– Ма-ам! – зову из своей комнаты.

– Что? – заглянула красивая брюнетка в дверной проем.

– Ты снова уходишь? – обиженно посмотрела на единственного родного человека. – К нему, да?

– Девочка моя, – её напомаженный рот подарил мне яркую, счастливую улыбку. – Ну ты же взрослая у меня уже. Ты же понимаешь, что я тоже хочу снова почувствовать себя не только твоей мамой, но и женщиной.

– Конечно, – тяжело вздыхаю, закрывая альбом с набросками. – Просто скучаю.

– Не дуйся, – смеётся она, оставляя красный след от поцелуя в районе моего виска. – Сходи погуляй.

– У меня экзамен через два дня, мам. Я не могу его провалить. Ты же знаешь, как я хочу именно в этот универ.

– Если все будет идти такими же темпами, – говорит она. – Ты туда и без экзаменов поступишь.

– Это как? – уставилась на неё. – Там бешеный конкурс, ты же видела!

Но мама, только загадочно улыбаясь, влезла в лакированные лодочки, подмигнула мне и, прошептав одними губами «Погуляй», скрылась за дверью.

Мне осталось только снова вздохнуть, включить музыку на ноутбуке и пойти за чаем. Мама права, нужно немного передохнуть и снова попробовать нарисовать работу для экзамена в универе. Она должна быть идеальной. Я не могу провалиться, зря, что ли, столько лет в художку ходила?

Но моим планам не суждено было сбыться. Позвонила подруга и с радостными воплями сообщила, что мы идем в кино на «Ну очень крутой фильм. Милли, ты даже не представляешь!». Заманчивое название. Что ж, пропустить точно нельзя. Раз Наташка сказала, что фильм отличный, значит, так оно и есть.

Сильно не заморачиваясь, надела голубые джинсы с дырками на коленках, красную облегающую футболку и белые кеды. За спину небольшой рюкзачок со всякой девичьей мелочью вроде расчески и бальзама для губ. Длинные красно-рыжие волосы собрала в косу, оставив только челку по бокам. Мама сейчас бы проворчала: «Ну ты же девочка!»

И что? Будто девочке обязательно ходить только в платьях.

С этими мыслями я и покинула квартиру, отправившись на встречу с единственной подругой. Включив в наушниках модную музыку, быстро добежала до ее дома. Наташка уже стоит и нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

– Ну наконец-то! Опоздаем же, – ворчит симпатичная блондинка и берет меня под руку.

– И чего мы вдруг должны опоздать? У нас еще больше часа в запасе. Даже по пробкам успеем. Еще и на покупку попкорна время останется.

Но тут в мою голову закралась подозрительная мысль, которая мне вот прям вообще, совсем не понравилась.

– Или нас там кто-то ждет?

– Нет, – слишком быстро ответила Наташка.

– Так. Стоп! – встала как вкопанная и зло смотрю на эту бессовестную заразу. – Ты опять?

– Ничего не опять! – надулась она. – Герка, знаешь, какой классный?

Только тяжело вздохнула и покачала головой в ответ.

– И знать не хочу! Я домой! – развернулась, чтобы уйти, но подруга ухватила меня за руку и умоляюще захлопала ресницами.

– Ну, Милли-и-и, – захныкала девушка. – Прекрати! Ты так и помрешь в девственницах! Он правда классный!

– Мне и так неплохо. Достала. Хватит меня сводить со всеми своими знакомыми парнями, Наташ! У меня универ. Планы. А ты?

– Ну и ладно, – окончательно обиделась она. – Себе заберу. Вот! – показала мне язык, и мы обе рассмеялись.

– Забирай, – обняла подругу и теперь уже сама потащила ее к остановке, а то точно опоздаем. – Мне и одной пока вполне комфортно, – говорю девушке.

Набегу запрыгнув в автобус и просмеявшись добрую половину пути, добрались до центра города. Его улицы встретили нас разномастным шумом голосов, музыки, раздающейся с разных концов, гулом проезжающих мимо машин. Столица никогда не спит. Тем более летом. Не удержалась и купила по дороге мороженное в стаканчике.

– Мням, вкусно, – довольно урчу, откусывая небольшой кусочек ванильного лакомства.

– Зубы отморозишь, – улыбается Наташка. – Язычком, язычком, – во всю издевается подруга, у которой сегодня очень игривое настроение.

– Иди ты, – отмахнулась от девушки, но все же решила последовать ее совету.

Провела языком по белому шарику и тут же покраснела до самых корней волос, встретившись взглядом с симпатичным парнем, стоящим у входа в торговый центр, на верхнем этаже которого и расположился кинотеатр. Наташка, не увидев этой неловкой ситуации, побежала вперед и бесцеремонно повисла у него на шее.

– Милли, ну иди же сюда!

А я, совершенно растерявшись, продолжаю стоять на месте. Хочется провалиться сквозь землю. У меня вообще большие проблемы с общением с противоположным полом. Не сложилось как-то. А тут такое!

– Да иди же ты сюда, – подруга взяла меня за руку и подвела ближе.

– Привет, – парень протянул мне свою большую ладонь.

– Здравствуй, – буркнула себе под нос, опустив глаза в пол. А асфальт тут ничего, ровный. И цвет такой… Серый.

– Она стеснительная, – поясняет Наташка, потому что я окончательно ушла в себя, разглядывая мелкие трещинки под ногами. – Ей нужно привыкнуть. Потерпи.

Да, мне нужно привыкнуть! У меня и друзей-то нет, потому что не могу я вот так, как подруга, просто взять и подпустить кого-то к себе. Я от переезда, что случился четыре года назад, еще не отошла до конца. Меня так и тянет вернуться в наш маленький городок в сотне километров от этого муравейника. В свою школу, где училась с первого класса. Где мне было комфортно. А тут… Тут все неправильно! Но нам нужны были перемены. У мамы не заладились отношения с новым боссом на работе. Она не стала с ним встречаться, а он, в свою очередь, стал вставлять палки в колеса. Ей пришлось уйти. С моим родным отцом она общается только по поводу материальной помощи его единственной дочери. Но теперь не будет и этого, ведь недавно мне исполнилось восемнадцать. Папочка может вздохнуть спокойно. Отделался!

– Милли, идем, – взяла меня за руку подруга и повела внутрь огромного здания.

Спиной ощущаю изучающий взгляд молодого мужчины. Герман симпатичный, высокий, подтянутый. На вид года двадцать три. Хотя, угадывать возраст – не мое. И он еще ничего плохого мне не сделал, но почему-то такой настойчивый, откровенный взгляд сильно напрягает.

Купив билеты, мы успели к самому началу фильма.

– А ты говорила, попкорн купить успеем, – хихикая, шепчет подруга.

– Извини, – шепчу в ответ, понимая, что из-за меня мы чуть не опоздали.

– Это можно легко исправить, – заявляет Гер, встает и уходит.

– Ты ему нравишься, – довольно мурлыкает подруга.

– Я сейчас домой пойду, – стала подниматься со своего кресла, но кто-то сзади на нас шикнул и пришлось сесть обратно.

Минут через пятнадцать вернулся Герман и протянул мне пачку с горячей, ароматно пахнущей соленой кукурузой. Но не это меня напрягло, а то, что мужчина не пошел на свое место. Он взял и уселся рядом со мной на свободное кресло, положив руку на подлокотник, тем самым зажимая меня между собой и подругой. Есть перехотелось окончательно. Надо было остаться дома и заниматься. Вот что мне с ним теперь делать? Ну Наташка! Удружила.

Заставив себя сосредоточиться на фильме, быстро пожалела, что пропустила добрый кусок в самом начале. Кино и правда оказалось отличным. Надо сходить на него с мамой. Тогда уж точно смогу спокойно посмотреть фильм.

Когда в зале включили свет, быстро поднялась и посеменила к выходу между узкими рядами вслед за подругой. А там к лифту, вниз и на улицу, где откуда-то взялся мелко накрапывающий дождик.

– Ну во-о-от. Не погуляем, – расстроилась Наташка. – Посмотри, как небо затянуло. Сейчас будет ливень.

– Есть предложение, – присоединился к нам Гер, который где-то потерялся после фильма.

– Домой, – говорю подруге. – Поехали домой, Наташ, – прекрасно понимаю, что мы никуда не поедем.

Ведь вечер только начался, и ее уже не остановить. Тут еще этот Герман со своим взглядом. Напрягает.

– Идем, посидим где-нибудь, – подмигивает нам. – Я угощаю.

– Я за! – тут же обрадовалась подруга. – Не хочу домой, Милли. Там отец опять будет выносить мозг. Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – захлопала длинными, темными, пушистыми ресницами девушка.

– А без меня никак? – тихо спросила у нее.

– Нет! – получила синхронный ответ сразу от обоих.

Дождик стал расходиться, и в кафе мы влетели, запыхавшиеся и промокшие. В очередной раз порадовалась тому, что все еще лето и одежда быстро высохнет. Прошли за свободный столик у окна. Наташка стала листать меню, а я просто смотрю на капли, стекающие по прозрачной поверхности.

– А ты что будешь? – спросил единственный мужчина в нашей небольшой компании.

– Что?.. – спросила, очнувшись от задумчивости.

– Будешь, говорю, чего? – усмехается он.

Сейчас мне показалось, что Гер гораздо старше, чем я подумала вначале.

– Чай, – растерянно уставилась на простенькую, но милую скатерть.

– И все? – не отстаёт он. – Ладно, сам разберусь, – отмахивается и делает заказ.

Мне принесли красивый фруктовый салат со взбитыми сливками в стакане на высокой ножке, зеленый чай с долькой лайма и треугольничек тирамису. Что заказали остальные участники этого праздника жизни, я даже смотреть не стала. Какая разница, когда под его взглядом мне хочется провалиться, спрятаться под стол, а еще лучше – сбежать домой!

Наташка что-то вдохновенно рассказывает мужчине, который обманчиво лениво пьет кофе и, кажется, совершенно беспечно улыбается. Такие себе дружеские посиделки. Дождь перерос в настоящий ливень, и теперь за окном виден только размытый свет от фар, спешащих домой машин. И я хочу домой. Я очень-очень хочу в свою комнату, как можно дальше отсюда и от этого человека. Сама не понимаю, что мне в нем так не нравится.

– Да, Милли? – смеясь, толкает меня в бок подруга. – Ну скажи ему!

– М? Что? – растерянно повернулась к ней.

– Ты совсем меня не слушала? – расстроилась Наташа, но, тут же вспомнив, с кем она отправилась гулять, махнула рукой и пояснила: – Я Гере рассказываю, как мы с тобой на природу ездили в последний раз. Помнишь? Там Степка Ерохин все не знал, как к тебе подойти, и в итоге собрал букет. – Она заразительно рассмеялась, что на моем лице тоже расцвела улыбка. – Ой, не могу! Из одуванчиков и крапивы! А что сделала ты, чтобы его не обидеть? Ведь он знатно обжег себе руки и весь чесался потом целую неделю.

На душе стало тепло от воспоминаний об этом забавном случае вначале лета. Мы тогда с уже бывшими одноклассниками ездили купаться к небольшой теплой речушке. А вокруг нее заросли деревьев, кустарников и различных неизвестных цветов. Это традиция, которую ребята соблюдали аж с пятого класса, а позже втянули и меня.

– А что я? Приняла подарок и потом тоже неделю чесалась. – Мы рассмеялись уже все вместе. – Мне стало его ужасно жалко. Он так старался.

– Жалость – не самое хорошее чувство, – назидательно заявил Герман.

Я только фыркнула и вновь отвернулась к окну, помешивая ложкой давно остывший чай. К салату тоже так и не притронулась.

– Ну сама посуди, – стал разъяснять мужчина. – К чему привела твоя жалость в этой ситуации?

– К тому, что парень не так сильно расстроился, – еле слышно ответила ему.

– Чушь! – категорично заявляет Гер. – Ты же все равно ему отказала, а жалость его еще и унизила.

– Так, ладно, – увидев, как мое настроение снова упало ниже плинтуса, за меня вступилась подруга. – Гера, Милли просто добрая очень и… ранимая, – многозначительный взгляд на мужчину и кривая ухмылка в ответ на его лице.

– Нат, я домой, – не выдержав этого, заявила подруге и поднялась со своего места.

– Там же ливень!.. – куксится красивая блондинка.

– Сядь на место, – строго заявляет Герман. – Я сейчас расплачусь, вызову такси и развезу вас по домам.

– Не… – начала я.

– Сядь! – рявкнул мужчина так, что я плюхнулась обратно на стул. – Другое дело, – он удовлетворенно кивнул и подал знак официанту.

Расплатившись, наш спутник вызвал машину, и уже минут через двадцать мы были у Наташкиного дома. Подруга быстро меня обняла и, прикрыв голову сумочкой, побежала в подъезд, бросив меня наедине с этим неприятным молодым мужчиной. Герман, уточнив у меня адрес, уставился в телефон. Только изредка косился из-под приспущенных темных ресниц, отбрасывающих причудливую тень на его лицо.

Он красив, может, чуть больше, чем среднестатистический мужчина. Обеспечен, судя по дорогим часам и властной манере общения. Уверен в себе, знает чего хочет. И вот последнее меня напрягает особенно сильно, потому что в данный момент его интересом являюсь я. Герман не привык получать отказы, именно поэтому сейчас он едет со мной в одной машине, и Наташку мы завезли первой, хотя удобнее было бы сделать наоборот.

Таксист припарковался во дворе у обочины немного вдали от подъезда, чтобы я могла выйти и наступить на сухой асфальт, дальше огромная глубокая лужа.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила мужчину и уже взялась за ручку двери, как Гер задал совершенно бесцеремонный вопрос, который заставил меня сначала вздрогнуть, потом замереть и покраснеть до самых ушей.

Сейчас передо мной не молодой бесшабашный парень, а взрослый опытный хищник, нацеленный отлично провести время. Я убью Наташку!

– Ты девственница?

Открыла и захлопнула рот обратно.

– И чего я спрашиваю? – усмехается он, отвечая на свой же вопрос. – Это и так очевидно. Но ты ведь большая девочка, – улыбается он. – Понимаешь, чего я хочу?

Киваю. Конечно понимаю! Не в лесу же я родилась!

– Ну раз понимаешь, предлагаю отлично провести эту ночь.

– Нет, – очнулась от оцепенения и все же открыла дверь машины.

Таксист молчит, делая вид, что его вообще тут нет. Какое ему дело до нас? Уверена, он насмотрелся всякого и делает сейчас самое правильное – не вмешивается.

– Ты неправильно понял. Я не…

– А мне кажется, я все правильно понял. Твой шаловливый язычок лучше тебя намекнул сегодня, чего тебе хочется. Могу устроить, – тихо смеется.

– Это было просто мороженное, – уже почти плача, говорю ему и открываю дверь, чтобы выйти, но мужские руки ловят за талию, рывком прижимают к себе, и его горячее дыхание касается моей кожи на шее.

– Выйди, – говорит он таксисту, тот подчиняется. – Перестань, малышка. Тебе понравится. Я умею обращаться с женщинами.

– Не надо… Пожалуйста, – прошу его. – Я не хочу.

Он вдруг прекращает шарить рукой где-то в районе моего живота и просто тяжело дышит в затылок.

– Я не собираюсь брать тебя силой, – хрипит он и убирает руки. – Но нам может быть очень хорошо вместе.

Отодвигаюсь и дрожу, не в силах повернуться и посмотреть Герману в глаза.

– Ты мне нравишься, – вдруг в его голосе проскользнуло то самое тепло и легкая беззаботность, что была в первые минуты знакомства. – Ты такая настоящая.

Знать бы еще, что это значит.

– А теперь нравишься еще больше.

Не выдержала и оглянулась.

– Потому что, даже испугавшись, ты не сдалась и сказала «нет». Беги домой, Милли. Мы еще обязательно увидимся.

Пулей выскочила из машины. На негнущихся ногах под проливным дождем стала пробираться к подъезду. За спиной завизжали тормоза. Обернулась и увидела, как прямо на меня летит, пытаясь справиться с управлением, дорогая спортивная машина.

«Да что же сегодня за день?!» – подумала я и зажмурилась от яркого света быстро приближающихся фар.

– Твою ж мать! Чертов дождь! – Меня занесло на одном из поворотов, и вместо того, чтобы выровняться на дороге, машина влетела во двор между нескольких, стоящих недалеко друг от друга панельных многоэтажек.

«Так даже лучше», – отметил нежелающий трезветь мозг.

Тачка слушаться тоже отказывается и продолжает вилять задом по скользкому асфальту.

Впереди огромная лужа. Надеюсь, в ее глубине не таится сюрприз в виде огромной ямы. Иначе: «Привет стена. Пиздец Стэфу!». Продолжаю сбрасывать скорость, начинаю трезветь. Поднимаю глаза и вижу в свете собственных фар человеческую фигурку. Мне на секунду показалось, что это ребенок. Походу в это мгновение я поседел! От алкогольного дурмана не осталось и следа. Вдавил тапок в педаль и с визгом тормозов меня стало кидать по узкой дороге еще сильнее. Нельзя эту машину так останавливать. Нельзя!

Начинаю уводить останавливающегося монстра в бок.

Пронзительный женский визг… Дерево… Удар… Снова удар…

В это раз подушка безопасности прямо мне в грудак. Задыхаюсь от резкой боли. Морда у тачки всмятку, из-под искореженного капота в небо и в стороны красиво разлетается дым. Мне повезло, что успел сбросить скорость. Только головой все равно приложился, и судя по липкой субстанции, что течет по моему виску, разбил ее в кровь, успев удариться об руль прежде, чем меня откинула назад умная система безопасности.

Стало резко мутить. Найти кнопку, чтобы сдулись эти чертовы подушки, вышло не сразу. Едва успев нажать на нужный девайся, освободился и выпал из машины прямо в грязь, утопая руками и коленями в вязкой холодной жиже. Из подъезда выскочили какие-то люди, а я блюю на четвереньках возле разбитой тачки. Красавчик! Отец меня убьёт. До охреневшего мозга стало доходить страшное – похоже я сбил человека!

Подскочил на ноги и столкнулся с обеспокоенным взглядом пожилого мужчины.

– Сынок, присядь. Сейчас скорая приедет, – сказала сочувствующе незнакомая бабушка. На заднем фоне кто-то громко возмущается о том, что я – зажравшийся гондон, наехал на любимую клумбу. Было что-то еще. Мне плевать. В голове только одна мысль. Может, все обошлось? Я не помню удара тела о капот. Он ведь должен быть? Должен был быть удар?!

Ошалело оглядываюсь по сторонам, но за толпой сонных зевак ни хрена не вижу. Но тут мой воспаленный мозг выхватывает небольшую тень, которая, пошатываясь, двигается в сторону одного из подъездов. Это верно она… или он? Нужно срочно подойти. Может, помощь нужна? Я ведь могу помочь. Надо позвонить… С этим потоком мыслей в ушибленной башке я проталкиваюсь сквозь толпу к девушке.

Насквозь мокрая, грязная, потерянная. Почему-то сразу понял, что это она.

– Живая, – выдыхаю с облегчением, но тут же включается праведный гнев. – Ты дура?! – ору на нее.

Девчонка остановилась, обхватила себя руками за плечи и непонимающе на меня уставилась.

– Какого хера ты лезешь под колеса?! Отскочить не могла?! Жить надоело?! – бешеный адреналин стал выходить сквозь все клетки моего тела, отдавая дрожью в конечностях и плохо контролируемой злостью. Голова дико болит от удара и выпитого за прошедший вечер алкоголя. Снова поругался с отцом. Достало!

– Сам дурак! – гордо вздернув подбородок, заявляет эта ненормальная мокрая курица. Ее тоже колотит так, что слышен стук зубов.

– Идиотка! – выплевываю в ответ, стискивая зубы.

– Псих! – парирует она, разворачивается и идет к подъезду, обиженно ворча себе под нос: – Что сегодня за день? Один пристает, другой убить пытается, – ее приятный, хоть и севший сейчас от холода и страха голос дрогнул.

Девушка вошла в подъезд, и все, что я смог разглядеть в свете мигалок подъехавшей скорой, это длинные, необычные красно-рыжие волосы.

Меня резко повело. Кто-то удержал от падения. Медики стали светить в глаза фонариком. Попытался оттолкнуть руку надоедливого врача, но сил не хватило. Снова мутит. На кой хер я столько пил? Машину жалко. Опустил голову, позволяя людям делать все, что они хотят. А они захотели меня куда-то увезти.

– Ладно, – говорю им, хотя меня никто и не спрашивал. – Только там, это… – язык не слушается, мне вкололи лекарство и веки тяжелеют ежесекундно. – Доки в тач-ке, клю-чи…

Да что ж такое… И темнота, спасительная, уютная темнота обволокла меня с головы до ног. Давно бы так.

И так мне в ней было хорошо, пока злой и до боли знакомый голос не вырвал из неги лечебного сна.

– Я вижу, что ты проснулся, – строго говорит отец.

Прямо как в детстве, когда мы с Крисом ругались. Я люблю брата, но иногда складывается ощущение, что я просто менее удачная копия его. Вроде и выкинуть жалко, свое же, но и тащить тяжело. Вот и сейчас отец, бросив все свои важные дела, примчался выручать непутевого сына.

– Я уже взрослый, па, – отвечаю, даже не пытаясь открыть глаза, ощущая, что кровать подо мной слегка шатается.

– Иногда я в этом сомневаюсь, – тон родителя стал мягче. – Как ты себя чувствуешь?

– Что с машиной? – задаю встречный вопрос вместо ответа.

Отец только тяжело вздохнул.

– Ты понимаешь, как тебе повело, Стэф? Ты мог погибнуть этой ночью.

– Будто ты сильно расстроишься, – усмехаюсь и тут же получаю по больной голове. – Ладно, ладно. Извини, – вмиг стал серьезным.

Угу. Я умею иногда. Просто мне не надо. Для этого у них есть Кристиан.

– Дурак, – усмехнувшись, сжал мою руку отец, а я увидел видение: Дрожащую девушку с длинными, необычного цвета волосами.

Помотал головой и меня вывернуло, едва успел склониться с кровати. Хорошо, что предусмотрительный медперсонал поставил там тазик.

– У тебя легкое сотрясение. Врачи сказали, будешь паинькой, можно будет отлежаться дома. Ты вообще очень легко отделался, Стэфан! Ты будешь наказан!

– Па, напоминаю, я большой мальчик. Ты даже на карманные расходы меня наказать не можешь, – усмехаюсь, вспоминая себя подростком. – Я давно зарабатываю сам.

– Ничего, – довольно улыбается предок, и мне это совершенно не нравится. – Я найду, как тебя наказать… побольнее. Чтобы запомнил!

Не успел я «обрадоваться» словам заботливого папочки, как в палату вошли двое.

– Ну вот, – тяжело вздохнул. – Пришли моя совесть и еще один гондон.

– Тоже рад тебя видеть, – усмехается Герман.

Брат же стоит и сверлит меня злым взглядом. Крис, как всегда, с иголочки. В начищенных туфлях, идеально выглаженных брюках и темно-серой рубашке с рукавом чуть ниже локтя. Герка же в простых, если не знать их ценник, белых джинсах и такой же футболке, контрастирующей с загорелой кожей молодого мужчины. Он немного младше нас с братом, но это не помешало нам найти общий язык. Ведь близкие друзья обосновались в нескольких сотнях километров от столицы, а с родителями Германа тесно общается наша семья. Дружба и взаимовыгодное сотрудничество в одном лице. Его отец – владелец банка и нескольких дочерних точек. Сам же Гер неплохо преуспел в семейном бизнесе, чем его родители до жути гордятся. И все бы ничего, но этот гаденыш, еще будучи восемнадцатилетним пацаном, стал собирать крайне занимательную коллекцию – девственниц. Трахнуть он может любую, но вот к этой касте подход имеет особый, словно чуя их за километр.

Отец пожал парням руки, попрощался и бросил брату:

– Кристиан, его отпустили домой на условиях постельного режима. Отвези Стэфана к нам. Мама будет рада понянчить сыночка, – усмехается родитель и сваливает в закат.

Парни ржут, а я бессильно откидываюсь на подушку.

– Только попробуй! – зло смотрю на свою копию. – Я к себе поеду.

– Угу, сейчас! – отвечает брат, усаживаясь на край кровати у меня в ногах. – Как тебя угораздило? Отец по телефону сказал, ты пьяный был. Зачем, Стэф? Ты мог остаться там! В той искореженной тачке! Я видел ее. Это… Это… У меня слов нет!

– Это пиздец, – помогаю брату сказать то, что у него не вышло. – Называй вещи своими именами, отца тут нет.

– Да я и без него тебя прибью! – огрызается он.

Герман делает вид, что его тут нет, разглядывая местный пейзаж из окна.

– Что за детский сад, брат? Нам давно не по восемнадцать лет. Пора взрослеть!

– Мне и так комфортно, – отвернулся. Не могу смотреть на него. Мне перед отцом не так стыдно, как перед Крисом.

Брат крепко сжал мою руку и участливо, без пафоса и прочей шелухи, поинтересовался:

– Что случилось?

– С управлением не справился на мокрой дороге, – отвечаю ему.

– Я не об этом. Нажрался чего? Опять с отцом поругались? – не отстает Кристиан.

– Вот скажи мне, – психую и вскидываю руки вверх, тут же морщась от боли в местах ушибов. – Что за пунктик на женитьбе? Мало ему одного сына женить ради собственных амбиций, он решил и под меня подложить дочь одного из своих партнеров?! Ладно бы хоть девка в моем вкусе, так нет же! Не то что не встал, Крис, даже не дернулся в ее сторону! – Парни тихо рассмеялись, а я продолжил распаляться: – С чего он решил, что я не в состоянии найти себе девушку сам? – делаю акцент именно на этом. – Тогда, когда буду готов создать семью! Ты ведь тоже не готов, – вижу согласие в глазах близкого человека и друга. – У нас бизнес, планы. О женитьбе можно думать лет через пять, не раньше.

– Согласен, – кивает брат. – Но есть обязательства перед семьей. Ты же знаешь.

– Бля-я-я… Вот только ты не начинай. Обязательства… Какие? Плясать всю жизнь под дудку отца? Не смеши меня! Мы взрослые, самостоятельные люди. Мы даже финансово от него независим уже давно. Зачем идти на поводу?

– Ты сам-то себе веришь? – усмехается Герман. – Стэф, в том-то и проблема наших семей – море обязанностей и вечная необходимость соответствовать чему-то, – но тут на лице Гера появилась лукавая улыбка. Очень-очень знакомая. – Я тут в универе…

Мы с Крисом синхронно закатили глаза. Амиров получает заочно второе высшее и параллельно клеит первокурсниц, пополняя свою коллекцию.

– Что-о-о?! – ржет он, увидев нашу реакцию. – С девочкой я познакомился, да! Красивая, светленькая. Но вся прелесть в том, парни, что на встречу она привела с собой подругу. Я, кажется, влюбился! – во всю потешается этот ловелас.

– Гер, – облокотившись на спинку кровати и закинув одну ногу без обуви на матрас, Кристиан потешается над парнем. – Я не представляю, какой должна быть баба, чтобы ты влюбился.

– Да пошли вы! Черти одинаковые! А девочка реально офигенная. Фигурка классная, волосы длинные, рыжие-рыжие. Необычненько.

Что-то я напрягся от этого рассказа, вспоминая ту девушку, что чуть не сбил во дворе.

«Да не-е-ет! Таких совпадений не бывает», – заключил мозг и снова обратился в слух.

– Как прошло? – за меня задал этот вопрос Крис.

– Отказала, прикинь!

– М-м-м, – протянул брат. – Она мне уже нравится.

Палата снова взорвалась мужским хохотом.

На следующее утро после посиделок мы оставили Стэфана отсыпаться и поехали каждый по своим делам. Герман переодеваться и к себе в офис. Я поехал сразу к отцу, предварительно позвонив маме и выяснив, что он еще дома.

Заехав в просторный двор, оформленный модным ландшафтным дизайнером, припарковался в тени и вышел из машины.

– В гараж не загонять, – бросил охраннику и пошел в дом.

В огромной гостиной застал маму, поливающую цветок на низком круглом столике возле дивана. Недалеко от входной двери свалена гора сумок и коробок. Секундное замешательство и мелькнувшая тоска в ее глазах, а затем теплая улыбка, адресованная мне.

– Все будет хорошо, Кристиан. Мы много лет прожили вместе. Теперь вот, – вздыхает. – Не сложилось.

– Стэфан еще не знает? Ты так и не сказала ему, да?! – моментально стал заводиться, повысив голос на мать.

Так уж вышло, что брат привязан к ней сильнее, чем я. Мне довелось в детстве больше времени проводить с отцом. Может потому мы со Стэфаном такие разные. И сейчас, когда он узнает, что родители развелись, а мать уезжает не просто в другую квартиру, она уезжает в другую страну, Стэфу будет больно. Я же отнесся к этой новости гораздо спокойнее, зная, что у отца давно кто-то есть.

– Скажи ему! Отец еще у себя? – киваю в сторону лестницы и беру себя в руки.

– Да, – немного растерялась мама от моего наезда. – Что-то случилось, Кристиан? Миша вчера вернулся ужасно злой. Вы поссорились? – море вопросов. Она, как всегда, волнуется за своих мужчин.

– Все нормально. И со Стэфаном тоже, – успокаиваю ее. – Я пойду, поговорю с ним, ладно?

Мама одобрительно кивает, но продолжает взволнованно на меня смотреть. Уже поднимаясь по лестнице, вновь повторяю:

– Все нормально. Не переживай. И скажи Стэфу, мам. Не смей просто исчезнуть из его жизни!

Она отвернулась, делая вид, что на листьях этого проклятого цветка что-то очень важное, требующее ее внимания. Понял – не скажет.

– Крис, – зовет, когда я уже почти поднялся наверх.

Оглянулся и вопросительно приподнял бровь.

– Как у вас с Ланой?

Только скривился в ответ и направился в кабинет отца.

Как у нас с Ланой? Да никак. Счастлив, что она свалила к родителям на несколько дней. Но матери я этого не скажу. Она надеется, что у нас все хорошо, будто не зная, что запланированный брак – это сделка, слияние двух крупных компаний, наследниками которых станут наши дети.

Взвинченный до предела, я дошел до кабинета отца. Долбанное воспитание заставило постучать в дверь. Мог бы этого и не делать. Это и мой дом, я в нем вырос. Но все же стучу и только после этого вхожу. Мужчина с сединой в темных, как и у нас с братом, волосах, сидит и что-то пишет в своем блокноте.

– Уже пожаловался? – интересуется он, не отрываясь от, несомненно, важного занятия.

– Зачем ты опять довел его? – зло смотрю на отца.

– Ему не пятнадцать лет, Кристиан! Тебе не кажется, что давно пора взять себя в руки и сделать хоть что-то полезное? – Он кинул ручку на стол и поднял на меня взгляд.

– Например? Жениться по твоей указке? Он не станет. Ты и без меня это знаешь, – устало опускаюсь в кресло напротив родителя.

– Я не просил его жениться. Пока. Попросил лишь поухаживать за девушкой. Трахнуть ее хорошенько пару раз, в конце концов. Это-то вы прекрасно умеете! – Отец поднялся и стал нервно расхаживать по кабинету. – Ты, вон, тоже не особенно хранишь верность будущей жене. Я же ничего не говорю. Мне плевать! Важен лишь результат, Крис! Связи укрепляют бизнес. А если они перерастают в семью… Нас никто не сдвинет с этого места. Мальчик мой, – отец подошел сзади и крепко сжал мои плечи. – Это все достанется вам. Тебе, Стэфану, моим внукам. Я строил эту империю столько лет не для того, чтобы глупый принципиальный мальчишка все испортил.

Эти слова больно задели. Не люблю, когда он так говорит о брате.

– Вы можете сколько угодно играться со своими ночными клубами. Открывать их пачками, закрывать. Но основной доход всегда будет здесь, и ты это знаешь. Поговори со Стэфом, сын. И не смотри на меня волком. Я люблю его. Вас обоих. Просто он упертый как баран. Еще эта авария. Я чуть с ума не сошел, когда мне позвонили! – Папа сел обратно и снова уставился в свой блокнот невидящим взглядом.

– Мать уезжает сегодня? – решил перевести тему разговора.

– Да. Уже собрала вещи.

– Значит она ему не скажет, – разочарованно вздохнул, уже представляя реакцию брата.

– Нет. Скорее всего, эта миссия предназначена мне.

– А ты с ним опять разругался, – усмехаюсь.

– В первый раз, что ли? – отмахнулся отец и достал из сейфа под столом бутылку виски. – Будешь?

– Нет, спасибо. Я за рулем, – поднимаюсь со своем места и решаю. – Сам скажу.

Отец удивленно на меня смотрит.

– Стэф у меня сейчас. Смогу проконтролировать, чтобы не выкинул чего-нибудь снова.

– Хорошо, Кристиан. Поступай, как считаешь нужным. И сделай, пожалуйста, так, чтобы Лана не узнала о твоих похождениях. По крайней мере до свадьбы. А лучше, пока не забеременеет. Потом можешь делать, что хочешь.

Я только поморщился и, пожав руку отца, покинул кабинет.

Матери внизу уже не оказалось, и гора из сумок стала гораздо меньше. Выйдя во двор, понял причину – их стали загружать в машину. Не сказав ей ни слова, сел за руль и, шурша шинами по тротуарной плитке, покинул родительский дом.

Проторчав в офисе до самого вечера, устал как скотина. Попытался дозвониться до брата, но все оказалось бесполезно. У него выключен телефон. Надеясь, что Стэфан проспал весь день и просто забыл его зарядить, я ехал домой, нервно давя на газ. Поднялся к себе, открыл дверь и в нос ударил запах горящих свечей.

– Привет, – женский голос с мурлыкающими нотками, и мне навстречу вышла совершенно голая шатенка, наматывая на палец локон длинных вьющихся волос.

Лана красива, сексуальная и совсем неглупа. Знает себе цену, знает цену папиному бизнесу и понимает перспективы этого брака. Она прекрасно различает нас с братом и по ушли влюблена в меня.

Сейчас красивой походной девушка подошла вплотную и обвила мою шею руками.

– Я соскучилась, – шепчет и тянется за поцелуем.

– Привет, – обнимаю ее за талию, провожу пальцем по пухлым губам. – Где Стэф?

– А он был здесь? – удивленно спрашивает Лана. – Когда я вернулась, дома было пусто.

– Вот же… – сжал зубы и хотел ему позвонить, но девушка перехватила руку и положила ладонь к себе на грудь.

Поднял ее на руки и понес в душ, уже предвкушая жаркую ночь. В последние дни было как-то не до секса, так что сегодня моей навязанной невесте повезло. Я злой, голодный и весь ее.

Быстро скинул одежду на пол и встал под тёплые струи воды, прижимая будущую жену спиной к прохладному кафелю. Лана провела ладошкой по моей щеке с едва заметной щетиной и, улыбнувшись, потерялась о желание, упирающееся внизу её живота. Зашипел от резкого, но приятного ощущения, сжал ладони на упругих ягодицах. Девушка поднялась на носочках, потянулась за поцелуем. Отвернулся. Слишком интимно для той, что не вызывает во мне ничего, кроме физического влечения, и то, если долго никого нет.

– Как ты соскучился, – довольное урчание, намекающее на очевидную неопадающую эрекцию, и теплые, мягкие губы касаются мочки уха. Лана игриво прикусывает её зубами, целует шею, оставляя влажные следы на коже, которые тут же смываются водой. – Крис-с-с, – шепчет навязанная невеста, обхватывая ладошкой член, сжимая и поглаживая чувствительную головку пальцами.

– М-м-м… – застонал, когда девушка сделала первое движение, опуская руку вниз.

– Давно тебя таким не видела, – она обхватывает губами сосок, слегка надавливая языком, ласкает, доводя до исступления.

Больше не выдержав прелюдий, убираю её руку и меняю положение. Теперь я у стены, а Лана прижата попкой к паху. Скользя между упругих ягодиц вверх-вниз, почувствовал её напряжение. Девушка не впускает меня туда, но никто же запрещает немного поиграть. По лицу расползается довольная улыбка.

Надавливаю чуть ниже спины, она без слов понимает, чего я хочу, и грациозно наклоняется, упираясь ладонями в высокий борт ванны. Невесомо погладил пальцами нежную кожу между ног. Лана застонала и сильнее прогнулась, раскрываясь для меня. Удерживая девушку за бедра, подтянул ближе. Помогая себе рукой, стал проникать внутрь. Она нетерпеливо ерзает, вызывая лёгкую усмешку и приятные ощущения, волнами прокатывающиеся по всему телу. Но я не ведусь на провокацию! Продолжаю медленно, миллиметр за миллиметром продвигаться по узкому влажному лону

– Садист, – шипит Лана и сама толкается так, что я все же погружаюсь глубоко, на всю. – Да… – выдыхает эта зараза и сжимает интимные мышцы, обволакивая меня ещё плотнее.

– Расслабься, – хриплю, делая новый толчок и слегка шлепая её по попке. – Если не хочешь остаться без сладкого.

– Мне хорошо… Ах-х… – отвечает, но все же отпускает немного.

Кладу ладонь на плоский живот и осторожно поднимаю её в положение стоя. Оставаясь внутри, больше не двигаюсь. Неудобно, но сейчас и не надо. Она играет мышцами, то сдавливая, то отпуская, вызывая приятную пульсацию в члене. Удерживая меня на грани, но для разрядки мало. Просто кайфово.

– Джентльмен хренов! – фыркает девчонка и со стоном откидывает голову на меня.

Одной рукой накрываю большую округлую грудь с крупным соском. Массирую, пропускаю между пальцами тёмную горошинку. Её ногти впиваются мне в бедро. Больно!

– Что ж ты делаешь?! – рычу, кусая девчонку в плечо и тут же зализывая красный след.

– Прости, – Лана замирает, позволяя второй руке ловко найти клитор, сжать пальцами и, вырывая из неё новые откровенные стоны, скользить, растирать, возбуждать, подводя к пику наслаждения.

Осталось немного. Совсем чуть-чуть. Дыхание меняется, девушка замирает. Делаю осторожный толчок бёдрами… Ещё один… Она сдаётся.

Резко наклоняю девушку вперёд, вновь принимая удобное для себя положение. Лана мелко дрожит и сокращается на мне.

«Теперь можно срываться», – отмечает мозг, и я отпускаю себя, двигаясь быстро, резко. Выходя почти на всю и вбиваясь обратно. Она громко стонет, распаляя сильнее. Сжимаю пальцы на бёдрах, выскользнув в последний момент. Кончаю, уперевшись головкой в район копчика.

Облокотился о стену, прикрывая глаза и восстанавливая дыхание. Девушка поднялась, смывая под душем следы маленького приключения, обняла меня обеими руками и затихла. А я думаю о брате, о родителях и о том, что абсолютно не хочу жениться.

