда закончатся эти проблемы.

– Они не закончатся никогда, – в носу щекочет. Опять подступают слезы.

– Закончатся, – Роман подает мне салфетки. – Надо было сразу мне позвонить, – говорит уже строго. – А пока поехали пообедаем хоть. Ты когда в последний раз ела?

– Не помню, – пожимаю плечами.

– Так, Яна, тебе силы нужны для борьбы, а не вот эти вот сопли. Ну? Соберись! У тебя сын и ты ему нужна! Понимаешь?

Он произносит это так строго, что я как будто прихожу в себя. Со мной давно так не разговаривали. Вытираю слезы. Он прав.

В ресторане Роман буквально заставляет меня съесть какой-то салат. На большее я не способна.

Потом отвозит домой и дожидается прихода Вики. Только после этого уезжает.

– А кто это? – Вика смотрит в окно, по всей видимости, видит Романа, выходящего из подъезда.

– Друг.

– Что-то я его раньше не видела, – Вика теперь уже смотрит на меня и улыбается. – А Олег в курсе?

– Да, – отвечаю я. – Роман мне очень помог и сейчас помогает.

– Ой, не верю я вот в эту бескорыстную дружбу между мужчиной и женщиной, – машет рукой Вика. – Смотри, Яна.

– О чем ты? – не понимаю я.

– Как бы расплачиваться за помощь не пришлось, – Вика многозначительно смотрит на меня.

– Ну, хватит. Не говори глупостей, – я опять обхватываю голову руками и думаю. Думаю. Опять думаю о Никите. И об Олеге.

Я осталась одна. У меня всех забрали. И им сейчас тяжелее всего. Особенно Никите. Господи, где мой сыночек? Что с ним?

– Ну, ты чего опять? – Вика подходит и садится рядом, обнимает меня за плечи. – У тебя вон сколько помощников! Вместе мы точно вернем Никитку. И Олега освободят. Если ты говоришь, что это все неправда. Следствие разберется.

– Да это следствие! – восклицаю на эмоциях я. – Оно уже полгода со смертью Влада разбирается. Чехарда следователей. И только я подозреваемая.

– Ну, ладно, не нервничай. Все хорошо будет. Смотри, теперь и Олег с тобой. Будет. Прямо настоящая семья: ты, он и Никита. А ему, кстати, рассказали?

– Нет, не успели, – шмыгаю носом. – Собирались и не успели.

– Ну вот, когда опять все вместе будете, и расскажете. Мне кажется, Никита будет счастлив.

– Думаешь?

– Уверена! Он так мечтал о нормальном отце. А Олега он сразу полюбил. Как будто кровь родную почувствовал.

– Да-да, есть такое. Ох, Вика, так тяжело.

– Ну все, все, – Вика прижимает меня к себе. – Все хорошо будет.

Вика ночует у меня и это хорошо. Потому что я никак не могу уснуть и разговоры с ней хоть как-то отвлекают меня.

На следующее утро я встречаюсь с адвокатом и мы вместе едем в опеку.

Та самая женщина, которая пришла, чтобы забрать у меня сына, сейчас сидит напротив меня и неспеша просматривает документы.

– Мальчика определили в интернат. Временно пока, – говорит она равнодушным тоном, не поднимая взгляда. – Но вы можете не волноваться. Дмитрий Владиславович Воронцов уже начал процесс оформления опекунства. Он, получается, единственный родственник мальчику, который изъявил желание взять на себя заботу о нем.

– А я? – спрашиваю дрожащими губами.

Как ни стараюсь, не могу быть спокойной.

– А вы, – женщина поджимает губы. – Вы должны пройти лечение.

– Какое лечение? – не выдерживаю я и адвокат кладет мне на ладонь свою руку. Как знак успокоиться. – Какое лечение? – повторяю я уже спокойнее.

– Мы не можем оставить ребенка с матерью с таким диагнозом. Есть закон. Мы – на защите прав ребенка.

– Но у него есть отец! – восклицаю я.

– Кто? – женщина смотрит на меня как на сумасшедшую. – Отец, который ему по бумагам, умер. А, если вы о биологическом отце, то он в СИЗО. О чем может идти речь?

И она брезгливо морщится.

Откуда она знает об Олеге? Я же ей еще не успела даже сказать. Но думать над этим некогда.

– Я хочу увидеть сына, – твердо заявляю я.

– Исключено. Это будет стресс для мальчика. И опасность.

– А жить в интернате, зная, что у тебя живы мама и папа, не стресс? – я опять взрываюсь.

– Так. Я не намерена продолжать разговор в таком ключе, – она хлопает папкой по столу и гневно смотрит на меня. – Мне кажется, мы все обсудили.

– Мы ничего и не решили, – не сдаюсь я, но тут в дело вступает адвокат:

– Яна, пойдемте. Тут бесполезно. Нервы нам не помогут. Мы пойдем другим путем.

С надеждой смотрю на него и не сразу, но встаю со стула и мы покидаем кабинет.

Яна

Вечером я опять одна. Вика не смогла приехать. Эта пустота без Никиты давит. Я сижу в ванной, чтобы не видеть его игрушки, но и тут воспоминания – его любимая пенка и тоже игрушки. Я беру одну из них в руки и сижу вместе с ней.

Раздается звонок в дверь. Я никого не жду. Поэтому даже не поворачиваюсь на звук. Но звонок повторяется снова и снова. С какой-то маниакальной настойчивостью. Потом слышны удары в дверь.

Кто бы там ни был, он не уйдет.

Встаю, опираясь о стену, и иду в коридор.

– Кто? – спрашиваю каким-то глухим, незнакомым голосом.

– Это я, Роман. Яна, с тобой все в порядке? Что случилось?

И я открываю дверь.

На лице Романа испуг. Он быстро осматривает меня. Он что, думает, что я…?

– Там неправда в справке написана! Неправда! – опережаю его вопрос. – Тот случай был ошибкой. Но…

Не решаюсь рассказать ему все.

– Да, я знаю, Яна, – он проходит и закрывает за собой дверь. – Знаю. Не надо. Не вспоминай.

– Как забыть?! – вопрошаю я. – Ты же видишь, это все вот к чему привело! Никита…

Роман подходит ко мне и забирает у меня из рук игрушку. Обнимает за плечи и прижимает к себе.

– Все будет хорошо, Яна, – говорит успокаивающе.

– Зачем ты пришел? – спрашиваю я, немного придя в себя и вытирая слезы.

– Проверить, все ли с тобой в порядке.

Я опять открываю рот, чтобы оправдаться, но он кладет указательный палец мне на губы. Просит молчать.

– И обсудить с тобой дальнейшие действия, – добавляет он. – Пошли, – ведет меня в комнату.

Сажает на диван. Сам встает у окна.

– Для начала, я думаю, нам надо помочь Олегу выйти из тюрьмы, – говорит Роман. – Вместе вы быстрее справитесь с этой проблемой. Я про Никиту.

– Роман, – перебиваю его я. Он быстро переводит на меня взгляд. – Прости, но я спрошу. Зачем ты все это делаешь? Зачем помогаешь мне?

– А что? Просто так помочь нельзя? – улыбается Роман. – Яна-Яна, ты слишком долго жила в мерзости и лжи и совсем разочаровалась в людях. Я помогаю тебе, потому что хочу. И да. Мне ничего не надо взамен. Не беспокойся, спать с тобой я не собираюсь.

Я закусываю губу. Роман сейчас озвучил то, о чем я не решалась спросить, но на что намекала и Вика, и Олег.

Роман замечает мою реакцию, усмехается:

– Я понимаю, сложно поверить, чтобы кто-то чужой так беспокоился.

– Обо мне и близкие-то не беспокоятся, – вздыхаю я.

– Ладно, вроде решили? – спрашивает Роман. – Давай теперь по делу поговорим. Теперь же нам ничего мешать не будет?

Смотрю на него, он улыбается уголком губ. И я киваю.

– У меня есть несколько вопросов касательно того ужина и аварии, в которую ты попала.

– Откуда ты знаешь? – удивляюсь я.

– Знаю, Яна, знаю. Я все о тебе знаю. Даже больше, чем ты думаешь.

Я опять пугаюсь его слов.

– Неважно, – бросает он и возвращается к своим вопросам.

Я рассказываю ему все, что знаю и помню о тех двух событиях.

– Так, ладно, – говорит Роман. – Я же могу оставить тебя одну?

Смотрит пристально на меня в поисках ответа на свой вопрос.

Киваю.

– Яна, ты нужна Никите. Думай об этом. Хватит глупостей.

– Роман, можешь идти. Все в порядке.

– Хорошо. Я заеду завтра.

Когда он уходит, я сажусь за компьютер. Еще во время разговора с Романом мне в голову пришла одна мысль и не давала покоя.

Я ищу информацию. Информацию о том, куда распределяют детей в подобных случаях.

Нахожу данные. Оказывается, в городе всего три таких интерната для временного пребывания детей, которые ждут отправки в детдома. В одном из них точно Никита.

Скорей бы утро!

Прежде чем лечь спать, захожу в комнату Никиты. Тут все так, как и было еще при нем. Я не убирала разбросанные игрушки, как обычно это делаю. И все равно больно здесь находиться. Даже после разговора с Романом. Поэтому быстро выхожу и иду к себе.

Яна

Прячась за деревом, внимательно слежу за детьми, выходящими из здания на прогулку. Никита должен быть здесь. Я уже побывала в двух интернатах. Там его нет. Или его не вывели на прогулку. Такое тоже возможно.