Меня вполне устраивает моя жизнь. Мне двадцать семь. Полная финансовая независимость от семьи. Возможности для развития. Верные друзья, готовые сорваться в любой момент и прилететь на выручку. Только позови. Красивые, доступные девочки в клубах, что мы открыли со Стэфаном. Мне, черт возьми, все нравится!

Но я понимаю, что иногда в жизни бывает не все так, как хочется. Лана – это не просто брак. Я согласился, но ничего ей не обещал: ни любви, ни верности. Сначала, как сейчас предполагается сделать Стэфану, просто флирт, пара встреч, секс. Привязать девочку к себе не составило труда. Самому от себя противно! Иногда я завидую Стэфу. Он умеет сопротивляться отцу. Я же, как говорит брат, правильный слишком.

Лана поскреблась ногтями по моей руке, вырывая из задумчивости.

– У тебя все нормально? – спрашивает она.

Киваю.

– А нас мама на ужин зовёт в выходные. Поедем?

Пожал плечами.

– Ну пожалуйста, Кристиан, – умоляюще смотрит.

– Не знаю пока, – отвечаю, прочистив горло. – Могу быть занят.

– Ну-у-у, – обиженно протянула девушка и поползла рукой вниз, видимо, в надежде уговорить меня иначе.

Перехватил тонкое запястье, затем отодвинул её в сторону и вышел из ванны, обмотав бедра полотенцем.

Получив разряду, я не хочу продолжения. С ней не хочу! Быстро надев джинсы и футболку на важное тело, влез в кроссы и покинул квартиру, услышав в спину недовольный писк.

Нужно найти Стэфана. Вместе мы обязательно придумаем, как провести эту ночь.

Проснулся от того, что в глаза бьёт солнце. Бошка раскалывается, снова тошнит. Мерзкое состояние. В квартире такая тишина, что давить на уши. Крис и Гер уже куда-то свинтили. Промаявшись около часа от безделья, включил телевизор и отправился в душ. От прохладной воды стало немного легче. Смог влить в себя стакан воды и снова рухнул на диван. Какой-то невозможно тупой сериал заставил снова подняться. Побродил по квартире, постоял у окна, снова лег. Настроение поганое, состояние ещё хуже.

Тачку жалко. Коллекционная. Интересно, далеко папочка её уже запрятал? Можно же восстановить морду?! Только вот он не даст и хрен скажет, куда увезли мою красотку.

Скучно! Мне невыносимо скучно!

Моя жизнь – это движение. Встречи, поездки, тусовки. Просто лежать и смотреть в потолок я не умею. Делать в квартире брата мне особенно нечего.

– Домой! – решил и, пошатываясь на каждом шагу, стал собираться.

У Криса, как всегда, идеальный порядок. Всё на своих местах. Так что я без труда нашёл свои вещи, быстро оделся и вызвал такси. Проверив карманы, чтобы точно ничего не забыть, закрыл дверь своим ключом и аккуратно, чтобы не рухнуть с лестницы ненароком, дошёл до лифта. Затем вниз, до машины. Рухнул полулежа на заднее сидение и дал знак водителю, чтобы трогался с места. Но на половине пути что-то пошло не так. Я резко передумал ехать домой.

– Друг, давай сменим маршрут, – обратился к водителю.

– В больницу? – почему-то спросил он.

Я что, так хреново выгляжу?

– Нет, – отвечаю через силу. – Покажу.

Парень кивает, а я, скрипя пострадавшими от удара мозгами, пытаюсь вспомнить, как и где ехал той отвратительной ночью. Муть в голове не даёт сосредоточиться, вновь накатывает туман и тошнота.

– Тормозни, – выдавливаю из себя и на ходу открываю пассажирскую дверь, чтобы упасть на сидение и освободить желудок от выпитой перед уходом воды. – С-с-сука! Да что ж такое?!

– Может, все же в больницу? Тут недалеко, – обеспокоенно спрашивает мужчина.

– Нет, – отвечаю, отдышавшись. – Прямо езжай. На следующем перекрёстке направо.

Водила кивнул и послушно продолжил движение.

Знать бы еще на кой хрен я туда еду. И главное, туда – это куда?

Попросил таксиста остановиться. Припарковавшись у обочины, мужчина дал мне возможность осмотреться. Я понял, что ни хрена не помню. От слова «совсем»!

Отпустил машину и пошёл пешком. На улице хоть и жарко, но мне легче. Отлично. Воды бы только. Пока брел, сам не понимая куда, наткнулся на киоск, где и разжился полторашкой ледяной воды. Сначала приложил бутылку с кусочками льда ко лбу, затем открыл и сделал пару глотков, предварительно прополоскав рот и сплюнув прямо на тротуар. Кто-то из прохожих неодобрительно посмотрел. Плевать! Не объяснять же ему, как мне хуево. Но я упертый – это у нас семейное, потому снова огляделся по сторонам в поисках хоть каких-то ориентиров. Не помогло. И близко ничего в памяти не всплывает. Я был слишком зол и пьян, чтобы запомнить хоть какие-то детали вокруг. Но мне зачем-то очень нужно в то место, где произошла авария. Тянет. Ничего не могу с собой поделать.

Полагаясь на природное упрямство и уроки отца из серии: «Умри, но сделай», понадеялся на интуицию и, жадно вливая в себя минералку, пошел дальше.

Ушибленную голову знатно напекло, все тело болит, ноги не слушаются. Похоже, идея оказалась крайне хреновой. Только вот не в силах понять, почему это вдруг стало таким важным для меня, иду вперёд, оглядываясь по сторонам и ищу её!

«И это совсем не машина!» – когда эта простая, но такая удивительная мысль пришла мне в голову, идти стало гораздо легче.

Глаз зацепился за небольшой магазинчик в торце здания. В голове мелькнуло воспоминание: «Не снести бы ступеньки», но я, походу, их все же зацепил, потому что куска лестницы просто нет, зато нашёлся кусок дорогущего бампера, сиротски лежащего в кустах.

«Куда смотрел дворник?» – очередная дебильная мысль в моей голове.

Порадовало лишь то, что шёл я все же верно. Удивительно для моего состояния. Нереально, в принципе! Но я это сделал. Я нашел этот хренов двор. Только вот мне стало хуже. Перед глазами противный туман, пот стекает с лица, попадая в глаза, футболка мокрая насквозь. Бля! Если я сейчас рухну прямо тут, будет крайне паршиво. Превозмогая слабость, иду вперёд. Туда, где ещё не полностью высохла огромная лужа.

Высоченное дерево с мощным стволом растет здесь, наверное, гораздо дольше, чем стоит этот дом. Стесанная, кое-где выломанная кора, отлетевшая в момент удара, напоминает о том, что недавно тут произошло. Величественный ствол уходит в небо, будто его и не пытались снести с законного места.

«Правильно. Один ты, долбоеб, шастаешь в таком состоянии по улицам!» – дал себе мысленный пинок и коснулся ладонью отметин. Крис прав, мне крупно повезло, все же успев сбросить скорость, я почти не пострадал.

Сил не осталось совершенно. Ноги больше не держат, глаза закрываются. Сел на скамейку у подъезда, облокотился на несчастное растение и только прикрыл веки, как услышал голос, вырвавший меня буквально на секунду из противного тумана:

– Ты?

– Я, – хочу ответить, но вместо этого проваливаюсь в темноту.

Я сразу его узнала. Несмотря на пережитый стресс, темную ночь и ужасное настроение, запомнила. И сейчас почти бегом подошла к незнакомцу. О том, что я воспитанная девочка и так вообще-то делать нельзя, подумаю позже. А почему нельзя? Очевидно же, что ему нужна помощь. А значит, не просто можно – нужно. Я просто обязана сделать все возможное, чтобы человеку стало легче. От этого ведь может зависеть его жизнь.

Бледный, весь мокрый от пота мужчина, чуть не убивший меня, потерял сознание. Все такой же потерянный, а сейчас ещё и измученный. Убрала со лба прилипшую чёлку и тут же отдернула руку. Сумасшедшая! Нельзя трогать незнакомых людей! Тем более ему это никак не поможет. А вот скорую вызвать совсем не помешает. Что ж я стою-то?

Достав мобильный, дрожащими от волнения пальцами набрала вбитый в память номер неотложки. Объяснила оператору ситуацию и стала ждать. Мой странный незнакомец не приходит в себя, все так же сидя с закрытыми глазами, облокотившись на то самое дерево, которое могло погубить его в ту ужасную ночь.

Что он здесь делает? Да ещё и в таком состоянии? Может, ненормальный? Ну всякое же бывает. Помутнение там… или еще что. Только на психа мужчина совсем не похож. Возможно, потерял что-то ценное, без чего не может жить. Даже огляделась по сторонам в поисках подобных предметов, но, естественно, ничего не нашла.

Прекратив нервно расхаживать взад-вперёд, присела на скамейку возле него и украдкой стала рассматривать. Молодой мужчина не так прост, как кажется на первый взгляд. Не то чтобы я гонялась за модой, но лэйбл, торчащий из ворота перекошенной футболки, узнала сразу. На руке широкий браслет из непонятного мне металла с тёмными вкраплениями в чешуйках. На указательном пальце тонкий ободок без каких-либо изысков из того же металла. Тёмные, почти чёрные волосы сейчас особенно сильно контрастируют с бледной кожей. Длинные пушистые ресницы отбрасывают тени на измученное, но красивое лицо с лёгкой щетиной на щеках. Высокий, особенно в сравнении со мной, подтянутый, но не перекаченный.

Вздрогнула, услышав тихий стон из пересохших, потрескавшихся губ.

– Пить… – попросил незнакомец.

Замерла, не зная, можно ли мне касаться его. Первый порыв с чёлкой был глупостью. Но, с другой стороны, человеку ведь плохо, а кроме меня рядом никого нет. Взяла бутылку с остатками воды и, придерживая голову мужчины за затылок, поднесла к его губам, вливая немного живительной влаги рот. Он закашлялся, я тут же отдернула руку.

– Ещё, – просит, и я, пересиливая себя, вновь касаюсь парня, вливая в него ещё немного воды.

Мужчина, сглотнув, вновь замер, поверхностно дыша. На лбу выступили свежие капельки пота, стереть которые стало первым порывом, но я запретила себе это делать. Наташка точно будет счастлива узнать о таком и потом еще месяц будет приставать с расспросами. А я стараюсь не думать о том, что у него наверняка кто-то есть, и такая, как я, мелкая неудачница, вечно попадающая в неприятности, уж точно ему не нужна.

С сиреной во двор въехала скорая. Из окон тут же повылезали любопытные соседи и стали охать и ахать, причитая. Врач задал мне пару вопрос. Понял, что я совершенно ничего не знаю, и переключился на осмотр.

Моего несостоявшегося убийцу погрузили на носилки и устроили в машине, ставя капельницу. У меня спросили, не хочу ли поехать с ним. Конечно, хочу! Но врачу сказала твёрдое «нет». Мне не место в жизни этого мужчины, это слишком очевидно.

Проводив машину с мигалками, тоскливо побрела домой. Бросив ключи на тумбочку, столкнулась с взволнованным маминым взглядом.

– Всё хорошо. Завтра экзамен, – и скрылась в комнате.

Только сев на кровать, подумала: «А что она вообще делает дома?»

– Милли, – мама тихо вошла и опустилась рядом. – Давно у тебя от меня появились секреты? – без какой-либо обиды или расстройства в голосе спросила она.

– У меня нет секретов… – отвечаю отстранённо, перебирая в руках мобильник, нервно снимая блокировку с экрана и включая ее обратно.

– Ещё и ложь, детка? – она вдруг улыбнулась очень-очень светло. – Моя девочка влюбилась?

Я вздрогнула от этих слов.

– Нет! – слишком громко ответила и подскочила с кровати. – Я просто очень волнуюсь из-за экзамена. Ты ведь знаешь, как для меня это важно.

– Конечно, – вовсю смеётся она. – Во всем виноват экзамен. И в том, что ты покраснела, наверняка, тоже.

– Мама! – аж подпрыгнула на месте. – И вообще! – недовольно сопя, смотрю на неё. – Что ты делаешь дома средь бела дня? Что-то случилось?

– Ну… – загадочно тянет и ещё ярче улыбается родной человек. – Ты же мне ничего не рассказываешь, – в ее глазах горят счастливые огоньки.

– Ну и ладно! – обиженно отворачиваюсь и демонстративно начинаю собирать сумку на завтра.

– Мне Миша предложение сделал, – вдруг тихо отвечает мама, а у меня земля ушла из-под ног.

Удержавшись за стул, попыталась переварить услышанное. Моя мама выходит замуж.

– Это еще не все, детка, – она решила меня добить. – Мы скоро переезжаем к нему.

– Нет! – обернулась. – Мамочка, ну пожалуйста. Я не переживу еще один переезд, – на глаза тут же навернулись слезы. – Я рада за тебя. Честно. И я обязательно привыкну к тому, что у тебя появится муж. Но переезд… Мама, мамуличка, – подхожу и опускаюсь перед ней на корточки, беру за родные ладони. – Можно мне остаться тут? Я уже взрослая. Справлюсь. Честно-честно!

– Маленькая моя, – она тепло улыбнулась и, освободив одну руку, вытерла дурацкие слезы. – Это решение уже принято. Мы вместе переезжаем к Михаилу. Тебе там понравится. Вдохновляющие пейзажи, огромный дом и очень красивый двор. У тебя будет своя комната с балконом, откуда открывается шикарный вид на сад. Ты сможешь там рисовать. И до университета тебя будут отвозить. Никаких автобусов, Милли. Представляешь?

Молчу, понимая, что мое мнение ничего не значит. Он все решил за нее, и за меня заодно. А мы ведь даже не знакомы.

– У него тоже есть дети. Взрослые правда, но я надеюсь, что вы подружитесь. Девочка моя, доченька, – мама притянула меня за плечи так, что мне пришлось упереться коленками в пол и выпрямиться. Она крепко обняла меня и прошептала: – Пожалуйста, Милли. Я с ним счастлива.

– Хорошо, – уткнулась в ее шею и вдохнула запах знакомых с детства духов. – Я буду паинькой… как всегда.

– Спасибо, – мама поцеловала меня в висок. – В ближайшие дни я вас познакомлю.

Никак не выходит разлепить веки. Вроде проснулся, а глаза не открываются. Подо мной уже знакомо шатается кровать.

«Скоро привыкну к этому ощущению и спать без него не смогу», – мысленно усмехнулся. Это нервное. На самом деле мне вообще не смешно. Пошевелил пальцами и дернулся, услышав знакомый голос.

– Ну наконец-то!

Глаза распахнулись сами, неприятно царапая слипшимися ресницами кожу. Злой Крис смотрит на меня так, что захотелось провалиться обратно в небытие. Хочу ответить, но голос пока не слушается, из себя удалось выдавить только невнятный хрип.

– Может, мне проще самому тебя прибить? – Он сел на кровать рядом со мной и крепко сжал руку. – Стэф, какого хрена ты творишь? Зачем тебя туда понесло?

Стал судорожно вспоминать, куда «туда» меня понесло. В голове муть, ни хрена не соображаю. Но перед глазами как наяву всплыли потрясающие зеленые глаза, обеспокоенно глядящие на меня.

Вспомнил!

– Надо… было, – выдавил из себя.

– Надо ему! Бля, я отца иногда понимаю.

– Что? – все же усмехнулся, но тут же закашлялся. Горло невыносимо дерет. – Тоже захотелось меня наказать? Отец, кстати, еще ничего не придумал?

– Не в курсе. У меня работы валом, а я почти двенадцать часов сижу тут и жду, когда мой брат-дебил очнется.

– Не сиди. Я же не заставляю. Сделал то, что посчитал правильным в тот момент, и не жалею об этом, – отвернулся к окну, за которым, судя по черноте, глубокая ночь.

– Даже так? – хмыкнул брат и устало облокотился на спинку кровати. – Расскажешь?

– Пока нет. Извини. Самому бы разобраться. Дай воды, а? – умоляюще посмотрел на свою копию.

– Сейчас, – кивнул брат. – И врача позову.

Протянув мне стакан с живительной влагой, Кристиан помог приподняться и дождался, пока я, чуть не подавившись в начале, все же немного попил. Стало значительно легче, и брат покинул палату в поисках дежурного медика.

Мои вялотекущие мысли возвращаются в летний жаркий день к девочке, что робко убирает челку с моего лба, думая, что я в отключке. Уловил ее запах. Приятный, легкий, немного сладкий. Напоминает какой-то десерт и еще малина… Там определенно присутствовал аромат этой ягоды. Невольно улыбнулся, вспоминая детство. Как мы с Крисом, приехав в Россию вместе с родителями, не могли оторваться от плошек с ягодами с бабушкиного огорода. Она смеялась над нами и ругала отца, что увез маму в чужую страну. Что она ни дочь, ни внуков столько лет не видела. Но отец стойко выдержал все нотации, а еще через год мы окончательно поселились тут. В огромном даже сейчас, а тогда просто гигантском доме. Бизнес отца пошел в гору, и возвращаться во Францию он не захотел. Чему мама была несказанно рада. А мы? Нам лет по пять было, наверное. Единственной проблемой стал языковой барьер, но русскому нас еще там учила мама, потому адаптировались быстро, и, скажу честно, меня обратно не тянет. Хотя по делам бизнеса отца, да и для общего развития в своем, летал пару раз. Не впечатлился. Мой дом здесь. Крис считает так же. От французского происхождения остались только имена, фамилия и смутные воспоминания.

Эта девочка совсем не для меня. Юная, нежная, пугливая, но с характером, если вспомнить нашу первую встречу. Испорчу. Сломаю… Нет. Надо отпустить и не портить ей жизнь.

– Чего ты лыбишься, как кот, обожравшийся соседской сметаны? – в палату вернулся брат и привел с собой врача.

– А что мне плакать, что ли? – картинно огрызнулся и отдался медику для осмотра.

– Что же вы творите, Реваль? Вам лежать нужно не менее недели, а по-хорошему десять дней! Ваш отец сказал, более вас отсюда не выпускать до окончания постельного режима. Грозился прислать охрану, если мы за вами уследить не можем. Но вы же взрослый мужчина!

Только закатил глаза в ответ. Узнаю папочку. Сам вечно занят, зато охрану – это пожалуйста.

– Передайте отцу, пусть идет… В жопу со своей охраной! – отвернулся и услышал, как Крис еле сдержал смех, затем обратился к врачу:

– Извините, он нервный в последнее время. Я разберусь и прослежу, чтобы брат оставался тут.

– Предатель! – буркнул в ответ, не поворачивая головы, но Кристиан о чем-то еще тихо переговорил с врачом и вернулся ко мне.

– Стэф, отец звонил каждый час, пока ты был в отключке. Он улетел на несколько дней. Вернется, ты еще отгребешь от него по полной.

– Плевать. Как мама? Сильно волнуется?

Брат отчего-то напрягся. Вроде бы простой вопрос, но мне совершенно не понравилась реакция, которую он выдал.

– Я не стал ей звонить, – наигранно бодро ответил этот хреновый актер. – Волновать не хотел. Все же нормально. Отлежишься, увидитесь.

– Крис-с-с! – почти рычу на брата и приподнимаюсь на локтях. Он меня слегка толкает в грудь, чтобы лег обратно. – Не надо. Делать. Из меня. Идиота!

– Если бы ты чаще бывал у родителей, сам был бы в курсе того, что происходит, – не выдержал брат.

– И что же там происходит? – наклонил голову на бок и с прищуром уставился на мужчину, сидящего напротив.

– Они развелись, и мать улетела на Карибы, – выпалил он на одном дыхании.

– В смысле, «они развелись»?!

– Да в прямом, брат. Предки давно живут как соседи. У отца новые отношения. Дело шло к разводу и вот все закончилось. Он отдал ей процент от бизнеса, купил дом у моря, и мама улетела.

Закрыл глаза. Я просто в ахуе от того, что только что услышал. У меня нет приличных слов! У меня даже мат закончился!

– Почему я только сейчас об этом узнал? Почему ты не сказал мне об этом?! Ладно отец. От него я и не ожидал другого. Мать – женщина. Испугалась. Но все же могла хотя бы позвонить! Но ты, Кристиан! Какого хера не сказал мне об этом ты?! Что за бабу он себе завел? Ты ее видел?

– Нет. Он не афиширует пока, но обещал скоро нас представить.

– Пиздец!

– Стэф, ну ты же понимаешь, что они взрослые люди и вправе самостоятельно решать, как им жить и с кем.

– Мне плевать, – не открываю глаза. – Спать хочу, – нагло вру брату.

– Стэфан, – зовет он.

– Исчезни… – замолкаю, но все равно ощущаю его присутствие.

Крис никуда не денется, я его знаю. Он останется со мной до утра. Благодарен брату за это, позже обязательно скажу, хотя можно этого и не делать. Крис и так знает. Ближе него у меня никого нет. Теперь точно.

На рассвете подошла к окну, чтобы встретить новый солнечный день уходящего лета. Уснуть так и не вышло. Мысли о мамином скором замужестве, предстоящем переезде и странном незнакомце не давали покоя всю ночь. Достала из верхнего ящика письменного стола небольшой блокнот, вытянула из органайзера простой карандаш и села на подоконник с ногами, облокотившись спиной о еще прохладную стену.

Сколько себя помню, мне всегда нравилось рисовать. Еще в детстве вместо кукол выпрашивала у мамы коробки с фломастерами, затем краски, но все же моей любовью был и остался старый добрый простой карандаш. Не задумываясь, просто получая удовольствие от процесса, разрисовала когда-то белый лист большими цветами с овальными листьями и завитками травы. В цвете тоже было бы красиво, но мне нравится так. Улыбнувшись новому дню, решила, что он обязательно будет хорошим. Сегодня экзамен, плохому настроению там не место, иначе точно провалю!

Спрыгнув на пол, потянулась, довольно урча. Немного размялась и прямиком в душ. По дороге заглянула к маме. Она спит еще. Пусть, ей нужен отдых. Не впуская в свою голову мысли о том, что мой маленький уютный и привычный мир скоро рухнет, быстро сполоснулась и приготовила на завтрак овсяную кашу с ягодами.

– М-м-м, как вкусно пахнет. Доброе утро, – сейчас такая домашняя, без косметики, новых нарядов, в тапочках и широких штанах до колена мама сонно прошлепала на кухню и уселась на табурет.

– Доброе. Будешь? – показала на небольшую красную пиалу в белый горошек.

– Нет, мне бы сначала умыться, – улыбнулась она и нехотя отправилась в ванную.

– Потом не будет, – смеюсь ей вслед. – Я ужасно голодная.

Мама только подмигнула мне и скрылась за дверью соседней комнатки.

Быстро перекусив, надела белое платье на широких бретельках с юбкой, свободно струящейся по фигуре до самых колен. Мягкие удобные балетки вместо туфель. Длинные красно-рыжие волосы заплела в тугую косу и перекинула через правое плечо вперед, завязав на конце небольшую шелковую ленту в тон наряда. Воздушный образ завершен, сумка проверена, можно отправляться в путь. На встречу своему будущему!

– Не пуха, – мамочка поцеловала меня в лоб и поправила волосы.

– К черту! – волнение стало накатывать волнами и голос дрогнул.

– Ты лучшая. У тебя все обязательно получится. Просто рисуй, не думая о том, что это экзамен, – мама взяла меня за руку. – Поняла?

– Обещаю, – быстро обняла ее и выскользнула за дверь.

Еще не хватало опоздать! Вылетая из подъезда, столкнулась с Наташкой. Схватив под руку подругу, потащила ее на остановку. Натке нужно довезти какие-то документы в универ, а заодно составить мне компанию и оказать моральную поддержку, ведь, чем ближе мы подъезжаем, тем больше у меня дрожат руки.

Я первой вышла из автобуса и замерла, увидев знакомого мужчину, стоящего к нам спиной у дорогущей иномарки. Наташка влетела мне в спину так, что я чуть не упала, а за ней вышло еще несколько студентов, двигая меня вперед.

– О, Герман здесь, – беззаботно улыбнулась подруга. – Поздороваемся? Время еще есть.

– Нет, спасибо! Мне одного раза хватило. Это точно без меня.

Наташа только грустно вздохнула, но поплелась за мной по широкой лестнице в сторону входа.

– Интересно, что он здесь делает? – эта зараза оглядывается по сторонам, не стесняясь его разглядывать.

– Мне плевать! – зло шикнула на нее и застыла, услышав у нас за спиной мужской голос.

– Я же говорил, мы еще увидимся.

Не оборачиваюсь. Мужские руки нагло поселились на моей талии. Запах дорогого терпкого одеколона окутал с головы до ног. Ощущение, что он, как самец какого-нибудь животного, поставил на мне свою метку этим запахом. Резко захотелось помыться.

– Привет, – голос с легкой хрипотцой, и наглые руки прошлись вверх-вниз по моему телу.

Почувствовала себя голой.

– Гер, пусти. Она на экзамен опоздает. Потом поболтаете, – меня спасла Наташка.

Мужчина нехотя сделал шаг назад, дав нам возможность все же войти внутрь прохладного здания с высоченными потолками и лепниной на огромных колоннах.

– Я подожду, – кинул он в спину, и до тех пор, пока мы не скрылись за поворотом, я ощущала на себе липкий раздевающий взгляд.

Передернула плечами, словно сбрасывая его с себя. Стало немного легче, но настроение испорчено. Я точно провалю экзамен.

Обнявшись с подругой и получив напутствие, вошла в просторную светлую аудиторию, где уже собралось довольно много народу разного возраста и пола. Нашла местечко у окна и тихо села в ожидании начала экзамена.

Через два часа вышла из кабинета с полным ощущением провала. Поднятые нервы, его запах, все еще витающий вокруг меня, не дал сосредоточиться. Знаю, что эта работа не пройдет конкурс. Видела другие. Чтобы не разреветься от досады, вздернула подбородок и оказалась в объятиях подруги, где все же не удалось сдержать слез.

– Маленькая, – гладит меня по спине Наташа. – Все так плохо?

Часто киваю и хлюпаю носом.

– Перестань. Ты просто себя накрутила. Пойдем погуляем, съедим по мороженному, – она взяла меня за руку и потащила к выходу.

Уже у дверей я уперлась пятками в пол.

– Нат, стой, – прошу ее.

– Идем, – подруга мне подмигнула. – Он уехал с каким-то очень сексуальным брюнетом. Быстро так уехал, аж полосы на асфальте остались. Может, что-то случилось?

– Ты говорила про мороженное? – тут же перевела тему разговора, больше не желая слушать об этом наглом уроде. – Никакого Германа! Вообще никаких парней, Нат. Только мороженное!

– Хорошо, – хохочет она и вновь тянет меня за собой.

– Гер, подбери меня, плиз, – зная, что друг с утра собирался в универ, расположенный недалеко от маленького уютного ресторанчика, где у меня состоялась деловая встреча.

– Подгребай ко мне, Крис. Пока дойдёшь, я с делами закончу. Случилось чего?

– Стэф! – рыкнул в трубку.

– Понял. Жду, – усмехается мужчина, прежде чем отключить связь.

Понял он! Как назло, я сегодня без машины. Лана захотела, чтобы мой водитель на моей машине отвёз её к родителям. Стэф свою разбил, пришлось ехать на такси, не просить же машину у отца. А спорить с женщиной после бессонной ночи у брата в больнице нет никакого желания. Но выбирая между Гером и такси, выбрал первый вариант. Этот не только довезет до нужной точки, но и поможет вправить брату мозг, который явно сильно растрясло после аварии, если он творит такую дичь.

Минут за десять я дошёл до универа. Герман с довольной рожей стоит курит, облокотившись задницей на тачку.

– Судя по твоему зверскому взгляду, Стэфан выкинул что-то сверх неадекватное, – ржёт он, усаживаясь за руль.

– Убью! – ударяю ладонями по пластиковой панели дорогой иномарки так, что бардачок, полный всякого хлама, жалобно открылся.

– Эй, осторожно! – Гер любит свою машинку и очень ревностно к ней относится.

– Извини. Нервы, – отвернулся к окну.

– Это же Стэфан, – совершенно серьёзно говорит друг. – Перебесится. Дай ему время. Тачку разбил, себя чуть не угробил, мать уехала, не попрощавшись, папочка давит с той девчонкой, вот он и психует. Больно до хрена всего и сразу. Ты бы тоже злился.

– Да если бы это не грозило ему реанимацией и очередным скандалом с отцом, я был бы гораздо спокойнее.

– Понял, – друг вдавил педаль газа в пол так, что, трогаясь с места у нас задымились шины, меня вжало в сидение, и деловая иномарка превратилась в рычащего монстра.

– Гонки когда-нибудь тебя погубят, – говорю ему, когда меня перестало мутить.

– Да ну, брось. Это же весело, – довольно улыбается Гер.

– Один, вон, – киваю в неизвестном направлении. – Уже догонялся.

Мы долетели до больницы в считанные минуты. Герман красиво припарковался, входя на парковочное место боком, и замер как вкопанный.

– Псих, – выдохнул, почувствовав твёрдую землю под ногами.

Друг только самодовольно улыбнулся и запер машину.

– Сколько у тебя уже штрафов? – спросил, поднимаясь по лестнице в клинику.

– Без понятия. Спроси у моей секретарши, – отмахнулся он. – Какая разница?

– Прав лишат, что будешь делать? – моя очередь усмехаться, представляя друга пешеходом.

– Меня?.. – Он забавно выпучил глаза. – Крис, очнись. В этом городе все менты знают, кто я и кто мой отец.

– Ну да, – хмыкнул в ответ. – О чем это я?

Мы поднялись на нужный этаж и прямиком в палату брата.

Вошёл, и стало вдруг так тоскливо, что убивать его резко перехотелось. Подошёл к сидящему на полу у батареи под окном Стэфу, уткнувшемуся в собственные согнутые колени, забрал из рук недопитую бутылку рома. Откуда она тут, выясню позже, и сволочь, что помогла ему раздобыть алкоголь, сильно пожалеет о содеянном. Но Гер, поняв все без слов, забрал бутылку и вышел, сказав только:

– С этим я разберусь сам.

Кивнул в знак благодарности и опустился рядом с пьяным Стэфаном.

– Что же ты делаешь, брат? – интересуюсь тихо, зная, он слышит.

– Увези меня отсюда, – просит он.

– Не могу. Тебе нужна медицинская помощь, – кладу ладонь на его затылок, слегка потрепав по волосам и притянув эту ненормальную голову к себе. – Стэф… Все ведь нормально.

– Нормально? – поднимает он на меня стеклянные глаза. – Нормально, – тут же отвечает и опускает голову обратно, утыкаясь мне в плечо. – Спасибо, что приехал.

– Ты же знаешь, я не могу иначе, – устало прикрыл глаза, уперевшись головой о стену.

– Крис, увези меня отсюда, – вновь просит он. – Я все равно не дам им себя лечить.

– Стэф, нельзя…

Брат не дал мне договорить.

– Да заебало! – Он резко отстраняется и зло смотрит. Стэфана покачивает то ли от опьянения, то ли того, что ему становится хуже. – Хватит меня нянчить! Отец вечно воспитывает, постоянно пытается решать, как нам жить и с кем спать. Ты туда же! Я большой самостоятельный мальчик!

– Угу, я вижу, – услышали мы голос отца от двери и замерли оба. Его взгляд не предвещает ничего хорошего.

Даже я почувствовал себя мелким и стал вспоминать, где успел накосячить. Поднялся с пола, подошел к родителю.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю у него.

– Главврач позвонил, – и переключился на Стэфана, обойдя меня. – Выйди, Кристиан, – сказал ледяным тоном, не оборачиваясь.

– И не подумаю, – сверлю глазами его спину.

– Выйди, я сказал! И дружка своего прихвати. Трется у двери.

Понимаю, что спорить сейчас бесполезно. Разворачиваюсь и уже хватаюсь за ручку, чтобы выйти, как слышу глухой удар… Сдавленный стон… Стэфан с разбитой губой оседает обратно на пол.

Подлетаю к отцу и ловлю его руку в замахе для следующего удара.

– Сучонок! – шипит он, но я не даю больше ударить брата.

– Прекрати! – рычу на отца и продолжаю держать.

– Помоги ему, Кристиан. Он едет домой, – размашистым шагом немолодой, уверенный в себе, расчетливый и в данный момент очень злой мужчина подходит к двери. – Я жду внизу, – покидает палату.

Гер помог собрать немногочисленные вещи брата и спустить его вниз в машину отца. Попрощался с другом и поехал с ними, пока мужчины снова не вцепились друг другу в глотки. Молча доехав до родительского дома, помог Стэфану подняться в его спальню, где нас ждал сюрприз. Симпатичная девочка лет двадцати двух, с темными волосами, едва достающими до плеч и карими глазами, сидит в кресле и приветливо улыбается. Та самая дочь одного из крупных партнеров нашего отца. Ее он пытается подложить под брата, чтобы в последствии устроить выгодный брак, как это предстоит мне с Ланой. Девчонка восторженно переводит наивные глаза со Стэфана на меня и не понимает, кто есть кто. Следом вошел отец и пояснил происходящее:

– Деточка, это, – показывает на брата. – Твой будущий муж.

Стэф дернулся что-то сказать, но я закрыл ему рот ладонью. Потом. Мы разберемся со всем этим потом.

– Я обещал наказать тебя, сын, – отец обратил свое внимание на брата. – Лишить тебя свободы – прекрасное наказание. Хватит ребячества! Пора отвечать за свои поступки и сделать хоть что-то полезное для семьи.

Сжал зубы. Столько захотелось ему сказать, но не время и не при этой девочке, которая тут вообще не при делах.

– Позаботься о нем, малышка, – просит ее отец. – Кристиан, идем. Не будем мешать ребятам знакомиться.

Помог Стэфу лечь на кровать и последовал за отцом. В эту секунду я бессилен. Меня рвет от эмоций, но я – не мой брат, я умею себя контролировать и выяснять отношения буду на холодную голову. Сейчас лучше уйти, но отец решил достать и меня.

– Кристиан, очевидно, что Стэфан не в состоянии, потому я прошу тебя присутствовать завтра в ресторане. Хочу познакомить вас с будущей женой. Возьми с собой Лану, выйдет тихий семейный вечер.

Меня аж перекосило. Отец довольно улыбнулся, отследив мою реакцию, и направился к себе.

– В восемь, Крис. Там, где мы ужинали всегда, когда выбирались вместе.

Он скрылся за дверью, а мои нервы сдали. Ударив пару раз кулаком о стену, поспешил покинуть родительский дом.

Ненавижу, когда он так делает! Не оставляет выбора!

Весь день как на иголках, всю ночь без сна. Наташа осталась у меня с ночёвкой и помогала отвлекаться. Не сработало! Мысли о том, что я, скорее всего, не поступила и как жить весь следующий год, не дают покоя.

Сильно уставшая мама пришла уже после полуночи, быстро приняла душ и легла спать. А мы с подругой ели всякие вредные вкусняшки, смотрели сериал и болтали, пока под утро я не провалилась в беспокойный сон. В нем ко мне пришёл он. Красивый, но странный брюнет. Для меня так и осталось загадкой, как и зачем он появился в таком состоянии у нас во дворе. Меня впервые в жизни так тянет к мужчине. Пугает, что тянет, несмотря на то, что даже имени его я не знаю. Хочется прикоснуться, вновь почувствовать запах его одеколона…

Ругая себя за такие мысли, проснулась раньше будильника. Сев на кровати, потерла глаза, пытаясь отогнать сонное состояние. Воспоминание о том, что через несколько часов вывесят списки поступивших, помогли сделать это лучше холодного душа. Подскочила, влетая в мягкие тапочки, выскочила на кухню и резко остановилась, увидев маму.

– Ты чего так рано встала? – спрашивает она, не оглядываясь.

– А ты? – встречный вопрос.

– Мне на работу через два часа. Скоро надо собираться.

– Мам, а у тебя разве не выходной? – интересуюсь, присаживаясь на край табуретки.

– Нет, детка. Я меняю работу, – мама все же на меня посмотрела и тепло улыбнулась. – Буду больше времени проводить с тобой. Кстати! – в ее глазах загораются счастливые огоньки, словно она не пришла уставшая по среди ночи. – Вечером мы идем в ресторан.

Напряглась, уже предчувствуя неприятности.

– Я познакомлю тебя с Михаилом.

А вот и они, родимые.

– Мам, я…

– Милли, ну не могу же я все время тебя скрывать, – смеется она. – Да это же настоящее преступление – прятать такую красоту.

– Перестань!

Ненавижу, когда она так делает. Заставляет меня краснеть. Мама поставила на стол небольшую плоскую тарелку с бутербродами, две чашки чая, потрепала меня по волосам и снова улыбнулась.

– Позвони мне сразу, как узнаешь результат. Его, вроде, можно посмотреть онлайн?

– Сказали, что выгрузят на сайт только к вечеру, а распечатают уже в обед. Какие-то у них там технические трудности. Я не знаю, мам!

– Милли, успокойся. Ты у меня очень талантливая девочка. У тебя все получится.

– Не уверена, – буркнула в ответ и пошла умываться.

Рассказывать маме про то, что мне сильно потрепал нервы перед экзаменом один заносчивый наглый придурок, не стала.

Быстро привела себя в порядок. Решив не будить Натку, влезла в джинсовые бриджи с белой футболкой, привычные кеды и убежала из дома раньше мамы. Пешком прошла примерно половину пути, убивая время, и устроилась на скамейке в небольшом сквере, чтобы перевести дух и подумать. Если я не поступила, придется идти работать. Это, конечно же, тоже неплохо, маму разгружу, хотя у нее теперь Михаил. Что же делать? Кручу в руках телефон и рассматриваю едва шевелящиеся листья на деревьях. Становится душно, похоже намечается дождик.

«Только его мне не хватает для полного счастья», – подумала с тоской и потопала на остановку, чтобы остаток пути все же проехать на автобусе.

Оказывается, я такая не одна. Толпа нетерпеливых студентов трется у входа, ожидая, когда нас впустят, чтобы узнать свое будущее на ближайшие несколько лет. Кто-то возмущается, что мы живем в мире цифровых технологий, а они не могут выгрузить результаты на сайт вовремя. Кто-то нервно перешептывается. Я же стою в сторонке, нервно закусывая губу. Просто жду.

Как только открылись двери, поток людей буквально снес бедную женщину, вышедшую к нам навстречу. Дождалась, когда лавина утихнет, и спокойно вошла внутрь здания, чтобы замереть в нерешительности. Видя, как одни ребята визжат и прыгают от радости, а другие с тоской отходят в сторону, не могу сделать и шага в сторону стенда. Меня больно толкнули в плечо, отругав за то, что стою как истукан на дороге. Пришлось идти вперед.

Среди множества факультетов нашла нужный.

Вдох. Выдох. Зажмурила глаза… Еще вдох, шаг вперед и поиск своей фамилии, которой там нет.

ЕЕ ТАМ НЕТ!

Слезы моментально хлынули по щекам, выдавая нервное напряжение всех прошедших суток. Не поступила. А мама говорит: «Талантлива». Это неправда! Шмыгая носом, растерянно отошла и села на широкий низкий подоконник. Ноги почему-то отказываются держать.

– Не поступила, – причитаю себе под нос.

Никчемная, ни на что не способная Милли! Крупные капли стекают вниз по губам, подбородку, попадают на футболку, на руки. Никак не могу остановить этот поток сырости. Заставить себя подняться, чтобы уйти отсюда, тоже не могу.

Предаваясь самобичеванию, не заметила, как на подоконнике я уже не одна. Герман сидит напротив и в нем нет ни грамма злорадства, ехидства или чего-то еще, что я видела в нем при каждой нашей неприятной встрече. Обеспокоенность читается на его лице. Это так странно.

– Что тебе нужно? – севшим от слез голосом спросила у мужчины и снова прикусила нижнюю губу. Дурацкая привычка из детства.

– Не поступила? – вместо ответа прозвучало спокойно.

– Это я от радости, – во мне включилась мелкая язва. Защитная реакция, я не специально.

– Милли, я вопрос задал. Так сложно ответить? Факультет какой?

Секундная пауза. Я продолжаю упрямо сопеть, он молчит, что-то вспоминая.

– Сиди здесь, я скоро вернусь.

Отвернулась к окну. Мужчина резким, болезненным движением схватил меня за подбородок и повернул лицом к себе.

– Поняла?

Киваю. Сил идти у меня все равно пока нет, ноги ватные, а звонить маме стыдно.

– Умница, – короткий поцелуй в лоб, и Герман ушел, оставляя меня в одиночестве.

Несколько пропущенных от Наташки, два от мамы, а его все нет.

И чего я жду, спрашивается? Нашла кого слушать! Он ко мне пристает, а я сижу как дура и жду этого засранца.

Встала, чтобы уйти, как откуда-то сбоку услышала его голос:

– Далеко собралась?

Громкие шаги по бетонному полу, и вот Герман уже позади меня, зло дышит в затылок.

– Домой, – обреченно отвечаю. – Что мне тут сидеть?

Мужчина обошел меня, чтобы посмотреть в зареванные красные глаза, улыбнулся и протянул непонятную бумажку, но в состояние очередного ступора меня ввела не она, а его слова, сказанные несколько самодовольно:

– Поздравляю, ты поступила.

– Не смешно! – постаралась его обойти и тут же попала в кольцо наглых рук.

– А я и не шучу. Это ведь я виноват в твоем провале. Признавать ошибки и исправлять их я приучен с детства, так что… – мужчина улыбнулся. – Не реви. Все хорошо.

– Но как? – попыталась освободиться, но Гер лишь крепче сжал ладони у меня за спиной.

– Давай так, ну чтобы все честно.

В его глазах пляшут забавные искорки. Сейчас он не кажется таким уж взрослым и надменным. Обычный парень со своими тараканами. А у кого их нет?

– Что ты хочешь?

Мужчина рассмеялся, явно хотел что-то колкое сказать, но не стал.

– Пообедай со мной, а я отвечу на твои вопросы. Только обед. – Он даже руки от меня убрал и сделал шаг назад. – А потом я подброшу тебя домой.

Подумав, что от обеда в людном месте днем точно ничего страшного не случится, и согласно кивнула.

– В документ-то посмотри, – во всю смеется Гер.

Посмотрела и поняла – не врет. Правда поступила! Внутри все возликовало, я улыбнулась этому нахалу и приняла его руку, вкладывая в нее свою ладонь.

Обед, так обед. Настроение резко поползло вверх.

Он привез меня в небольшое уютное кафе с отрытой верандой. На ней мы и устроились, заказав еду. В будний день народу здесь почти нет, так что можно спокойно поговорить.

Я с любопытством уставилась на него, больше не боясь этого парня.

– Все просто, – смеется он. – У меня мать в деканате работает. Пришел с повинной, мол, ма, я накосячил, помоги исправить.

Не удержалась от смеха, так забавно он сейчас выглядит.

– Она мне сожрала весь мозг чайной ложкой, но ошибку исправить помогла. Теперь все справедливо, не находишь?

– Спасибо, – опустила глаза в стол.

– Не за что, правда. Знаю, что виноват. Прости, – он протянул ко мне руку через стол, но официантка принесла наш заказ и спасла от неловкой ситуации.

Просидев в кафе чуть больше часа и узнав у Германа много интересного о внутреннем устройстве и студенческой жизни университета, позволила ему отвезти себя домой. Еще раз поблагодарила парня за помощь, ведь мог бы и не делать, просто уйти. Похоже, я совсем не разбираюсь в людях! Возможно, учеба в крупном ВУЗе с множеством разного народа поможет мне перестать видеть опасность в каждом человеке.

Уже из дома позвонила маме и рассказала радостные новости, умолчав о своем маленьком приключении. В ответ получила наказ – найти свое лучшее платье для сегодняшнего вечера. Но настроение такое классное, что спорить не стала, решив дать шанс еще и Михаилу понравиться мне. Мама ведь счастлива с ним, это и есть самое главное, а я…

Я привыкну.

Лана тихо подошла сзади и скользнула рукой в расстёгнутые брюки. Поиграла пальцами по члену через нижнее белье, вызывая приятные ощущения и ничего более.

Разочарованный вздох.

– Ты совсем меня не хочешь? – Девушка даёт мне возможность заправить черную рубашку и застегнуть штаны, переместившись вперёд, упираясь попкой о край небольшого столика у зеркала. Помогает поправить воротник, намеренно царапая кожу на шее. – Крис, – проводит ладонью по щеке, заставляя посмотреть на себя. – Ну что ты молчишь?

– Не хочу, – отвечаю честно. – Извини, мне ехать нужно, – отхожу и вижу в глазах навязанной невесты разочарование.

– Устал? – пытается выяснить причину отсутствия желания.

– И это тоже, – беру ключи от машины с тумбочки. – Уехал. Не жди меня сегодня.

– Почему? – Лана не сводит с меня расстроенного взгляда.

– Я нужен брату, останусь там, – полуправда.

Планы на эту ночь совсем иные, но к Стэфану обязательно заскочу перед рестораном.

– Я могу поехать с тобой, – в глазах мелькнула надежда, но тут же пропала, поймав отразившийся на моем лице ответ. – Ладно, дома останусь, – отходит к окну и уже оттуда, повышая голос, спрашивает: – Что мне сделать, чтобы ты поменял свое отношение?! Чтобы не спал со мной из-за обязаловки или жалости, Крис?! – Девушка плачет, но ее слезы не откликаются внутри ничем, кроме раздражения. – Понимаю, это все устроили наши родители, но я правда люблю тебя, а ты…

– Исчезнуть, – отвечаю, надевая туфли, открываю дверь.

– Что?.. – ее голос дрогнул.

– Ты спросила, что тебе сделать. Я ответил на вопрос, – покинул квартиру и быстрым шагом дошел до лифта.

Никогда бы не подумал, что красивая, сексуальная девушка будет меня возбуждать только, когда нет альтернативы. Но я ничего не чувствую к Лане. Ни тепла, ни жалости, ни желания. Есть четко поставленная задача, а чувства… Да кому они нужны? Вон, Стэфан. Его рвет на части от эмоций, которым постоянно требуется выход. Я до последнего держу все внутри и раскрываюсь только перед братом. Такие одинаковые и такие разные одновременно.

Спустился вниз. Удобно устроился на заднем сидении своего автомобиля и отдал команду водителю, достав из кармана телефон.

– К отцу.

Мужчина кивнул и завел двигатель. А я вплотную занялся работой. Из-за того, что Стэф сейчас несколько выпал из реальности, мне приходится самому готовить к открытию новый клуб. Сеть «Инферно» встречена на ура в крупных городах нашей страны. Молодёжь готова выстраиваться в очереди ради качественной музыки, шоу и отличного алкоголя. В наших клубах можно практически все. Есть даже специально оборудованные комнаты отдыха, если кому сильно припрет. Стабильный доход круглый год позволяет не зависеть от денег семьи, но не будь их, не было бы и «Инферно». Мы давно погасили сумму, взятую у отца на открытие самого первого клуба, но он все равно постоянно напоминает, что без него у нас ничего бы не вышло. В чем-то он прав, только все равно бесит!

Въехав на территорию особняка, попросил водителя не отгонять машину в гараж. Скоро снова уезжать. По широким полукруглым ступенькам поднялся в дом, прямиком к брату на второй этаж. Стэф спит, из руки торчит иголка с капельницей, в спальне пахнет лекарствами.

– Привет, – полушепотом произнесла девушка, сидящая у окна с книгой. – Не буди, ладно? Он недавно уснул.

Кивнул и попытался вспомнить, как ее зовут. Точно ведь видел ни один раз, но имя… Да какая разница? Даже если брату она понравится, Стэфан близко не подпустит девчонку, как только будет в состоянии сопротивляться. Из принципа. Назло отцу. И будет прав.

– Что врач говорит? – присел в кресло напротив.

Девушка пожала плечами и улыбнулась.

– Говорит, все будет хорошо, но нужен полный покой. Он теперь будет почти все время спать ближайшие несколько дней. Иначе не получается, все время норовит уйти. Слушать никого не хочет. Стэфан всегда такой?

– Да, – моя очередь улыбаться. – Бунтарь. Борец за справедливость, даже когда приходится идти против правил и… отца.

Симпатяжка опустила голову, спрятав глаза.

– Значит, у меня нет шансов? – тихо спросила.

– Боюсь, что нет. Но это же Стэфан. Может быть все, что угодно.

– Как вас различают? – перевела она тему разговора.

– Только те, кто хорошо знает. Не заморачивайся. Привыкнешь.

Неловкая пауза. Говорить больше не о чем. Как зовут, узнаю позже. Мне не сильно надо. Ланы хватает.

– Не буду мешать. Передай брату, что я заезжал.

– Обязательно. – Девочка снова уткнулась в книжку, а я подошел к кровати, сжал ладонь спящего брата и отправился в свою комнату, чтобы поработать в тишине, пока есть такая возможность.

Так увлекся делами, что не заметил, как пролетело время. Все же заглянул еще раз к Стэфану, но тот по-прежнему спит. Девушки в комнате не оказалось. Нашел ее на улице на ступеньках с длинной тонкой сигаретой в руках.

– Отцу не говори, – скромно попросила она.

– Пока, – улыбнулся в ответ и махнул рукой водителю, чтобы разворачивался. Пора ехать в ресторан на встречу, где я совершенно не хочу быть.

По дороге закончил дела и, погруженный в свои мысли, вошел в знакомый ресторан, где мы иногда проводили время всей семьей. Кажется, это было так давно. Целую вечность назад. Почему именно он? Мест больше не нашел во всей столице? Это хорошо, что тут нет Стэфана. Сейчас я рад, что брат спит дома и не видит всей этой помпезности, показушности. Ради чего? Или кого?

– Сделай лицо попроще, Кристиан. Идешь, как на каторгу, – отец подал руку, нехотя пожал.

– Добрый вечер, – ответил официально и сел за столик. – Опаздывает? – поинтересовался у него, взяв стакан с водой. Поднял глаза и увидел только вошедших в зал женщин.

Точнее женщину и совсем юную девушку. Красивая, ухоженная брюнетка, выглядит гораздо моложе своих лет, в узком черном платье чуть ниже колена и туфлях на высоком каблуке. Под моим оценивающим взглядом она слегка покраснела и взяла за руку, полагаю, что дочь. Супер! Только этого мне не хватает для полного счастья.

«Может, это вообще не они?» – мелькнула шальная мысль, но судя по тому, что отец уже поднялся со своего места и направился к ним, надеждам не суждено сбыться. Только вот девушка наотрез отказывается двигаться с места. Маленький, рыжий котёнок замер на месте, упрямо отказываясь двигаться вперед, и уставился на меня во все глаза.

Я забыла, как нужно дышать, увидев его в ресторане, куда нас с мамой привезло такси. Мужчина, ставший моим наваждением в последние дни, оценивающе оглядел с ног до головы маму и переключил внимание на меня. Мигом ощутила, как горят щеки.

Совершенно не комфортно, когда тебя изучают, словно насекомое, подходящее или же не очень для какого-то научного эксперимента. Не могу отвести от него взгляда. Очень хочу, но не могу.

В красивом брюнете больше нет той потерянности. Сила. Уверенность. Власть. И что-то еще, неуловимое, непонятное… Будто это и не он вовсе. Но я уверена – он!

Черная рубашка подчеркивает темные волосы и карие глаза, загорелую кожу и широкие плечи. Парень знает, что выглядит шикарно. Знает, что привлекает внимание женщин, но ему все равно.

– Милли… Милли! – шипит на меня мама.

Очнулась от наваждения и переключила внимание на другого мужчину, стоящего прямо рядом с нами. Он держит ее за руку и чего-то ждет. Похоже, меня. Стало совсем стыдно.

– Извините, – опустила глаза в пол.

– Все хорошо, девочка, – приятный, чуть хриплый голос мужчины буквально заставляет смотреть на него. – Михаил, – приветливо улыбается и протягивает мне руку.

Только открыла рот, чтобы ответить, но он не дал:

– Милли. Я знаю. Мама много о тебе рассказывала. Идемте к столу. Крис нас заждался.

Крис?

Теперь я хотя бы знаю, как его зовут. Споткнувшись от волнения, дошла до столика и села на предложенный Михаилом стул. Мама устроилась рядом с ним, а мы с брюнетом оказались друг напротив друга. Еще раз скользнув по мне взглядом, он равнодушно отвернулся.

– Кристиан, это и есть моя будущая жена, Инна, а также ее очаровательная дочь и уже практически ваша сестра, Милли.

– Сейчас не очень понял…

Я вновь ощущаю на себе взгляд парня, но от его голоса почему-то по позвоночнику побежали неприятные липкие мурашки.

– После заключения брака Милли получит нашу фамилию и документально станет моей дочерью, а значит, вашей сестрой.

Этой новости удивились мы оба. Я в шоке. Кристиан, похоже, тоже. Он залпом выпил стакан воды и ничего не сказал.

– Крис, я всегда хотел, чтобы кроме вас двоих у меня была еще и дочка, – Михаил перевел взгляд на меня. – Ну вот, на старости лет мечта сбылась, – смеется он, и мама подхватывает его, счастливо улыбаясь.

Только вот нам с брюнетом совсем не до смеха.

– Миш, а Стефан не приедет? Не захотел?

Не дышу, прислушиваясь к разговору. Есть еще и Стефан? Аа-а-а…. Точно, мама же говорила, что у него есть дети, во множественном числе, да и он сам только что это озвучил. Я совершенно потерялась…

На стол стали выставлять тарелки с едой и закусками. Так и не смогла вспомнить, когда за последние десять минут, мы успели сделать заказ. Но это не важно.

Брюнет перестал обращать на меня внимание, уткнувшись в телефон. Я окончательно перестала понимать, что здесь происходит. А на что я надеялась? Нафантазировала себе, глупая девчонка. Он там машину разбил. Вероятно, она так дорога ему… А может… Может и правда потерял что-то ценное, просто я не смогла найти или до меня это уже сделали.

– Нет, он не смог, – ответил будущий отчим, а парень, сидящий напротив, как-то недобро усмехнулся, но ничего не сказал.

Эта реакция не осталась незамеченной и остальными.

– Что-то не так, Кристиан? – взволнованно спросила мама. Она заметно нервничает. Михаил положил свою ладонь поверх ее прямо на столе.

Я тут же уткнулась в тарелку. Не готова я пока к этому. Не готова! Домой хочу. Отпустите меня домой! Но продолжаю сидеть и ковырять вилкой овощной гарнир.

– Все прекрасно, – не поднимая глаз от мобильника, ответил парень. – Вы извините, – поднялся со своего места, так и не притронувшись к еде. – У меня есть срочные дела, должен вас покинуть. Приятно было познакомиться, – картинно склонил голову и широкими шагами покинул ресторан.

Мама тут же сникла.

– Извини. Крис вообще очень сдержанный и хорошо воспитан.

У меня сложилось ощущение, что он говорит о породистом щенке, а не о собственном сыне. Стало неприятно.

– Он еще ответит за эту выходку.

– Не надо, Миш. Дети просто не готовы.

– Я сам разберусь, – довольно жестко. – Не бери в голову, – гораздо мягче и легкий поцелуй в висок, отчего мама тут же тает, забывая обо всем на свете. – Вы готовы к переезду? – спросил он.

Мне захотелось громко крикнуть свое: «Нет!», но за меня уже все решили, а я обещала маме дать шанс этому пугающему мужчине, потому просто промолчала. Снова.

Бутылка дешёвого виски, прихваченная в первом попавшемся магазине, прекрасно заходит из горла. Широко расставленные ноги, голова откинута на спинку заднего сидения моего автомобиля, глаза закрыты. Пытаюсь переварить все, что происходит.

– Куда? – тихо задаёт вопрос водитель.

Молчу и делаю ещё один глоток этого пойла. Он повторяет вопрос думая, что я не слышу. Слышу. Говорить не хочу.

– Кристиан, куда мы едем?

– Плевать. Отвези меня куда-нибудь… В клуб, – принимаю решение. Объяснять ему, в какой именно нет необходимости.

Я был готов к тому, что отец женится. Мне, по большому счету, совершенно срать на это. Но вот к тому, что у меня появится сестра… Сводная… Официально… Он сошёл с ума? Какая, нахер, дочь? Маленькое, запуганное рыжее недоразумение со смазливым личиком!

Ещё глоток виски, и с переднего сидения сообщили, что мы на месте.

– Спасибо. Свободен на сегодня.

Слегка пошатываясь, покинул автомобиль, не выпуская из рук бутылку. Вошёл в «Инферно», где во всю кипит жизнь. Прямиком вбок, вдоль стены, по металлической лестнице на второй этаж и в кабинет. Тишина. Звукоизоляция продумана опытными строителями идеально. Словно я не в ночном клубе, а в офисном здании вечером, когда уже никого нет.

Выбросив дерьмо, по недоразумению названное «Виски», достал из бара хороший, качественный алкоголь и, устроившись за своим столом, стал пить. Просто, не думая больше, заливать в себя обжигающе крепкую жидкость.

«А девчонка ничего», – подумалось мне в какой-то момент. Но сестра… Это не смешно! Может, он ещё и в завещание её включит? А что?.. Милли Реваль – наследница миллионера. Неизвестная дочь известного отца. Что там ещё пресса в заголовках пишет? Это же бомба. Сенсация!

«Пожрать бы чего», – подумалось мне, но ноги не хотят слушаться. Градусы на голодный желудок быстро завладели организмом. Достал мобильный, протёр глаза рукой, пытаясь разогнать муть, и нашёл номер администратора клуба.

– Да, Кристиан? Слушаю вас, – безупречно вежливо ответила девушка.

– Пришли кого-нибудь… Черт! – язык слушается плохо.

Глянул на бутылку, сделал ещё глоток, пытаясь вспомнить, как вообще выглядит мой управленец, но почему-то вместо неё перед глазами стоят необычные рыжие волосы, красивые зелёные глаза и пухлые розовые губы новообретенной родственницы. В брюках моментально стало тесно, несмотря на сильное опьянение. М-дя…

Ну давай, Крис, влюбись в сводную сестру! Мало же тебе геморроя!

Списав глюки на алкоголь, а стояк на то, что качественного секса в последнее время мне явно не хватает, сначала ответил: «Войдите» на раздавшийся стук, а потом понял, что в трубке раздаются короткие гудки. Девчонка устала ждать, пока в моей голове закончится пьяная борьба нахлынувшей сентиментальности с остатками задурманенного разума.

– Добрый вечер, – произнесла девушка в белой рубашке, через которую просвечивает кружевной лифчик, и узкой чёрной юбке с завышенной талией.

– Привет, – облизнул вмиг пересохшие губы.

– Извините, что врываюсь. Показалось, вам помощь нужна, – она не сводит с меня глаз.

– Угу, – отвечаю, опуская голову на собственные руки. – Только ты-то мне чем поможешь? – спрашиваю, но вопрос тонет в столе, зато чувствую, как по моим волосам проходят ладонью, затем зарываются ногтями, приятно массируя кожу головы. – М-м-м… Приятно.

Пытаюсь вспомнить, спал ли я с ней. Не могу. Но судя по такому смелому поведению, у нас явно что-то было.

Девушка обходит меня и помогает откинуться на спинку кресла.

– Что ты делаешь? – пытаюсь включить голову, когда администратор оказывается на мне верхом, усевшись прямо на ноющий стояк.

– Помогаю, – выдыхает девушка, целуя меня в губы.

– Интересно… – проурчал и ответил на поцелуй. Такая помощь мне нравится. Не забыть премировать сотрудницу.

Ловкие пальчики стали расстегивать пуговицы на рубашке одну за одной. Хотел помочь, но она отвела мою ладонь в сторону, прошептав:

– Я сама.

– Окей, – обмяк, прикрыв глаза и наслаждаясь касанием губ к своему телу.

Девчонка слезла, опустилась на колени и освободила мое желание от штанов и белья. Ухватилась рукой, стала медленно ласкать. Алкоголь сильно мешает испытать нужные сейчас более яркие ощущения, просто приятно… Просто хорошо.

Влажные губы коснулись горячей плоти. Опытный язык стал выписывать невообразимые узоры по всему стволу. Перепуганные зеленые глаза, порозовевшие щеки и короткое платье, в котором ей совершенно непривычно, стали причиной внезапного яркого оргазма. Я аж протрезвел!

Девушка у меня в ногах довольно улыбнулась, грациозно поднялась и спросила:

– Распорядиться, чтобы принесли ужин? – поправила на себе одежду и выжидательно на меня смотрит.

– Не делай так больше. Уволю, – заявил ей, жалея, что опустился до такого.

Вдруг стало так противно, что вся эйфория от недавнего оргазма быстро прошла. Одно дело телку в клубе снять и трахнуть, другое – то, что сейчас было. Она удивленно открыла рот, но тут же взяла себя в руки.

– Поняла. Извини… те. Так что на счет ужина?

– Не надо. Домой поеду. Иди работай.

Она кивнула и спешно покинула мой кабинет.

– Крис-с-с, – прошипел вслух на самого себя. – Что же ты творишь, придурок?! Безрассудные поступки тебе не позволительны. Хватит и Стэфана.

Но отголоски удовольствия все еще гуляют по телу, и оно требует еще. Мне мало!

Поняв, что домой я сегодня не еду, вызвонил Германа и ушел в загул до самого утра. Алкоголь, пара симпатичных незнакомых девчонок помогли выбросить из головы рыжее недоразумение и сбросить напряжение последних дней. Уже на рассвете мы с Гером тихо вошли в дом моего отца. Чуть не снесли по дороге здоровенную вазу, пока дошли до моей спальни. Кое-как с третьей попытки скинув обувь, упал спать прямо в одежде. Герман устроился рядом и тут же сладко засопел. Уже проваливаясь в сон, подумал, что нужно спокойно поговорить с отцом по поводу всей сложившейся ситуации. Ведь раньше мы находили компромиссы. Сестра… Очередная блажь? Или способ указать наше место и что в любую секунду все может круто поменяться? Зная его, не удивлюсь, что этот старый интриган что-то задумал.

Ужин в ресторане прошел в напряженной обстановке. Мама улыбалась и таяла под взглядами мужчины, гораздо старше себя, а я молча вежливо ела оплаченный им ужин и думала, что жизнь несправедлива, раз подкинула мне такую подлянку в виде сводного брата, который до этого вечера вполне мог оказаться моим парнем. Только вот его поведение сказало об обратном: ни в качестве девушки, ни в качестве сестры он меня даже не рассматривает.

В машине Михаила я отвернулась к окну, чтобы не видеть, как воркуют будущие супруги. Уже совсем скоро мама станет женой этого тирана и диктатор, а я буду послушной ради нее.

– Милли, ты плачешь? – услышала его голос, вырвавший меня из задумчивости.

– Детка, что случилось? – вторит ему мама.

– Все хорошо, – быстрым движением смахнула слезу, натянула улыбку и повернулась к ним.

Два внимательных взгляда направлены на меня. Один – заботливый, теплый и родной, а второй… Второй – холодный и изучающий. В нем нет ни грамма искреннего участия или сопереживания. С трудом удержала себя от того, чтобы съежится, спрятаться и отвернуться.

– Девочка, – серьезным тоном Михаил задает вопрос, от которого мои глаза стали в два раза больше. – Давно ты знаешь Амирова?

– Кого? – я вцепилась в край платья, непонимающе глядя на этого странного мужчину, а он обратился к матери.

– Инна, ты знала, что твоя дочь сдружилась с Германом, сыном банкира Амирова?

Внутри что-то упало и разбилось. Я подозревала, что парень не прост, но объяснила для себя это тем, что мать в деканате – это очень неплохой заработок, но, чтобы так! В глазах родного человека тоже удивление и волнение.

– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Милли? – строго посмотрела на меня.

– Не ругай ее, – вдруг смягчился Михаил. – Вероятно, она и не знала. Гера умеет скрывать свое происхождение. Я знаю его много лет, он дружит с моими парнями, а я с его отцом. Я к тому, что мне твоя дочь запретила помогать ей с поступлением…

Запретила? Да я с ним и не знакома была! Мама! Блин!

– А ему позволила. Вы встречаетесь? – вновь пристальный взгляд на меня, будто сканирует, скажу правду или нет. Упорно молчу, опусти глаза в пол.

– Помог? Милли, девочка моя? Ты не поступила сама? Ты не сказала… – в голосе мамы искреннее беспокойство.

Я не могу промолчать.

– Мне было стыдно. Прости. Ты так верила в меня, а я… – шмыгнула носом.

– Малышка моя, – она отстранилась от своего мужчины и крепко меня обняла, придвинувшись ближе. Стала гладить по волосам и шептать нежности: – Ты не можешь меня разочаровать. Надо было сказать, моя маленькая девочка. – Мама отстранилась и обеспокоенно повернулась к Михаилу. – Подожди, Миш, это тот самый Амиров, про которого говорят…

– Это всего лишь слухи, – перебил ее мужчина. – Гера отличный парень. Поверь мне. Сейчас получает второе высшее образование в ВУЗе, где будет учиться наша Милли.

От слова «наша» меня едва не перекосило.

– Он с двадцати лет крутится в бизнесе отца и, хочу тебе сказать, преуспел в этом. Я все надеюсь, что мой Стэфан дотянется до его уровня. А то старше аж на три года, но все носится со своими клубами. Детский сад! – зло выплюнул он. – Пусть дети общаются, – вновь вернулся к теме Германа, взял маму за руку и потянул к себе.

Машина остановилась у нашего подъезда. Только выходить никто не торопится.

– Это лучше, чем пацан-ровесник с ее курса. Верь мне, – целует в щеку, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть этих нежностей.

– Хорошо. До завтра? – Она заглядывает ему в глаза, а мне все больше не по себе от этих отношений.

Моя красивая гордая мама перед ним превращается в пластилин, мягкий и податливый. Мужчина смотрит поверх ее головы прямо на меня, и в глазах столько всего, что я все больше убеждаюсь в том, что этот человек мне не нравится. Мы точно не подружимся с отчимом.

– Я завтра уеду на пару дней и у меня Стэфан… – странная пауза, зрачки мужчины сузились.

Мама не видит, он ведь продолжает смотреть на меня и отслеживать реакцию на каждое свое действие, слово. Нервно сглотнула, Михаил довольно улыбнулся.

– Не надо меня бояться, Милли.

Мама резко обернулась.

– Я не сделаю тебе ничего плохого, маленькая. Все будет хорошо.

Киваю. Мне столько хочется ему сказать, но я обещала маме. Молчу и даже пытаюсь улыбнуться.

– Я не боюсь, – вру, и он это видит. – Просто не привыкла еще.

– Миш, это правда, я тебе говорила. Милли у меня очень домашняя девочка и тяжело сходится с людьми. Дай ей время.

– Помню, не переживай. Ладно, бегите домой, девочки. Мне еще в поездку собираться и с сыном поговорить тоже не помешает. Извини еще раз за его поведение.

Мама вновь растаяла.

– Ничего. Дети привыкнут, – смахнула несуществующие пылинки с его плеча.

– Со Стэфаном будет сложно. Бегите. И собирайте вещи. Хочу, чтобы до свадьбы вы переехали ко мне. Не будем больше тянуть.

У меня внутри все оборвалось, а мама счастливо подпрыгнула на месте, как девочка-подросток, поцеловала его в щеку, и мы покинули автомобиль. На улице сделала вдох полной грудью, но легче не стало. Его липкий, пронзительный взгляд никак не хочет отпускать. Даже плечами передернула, словно физически ощущая его на себе.

– Все будет просто замечательно, моя девочка, – влюбленная и счастливая мама обняла меня, крепко прижала к себе. – Идем домой, прохладно тут. Ты обязательно должна рассказать мне про Германа. Я должна все знать, Милли, – щебечет она, поднимаясь по лестнице, а я снова ушла в свои мысли, думая, как бы мне избежать переезда.

Но все мои доводы, уговоры, мольбы и просьбы не увенчались успехом. Влюбленная женщина ничего и слышать не хочет о том, чтобы оставить дочь тут.

– Девочка моя, прекрати. У тебя скоро начнется учеба. Ты хочешь толкаться в автобусах по утрам? – еще один аргумент, который она считает очень важным.

– На метро буду ездить. Раньше же добиралась как-то везде, где нужно, – чуть не уронила скользкую от пенки чашку в раковину. – Мам, я могу жить одна. Я правда могу…

Чашка все же выскользнула, упала и от нее откололась ручка. Стала доставать и порезала палец. Мама смеется.

– Может она. Ой, не могу! Милли, детка, тебе нужна защита, забота и внимание. Михаил сможет дать все это нам обеим. А если ты переживаешь за мальчиков – не стоит. Они свыкнутся с этой мыслью, и вы сможете подружиться.

Я только тяжело вздохнула и замолчала. Она не слышит меня. С тех пор, как появился этот мужчина, мама отдалилась. Есть только он и его слово. Михаил сказал – мы переезжаем, значит мы переезжаем. Без вариантов.

– Детка, ты так и не рассказала мне, откуда ты знаешь Германа?

Но мне расхотелось говорить. Быстро домыв посуду, ушла к себе, складывать очередную коробку. Вечером Натка обещала заскочить и помочь. Хотя бы с ней можно будет поделиться своими переживаниями, но мама не отступила и вошла в комнату вслед за мной. Села на кровать, обняла подушку и заговорила:

– Милли, знаю, ты не в восторге от всего, что происходит. Но подумай сама, ты выросла. Скоро встретишь мужчину, а может уже встретила, – намекает на Гера. – Выйдешь замуж и уйдешь в семью мужа, а я? Милли, детка, а я останусь совсем одна и что мне останется? Ждать очередного праздника, чтобы вы приехали в гости? Я так не хочу. Я еще могу быть счастливой. Я даже ребенка еще могу родить, Милли! Миша очень хочет дочку, а я была у врача, я могу.

От этих слов стало ужасно тоскливо. Представила, как она все так же тащит на себе две работы, как вечерами пьет чай у окна и ждет, что к ней приедет дочь. Не хочу такого для мамы. Она и так пожертвовала жизнь ради меня. Положила все, чтобы мы жили пусть не шикарно, но вполне неплохо. Она еще молода и красива. Я эгоистка! Ругая себя, обняла родного человека за шею и прошептала: «Прости. Я больше не буду». Мама обняла меня в ответ, крепко прижала и так же тихо ответила: «Спасибо».

Наташка так и не приехала вечером. У нее появилось какое-то неотложное дело. Зато утром прилетела, едва я успела открыть глаза.

– Вот скажи мне, – начала она с порога. – Ты в чем собираешься идти в первый день в универ?

– Э-э-э… – никак не соображу, чего ей от меня надо.

– Ну просыпайся же, – трясет меня Натка за плечи. – Милли, первое впечатление очень важно. Завтракай, и мы едем по магазинам! – безапелляционно заявила подруга.

– Супер, – пробормотала в ответ и, шаркая тапочками, пошла умываться.

Как бы подруга не торопилась, мы со смехом вывалились из дома только часа через два. До торгового центра добирались еще больше часа, и мамин аргумент про то, что в универ меня будут отвозить, уже не кажется таким незначительным. А что? Буду искать плюсы в своей новой жизни. Только так я смогу быстрее адаптироваться и привыкнуть. Может она права? Глупые страхи не дают мне увидеть всех положительных аспектов.

В приподнятом настроении мы пошли по магазинам, выискивая что-то оптимальное: цена-качество, и чтобы при этом нравилось, и конечно хорошо сидело, и было модным. Универ – не школа, там все совсем иначе. Да и соответствовать новой семье тоже нужно. Вон они какие! Шикарные! Одна рубашка новоиспеченного брата наверняка стоит больше, чем все, что на мне сейчас одето.

Кристиан… Красивое, необычное имя, как и он сам.

– О чем задумалась? – Наташа вырвала меня из собственных мыслей. – Все переживаешь? Зря! Пользоваться надо, раз судьба привела тебя в такое семейство. А с напыщенными мужиками мы как-нибудь разберемся.

– Чтобы я без тебя делала? – улыбнулась подруге. – Нат, а пойдем поедим, а? – потащила подругу в сторону фудкорта.

– А пойдем! – заявила она и вырвалась вперед.

Так, наперегонки, мы и долетели до стойки заказов. Набрав всяких вредностей, уселись за пластиковый столик и принялись строить планы на ближайший год обучения.

В мои входит работа над уверенностью в себе. Не хочу, чтобы мама всегда говорила что-то вроде: «Ну это же Милли. Она боится. Ей нужно время». Хочу научиться впускать в свою жизнь новых людей с легкостью, так же легко отпускать при необходимости. Вон, у Наташки это отлично получается. Новые знакомства, парни, влюбленность. А у меня? Единственный парень, что смог притянуть к себе так, что я, потеряв голову, позволила себе касаться его, вместо того, чтобы вновь спрятаться и уйти, оказался моим сводным братом.

– Привет, – послышалось над головой.

Вздрогнула и обернулась.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно хлопаю ресницами.

– Здравствуй, – смотрю на это чудо и не могу понять, какие эмоции она у меня вызывает.

Жалость? Симпатия? Ребенок еще совсем. Наивные зеленые глаза непонимающе смотрят на меня. Блондинка рядом облизнула губы, скорее рефлекторно, что говорит о ней гораздо больше, чем думает девушка. Что делает моя новоявленная сестра рядом с ней? От маленького рыжего котенка, как выразился Гер, буквально несет девственностью. И рядом вот ЭТА.

– Нам бы поговорить, – от моего тона ей становится не по себе.

Хоть я и стараюсь быть мягким, но головная боль и вернувшееся нервное напряжение не способствуют хорошему настроению.

– Как ты меня нашел? – едва слышно задает вопрос.

М-м-м… Так у нас еще и с уверенностью в себе полный минус. Супер! Мелкая, закомплексованная девчонка. И вот ее отец решил подложить под Германа? Смешно. Малышка ему на один раз, а потом он просто забьёт.

– Это не имеет значения. Сходи, погуляй, – с некоторым пренебрежением говорю ее подруге. Она мне не нравится и скрывать это я не намерен.

– С чего бы? – возмущается блондинка.

– Могу помочь! – рыкнул на нее и боль прострелила виски. Поморщился и сдавил их руками. Вроде отпустило.

– Тебе плохо? – взволнованный голос котенка.

Даже попытался улыбнуться. Есть в ней что-то такое… настоящее, что ли. Не то, что Лана – море пафоса, а внутри пустота.

– Нормально, – протягиваю ей руку. – Идем. Судя по всему, твоя подруга не сильно понятлива.

– Эй! – возмущается блондинка, но я игнорирую. Видел таких. Буквально прошлую ночь трахал одну из них. Тоже ноль, полный и безвозвратный. Бесит.

– Зачем ты так? – защищает ее Милли.

– Девочка, – тяжело вздыхаю, чтобы не повысить голос. После вчерашней попойки хочется убивать, а приходится стоять тут и упрашивать это недоразумение ради ее же безопасности! – У меня нет ни сил, ни времени тебя уговаривать. Хочешь стать подстилкой Германа? Удачи! – развернулся и направился к выходу.

Вот и чего я лезу? Оно мне вообще надо?

– Подожди! – крик со спины.

Развернулся, и мелкая врезалась мне в грудь. Сладкий запах лета моментально ворвался в ноздри, будоража, и… Ну вот только этого мне не хватало. Тело отреагировало быстрее, чем мозг.

Быстро засунул руки в карманы брюк и незаметным движением поправил стояк так, чтобы она не увидела. Но Милли не смотрит на мои штаны, девушка смотрит в глаза, и я могу ее разглядеть так близко.

А девочка ничего. Даже красивая. Отчего-то захотелось прикоснуться к алым пухлым губам, я даже руку из кармана вытащил, но тут же засунул ее обратно.

«Ты идиот, Крис!» – ругаю себя, но не могу оторвать глаз от ее губ. Сглотнул образовавшийся в горле ком и с трудом отвел взгляд, глядя поверх девчонки в даль торгового центра.

Пауза сильно затянулась. Мелкая переминается с ноги на ногу, не решаясь начать разговор первой. Протягиваю ей руку, объясняя для себя это тем, что, если не уведу, разговора не выйдет, а фактически просто хочу к ней прикоснуться.

Это странно. Крайне редко я так реагирую на женщин, что контролировать себя становится сложно.

Девушка не торопится вкладывать свою ладошку в мою, продолжая хлопать ресницами.

– Милли… – Что за странное имя? Позже выясню, а сейчас улыбаюсь, совершенно искренне. – Послушай, – опускаю руку, понимая, что ждать бесполезно, и свою она мне не даст. – Мой… хм… Наш отец крайне специфическая личность. Он ищет выгоду во всем, до чего может дотянуться. Если твою маму, я могу допустить такое, он все-таки любит, то вот на счет своих детей, – хмыкнул. – Даже родных, Милли, я не говорю о тебе, не особенно. Мы давно выросли из пацанов, с которыми он еще мог иногда проводить время, и то делал это так, чтобы учить нас бизнесу вместо игр в тот же футбол на газоне нашего немаленького двора. Не важно, – помотал головой и снова поморщился. Боль никуда не делась. – Он хочет выгодно продать каждого из нас.

Девушка вздрогнула от этой формулировки.

– Мы мужики, нам проще. Даже если придется подчиниться его воле ради выгоды семьи, всегда есть альтернатива. Тебе будет сложно. Для тебя уже готовят Германа, как потенциального мужа. Наслышан, вы успели познакомиться.

Кивает и бледнеет.

– Отговори мать от этого брака. Она ведь любит тебя, а значит сможет услышать. Всем будет только лучше, пойми. Отец побухает недельку и вернется к работе. Долго страдать не выгодно, а это для него самое важное. Ты избежишь брака с Гером, а твоя мама найдет другого.