Но почему-то я чувствую, что он здесь. Что сейчас я увижу сыночка.

И предчувствие меня не обманывает.

Вцепляюсь ногтями в кору дерева, чтобы не сорваться и не побежать к забору, когда на игровой площадке появляется Никита. В казенной одежде и нелепой кепке он идет, опустив голову. Один. У него нет здесь друзей.

Садится на лавочку и сидит там. Проводит рукой по щекам. Плачет?!

Сердце разрывается от этой картины. И у меня самой начинают течь слезы.

Мне хочется броситься к забору, перелезть через него и забрать сына. Выкрасть его. Увезти. Спрятать.

Но я понимаю, что это бред. Это ухудшит ситуацию. Мне некуда бежать. И Олег… Я не могу его бросить.

Поэтому так и стою, вцепившись в дерево, и смотрю на Никиту.

Так проходит час. Именно столько продолжается прогулка. Я провожу весь этот час вместе с сыном. Мысленно.

Он так и не поиграл толком. От веселого разговорчивого мальчугана осталась лишь тень.

Воспитательница хлопает в ладоши, призывая детей возвращаться в здание. Никита не реагирует. Тогда она зовет его по имени.

Никита продолжает сидеть. Я волнуюсь. Что с ним? Вдруг он заболел?

Воспитательница опять зовет его. Он не реагирует. Тогда она быстро шагает к нему и грубо хватает его за плечо. Что-то возмущенно кричит и машет свободной рукой. До меня доносятся лишь отдельные слова.

Никита дергает руку, пытается освободиться. А потом толкает ее. Попадает руками в ногу.

И тут происходит то, от чего у меня холодеют руки и сердце перестает биться.

Воспитательница замахивается и хлестко ударяет Никиту по щеке.

Все меркнет. Я слышу только плач сына. Я вижу только его, лежащего на земле. И я бегу. К нему бегу.

– Что вы делаете? – кричу через забор, впиваясь в него руками. – Не смейте!

– Мама! – Никита тут же вскакивает и бежит к забору. Но воспитательница перехватывает его и тащит за собой.

– Пусти! Пусти! – кричит он и упирается ногами в землю.

– Отпустите его! – требую и я.

– Отойдите от забора, – зло бросает мне женщина. – Я охрану вызову.

– Отдайте мне сына! – кричу я.

Все это сопровождается плачем и криками Никиты. Но воспитательнице удается затащить его в здание. Потом оттуда выходит уже другая женщина. Сначала долго всматривается в меня, потом подходит. Но останавливается в метре от забора.

– Покиньте территорию, – произносит строго.

– Я не уйду! Тут мой сын! Вы не имеете права!

Женщина не отвечает. Уходит. Я продолжаю стоять. Иду к воротам и пытаюсь их открыть. Бесполезно.

Зато слышу сзади звуки подъезжающей машины. Оборачиваюсь. Полиция.

– Пройдемте, – говорит мне полицейский, вышедший из машины.

– Я никуда не пойду, – твержу я.

– По-хорошему пока говорю, – он делает шаг ко мне.

Я сильнее сжимаю прутья забора.

Из машины выходит второй полицейский.

Им двоим не составляет труда справиться со мной. Меня привозят в отделение.

– Можно один звонок? – спрашиваю я, пока полицейский заполняет протокол.

Он долго осматривает меня, потом, наконец, сухо отвечает:

– Можно.

И я звоню. Роману. Он молча выслушивает. Не говорит ни слова. Кладет трубку.

Может, я зря ему позвонила? Надо было сразу адвокату звонить? Зря. Просить еще об одном звонке?

Но тут раздается настойчивый стук в дверь. И она сразу открывается.

Роман.

Полицейский удивленно смотрит на него.

– Мы можем поговорить наедине? – спрашивает Роман у хозяина кабинета.

Тот внимательно оглядывает Романа.

– В коридоре подождите, – кидает мне и я выхожу.

Спустя несколько минут выходит и Роман. Молча берет меня за предплечье и ведет по коридору на выход.

– Подожди, – говорю я. – Там еще не все оформили.

– Ничего не будет, – коротко произносит он. – Пошли.

– Куда ты везешь меня? – спрашиваю уже в машине.

– Домой. И запру тебя там. Чтобы глупостей не совершала.

У меня звонит телефон. Это куратор из опеки. Недовольным голосом она высказывает мне свое недовольство моим таким поведением и прямо угрожает, что это негативно скажется на всем процессе. Кладет трубку, не прощаясь.

– Что еще? – спрашивает Роман, заметив мое уныние на лице.

– Они не отдадут мне Никиту. Не отдадут. Роман! Нельзя, чтобы его Дмитрий забрал! Нельзя!

– Так, спокойно, – Роман резко разворачивается. – Маршрут меняется.

И он привозит меня… в опеку? Зачем?

Мы идем по узкому коридору. Роман подходит к кабинету и стучит.

– Войдите, – слышу знакомый уже голос.

И точно – в кабинете знакомая Романа. Анжелика Валерьевна, кажется?

– Анжелика Валерьевна, – говорит Роман, – у нас проблемы.

Яна

Я смотрю на эту красивую молодую девушку. Неужели она сможет нам помочь? Молоденькая совсем.

И Роман рассказывает ей про меня, про Никиту. И про мое сегодняшнее посещение интерната.

– Этого не стоило делать, – красивые, ровные брови девушки сходятся на переносице.

– Там мой сын, – с мольбой в голосе произношу я. – Он – единственное, что у меня есть. И его там бьют.

– Это серьезное обвинение, – произносит строго. – Лучше такими словами не бросаться.

– Я сама видела! На моих глазах!

Она задумывается, потом встает:

– Подождите здесь, – и выходит из кабинета.

Возвращается с папкой. Опять садится за стол и начинает листать ту самую папку. Ее я видела и на столе у куратора. Похоже, это мое дело.

– На мальчика оформляется опекунство, – произносит девушка. – Старшим братом. Мальчик не попадет в интернат. Не беспокойтесь.

– Нет! – восклицаю я. – Никиту нельзя передавать Дмитрию! Нельзя! Это опасно!

– Но вот тут хорошие характеристики. Доход соответствует.

– Нет! – опять перебиваю я. – Понимаете, Никита его боится. Дмитрию сын нужен для чего-то. Я не знаю точно. Возможно, наследство. Никиту нельзя ему отдавать.

– Но у вас, – смотрит мне прямо в глаза. – У вас расстройство. Вот справка. И попытка суицида. Мы действуем по закону.

Зажмуриваюсь. Как меч надо мной висит этот страшный поступок из прошлого.

– Я сожалею о том поступке. Вы не знаете, в каких условиях я находилась. Нет, я не оправдываю себя. Но разве человек не меняется? Разве я не имею шанс на исправление? Все эти годы не было ни дня, чтобы я не корила себя. Я не больная. Справку получил мой бывший муж, чтобы шантажировать, когда надо. После его смерти справка оказалась у его сына, Дмитрия. Но она не настоящая! Понимаете? – открываю глаза и смотрю на нее. – Я здорова. Я готова пройти обследование.

– Да-да, – кивает Анжелика Валерьевна, – это обязательно надо сделать. Но все это займет время. Мальчик не может находиться долго во временном интернате. Его надо определить либо в детдом, либо… отдать родственникам. Я так понимаю, у мальчика нет больше родственников, кроме старшего брата и старшей сестры по отцу?

Опускаю взгляд. Думаю недолго.

– А может посторонний человек взять опекунство? Моя подруга, например? – спрашиваю с надеждой.

– Теоретически – да, но при наличии заявления от родственников предпочтение отдадут им.

Обхватываю голову руками. Замкнутый круг.

– Если это его единственные родственники… – начинает девушка, но ее прерывает Роман:

– Не единственные.

Яна

– Я ничего не понимаю, – говорю я, когда Роман за локоть выводит меня из кабинета Анжелики Валерьевны. – Роман, поясни.

– Да, похоже, дальше тянуть смысла нет, – загадочно произносит он. – Но не здесь.

Выводит меня из здания и сажает в машину.

– Куда мы едем, Роман? – спрашиваю я. Меня пугает все происходящее.

– Туда, где сможем нормально поговорить. Спокойно. И без свидетелей.

Мы приезжаем в ресторан и Роман ведет меня за самый дальний столик. Он расположен за массивной колонной. Так что да, нам точно никто не помешает. Заказав нам по чашке кофе, Роман складывает руки на столе в замок. Смотрит вниз. Как будто готовиться к чему-то. И это ожидание просто убивает. Я не нахожу себе места. Но не решаюсь спросить. Вижу, что Роману тоже тяжело дается такое наше молчание.

Поэтому жду.

– Яна, – наконец, начинает он и мы выдыхаем одновременно. – Я должен тебе кое-что сказать. Только не говори ничего. Просто выслушай. Поверь, мне тоже нелегко. И я долго ждал этого момента.

– Ты пугаешь меня, Роман, – признаюсь я.

Он поднимает взгляд на меня и долго смотрит. Мучительно долго. Так долго, что каждая секунда ожидания как вечность.

– Я твой брат, – вдруг произносит он и я так сильно откидываюсь на спинку стула, что чуть не падаю с него.

– Что? – хмурюсь и спрашиваю охрипшим голосом. В горле как будто ком. – Какой еще брат? Роман? С тобой все в порядке?

– Спокойно, Яна, я в своем уме, – говорит уже с улыбкой. – Тебе не послышалось. Я твой брат. Родной.

– Но у меня нет ни братьев, ни сестер… Я – единственный ребенок в семье…

– В приемной семье, – уточняет Роман. – Это твои приемные родители.

Мотаю головой.

– Да, Яна, да. Твои родные родители погибли. Когда тебе было два года. Мне тогда было десять. Помнишь, я рассказывал, что воспитывался в детском доме?

Ничего не отвечаю. У меня просто нет сил на это. То, что сейчас происходит у меня внутри, не описать словами.

– Так вот, после смерти родителей я оказался в детдоме. А тебя отдали в приемную семью. Нас разлучили. Им нужен был только один ребенок и маленький. А я был слишком большой. Все уже понимал. Так мне потом нянечка объяснила, когда я ночью плакал под одеялом после того, как тебя увезли. И я остался совсем один. Но потом, с годами, я понял, что тебе повезло. И это хорошо, что тебя удочерили. Ведь ты не испытала то, что испытал я.

Отворачивается и смотрит в окно. Пару секунд. Потом опять возвращает свой взгляд на меня.

– Но я рад, что сумел найти тебя, – говорит, улыбаясь.

– Как? Как ты нашел меня?

– Это было сложно, – улыбается. – Но деньги решают любые проблемы.

– Это точно, – горько усмехаюсь. – Или создают их.

– Ян, – Роман кладет руки на мои ладони и смотрит мне в глаза, – мы решим эту проблему с Никитой.

– Но почему ты раньше мне все не рассказал? – спрашиваю я. – Почему, Роман?

– Да у вас тут такой замес, – усмехается. – Еще я тут со своим сюрпризом. Думал, подожду. Ждал же больше двадцати лет. Думал, вот сейчас все решится у вас и расскажу. А тут вон как. Все слишком сложно.

Вздыхаю.

– Ну и потом, – подмигивает мне Роман, – хотел, чтобы Олег понервничал немного. Горячий он у тебя. Но не ценит тебя.

– Ему многое пришлось пережить, – пытаюсь оправдать Олега.

– А тебе? – Роман строго смотрит на меня. – Тебе сколько пришлось пережить? Я ведь все знаю, Ян.

– Все? – почему-то меня это пугает.

– Да. Я старался как можно больше узнать о тебе. И к Дине с Дмитрием поэтому так близко подошел. Через них вышел на тебя. Хотел сначала просто сблизиться с тобой. И тут сразу такое. Я верю, что ты не убивала мужа. И мы докажем это. Но сначала надо помочь Олегу. Или не надо? – смотрит лукаво с улыбкой.

– Надо! Надо! – восклицаю я. – Я… я люблю его, Роман. И он отец моего сына…

И опять слезы подступают, когда я вспоминаю о Никите.

Яна

Последующие дня проходят в такой гонке, что я порой как будто наблюдаю за собой со стороны. Как будто это не со мной происходит. Череда событий сменяется в бешеном темпе.

Прежде всего, Роман пытается установить наше с ним родство. У него на руках оказываются документы, свидетельствующие о том, что мы брат и сестра, а также документы о передачи меня в приемную семью.

Кстати, как только я узнала, что мама и папа мне не родные, я решила сама, первой, рассказать им. На удивление они восприняли эту новость спокойно. Я переживала, что им будет больно и обидно. Готовилась как-то морально поддержать их, убедить, что все равно люблю их.

Но этого ничего не потребовалось. У меня даже возникло ощущение, что им было все равно.

– Ну, теперь значит ты понимаешь, почему так не похожа на нас, – вот, что произнес мне папа в конце. – Но это же не отразится на порядке наследования? Никита все равно получается сын Влада?

Такие вопросы ошарашили меня, но я предпочла промолчать.

Прямо побоялась, но намекнула, что хотела бы познакомить их с братом. Ведь в моей жизни теперь появился родной человек. Еще один. Но родители резко обрубили любые попытки сблизиться. И я решила не настаивать.

В один из вечеров я опять сижу дома одна. Мне кажется, я отсчитываю каждую минуту до того момента, как Роман подтвердит наше родство и заберет Никиту.

Нет, я не смогу его пока видеть. Но буду знать, что он не в интернате и ни с Дмитрием. И это главное.

Я опять перебираю в памяти рассказы Романа о нашем общем детстве. Удивительно, но я ничего не помню. Ничего.

А еще Роман свозил меня на кладбище, где похоронены наши родители. Настоящие родители. И только там я увидела их фотографии. Выцветшие, едва заметные. Но и этого было достаточно, чтобы сердце стало колотиться быстрее. До боли.

Могилы были ухожены. Значит, есть родственники. Об этом я и спросила Романа. И да, он подтвердил. Он нашел дальних родственников по отцовской линии. Но знакомиться с ними не решился.

Как сказал Роман, пока он был в детдоме, никто не навещал его. Значит, родственников не интересовало его будущее. Также как и мое. Я тяжело вздохнула и согласилась.

Но я сделала на память фотографии родителей. Хоть такие. Вот и сейчас я рассматриваю их. И копаюсь в голове. Пытаюсь хоть что-то вспомнить из своей прошлой жизни. Хоть что-то…

Мои мысли прерывает звонок в дверь. Я иду, опустив голову.

Наверное, это Роман. Он обещал заехать. Сказал, что готовит мне сюрприз. Еще один. А я так устала от этих сюрпризом. Мне хочется обычной жизни.

Открываю дверь, так и не оторвав взгляда от пола.

И тут меня кто-то хватает и приподнимает. Упираюсь руками в крепкую грудь и в страхе поднимаю взгляд.

– Олег… – вырывается у меня и я сама не верю, что вот он, стоит передо мной. Нет. Не стоит, обнимает меня. Несет в комнату.

– Олег! – уже кричу я, когда он сильнее прижимает меня к себе.

И я сама сжимаю его в своих объятиях.

Олег. Мой. Такой родной и такой любимый.

– Яна, – произносит он и осыпает меня поцелуями.

Он целует каждый сантиметр моего лица, зажав его в своих руках.

– Любимая… я так скучал… Яна… – шепчет он.

Я глажу его руками, как будто пытаюсь поверить, что это не сон, что мне не привиделось.

– Олег… но как? Тебя освободили? Ты не сбежал? – спрашиваю в страхе.

– Нет, – улыбается он. – Освободили. Сняли обвинения.

– Олег, – опять прижимаюсь к его груди.

– О! А я смотрю тут уже вовсю радуются! – раздается из коридора голос Романа. – И даже дверь забыли закрыть!

– Роман! Это и был твой сюрприз? – спрашиваю я.

– Удался сюрприз? – спрашивает Роман.

– Очень! Спасибо! Олег! Роман! – и головой прижимаюсь к груди Олега.

– Роман очень помог мне, – говорит Олег. – Если бы не он, я бы не скоро вышел бы. Вышел бы, но не так скоро. А время сейчас важно как никогда. Как Никита? Ты видела его?

– Олег, – и я опять начинаю всхлипывать, – видела. Олег, спаси его! Олег. Ему там плохо.

– Знаю, Яна, знаю, – серьезно произносит Олег. – Но теперь мы вместе. Так? И Никита будет с нами.

Потом мы все втроем сидим на кухне. Поводов для веселья все еще мало, но настроение уже гораздо лучше. Я сижу на коленках у Олега и слушаю, как он и Роман рассказывают о своем тесном знакомстве и о том, как удалось вытащить Олега.

Дмитрий, как мы и предполагали, написал на Олега заявление, что именно он избил Дмитрия тогда, три года назад. И даже представил доказательства – запись с камер видеонаблюдения. Олега арестовали. Потому что тяжкое преступление. После того избиения Дмитрий очень долго лежал в больнице. Я это отлично помню.

Но избил его не Олег.

Да, Олег приезжал в Москву. За мной. Про Никиту он не знал и, когда Влад показал ему видео, на котором Дмитрий измывается над моим телом в отключке, Олег решил отомстить. Он и правда начал драку с Дмитрием, когда подкараулил его возле дома. Но тут же выскочили охранники и теперь уже досталось Олегу.

Три дня его держали в подвале. И били. Именно оттуда этот шрам.

Кто избил Дмитрия до того состояния, так и не ясно пока.

– А видео? – спрашиваю я. – Он же сказал, что было видео.

– На видео не Олег, – произносит Роман. – Мы доказали это. К счастью, на записи была отчетливо видна дата. И Олега в этот день уже не было в России. Он улетел. То есть Дмитрия избили уже после всего этого.

– Но там же человек был похож на Олега, – вспоминаю я.

– Похож. Но не я, – говорит Олег.

– Как же хорошо, что все так вышло, – обнимаю и целую Олега. – Но постойте, а зачем Дмитрию все это, если там дата была видна? Он же понимал, что докажут, что это не Олег.

– Наверняка, понимал, – кивает Роман. – Но ему нужно было время. Чтобы оформить опекунство над Никитой. К тому же, уверен, он всерьез полагал, что сможет и тут повлиять на следствие.

– Страшно, – произношу тихо я.

– Что такое? – Олег берет меня за руку. – Что с тобой?

– Ведь ничего еще и не решено, – произношу обреченно.

– Я с тобой, – уверено говорит он. – И Роман. Поэтому все будет хорошо.

На следующее утро мы с Олегом сразу же едем в опеку. Заходим в кабинет куратора. Она явно недовольно смотрит на нас.

– Я вас не вызывала, – говорит, не отрываясь от бумаг.

– Мы по поводу мальчика. Сына, – спокойно произносит Олег.

– Мальчика сегодня передадут родному брату. Документы готовы.

– Как?! – вскрикиваю я. – Почему?! Еще же ничего не решено!