Котенок стоит, выламывает пальцы, опустив в пол глаза, и молчит. Захотелось обнять, прижать к себе, погладить по этим длинным, необычного цвета волосам. Мне правда жаль ее. Девчонка еще не представляет, куда попала.

– Не могу, – тихо отвечает, но я слышу и делаю шаг к ней. – Пыталась. Мама так любит его. Может ты ошибаешься? – поднимает на меня зеленые глазки в обрамлении пушистых ресниц. – Ты просто не хочешь, чтобы мама стала женой твоего отца. Я тоже не хочу, но мы должны принять их выбор, – говорит какими-то заученными фразами.

Начинаю понимать, реально пыталась. Не раз. Не помогло.

– Понял, – еще шаг ей навстречу, и мы совсем рядом, неприлично близко.

Запах малины навевает приятные воспоминания и будоражит внутри что-то такое, давно забытое, приятное. Невесомым движением убрал волосы с ее лица. Милли даже дышать перестала, когда я коснулся ее щеки.

Как наваждение. Не могу оторваться. Стиснул зубы и сделал резкий шаг назад.

– Мне не нравится твоя подруга. Постарайся проводить с ней меньше времени, – развернулся и быстрым шагом покинул холл торгового центра.

Сел в машину, понимая, что чертово возбуждение никуда не делось. Напротив, после прикосновения к ней, стало только хуже. Афродизиак ходячий!

– Домой, – отдал команду водителю, в глубине души надеясь, что Ланы там нет.

Хоть в чем-то мне повезло. Скинув туфли, сбросив на кровать пиджак, направился в душ, чтобы успокоить тело после невнятной реакции на это рыжее недоразумение. Ее запах еще раздражает ноздри. Поднес пальцы, вдохнул. Чувствую себя маньяком. Стало смешно.

– Крис, ты дома?

Ну еп…

– Да! Иди сюда! – хищно улыбаюсь. – Я в душе.

Лана зашла и осмотрела меня с ног до головы.

– Ты чего тут порнуху без меня смотрел? – смеется невеста. – Кристиан, – мурлыкает и прижимается ко мне, царапая кожу пуговицами от блузки. Обхватывает болезненный стояк рукой, сжимает, вырывая тихий сдавленный стон.

Сука, будто и не имел какую-то бабу всю ночь!

Проводит ладошкой по груди, целует и медленно ласкает ствол, требующий разрядки.

– Лана, – смотрю на нее сквозь туман возбуждения и головной боли.

Девушка не дает договорить, опускаясь на колени. Шум воды, что я успел открыть, расслабляет и создает некоторый уют в этой комнатке. Она ловит мой взгляд в последний раз и, опустив длинные темные ресницы, втягивает в рот член.

– Да… – выдыхаю хрипло, когда Лана быстро, но аккуратно, начинает насаживаться на него, постукивая, вылизывая языком все чувствительные зоны.

Положив ладонь ей на затылок, помогаю, показывая, что хочу еще быстрее. Давно, очень давно со мной не было такого. Она сжимает губы плотнее, делает очередной глубокий вдох носом, обводит уже налившуюся до предела головку языков, и меня рвет на части от яркого оргазма, выплескивающегося в ее ротик. Продолжает ласкать, вылизывать, продлевая и без того сильное, яркое удовольствие.

Ну Милли! Ну сестренка! Пиздец!

Злюсь на себя, а моя невеста поднялась и прижалась ко мне.

– Спасибо! – погладил ее по волосам.

– Что на тебя нашло? – спрашивает девушка. – Ты никогда так меня не хотел. Что-то изменилось? Или… – поднимает возмущенный взгляд. – Крис, только не говори, что у тебя кто-то есть! Я убью тебя!

Молчу. Объясняться перед ней не собираюсь.

– Кристиан Реваль! – повышает голос Лана.

– Не ори. Голова болит.

– Где ты провел ночь, Крис? – гнет свою линию она.

– У отца ночевал. С Германом. И уж поверь, он меня точно не возбуждает, – развернулся и залез под теплую воду.

Она попадает на все еще возбужденную кожу, доставляя удовольствие. Хорошо.

– Пили, да? – интересуется и скидывает с себя одежду.

– Угу, – ворчу, понимая, что должен ответить на неплохой минет.

– Как Стэфан? – интересуется, пробираясь ко мне и тут же смеется.

– Что? – непонимающе смотрю на красивую девушку, не вызывающую во мне ничего. Даже тепла.

– Ты заметил, что последнее время мы голыми встречаемся только в душе, – она улыбается и трется о меня сосками. – Крис, я соскучилась. У тебя правда никого нет?

– Нет.

И ведь даже не соврал. Ночные похождения не в счет, а Милли… Ее трогать нельзя.

Развернул Лану к себе спиной. Одной рукой накрыл грудь, пропуская между пальцами сосок, слегка сдавливая, выкручивая. Второй скользнул вниз по плоскому животу, накрывая ее женственность ладонью. Невеста трется об меня попкой, вызывая легкое раздражение после недавнего оргазма. Прижал ее плотнее, чтобы не двигалась. Лана откинула на меня голову и позволила проникнуть пальцами глубже во влажное лоно. Массируя клитор, слушая стоны и всхлипы, ощущая, как сжимаются ее пальцы на моей шее, оставляя следы, я думаю о том, что теперь стану реже появляться в доме отца. Стэфан придет в норму и все встанет на свои места. Мы займемся делами.

– Быстрее, пожалуйста, – Лана сама насаживается на мои пальцы, требуя разрядки. – Мне так не хватает тебя внутри, – хнычет она. – Ах… – стон. – Крис… – шепчет мое имя и вздрагивает, сжимая ноги. Сама трется о пальцы и замирает в моих руках тяжело дыша. – Люблю тебя, Кристиан. Люблю тебя, – разворачивается и тянется за поцелуем, но я не выдерживаю больше этого цирка, оставляю ее, покидая душевую.

Закрылся в кабинете и ушел с головой в работу до самой ночи. Только слышал, что Лана злится. Она что-то швыряла, даже плакала, но я так и не вышел к ней. Задолбался себя ломать ради чьих-то амбиций.

Под утро вышел из кабинета. В квартире тишина и бардак. Разбросанные по гостиной вещи. Мои. Бокал с остатками вина на столике. На полу валяется пустая бутылка из-под дорогого алкоголя. Скомканные салфетки, грязные тарелки. Девчонка не хило оторвалась, пока я был занят. Хорошо хоть музыку не врубила.

Не обнаружилась Лана и в спальне, где тоже полнейший срач. Но сейчас мне плевать. Спать хочется ужасно. Прямо в одежде упал на смятую постель и отключился, проснувшись только к обеду.

Вызвал домработницу и порадовался, что Ланы все еще нет. Скорее всего, свалила к подружке, жаловаться, какой я мудак. Или к родителям, что тоже неплохо. Главное, ее нет тут.

Сделал себе кофе и устроился с ноутом на диване. Поднес пальцы к носу, желая снова ощутить сладкий запах любимых с детства ягод. Но нет, от него не осталось и следа. Разочарованно вздохнув, сделал еще глоток горячего бодрящего напитка и собрался продолжить работу, но в дверь настойчиво позвонили.

– Что ты устроил? – Отец вошел в мою квартиру, не удосужившись поздороваться.

– Ты о чем? – непонимающе хлопаю глазами.

– Лана приехала ночью к родителям вся в слезах, – мужчина осмотрелся. – Что. Ты. Сделал? – чеканя каждое слово, повторил он свой вопрос.

– Ничего, – пожал плечами.

– Она узнала о твоей ночной гулянке? – строгий взгляд. – Я же просил тебя, Кристиан, будь аккуратнее!

– Нет. Но даже если было бы так. Какая разница? – поставил чашку на тумбочку и зло уставился на родителя. – Свадьба состоится. Мы оба понимаем, что никакой любви тут и близко нет. Поплачет и вернется.

– Ты должен извиниться, Крис. Ее отец ужасно расстроен таким состоянием дочери. Нельзя сейчас все испортить, понимаешь? Ты ведь не твой брат, Кристиан!

– Очень жаль, – огрызаюсь на него и сажусь на диван, не приглашая сделать тоже самое отца.

– Идиот! Что на тебя нашло? – распаляется он все сильнее.

– Озарение, – усмехаюсь. – Посмотрел я на брата и понял, как меня все достало.

– Прекрати! Ты не посмеешь все испортить. Уже все решено!

Молчу. Надо бы найти способ расторгнуть тот чертов договор с минимальными потерями.

– Кристиан, – отец подошел ближе. – Ты же разумный взрослый мужчина. Ты как никто понимаешь, что этот брак важен. Он выгоден обеим семьям. Мы укрепим свои связи и позиции в мире большого бизнеса. Никто не заставляет тебя ее любить, но быть мягче и внимательнее, хотя бы иногда проводить время вместе. Спасть с ней, в конце концов. Не поверю, что она в постели хуже девок из ваших клубов.

– Хочешь попробовать? – усмехаюсь и тут же получаю сильный удар по морде. Челюсть свело, в глазах на миг потемнело. Зло поднял глаза на отца.

– Только попробуй все испортить, – рычит он. – Я сделаю так, что все! Слышишь, Кристиан?! Все ваши долбанные рассадники блядства и беспредела закроют. Куда ты пойдешь? М? Ты снова приползешь ко мне! Подумай о брате. Ему будет гораздо сложнее смириться с потерей мнимой свободы. Сегодня жду тебя и твою счастливую невесту на ужин. Стэфану разрешили ненадолго вставать. Он тоже будет, – уже от выхода бросил: – Надеюсь, ты меня услышал, сын!

Хлопнула дверь, и в квартире вновь остались я и домработница.

Откинув голову на спинку дивана, закрыл глаза и попытался успокоиться. Отец прав. Он может перекрыть нам дыхание по всем фронтам. Я должен взять себя в руки ради брата и ради дела, которым мы горим вместе.

Ужин значит? Счастливая Лана? Окей! Будет тебе семейная идиллия.

Окончательно успокоившись, собрался и поехал мириться с будущей женой. По дороге купил ее любимые цветы, ведерко ванильного мороженного с миндалем и тонкий золотой браслет с россыпью драгоценных камней по витиеватому узору. В этом мире все можно купить, даже прощение. Простая истина, впитанная с детства. Всегда работает.

Охрана пропустила без проблем на территорию дома Державиных. Утопающий в зелени и цветах особняк меньше нашего раза в два, но мне тут нравится. Уютно. Мама Ланы сама любит следить за домом, украшать его различными мелочами из дерева или тканей. Ничего особенного. Просто и красиво. В нашем же доме с отъездом матери стало совсем пусто. Я пытался ей звонить. Не берет трубку, а мне только и нужно, чтобы она поговорила со Стэфом.

– Кристиан, мой мальчик. Здравствуй, – прервав мои размышления, навстречу вышел отец моей будущей жены.

Уже доложили, что я приехал.

– Добрый день, – пожал ему руку. – Лана у себя?

– У себя. Полночи мне тут истерику закатывала, – совсем как-то по-стариковски ворчит мужчина, ровесник моего отца.

– Это я виноват, – демонстрирую набор подарков для его дочери.

– Дело молодое. Главное, осознал, – улыбнулся он. – Иди. Только у нее там подружка. Ну ты разберешься, думаю, – смеется мой будущий родственник.

Еще бы он был не рад моему визиту. Не меньше моего отца Державин-старший заинтересован в этом браке. Наверное, даже больше. На него сильно давит конкуренция и мой родитель может сильно укрепить его позиции. Поэтому меня рады видеть здесь в любое время дня и ночи, прощая все прегрешения.

Поднялся по лестнице на второй этаж, без труда нашел нужную комнату. Из-за приоткрытой двери раздается громкий женский смех. Страдает она, как же!

Вошел без стука, открыв дверь ногой. Девчонки завизжали и подскочили с кровати. Поморщился и зло уставился на них. Лана тут же сделала страдальческое лицо, ее подружка возмущенно на меня посмотрела.

– Явился? – фыркает она.

– Выйди отсюда, – холодно отвечаю.

– Еще чего! – возмущается эта гламурная тупица.

– Помочь? – интересуюсь, приподняв бровь.

– Только попробуй, – но все же поднимается с кровати. – Я отцу скажу, – хлопает дверью.

– Дура, – скривился. – Как ты ее терпишь? – обратился к невесте.

Молчит.

– Лан, хватит дуться. Смотри, что я принес, – кладу цветы на столик у стены и демонстрирую ведерко с мороженным.

– Чтобы я стала жирной, и ты вообще перестал обращать на меня внимание?

Тяжело вздыхаю и забираюсь на кровать с ногами. Из кармана вытащил браслет и надел на руку девушке.

– А так? – провожу пальцами по щеке.

Глаза красные. Плакала и не выспалась.

– Поцелуй меня, – просит Лана. – По-настоящему. Чтобы я почувствовала, что нужна тебе. Чтобы поверила, что ты пришел не потому, что сказал отец, а потому, что захотел сам.

Смотрю на нее и пытаюсь найти внутри себя хоть какой-то отклик. Ничего. Ни жалости. Ни тепла. Но это никого не волнует.

– Иди сюда, – шепчу ей и перетягиваю ближе, усаживая между ног.

Убираю в сторону волосы. Целую в шею, едва касаясь языком. В щеку. Проталкиваюсь в едва приоткрытый ротик. Девушка обнимает меня и с удовольствием отвечает на поцелуй. Противно от самого себя, но я научился играть эту роль за то время, что мы вместе. И когда это необходимо, могу быть нежным и внимательным, чтобы она верила мне. Вот и сейчас верит, когда я укладываю ее на постель, подминая под себя. Глажу, целую, невесомо ласкаю, не переходя грань.

– Ты же не хочешь, – шепчет она, прекрасно это ощущая.

– Нас ждут на ужин сегодня, – перевожу тему.

Неглупая Лана наигранно дует губки и тянется за очередной порцией ласки, пользуясь моментом.

– Крис, у нас же может получиться нормальная семья, – шепчет она, массируя голову острыми ногтями.

Прикрыл глаза от удовольствия.

– Ты сейчас похож на кота, – смеется девушка.

– Приятно. Так мы идем на ужин к моим родителям? – все же отстраняюсь и сажусь на кровати.

– А что? Есть варианты? – она не хуже меня понимает, что их нет. – Едем домой? Поможешь с сумкой? Я не разбирала.

Киваю и подаю ей руку, помогая подняться.

– Крис, – зовет девушка, оборачиваясь от двери. – Я ребенка хочу.

Я аж чуть не подавился.

– Так и думала, – отворачивается. – Ладно, идем, – покидает комнату.

Мне только и остается, что идти за ней.

Ребенка? Что за новая бредовая идея?! Она издевается?

С этими мыслями я сел в машину, громко хлопнув дверью. Лана всю дорогу молчала, отвернувшись к окну.

Помирились, называется!

Уже в квартире меня охватило необъяснимое волнение. Казалось бы, обычный ужин, что здесь такого? Но что-то явно не так. Моя интуиция буквально вопит о том, что папочка задумал очередную пакость, еще и этот разговор с невестой…

Красивая Лана в вечернем платье вышла из спальни. На мне черные брюки и темно-синяя рубашка. Девушка игриво провела ладонью по груди, цепляясь за ремень штанов, подмигнула и направилась к двери. Немного нервным движением запер квартиру. Мы добрались до машины, где нас уже ждал водитель. Она в предвкушении, я тоже, но немного не того, о чем думает моя будущая жена.

Заезжая во двор, отметил, что Герман здесь. Очень интересно, что за семейный ужин такой вырисовывается?

Не успев войти в дом, понял, что я попал! Лана кинулась обнимать моего отца. Тот с довольной рожей смотрит на меня, а я смотрю на маленького рыжего котенка с распущенными длинными волосами, все в том же коротком платье, что я видел на ней в ресторане. Ее мать поздоровалась со мной кивком головы и подошла знакомиться с Ланой.

– Привет, – одними губами произнесла малышка.

– Здравствуй, – так же тихо ответил. Сделал шаг ей навстречу, но меня отвлек нарисовавшийся Герман.

Друг положил руку мне на плечо и тихо, чтобы услышал только я, прошептал:

– Подбери слюни, Крис. Она моя, – и, расплывшись в доброжелательнейшей улыбке направился, к моей сводной сестре, прихватив с подноса официанта два бокала с шампанским.

За какую-то долю секунды мое рыжее недоразумение бледнеет, ее зрачки расширяются. Милли медленно поворачивает голову ко мне, так и не взяв бокал у Гера, затем поворачивает ее в сторону лестницы, прикрывает рот ладошкой и перестает дышать, глядя на мою копию, одетую в темные джинсы и черную футболку.

– Стэф, надень брюки, – просит назойливая девчонка, приставленная ко мне отцом в качестве няньки и потенциальной подстилки. Назвать ее невестой, язык не поворачивается.

– Кому нужен этот цирк? – пошатываясь, натягиваю привычные темные джинсы и такую же футболку.

– Ведешь себя, как капризный ребенок, – фыркает Тая, отчего ее короткая челка забавно подлетает вверх.

Усмехнулся и застегнул ширинку.

– Зачем ты так? – Она подошла ближе и положила ладошку на грудь, невесомо погладила пальцами, заглянула в глаза.

– Как? – убираю ее руки от себя и иду к двери. – Ну? – оборачиваюсь.

– Не важно, – грустно заключает и идет следом.

«Ну не важно, так не важно, пофиг», – подумал, но промолчал.

Тело моментально покрылось потом от дикой слабости. В ушах звенит, во рту сушняк, голова кружится, но я должен быть на этом идиотском ужине. И что в нем такого важного, что меня сдернули с капельницы, к которой я начал привыкать как к родной? Хоть выспался за это время.

Вышел на лестницу, схватился за перила, чтобы не рухнуть вниз. Ноги едва держат, а от увиденного захотелось развернуться и уйти обратно. Отец в обнимку с какой-то женщиной и Лана с ними. Кристиан зло смотрит на Германа, который обхаживает…

Сощурился, чтобы лучше разглядеть. Думал, глюк. Чуть наклонил голову набок, откровенно разглядывая рыжую девчонку с красивыми зелеными глазами, которая смотрит на меня и бледнеет, собираясь упасть в обморок.

Неужели я так жутко выгляжу?

Что-то смутно знакомое, неуловимое. Никак не могу зацепиться. Ощущение, что знаю, видел, просто забыл. Боль сдавила виски, не давая думать. Тут еще Тая никак не хочет отлипнуть и свалить куда-нибудь подальше, чтобы глаза мои ее больше не видели.

Гер обнимает мелкую, по-хозяйски прижимая к себе. Нашел себе подружку? Крис не говорил. Красивая. Необычная. Что-то есть в ней такое, цепляющее, что я никак не могу оторвать взгляд, проходя снизу-вверх по перепуганной девушке, возвращая его обратно. Совсем девчонка, хрупкая, нежная. Потрясающие алые губы сейчас особенно выделяются на бледном лице. Понимаю, что я правильно не послушал свою «няньку» и надел джинсы. В них не так заметна реакция тела на столь интересный экземпляр. И отчего-то руки друга на ее талии захотелось выдернуть с корнем.

Объяснив это тем, что у меня давно не было секса, все же спустился вниз. Ко мне тут же подошел брат.

– Что тут происходит? – спрашиваю у него, а сам через плечо смотрю, как малышка медленно приходит в себя, как Гер что-то шепчет, но ей явно некомфортно рядом с ним. Кристиан не дурак и уж точно не слепой.

– Вы знакомы? – задал он прямой вопрос.

– Не помню, – отвечаю честно. – Что-то в ней есть безумно знакомое, но я никак не могу понять.

Брат кивнул и пояснил то, отчего у меня на голове зашевелились волосы:

– Знакомься, – усмехается Крис. – Наша новоявленная сестра.

– Не понял? – уставился на него.

– А чего тут непонятного? Отец женится на Инне. Вон той брюнетке, – кивает в сторону мило беседующего родителя и той самой женщины. – А ее дочь переходит в статус нашей сводной сестры со всеми вытекающими: фамилия, доля в наследстве и прочее. И получает бонус в виде Германа, как потенциального мужа.

– Ты сейчас серьезно? – меня снова качнуло, но брат помог удержаться на ногах. – Крис-с-с! – рычу на него. – Скажи мне, что пошутил!

– Прости, – он пожимает плечами. – Хотел бы, но не могу. Но вот оторвать руки одному гондону, – вдруг завелся брат, увидев, как Герман позволяет себе лишнее, касаясь пальцами пухлых губ маленького рыжего котенка. – Я совсем не прочь.

Смотрю на брата и понимаю, что девочка его сильно зацепила, и, в отличии от меня, его знакомство с ней не первое.

Эта ситуация начинает напрягать все больше. Отец не спешит приглашать всех к столу, значит, есть время выяснить подробности и познакомиться ближе. Подошли с Кристианом к сладкой парочке. Самодовольная улыбка мигом стерлась с лица Гера. Ну да, когда нас двое, выебываться особенно опасно.

– Привет, – немного севшим голосом здороваюсь с малышкой.

Кристиан молчит и сверлит друга убийственным взглядом. М-да. Я точно пропустил что-то очень важное.

– Стэфан, – представляюсь девушке и протягиваю руку.

– Милли, – выдыхает она, бегая зрачками от меня к брату и обратно.

Рассмеялся. Такая забавная.

– Это не глюк, – поясняю. – Нас действительно двое. Он, – показываю на Криса. – Старше на несколько минут.

Котенок неуверенно кивает и вкладывает свою крохотную ладошку в мою, а я улавливаю знакомый запах. Подношу ее руку к губам, касаюсь нежной кожи и делаю глубокий вдох. Воспоминания ураганом врываются в память вместе со сладким запахом малины, заставив застонать.

Нет! Нет! Нет! Это не может быть правдой! Просто не может!

Та самая девочка, что я чуть не сбил на машине. Тот самый котенок, которого я, как одержимый придурок, в полубессознательном состоянии пытался найти. Та самая девочка, что заботливо поила меня водой и вызвала скорую, а затем вновь исчезла, оставив после себя только этот самый запах, сводящий с ума, круче любого афродизиака. Не могу оторвать он нее глаз. Тону в зеленой радужке и где-то на заднем фоне слышу противный звон, не сразу поняв, что это отец стучит по бокалу шампанского, призывая обратить на него внимание.

Наваждение закончилось. Вернулась суровая реальность. Нам с братом нравится одна и та же девушка, которую нельзя трогать, ведь она теперь наша сестра. Пара дней до свадьбы не в счет. Решение принято и менять его никто не собирается. Я не слушаю, что говорит отец. Мне плевать. Я думаю, как теперь быть, ведь как мальчишка влюбился в нее еще тогда, в ночь аварии. В грязную, замерзшую, перепуганную. Черт, да она настолько моя, что делить ее с кем-то я не готов! Это просто преступление! Но взгляд Кристиана говорит об обратном. Будет непросто. Совсем непросто.

Может, брат отступит? Зачем она ему, у него свадьба через несколько месяцев. Это решено и подписан брачный контракт. Остальное – дело времени. У него нет выбора, у меня – есть. Сдвинуть оборзевшего Германа не проблема. Малой не пойдет против нас. Наверное…

Развернулся и ушел, наплевав на эту показуху. На крик отца, призывающий вернуться. Отмахнулся от Таи, побежавшей за мной. Хочу побыть один. Хочу домой.

Выйдя на улицу, увидел машину брата. Махнул рукой водителю. Тот тут же оказался рядом.

– Отвези меня домой, – прошу его.

Мужчина согласно кивает и садится за руль, а я ложусь на заднее сидение совершенно без сил, только слышу крик отца на улице.

– Стэфан, вернись! Вернись, я сказал!

Демонстрирую ему фак в окно, не зная, увидит он его из салона или нет, и отдаю команду водителю:

– Поехали.

Пока я пыталась отойти от первого шока, Михаил успел уйти и вернуться. Невозможно злой, он махом опрокинул бокал с шампанским. К нему подошел Кристиан и стал что-то говорить, а на мою талию легки наглые руки Германа, что так и крутится рядом.

– Все хорошо? – спросил мужчина, обдавая кожу горячим дыханием.

Поежилась от этого непривычного и не особо приятного ощущения. Попыталась отстраниться, но он незаметным движением притянул ближе, практически вжимая в свой твердый пах.

– Пусти, – шепотом прошу его, чтобы не привлекать внимания.

– Малыш, ну чего ты дергаешься? – он проводит носом по моей щеке, пока нас никто не видит. – Ты потрясающе пахнешь. Ты знаешь? Посмотри, – шепчет, касаясь поцелуем щеки. – Ты свела с ума близнецов. А это, поверь мне, сделать совсем не просто. Только я тебя им не отдам, – новый поцелуй и удивленный взгляд мамы на эту неприличную сцену.

У нее глаза округлились, у меня моментально вспыхнули щеки. Вновь попыталась отстраниться, но Герман не спешит отпускать, окончательно превратившись в того наглого и заносчивого урода, которого я помню по первому знакомству.

Но в этот момент в нашу сторону посмотрела не только мама, но и Кристиан, отвлекшийся от эмоционального разговора с отцом. И вот он не стал стоять на месте, а быстрым шагом направился к нам. Его девушка, кажется Лана, попыталась его остановить, схватив за руку. Но куда ей. Он в миг оказался рядом и рывком скинул руки Германа с моей талии.

– Ей не нравится, – рычит он. – Ты не видишь?

Ужин начинает окончательно превращаться в один большой скандал. И похоже из-за меня. Опять неуклюжая и вечно спотыкающаяся по жизни Милли все испортила. Стою, опустив голову, и стараюсь не смотреть на красивого брюнета. Его реакция мне совершенно непонятна, но я благодарна, что больше не ощущаю Германа на себе.

– Крис, остынь, – мужчина за моей спиной совершенно спокоен. – Девочка не для вас, – выделяет последнее слово.

Кристиан дернулся от этой фразы и в его глазах что-то изменилось.

– Ты и сам знаешь, – спиной ощущаю довольную улыбку Гера. – Вам нельзя. А мне… – он усмехается. – Я знаю, ты слышал разговор, – уже совершенно серьезно. – Иди к невесте. Не порти вечер своему отцу.

– Крис, – к нам присоединилась девушка. Эффектная Лана осторожно взяла его за руку. – Хороший мой, ты чего? – смотрит на него снизу-вверх. И это при том, что она выше меня.

– Не трогай ее, Гер, – уже спокойнее произносит сводный брат. – Я предупредил, – обнимает невесту за талию и уводит в сторону.

– Козел, – тихо ругается Герман и подталкивает меня в спину. – Идем к столу. Надо выпить.

Все вместе в жутком напряжении мы прошли в просторную столовую, где для нас накрыт огромный стол. Расселись по своим местам. Мама с Михаилом во главе стола, далее Кристиан с Ланой, напротив симпатичная девочка с короткими волосами и пустой стул для Стэфана, а потом и мы с Германом, как еще одна пара. Только вот мы ей не являемся, и я не собираюсь иметь с ним никаких отношений!

Разлив по бокалам вино для женщин и более крепкий алкоголь для мужчин, Михаил взял слово на правах хозяина этого вечера.

– Прошу прощения за поведение своего сына. Милли, Инна, особенно перед вами. Очень хотел вас познакомить, но Стэфан… – он вздохнул, собираясь с мыслями. – Он обязательно ответит за эту выходку. Но я рад, что все остальные близкие мне люди здесь. Герман, жаль, что твои родители не приехали.

– Отец застрял в Штатах. Пока никак не вырваться. Ну и мама с ним. Куда без нее, – смеется парень.

– Понимаю. Ты тут справляешься с делами? – с какой-то отеческой заботой интересуется отчим, а я подумала, что это странно, если вспомнить, как он повел себя со Стэфаном.

– Конечно. В первый раз, что ли? – гордый собой отвечает Гер, и его рука вновь оказывается в районе моей талии. Гладит вдоль позвоночника и опускается неприлично низко.

Постаралась незаметно отстраниться, но не вышло, и Кристиана стал тому ответом.

– Гер, я точно тебе что-нибудь сломаю, – и сделал глоток из своего стакана.

Лана на него возмущенно посмотрела. Мать благодарна, а Михаил воздержался от комментариев.

– Ну раз уж тут собрались все, – подчеркнул мужчина, – кому небезразличен старик Реваль, хочу официально сообщить, что Инна и Милли переезжают к нам. Думаю, уже завтра мы перевезем вещи. Свадьба состоится в выходные. Скромная роспись и барбекю во доре для своих. Инна не захотела пышного праздника, а ее желание, – он улыбнулся и поцеловал маме руку, от чего она, конечно, тут же растаяла и кокетливо опустила ресницы. – Закон.

– Поздравляем, – стало раздаваться ото всех.

Только я и Крис промолчали. Наше мнение никого не интересует.

Просидев до позднего вечера, все стали расходиться по комнатам. Тая, так зовут девушку, с которой должен был сидеть уехавший Стэфан, ушла первой, сославшись на усталость. Следом нас покинули Михаил и мама. Что делать мне, я не знала, потому осталась сидеть, прокручивая в пальцах красивый бокал на высокой ножке. Лана потянулась к Кристиану и поцеловала его в щеку. Мужчина еле сдержался, чтобы не отвернуться. Странные отношения, но это не мое дело. Мое дело сидит рядом со мной, знатно подвыпив и осмелев в отсутствии старшего поколения окончательно.

– Тебя проводить? – спрашивает парень, уткнувшись носом мне в плечо.

– Спасибо, не стоит, – пытаюсь вежливо от него отделаться. – Я помню дорогу.

– Уверена? – он быстро отступает.

Согласно киваю и поднимаюсь из-за стола, понимая, что пора уходить, пока есть такая возможность.

– Доброй ночи, – не зная, что еще сказать, покидаю новоявленных родственников.

Слышу женский смешок в спину, но, не оборачиваясь, вслед за горничной поднимаюсь по лестнице и дохожу до отведенной мне комнаты. Тихо вошла. Провела пальцами по дорогой мебели без грамма пыли. По большому красивому покрывалу. Прошла к окну, затем и вовсе вышла на балкон, откуда открывается потрясающий вид на подсвеченный ночью двор. Мама была права. Здесь красиво.

– Любуешься? – уже надоевший за этот вечер голос заставил вздрогнуть расслабившееся тело.

Герман вновь оказался слишком близко, прижимая меня своим телом к перилам. Дернулась в попытке освободиться, но он гораздо сильнее меня и это оказалось бесполезным.

– Ш-ш-ш, – шепчет он и убирает в сторону длинные волосы. – Тебя отдали мне, – нагло заявляет. – И чем раньше ты смиришься, тем быстрее начнешь получать удовольствие от нашего тесного общения.

– Пусти! Что за бред ты несешь? – начинаю злиться. – Я не вещь, чтобы меня можно было просто кому-то отдать!

Герман разворачивает меня к себе. Теперь я вижу его глаза, полные пьяной похоти. В этот раз он может не остановиться, как было в машине. Стало страшно.

– Детка, – жестко усмехается парень. – Ты еще не поняла, куда попала? В моем мире все продается и покупается. Даже люди. Нет, не так! В первую очередь люди, – проводит костяшками пальцев по щеке. – Близнецы за тебя будут глотки рвать друг другу. Ты, наверное, горда собой? Столько мужчин вдруг хотят тебя.

– Нет, – ком в горле не дает говорить спокойно. – Я не хочу всего этого. Мне не нужно, – начинаю откровенно паниковать. – У них девушки есть. Пусти меня…

– Тише ты, – прижимает сильнее, чтобы перестала вырываться. – Когда ты во всем разберешься, – его лицо становится ближе, обдавая меня перегаром. – Уже будет поздно. Ты будешь моей, – его губы касаются моих.

Сжимаюсь вся и пытаюсь отстраниться. Перила балкона больно врезаются в спину. Невольный стон. Герману хватило, чтобы ворваться в мой рот языком и по-хозяйски там себя чувствовать. Мои слезы его не останавливают. Наоборот, кажется, заводят сильнее. Мужская ладонь поползла по голому бедру под платье. Он прикусывает нижнюю губу, слегка оттягивает зубами. Отпускает, снова целует.

– Сладкая… – хрипло шепчет и добирается до трусиков.

Сдвигаю ноги, но он расталкивает их коленом… и все заканчивается, когда за его спиной слышится обманчиво спокойный голос:

– Я убью тебя, – и мой спаситель за шкирку оттаскивает Германа в сторону.

Оттащил бухого друга от маленькой перепуганной девочки. Рывком вжал его в стену, на что ушли практически все силы.

– Гер, – хрипло дышу. Легкие горят, слабость волнами прокатывается, подкашивая ноги. – Не надо. Не трогай ее, – продолжаю удерживать, понимая, что сейчас любое его движение и я сдам позиции.

Он тоже понимает, но не двигается с места.

– Зачем она тебе?

– А тебе? – усмехается друг. – Смотреть и мучиться?

Сглатываю противный ком в горле. Меня мутит. Попытка вновь напиться не увенчалась успехом, но вот ноги сами привели обратно в дом отца.

Покатавшись по городу, так и не доехав до своей квартиры, я взял в ближайшем магазине бутылку вискаря и влил в себя огненную воду. Тут же проблевался и выбросил остатки в кусты. Чертовы лекарства, даже нажраться не дают.

А потом вдруг подумал: «Какого хрена я сдался и опустил руки? Оставил брата отдуваться за двоих?! Отец женится? Да срать! Девочка-наваждение станет мне сестрой? И что? Сводной же! Мы даже не росли вместе. Почему мне нельзя быть с ней? Это же бред». На этой ноте и попросил водилу вернуть меня обратно в дом, где все уже разбрелись по углам, кроме Германа.

– Давай я сам с этим разберусь. Иди проспись! – все же отпускаю его, ощущая, как пот заливает глаза.

Друг толкает меня плечом, зло смотрит на маленького рыжего котенка и покидает балкон. Сажусь на пол, не в силах больше стоять. А Милли вдруг берет и садится рядом, прямо в платье.

– Спасибо, – смотрит на меня малышка.

– Перестань, это мелочи. К тому же, – улыбаюсь девушке. – Я тебе должен.

Мы вместе нервно рассмеялись и молча уставились в небо. О чем думает котенок, я не знаю, но мои мысли сейчас о ней. Не удержался и взял ее за руку, положив ладошку к себе на согнутое колено, накрыл своей. Малышка не стала сопротивляться, продолжая смотреть в бесконечную синеву над нами. Погладил пальцами нежную кожу, осторожно сжал. Хочется удержать этот момент в памяти, пока меня снова не накачали какой-нибудь дрянью.

– А покажи мне свои рисунки, – попросил я.

Девушка удивленно на меня посмотрела, только улыбнулся снова.

– Я знаю, куда ты поступила. Про экзамен знаю от Геры. Так что показывай. Мне интересно.

– У меня нет ничего с собой, хотя… – подскочила на ноги, убежала в комнату и вернулась обратно с телефоном. – Вот смотри, – села обратно и на экране стала быстро перелистывать картинки.

– Подожди, подожди, – смеюсь. – Дай сюда, – забираю у нее трубку. – Не против, если я сам?

Отрицательно качает головой и с каким-то детским нетерпением ждет реакции. Забавная малышка. В ней столько жизни. Столько настоящего. Давно таких не встречал. Медленно пролистав рисунки, честно озвучил свой вердикт:

– Очень красиво.

– Это не помогло мне поступить самой, – грустно заключает она. – А теперь вот, – машет рукой в сторону двери. – Герман…

– Не бойся его, – не даю договорить. – На Гера тоже давят, как и на всех нас. Я не подпущу его к тебе. Никого не подпущу, – вновь беру ее ладошку в свою и подношу к губам. Сначала вдыхаю сладкий запах, затем целую.

Милли вздрагивает, но не отнимает руку, я позволяю себе больше, осторожно притягивая ее к себе.

– Иди сюда, – прошу тихо.

Удивительно, но она легко поддается. Для удобства расставил согнутые ноги чуть шире и усадил ее между ними, прижимая к себе хрупкое желанное тело.

– Замерзла? – ощутил под пальцами прохладную кожу, обнимая малышку.

– Нет, – она не шевелится, только дышит немного чаще, выдавая свое волнение.

– Расскажи мне что-нибудь, – прошу ее, устраивая подбородок на плече и прикрывая глаза.

– Что? – она ерзает, устраиваясь удобнее, не замечая, что этим ничего не значащим движением заводит меня так, что сидеть становится неудобно, но портить эту секундную идиллию не хочу, потому позволяю ей делать все, что захочет, лишь бы ощущать тепло своего наваждения.

– Да без разницы, – пожимаю плечами. – Когда ты поняла, что хочешь связать свою жизнь с искусством?

– Я с детства рисовать любила. Так что вопрос выбора был очевиден.

Ее запах въедается в кожу. Безумно хочется попробовать малышку на вкус. Милли сейчас такая расслабленная, доверчивая. Она так близко, что думать о чем-то другом у меня не выходит. Пропуская мимо ушей ее ответ, осторожно убираю на бок ее длинные рыжие волосы, оголяя для себя шею и плечо. Невесомо провожу пальцами, касаюсь губами. Малышка тут же отстраняется. Затем и вовсе поднимается, растерянно глядя на меня.

Вот и все. Момент испорчен.

– Не надо, Стэфан, – мнется, нервно заламывая пальцы. – Иди спать, – отворачивается.

Я поднимаюсь и вновь прижимаю ее к себе спиной. Понимаю, что во мне минуту назад пытались найти друга, возможно защитника, но я не согласен на фрэнд-зону.

– Стэф, пожалуйста, – она выворачивается.

– Я не обижу тебя, – шепчу ей. – Котенок… Мой маленький рыжий котенок, – стараюсь ее успокоить, но ни черта не выходит.

– Пусти! – шипит девушка. – Да что же вам всем от меня нужно?! – снова дёргается. – Уходи, Стэф!

– Да, Стэфан, – услышал от двери голос брата. – Иди спать. – Крис смотрит на меня ледяным взглядом.

– Оба! – почти кричит Милли. – Идите спать оба! Достали! – отворачивается и больше не говорит ни слова.

А все, что остается нам, подчиниться и покинуть этот балкон. А было так хорошо. Умница, Стэфан! Ты все испортил!

– Придурки! – продолжаю тихо ругаться. – Ну вот чего прицепились? Девушек им мало, что ли?

Вернулась в комнату и заперла дверь на внутренний замок, чтобы точно больше никого не принесло этой ночью. Оглянувшись, поняла, что спать мне снова не в чем. Ну и ладно, это меньшая из сегодняшних проблем. Зато у меня есть свой душ и это значительно повысило настроение. Вошла, обнаружила стопку чистых полотенец и окончательно успокоилась. Открыла воду, скинула на пол платье, нижнее белье и встала под струи теплой воды.