– Решено, – она смотрит на меня. – Это лучше, чем интернат. Все-таки, старший брат.

– Вы не понимаете! Нельзя! Так нельзя! – я не могу сдержаться. – Где он?!

– Успокойтесь. А то я попрошу охранника вывести вас.

Олег обнимает меня и прижимает к себе.

На крики приходит Анжелика Валерьевна, знакомая Романа. И я сейчас жалею о том, что сказала ему не ехать с нами. Думала, мы сами справимся.

Я кидаюсь к ней.

– Помогите, – прошу.

– В чем дело? – спрашивает она.

– Никиту… сына моего… отдали. Нельзя…

– Успокойтесь, – тоже просит она и спрашивает уже у куратора: – Что такое?

– Да, ничего необычного, Анжелика Валерьевна, – тон ее голоса сразу же становится лилейным. – Обычная процедура. Мальчика передали родственникам.

– Так быстро? – удивляется знакомая Романа. – Дайте мне документы.

Куратор недовольно встает и передает папку.

– Так, – произносит Анжелика Валерьевна, – пойдемте ко мне в кабинет, – кивает нам с Олегом.

– Странно, – задумчиво произносит она, уже сидя за своим рабочим столом и просматривая бумаги.

Мы с Олегом молчим. Только переглядываемся.

– Так, – поднимает на нас взгляд, – вы отцовство установили?

– В процессе, – отвечает Олег. – Но это тоже займет время. Вы же понимаете?

– Понимаю. Но пока ничего не могу поделать. Мне надо кое-что проверить.

– А Никита? – спрашиваю я.

– Ему придется какое-то время пожить с братом.

– Да, не брат он ему! – восклицаю я, но Олег кладет мне на плечо свою руку и я замолкаю.

– Вам лучше пока сосредоточиться на подготовке документов. Как только будут новости, сразу же ко мне. Я лично займусь вашим делом.

– Спасибо, – грустно говорю я и мы уходим.

Молча садимся в машину.

Олег

Решение созрело в моей голове почти сразу же, как мы с Яной узнали, что Никиту передают Дмитрию. Нет. Этого нельзя было допустить. Ни за что. И плевать на запреты. Я принял решение.

Но сделать все я должен один. Яна слишком эмоциональна и состояние ее сейчас может только навредить нам. Поэтому просто отвожу ее домой.

– А ты куда? – взволнованно спрашивает она. Как будто чувствует что-то.

– Мне по делам надо, – говорю я, ища в ящиках стола нужные мне вещи. В глаза Яне не смотрю. Боюсь выдать себя. Да, и она легко меня раскусит.

– Олег, – вдруг произносит она. – Все в порядке? Ты пугаешь меня.

Кладу в сумку то, что мне сейчас очень пригодится, и иду к Яне. Обнимаю ее, целую в макушку.

– Все будет хорошо, – говорю уверенно. – Я с тобой. И я не дам в обиду ни тебя, ни Никиту. А сейчас иди отдохни. Пойдем.

И я веду ее в спальню. Помогаю лечь на кровать.

– А ты? – приподнимается она. – Не уходи, Олег. Я волнуюсь.

Чувствует.

– Я скоро вернусь, – пытаюсь успокоить ее. – Отдохни пока. Я приеду и поговорим.

Глажу ее по волосам, пока она не успокаивается. И ухожу.

Я еду к интернату, где сейчас находится Никита. Яна мне рассказала про свое неудачное посещение.

Паркуюсь и понимаю, что еще какие-то минуты и я бы опоздал. Потому что в дверях появляется Дмитрий с Никитой.

Дмитрий крепко держит руку Никиты и я вижу, что сын дергает руку. Пытается освободиться. В ответ Дмитрий что-то явно зло говорит ему. И тоже дергает его уже на себя.

Но Никита не прекращает и до меня даже доносятся его крики.

Тогда Дмитрий подхватывает его и так и несет к машине. Как только они появляются за воротами, я выхожу из автомобиля и быстро иду к ним.

– Садись, щенок, – зло рычит Дмитрий. – Не рыпайся. Весь в уродов пошел. Но ничего, я тобой займусь.

– Руки убери от него и без глупостей, – тихо говорю я и в бок Дмитрия упирается дуло пистолета.

Он замирает. Переводит взгляд на мою руку с оружием и сглатывает.

– Ты чего? Олег? – блеет он. – Брось.

– Отойди, – говорю я и тяну его за плечо от машины. – На колени!

И пинаю его под колено. Он сгибает ноги и падает на землю. Я скотчем быстро заматываю ему руки сзади и ноги. Достаю из кармана телефон и ключи от машины.

– Олег, не глупи, – он произносит уже более уверенным тоном. – Мало проблем тебе.

– Все мои проблемы от тебя, гнида. Сиди тихо тут. Понял?

Слегка пинаю его. Кивает. Но я не хочу рисковать, поэтому заклеиваю ему и рот скотчем.

Подхожу к Никите. Он вжался в кресло. Плачет. Все это время он тихо сидел. Боится, конечно.

– Иди ко мне, – беру его на руки, прижимаю к себе и бегу к своей машине.

Никита обнимает меня своими ручонками и я слышу, как бьется его сердечко. Он все также молчит. И меня это беспокоит. Это как будто и Никита. Но сейчас главное – уехать, спрятать его.

Поэтому быстро сажаю его в машину и буквально рву с места. Я уже знаю, куда отвезу его.

Тетя Света встречает нас уже с открытой дверью. Наверное, увидела в окно.

– Ну, здравствуй, Никитка, – гладит сына по голове. – Помнишь меня?

Никита молча кивает.

Я беру его на руки и несу в комнату. Закрываю дверь. Тетя Света все прекрасно понимает и оставляет нас одних.

– Никита, – говорю я, глядя ему в глаза, – все хорошо будет. Веришь мне? Скажи что-нибудь? У тебя болит что-то? – ощупываю его.

Мотает головой.

И этот взгляд. Бьет сильнее ножа. Проникает в самое сердце. Все сжимается внутри от него. Еле держу себя в руках.

– Никит, мама и я с тобой. Мы никому тебя не отдадим. Веришь мне?

Так и хочется добавить «сынок», но боюсь. Боюсь причинить ему еще больше боли.

Но тут Никита кидается мне на шею. Прижимается крепко-крепко. Утыкается лицом в плечо.

– Веришь? – опять спрашиваю я.

– Верю, пап, – вдруг произносит он и сердце останавливается. Все внутри замирает. И мир вокруг застилает туман.

Я ничего не вижу. Только чувствую. Чувствую это маленькое тельце в своих руках.

Неужели послышалось? Спросить? А вдруг послышалось?

– Папа, – разносит в пух и прах мои сомнения сын.

Я целую его в висок.

– Что? Что ты сказал? – губы еле шевелятся.

Никита отрывается от меня и пристально смотрит в глаза.

– Ты мой папа, – не спрашивает, а говорит как есть. – Папа!

Опять прижимается.

Слышу всхлипы. Он плачет?

Беру его подмышки и смотрю в лицо. Да, слезы катятся по щекам.

– Сынок, не плачь, – произношу я, наконец, слово, которое так мечтал когда-нибудь сказать ему. Своему сыну. Сынок.

Никита в ответ опять бросается мне на шею. Не отпускает, как будто боится потерять меня. Лишиться отца.

Мы так и сидим какое-то время. Пока Никита не ослабляет хватку и не отпускает меня. Устраивается поудобнее на коленях.

– А где мама? – спрашивает, обнимая меня за шею.

– Мама потом приедет. Ты пока с тетей Светой поживешь. Хорошо? Я буду приезжать к тебе. Обещаю.

– Пап, не уходи, – просит он.

– Мне надо кое-что решить, сынок. И я приеду, и ты с мамой по телефону поговоришь. Хорошо? Тебе же нравится тетя Света?

Кивает.

– Сынок, – прижимаю его к себе.

– Пап, шепчет он мне в грудь, – я всегда знал, что ты мой папа.

Отстраняюсь, внимательно смотрю ему в глаза.

– Как? Почему?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Думал так. Ты как папа. Как настоящий папа. Ты же папа?

Киваю с улыбкой.

– А ты знал? – задает он вопрос, которого я боялся.

– Узнал недавно, – говорю честно. – Все думал, когда же сказать тебе.

– А я сам догадался, – улыбается Никита и у меня становится легче на душе. У сына точно нет обид на нас с Яной. Ничто не омрачит наше счастье. – Я так люблю тебя, пап, – шепчет он. – И маму люблю. Ты же не уедешь больше?

Опять смотрит в глаза. Уже серьезно. Без улыбки.

– Нет, сынок, – я тоже отвечаю серьезно, – никуда от вас не уеду и вас не отпущу.

– Ты маму любишь? – чувствую, у Никиты накопилось столько вопросов ко мне.

– Ты не представляешь, как сильно я ее люблю. И всегда любил. Ты и она – самое дорогое, что у меня есть. И скоро мы будем все вместе. Втроем.

– Папка! – Никита опять кидается мне на шею.

Поговорив еще немного, я веду Никиту на кухню. Там уже тетя Света что-то напекла, наварила. Готовилась.

Все-таки, хорошо, что они ладят с Никитой. Тут еще и собака ее прибегает и я вижу, что Никита абсолютно счастлив.

Надо будет завести ему собаку, когда станем жить вместе.

Но не сейчас. Сейчас еще слишком много проблем.

Под уговоры тети Светы я выпиваю-таки стакан чаю и съедаю пирожок. И только потом ухожу.

Никита долго обнимает меня на прощание. Целует.

– Пап, – шепчет на ухо, – я люблю тебя.

Я чуть не плачу, хотя не помню, когда в последний раз я испытывал такое желание.

Олег

Дома меня встречает Яна. Тут же бросается ко мне.

– Олег, где ты был? Мне звонили из полиции. Тебя ищут.

– Что такое? – пытаюсь говорить спокойно. Прохожу в комнату.

– На Дмитрия напали, когда он забирал Никиту. Он сказал, что это был ты… Это правда, Олег? Где наш сын?

– Не волнуйся, Яна, – тяну ее к себе.

– Олег?

– Да, я забрал Никиту. Спрятал его. Пока все не выяснится.

– Но где? Олег? Скажи мне! Я тоже хочу его увидеть! Отвези меня к нему!

– Прости, но нет. Пока нет. Яна, надо переждать. Я не хочу, чтобы они узнали, где Никита.

– Но он в надежном месте? Олег? Где он?

– У моей родственницы. Дальней. Ты ее не знаешь. О ней никто не знает. Кстати, – улыбаюсь, – она первая обратила внимание на наше с Никитой сходство.

– Ах, вот как ты узнал?

– Ну, можно сказать и так. Тогда у меня и закрались сомнения. А потом тест ДНК. Ну и все. А самое главное, знаешь, что? – меня так и распирает рассказать ей.

– Что? – нетерпеливо спрашивает она.

– Никита назвал меня папой, – говорю, а у самого губы дрожат. – Сам. Яна, он сам назвал.

– Подожди, – Яна хватается за сердце. – Как? Когда?

– Вот только что. Сказал, что почувствовал.

– Сыночек, – вижу, что ее глаза становятся влажными.

– Радоваться надо, Яна, радоваться! – обнимаю ее. – Мы теперь настоящая семья.

– Но столько еще проблем, – вздыхает она.

– Решим. Я решу с Романом. Надо чуть-чуть подождать, Ян. Совсем чуть-чуть.

И тут мне звонит адвокат. Ну, конечно, полиция хочет меня видеть. Я не собираюсь прятаться. Свидетелей нет. Только слова Дмитрия. Против моих слов.

Именно эту позицию я с адвокатом и озвучиваю следователю. Нет, и где ребенок находится, тоже не знаю. И пишу заявление о розыске. Как положено.

Сам Дмитрий не показывается. Боится. Теперь он знает, что у меня есть то, что остановит его. И я готов применить это. Для защиты самых близких.

После полиции я звоню тете Свете и прошу передать трубку сыну. Объясняю, что не смогу пока к нему приехать, но буду звонить.

Просто понимаю, что лучше не рисковать, чтобы Никиту точно не обнаружили. Пусть пока поживет с тетей Светой.

Документы на установление отцовства уже в суде и остаются какие-то дни до вынесения решения. И тогда я заберу его. Без страха, что отнимут.

Роман оказался мировым мужиком и отличным братом. Он очень сильно помогает нам. Хотя в начале у меня была обида на него, что он не рассказал все сразу и заставил меня ревновать, но как-то само собой мы пошутили над этим всем, попивая вечером пиво перед телевизором. И я забыл . Все и сразу.

У Романа оказались толковые юристы. Хотя мой адвокат тоже очень старался.

Дмитрий и Дина затаились. Но мы продолжали копать. И не зря.

Нам удалось выяснить, что сразу же после ужина в доме Влада была уволена горничная. Та самая, которая помогала Яне готовить ужин. Чтобы найти ее, пришлось подключить знакомых из полиции, потому что женщина уехала в другой город.

Когда ее нашли, оказалось, что она даже и не знала, что ее хозяина убили. Сказала, что Дина поставила ее в известность, что больше в ее услугах не нуждаются, дала денег и уволила. Потом эта женщина нашла работу в другом городе. Переехала и забыла о семье Влада.

А сейчас ее вызвали в полицию. И она рассказала интересные вещи. Оказывается, пока она занималась подготовкой ужина, на кухне вместе с ней крутилась и дочь Влада, Дина. Отвлекала ее разговорами ни о чем. Женщина подумала, что, может, просто ей скучно?

Но мы сразу вспомнили о результатах первоначальной экспертизы, которую почему-то не приняли в расчет. А ведь согласно ей следы яда были обнаружены на руках Дины. Сразу же после убийства практически.

Адвокатам удалось найти экспертов, проводивших ту экспертизу. И образцы удалось найти. К счастью, с ними ничего не сделали. Не успели.

Была проведена еще одна экспертиза этих самых образцов и она подтвердила результаты. Яд, которым отравили Влада, был обнаружен только на руках Дины.

Ее вызвали к следователю. Она не явилась. Также как и Дмитрий. Они сбежали.

Но найти их стало делом принципа. И безопасности. Я отлично это понимал.

А пока мы выяснили еще кое-что.

Крысиный яд был куплен компанией Дмитрия. Этому тоже уделили внимание новые следователи. Подняли документы и провели обыск на складе. Почти вся партия была обнаружена нетронутой. Так и пролежала там. За исключением одного пакета. Его и не хватало.

Выяснить, где он, не представлялось возможным. Ведь ни Дины, ни Дмитрия не было в городе.

Олег

– У меня для вас сразу две хорошие новости! – заявляет адвокат, когда приходит ко мне в это утро в офис.

Внимательно слушаю его.

– Во-первых, арестовали Дмитрия и Дину. В Минске. Они пытались через Минск улететь заграницу, чтобы не светиться перед российской таможней. Но белорусские таможенники слаженно сработали. Им ведь информация тоже поступила. Их уже везут сюда.

– Да, это и правда хорошая новость, – соглашаюсь я. – Пусть каждому воздастся по заслугам.

– Думаю, вторая новость обрадует вас больше, – улыбается адвокат и кладет передо мной какие-то бумаги.

Вопросительно смотрю на него и беру документ. Вчитываюсь. В груди становится жарко.

Читаю еще раз и смотрю на адвоката.

– Это значит все?

Он кивает.

– Все, Олег. Теперь ты официально отец Никиты.

Я выдыхаю так, словно гора с плеч упала. Сразу же звоню тете Свете и говорю, что сейчас приеду за Никитой. Яне пока не говорю. Хочу сделать сюрприз. Пусть к ней придет сынок с цветами.

Бросаю все и мчусь к Никите.

– Проходи, Олег, – встречает меня в коридоре тетя Света.

– Никита? Где он? – сразу же спрашиваю я.

– В комнате. Да, проходи ты. Сейчас, он сказку дослушает.

Разуваюсь и иду в комнату. Там на диване сидит какая-то женщина, а рядом с ней Никита. Он очень внимательно слушает женщину. Даже не замечает меня.

Тетя Света берет меня за рукав, кивает. Как будто просит не отвлекать. И я даю незнакомой женщине дочитать книгу и только, когда она закрывает ее, зову Никиту:

– Сынок!

Он тут же вскакивает и бежит ко мне.

Женщина встает и поворачивается ко мне. Замирает. И так смотрит на меня. Как будто знает. Да и мне она кажется знакомой.

– Олег, – протягиваю ей руку для знакомства.

– Мария, – тихо произносит она.

– А отчество? – интересуюсь я. Все-таки, она в возрасте. Ровесница тете Свете.

– Не надо отчества, – загадочно произносит она.

– Может, чай попьете? – предлагает тетя света.

– Нет, поедем мы. Яна ждет, – говорю я, беря на руки Никиту. – Спасибо вам большое, тетя Света. Мы на днях заглянем к вам все вместе.

– Да-да! Я буду ждать, – тетя Света целует Никиту.

– Пока, Мария, – говорит он и машет рукой нашей новой знакомой.

Прежде чем ехать домой, мы заезжаем в цветочный магазин. Никита сам выбирает букет для мамы. Самый большой и самый красивый. Ну, ему так кажется. Я не мешаю.

Сам открываю дверь, показывая Никите, чтобы тихо. Это же сюрприз.

Яна стоит на кухне к нам спиной и что-то режет. Готовит обед, наверное.

– Мама! – не выдерживает Никита и бросается к ней.

На пол падает нож. Яна оборачивается и встает на колени.

– Мам, это тебе! – Никита сует ей в лицо букет.

– Сынок! – уже плачет Яна. – Я так скучала. Иди ко мне.

Откладывает букет в сторону и прижимает к себе Никиту. Они так и сидят на полу. Молча.

Потом мы обедаем и остаток дня проводим все вместе. Я тоже остаюсь дома.

Когда Никита засыпает, Яна кладет голову мне на грудь.

– Неужели это все? – спрашивает.

– Почти, – отвечаю. – Почти, моя девочка. Осталось разобраться с Дмитрием и Диной и все. И мы улетим в наш новый дом. Вам там понравится.

– Не знаю, – говорит Яна. – Смогу ли я привыкнуть к чужой стране.

– Она станет вам родной. Также как стала родной и мне.

Тяжело вздыхает.

В выходные мы решаем навестить тетю Свету. Она стала для меня тоже родным человеком за это время.

Мы сидим, пьем чай и тут раздается звонок. Тетя Света бежит открывать дверь и в комнату заходит та самая женщина, что читала Никите сказку тогда. Мария, кажется.

– А у меня гости, Мария, – улыбается тетя Света. – Проходи, садись с нами.

Мария садится с краю. Заметно, что волнуется. Конечно, мы же ей чужие люди. Может, у них с тетей Светой секреты какие?

– Может, пойдем? – предлагаю я, чтобы не мешать.

– Так рано? – всплескивает руками тетя света. – Никит, – обращается к сыну, – а хочешь с Милашкой погулять?