На коже остался запах мужчины, о котором я постоянно думала последние дни. Прикрыла глаза и повернула голову так, чтобы дотянуться до плеча и вдохнуть запах силы и уверенности. Но в то же время, в отличии от брата, Стэф мягче, хоть и вспыхивает как спичка. А Крис… Улыбнулась, вспоминая внимательный серьезный взгляд и разговор в торговом центре. Более холодный, расчетливый. Настоящий бизнесмен, но внутри него тоже живет ураган, я видела это в его глазах. Коснулась кожи в том месте, где недавно были губы одного из близнецов.

Оттолкнула. Сама. Так будет правильно. Мы не сможем быть вместе ни с одним из них. Этого не позволят родители. Это не примет их общество. Просто нельзя. Да и ссоры между братьями я совсем не хочу. К тому же у Кристиана есть невеста, да и у Стэфа, похоже, тоже. От этой мысли стало совсем грустно.

Прекратив предаваться мечтам о том, чему никогда не случится, быстро вымылась, завернулась в полотенце и отправилась спать, не высушив волосы. Плевать, что утром на голове будет хаос. Соберу в хвост и все. Чем меньше внимания буду привлекать, тем лучше. Еще бы отделаться от Германа. Если вначале у меня еще была надежда, что мы можем с ним хотя бы нейтрально общаться, то после его выходки убедилась, что нет. Без вариантов.

Кажется, я только провалилась в сон, как в дверь кто-то настойчиво стал стучать. Сначала тихо, потом громче. А еще мне показалось, что где-то мяукает котенок. Села на кровати. Прислушалась. Посмотрела на закрытую балконную дверь. Но назойливый писк крохотного существа никуда не делся, как и стук, что стал еще громче.

Слезла с кровати, натянув полотенце выше на грудь. Подошла к двери и замерла на секунду, а если это Гер? Но новый нетерпеливый стук в дверь и жалобный мяв откинули прочь все сомнения. Отщелкнула замок и устаивалась на счастливо улыбающегося… Кого-то. Блин… Светлые домашние штаны на резинке, голый торс и белые носки, вот и вся одежда на одном из близнецов. Сейчас совершенно непонятно, на ком именно. Стало стыдно. На руках у мужчины сидит крохотный дымчатый котенок с белой грудкой и носочками на лапках.

– Я войду? – сделала шаг назад, пропуская его в комнату. – Шикарно выглядишь.

Ну да, кроме постоянно падающего полотенца на мне ведь ничего нет. Считай, голая.

– Малыш, я извиниться пришел за вчерашнее.

Стэфан, поняла я. Но ему вчера было плохо, а сегодня мужчина выглядит гораздо лучше. Нет, я рада за него. Странно просто. Может все-таки Крис?

Смятение в моих глазах стало таким очевидным, что он сжалился.

– А что, – улыбка стала шире. – Крис вчера тоже успел отличиться? Что-то не помню такого. Хотя, я же позже вернулся.

– Прости, – стало совсем стыдно. – Я привыкну.

– Да расслабься. Это вполне нормально. Я подарок тебе принес, – и протягивает мне тот самый крохотный пищащий комок шерсти. – С ним тебе не будет так одиноко в большом незнакомом доме.

Я растерялась, ведь стоит убрать руки от полотенца, оно рухнет на пол. Стэфан перестал на меня плотоядно смотреть, улыбнулся шире и посадил котенка на кровать. Тот, в очередной раз мявкнув, плюхнулся на попку, забавно расставив лапки, и притих.

– Ему тут явно нравится больше, чем у меня на руках, – он щелкнул меня по носу и направился к двери. – Увидимся, – подмигнул и покинул комнату.

Я даже спасибо сказать не успела.

Осторожно села на постель и почесала малыша за ушком. Кись моментально сообразил, что обижать его никто не собирается, цепляясь острыми коготками за покрывало и поочередно дергая лапками, гордо дошел до меня, запрыгнул на колени и снова притих. Пришлось вновь почесать малыша, чтобы тот громко замурлыкал. В комнате даже уютнее стало от присутствия этого маленького счастья.

– Какая прелесть, – послышалось от двери и в комнату вошла довольная мама. – Откуда?

– Стэфан подарил, – не стала скрывать от нее.

– Ну вот, я же говорила тебе, – мама потрепала меня по и без того взъерошенным волосам. – Все будет хорошо.

– Ой! – пискнула от двери девушка. – Можно?

Настроение резко испортилось.

– Входи, Тая, входи, – махнула рукой мама. – Посмотри, какая у нас тут прелесть.

– А я-то думаю, кто мяукал все утро.

Я прижала котенка ближе к себе, когда девушка потянулась, чтобы его погладить, но это не помогло. Она все же прошлась между маленьких ушек моего подарка своими здоровенными ногтями.

– Откуда он у тебя? – спросила брюнетка, присаживаясь на край кровати.

– Это ей Стэфан подарил, – ответила за меня мама.

И вот чего я точно не ожидала, так это такой реакции от этой девушки.

– Как мило, – тепло улыбнулась она. – Он может быть нормальным.

– Ладно, девочки, – мама поцеловала меня в лоб и котенку досталась очередная доза нежности. – Болтайте, я пойду гляну, что там с завтраком.

– Тебе есть во что переодеться? – искренне поинтересовалась Тая.

А я никак не пойму ее поведения. Ведь по идее должна ревновать, злиться, испытывать неприязнь из-за того, что ее парень уделили мне внимание, но ничего такого нет.

– Да. Платье.

Девушка скривилась.

– Ты же в нем вчера была весь вечер. Сейчас я приду, – покинула комнату, оставив меня в полном недоумении.

Пересадила мелкого на кровать, услышав недовольный мяв.

– Ну извини, – говорю ему. – Мне нужно попробовать расчесать этот ужас на своей голове.

– Действительно, ужас! – фыркнул еще один женский голос.

Проходной двор, а не спальня, честное слово!

– Ты еще здесь, рыжее недоразумение? – Лана осмотрела меня с ног до головы.

– Подвинься, стерва, – в комнату протиснулась Тая, неся в руках черное платье. – Вот, держи, – протянула мне вешалку. – Мне маловато. Зато на тебе смотреться будет отлично. Лана, видимо расстроившись, что ее проигнорировали, гордо вздернула подбородок и вышла из комнаты, бросив уже оттуда:

– Держись подальше от Кристиана. В моих силах сделать твою жизнь невыносимой.

– Исчезни, – рассмеялась Тая, забрала у меня расческу и стала помогать распутывать колтуны. – Вот же! Не обращай внимания. Она бесится, потому что Крису не нужна. А ты ему нравишься. Им обоим, – вновь тепло улыбнулась девушка.

– Я не понимаю… – все же озвучила я свои мысли вслух.

– Чего? – рассмеялась она. – А-а-а, ты про Стэфа? Да брось. Зачем он мне? Это прихоть его папаши. Да и мой оказался совсем не против. Стефан хороший. Взрывной правда, поэтому с ним сложно. Я только так их и различаю, – она закончила с моими волосами и даже заплела в косу. – Мне другой нравится. Только вот взаимности, похоже, я не дождусь. Ладно, не будем о грустном. Идем завтракать. Все наверняка уже там. А с Ланой будь осторожна. Она очень опасный противник.

– Спасибо, – поблагодарила неожиданную союзницу и ушла в ванную одеваться.

Платье подошло почти идеально, если не считать, что на мне оно оказалось длиннее задуманного. Тая выше меня сантиметров на семь. Но все равно очень даже неплохо. Поправила косу, проверила, закрыты ли все двери, куда может просочится мой новый пушистый друг, и мы отправились в столовую на завтрак.

Из мужчин за столом только Михаил. Ни близнецов, ни Германа не оказалось. Лана натянула доброжелательную улыбку на красивое лицо и вежливо поинтересовалась.

– Как спалось на новом месте? Никто не мешал? – произнесла с намеком.

– Нет, – пожала плечами и села на свое место.

Вступать с ней в конфликт у меня нет никакого желания, но тут в голову пришла другая мысль. Нужно ведь спросить у хозяина дома, можно ли оставить питомца. Я ведь не знаю правил. Может, у него аллергия или он просто их не любит? Набравшись смелости, обратилась к Михаилу:

– Простите, тут такое дело… – замялась на секунду.

– Да, Милли? Смелее, детка, – он отложил вилку и внимательно посмотрел на меня.

– Мне Стэфан подарил котенка. Можно его оставить? – протараторила на одном дыхании.

– Стэфан? – удивился отчим. – Если хочешь, оставь, конечно. Но следить за ним будешь сама.

Часто закивала в знак согласия.

– Ну вот и славно. А теперь ешь, девочка. Я отвезу вас домой, чтобы завтра забрать уже с вещами.

– Как ты его назвала? – ко мне заглянула Тая.

– Каспер, – прижала малыша ближе. – Его бы покормить, – говорю девушке.

Она взяла котенка из моих рук и спокойно сказала:

– Езжай домой, я присмотрю за ним. И покормлю тоже. Завтра приедешь, он будет тебя ждать.

– А если сбежит? – глажу хрупкое лохматое тельце мурлыкающего чуда.

– Не сбежит, я его к нам заберу. Стэф, думаю, будет не против, – смеется Тая.

А мне вдруг стало не по себе. Я совсем забыла, что она живет в его спальне и… Но умная девушка все прочитала на моем лице.

– Между нами ничего нет, – шепнула она. – Стэфан вообще сегодня спал на диване.

Неожиданно для самой себя поняла, что мне стало чуточку легче, но все равно неприятное свербящее чувство осталось. Надо бы поругать себя за это, но не могу. И не буду!

– А ты забавная, – рассмеялась она. – Но в этом доме не в чести, когда все эмоции на лицо. Тебе нужно научиться их скрывать.

К нам заглянула мама и напомнила, что пора выдвигаться. Михаил ждет. Почесав Каспера на прощание, благодарно улыбнулась неожиданно обретенной союзнице и убежала в след за родным человеком. Переезд перестал мне казаться такой уж глобальной катастрофой. Теперь меня здесь ждет крохотное мяукающее существо.

День прошел в нереальной суматохе. Мы почти не отдыхали, все проверяя и складывая, снова проверяя, снова складывая вещи одну за другой. Пакеты, сумки, коробки растут огромной стопкой в прихожей. Там уже негде протолкнуться. Когда на пол встала последняя, самая объемная, я без сил опустилась на нее.

– Что же поспособствовало таким переменам в твоем настроении? – поинтересовалась мама из кухни. Она весь день не затевала этот разговор, и я понадеялась, что пронесет.

– Все для тебя, – тихо отвечаю.

– Детка, я знаю тебя, как облупленную, – в ее взгляде строгость, что бывает крайне редко. Стало неуютно и стыдно. Только вот за что? Я еще ничего не сделала.

– Мама, я просто посмотрела на ваши отношения иначе, – лгу, и она это видит.

– Послушай, Милли, – вздыхает женщина. – Я вчера видела, как смотрят на тебя близнецы, но они мужики, детка. Животная похоть в молодом теле – нормальна. Но ты! Моя разумная осторожная девочка! Ты понимаешь, чем это может закончиться?

– Да что это? Что, мама? Я ничего не сделала! – подскочила с этой дурацкой коробки. – Стэфан сам пришел! – выпалила и тут же замолчала, поняв, что сказала глупость.

Внимательный взгляд на меня. Мама отставила чашку и даже дышать перестала.

– Куда пришел Стэфан?

Молчу.

– Милли! – она повысила на меня голос.

Это вообще невероятно. Не помню, когда в последний раз такое было. Стало стыдно и неуютно.

– Утром, – и ведь правда. – Котенка принес, – опускаюсь обратно на коробку. – Мама, я понимаю, на что ты намекаешь.

– Мне кажется не очень, – все еще строго говорит она. – Они не просто братья, детка. Даже не просто близнецы. Они очень близки друг с другом. То, что я вчера видела, приведет к ссоре между ними. Кристиан скоро женится. Уже подписан брачный договор.

Эти слова неожиданно больно задевают. Даже сильнее, чем утренний разговор с Таей. Неужели я все же влюбилась?! В кого? В обоих? Но так не бывает! Так нельзя! А мама продолжает меня добивать:

– Тая станет официальной невестой Стэфана. Это тоже уже решено. Она ведь не просто так живет в их доме, Милли. Мальчики уже взрослые, детка. А ты у меня еще девочка совсем. Маленькая, неопытная, нежная. Растопчут, сломают и выбросят. Милли, – долгая пауза. – Я всегда буду на твоей стороне, чтобы ни случилось, но, девочка моя, их отец дорог мне. Представляешь его реакцию, если братья начнут делить тебя? Ты ведь уже почти стала им сестрой. Пусть только по документам, Милли, но для общества недопустимо, чтобы брат и сестра имели отношения. Ты должна это понимать.

Я понимаю и мне нечего ответить. Мама права. Я лишь на секунду размечталась, что Тае не нужен Стэф, а я, возможно… только возможно нравлюсь ему и… Нет. Это все глупости. Нужно держаться как можно дальше от близнецов.

Мама подошла ближе, приподняла мое лицо за подбородок и строго сказала:

– Я очень надеюсь, что ты меня услышала. И главное, правильно поняла, детка, – она поцеловала меня в лоб и направилась в свою комнату за чистым халатом, чтобы принять душ перед сном.

А я? А что я? Вечно влипающая в истории Милли, вот и все. Даже слез нет. А чего плакать? Мама права. С этими мыслями я сделала себе кружку чая. Затем тоже сходила в душ и устроилась на своей кровати в последний раз перед переездом.

Кажется, только закрыла глаза, как перед ними словно наяву встали другие: карие, с прищуром. Сильные мужские руки притянули к твердому телу с чуть терпким запахом. Кристиан, поняла я. От него пахнет немного резкой туалетной водой. Внешне собранный, строгий, но сейчас такой горячий. Мужчина молча убирает с лица мои волосы, касается пальцем губ, чуть оттопыривая нижнюю. Улыбается так загадочно. Его лицо становится ближе. Я завороженно смотрю на него и не могу пошевелиться.

Что-то меняется. Я ощущаю на своем теле еще одни руки. Со спины еще одно тело прижимает меня к себе. Вновь угадываю по запаху. Стэфан. Поняла, как буду теперь их различать.

Более смелые, не такие сдержанные как у брата, движения ладонями вверх до самой груди и обратно к бедрам. Движение. Он вжимает мою попку в свой возбужденный пах, а Кристиан врывается в рот языком. Это мой первый взрослый поцелуй. Так непривычно. Странно. Я совершенно не понимаю, что мне делать и почему-то не спешу останавливать мужчин, нагло завладевших моим телом и разумом. Крис ловит мой язык, играет с ним. Чувственно обхватывает губы. Ладони Стэфана вновь на моей груди. Чувствую, как горят щеки, ведь я без белья, и он все чувствует.

Горячее дыхание одного из близнецов опаляет кожу на шее, даря следом влажные поцелуи. Губы второго спускаются ниже, через маечку ловят торчащий сосок, вырывая из меня неприличный стон. Хочу зажать рот ладонью. Как же стыдно. И как хорошо. Это нужно остановить. Нам нельзя. Но не могу сказать ни слова. Братья действуют синхронно, не давая опомниться, словно дополняя друг друга, как одно целое.

Вот уже маечка слетела на пол. Когда они успели ее снять? Не только! Я стою полностью без одежды в своей спальне, зажатая между двумя голодными до секса мужчинами. Руки Стэфана спускаются неприлично низко, накрывая самое сокровенное. Дергаюсь, но Кристиан смотрит в глаза и улыбается. В них словно написано – «Попалась».

Наглые пальцы одного из близнецов раскрывают влажные губки и касаются очень чувствительной точки. Выгибаюсь, облокачиваясь на спину Стэфа. Кристиан вновь овладел моими сосками. Он вылизывает их, прикусывает. Заставляет громче стонать. Стэфан ускоряет движения пальцами, даря мне новые, такие невероятные ощущения. Я словно проваливаюсь в пропасть. Становится трудно дышать. Низ живота скручивает. Кристиан ловит мой язык во время очередного стона, и рука мужчины присоединяется к брату, лишая меня рассудка.

Я кричу и просыпаюсь, резко садясь на кровати. Тяжело дышу. Маечка съехала в бок, оголяя грудь. Нервным движением поправила ее и осмотрелась по сторонам в поисках близнецов. Никого.

Что это было? Сон? Мне никогда ранее не снились подобные сны. Дрожащими руками взяла телефон, посмотрела на время. Пять утра. Упала обратно на подушки, закрыла руками лицо. Стыдно. Как же мне стыдно! Мама права. Я должна держаться от них как можно дальше. Нельзя допустить того, что только что было. Слишком реально. Кажется, я до сих пор ощущаю на себе их запах. Такой разный, но такой желанный.

Долго лежать не вышло. Внизу живота все еще ощущается легкая тяжесть. Возбуждение никуда не исчезло, как и муки совести, потому горячий душ и кофе должны справиться с этим лучше. Каково же было мое удивление, когда на кухне у приоткрытого окна обнаружила маму с сигаретой в руках. Услышав, что я вошла, она быстро выбросила ее в форточку и замахала руками, разгоняя дым.

– Извини, – виновато улыбнулась. – Нервничаю. Тебе, смотрю, тоже не спится.

– Есть немного, – опустила взгляд.

Смотреть ей в глаза стыдно, хоть и понимаю, что ничего такого не сделала. Да я вообще ничего не сделала, но все равно как-то некомфортно. Ощущение реальности происходящего ночью никуда не делось и это пугает.

– С тобой все в порядке?

От мамы ничего не скроешь. Только она истолковала мое состояние по-своему и начала щупать лоб.

– Ты горишь, детка. Нужно померять температуру.

– Со мной все хорошо, мам. Правда. Просто плохо спала. Поставь, пожалуйста, чайник, а я пока сбегаю в душ.

Уже за спиной услышала чиркающий звук спички о коробок и ее ворчание:

– Может, это плохая идея… – пробормотала мама себе под нос, а я скрылась в ванной.

После душа немного отпустило, а на столе кроме чашки ароматного чая красовались бутерброды и нарезанный дольками апельсин. Мы молча позавтракали и разбрелись по своим комнатам. Мама снова проверяла вещи, а я рисовала, сидя на своем подоконнике. Когда взглянула на то, что вышло, захотелось стонать в голос. С некогда белого листа бумаги на меня смотрят те самые глаза, что не давали спать всю ночь. Чьи именно? Да понятия не имею! И это не расстраивает. Это злит!

Вырвала лист из блокнота, скомкала и хотела выбросить, но в последний момент остановилась. Расправила, вновь взглянула в наглый прищур, нарисованный простым карандашом.

– Держаться как можно дальше! – сказала сама себе и все же выбросила рисунок. Еще не хватало, чтобы мама увидела.

В эту же секунду в дверь позвонили. Я вздрогнула и почувствовала себя преступницей, скрывающей следы какого-то ужасного деяния. Помотав головой, чтобы отогнать идиотские мысли, отправилась встречать гостей. Оказалось, прибыли грузчики и под строгим надзором мамы и прибывшего с ними Михаила стали перетаскивать наши вещи вниз в машину.

Поздоровавшись с мужчиной кивком головы, устроилась на нашей маленькой уютной кухне и стала ждать, когда весь этот кошмар закончится. Шаг в новую жизнь. Может, не самую худшую? Мама будет счастлива. Вон, как она льнет к этому властному диктатору. С ней, вероятно, он другой. Кто я такая, чтобы судить? Я хочу для нее только лучшего и, если он и есть это самое «лучшее», значит так тому и быть.

Дорога. Выгрузка вещей. Моя новая, но уже знакомая комната, заполненная сейчас пакетами и коробками. А еще в углу я обнаружила коврик и две голубенькие мисочки, а в ванной лоток для моего Каспера. Надо будет поблагодарить Таю и обязательно найти котенка. Но девушка нашла меня первой.

– Приве-е-ет, – она, улыбаясь, крепко меня обняла, будто мы не виделись целую вечность. – Не смотри на меня так. Ты не представляешь, как я рада единственному нормальному человеку в этом доме.

– Я тоже рада тебя видеть, – ответила совершенно искренне. – А где Каспер? Как он?

– Да все с ним хорошо, – услышали мы от двери мужской голос.

Щеки Таи покрылись забавным румянцем и из уверенной в себе молодой девушки она моментально превратилась в смущающуюся школьницу. А вот у меня внутри все похолодело при виде того, кто вошел в мою комнату без стука, держа Каспера на руках. В отличии от меня, секундная слабость Таи исчезла так же, как появилась. Уже совершенно ровным голосом она поздоровалась с парнем:

– Здравствуй, Гер. Тебя стучаться не учили?

Герман окинул ее равнодушным взглядом и подошел ко мне, протягивая пищащий комок.

– Под ноги попался. Его так раздавит кто-нибудь.

Забрала, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Спасибо, – сделала шаг назад, прижав к себе Каспера.

Герман подошел неприлично близко и коснулся моей щеки пальцами.

– С приездом, – прошептал тихо и поцеловал прямо в губы долгим поцелуем. Довольно усмехнулся произведенным эффектом, красиво крутанулся на пятках, подмигнул Тае и свалил.

– Придурок! – крикнула она ему вслед. – Милли, все нормально?

Киваю и до меня как до жирафа в полной мере доходит все, что только что произошло. Тае нравится Гер! Это про него она так мечтательно рассказывала, а он пришел и поцеловал меня у нее на глазах.

– Извини, – сказала совершенно искренне.

– Да перестань, – отмахнулась она. – Ты тут вообще не при чем. Просто мальчик нашел себе новую игрушку. Со мной не интересно, понимаешь. – Тая вдруг опустила взгляд. – Со мной у него уже все было. Только я очень тебя прошу, не говори никому. Отец меня убьёт! Они же все упорно думают, что я выйду замуж за Стэфана девственницей. Пусть пока так все и останется, – девушка всплеснула руками. – Блин! Такое ощущение, что мы живем в восемнадцатом веке! А мне двадцать один год, между прочим, – разошлась она. – Что, я с парнем переспать не могу?!

– Можешь! – усмехнулся Герман, за каким-то чертом вернувшийся в мою комнату. – И у тебя это неплохо получается, – жестко хмыкнул он. – Выйди отсюда, Тая. Не забивай голову моей невесте всякой чушью.

– Что?! – возмущенно выкрикнули мы в один голос.

Герман рассмеялся над нашей реакцией.

– Милли Реваль станет моей женой, – самодовольная улыбка не сходит с его лица. – Союз четырех успешных семей – это гениальный ход. Такой простой, но такой действенный. Мы станем сильнейшей корпорацией и сможем развернуть бизнес гораздо шире, чем сейчас каждый по отдельности. И никакой кризис нам будет не страшен.

– А как же чувства, Гер? – спрашивает Тая. – Ведь Кристиан только что не выражает это открыто, но терпеть не может Лану.

– Угу, – перебил ее Гер. – Но все равно трахает ее периодически.

– Стэфану совершенно не нужна я, – она сделала вид, что не слышит, а мне стало совсем тоскливо.

Нет. Мне вдруг стало очень больно. Сильнее прижав к себе котенка, я села на кровать и стала слушать дальше.

– Да и он мне не особенно нужен. А тебе? – смотрит смело ему в глаза. – Тебе нужна Милли?

– Конечно, – вновь усмехается мужчина и присаживается рядом со мной, обнимая за талию, устраивая вторую руку на колено.

Попыталась отодвинуться, но мне не дали. Каспер испуганно пискнул и, царапнув Германа до крови, вновь съежился пушистым комком у меня на руках. Тот зло зашипел и сжал сильнее пальцы на моей ноге.

– Ведь, в отличии от вас, – продолжил он объяснять. – Я смотрю гораздо дальше, чем мимолетные увлечения, которые закончатся ничем. А Милли мне нравится, – он повернулся ко мне. – Слышишь, маленькая? Ты мне правда нравишься…

– Если ты еще раз прикоснешься к ней, – услышали мы рычание от двери.

Моя комната снова превратилась в проходной двор!

Один из близнецов чуть склонив голову на бок смотрит на друга.

– Гер, клянусь, я точно что-нибудь тебе сломаю.

– Кристиан, – наигранно спокойно произнес парень.

Но я всем телом почувствовала, как он напрягся и убрал от меня руки. Крис продолжает зло сверлить его взглядом.

– Убрал, видишь? – Он даже поднял их вверх. – Но пока ты не набил мне морду, поговори с отцом. Он тебе многое объяснит.

– Ты забыл? – Крис не двигается с места и не сводит глаз с Германа. – Я слышал тот разговор!

– Тогда какого хрена? – поднялся с кровати Гер и шагнул навстречу одному из братьев. – Что ты хочешь? Быть первым? Не выйдет! Лана все волосы тебе на башке выдерет, если узнает, что ты спишь с кем-то на стороне. А если расторгнешь договор, тебя уничтожит отец!

Я вижу, как в глазах Кристиана мечутся молнии, жаля его в самые больные места.

– Не лезь ко мне, Крис, – продолжает Герман. – Я все еще считаю тебя другом.

Он толкнул мужчину в плечо и покинул мою комнату. В ней воцарилась давящая тишина. Весь мой энтузиазм и убеждения себя в том, что у меня здесь все будет хорошо, рухнули, рассыпались в прах в первый же час нахождения в новом доме.

– Крис, – позвала его Тая, но взгляд пронзительных карих глаз направлен строго на меня. – Ладно, я вас оставлю, – тихо сказала девушка и покинула комнату.

Кристиан подошел ближе, присел на корточки и взял мои ладошки в свои.

– Ничего не бойся, – он поднес их к губам и поцеловал.

Мое сердце вмиг зашлось в бешеной скорости. Перед глазами как наяву вспыхнули картинки из ночного видения.

– Я буду бывать здесь чаще, – новый поцелуй, разгоняющий по телу миллиарды мурашек. – Постараюсь защитить тебя от Германа, от отца… – тяжелая, давящая пауза. – И от себя заодно, – усмехается он. – Правда, пока не знаю как, – резко поднявшись, быстро целует в губы, уходит, пока я не успела опомниться.

Только запах. Тот самый, немного терпкий, витает в комнате, означая, что сейчас все было наяву.

Влетев в спортзал, шарахнул кулаком по боксерской груше так, что несчастная отлетела в сторону и, вернувшись обратно, чуть не сбила меня с ног. Успел отскочить. Один запах этой девчонки выбивает меня из колеи. Перепуганные глаза, руки Германа, обнимающие малышку, и меня рвет на части, словно я не учился столько лет контролировать собственные эмоции. Тренинги, медитации, техники дыхания – все к чертям, когда на горизонте появляется хрупкий рыжий котенок с огромными зелеными глазами!

Зачем я приехал сюда сегодня? Ведь не собирался. Специально распланировал день так, чтобы не попасть к отцу. Мне здесь нечего делать! Но все же притащился просто, чтобы посмотреть, приехали ли. Как устроились? Банальная вежливость, я же хорошо воспитанный мальчик.

Именно так я объяснил себе этот жест уже въезжая во двор. Узнав у домработницы, что Стэфан не появлялся, поприветствовал Инну и отца. Поздравил с переездом и мне бы уехать. Дел невпроворот. Сначала встреча по делам отца, затем в клуб, там тоже дел невпроворот. Но нет, я поднялся и увидел то, что увидел.

Меня бесит, что Герман прав. Этот сопляк выдрессирован родителями с детства так, что, в отличии от меня, выбить его из колеи невозможно. Он идет к своей цели, не гнушаясь низкими поступками. Я же предпочитаю играть открыто. Странно, что мы сдружились когда-то. Но это все Стэф. Брат каким-то чудом умеет объединять людей. Даже малышка Милли тянется к нему больше.

Лег на маты, не заботясь о чистоте рубашки. Переоденусь. Такие нежные губы… Не тронутые… Желанные. Не сдержался и сорвал с них легкий поцелуй. А как хотелось больше… А-а-ар-р! Надо выкинуть ее из головы!

Прикрыл веки, чтобы успокоиться. В последний раз я влюблялся еще в универе. На втором курсе встретил потрясную девчонку, и у нас могло бы все получиться. Но отец, тогда еще имевший на меня больше морального влияния, вынес мозг о том, что я могу, конечно, спать с кем хочу, но вот на что-то более серьезное лучше не разгоняться. Что эта девушка не нашего круга. Что браки нужно заключать с выгодой для семьи. А я слушал и учился, ведь всегда, с самого детства, хотел, чтобы он мной гордился. Потом под меня подложили Лану, а я понял, как ошибался. Только было уже слишком поздно.

Зато Стэфан отжигал за двоих. У него была настоящая студенческая жизнь. С вечеринками до утра, прогулами и хвостами, которые быстро подтягивались, с девушками и даже флиртом с молодой преподавательницей. Именно он стал тем катализатором, благодаря которому я решился осуществить нашу с ним мечту. Выпросил у отца стартовый капитал на открытие самого первого клуба, еще не думая, что это так быстро разрастется в огромную сеть. Неугомонный Стэфан носился по всем городам, ища помещения, генерируя идеи, а затем я заключал сделки и организовывал работу. Идеальный тандем. Раз в месяц мы мотались к друзьям. Не таким, как Герман. К настоящим. А сейчас за всем этим дурдомом мне даже позвонить парням некогда. Демон уже обижается, что мы не прилетали давно. Только развожу руками. Дела.

Надо бы с ним поговорить. Может, посоветует что?

Коснулся пальцами губ, вновь вспоминая мимолетный поцелуй и ошарашенную моими действиями девушку.

– Прости, малышка со странным именем, – прошептал в пустоту. – Но похоже ты попала по самые ушки. Свои очаровательные, маленькие ушки, которых хочется коснуться языком и услышать сладкий стон в ответ.

– Вот ты где, – вместо желанного стона голос отца откуда-то сверху. – Хм, надеюсь, это реакция на мысли о будущей жене? – хмыкнул он, намекая на очевидную эрекцию в натянувшихся брюках.

– Что тебе нужно? – не удосужился подняться, чтобы быть с ним на одном уровне. Этот человек больше не вызывает во мне столько трепетного уважения, как было еще совсем недавно.

– У тебя встреча, ты не забыл? – глянул на часы.

– Нет. Вполне успеваю. Ты за этим меня искал? – все же сел и уставился на родителя.

– Рубашку смени, – скривился он. – Поговорить хочу, пока ты вновь не исчез на неопределенный срок, – промолчал в ответ. – Крис, знаю, у нас не клеится с последнее время. Развод, свадьба, авария Стэфана. Все на нервах. Но мне очень не хватает моего разумного, рассудительного сына. Давай завязывать эту глупую войну. У нас с тобой большие планы.

– У тебя, – поправляю его. – Это у тебя большие планы.

– Кристиан, – отец тяжело вздохнул и опустился рядом со мной. – Мальчик мой, послушай. Все, что я делаю, это ради вас. Ради тебя, нашего раздолбая Стэфа, ваших будущих детей.

– Он совсем не раздолбай, – встаю на сторону брата.

И это правда. Стефан умеет делать деньги. Он умеет зарабатывать легко и с удовольствием, но отец этого не знает. Он вообще его не знает.

– Я разговаривал с отцом Ланы сегодня утром, – отец сделал вид, что не услышал меня. – Он интересовался, а почему бы нам не сдвинуть свадьбу на более близкую дату?

Я моментально напрягся. Даже выпрямился.

– Зачем?

Первая мысль, пришедшая мне в голову, совершенно не понравилась, но я откинул ее. Мы либо предохраняемся, либо я просто не кончаю в нее. Без вариантов. За все время ни одного прецедента не было. Мысленно выдохнул и отбросил эту догадку в сторону.

– А чего тянуть? Вы молоды, полны сил. Сейчас самое время заводить семью, рожать детей.

Снова напрягся. Какого хрена?! Неужели и правда залетела?!

– Я пока спрашиваю, Крис. Обещал ему, что поговорю с тобой и попрошу подумать об этом.

– Попросил? – рыкнул в ответ, поднимаясь.

Отец кивнул.

– Мой ответ нет! – развернулся и покинул спортзал, снова ударив по дороге несчастную грушу.

– Кристиан! – раздался крик мне в спину.

Плевать. Еще два года свободы я ни на что не променяю.

В коридоре столкнулся с Милли. Девочка смущенно опустила взгляд и отошла в сторону, пропуская меня вперед. В одну секунду развернулся и прижал ее к стене своим телом. Малышка хлопает своими огромными ресницами и не понимает, что я вытворяю. Я и сам не очень понимаю. Хваленый самоконтроль слетел окончательно, как только в нос ударил сладкий аромат малины и женского тела. Ее тела. Как одержимый придурок не могу от нее оторваться. Девушка тяжело дышит и молчит. Не останавливает меня. Не кричит. И это плохо. Если бы оттолкнула, я бы ушел. Но нет. Мы продолжаем стоять и смотреть друг на друга.

Слегка приоткрытые губки притягивают. Не выдерживаю. Прижимаю рывком хрупкое тело к себе и захватываю их в плен, осторожно, чтобы не напугать. Малышка выставила ладошки вперед, упираясь мне в грудь в попытке остановить, но ее силы недостаточно, чтобы оттолкнуть меня, потому наглость берет верх, и язык толкается глубже в желанный ротик. От неожиданности она легко поддается, а когда понимает, что я захватил всю власть над ее язычком, поймав его, лаская, втягивая в рот, сопротивляться было уже поздно. Мой котенок совершенно не умеет целоваться. Она растерялась. Не знает, как ответить на мои действия. И можно ли. Я тоже не уверен, что можно и правильно ли все это, но рука сжимается крепче на ее талии, а поцелуй становится ярче. Еще пара секунд и я подхвачу ее на руки чтобы унести в свою спальню. Дыхание сбилось к чертям, мозг перетек в трусы.

– Кристиан!!! – женский визг так ударил по ушам, что стало больно.

Меня откинуло от Милли, словно ударом электрического тока. Я только и успел, что закрыть ее собой, глядя в глаза разъяренной Ланы.

– Не делай так больше, – услышал тихий всхлип у себя за спиной.

Оглянулся, чтобы посмотреть, как маленький рыжий котенок со всех ног убегает прочь от меня. Сжав зубы, вернул голову в обратное положение и получил обжигающую пощечину от навязанной невесты.

– Сволочь! – кричит она мне в лицо. – Как ты мог?!

– Не ори, – поморщился от очередного визга.

– Что случилось? – папаша соизволил появиться. – Крис, ты почему здесь еще? Лана? – увидел слезы на щеках девушки.

– Какой же ты… – шипит она.

– Какой? – ледяным тоном задаю вопрос, полностью игнорируя отца.

– Мудак! – выдает самое страшное ругательство в своем лексиконе и уходит с гордо поднятой головой.

Может думает, что я побегу за ней? Не побегу.

Все так же игнорируя отца, покинул его дом, так и не переодевшись. По дороге отменил встречу и сразу отправился к брату. Надо выпить. А кто, как не Стэфан, может составить мне в этом отличную компанию?

– Зачем? Зачем он это сделал?! – Я мечусь по беседке во дворе и никак не могу успокоиться.

Губы горят от его поцелуя. Первого. Моего первого реального поцелуя с мужчиной! То, что было во сне, и близко не сравнится с реальностью. Я не смогла, а в глубине души и не хотела его останавливать. И это плохо. Это очень плохо. Еще хуже, что это видела Лана, а значит, скоро узнают все.

Сев на скамейку, впервые в жизни пожалела, что не курю. Сейчас бы любое отвлекающее средство. Что угодно, но даже телефон я оставила в доме, куда возвращаться нет ни сил, ни желания. Мы только переехали. Я даже вещи разобрать не успела, а тут такое.

– Так это же хорошо! – вновь подскочила на ноги.

Взять все самое необходимое, забрать Каспера и домой. Ключи у меня есть. Уже потом, когда успокоюсь, смогу объясниться с мамой и извиниться перед Михаилом. Только собралась бежать в дом, как услышала крики на улице, и замерла у стены за поворотом.

Кристиан тащит Лану под руку, та сопротивляется и что-то кричит. Мужчина грубо запихнул ее в машину и оглянулся. Вжалась в стену, надеясь, что он меня не заметит. Секунда. Две. Три. Я даже дышать перестала. Звук открывающихся ворот, рев мотора, и они мгновенно скрываются из виду. Мой сводный брат сам сел за руль. Водитель не стал бы так лихачить. На всякий случай подождала еще пару минут, только после вышла из своего укрытия и направилась в дом.

Никого не встретив по дороге, забежала в комнату и закрыла дверь на замок, чтобы больше никто ко мне не пришел. Маленький Каспер мирно спит у меня на подушке, свернувшись крохотным клубочком. Осторожно, чтобы не разбудить малыша, легла рядом. Сердце от бега гулко бьется в груди. Прикрыла глаза, чтобы его успокоить. И себя. Машинально коснулась пальцами губ и тут же отдернула, распахнув глаза.

Что я лежу? Пока никого нет, нужно ехать!

Резко поднялась, так что голова закружилась, а Каспер скатился со своего теплого местечка и обиженно мявкнул.

– Прости, малыш, – шепчу ему, оглядывая вещи в поисках того, что нужно взять с собой. Понятное дело, что все не унесу, но мне надо-то на пару дней. А там я еще раз поговорю с мамой. Да и учеба начнется. Придумаю что-то. Не хочу я быть между близнецами, как между двух огней. Про Германа даже думать не могу. Жених нашелся!

Сориентировавшись, освободила рюкзак и стала запихивать в него все, что мне может пригодиться. Собралась, взяла на руки котенка, отщелкнула замок и, воровато осмотревшись по сторонам, вышла из комнаты. Только пошла я не по главной лестнице, а в противоположную сторону. Там есть неприметная дверь и выход на задний двор. Это я обнаружила, убегая от Криса, случайно дернув первую попавшуюся дверь, затем вторую и попала туда, куда нужно. Сейчас, уверенно продвигаясь к заветному спасению, пытаюсь придумать объяснение для мамы. Конечно, про поцелуй я не скажу ни слова, но как-то уговорить ее оставить меня в нашей старой квартире теперь жизненно необходимо.

Мысленно празднуя победу и почесывая за ушком Каспера, вышла во двор. Вдоль стены к тому же углу, где меня чуть не заметил Кристиан.

Шаг на открытое пространство, и рык прямо за спиной:

– Стоять!

Остановилась. Не дышу.

– Сбежать решила? – Герман обошел меня по кругу и замер в паре шагов.

Молчу. Объясняться перед ним я точно не собираюсь. Только Каспера прижимаю к груди сильнее.

– Да нахер не нужен мне твой кошак, – усмехается он. – Выкинь вон его куда-нибудь, пусть прогуляется.

Отрицательно мотаю головой, закрываю малыша свободной ладонью и молча отступаю назад. Не буду говорить с ним!

– Милли, – шаг ко мне. – Вернись в дом, пока я прошу по-хорошему, – в его взгляде столько льда, что можно охладить лимонад в жаркий день.