– Я? Сам? – подпрыгивает Никита.

– Ну, с мамой, – улыбается тетя Света. – А папа пока мне полку починит. Поможешь, Олег?

– Конечно, – я встаю с места. – Где?

– Сейчас. Милашка!

Тут же под ногами оказывается собачонка. Юлит, виляет хвостом. Кидается на Никиту.

– Мам, она лижется! – довольно кричит он.

– На, вот поводок. Так не отпускай, убежать может, – дает наставления тетя света.

– Я присмотрю, – говорит Яна.

– Ну, хорошо.

Я целую Яну и Никиту и они уходят с Милашкой.

– Так, что починить? – говорю я.

– Вон там, – тетя Света ведет меня в ванную. Там полочка отошла от стены.

Приносит коробку с инструментами.

Я принимаюсь за работу и вижу, как Мария встает у стены и пристально следит за мной. Смотрит только на меня. Мне неуютно, но спросить не решаюсь. Просто отворачиваюсь и продолжаю чинить полку.

Вдруг сзади раздаются всхлипы. Резко оборачиваюсь. Эта самая Мария плачет. Пытается сдержать звуки, но слезы красноречиво говорят о ее состоянии.

– Что с вами? – шагаю к ней. Оглядываюсь по сторонам, но тети Светы нигде нет. – Вам плохо?

Подхожу к ней и она вдруг падает передо мной на колени. Опускает голову.

– Прости, – шепчет тихо, но отчетливо.

Что за черт? Что с ней? И тетя Света пропала куда-то.

Беру Марию за плечи и пытаюсь поднять, но она сопротивляется.

– Нет, не надо, Олег, – опять всхлипывает. – Прости меня…

– За что? Что с вами? Вам плохо?

– Прости, сыночек, – произносит она и поднимает на меня взгляд.

Олег

Ошарашено смотрю на женщину, сидящую сейчас передо мной на коленях. Она бредит.

– Встаньте, – говорю ей и поднимаю-таки ее на ноги.

Веду в гостиную и сажаю на диван. Иду на кухню за водой. Подаю ей.

– Может, врача вызвать? – спрашиваю, набирая тетю Свету. Куда она еще запропастилась?

– Олег, сыночек, сядь со мной, – опять просит Мария.

Тетя Света не отвечает.

– Мне кажется, лучше вызвать вам врача, – говорю я.

– Ты думаешь, я сумасшедшая? – спрашивает она.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – У меня нет матери. Я ее даже не помню. Меня только отец воспитывал.

– Да, все так, – сокрушенно произносит она и вытирает слезы. – Я виновата, сынок. Перед тобой очень сильно виновата. Ты не простишь. Я знаю. Но я не могла не увидеть тебя. Не могла.

Я, все-таки, сажусь рядом с ней.

– Влад, – вдруг произносит она и это заставляет меня сомневаться, – он не позволил бы мне. Он угрожал… Но я виновата. Только я. Испугалась. Струсила. Но я ни на миг не забывала о тебе. Ни на миг.

Она смотрит на меня. Просит поверить.

– Так вы что? Мать моя? – прямо спрашиваю я.

– Да, Олег, мать, – вздыхает.

Пытаюсь понять, что я испытываю сейчас. Всю сознательную жизнь я прожил без матери. Нужна она мне сейчас?

– Олег, – обращается она, – я знаю, ты не готов. И это странно услышать такое. Но я не могла больше терпеть. Не могла. И Никита.

Я сижу, молча, сложив руки и уткнувшись взглядом в пол.

– Я не знаю, что ответить вам, – встаю.

Она хватает меня за руку.

– Олег.

– Мне надо идти, – говорю, не глядя на нее, – меня ждут. Простите.

И ухожу, слыша ее всхлипы.

Выхожу на улицу и замечаю Яну и Никиту на площадке с собакой. Иду к ним. Тут же и тетя Света. Так вот, куда она подевалась.

– Поговорили? – спрашивает весело она.

Она знает. И все это было подстроено.

– Мы пойдем, – говорю я и беру за руку Яну и Никиту.

– Олег, – начинает тетя Света, но я уже буквально бегу к машине под удивленные взгляды Яны.

– Что-то случилось, Олег? – спрашивает она, когда я резко жму на газ.

– Потом. Дома поговорим, – говорю я и она больше не задает вопросов.

Дома я сижу на кухне один. Со стаканом. Как только он становится пустым, я опять наполняю его. Яна укладывает Никиту.

– Что случилось, Олег? – сразу же спрашивает она, заходя в кухню и замечая стакан у меня в руке.

– Мать объявилась, – сразу же говорю я главное.

– Чья мать? – не понимает Яна.

– Моя, – усмехаюсь. – Сколько я ее не видел? – подсчитываю в уме. – И вот, явилась. Прости, говорит. Ошиблась.

Залпом опять выпиваю и тянусь к бутылке. Но Яна перехватывает ее и убирает.

– Подожди, Олег, – расскажи мне все. – Твоя мама жива?

– Оказывается, да. Мария – моя мама. Ну, она так сказала.

– Ничего себе, – улыбается Яна. – А ты? Как ты? Рад?

– Чему? – огрызаюсь я. – Тому, что какая-то чужая женщина просит у меня прощения? А меня спросили? Надо мне это?

– Ты обескуражен сейчас, – спокойно произносит Яна и проводит рукой по моим волосам. – Успокойся. Просто надо принять. Но, Олег, это же здорово. У тебя мама жива.

– А зачем она мне? – зло спрашиваю я. – Где она была, когда была нужна мне? Где?

– Вам надо поговорить. Все выяснить. Ты же многого не знаешь. Дай ей возможность рассказать.

– Зачем? Мне не надо это. Дай бутылку.

– Знаешь, – задумчиво произносит она. – Если бы сейчас моя мама вернулась, я бы все забыла. Все. Лишь побыть с ней. Услышать ее голос. И оказаться в объятиях ее рук.

И она ставит передо мной на стол бутылку и уходит.

Олег

На следующее утро звонит тетя Света. Я не хочу отвечать, но под укоризненные взгляды Яны, делаю это.

Тетя Света напрашивается в гости. И я опять под напором Яны соглашаюсь.

Когда она появляется в нашей квартире, Яна с Никитой собираются на прогулку.

– Олег, – говорит Яна на прощание, – не спеши с выводами. Выслушай. Сказать «нет» проще всего. Главное – потом не пожалеть.

Целует меня и уходит. Я иду в комнату, где меня уже ждет тетя Света.

– Вы пришли насчет вашей знакомой поговорить? – сразу спрашиваю я.

– Сядь, Олег, – показывает на место рядом с собой. – Насчет мамы твоей я пришла. Мамы.

– У меня не было матери все эти годы. Она ушла от нас. Не отец. Она, – с обидой произношу я.

– Не нервничай, Олег. Я понимаю. Тяжело. Но ты же многого не знаешь. И слушать не хочешь. Ей тоже нелегко. Она всю ночь проревела после вашего разговора. Просто выслушай ее. Дай ей сказать хоть что-то, не сбегая.

– А зачем мне это? – пожимаю плечами. – У меня есть Яна и Никита.

– А она мама. Мама твоя. Каждый имеет право на прощение, Олег. Каждый. И каждый из нас совершает ошибки. Твои ошибки прощали?

Тяжело вздыхаю.

– Хорошо, – соглашаюсь, еще раз подумав. – Завтра позвоню.

– Нет, Олег. Сегодня. Она здесь.

– Вы опять все подстроили?! – возмущаюсь я. – А меня спросили?!

– Я лишь хочу помочь. И ей, и тебе, Олег. Ты не простишь себя, если сейчас не дашь ей шанса.

Встает и идет к двери.

– Я буду во дворе с Яной и Никитой.

Потом шаги. Тишина. И опять шаги. Несмелые. Медленные. Аккуратные.

– Можно? – спрашивает Мария, стукнув пару раз в косяк.

Поднимаю на нее взгляд. Молчаливое согласие.

И она проходит и садится рядом.

– Прости меня, сынок, что я вот так обрушила на тебя эту информацию, – говорит она. – Больше не могла терпеть. Наблюдать за тобой со стороны. Это так больно.

– Давно?

– Что «давно»?

– Давно вы наблюдаете?

– Около месяца. Только вернулась.

– Зачем?

– Тебя увидеть захотела. И узнала, что Влада больше нет… Случайно узнала. И решилась приехать.

Поднимаю на нее взгляд. Пока я ничего не понимаю. Хочу понять? Наверное, да.

Мария встает и идет к окну. Смотрит во двор.

– Никита так похож на тебя, – улыбается. – Очень хороший мальчик.

– Да, мой сын, – заявляю гордо. – И я его не брошу.

Мария опускает взгляд.

– Ты прав, – говорит тихо. – Я виновата, что дала слабину. Струсила. Корю себя за это. Прости.

Потом тишина и Мария продолжает спустя несколько долгих минут:

– Я познакомилась с Владом, когда уже была замужем. Он был другом мужа, часто бывал у нас. Собирался тоже жениться. На женщине с двумя детьми. Говорил, что маленькие дети ему не нужны, а тут сразу готовые. Удобно. У женщины этой умер муж, оставив ей контрольный пакет акций крупной компании. Теперь я понимаю, что именно это и привлекло Влада.

Опять пауза.