– А иначе что? – не выдерживаю и спрашиваю, гордо вздернув свой маленький носик. – Силком меня потащишь? – отступаю еще на шаг назад.

– Сомневаешься? – совсем недобро ухмыляется молодой мужчина.

И будь мы при других обстоятельствах, и не вел бы он себя как последняя сволочь с самого начала, Герман мог бы мне даже понравиться. Но сейчас хочется от него сбежать. Разворачиваюсь, собираясь сделать именно это, но мужчина резко дергает меня за рюкзак так, что только его твёрдое тело, на которое меня откинуло, не позволило упасть на землю. Каспер испугался и вцепился в мою футболку острыми когтями, протыкая тонкую ткань и царапая кожу на груди.

– Достало! – рычит Герман. – Ты так и будешь вечно от меня убегать? Что мне сделать? Может, трахнуть тебя, как Таю, чтобы ты начала смотреть на меня иначе?

Отрицательно мотаю головой.

– Это неизбежно, – он не торопится меня отпускать, а я благодарю объемный рюкзак, который отгораживает меня от него. – Завтра распишутся ваши родители и все. Можно заключать брачный договор. Ты уже моя, Милли. Чем быстрее смиришься, тем нам обоим будет проще. Михаил Реваль ничего не делает без извлечения выгоды. Даже личную жизнь устраивает с учетом интересов для бизнеса. Когда-нибудь я научусь так же просчитывать ходы на годы вперед, – мечтательно заявил Герман. – Идем в дом, рыжее недоразумение, – мужчина меня отпускает и, развернув, подталкивает в сторону парадного входа. – Иди, иди. Злой на Криса Михаил заперся в кабинете и занимается работой. Твоя мать вещи разбирает вместе с Таей. Никто не увидит твоего позора.

– Знаешь, что?! – развернулась на пятках и зло на него посмотрела.

– М-м-м, котенок умеет выпускать коготки… – довольно урчит Гер. – Так даже интереснее, – шагает ко мне, я отступаю и приземляюсь на задницу под громкий мужской смех.

Сзади, прямо под ногами оказался камень, который я, естественно, не заметила. Чуть не разревелась от досады, но решила, что этот гад не получит такого удовольствия, как мои слезы. Герман протянул руку. Проигнорировав ее, поднялась, устроила удобнее на руках Каспера и, гордо прихрамывая, пошла в дом.

Гер идет следом и откровенно издевается, отпуская глупые шуточки в спину. Правда попытался забрать рюкзак, но я не дала. Если уж быть гордой, то до конца, и не важно, что мне тяжело.

В спальне сбросила рюкзак на пол, отпустила котенка и развернулась ко все еще ухмыляющемуся мужчине.

– Выйди из моей комнаты, – говорю ему.

– Какие мы сегодня смелые, – Герман оказывается очень близко.

Я ощущаю запах его парфюма и сигарет.

– Ты можешь сопротивляться, сколько угодно. Знаешь, мне совершенно плевать. Все уже решено. Ты будешь моей, – протянул ко мне руку и тут же получил по ней от меня.

Еле сдержалась, чтобы от страха не отскочить, ведь в глазах Германа зажегся самый настоящий пожар.

– Не трогай меня! Уходи! – набираюсь смелости окончательно, и сама отхожу от него к окну, демонстративно повернувшись спиной.

– Я-то уйду, – он больше не приближается. – Но обязательно вернусь, и мы продолжим этот разговор, но уже по моим правилам.

За моей спиной громко хлопнула дверь, а я опустилась на пол и разревелась в голос. Ноги ватные. Руки дрожат, но у меня получилось! Я смогла дать отпор. И что Тая нашла в этом придурке? Он же чудовище! Бесчувственное, расчетливое, наглое, мерзкое чудовище!

– Он может быть совсем другим, – услышала тихий женский голос.

Оказывается, я так перенервничала, что не заметила, как произнесла последние слова в слух, а Тая услышала. Девушка присела рядом со мной и прижала к себе.

– Он снова вел себя как мудак? – спрашивает она, поглаживая меня по волосам.

Только киваю в ответ.

– Милли, – почувствовала, как она улыбается. – Знаешь, каким он может быть? – мечтательно произнесла девушка. – Нежным, внимательным, заботливым. Он умеет, просто считает, что чувства не для него. Что это слабость. Ему отец вбил это в голову, иногда… – она чуть сжала свои ладошки. – Иногда в прямом смысле этого слова. Гер стал жестоким и циничным, но он правда может быть другим. Я знаю. Я видела.

– Ты просто любишь его, – отвечаю… подруге? Да, наверное, за эти дни она ею стала. – Вот и все.

– Может быть, – Тая грустно улыбнулась и помогла мне подняться. – Твоя мама уже разложила большую часть вещей. Тебе помочь?

– Нет, спасибо. Я потом…

– Милли, а ты не знаешь, что случилось у Криса с отцом? Михаил так матерился, – заливисто смеется девушка.

– Нет, – поспешно ответила и сделала вид, что очень занята подбежавшим котенком.

– Жа-а-аль, – протянула Тая. – Чем займемся? Знаю! Надо подобрать тебе наряд на завтра. Хоть и будут только свои, но мы должны быть шикарны! – подмигнула мне подруга и протянула руку. – Идем. В твои пакеты я даже смотреть не хочу. Мне достаточно видеть то, что на тебе одето. Это ужас, Милли! Просто кошмар! – Она, смеясь, вытащила меня из спальни прямиком в свою комнату.

Уже входя в уютную комнату Стэфана и Таи, я вновь увидела злой взгляд Германа, направленный на меня, но решила полностью его игнорировать. Пусть себе злится, мне-то что?! Лишь бы руки не распускал.

Посмотрел на часы и сильно удивился, увидев брата. Злющий Крис плюхнулся на диван и схватил со столика стакан. Махом опрокинув, недовольно посмотрел на меня.

– Минералка? Ты серьезно? – грохнул стакан обратно на стол так, что тот, бедный, чуть не раскололся надвое.

– Ну извини, знал бы, что ты приедешь в таком состоянии поставил бы сюда бутылку водки, – усмехаясь, отвечаю своей копии.

– Очень смешно, – огрызается брат.

– Что могло случиться такого, что тебя так колбасит? Давно не видел тебя таким, -подхожу к уже заполненному для открытия бару, беру оттуда бутылку рома. Откупориваю, наливаю в стакан и возвращаюсь к Крису.

– Держи.

– Спасибо, – он выпил и уставился в одну точку.

– Кристиан Реваль, ты так и будешь молчать? – не отстаю от брата, понимая, что случилось нечто из ряда вон, раз всегда спокойный и уравновешенный братец готов убивать всех и вся вокруг себя.

– Я поцеловал Милли.

Я так и замер с бутылкой в руке.

– Серьезно так поцеловал. Чуть не утащил в спальню. Идиот!

Делаю вдох, понимая, что мне это нихуя не нравится. Меньше всего хочу сраться с братом из-за девчонки, но и отдавать ее я тоже не хочу.

– И-и-и? – требую продолжения.

– Лана увидела. Устроила истерику. Милли сбежала. Если бы не отец, догнал бы, но нарываться на еще больший скандал не было никакого желания. Я бы точно сорвался, Стэф, – смотрит он несчастными глазами.

А у меня внутри все сжимается и разжимается, зубы стиснуты, руки тоже. И тут Кристиан задает вопрос, от которого я впал в окончательный ступор:

– Что будем делать, брат? – он посмотрел мне прямо в глаза.

Молчу.

– Вот и я не знаю, – вздыхает. – Дай сюда это пойло, – он протянул руку.

Так же молча отдал бутылку.

– Стэфан, я ж не идиот, – Крис налил себе полный стакан крепкого алкоголя. – Набить морду Герману я могу, а вот тебе… – выпил и поднял на меня уставшие глаза.

– У тебя Лана есть, – выдавил из себя.

– Она мне в хуй не уперлась! Ты это знаешь прекрасно! – начал злиться Кристиан.

– Ты сам подписал этот чертов договор. Я тебя отговаривал, помнишь? – понимая, что мой организм пока не принимает выпивку, налил себе воды. – Оставь ее мне. Я не обременен отношениями и смогу позаботиться о малышке. Гер зубы об меня обломает. Пожалуйста, Кристиан, – прошу брата и понимаю, что готов умолять, чтобы он отступил. – Я не хочу ссор с тобой. У меня больше никого нет, – и это чистая правда.

– Прости, – поднимается он. – Не могу, – забирает бутылку и направляется к выходу.

– Крис! – кричу ему в спину.

– Завтра роспись у предков. Не забудь, – упавшим голосом бросает брат и покидает клуб.

– Какого хрена?! – кричу ему вслед, зная, что уже не услышит.

И кто из нас двоих близнец-раздолбай? Да отец ни за что не даст ему расторгнуть договор! Он же сожрет его! И меня… Но мне плевать, а ему нет. Как бы он не хорохорился, Кристиан не пойдет против отца. А я пойду на эту чертову свадьбу. Теперь точно. Просто, чтобы поговорить с братом.

– Блядь! – запустил бутылку с водой в стену. Крышка отлетела и шипя минералка стала расплескиваться на пол.

Ко мне подбежал охранник, чтобы уточнить все ли в норме. Угу. А то по мне не видно. У меня все просто заебись! Друга сватают к девушке, которая мне нравится, а брат влюбился в нее по уши! У меня все просто супер!

– Нормально, – бросил ему. – Проследи, чтобы закончили, – и крикнул уже на все помещение. – Все слышали?! Цирк закончился! За работу! Если через два дня ни хрена не будет доделано, выкину нахуй без копейки!

Народ отвернулся и зашуршал активнее, а я быстро собрался и поехал в гараж, где предположительно живет моя тачка. Я намерен восстановить свою малышку. Задолбало быть пешеходом.

– И как я угадал, – провел пальцами по смятому капоту, заходя внутрь невзрачного помещения, где машинам либо дают вторую жизнь, либо безжалостно убивают.

– Мы тебя ждали, – говорит один из моих старых знакомых механиков. – Твой отец сказал, разобрать и на металлолом, а я знал, что приедешь. И знаешь, Стэфан, – усмехается парень. – Тебя я боюсь гораздо больше, чем твоего отца.

– Это ты правильно делаешь, – холодно ответил ему. – Восстановишь?

– Дорого это. Не проще новую взять? – говорит парень.

– Я хочу эту, – все так же осматривая повреждения, вспоминаю день аварии. И как я жив остался? Хер знает.

– Сделаю. Когда начинать?

Уверен, он в уме уже подсчитал свой заработок.

– Вчера, – ответил ему. – Жду смету на ремонт, – покинул гараж, вновь усаживаясь в ожидающее такси.

На металл, значит?! Окей. Свадьба, значит? Прекрасно! Сука, будет тебе и металл, и свадьба! Лишь бы Крис меня услышал, на остальное плевать.

– Мы едем в прокат самых лучших спортивных тачек, – говорю водителю и диктую адрес.

Через двадцать минут я уже с удовольствием вдыхаю аромат дорогой кожи в салоне одной из них.

– Да! Как же я скучал по этому ощущению.

– Берете? – взволнованно спрашивает молодой консультант.

– Да. Оформи пока на неделю. Надеюсь, мою к этому времени отремонтируют.

Нервно сглотнув, парень побежал за планшетом, а я прикрыл глаза, откровенно кайфуя. Самый лучший способ успокоить нервы – скорость. Мне не нужен алкоголь, наркотики. У меня свое успокоительное и сегодня будет бессонная ночь.

Забрав тачку из салона, отправился в один из уже открывшихся клубов. Родной «Инферно», как всегда, гудит и пульсирует. В нем своя жизнь. Свой ритм. Его кровь – это крепкий алкоголь. Его сердце – убойный бит. Приглядев пару симпатичных девчонок, прямиком отправился к ним.

– Привет, – подошел и приобнял одну из подруг за талию.

Та даже сопротивляться не стала, наоборот, потёрлась о мое бедро попкой и игриво улыбнулась. Понял, что вновь не ошибся. Таких я ощущаю на клеточном уровне. Юлить не стал, сразу обозначив свое желание. Нет, найду других. Их тут море.

– Есть вариант прокатиться на классной тачке, напиться и трахнуться. Да-да. Нет – я пошел, – и, собственно, собрался идти, отпустив девчонку.

– Стой, – ловит она меня за руку. – Я согласна.

– А она? – киваю на вторую.

– А ты справишься? – хихикают девчонки.

– Проверим? – довольно улыбаюсь. Игра началась!

Взяли с собой бутылку шампанского, бутылку виски, бокалы и устроились в салоне. Одна из девочек сзади, вторая рядом, на пассажирском.

– Пристегнись, – говорю ей.

– Ой, да ладно, – отмахивается эта глупышка, еще не зная, что за зверь у нее под жопой.

– Ну как знаешь, – пожал плечами и завел мотор. – Она довольно завизжала и потянулась к панели, чтобы включить музыку. Тут же получила по рукам. – Вылетишь в окно, собирать не буду, – все так же довольно усмехаясь, заявил девчонке и демонстративно пристегнулся.

Педаль в пол. Музыка долбит в салоне. Пахнет алкоголем и женщинами. Девчонки смеются, визжат и пью шампанское, а я ушел с головой в дорогу. Больше никого и ничего. Только скорость. Как мне не хватало этого все эти дни. Словно я только сейчас снова начал дышать. Женские руки расстегнули ремень на брюках. Не стал мешать, наоборот, откинулся чуть сильнее, чтобы она достала везде, где нужно. Девушка устроилась на четвереньках на сидении, отдала бокал подруге и ловко освободила член из одежды.

– Ох… – тихо выдохнула, но я услышал. – Неплохо… – мурлыкнула и облизнула головку.

– Пока не знаю, ты же еще ничего не сделала, – отвечаю ей.

Рука тянется к бутылке виски, но эту мысль отбросил мгновенно. Позже. Если выйдет, я обязательно напьюсь.

Женский ротик опустился на мой стояк и стал интенсивно его ласкать, подстраиваясь под ритм клубной музыки в салоне. Вторая крошка решила не отставать от подруги и осторожно, чтобы не мешать вождению, обняла за плечи, переложив оба бокала в одну руку, затем запустила ладошку под футболку, царапнув кожу маникюром. Ее подруга неплохо справляется с моим членом, заставляя дышать чаще, но я слежу за дорогой, ни грамма не сбавляя скорости. Это потрясающее ощущение. Свобода! И с ней я готов расстаться только ради одной девушке, которой я, похоже, на хуй не нужен!

Женские пальчики поглаживают кубике пресса, задевают соски. Где-то внизу, доводя меня до грани, старается вторая малышка.

Хорошо! Черт! Как же хорошо!

Она поднимает голову, чтобы сделать вдох, но я тут же отрываю ладонь от руля и насаживаю ее обратно, почти на всю.

– Не останавливайся! – хриплю, и она, чуть сдавив яйца рукой, сжимает плотнее губы, обводит языком головку, постукивая по чувствительным точкам.

Горячий язык ее подруги проникает в ухо, догоняя эмоции до нужной планки. Ее срывает. Кончаю, стиснув пальцы на руле до бела. Сглотнув вязкую, теплую сперму девочка, довольно урча, доставляет мне еще немного удовольствия, не спеша отрываться от своей игрушки. Я не против. Мне хорошо.

– Как же я хочу ощутить его в себе, – шепчет мне та, что сзади.

– Покатаемся еще немного, – отвечаю, пытаясь отдышаться. – И у тебя будет возможность ощутить его везде, где только захочешь.

– Жду, – она проводит языком по моей щеке, оставляя влажный след, и протягивает подруге бокал с шампанским.

Мы покатались еще около часа, затем я, не выдержав напора двух голодных кошек, свернул в сторону своей квартиры. По дороге заскочив в аптеку, ибо ни хрена не помню, есть дома гондоны или давно закончились. Прихватив из салона свою заветную бутылку, обнял красоток и с довольной рожей вошел в подъезд, чтобы раствориться этой ночью в разврате и бухле.

А к обеду, так и не проспавшись, натянул лучшую, самую белую из всех своих белых рубашек, светлые брюки, туфли. Даже зубы почистил, чтобы так не несло перегаром.

– Красавчик, – усмехнулся помятому, но довольному отражению в зеркале, и, оставив телок отсыпаться, отправился на свадьбу любимого папочки.

Я не хотел ругаться с братом. Приехал к нему за поддержкой, но понял, что в отношении этой девушки ее не будет. Скорее наоборот. Знал же, что она ему нравится. Не смог удержаться. Одно дело делить случайных девочек, что попадаются на одну ночь. Другое – девушку, в которую ты влюблен. И как бы это странно ни звучало, Кристиан Реваль влюбился в свою восемнадцатилетнюю, неуклюжую, но такую желанную сводную сестру.

Уйдя от Стэфана, я не стал садиться за руль, бросив машину у клуба. Брожу пешком по городу и думаю, что мне делать со своими чувствами и с братом. Стэф… Он не отступит. А еще Лана. Черт!

Разберусь! И начну, пожалуй, прямо сейчас.

Добрел до ближайшего парка. Устроился на скамейке и стал листать телефонную книгу в поисках одного очень важного контакта.

– Здравствуйте, Максим Эдуардович, – приветствую отличного юриста и просто старого друга.

– Крис, – ржет он в трубку. – Здорова! Случилось чего? Ты бухой? – миллион вопросов и столько удивления в голосе, даже немного обидно стало.

– Есть чуть-чуть. Что я, напиться не могу? И почему сразу «случилось»? – возмущаюсь в ответ.

– А то я тебя не знаю. Увидеть на экране мобильника ухмыляющуюся морду Стэфана мне гораздо привычнее, чем вечно серьезную твою.

– Макс, мне помощь твоя нужна. Как специалиста. Ну или человека, который может найти нужного специалиста. Мне больше не кому доверить свою свободу.

– Бля, Кристиан, куда ты вляпался?! – уже без грамма смеха интересуется Макс.

Знал бы он, как нам сейчас нужны друзья: Демон, Алекс и сам Максим.

– Слушай, а вы там все сильно заняты? – решил зайти с другой стороны.

– Соскучился, что ли? – снова шутит друг.

– А если и так, то что? Мы когда виделись в последний раз? А у нас тут столько всего происходит, Макс. У меня крышу рвет просто, – признаюсь честно.

– Крис, я услышал. Парней не обещаю. Свою задницу… Подожди секунду, – просит он и что-то листает. – Завтра притащить могу. Устроит?

– Естественно! – обрадовался такому ответу. – Тогда я завтра при встрече тебе все расскажу и даже покажу. Заодно поздравишь нашего папочку с бракосочетанием.

– Да ладно? – раздалось удивление в трубке и там что-то упало. Макс тихо выматерился. – Не делай так больше, я стакан на ногу уронил. – Мы рассмеялись вместе. – Я теперь точно прилечу, Крис. Я тебе обещаю. И Дрейка приволоку. Его сдернуть проще, чем Саню.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Максима. – Тогда до завтра?

– Угу, – отвечает он и заканчивает разговор.

Стало легче. Завтра здесь будут люди, в которых я уверен, как в самом себе. Может, и со Стэфаном помогут помириться. На этой ноте вызвал такси и вернулся домой. Ланы не оказалось, и это просто отлично! Удивило лишь то, что мне до сих пор не позвонил ее отец, ее мать, ее подруги. Это крайне странно, но сейчас плевать. Не сходив в душ, не раздеваясь, я рухнул на кровать и почти сразу отключился без сновидений.

Как выражается старый друг, утро началось не с кофе. Вот и у меня оно началось со скандала.

– Я знаю, что ты меня не любишь, – услышал, не успев открыть глаза. – Но это не дает тебе право меня так унижать! Ты слышишь, Крис?! – Лана кинула в меня подушку и удачно так попала, что я согнулся пополам.

– Ай… Что ж ты делаешь?! – хриплю со сна, а тут еще по яйцам зарядили. – М-м-м…

– Мало тебе! – заявляет эта стерва. – Я не собираюсь это терпеть! И делить тебя с кем-то тоже! Понял?!

– Ты не много на себя берешь, детка? – сажусь, откладывая предмет интерьера в сторону.

– Я, – она гордо вздергивает свой аккуратный носик. – Твоя невеста! Уже почти жена! Я ночевала у родителей…

– Мне уже не нравится этот разговор, – перебиваю девушку.

– Сегодня мой папа будет говорить с твоим, чтобы дату нашей свадьбы передвинули, – закатил глаза.

– Без моего согласия этого не случится, – поднимаюсь и обхожу ее, чтобы пройти в туалет. Лана хватает меня за локоть, останавливая.

– Я не отдам тебя ей, Крис. Никому не отдам! Вот увидишь! – кричит мне вслед, когда все же выдергиваю руку и ухожу в так необходимую сейчас комнату. – Сегодня все будет иначе!

– Конечно, детка, – довольно улыбаюсь, думая о том, кто сегодня заявится в гости.

Не успел я вспомнить про засранцев, как услышал довольный вопль самого главного из них.

– Ты еще здесь? – обращается Макс к Лане. – Кри-и-ис, выходи!

Улыбаюсь во все свои тридцать два и, быстро умывшись, встречаю друзей. После теплой встречи всей троицы, мы устроились на диване. Лана грациозно опустилась в кресло напротив.

– Я думал, ты уже решил эту проблему, – Дима прямым текстом говорит о моей женитьбе.

– Как видишь, – отвечаю другу. – Не все зависит от меня.

– А ничего, что я тут?! – возмущается моя невеста.

– Ничего, – отвечает ей Макс. – Ты нам не мешаешь, – посмеялись.

Она обиделась.

– Как были придурками, так придурками и остались! – гордо встает и уходит.

– Так мы большие уже, – отвечает ей Дрейк. – Меняться поздно. Какие выросли. Терпи.

В квартире снова раздался громкий мужской смех.

Так под подшучивания и разговоры все вместе собрались на свадьбу отца. Лана взяла меня под руку, пока спускались вниз. Эти черти ехидно хихикают, но молчат. А что тут скажешь? Надеюсь, Максим сможет мне помочь расторгнуть брачный договор с минимальными потерями. А пока… Пока остается верить, что Стэфан либо не приедет вообще, либо будет паинькой. Скандалы на людях нам ни к чему. Но мой брат решил иначе.

Стэфан приехал первым. Этот гаденыш, влетая во двор, подрезал мою машину, да так, что чуть не зацепил передний бампер. Хорошо, у водителя реакция отменная, иначе была бы авария.

– Чё он творит?! – возмущается Макс. – Бухой, что ли?

– Придурок! – ругаюсь в пустоту и, видя, что брат успел выйти из машины, вылетаю следом.

Захожу во двор, хватаю засранца за шкирку, вытаскиваю на улицу. Подальше от любопытных глаз собравшихся гостей. Со всей дури швыряю его об стену, выбивая воздух из легких.

– С-с-сука! – ору на него. – Что! Ты! Делаешь?! – сжимаю кулаки на футболке.

Ткань жалобно трещит, а брат тяжело дышит и равнодушно смотрит поверх моего плеча. Мелькнула мысль, не накурился ли он?! Но запаха травы не ощущается. Выдыхаю. Хоть это хорошо! Но прибить его все равно хочется.

– О, кто приехал… – все так же совершенно безразлично тянет Стэф.

Он не спал всю ночь и все же нажрался. Глаза красные. Перегаром несет за километр. Не удивлюсь, если был не один.

– Ты мог нас всех угробить?! – из моей груди вырывается рык.

От этой глупой детской выходки ощутимо потряхивает. Я знаю, как он водит. Этот придурок выигрывает уличные гонки! Разве что Герман может стать для него достойным соперником. Еще один любитель пощекотать нервы. Стэфан видел меня. Он сделал это специально. Хочет ссоры со мной? Или испортить праздник отцу? Не позволю сделать ни то, ни другое. Придется как-то договариваться.

– Я случайно, – делает невинную морду.

Мне остаётся только дышать. Глубоко. Ровно. Стараясь успокоиться и не шандарахнуть его головой об стену. Нельзя ведь. Еще от аварии не отошел.

– Не строй из себя идиота, – говорю брату и убираю руки.

Делаю шаг назад, чтобы не дать ему в наглую морду.

– Стэф, не надо скандала, – включается Дрейк. – Ты ни хрена не добьёшься. Поехали, поговорим. Мне здесь все равно будут не рады, – усмехается друг, положив большую ладонь на плечо моей копии.

– Это точно, – улыбается брат. Нас стало отпускать. – Папочка позеленел от зависти, увидев тебя в списке самых молодых миллиардеров страны. Ты бы видел его рожу, – ржет он.

– Спасибо, не горю желанием, а вот выпить с тобой буду рад, – Дима протягивает ему руку.

– То есть вы решили меня кинуть? – возмущенно смотрю на предателей. – Охренели?!

А им лишь бы поржать.

– Я буду паинькой, – говорит брат. – Обещаю. Но потом мы поговорим. Нормально! Не как вчера, – совершенно серьезно смотрит на меня, будто и не было этой ребяческой выходки.

– Согласен, – протягиваю ему руку.

Стэф крепко сжимает ладонь.

– Ну вот и славно, – к нам подходит вечно ехидный Макс. – Идем, обрадуем новобрачных своим присутствием, – в его глазах загорелись дьявольские искорки.

Да уж, лучшего я и придумать не мог. Все вышло случайно. Пригласить на свадьбу отца людей, которые одним своим присутствием выбивают его из колеи. Внутренние демоны ликуют. Хочется хоть немного поставить предка на место.

Приобняв брата за плечи, всей дружной компанией мы вошли во двор, где уже вот-вот начнется церемония. Отец, увидев, кто пришел в гости, как и ожидалось, поменялся в лице, но подошел поприветствовать каждого из прибывших мужчин.

– Дмитрий, – отец чуть склонил голову в знак уважения, хотя это далось ему непросто. Он же привык быть главным, а под взглядом стальных глаз Дмитрия Дрейка становится неуютно даже тем, кто близко его знает. – Александр, – кивок и рукопожатие еще одному замечательному парню, который сделал себе имя в медицине. Первоклассный хирург и неплохой бизнесмен, несмотря на возраст. Единственный из нас, у кого была хоть какая-то поддержка от родителей. – Максим, – поздоровался отец и со Шевцовым, хотя его так же терпеть не может.

Он так смотрит все время, что невольно начинаешь думать, где успел накосячить. А в свободное от работы время – безбашенная компания, отрывающаяся сутками, много пьющая, занимающаяся сексом и вытворяющая разную дичь. Просто потому, что могут себе это позволить.

– Рад видеть вас на нашем скромном семейном торжестве.

– Ну что вы, – Дима демонстративно осмотрелся. – Не такое уж оно и скромное. Поздравляем, – он вручил отцу коробку с безумно дорогим ромом, который можно купить только там, куда уехала наша мать.

На этом церемония вежливости завершилась. Отец удалился, косо глядя на Стэфана. Брат поднял руки ладонями вверх, мол, а что я? Я ничего.

«Надеюсь, он сдержит слово», – подумал я, и сердце сделало кульбит в груди…

Милли. Моя маленькая девочка в платье винного цвета тепло улыбается и обнимает маму. Котенок. Хрупкий, нежный, невинный. Брат тоже рассматривает ее, не отрываясь.

– Теперь я, кажется, начинаю понимать, – произнес Макс у меня над ухом.

– Это наша сестра, – поясняю ему. – Сводная, – не даю съехидничать.

– Угу, – урчит он все так же мне в ухо. – Я вижу.

– Потом, ладно? – прошу его.

– Да я-то что? – хмыкнул друг.

– Тебе с братом ее делить, – заявил он и пошел вперед, усаживаясь на свободное место напротив свадебной арки.

Откинув голову назад, посмотрел в голубое небо. Оно уже не такое летнее, как еще пару недель назад. В воздухе витает аромат осени. Через пару дней она вступит на территорию города и начнет планомерно захватывать его сантиметр за сантиметром. Начнутся бесконечные грозы, ливни и грязь. Не люблю это время года и стараюсь проводить его в разъездах, но в этот раз все иначе. Мне впервые не хочется уезжать. Наоборот! Я даже готов переехать к отцу и терпеть все его заскоки, лишь бы маленький рыжий котенок был рядом.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, открыл глаза. Недовольно смотрит Лана. Рукой машет отец. Церемония началась и ждут только меня. Но не это важно. Важно то, что Милли опустила свои пушистые ресницы, как только я понял, что это она на меня смотрела. Улыбаясь, прошел на свое место, чтобы наблюдать, как мой отец устраивает личную жизнь. Тоже так хочу. Взять в охапку любимую девушку и забрать себе, заявив об этом всему миру. Моя. Не отдам. Готов поспорить, Стэфан сейчас думает так же. Ведь брат тоже не сводит с нее глаз.

Оглянулась и тут же отвернулась обратно. Спину буквально жжет от пристальных взглядов двух мужчин. Внутренне ликую, что на празднике нет Германа. Сейчас это единственное, что не дает удариться в панику и сбежать. Место рядом со мной никто не занял. Все разбиты по парам. Кристиан с Ланой, Стэфан с Таей. Чуть позади трое красивых, но пугающих мужчин о чем-то тихо переговариваются. Мое сердце больно ударяется о ребра, понимая, что попало в такую сеть, из которой не сможет выбраться.

Изо всех сил стараюсь сосредоточиться на церемонии, на счастливо улыбающейся маме, даже на Михаиле, только бы не думать о НИХ. Губы вновь обожгло воспоминание того поцелуя в коридоре. Низ живота ноет, тело хочет вновь ощутить прикосновения рук Кристиана.

Стэфан… Этот невыносимый, наглый мужчина может быть таким внимательным и заботливым, но его настроение меняется, как направление ветра в ненастную погоду. Только кажется, мне уже все равно.

Не заметила, как к новобрачным стали подходить гости для поздравления. Сижу на своем стуле и хочу стать невидимкой на этот вечер. Не вышло. Мама махнула рукой, попросив, чтобы я тоже подошла к ним.

– Ну что, – улыбнулся мне Михаил. – Добро пожаловать в семью, – раскрыл для меня свои объятия.

Подошла, позволив себя обнять. Неприятно. Как мама могла влюбиться в него? Не понимаю.

– Спасибо, – вежливо склонила голову и отошла поближе к родному человеку.

– Так это и есть моя будущая невестка? – вздрогнула от хрипловатого голоса мужчины в сером костюме.

Мама тут же возмущенно вскинулась, но не успела ничего сказать, мужчина рассмеялся.

– Да я шучу, но чем черт не шутит. Правда? Гер столько рассказывал о малышке. Кажется, мой мальчик наконец влюбился. Может хоть за ум возьмется, – продолжает шутливо говорить этот страшный человек. – А то одни машины на уме.

– Как и у Стэфана, – деланно вздыхает Михаил. – Я тоже заметил, что наша девочка приглянулась Герману. Правда, Милли?

Еще ниже опустила голову.

– Миш, перестань, – за меня вступилась мама. – Ты совсем засмущал ребенка.

– Да, ты права, – он целует ее в щеку. – Прости, больше не буду.

Кристиан и Стэфан так и не подошли, чтобы поздравить родителей. Они о чем-то увлеченно общаются с прибывшими мужчинами, не обращая внимания на своих спутниц. Но тут Стэф поймал мой взгляд, подмигнул и быстрым шагом подошел ближе.

– Привет, – взял за руку, поднес к губам, и волна тепла прокатилась по моему телу, сосредоточившись внизу живота.

– Здравствуй, – голос перестал слушаться.

Он сразу это заметил и сжал мою ладошку чуть сильнее. Теплые руки мужчины обжигают кожу своим прикосновением. Хочется выдернуть ее и сбежать, но я поднимаю на него взгляд и тону в карих глазах.

– Сынок, – нарушает эту неловкую ситуацию отчим. – Рад, что ты все же подошел к нам.

Стэфан моментально подбирается. Его взгляд меняется, в нем зарождается буря. Пальцы, что сжимают мою руку, напрягаются. Становится больно, но я молчу в надежде, что он сдержит вспышку и не натворит глупостей. На красивом лице расплывается ледяная усмешка. Мне стало жутко.

– Добро пожаловать в Ад, – он отпускает меня и картинно, на манер клоунов в цирке, делает глубокий поклон, широко раскинув в стороны сильные руки. Только продолжает смотреть в глаза отцу, хоть и обращается в маме.

Ей стало неуютно от этой выходки, а мне почему-то стыдно.

– Не надо, – шепчу одними губами, но он меня не видит.

Выпрямляется, сжимая ладони в кулаки. Судорожный вдох. Мощная грудь встает колесом и опадает.

– Мальчишка, – шипит Михаил, чтобы никто из гостей не услышал.

Но люди уже увидели этот жест. Ведь никто не торопится заходить в дом. Еще не все успели поздравить молодоженов.

– А ты уже рассказал своей новоявленной жене, что продал ее дочь сыну ублюдка?! – говорит громко, чтобы услышал каждый.

Вижу, как Кристиан закатывает глаза и быстрым шагом направляется к нам. Следом движется еще один незнакомый мне мужчина с пронзительным стальным взглядом.

– Что же ты молчишь, папа?! Нечего сказать?! – Стэфана понесло.

А мне плакать хочется. Мама растерянно смотрит на это. У нее же праздник… Зачем он так?!

– Решил, что можешь распоряжаться чужими жизнями?! Возомнил себя Богом?!

– Стэф, Стэф, тормози! – шипит Кристиан, хватая брата за плечо и разворачивает к себе лицом. Второй подошедший пока не вмешивается. – Не надо. Не сейчас, – просит он.

– Да пошел ты! – огрызается близнец, скидывая с себя руки брата. – Я жду ответа! – обращается к отцу.

– Прошу прощения, – отчим игнорирует его, громко обращаясь к гостям. – Мальчик перенервничал. Все вы знаете, он тяжело переживал наш развод с бывшей женой. Проходите в дом. Там уже накрыт стол.

– Не смей говорить о матери на этом убогом мероприятии! – рычит Стэфан.

– Она даже не попрощалась с тобой, мальчишка, – шепчет отец, чтобы слышали только те, кто стоит рядом. – Ты никому не нужен, Стэфан. Кроме меня и брата. Не позорь семью!

По моей щеке потекла слеза. Я не выдержала. Стало так больно, не за себя, за мужчину, стоящего сейчас ко мне спиной.

– Стэф, – к нему подошел тот самый неизвестный гость. – Стэфан! – рычит он.

Парень дергается и переводит глаза на… друга? Вероятно, так и есть.

– Ты обещал! – он говорит таким тоном, что не слушать его невозможно. Вибрирующий голос заставляет вздрагивать. – Не надо больше… Хватит.

Стэфан молчит. Его потряхивает от напряжения. Зубы сжаты. Кристиан обнимает брата за плечи и тащит в сторону. Тот больше не сопротивляется. Опустив голову, позволяет себя увести. Михаил обнимает маму, та тихо плачет у него на плече, а я ухожу в сторону, не в силах больше оставаться здесь.

– Все будет хорошо, – слышу, отдаляясь. – Не слушай его. Стэфан просто скучает по матери.

И мама кивает, соглашаясь, принимая его правду.

Отошла к бассейну, а через миг оказалась в ледяной воде, задыхаясь от попавших в нос брызг. Я даже закричать не успела, когда меня толкнули в спину с такой силой, что на ногах удержаться не вышло.

Платье прилипло к телу, тушь щиплет глаза вперемешку с обидными слезами. На бортике, торжественно улыбаясь, стоит Лана.

– Не приближайся к нему, – брызжет ядом эта красивая стерва и, грациозно развернувшись на каблуках, покидает меня.

Стуча зубами, выбралась из воды, устроившись прямо на кафельной плитке. Какая теперь разница, испачкаю ли я платье. Оно все равно испорчено. Перед Таей ужасно стыдно. Но я ведь не виновата!

– Как же холодно! – бурчу под нос, поднимаясь на ноги.

Последние дни августа к вечеру уже больше похожи на осень. Дрожа и обнимая себя руками, пошла к уже известной мне задней двери, через которую можно незаметно попасть на второй этаж.

Никто не заметит, что я исчезла с торжества. Михаил и мама будут заняты гостями и сглаживанием выходки Стэфана. Чем заняты братья, даже не представляю. Мне не до них.

Добралась до спальни, где, снова забравшись на подушку, сладко спит Каспер. Постаралась улыбнуться малышу заледеневшими губами, проскользнув сразу в ванную. Выбирать долго не пришлось. Заткнув пробку, открыла горячую воду, скидывая с себя на пол мокрые вещи.

Зашипела, влезая в парящую ванную. Горячая вода обожгла ледяную кожу ног, но я, стиснув зубы и жмурясь, опустилась в нее полностью. Тело стало колотить крупной дрожью. Сказывается нервное напряжение ужасного дня и разница температур. Пытаюсь расслабиться, чтобы было не так больно мышцы на ногах, но пока выходит с трудом.

Мявк снизу дал понять, что я не заперла дверь.

Ну и ладно! Кто сюда сейчас войдет? Ну кроме кота.

Улыбнулась и капая на его макушку, почесала друга. Каспер забавно фыркнул, стряхивая воду, но никуда не ушел, устроившись на коврике возле меня.

– Спасибо, – говорю ему севшим голосом. – Ну вот, – выдыхаю в пустоту, – еще не хватало простыть за два дня до начала учебы.

Из ванны вышла только когда вода начала остывать. Надела носки, пижамные штаны и кофту с длинным рукавом. Залезла под плед, включила мультфильмы на ноутбуке, чтобы хоть как-то отвлечься. Мурлыкая, под бок залез Каспер, пытаясь согреть меня своим крохотным тельцем. Сейчас бы чаю горячего… с печеньем… Так захотелось, но где его взять? Спускаться вниз на кухню у меня нет никакого желания, да и сил совершенно не осталось. Глаза стали закрываться сами, когда я смогла окончательно расслабиться.

Уже на грани услышала, как кто-то вошел в комнату. Мама. Она погладила меня по волосам, поцеловала в лоб.

– Спишь? – тихо спросила.

Киваю. Глаза открывать не хочу, но решила, что должна перед ней извиниться.

– Прости, что ушла, – повернулась к родному человеку. – Просто…

– Не надо, девочка моя, – не дала мне договорить мама. – Я и не ждала, что ты сразу примешь эту ситуацию. Но благодарна, что моя дочь здесь, со мной. И на Стэфана я не злюсь. Понимаю. Миша говорил, что ему тоже будет сложно принять наш брак, – она погладила меня по волосам. – Гости уже почти разошлись. Парни уехали. А у нас самолет через пару часов, представляешь? Миша устроил сюрприз. Я и не знала, что у нас будет свадебное путешествие. Это так… так волнительно! – она цветет и сияет.

– Здорово, – улыбаюсь в ответ, но глаза снова слипаются.

– Спи, моя девочка. И будь умницей. Я буду звонить, – мама целует меня в лоб, гладит по спине и покидает комнату, выключив верхний свет.

– Хорошо, – прошептала, отключаясь и проваливаясь в темноту.

Руки Стэфана сжимаются на моей талии. Горячее дыхание опаляет кожу. Мужчина часто дышит, прижимаясь своим возбуждением к моей попке. Это так волнительно и так опасно. Нам ведь нельзя, но почему-то сопротивляться не хочется. Наоборот, я жмусь к нему, чтобы ощутить тепло, чтобы согреться в объятиях одного из своих братьев.

«А где же Крис?» – подумала, осознав, что чего-то, а точнее кого-то не хватает.

Сейчас бы ощутить его терпкий запах и утонуть в строгом взгляде. Губы Стэфана… Я снова угадала, что это именно он, по запаху. Улыбнулась. Как же это просто. Можно не видеть, ощущать, и я пойму, что это именно тот брат. Мужчина осторожно целует меня, а я все жмусь и жмусь к твердому телу, слыша его глубокое дыхание у себя над ухом.

Все снова так реально, но в этот раз я почему-то даже во сне понимаю, что это только видение. Моя маленькая тайная фантазия, о которой никто никогда не узнает. Наглая рука сводного брата забирается под пижамную кофточку, гладит пальцами кожу, вызывая настоящий озноб, будто меня касаются кусочком льда. Снова становится холодно. Я никак не могу согреться. Разворачиваюсь, утыкаясь носом в мужскую грудь.

Ощущение такое настоящее, что глаза распахиваются сами!

– Стэфан! – вижу обеспокоенный взгляд и пытаюсь отстраниться, но куда-то делись все силы. Мне по-прежнему холодно. Даже его тепло не помогает.

– Я, я, – шепчет он. – Спокойно. Иди сюда, – он не выпускает меня из рук. – Как ты поняла, что это не Крис?

– По запаху, – отвечаю честно и чувствую, как он улыбается.

– Я уже вызвал нашего семейного врача, – говорит сводный брат. – Он скоро приедет.

– Зачем? – вновь пытаюсь на него посмотреть, но ничего не выходит.

– Ты горишь, котенок. У тебя температура тридцать девять, – не стала уточнять, когда он успел померять ее. – Я приехал пару часов назад, когда все уже свалили. Нужно было забрать кое-что, ну и заглянул к тебе. А ты свернулась в клубочек и дрожишь, прижав к себе несчастного кота, – пытается шутить Стэфан, поглаживая меня ладонью по спине. – Где ты умудрилась так простыть, малыш? Днем выглядела вполне здоровой.

Легкий поцелуй в макушку показался мне невероятно интимным. О чем я думаю? Но, четко ощущая коленом эрекцию парня, понимаю, что не только у меня все мысли стекли вниз живота.

– Не знаю, – отвечаю, стуча зубами.

Признаваться в том, что это Лана виновата в моем нынешнем состоянии, не стала. Не хочу жаловаться.

– Спи, – хрипит мой сводный брат, а сам чуть приподнимает мое лицо, накрывая губы поцелуем.

Таким осторожным, таким нежным, что я тут же теряюсь, не в силах сопротивляться. Мужчина стонет, чуть толкается бедрами, потираясь возбуждением о мою ногу, проталкивает язык в рот, легко преодолевая препятствие в виде пересохших от высокой температуры губ. Пальцы Стэфа скользят ниже, касаются ягодиц. Он резко переворачивается, оказавшись сверху.

– К-хм… – вырывает меня из этого бреда посторонний голос от двери. – Смотрю, пациентка уже в полном порядке?

Стэфан тут же откатывается в сторону, встает на ноги, подпуская ко мне врача.

– Не говори никому, – просит парень. – Я заплачу за молчание.

Первые три дня я почти все время спала. Возле меня появлялись по очереди Стэфан и Тая. Ни Германа, ни Кристиана не было. Первому я была рада, по второму соскучилась. А еще по маме. Она сдержала слово и каждый вечер звонила. О том, что я заболела, не стала рассказывать, иначе эта женщина прервет свой медовый месяц и прилетит спасать дочь, а у меня и без нее спасателей здесь предостаточно.

Горячий чай с имбирем и лимоном, мед разных видов, фрукты и просто вкусняшки завалили мою тумбочку.

– Стэфан, – смеюсь, тут же закашлявшись. – Я не хочу больше, – закрываю рот ладонями, когда в него пытаются просунуть кусочек банана.

О том, что случилось в ночь, когда я заболела, мы ни разу не говорили.

– Ешь, я сказал! – шутливо рычит брат. – Ей витамины нужны, а она мне тут выделывается. Тай, ну посмотри на нее, а! – деланно возмущается он.

– Да оставь ты девчонку в покое, – девушка подошла и коснулась лба прохладной ладонью. – Ей лучше.

– Угу, а ночью опять будет стучать зубами, не давая мне спать, – Стэф закидывает несчастный банан к себе в рот.

– Еще скажи, что тебе это не нравится, – смеется Тая, заставляя меня краснеть.

Стэфан поселился в моей спальне. Он спит со мной в одной постели и прижимает к себе, когда меня колотит озноб. Все время рядом. Я уже привыкла к его присутствию в своей жизни, но постоянное ощущение, что Криса здесь не хватает, не покидает. И от этого немного стыдно перед Стэфом.

– Ладно, я уехала домой. Не шалите тут, – девушка погрозила пальцем, поцеловала меня в висок и ехидно так улыбнулась. – Хотя нет… Шалите!

Я кинула в нее подушкой Стэфана, тот, возмущенно сопя, на меня посмотрел, поглощая уже второй банан.

– И мне теперь спать на этом? – показывает пальцем на валяющийся на полу предмет интерьера.

– Я сменю наволочку, – стала вставать с постели.

– Лежать! – рявкнул брат. – Сам справлюсь, не маленький, – направился к шкафу с постельным бельем.

Это мои первые сутки без высокой температуры, но ночью я все равно прижалась к его сильной спине, обнимая рукой за пояс. Стэфан осторожно сжал мою ладошку, потом перевернулся на спину и удобно устроил рыжую голову на своем плече.

– Спи, маленькая. Спи, – поцеловал и мерно засопел, проваливаясь в сон.

Это я сплю почти все время, а он то приносит мне воду, то дает лекарства, то занимается работой, которую может сделать отсюда. Не представляю, чтобы я делала без него. А вот Наташка ни разу не позвонила с момента, как я переехала в новый дом. Мне было не до этого, а подруга, вероятно, обиделась. Надо будет поговорить с ней, когда смогу все же приступить к учебе, которую я уже начала пропускать.

Еще через пару дней мне разрешили вставать, и под присмотром сводного брата я стала перемещаться по комнате. Включила фильм, взяла расческу, чтобы хоть немного распутать колтуны, образовавшиеся в длинных волосах. Но ее тут же забрали.

– Привет, – улыбнулась я Тае.

– Я помогу, – говорит она как-то растерянно.

– Что случилось? – взволнованно спрашиваю. Мне и правда не все равно. Она стала мне очень близка.

– Ко мне Герман приехал, представляешь? – девушка осторожно распутывает мои локоны и смотрит в никуда. – Пьяный, совершенно потерянный, с разбитым в кровь лицом. Ты бы его видела! – всхлипывает подруга. – Я после учебы решила заскочить к себе, а он сидит у двери прямо на полу, откинувшись на стенку. Я так испугалась! – она садится, рядом вытирая слезы.

– А сейчас? – взяла ее дрожащие пальчики в ладонь. – Где он сейчас?

– Там, в квартире. Кое-как затащила внутрь. Хорошо, соседи не видели. Уже бы доложили родителям. Раны обработала, он даже не сопротивлялся. Я просто в ужасе! – она смотрит на меня своими красивыми темными глазищами, в которых море беспокойства.

– Езжай к нему, – говорю подруге, понимая, что мысленно она всегда с ним. – Тай, – обнимаю ее, глажу по коротким шелковистым волосам. – Езжай. Ты там нужнее.

– Думаешь? – с надеждой спрашивает девушка.

– Уверена, – стараюсь улыбнуться.

– Это отец, – вдруг произносит Тая. – Его отец. Не в первый раз уже. Но сейчас сильно, Мил. Я не представляю, что надо сделать, чтобы заслужить такое!

– Ужас, – выдыхаю, вспоминая слова Стэфана на свадьбе.

– Я поеду, ладно? Ты справишься? Где Стэфан? – миллион вопросов, но девушка уже направилась к выходу.

– Стэфан скоро вернется. В аптеку поехал, – и это чистая правда. Он буквально перед приездом Таи убежал за лекарствами.

– Я могу дождаться, – растерянно говорит она.

– Не надо. Все правда нормально, – убеждаю ее. – Позвони мне, ладно?

Кивает и быстро уходит.

Неужели Стэфан был прав? Отец Германа настоящее чудовище! Но теперь мне становится ясно, почему Гер такой: расчетливый, холодный и все время злой.

Грустить долго мне не дали. Все, что я успела, это все же расчесать и заплести в косу волосы. Стэфан вернулся с двумя пакетами очередной порции витаминов, таблеток и всякой всячины. Увидел растерянную меня, присел на корточки, бросив на полу свои покупки, и внимательно уставился прямо в глаза.

– Что успело случиться, пока меня не было? – погладил по коленке и удобнее устроился у меня в ногах.

– Тая приходила, – отвечаю брату.

– Это я знаю. Охрана сказала. Случилось чего? – продолжает сверлить меня взглядом.

Пришлось рассказать.

– Я съезжу к ней немного позже. Хорошо? – внимательно выслушав, говорит Стэфан.

– Почему не сейчас? – сама беру его за руку.

– Потому что сейчас я там буду лишним, – поясняет он. – А будешь себя лучше чувствовать и хорошо вести, возьму с собой. Заодно воздухом подышишь.

– Спасибо! – обнимаю брата за шею, ощущая тепло, без которого я себя уже не представляю, но ему об этом ни за что не скажу.

Ощущая ее тепло в своих руках, становится тоскливо. Для моего котенка я больше друг, может и правда брат, но только не мужчина, которого она хочет видеть рядом. Тот поцелуй был единственным моментом, когда во мне зародилась надежда, что тянет, что нравлюсь. Но последующие дни показали другую картинку. Она, как ребенок, который нуждается в заботе. Малышка ищет защиты у того, кто сильнее, сама того не осознавая. И даже сейчас, обнимая меня, она делает это с благодарностью, не потому что испытывает нечто большее в мою сторону. Но я пока согласен и на такой вариант. Буду хорошим братом, но рядом с ней. Тем более что Кристиан куда-то пропал. Мы не разговаривали все это время. Специально звонить и сообщать ему о том, что Милли заболела, не стал. Хочу, чтобы малышка была только моей, но она вдруг решила вспомнить о брате.

– Стэф, – она отстранилась и удобнее устроилась на постели, засунув ножки под одеяло. – А где Крис? Он тоже куда-то уехал?

Меня моментально охватила ревность. Сильная. Яркая. Она скрутила в тугой узел каждый орган, и выдох дался с трудом.

– Не знаю, – выдавил из себя, поднимаясь. Надо разобрать пакеты. Яблоки, вон, по полу уже валяются.

– Стэф, – завет малышка. – Я что-то не так сказала? Вы поссорились?

– Нет, – собрал фрукты, выложив их на небольшой столик у окна, сдвинув краски и кисти в сторону. Все равно все нужно тщательно вымыть, пусть пока так.

– Стэфан, ну я же вижу, что тебе неприятно, что я спросила о брате. Просто… просто… – она замялась.

– Соскучилась? – хмыкнул в ответ.

Мое рыжее недоразумение молчит, опустив голову.

– Милли, – вздыхаю, присаживаясь на край кровати. – Он занят. Пользуется тем, что прилетели Дрейк и Шевцов, я так думаю, – убрал рыжий локон, выбившийся из косы.

– Соскучилась… – вздыхает она, разрывая меня на части.

– Пойду покурю, – все, что смог ответить, перед тем, как покинуть спальню.

Соскучилась? Серьезно?! То есть поцелуй с братом отозвался в ее сердце тем самым чувством, которого я жду для себя? Первый! Конечно. Твою ж мать… Ее первый в жизни взрослый поцелуй. Вот откуда это! Пнул резную урну недалеко от лестницы, ведущей в дом. Ко мне тут же подлетел охранник.

– Стэфан Михайлович.

Меня передернуло от этой формулировки. Меня даже сотрудники в клубах называют по имени, пусть и на Вы. Но тут другие правила.

– Все в порядке? Помощь нужна? – интересуется он, переживая за сохранность имущества. Не за меня.

– Исчезни, – отмахнулся и пошел по дорожке в сад, снова закуривая.

Выходит, я старший брат, а Крис… А по Крису мы скучаем… Черт!

В попытке успокоиться, дошел до бассейна и замер. У его края лежит что-то блестящее, отсвечивая на солнце. Подошел. Поднял. Присмотрелся и сразу же узнал этот браслет. Тонкий, золотой с розовыми камушками. Это я покупал. Крис тогда не мог решить, что подарить навязанной невесте на какой-то праздник, уже не вспомню. Брат позвонил спросить совета. Хотел, чтобы подарок был без намека на какие-то чувства. Просто знак внимания, потому что так надо. Вместо ответа я заскочил в ближайшую ювелирку и купил его. Совсем простой, можно сказать дешевка. С полудрагоценными камнями, без изысков. И вот сейчас он валяется здесь, у края бассейна, куда в это время года уже никто не приходит, ведь есть закрытый, теплый.

Что тут делала Лана? Закралось очень нехорошее подозрение, заставившее меня быстро вернуться в дом. Малышка поднялась с кровати, убрала фрукты и что-то рисует, глядя в окно. Только набросок, но мне уже нравится.

– Милли, – позвал девушку.

Она вздрогнула от неожиданности и обеспокоенно на меня посмотрела.

– Все нормально, – зачем-то ответил.

Ведь она даже не спросила. Но, увидев в ее глазах облегчение, понял, что сделал правильно. Подошел вплотную, обнял за талию, прижимая к себе спиной. Котенок не стала сопротивляться, но и расслабиться у нее не вышло. Знаю, слишком интимно я сейчас вжимаю ее попку в свой пах, но как же хочется больше…

– Скажи-ка мне, девочка моя, – шепчу в крохотное ушко.

– Щекотно, – она передернула плечами, вызывая у меня улыбку.

Гад Каспер взял и залез мне прямо на ногу. Сел и замурлыкал. Хорошо. Если Милли захочет отойти, скажу, что не могу пошевелиться, у меня же котик.

– Ты упала в бассейн? – решил спросить прямо, уже догадываясь, как она заболела. Реакция ее тела, плотно прижатого к моему, сказала гораздо больше последовавшего за ним ответа.

– Нет, – она сделала шаг вперед, выскальзывая из моих рук и наступила на хвост несчастного кота.

Тот, жалобно мяукнув, взял и вцепился всеми своими лапами мне в ногу, на которой, собственно, сидел.

– Ай, бля! Блохастая сволочь, – шиплю, отдирая его от носка.

Милли стало смешно, но малышка помогла, и котейка плавно переместился на кровать.

– Извини, – заливисто смеется моя девочка, тут же начиная кашлять. – Ой, – пытается отдышаться.

У нее аж глаза заслезились, а у меня появился повод снова к ней прикоснуться, стерев те самые слезки с порозовевших щек.

– Ты врать не умеешь, ты в курсе? – строго смотрю на нее.

– Мама хорошо воспитала, – нервно хихикает в ответ девушка.

– Плохо она тебя воспитала, раз все равно пытаешься. Нельзя лгать врачам и… мне, – целую ее в висок, подталкиваю к кровати. – Ложись.

Она послушно устроилась, подняв Каспера на руки. Стала его поглаживать, чтобы не смотреть на меня. Молча достал из кармана и показал браслет.

– Что это? – удивленно посмотрела малышка.

– Нашел у края бассейна. Я знаю, чей это браслет, Милли. А еще знаю, что его хозяйку даже в сезон не затащишь в уличный бассейн, а уж сейчас… Сильно сомневаюсь, что она захотела освежиться.

– Мало ли когда он там оказался, – бурчит Милли.

– Зачем ты ее покрываешь? Это ведь благодаря ей ты трое суток валялась с высоченной температурой. И хорошо, что обошлось так! Без воспаления легких и других последствий. А если бы ты плавать не умела? Ты понимаешь, чем бы это закончилось?! – меня понесло. Как представил ее в том самом винном платье в этом чертовом бассейне.

– Да с чего ты взял, что это она? И при чем тут вообще бассейн?! – малышка аж подпрыгнула на постели.

– Да потому, что я не дурак, девочка. Может так кажется со стороны, но это далеко не так! И сложить два плюс два вполне в состоянии. Я видел тебя в тот день. Красивая, здоровая, – специально подчеркнул это слово. – А потом раз и температура тридцать девять.

– Может, я простыла? Было прохладно, а платье…

– Хватит, малыш, – взял ее за руку.

Котенок замолчал, поглаживая такого же мелкого, как и сама хозяйка. Последний и рад ластиться к ее рукам.

– Не говори никому, – тихо попросила она, отпустив, наконец, кота и устраивая голову на подушке. – Особенно Кристиану. Не хочу, чтобы из-за меня они поссорились, – закрыла глаза и замолчала.

– Сам разберусь. Поспи, маленькая, – коснулся губами ее щеки. – Никому больше не позволю тебя обидеть.

– Спасибо, – она поймала меня за руку, не давая уйти.

Вот и что мне делать?! Кто я для нее? И кто для нее Крис?

– Так ты сможешь мне помочь? – смотрю на Макса в ожидании ответа.

Мы три дня почти не спали. Сначала просто пили, потом занялись делами. Отец свалил – это хорошо, у меня развязаны руки. Успеть бы решить все, что задумал, до его возвращения и не думать о ней. И о том, где Стэфан. С братом я так и не поговорил. Отложил, пользуясь возможностью освободиться от брачных обязательств.

– Постараюсь, – честно ответил Шевцов. – Договор составляли грамотные юристы, Крис. Хрен подкопаешься.

– Зачем ты его подписал? – влез Дрейк, лениво потягивая минералку из бутылки.

– Потому что на тот момент считал это правильным, – отвечаю другу.

– И что же изменилось? – он усмехнулся. – Мелкая рыжая девчонка спутала планы?

– Не надо, Дим, – устало прошу его. – Ты же видишь, все непросто совсем.

– Да все как раз очень просто, – он продолжает сверлить меня своими стальными глазами. – Хорошо Алекс меня не слышит, – хохотнул друг.

Саня улетел еще вчера, дико извиняясь, но мы не дураки, понимаем, потому никто даже не думал обижаться.

– Хочешь? Бери! – заявляет он.

– Дима, – застонал я. – Она не вещь, понимаешь! К тому же сестра, пусть и сводная.

– Я тебя умоляю, Кристиан Реваль, – он откинул голову назад на спинку кожаного диванчика в моем кабинете. – Ты правильный, аж противно! И куда тебя привела твоя мораль? М? Ты сейчас сидишь тут и пытаешься избавиться от бабы, которая нахуй тебе не сдалась! А появилась она у тебя почему?

Макс заржал, вспоминая мой недавний ответ.

– Вот-вот, – Дима тоже улыбнулся. – Подумай об этом, ладно?

– И что прикажешь мне делать? Наплевать на брата, на возможные слухи, которые могут сказаться на бизнесе семьи и замутить с малышкой? – возмущенно посмотрел на обоих парней. – Ну что? Что. Мне. Делать?

– Расслабиться, – заявляет Максим. – Пока у нас это неплохо получалось. А потом? Потом обсудить все со Стэфаном. Попробовать договориться с братом.

– Он не отдаст ее мне, – пытаюсь объяснить.

– Поделите, – усмехается Дрейк. Этот, как всегда, в своем репертуаре. – Не смотри так на меня. Не вижу проблемы! Вы шикарно друг друга дополняете. Девчонка будет счастлива заполучить сразу обоих.

– Не говори ерунды, – начинаю злиться. – У нее и мужчины-то ни разу не было, а тут сразу двое. Нет, Дим. Не тот вариант. Да и, если честно, делить ее я ни с кем не хочу. Это же не придорожная шлюха, – поморщился, представляя себе телку с ярко-красными губами в чулках сеткой.

– Бля, какой же ты упертый, – вздыхает он, сжимает в кулак пустую бутылку. Та жалобно скрипит и съеживается, затем летит прицельно в мусорное ведро. – Поговори с братом! Все, что тебе сейчас нужно сделать – это засунуть в жопу свою гребаную гордость и помириться с ним! У него есть только ты, Крис. У тебя – только он. И ты знаешь об этом прекрасно, так какого хрена устраиваешь этот детский сад?! Макс поможет тебе с этой бумажкой. Правда же, Шевцов? – выдергивает из задумчивости Макса.

– Хз, – коротко отвечает он и снова погружается в свои мысли.

– Слушай, а там есть пункт про измену? Может, ее трахнуть? А ты застал и все, мол, сердце разбила, не буду жениться, – заржали все.

– И кто же будет счастливчиком? Не сам ли пойдешь на эту «жертву»? – во всю прикалываюсь над лучшим другом.

– Не, – поморщился он. – Я мудак, конечно, но трахать твою невесту ни-ни, уж извини.

– И на том спасибо, хотя заманчиво, – настроение снова стало падать. Из сейфа на стол перекочевала последняя бутылка шикарного карибского рома.

– Не смотри на нее так грустно, – лыбится Демон. – Я привезу тебе еще.

– Сам полечу, – говорю ему. – Надо увидеть мать и попросить, чтобы связалась со Стэфаном.

– С собой его возьми, – бурчит Макс. – Заодно и поговорите. В самолете у Вас будет мно-о-ого времени.

– Я ради такого дела даже свой тебе дам попользоваться, – самодовольно заявляет Дима.

– Спасибо, своими силами справлюсь, – отвечаю, разливая по стаканам дорогой алкоголь.

– Гордый, сука, – смеется друг. – Но я все равно тебя люблю. Тащи сюда эту дрянь. Будем снова пить и думать, что делать с твоей Ланой. Бля, даже имя мерзкое. Бесит!

В полумраке кабинета зазвенели стаканы, ударяясь друг об друга. Дружный мужской смех под старые байки из юности звучал до глубокой ночи, пока я вдруг не решил, что хочу домой. Не в свою квартиру, где меня наверняка ждет истеричка Лана, а в дом, где я вырос. Где даже счастлив был когда-то, пока все не стало рушиться как карточный домик. Возможно, просто я повзрослел и стал видеть то, что не замечал пацаном. А еще я соскучился по брату. Дима прав. Кроме нас самих друг у друга больше никого нет.

Отправив друзей на такси в отель Демона, поехал к себе. Шатаясь, вошел во двор, красиво освещенный ночными лампочками и фонарями, утонувшими в высоких деревьях. Прошел к лестнице и опустился на нее, почти не ощущая холода ночи. Поднял глаза к звездному небу, по которому плывут редкие облачка, подгоняемые ветром. Вернуть бы все назад… Увы, это невозможно. Остается исправлять собственные ошибки и позволить себе любить. Вот так просто, как сказал друг, распустить постоянно натянутую внутри пружину и задохнуться в ее постели от наслаждения. Ощутить вновь вкус желанных губ. Запах малины от ее кожи. Знает ли она, что свела меня с ума? Нет, наверное. Милли на брата смотрит с теплом, демонстративно игнорируя меня. Сам виноват. Все испортил.

– Скучаешь? – услышал голос, заставивший вздрогнуть от неожиданности.

– Здравствуй, брат, – смотрю на него почти протрезвевшим взглядом.

Стэфан подошел ко мне, поставив на землю какой-то пакет. Присел рядом, на те же холодные ступеньки.

– Где ты был? – спросил он, не глядя на меня.

– Пил. Не заметно? – отвечаю честно.

– Так и подумал, – он даже не улыбнулся. – Макс поможет?

– Сказал, что попробует, но ничего не может обещать, – пожал плечами и, чуть отставив руки назад, уперся ладонями в лестничную площадку, устраиваясь удобнее.

– Этот сможет, вот увидишь, – искренне пытается подбодрить меня моя копия.

– Я не могу отдать тебе ее, Стэфан. Прости, я… – закрываю глаза, делаю вдох.

Холодный воздух врывается в легкие, распределяясь по всему телу и немного успокаивая. Брат прикурил, чиркнув зажигалкой, и выдал неожиданный ответ:

– Значит, будет по-честному, – выпустил он в темноту клуб серого дыма.

– Это как? – не понял его и сел в обратное положение, чтобы видеть лицо Стэфа.

– Да очень просто, – он улыбнулся как-то по-мальчишески, как умеет только он. – Пусть выбирает сама. А мы рядом будем. Помогать, поддерживать, завоевывать. Должна же она определиться, рядом с кем из нас сердце малышки стучит чаще?!

– Наверное, – удивляюсь его словам. А потом в очередной раз корю отца за то, что он так недооценивает брата.

Стэфан – умница. Он принимает правильные решения. Вот и сейчас помогает нам не потерять друг друга и дает шанс обоим попытать свое счастье.

– Ты же понимаешь, – продолжил он. – Что второму придется отступить, если она сделает выбор.

Киваю.

– Тогда удачи нам, брат, – вновь улыбается Стэф, протягивая мне ладонь.

– Пусть борьба будет честной, – пожимаю его руку, еще не зная, на что подписываюсь.

– Ну-у-у… – ехидно сощурил он глаза. – Посмотрим.

Получил от меня подзатыльник, и мы вместе посмеялись. Как же мне его не хватало все эти дни.

Двое совершенно одинаковых, если не считать одежды, мужчин вошли в мою спальню уже поздно ночью. Комната моментально наполнилась осенней свежестью, легким запахом алкоголя и сигарет, а также ими… Такими разными, но такими одинаковыми мужчинами. Я уже пыталась разделить их в своей голове. Не вышло.

Стэфана не было слишком долго. Он так и не взял меня с собой к Тае, посчитав, что я слишком слаба. Оказался прав. К ночи вновь тридцать семь с небольшим. Неприятно, но вполне терпимо, чтобы зарыться с головой под одеяло и спокойно подумать, к примеру, о странном поведении сводного брата, настроение которого кидало из стороны в сторону, как брошенный на ветер лист бумаги.

Прокрутила этот день заново. Его и свои слова. Поведение. Прикосновения. Взгляды. Наш поцелуй в ночь, когда я заболела. От воспоминаний о нем по телу прокатилась приятная волна тепла, собравшись где-то внизу живота уютным комочком. Приятные ощущения, заставившие прикрыть глаза и словно наяву ощутить его губы, прикасающиеся к моим. Осторожный, ласковый… Затем это прикосновение вдруг стало более настойчивым, немного дерзким, жадным. Это не Стэфан. Нет. Так целуется его брат. В нем скрыта невероятная сила, мощь, которую он пытается обуздать, но у него получается все хуже.

Я теряюсь в этих воспоминаниях, растворяюсь в карих глазах каждого из них, позволяя себе, пока никто не видит, мечтать. Ведь больше ничего нельзя. Они не должны узнать о моих чувствах. Никто не должен. Я не имею право любить их, но отчего-то так тоскливо, когда нет рядом каждого из мужчин. И вот сейчас, когда они оба вновь ворвались в мою комнату, возвращая к реальности, я съежилась и закрылась, запретив себе впускать этих двоих глубже, чем они уже успели забраться. Сопротивляться до последнего этим невероятным улыбкам ради них самих. Ради мамы. Я буду сидеть тихо-тихо, чтобы никому не мешать, чтобы меня никто не заметил. Я делала так всегда и мне было комфортно в этом маленьком мире.

Только все меняется… Я меняюсь.

– Тише ты, – шепчет один из братьев, когда второй на что-то наткнулся в темноте и это что-то с грохотом упало на пол. – Котенок спит.

Улыбаюсь под одеялом. Мне почему-то кажется, что это Стэфан. Он часто называет меня так. Стараюсь не спугнуть, не выдать себя. Пусть уходят. Им нельзя здесь быть. Я дальше справлю сама, выйду на учебу и постараюсь забыться. Прохладная ладонь нашла мой лоб забравшись под временное укрытие. От нее пахнет дымом. Точно Стэфан.

– Температуры вроде нет, – произносит мужчина, отнимая ладонь.

Кровать прогибается под чужим весом, и в нос ударяет другой запах. Терпкий одеколон, смешанный со свежим перегаром. Кристиан. Так вот где он пропадал. Мужчина тянет за край одеяла. В глаза бьёт неяркий свет ночника, который он успел включить. Жмурюсь, а он тихо смеется.

– Так и знал, что ты не спишь. Привет, мелкая, – внимательно на меня смотрит. – Прости, что исчез. Дела. Как ты себя чувствуешь?

Сзади кровать продавил своим телом Стэфан. К его присутствию у себя за спиной я уже привыкла, потому отреагировала гораздо спокойнее. А вот прикосновения Криса к ладони вызвали целую бурю бешеных эмоций в моем измученном простудой теле. Он взял мою ладошку в свою огромную руку, поднес к губам и не коснулся ее. Сделал вдох, прикрывая глаза всего на миг. Отпустил и снова улыбнулся.

Мне нравится его улыбка. Вот еще одно отличие братьев. У Стэфана она ярче, а Крис даже радоваться пытается сдержанно.

– Нормально, – наконец отрываюсь от его блестящих от опьянения глаз. – Стэфан, – обращаюсь к мужчине за спиной, который уже нагло заполз ко мне под одеяло.

– Что? – смеется мужчина. – Я замерз, между прочим. Холодно там. – Он двигается еще ближе, прижимается твердым торсом, заставляя меня машинально закусить нижнюю губу.

– Одеваться надо, – говорю ему, отодвигаясь к краю. Упираюсь в Криса. Дальше бежать некуда. – Ребят, идите спать. Оба. Пожалуйста, – пищу жалобно.

Меня накрывает какая-то необъяснимая паника. Парни не торопятся уходить. Я оказалась между ними. Стэфан обнимает меня за талию, касаясь обнаженной кожи. Это как легкий удар тока. Вроде не больно, но так бодрит. Он слегка поглаживает пальцами кожу под задравшейся футболкой, учащая мое дыхание и пульс где-то в голове. Тепло внизу живота превращается в нечто большее. В желание. Такое постыдное, запретное. Оно просачивается, оставляя следы на нижнем белье. Машинально сжимаю ноги так сильно, как могу. Что же будет, если… Нет! Даже думать не хочу об этом! Скинула руку брата с себя и поправила одежду. Этот жесть не остался незамеченным вторым мужчиной.

– Стэф, – рыкнул он недовольно. – Руки!

Тот послушно их убрал и даже продемонстрировал вытащим из-под одеяла.

– Милли права. Надо идти спать, – Кристиан вновь стал серьезным.

– Я ночую здесь последние дни, – заявляет Стэфан и вставать не собирается.

– Больше нет, – отвечает ему Крис.

Вижу его напряженные мышцы даже через одежду. Красивый, сильный… Нельзя, Милли! Ругаю себя и отвожу взгляд. Но наблюдательный Крис успевает его заметить, довольно улыбается и поднимается с моей постели.

– Идем, брат, – зовет он Стэфана. – Мы вроде договорились.

Стало ужасно интересно, о чем таком они успели договориться?

– Сладких снов, – горячее дыхание Стэфана обдает мое ухо, заставляя задержать дыхание. – Если вдруг станет хуже, – продолжает интимно шептать мне сводный брат совершенно банальные вещи, от которых почему-то так ноет все тело. Оно просто умоляет, чтобы этот невыносимый мужчина вернул свою руку на место и продолжил то, что начал ранее.

«И Криса сюда!» – подсказывает совершенно очумевший от происходящего мозг.

– Дверь моей спальни не заперта, – добивает меня Стэфан, все же едва касаясь губами мочки уха.

Слышу настоящее рычание от Кристиана. Мама! Где же ты?!

– Просто позови. Ладно? – отстраняется, и мне вдруг становится холодно.

Укутываюсь сильнее и киваю.

– Умница.

Поцелуй в висок и в спальне я остаюсь одна, готовая выть от чувств, раздирающих меня изнутри.

Переваривая последние сутки, я прикрыл глаза, чтобы провалиться в сон хотя бы на несколько часов, но моим мечтам не суждено сбыться. Предрассветную тишину комнаты разрезал звонок мобильника, лежащего у меня в кармане штанов и отдающего вибрацией прямо в задницу. Поморщившись, сгоняя сонную муть, глянул на экран. Отец.

– Не разбудил? – дебильный вопрос от родителя в такое-то время.

– Нет, ну что ты? – отвечаю с сарказмом. – Сейчас уже пять утра, – пытаюсь рукой хоть немного продрать слипающиеся глаза. – Я давно уже не сплю.

– Не ерничай! Чем ты занимался все эти дни, Кристиан? – его тоном сейчас можно металл резать, а у меня тупо закрываются веки.

– Делами, – бормочу в ответ.

– Чем?! – орёт в трубку отец. – Чем таким важным ты был занят, пустив все на самотёк и отменив две важные встречи?!

– Не ори, – отвечаю совершенно спокойно.

То ли мой сонный мозг ещё ни хрена не соображает, то ли мне и правда плевать.

– Ты там в конец оборзел, Кристиан? – продолжает разоряться предок. – Мы возвращаемся через пару дней.

– Уже? – равнодушно интересуюсь.

– Как выяснилось, мне больше не на кого оставить дела. Я разочарован, сын. Прилечу, поговорим, – нехорошая пауза, и он меня добивает, окончательно лишая возможности поспать: – Я дал согласие Державину-старшему на изменение даты свадьбы.

– Без моего согласия… – рычу в трубку, но отец не даёт договорить.

– А я больше не собираюсь у тебя спрашивать! Ты просрал крупную сделку. Очень выгодную сделку, Кристиан! Когда отменил все договорённости, решая личные вопросы. Я тоже решил отменить нашу с тобой договорённость. Свадьба через месяц. И чтобы больше ни одной шлюхи в твоей постели! Только невеста! – он сбросил вызов.

– Да пошёл ты! – ору, швыряя телефон в стену. Тот глухо об неё бьётся и падает на пол. – А-а-а! Как же меня все это достало! – подрываюсь с кровати, хватаю совершенно целый мобильник.

Только пара царапин и все. Даже не отключился. Не зря столько стоит. Не зря.

Дрожащими от нервов пальцами набираю заветный номер. Макс спит ещё скорее всего. Время ранее. Гудок. Второй. Третий…

– Ну же! Возьми чертову трубку! – мечусь по комнате раненым зверем.

– Чё тебе надо в такую рань? – хрипло отвечает друг.

– Ты в отеле? – задаю встречный вопрос.

– Нет, блядь! В публичном доме! – огрызается этот засранец.

– Скоро приеду, – заявляю ему, сбрасывая вызов, пока Макс не выдал мне навигационные координаты в своей манере.

И как я раньше не допер?! Все же элементарно просто в теории. Осуществить будет гораздо сложнее, но, если выгорит, отец больше не сможет управлять нашими жизнями и все свои связи ему придется засунуть в задницу. Я ударю по самому больному. Лишь бы Макс помог. В поддержке брата я абсолютно уверен, потому, не разбудив его, стал собираться в тот самый отель.

Быстро умывшись холодной водой, чтобы согнать остатки сна, надел голубые джинсы, белую футболку и светло-серую толстовку с капюшоном. На ноги белые кроссовками. Редко так одеваюсь, но сейчас совершенно нет желания заморачиваться брюками и рубашками. Сбегая вниз по лестнице, вспомнил, что надо бы проведать малышку Милли, но желание как можно быстрее обсудить всю реальность моей задумки с Шевцовым подгоняет вперед.

– Ты чего не спишь? – увидел крохотное рыжее недоразумение в милой пижаме вместо вчерашней футболки.

Девушка смотрит на меня сонными глазами, что-то активно соображая.

– Стэф, я за водой ходила, – бурчит она, демонстрируя высокий стакан с прозрачной жидкостью.

Закатываю глаза.

– Кристиан, – поправляю ее.

Но то, что она нас перепутала, задело за живое.

– Ой… – щечки тут же порозовели. – Прости, просто, – окидывает меня взглядом с ног до головы. – Так одевается обычно Стэфан.

– Ничего, – ободряюще улыбаюсь и подхожу ближе, оказавшись почти вплотную к своему котенку. – А так?

Она делает глубокий вдох и улыбается.

– Точно, Крис. Я научусь. Никак не придумаю, как это сделать, – быстро бормочет малышка, а я не слышу ни хрена.

Смотрю на ее пухлые розовые губы, на такой уютный, домашний вид, и ехать уже никуда не хочется. Хочется снова впиться в ее рот поцелуем. Что я и делаю, обнимая Милли за талию одной рукой, второй придержав голову, чтобы не крутилась.

– Крис… – выдыхает она вероятно в попытке меня остановить, но больше ничего сказать не успевает.

Я врываюсь в ее приоткрытый ротик, ловя нежный язычок, лаская своим, играясь, посасывая. Крохотные ладошки сжимаются на моей толстовке, тянут ее вниз. Не могу остановиться. Не хочу. Моя девочка. Чуть прикусывая губки, тут же вылизываю их языком, впитывая ее частое шумное дыхание. Она совершенно растерялась, а я нагло пользуюсь этим, сильнее прижимая девушку к себе. Прерываю поцелуй, чтобы сделать вдох. Смотрю в ее летние глаза с огромными зрачками.

– Ты, – шепчу ей хрипло. – Моя слабость, – убираю волосы с красивого лица. – Я помню, что ты просила так больше не делать, – вдох. Выдох. Новый вдох. – Не могу. Прости, – дарю себе еще одно быстрое касание к ее припухшим, так ничего и не ответившим губам. Ухожу, испугавшись вновь потерять контроль, как это чуть не случилось в прошлый раз.

Милли проводила меня молчаливым ошарашенным взглядом.

Обернувшись у двери, чтобы посмотреть на нее, увидел то, что мне видеть было не положено. Моя девочка прижала тонкие пальчики к губам и улыбнулась, не замечая моего взгляда.

Да! Да! Да! Не прогнала. Не сбежала, как было тогда. Ей понравилось! Мои шансы отвоевать Милли у брата стремительно возросли.

Купив по дороге ароматный кофе в высоком коричневом стакане с крышкой, я часа за полтора добрался до отеля «BOSTON». Шикарное место встретило меня утренней суетой и приветливыми улыбками сотрудников. Прошел к лифту через просторный современный холл без дебильных красных дорожек и прочего хлама. Парень, стоящий возле него, поинтересовался, куда я направляюсь.

– Номер Дмитрия Дрейка, – отвечаю ему.

Двери лифта распахиваются. Секунда. Две. Три. Уши на миг заложило от скоростного подъема. Мы на месте. Сунул парнишке в карман пару тысячных купюр чаевых и пошел ломиться в апартаменты друзей.

– И чего тебе не спится в такую рань? – усмехается помятый Дима, лично открыв мне дверь в одних тонких штанах.

– Есть идея. Но без вашей помощи мне этого не сделать.