– Однажды мы с мужем сильно поругались. Я уже и не помню из-за чего. Но я ушла из дома. И пошла к Владу. Больше мне не к кому было идти. Влад приютил меня, оставил на ночь. Потом не помню. Но проснулась я с ним в одной кровати. Это было ужасно. Я изменила мужу. Но я не хотела этого. Хотела просто остыть от ссоры. Но так…

Влад уговорил ничего не рассказывать мужу. Он был прав. Ведь это было ошибкой. Я не хотела этого. И мужа терять не хотела. А потом оказалось, что я беременна. У меня сразу же закрались сомнения насчет отцовства. Дело в том, что с мужем мы уже давно не спали вместе. На это были причины. И, скорее всего, ребенок был от Влада. Но я не хотела, чтобы эта информация всплыла. Мужу наврала про сроки. Он не то, чтобы обрадовался, но принял этот факт.

Потом родился ты, мой единственный сыночек. И все было, вроде, нормально. Была семья. Почти счастливая.

Но однажды пришел Влад. Пришел, когда муж был в командировке. Пришел и сказал, что ты его сын. Что он заказал экспертизу с твоими волосами.

То, чего я боялась, произошло. Я испугалась, что он захочет рассказать все мужу. Но Влад, наоборот, стал убеждать меня скрыть все. Сохранить этот секрет.

Прошло еще какое-то время и мне стало невыносимо врать. Каждый раз глядя на мужа, я думала о том, что вру ему. Все эти годы.

И я решила рассказать ему все. Да, я была готова к разводу. Но все равно понимала, что не могу больше жить в этой лжи.

По глупости призналась в этом Владу. Он был очень зол. Назвал меня дурой. Я расплакалась.

Тогда она сказал, что я должна уехать. Навсегда. Я не поверила его словам. И он перешел к угрозам.

Мария шмыгает носом и вытирает салфеткой глаза.

– Но я не могла так жить. Не могла. Это все давило. И тогда Влад сказал, что убьет тебя, если я хоть слово скажу мужу. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, что ты его сын. Он стал преследовать меня и угрожать. И угрозы реальные были. Я испугалась. Мне не к кому было обратиться за помощью. А Влад становился все настойчивее. Он требовал, чтобы я уехала. Оставила тебя. Только в этом случае он обещал, что не тронут тебя. И денег мне пообещал. Чтобы я на новом месте устроилась.

Мария опять опускает взгляд и вздыхает.

– И я согласилась. Согласилась. Дура. Думала, так будет лучше. Вначале я хотела вернуться. Отказаться от сделки. Но Влад все эти годы контролировал меня. Продолжал следить и угрожать. И вот недавно его звонки прекратились. Я думала, может, он забыл или заболел. Сама набрала ему. Ведь он иногда рассказывал мне о тебе. Но мне ответила женщина. Сказала, что Влад умер. Я даже не поверила сначала. И решила приехать. Вернуться. Знала, что ты уже не живёшь в России. Но надеялась. И уже после возвращения узнала, что и бывший муж тоже умер. От Светланы узнала. Только к ней посмела прийти после возвращения. Она и рассказала мне о тебе и о Никитке.

Мария опять замолкает. Повисает тишина. Наверное, она ждёт каких-то слов от меня. Но я не знаю, что сказать. Для меня все это шок. Мне нужно время.

– Я знаю, что меня простить нельзя, – произносит после паузы она. – Поэтому ничего не прошу у тебя. Только возможность иногда видеть. Тебя и внука. Хотя бы издалека. Хотя бы знать, что у вас все хорошо. Не знаю, что ещё сказать… Прости… Я так долго готовилась к этому разговору и все равно оказалась не готова. Прости, сынок. Прости.

– Но я не понимаю, зачем? – озвучиваю свои мысли. – Зачем Владу нужно было это все?

– Я не знаю. Мне он ничего не рассказывал. Да, и я избегала с ним общения. Боялась его. Олег.

Смотрю ей в глаза.

– Можно я с Никитой поиграю во дворе? Я ни слова не скажу ему. Сделаю так, как ты скажешь. Просто пообщаюсь.

Я опускаю взгляд и молчу. Пока я не знаю, что чувствую от всего того, что на меня только что вывалили. Мне нужно время.

Но сейчас я смотрю на эту женщину и в ее глазах столько неподдельной боли. А ведь она мать мне.

– Можно, – отвечаю, наконец.

И она облегченно выдыхает.

– Спасибо, сынок, – шепчет. И плачет. Опять плачет.

Мы спускаемся во двор и Никита сразу же бежит к нам.

– Пап! Пап! Там такая качель! Пойдем! Пойдем!

Я смотрю на Марию. Она влажными глазами смотрит на Никиту.

– Иди, вот, тете Марии покажи, – подмигиваю я ему. – Мне с мамой надо поговорить. Я потом подойду.

Мария с благодарностью смотрит на меня. Потом подаёт руку Никите:

– Пойдем?

Вижу, что волнуется. Ведь Никита может и отказаться.

Но нет, сын даёт ей руку и тянет за собой. Она успевает лишь обернуться и прошептать мне:

– Спасибо.

Олег

Вечером мы сидим с Яной на диване в ее квартире и смотрим какой-то фильм. Но я даже не улавливаю сюжет. Мои мысли о другом.

Яна тоже молчит. Я все рассказал ей. Потому что считаю, что между нами не должно быть больше тайн.

– Ты все думаешь об этом? – спрашивает она.

– Пытаюсь понять. Зачем все это было нужно. Ведь Влад знал все. С самого начала знал. Кстати, где свидетельство о рождении Никиты? Адвокат просил.

– Там, в кабинете, в столе, – говорит Яна.

Я встаю и иду в кабинет.

Один ящик. Второй. Нет. Но тут мой взгляд останавливается на странной папке. Бумаги на иностранном языке.

Не знаю, почему, но беру папку. Вчитываюсь.

Ничего не понимаю. Что за?!

Быстро возвращаюсь к Яне.

– Ян! Что это за бумаги?!

– Какие? – она встаёт с дивана и подходит ко мне.

Показываю папку.

– А я и забыла о них, – удивлённо произносит Яна. – Эти документы я взяла у Влада в сейфе. Давно. Тогда, когда паспорт свой забирала. Помнишь? Шесть лет назад?

– Подожди! Это документы из сейфа? Точно?

– Да. Я их Вике переслала тогда. А она распечатала и отдала мне недавно. После смерти Влада уже. Ну, я и засунула их в стол. А что там?

– Пока сам не пойму. На иностранном языке. Но я этот язык не знаю. Похож на немецкий, но это не он. Могу только свою фамилию прочитать. И имя отца.

На следующий день я сразу еду к адвокату со свидетельством о рождении и этими бумагами. И мы вместе пытаемся выяснить хоть что-то. Адвокат делает запросы.

Теперь остается только ждать.

– Можно я приглашу Марию к нам в гости? – спрашивает меня за ужином Яна.

Смотрю на нее исподлобья. Пожимаю плечами.

– Хорошо. Я тогда на завтра. Да? – с улыбкой спрашивает она.

– Хорошо, – отвечаю равнодушно.

Я так и не определился со своим отношением к этой женщине.

Яна встает, подходит и обнимает меня за плечи.

– Здорово же, Олег, что мы столько близких людей обрели. Роман, Мария, Светлана. Жаль, уезжать придется скоро, – с грустью произносит она.

– Тебе не хочется уезжать, да? – спрашиваю и тяну ее к себе на колени.

– Не хочется. Я же здесь выросла. У меня тут и семья и подруги. Подруга. Вика.

– Я тоже привыкал и привык. Ничего страшного. У меня там все налажено. Вам с Никитой понравится. А знакомые и родственники смогут приезжать к нам. Или мы к ним.

– Ну да, – все также с грустью кивает она.

– Не грусти, моя, – беру ее за подбородок и целую. – Главное, что мы вместе. И Никита с нами. А где, не важно.

Вздыхает.

Последующие дни мы готовимся к отъезду и я почти забываю про бумаги, переданные адвокату. Но он сам напоминает мне.

– У меня к вам срочное дело, – говорит при встрече. – И важное, полагаю. По поводу тех документов.

– Удалось что-то выяснить?

– Да.

И то, что я слышу, с одной стороны, повергает меня в шок, а, с другой стороны, дает ответы на многие вопросы.

Мой отец (именно отец, который воспитал меня и которого я единственного считаю за отца) очень хорошо вложился в первую волну приватизации. Скорее всего, это были какие-то махинации, но под следствием он не был. Зато стал обладателем крупного пакета металлургического комбината.

Но, поскольку это все было связано с криминалом, отец опасался и за свои акции, и за жизнь. И свою, и мою.

Поэтому управление комбинатом было передано управляющей компании через подставных лиц, а сами акции и документы, подтверждающие права на них, были спрятаны в швейцарском банке. Отец реально опасался. И доверился Владу, своему единственному другу. Просил его присмотреть за мной, если что случится.

И Влад присмотрел. Как мог.

По условиям завещания, которое оставил мой отец в швейцарском банке, в случае его смерти его сын, то есть я, должен был заявить о себе в течение определенного срока. До окончания этого срока оставалось два года.

Если я этого не сделал бы, то все перешло бы другим родственникам. И получалось, что Никита оказывался единственным наследником.

Но почему же меня оставляли в живых? У Влада было уйма возможностей избавиться от меня и получить все. Но нет. Он упорно давал мне шансы выжить.

Я даже подумал, что в нем было хоть что-то человеческое и он не хотел лишать жизни собственного сына. А потом стало понятно, что я и тут ошибался.

Просто по условиям все того же завещания, я должен был оставаться в живых. Даже если за имуществом явится кто-то другой.

Таким образом, похоже, отец пытался максимально гарантировать мне жизнь. То есть, если бы даже злоумышленники захотели бы получить наследство без меня, им все равно пришлось бы заставить меня отказаться от него, не прийти в указанный срок за ним. Но убить меня было бы нельзя – тогда наследство так и оставалось бы в банке.

Неужели Влад задумал всю эту аферу ради вот этого? Ради этого комбината? Поэтому ему нужен был Никита? И поэтому он хотел, чтобы я сдал сперму?

Все это сложно переосмыслить. Понять. И принять.

– Вам надо ехать туда. Вступать в наследство, – отрывает меня от моих мыслей адвокат. – Я уже связался с местной юридической конторой. Вам там помогут. А потом можете продавать эти акции. Или заняться управлением комбинатом.

– Да-да, мне надо подумать.

Оставшиеся дни до поездки в Швейцарию я провожу дома. Но по большей части молчу. Все чаще сижу один в кабинете или на балконе. Мне надо подумать.

Спасибо Яне, она не отвлекает. Тоже все понимает. Никита только то и дело подбегает поделиться чем-то очень важным для него.

Заходит и Мария по приглашению Яны. Тоже только смотрит на меня и много времени проводит с Никитой.

За всеми этими событиями я даже на время забываю о Дмитрии и Диане. И только Роман напоминает мне о них, придя однажды и рассказав, что следствие почти завершено и скоро им предъявят обвинения. Но начато еще одно дело. По факту автомобильной аварии, произошедшей с Яной. И там тоже чувствуется их рука. На днях должны прийти результаты экспертизы.

Я смотрю на Яну, Никиту, Романа, Марию и, в конце концов, принимаю решение.

Спустя три дня я улетаю в Швейцарию. Там меня уже ждут, но решение вопроса затягивается.

Яна

– Мам, а папа же сегодня прилетает? Да? – первый вопрос, который задает мне Никита, проснувшись и прибежав на кухню. Прямо в пижаме.

– Да, – улыбаюсь я.

– Можно я в садик не пойду сегодня? – надувает губки.

– Ну, конечно.

Никита подбегает ко мне и крепко-крепко обнимает. Потом мы завтракаем. Я смотрю на него и понимаю, как же я сейчас счастлива. Скоро приедет мой любимый мужчина. Приедет, чтобы больше никогда не разлучаться. У нас есть замечательный сын. Самый лучший. Но и это еще не все. Провожу рукой по животу и улыбаюсь.

Вечером мы едем в аэропорт встречать Олега. Рейс задерживается и Никита нетерпеливо дергает меня каждый раз, когда сменяется табло перед нами.

– Сейчас?

Сам он не успевает прочитать.

Наконец, на табло высвечивается рейс Олега. Мы с Никитой бежим к выходу из пограничного коридора.

Олег появляется одним из первых. Сразу же находит нас взглядом и машет рукой.

– Папа! – кричит Никита и бежит к нему. Иду за ним.

Олег подхватывает Никиту на руки и подкидывает.

– Скучал? – спрашивает.

– Очень! – Никита прижимается к нему.

– Наконец, ты снова с нами, – говорю я, подойдя к ним и целуя Олега в щеку. – Как все прошло?

– Дома. Все дома, – Олег целует меня быстро в губы. – А я тебе кое-что привез, – загадочно улыбается.

– А мне? – тут же восклицает Никита. – Мне?

– И тебе! – Олег ставит его на пол и взъерошивает волосы. – Только все подарки дома.

Не успев зайти в квартиру, Никита опять пристает к Олегу:

– Мы дома, пап. Где мой подарок? Что ты мне привез?

– Сейчас покажу тебе, – Олег садится перед Никитой на корточки и что-то ищет в телефоне. – Смотри.

Я тоже наклоняюсь и вглядываюсь в экран.

Короткое видео, на котором белоснежная яхта медленно плывет по волнам.

– Лодка? – немного разочаровано произносит Никита.

– Смотри дальше, – говорит Олег.

А дальше на видео становится видно название яхты – «Никита».

– Я? Мое имя? – спрашивает Никита.

– Да, сынок, это теперь наша яхта и названа твоим именем.

– Наша? – глаза Никиты распахиваются так широко, что теперь занимают поллица.

– Да, – улыбается Олег. – Помнишь, ты говорил, что хочешь поплыть на кораблике как настоящий пират? Вот и поплывем. И ты за штурвалом. Со мной, конечно.

– А ты умеешь водить лодку?

– Не лодку, сынок, а яхту, – поправляет Олег. – Это яхта.

– А куда мы поплывем? – с нетерпением спрашивает Никита.

– Смотри, – и Олег достает из портфеля листы бумаги. – Вот карта. Наш маршрут.

– Ты что? Серьезно? Олег? – теперь уже время удивляться мне.

Олег поднимает на меня взгляд.

– Конечно, – улыбается и подмигивает мне. – Я купил яхту и составил маршрут.

– А где она? – не дает мне опомниться и задать еще вопросы Никита. – Где? Пап?

– В порту. Стоит и ждет нас. Через пару дней мы полетим сначала на самолете, а потом поплывем на нашей яхте. Будем плыть по морю. Из одного порта в другой. И ты будешь у штурвала и будешь отдавать приказы команде.

– Ух ты! – Никита бросается Олегу на шею. – Пап, а когда точно? Сколько ждать?

Олег улыбается.

Потом Олег еще долго разглядывает с Никитой карту, что-то чертит, отмечает. Они обсуждают маршрут даже, когда Никита ложится спать. Он так и засыпает с карандашом в руке и картой на кровати.

Олег все убирает и накрывает его одеялом. Возвращается ко мне в гостиную. Садится на диван рядом. Обнимает и прижимает к себе.

– Ну, как вы тут? – целует в щеку. – Я так скучал, Ян.

Его рука ложится мне на ногу, немного сжимает.

– Мне надо тебе кое-что сказать, – говорю я ему уже почти в губы.

– Что? – хрипит Олег и ведет руку выше. – Это что-то срочное?

Киваю.

– А потом нельзя? – Олег начинает расстегивать пуговицы на моей блузке. – Ян? Я так скучал.

Я наклоняюсь к нему и шепчу в самое ухо:

– У нас будет маленький.

Олег хмурится и непонимающе смотрит на меня.

– Я беременна, Олег, – неужели он не рад.

Глаза Олега вмиг становятся круглыми. Потом его взгляд опускается на мой живот. Он кладет туда руку.

– Повтори, – просит тихо, не отрывая взгляда от моего живота.

– Я беременна, – немного испуганно произношу я.

– Яна, – Олег опускает на колени в моих ногах и припадает лицом к животу. – Это правда? Точно? Яна…

Обнимает меня и прижимает к своей голове.

– Ты рад? – несмело спрашиваю я.

Он вдруг резко поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Что за вопрос? Меня сейчас разорвет от счастья. Но как? Яна? Ты же… – не договаривает.

– Примерно неделю назад я почувствовала себя плохо. И как-то странно. Вроде, не ела ничего такого, но меня постоянно тошнило. Решила к врачу пойти. И вот, – улыбаюсь. – Мне сделали анализы в больнице, – рассказываю я. – Когда врач сказал, что я беременна, я не поверила, Олег. Думала, ошибка. Ты же знаешь, что сделал Влад… Но, похоже, это был блеф… Я попросила доктора осмотреть меня. Мне не делали операцию. Не делали, понимаешь?

– Но зачем… зачем ему это было нужно? Врать про это? – Олег опять хмурится. Каждый раз, когда речь заходит о его биологическом отце, его брови начинают сходиться на переносице.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Может, чтобы сделать мне больнее? Другой причины не вижу.

– Урод, – цедит Олег. – Ненавижу.

– Не надо, – опять глажу его по щеке. – Главное, что ты рад. Я так боялась, что ты не примешь ребенка…

– Глупенькая, – Олег притягивает меня к себе и целует в макушку. – Я счастлив. А кто это будет? Уже известно?

Опять гладит меня по еще незаметному животу.

– Нет, рано еще, – кладу свою руку на его.

– Спасибо, – Олег приближает своими губы к моим. – Спасибо.

И целует. Нежно, но так страстно. Приятное тепло разливается по телу от этих прикосновений теплых и любимых губ.

– Маленькая моя девочка, – шепчет он и опять впивается в меня.

Я сама начинаю расстегивать рубашку.

Олег отрывается и смотрит на мои руки на пуговицах его рубашки. Часто дышит.

– А можно? – спрашивает.

– Нужно, Олег, – улыбаюсь кокетливо я, снимая и рубашку.

Кладу руки ему на грудь. Прижимаюсь и целую.

– Подожди, – он вдруг отстраняется. Я взволнованно смотрю на него. – Это правда? Ты не шутишь?

До сих пор не верит.

– Правда, – улыбаюсь. – Правда, Олег.

– Иди ко мне, маленькая, – теперь уже сам притягивает меня к себе и помогает мне избавиться от блузки.

Анастасия родилась точно в срок. Когда мне положили ее, такую крохотную и беззащитную, на грудь, я расплакалась.

Олег присутствовал на родах и первым взял нашу дочку на руки.

– Я люблю тебя, – прошептал он, наклонившись к нам. – Спасибо за дочку. И за сына. Спасибо, любимая.

Большим пальцем вытер слезы с моих щек.

Мы остались жить в России. Олег закончил все дела в Канаде и вернулся на Родину. Туда, где живет его семья. Его мама. Его дети. И я, его любимая женщина.

Наверное, и правда стоило пройти все эти препятствия, чтобы вот так, счастливо, всем вместе, прожить оставшуюся жизнь.