Друг кивнул, приглашая меня войти.

– Рассказывай, – из одной из спален вышел сонный Макс. – Не смотри на меня так, я еще даже не протрезвел толком.

– Всю ночь бухали, что ли? – усмехнулся в ответ, глядя, как Шевцов присосался к бутылке с минералкой, затем малость позеленел и свали в туалет. – А ты не пил? – удивленно разглядываю относительно свежего Демона.

– Меньше, – отмахивается он и падает в кресло со всех своих метр девяносто.

Пока Макс приходил в чувство, Димка заказал нам завтрак. За большую кружку кофе я сказал ему отдельное «спасибо».

– Ну, – недовольное от Шевцова, у которого с шеи свисает влажное полотенце. – Рассказывай. Что, мы зря подорвались в такую рань?

– Я из наследника должен превратиться в равноправного партнера своего отца.

Парни внимательно на меня уставились. Мне кажется, даже дышать перестали.

– Сейчас, – начинаю объяснять. – У него есть рычаги давления. Он постоянно манипулирует, давит, угрожает, если не подчиняешься.

У Димы бровь забавно поползла вверх. Макс упер локти в колени, положил подбородок на сложенные ладони и продолжает внимательно меня слушать.

– Если же я стану партнером, эти рычаги исчезнут. Но чтобы окончательно и навсегда избавиться от этой зависимости, свою часть бизнеса я продам. Будем со Стэфаном развиваться дальше в сфере развлечений. Там, – я улыбнулся. – Где люди едят, пьют и трахаются, всегда будут деньги.

– Согласен, – кивнул Дима. – Я помогу вывезти эту идею заграницу, чтобы и там в полной мере узнали, что такое клубы «Инферно» от близнецов Реваль. Только вот совесть тебя сожрет, Кристиан. Это я могу так поступить, Макс может. Даже Стэфан. Ты – нет. Семейные ценности хорошо вбили тебе в голову, друг. Именно потому ты до сих пор вертишься рядом с отцом. Ты все еще боишься его разочаровать, как было десять лет назад.

– Я не говорил, что будет легко, – отвечаю, отвернувшись к огромному витражному окну.

– И что? – как-то ехидно усмехается Максим. – Даже новоявленную сестренку не жалко? Ты же понимаешь, что девочку тут же выдадут замуж за того самого нового владельца доли в бизнесе. А если не за него, так все равно куда-нибудь, да выгодно пристроят. Герман все? Отвалился?

– На счет Гера пока не знаю. Не видел еще. А Милли… Ее мы просто оттуда заберем, – отвечаю без тени улыбки.

– Мы? – тут уже пришла пора и бровям Максима взлететь вверх.

– Значит, все-таки поделили, – ехидно делает свои выводы Дрейк.

– Договорились. Оставили выбор за ней. Но даже если малышка выберет Германа…

От мужского гогота даже окна в номере задрожали.

– Чё вы ржете? Я для примера. Так вот, если выбор не падет на кого-то из нас, мы все равно ее заберем.

– Офигенный выбор! Без выбора! А еще у нее есть мама, – напоминают друзья.

– Она поглощена новым замужеством. Любовь и все такое. Ей можно даже не говорить. Милли совершеннолетняя.

– Допустим, – соглашается Макс. – Чем нужно помочь? Есть конкретные предложения? Сроки?

– Я предлагаю начать с простого, – вновь включается Дима. – Крис, составь список тех, с кем проще всего договориться и при этом он не станет болтать. И еще, у вас со Стэфаном равные доли в семейном бизнесе?

Отрицательно качаю головой.

– Странно, ну ладно. Полагаю, у тебя немного больше. И так, мы складываем твой процент и процент твоего брата. Сколько недостает?

– Двадцать четыре, – говорю другу.

– Бля, ну папочка и жмот. Ладно, хрен с ним. Все пятьдесят мы точно не соберем, но тебе и не надо, Крис. Надо еще процентов десять, и ты сделаешь жизнь родителя невыносимой.

– Согласен, – кивает Макс. – Всех купить не удастся. Предполагаю, дураков нет. Пройтись по мелким держателям акций. Пусть это будет чистая тридцатка, но ты представь себе, если она попадет в руки отца Германа, к примеру. Не хочешь выкупить свободу еще и другу? Того глядишь, он от вашей девчонки отстанет в знак благодарности, – без тени усмешки раскладывает варианты Шевцов. – Или можно откупиться ими от брака с Ланой, чтобы Державин забыл про этот брачный договор. Вариантов масса. Выбирай, – закончил Максим и устало опрокинулся на спинку кресла. – Бошка болит, – стонет он. – Можно я сдохну, а? Ну только сегодня, пожа-а-алуйста.

– Нет! – в два голоса рявкнули на него.

– Злые вы. Уйду я от вас, – поднимается он с кресла и отправляется в спальню. – Крис, с юридической стороны я помогу, – говорит уже от двери. – Буду лично сопровождать все твои сделки. Особенно, когда будешь продавать. Без меня ни одной бумажки не вздумай подписывать, – не дождавшись ответа, Максим скрылся в комнате.

– Все будет нормально, – поддерживает меня Дима. – Идея шикарная.

– Реализовать бы, – поднимаюсь и подаю руку другу. Надо домой. Спать.

– Сделаем, – подмигнул он и сжал мою ладонь.

Всю дорогу до особняка я проверял свои контакты, пытаясь вычленить тех, с кого лучше начать, но бессонная ночь путает мысли, и думать совершенно не выходит. А заехав во двор, я моментально проснулся и помчался к своей маленькой рыжей девочке.

Милли сидит на холодных ступеньках и плачет.

– Эй, котенок, – зову ее.

Вместо ответа моя сводная сестренка поднимает зареванный взгляд, а затем и вовсе кидается в мои объятия, обнимая за пояс и снова заходясь в плаче.

– Что случилось? Кто тебя обидел? Где Стэфан? – посыпался на меня поток вопросов от сводного брата. – Ты чего на ледяные ступеньки уселась? Давай-ка, поднимайся, – Крис ухватил меня за талию и рывком поставил на ноги. – Маленькая, – шепчет он, прижимая к себе. – Кому голову оторвать?

– Мне, – всхлипываю в ответ.

– За что? – мужчина тихо смеется, не торопясь отпускать. Наоборот. Он крепче прижал меня к своему телу.

Теперь я слышу, как громко бьётся его сердце.

– Каспер пропал, – слезы новым потоком льются из глаз. Как представлю, что он где-то один, ему страшно, а если дверью придавят…

– Твою ж… – ругается Крис. – Я думал что-то серьезное стряслось, а она кота потеряла! Милли, ну он же кот! Что ему будет?

– Он маленький, понимаешь? – поднимаю на него зареванные красные глаза. – Совсем еще крошка. А если не вернется? А если на него наступят? Он подумает, что я его бросила, – говорю дрожащим голосом.

Крис только закатывает глаза, но терпеливо слушает. Хорошо хоть не смеется больше. Но все равно захотелось от него отойти, что я и попыталась сделать, но мужчина удержал.

– Тише, – он целует меня в висок. – Сейчас поищем твоего кота. Надо было пнуть персонал, они бы помогли. Все с ним будет нормально, не реви.

– Что случилось?

Я не успела оглянуться, как со спины на моей талии оказались еще одни мужские руки. Стэфан. Стало совершенно некомфортно.

– Ты обидел? – обращается он к брату, а я пытаюсь вывернуться из этих объятий.

«Ну вот же, ты об этом мечтала! Оба близнеца тут, обнимают тебя», – услужливо подсказывает мозг. Но я гоню эту мысль и снова пытаюсь освободиться.

Ни один из братьев не собирается уступать. Ощущается напряжение одного и второго. Ну нет! Вот этого я хочу меньше всего.

– Пустите, – прошу тихо.

Не слышат.

– Да пустите же! – кричу на них.

Первым отступает Стэфан. Его руки плавно соскальзывают с моего тела. Следом шаг назад делает Кристиан.

– Я пошла Каспера искать, – стараюсь не смотреть на мужчин.

– Я помогу, – говорит Крис.

– И я, – присоединяется Стэфан.

Но нашим планам сбыться не суждено. Ворота открылись, и во двор въехала машина. Из нее с гордо поднятой головой, как всегда, красивая, элегантная, вышла Лана. Лицо Кристиана перекосило. Стэф только довольно усмехнулся и подтолкнул меня в спину в сторону входа.

– Идем, котенок. Крису сейчас будет не до Каспера. А ты только избавилась от температуры, – тепло улыбнулся брат.

Он совершенно прав. Завтра последний осмотр перед выпиской, и я смогу окунуться в мир студенчества, про который столько слышала. Позволив Стэфану приобнять меня за плечи, стала вновь звать непоседливого дымчатого малыша.

– Лишь бы на улицу не сбежал, – шепчу себе под нос.

Стэф крепко сжал мою ладошку и свернул под лестницу.

– Каспер! – завизжала я, схватив сжавшегося котенка. Прижала к груди, стала гладить и целовать. – Я даже не знала, что тут есть ниша, – поворачиваюсь к сводному брату.

– Ну вот теперь будешь знать. У меня в детстве тоже кот был. Он даже взрослым сюда прятался от большого количества посторонних людей. Не дом, а проходной двор, – недовольно бурчит Стэф. – Каспер, скорее всего, из комнаты выскочил, а дальше растерялся и в итоге забился сюда. Прямо как ты, – смеется мужчина.

– В смысле? – праведно возмутилась в ответ.

– Тоже все время норовишь спрятаться, – он взъерошил мои волосы и вновь протянул руку. – Идем, покормим его, что ли. Да и самим не помешает перекусить.

Пока Каспер с аппетитом поедал мягкий корм из своей миски, а Стэфан ушел за обедом для нас, я устроилась на постели с любимым блокнотом и карандашом, чтобы нарисовать этого мелкого пушистого паразита, заставившего меня так понервничать. Из коридора послышались голоса. Лана зло шипит что-то Крису, тот, не повышая голоса, отвечает. Что именно, разобрать не вышло, да и какое мне дело? Они почти муж и жена.

«Но ты ведь ревнуешь, дуреха», – вновь мозг решил, что я слишком расслабилась и напомнил о чувствах, раздирающих изнутри.

Понимая, что с Ланой мне не сравниться, я вспомнила ледяной бассейн и поежилась, а еще все вдруг стихло. Да так, что заложило уши. Отложив блокнот с карандашом, соскользнула с кровати и тихо подошла к двери.

Ни единого звука. Приоткрыла. Никого. Уже выдохнула, как услышала возмущенный вопль Ланы.

– Да ты охренел, Стэфан?! Обвинять меня?!

Любопытство взяло верх. Я пошла на звук. Обнаружила обоих парней и невесту сводного брата в спальне Криса. Прижалась к двери. Я хорошо воспитанная девочка! Я знаю, что подслушивать не хорошо, но там что-то происходит, и ноги никак не хотят уходить.

– Крис, ты веришь ему? Да он опять обдолбался и несет чушь! – продолжает она разоряться в полной тишине.

Увидеть бы сейчас лицо Кристиана. Прикрыла глаза и представила плотно сжатые губы, которые целовали меня совсем недавно. Строго сдвинутые густые темные брови и проницательный взгляд, способный заморозить что угодно в самый жаркий день. И вместо того, чтобы испугаться подкинутой воображением картинки, улыбнулась.

– Я похож на идиота? – интересуется «мое воображение». – Ты думаешь, я не узнаю браслет, который покупал мой брат? – усмехается он.

– Что?! – новая волна негодования от Ланы. – Да ты… Да как ты мог?!

– Ну вот, хоть это отрицать перестала, – это уже Стэфан.

Я догадалась по интонациям. В нем больше ехидства и какой-то стервозности, что ли.

– Имей смелость признать очевидное. Это ты столкнула Милли в бассейн!

– Больно надо! – фыркнула Лана. – Да если и так? Что ты сделаешь? Она сама виновата! Вы посмотрите на себя? Носитесь за ней, как два мальчишки, словно вам по восемнадцать, и вы девчонку впервые увидели! Что в ней такого? Она лучше меня в постели? Да я сомневаюсь, что она вообще на что-то способна!

– Достаточно, – обманчиво спокойный голос Кристиана, от которого мне все же стало не по себе. – Ты могла убить ее, понимаешь?

Вновь представила его строгий взгляд.

– Пф-ф… – только и ответила Лана. – Большая потеря!

Раздалось настоящее рычание одного из мужчин, затем быстрые шумные шаги, и в момент, когда ручка двери опустилась вниз, я пулей вернулась в комнату. Уже там, прислонившись к стене, чтобы отдышаться, услышала грохот и мимо моей спальни кто-то прошел.

Меня аж колотит от злости. И ничего не сказала! Ничего! Ее могли угробить, а эта глупая девчонка просто промолчала. И Стэф сразу не сказал. А Лана стоит, смотрит на меня своими глазищами и невинно хлопает ресницами. Там даже, кажется, слеза упала с парочки. Отвернулся к окну, чтобы успокоиться. Стэфан взбесился и ушел, оставив мне разбираться с навязанной невестой. Раздавшийся с улицы рев мотора возвестил о том, что брат уехал. Достал сигарету и закурил прямо в комнате, только чуть приоткрыв створку.

– Крис, – зовет Лана.

– Пошла вон, – отвечаю, выбрасывая в пространство облачко дыма. Сколько раз собирался бросить, но с такой нервотрепкой все никак не выходит.

– Кристиан Реваль, я приехала поговорить, – чуть громче и требовательней заявляет девушка.

– Поговорили уже. Нет ни малейшего желания продолжить, – делаю еще одну глубокую затяжку.

Вновь рев мотора. Стэфан вернулся. Быстро он. Интересно, куда мотался? С этой стороны мне не видно его, только слышен шум с улицы, когда открыто окно.

– Крис, – ощущаю руки Ланы у себя на поясе. Она проталкивает под мои сложенные и обнимает прижимаясь сзади. – Хороший мой, – шепчет в спину. – Я ведь безумно люблю тебя, ты знаешь. Я ревную, Кристиан. А ты бы не ревновал? Ну поставь себя на мое место: ей все внимание, тот поцелуй и… ты постоянно ее защищаешь. А как же я? Крис, мы столько времени уже вместе. Я ведь нравилась тебе, я помню. Помню, какой у нас был секс. Знаю, каким ты можешь быть с женщиной. И вот, я вижу, что ты с ней. Ты смотришь на эту пигалицу так, как никогда не смотрел на меня. Почему, Крис? Что со мной не так?

Молчу, слушая этот монолог. Не знаю, что ответить. Правда не знаю. Влюбился в Милли? Да. Этот ответ уже получен. Перестал бояться гнева и разочарования отца? Не уверен на все сто, что полностью избавился от этого чувства. Наверное, так можно объяснить то, что сейчас я не вышвырнул ее, как сделал бы тот же Стэфан, а стою и слушаю всхлипы и признания.

– Давай разорвем обоюдно этот чертов договор, – говорю, когда Лана замолчала.

Ее пальчики нервно стиснули мою футболку.

– Проблема решится сама собой. Отпусти меня. Я люблю другую. Да я даже не хочу тебя, – скидываю ее руки и поворачиваюсь к девушке лицом. – Чувствую себя импотентом. Не встает! Чего ты ждешь от меня? Пылкого чувства? Его не будет, извини. Стэф прекрасно договорился с Таей и не трепет себе нервы…

– Тая – влюбленная дура. Она любит чудовище, – фыркает Лана. – А я люблю тебя и не собираюсь сдаваться, Крис. И еще, я решила, что нам было бы неплохо пожить здесь. Ты посмотришь, как строят отношения нормальные люди, – заявляет с намеком на моего отца. – А я, – довольно улыбается, – обзаведусь подругой. Почему нет? Должна же я подружиться с младшей сестренкой будущего мужа. Может хоть одеваться ее научу нормально.

– Не смей! – делаю шаг к ней, она от меня и все так же улыбается.

– А я уже.

– Что. Ты. Уже?! – меня снова колотит.

– С отцом твоим утром говорила. Они же завтра прилетают, ты знаешь?

Машинально киваю.

– Ну вот, я чего и приехала сегодня. Новость тебе сообщить. Михаил дал добро, и мы до свадьбы поживем здесь. И можешь не помогать мне с вещами. Сама перевезу все, что нужно на ближайший месяц. А ты, – глядя на мою реакцию, Лана торжествует. Ее глаза горят от того, что маленькая победа осталась за ней. – Можешь хоть в трусах ходить, – хихикает. – А лучше без, – вновь подходит вплотную. Трется об меня, словно голодная кошка. Обнимает за шею и целует в плотно сжатые губы.

– Ой, – слышу от двери. – Извините! – Милли пулей вылетает обратно за дверь.

– Твою ж мать… – рычу, отстраняя от себя Лану и откидываю голову, упираясь затылком в прохладное стекло.

Успокоившись, выскочил следом, но не нашел ее ни в комнате, ни во всем доме. Зато нашел во дворе. Она сидит в беседке, закутавшись в толстовку брата, и смотрит, как Стэфан избивает боксерскую грушу, сверкая голым торсом. На скамейке возле нее стоит большая бутылка воды и корзинка с красиво упакованными сладостями. Теперь понятно, куда, психанув, ездил Стэф. В магазин, он тут рядом совсем. Подозреваю, хотел прокатиться, но в последний момент отчего-то передумал.

– Семейная идиллия, – слышу за спиной довольное урчание. Лана обошла меня, больно оцарапав ногтем спину прямо через ткань футболки.

Стэфан замер, увидев, как девушка подошла и села на скамейку рядом с нашей малышкой.

– Ну что? – улыбнулась она Милли. – Будем мириться?

– Лана, – рычит Стэфан.

– Ой, – она только отмахнулась от брата, как от назойливой мухи. – Мальчики, идите займитесь делами. А девочки тут разберутся сами. Правда ведь? – вновь смотрит на растерявшуюся малышку.

Но тут она вдруг берет и согласно кивает.

– Я не оставлю вас наедине, – говорит Стэфан. – Проходили уже.

– Да прекрати ты. Ну погорячилась. С кем не бывает? Тем более у меня был повод злиться. Но! – она поднимает вверх свой наманикюренный пальчик. – Я все осознала и решила извиниться. Честно-честно. Мы ведь скоро станем родственниками. Глупо воевать, тем более по такому поводу. Ты со мной согласна?

Милли снова кивает.

– Ну вот видите. Идите, ребят, идите. Мы без вас разберемся. Сейчас, вон, – кивает в сторону дома, – залезем в закрома моего будущего тестя, стырим бутылку шикарного вина и поговорим.

– Что-то мне так хочется нажраться, брат, – говорю Стэфану. – Составишь компанию?

Стэфан еще несколько мнут молча на меня смотрел, прежде чем уйти. Волосы влажные от пота, капельки стекают по красивому лица, по груди и прессу. Захотелось подойти и стереть их ладонью, прикоснувшись к разгоряченному мужчине. Но Кристиан увел брата. Вместо них к нам подошел один из охранников. Лана попыталась его отшить, но мужчина сказал, что подчиняется только хозяевам дома. Девушка решила просто его игнорировать, а я – выслушать невесту сводного брата.

Подхватив маленький подарок в виде разнообразных сладостей, пошла в дом следом за красивой молодой женщиной. Несмотря на всю ее стервозность, мне есть чему у нее научиться. Например, самооценке. А еще защищать себя. Парни не могут быть все время рядом, да и держаться мне от них лучше как можно дальше. Я все с ужасом жду появления Германа. В своей голове вновь попыталась сопоставить нежную, добрую и светлую Таю и этого наглого, жестокого мужчину. Никак не вяжется, но она искренне влюблена в него. Наверное, есть за что. Я буду только рада, если он останется с ней.

– О чем задумалась? – поинтересовалась Лана, когда я споткнулась о ступеньку перед входом.

– Ни о чем, – только отмахнулась. Рядом с ней некомфортно, но нужно пересилить себя, потому я даже попыталась улыбнуться.

– К тебе? Или… – она задумалась, когда мы оказались внутри особняка. – К тебе, – ответила на свой же вопрос. – С тебя бокалы и какие-нибудь фрукты, а я пошла за вином. Встречаемся в комнате.

Мы разошлись в разные стороны. Бокалы нашла быстро, а вот с фруктами оказалось сложнее. Долго думала, что лучше взять. Остановилась на красном крупном винограде и клубнике. Надеюсь, что-то из этого подойдет. Лану обнаружила уже у себя в спальне. Она по-хозяйски освободила небольшой столик, на котором лежат мои краски и кисти, придвинула его к кровати и ловко открыла темную бутылку с красивой этикеткой.

– Ну наконец-то, – улыбнулась она. – Чего так долго?

– Подойдет? – поставила на столик бокалы и тарелку с фруктами. Сняла с запястья корзинку со сладостями и водрузила туда же.

– Клубника – нет, – сморщила носик девушка, – а вот виноград – самое оно.

По бокалам красиво полилась рубиновая жидкость. Лана поднесла свой бокал к свету, покрутила его и довольно улыбнулась.

– Ты только посмотри, как оно играет. Шикарный цвет. Что скажешь, художница?

– Красиво, – подтвердила.

И правда, вино очень насыщенного бордового цвета. На солнце напоминает драгоценный камень. Вдохнула аромат дорогого напитка. И неожиданный пряный аромат ворвался в ноздри.

– М-м-м… Это очень необычное вино. Его делает один знакомый винодел Михаила во Франции и присылает сюда. Эксклюзив. Здесь ты его не встретишь на полках магазинов. Но мы ему не скажем, а я сомневаюсь, что он будет пересчитывать бутылки, – хихикнула Лана, делая первый глоток, тут же жмурится от удовольствия.

Я же не тороплюсь притрагиваться к алкоголю, зная, что с непривычки быстро захмелею, а рядом с ней мне почему-то страшно полностью расслабляться. Чтобы не обидеть девушку, прижалась к прозрачному бокалу, всего лишь намочив губы. Облизнула их языком, ощущая необычный вкус этого напитка.

Лана включила тихую музыку на моем ноутбуке, села в кресло и молча допила свой первый бокал.

– Я хочу серьезно с тобой поговорить, – она прикрыла на миг свои красивые глаза с накрашенными темными ресницами. – Ты пей-пей. Когда еще нам выпадет возможность попробовать этой вкуснятины и будь зайкой, налей мне еще. Вставать не хочется.

Я взяла со столика бутылку и переставила на прикроватную тумбочку так, чтобы девушка смогла дотянуться.

– Ну можно и так, – она только пожала плечами. – Милли… Откуда, кстати, такое странное имя?

– Мама хотела что-то необычное, чтобы точно ни у кого больше не было, – улыбнулась, вспоминая, как она когда-то отвечала мне на такой же вопрос. – Долго перебирала, скрещивала разные имена, пока не родилось мое.

– Понятно, – Лана усмехнулась. – все творческие люди немножко с тараканами.

– Да нет же, – вступилась за единственного родного человека. – Она просто хотела, чтобы было не как у всех, считая меня особенной.

– Ну… Она не ошиблась, – как-то странно протянула девушка. – А теперь к делу, – вместо бокала в ее руку перекочевала вся бутылка вина. Пусть, я все равно больше одного бокала пить не стану. – Хочу тебя попросить во избежание неприятных казусов, что произошел недавно, отшей Кристиана. Я люблю его, понимаешь? У нас свадьба скоро, и он не сможет от нее отвертеться. Когда мы поженимся, я сделаю все, чтобы влюбить его в себя, но ты мне мешаешь. Забери себе Стэфана. Он раздолбай, конечно, но внешне такой же, – она снова усмехнулась и отпила из бутылки. – Ты, кстати, научилась их различать уже? – внимательно на меня смотрит.

– Иногда, – признаюсь честно.

– Ой, – она рассмеялась, – Я тоже долго путалась, но постепенно смогла разглядеть, насколько они разные. У них даже взгляд отличается. Можешь начать с этого. У Криса он…

– Более жесткий, – продолжаю за нее. – Холодный, а у с Стэфана теплый, мальчишеский.

– Ну вот, а говоришь, что не различаешь. Милли, нам с тобой воевать глупо. Мы можем просто их поделить. Зачем тебе двое? Ты не потянешь. – Лана делает еще один большой глоток вина. – Стэфан! – вдруг кричит девушка. – Исчезни, я еще никого не убила! И даже не покусала.

Услышав быстро удаляющиеся от моей приоткрытой двери шаги, рассмеялась.

– Вот же засранец! – возмутилась Лана.

– Переживает, – я устроилась на кровати, отставив почти нетронутый бокал в сторону. Каспер подходить отказался, забравшись в свой домик, который подарила ему Тая. И оттуда, с высоты, внимательно следит за нами.

– Я же вижу, – решила она продолжить, – тебе и самой некомфортно от такого внимания. У них сейчас включилось банальное соперничество, понимаешь? Мужчины – им важно доказать, что каждый из них чего-то стоит. И переезд этот я задумала специально. Крис все равно пасется тут теперь ежедневно, хотя раньше даже пару раз в месяц затянуть было сложно. Я буду рядом с ним, перетяну максимально все внимание на себя, а ты позволь Стэфану стать ближе.

– Нам нельзя, – говорю тихо, прекрасно понимая, что в ее словах есть здравый смысл.

– Ой! Я тебя умоляю! Вы же не кровные родственники. Да вы, по сути, вообще никто друг другу. Так что забудь это свое «нельзя»! Какая чушь! Мы еще и Таю сюда подключим. Будет у нас бабская коалиция, – смеется Лана. – И еще, за бассейн я извиняться не собираюсь! Тут ты виновата сама, уж прости, детка. Но я же умная девочка, – самодовольно улыбается. – Я не буду с тобой воевать, а попробую помочь и всем будет хорошо. Ты получишь своего мужчину, я своего. Я даже Михаила могу взять на себя, чтобы в случае чего он не стал мешать. Тем более он не делает на Стэфана больших ставок. У него на уме одни тачки, клубы да бухло. Ну так что? – внимательный взгляд на меня. – Согласна заключить перемирие?

– Да, – согласилась, еще не зная, что уже этой ночью все наши договоренности рассыпятся в прах.

Получив от меня положительный ответ, Лана ушла к себе, прихватив остатки вина. Я, медленно попивая свое и поглаживая перебравшегося на колени котенка, все думала, не зря ли согласилась и чем это может грозить. Но потом улыбнулась и переключила свои мысли на будущую учебу. От нетерпения даже пальчики стали подрагивать. Отставив бокал, подошла к шкафу, чтобы выбрать наряд для первого дня. Нужно же произвести впечатление! Не хочу, чтобы во мне видели какую-то скучную заучку. Хочу найти новых друзей. Начать новую жизнь, ведь похоже подруга, которую я так любила и доверяла, исчезла из нее, так и не объяснив, в чем я перед ней провинилась. Она не отвечает на звонки или вовсе сбрасывает. Это так странно, но разбираться мне не хочется. Я нашла Таю, от которой исходит столько тепла, что в его лучиках можно греться. Очень жаль, что она влюбилась не в того человека. Но как же глупо рассуждать об этом, если сама влюбилась сразу в двоих.

Тщательно подбирая наряд, я допила вкусное вино. Вернула на место столик, бережно разложив на нем все атрибуты художника. Так захотелось рисовать, что я не удержалась и взялась за кисти. На холсте все отчётливее стала проявляться мечта. Небольшой домик на живописном берегу реки вдалеке от большого города. За ним сосновый лес с высоченными древними деревьями. От воды отражаются блики солнца. На стареньком бревне у самой ее кромки сидит большой дымчатый кот и с любопытством смотрит на прозрачную гладь в поисках рыбки. И все это только для меня. Никто не указывает как жить. Не заставляет постоянно переезжать. В гости будут приезжать мама и близкие друзья, может, даже близнецы заглянут, а я буду работать из дома, создавая дизайнерские проекты, вкладывая в них частичку себя, чтобы заказчику наверняка понравилось. И рисовать…

Увлекшись, не заметила, как на город опустился вечер. В сумерках двор засиял огнями фонарей и лампочек.

– Может, когда-нибудь моя мечта сбудется? – спросила у Каспера, но кот конечно же не ответил.

Перекусив фруктами, включила фильм и устроилась под одеялом, только иногда искоса поглядывая на холст с улыбкой. В какой момент я провалилась в темноту, уже и не вспомнить.

– М-м-м… – разнесся по комнате стон.

Мне снится потрясающий сон. Мужские руки нежно ласкают кожу, задевая чувствительны соски прямо через тонкую маечку. Низ живота приятно ноет от возбуждения. Наглые губы бесстыдно прикусывают мочку уха, горячий язык проникает глубже, я выгибаюсь от удовольствия. Его пальцы касаются самого сокровенного прямо через влажные трусики, слегка надавливают.

«Кажется, сейчас я лишусь девственности», – отметил мозг, и меня будто ошпарило кипятком! Распахнула ресницы и увидела напротив его карие, затуманенные желанием и алкоголем, глаза.

– Стэф!

А он только рассмеялся, откидываясь на мягкие подушки, и накрыл мои губы жадным поцелуем.

– Что ты тут делаешь?! – раздаётся от двери злое рычание.

В мою комнату вошёл Кристиан.

Ой, что сейчас буде-е-ет!

Я накрылась одеялом с головой, сгорая от стыда и прячась от надвигающегося скандала. Остатки сна окончательно смело. Я пытаюсь отдышаться и прийти в себя. Низ живота сладко ноет, требуя продолжения. Я все еще ощущаю рядом горячее полуголое тело одного из сводных братьев.

– Покоряю любимую девочку, – не особенно трезво произносит Стэф.

– Мы же договорились! – рык от Кристиана, и тяжелые шаги стихли возле моей постели.

– Ну я же не виноват, что ты ничего не предпринимаешь, – усмехается мужчина рядом со мной. – А я не хочу больше ждать. Слышишь, котенок? – обращается он ко мне и тянет одеяло, чтобы видеть мое лицо. – Сделай выбор.

Дышит мне в губы и вновь целует, но Крис хватает брата за руку и рывком стягивает с постели. Тот громко падает на пол, но тут же поднимается на ноги.

– Мы договорились! – вновь рычит мужчина.

– Крис, добиваться ее тебе никто не запрещал! – Стеф делает шаг назад и упирается ногами в тумбочку.

Ночник качнулся, но не упал.

– Я был несколько занят, – сквозь зубы отвечает Крис. – Ты знаешь, что за задница сейчас творится в моей жизни!

– Угу, – хихикает брат. – Она спит в твоей комнате.

Напряжение достигло пика. По лицу Кристиана ходят желваки, а Стэфан намеренно заводит его еще сильнее. Он пьян и нервничает. Если ничего не предпринять, будет драка.

– Хватит! – говорю обоим, но они продолжают сверлить друг друга уничтожающими взглядами.

Соскочила с кровати прямо в трусиках и встала между ними. Задрав голову, смотрю то на одного, то на другого.

– Я прошу вас, – пытаюсь до них достучаться. – Все слишком далеко зашло. Так нельзя, слышите?

Но меня не слышат. Слишком много эмоций скопилось в каждом из них.

– Я не хочу всего этого. Не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня. Чтобы вообще ссорились между собой. Не надо, пожалуйста.

Вместо ответа Кристиан берет меня за руку, тянет к себе и целует без предупреждения. Сразу глубоко, врываясь в рот языком, захватывая власть над телом и разумом. Я теряюсь всего на миг, но, когда руки Стэфана ложатся на бедра и тянут на себя, выставляю вперед ладони, упираясь в грудь Криса. Его громыхающее сердце бьется, отдавая в ладонь. Он прерывает поцелуй, Стэфан дергает на себя, вжимая попкой в возбужденный пах. Губы Криса блестят от влажного поцелуя, а мне нужно включить голову и прекратить все это.

– Уходите, – прошу их, почти умоляю. – Оба! Убирайтесь из моей комнаты! – кричу от отчаяния.

Слезы душат от разных чувств: обида от того, что не слышат; желание быть рядом с каждым из них, неправильное, неприличное, но безмерно сильное. С трудом преодолевая начинающуюся истерику, вновь смотрю на каждого из мужчин.

– Уходите, – повторяю и сажусь на постель.

Это подействовало отрезвляюще. Кристиан перестал убивать взглядом свою копию и обратил внимание на меня. Он присел на корточки, взял мои ладошки в свои, поднес к губам, но не коснулся.

– Прости. Честно стараюсь держаться в стороне, но ни черта не выходит.

– О чем вы договорились? – не поднимая ресниц, спрашиваю упавшим голосом. – Поспорили? Только честно, пожалуйста.

– Нет, маленькая, – Стэфан оказался рядом, обойдя брата, присел на постель рядом со мной. Убрал за спину длинные волосы, поцеловал в висок.

Руки Криса моментально напряглись, он сдавил мои ладони сильнее, причиняя легкую боль.

– Не в коем случае. Мы решили дать тебе возможность выбрать самостоятельно, к кому тебя тянет, с кем из нас ты хочешь остаться. Второй отступит, но никто не говорил о том, что нельзя бороться за тебя. Сегодня я сильно перегнул. Прости, – новый поцелуй в висок.

– Что мне сделать, чтобы это прекратилось?

Глянула на Криса, который продолжает молчать. Я жду ответа от него и получаю.

– Выбрать. Идем, брат, – он поднимается на ноги. – Стэфан! – повышает голос, когда тот не двигается с места.

Через минуту я осталась в спальне одна. Слезы закончились так же внезапно, как и начались. Осталась лишь странная пустота и замешательство. Непонимание, что мне с ними делать и что делать с собой. Надеюсь, с приездом родителей все встанет на свои места, иначе они передерутся, и я буду в этом виновата, потому что не могу сделать выбор. Не получается.

За окном едва занимается рассвет. Я больше так и не смогла уснуть после визита близнецов. Сначала слышала, как они ругаются в коридоре, потом вышла Лана и все стихло. А моё сердце не хочет успокаиваться. Я уже час мечусь по комнате. Попыталась взяться за кисти, но ничего не вышло. Через несколько часов приедет мама. Почему меня это больше не радует?

Слова Кристина не выходят из головы: «Сделать выбор».

Как? Кто бы мне ответил. Они делят меня, уже не скрывая, словно я игрушка, которую купили одному брату, а второму вдруг захотелось такую же. Не думают, что причиняют боль друг другу и мне. Может, перемирие с Ланой не такая плохая идея? Она отвлечет внимание Криса на себя, а я смогу разобраться. А если не выйдет? Снова в бассейн? Или ещё хуже… Не представляю, чего от неё ожидать.

Посоветоваться не с кем. К маме с таким точно не пойдёшь, Тая занята Германом, единственная подруга бросила. Нужно разобраться самой. Пора, наконец, повзрослеть!

Вытащила из шкафа старого плюшевого медведя. Его подарила мама, когда мне исполнилось пять лет. Коричневый мех давно свалялся, глаза – бусинки потерлись, бантик в клетку потерял прежний вид. Но это все равно моя самая любимая игрушка.

Я усадила его на подушки, взяла на руки Каспера, стала поглаживать его по спинке. Котейка довольно замурлыкал, а я поняла, что сейчас в этой комнате все, с кем я могу посоветоваться и поделиться. Моё прошлое и моё настоящее.

– Как разделить их я просто не представляю, – произнесла вслух, глядя на старого мишку. – Стэфан, – при мыслях о нем я начала улыбаться. – Он добрый, заботливый, внимательный… Родной. Да, так и есть. А Крис. Кристиан рассудительный и строгий, он немного жёсткий, властный, но его поцелуи дарят тепло, они будто разжигают во мне огонь, о котором я раньше не подозревала. Рядом с ним надёжно и спокойно. А ещё он воспитывает меня… Нас обоих.

Нервно хихикнула, представив, как мы со Стэфом сидим на маленьких деревянных стульчиках, а Крис отчитывает нас за плохое поведение. Щеки тут же вспыхнули, ведь сегодня примерно так и было, только вместо стульчика постель, а игры давно перестали быть детскими.

– Скажи, что мне делать? – обратилась к старому плюшевому другу. – Я люблю их обоих, – понизила голос до шёпота. – Сильно-сильно, понимаешь? Не могу разделить. Да и не хочу, – если честно. Но между нами столько всего: запреты, условности, этика, семья, свадьба Криса. Можно перечислять до бесконечности все, что будет постоянно мешать таким отношениям. Не хочу этой свадьбы! – гордо подняла подбородок выше. – И союза с Ланой не хочу!

– Вот и правильно, – услышала за спиной мужской голос, а следом за ним сильные руки прижали меня к горячему телу.

Кристиан. Мне даже поворачиваться не нужно. Я знаю, что это именно он. Не стала вырываться, позволяя мужчине быть рядом. Он стоит молча, раздувая дыханием волосы на макушке.

– Дай мне время, – просит он. – Я все улажу. Два-три месяца, Милли. И все будет хорошо, я обещаю тебе.

– Я не хочу, чтобы ты ссорился с братом, – осторожно опустила кота на кровать и положила ладони поверх напряжённый согнутых рук сводного брата.

– Это сложно, – отвечает он. – Сегодняшняя пьяная выходка была перегибом. За что Стэф получил по морде.

Попыталась поднять голову, чтобы увидеть сейчас его лицо, но мне неудобно, а менять позу он не захотел, просто прижав меня к себе плотнее.

– Я об этом и говорю, Крис! Я нет хочу, чтобы было так! Понимаешь?

– Я слышал твой монолог…

– Это был диалог вообще-то! – возмутилась, и мы вместе рассмеялись.

– Пусть будет так, – его дыхание стало гораздо спокойнее. Кристиан немного расслабил руки, но я все ещё стою и наслаждаюсь его теплом. – Всё, что я прошу, Милли – время. Совсем немного. Пожалуйста.

– А у меня есть выбор? – интересуюсь, уже прокручивая в голове все, что он смогу услышать, и щеки стали нестерпимо гореть. Как же стыдно.

– Нет, – усмехается он. – Ты вляпалась, малыш, по свои самые очаровательные ушки. Особенно после всего, что я услышал.

– Крис, я…

– Все. Стэфану я пока ничего говорить не буду, у нас с ним есть очень важное дело. А то, что я услышал, останется между нами. Все позже, малыш. Потерпи.

– Хорошо, – это все, что мне остается сделать. Поверить и согласиться.

– И ещё, Милли. Никакой дружбы с Ланой! Держись от неё как можно дальше. Поняла?

Молчу.

– Не слышу ответа? – строго требует мужчина.

– Да, – мой короткий ответ.

– Спасибо, – он дарит мне лёгкий поцелуй в висок, и становится холодно, когда Кристиан покидает комнату, но вместе с тем мне стало чуточку легче.

Услышала, как отъезжают ворота. Накинув курточку, побежала вниз. Вылетела во двор и с разбега обняла маму, которая только вышла из машины. Михаил тихо рассмеялся и стал отдавать распоряжения, чтобы заносили вещи. Я все же рада, что она вернулась. Мамочка гладит меня по волосам, по спине.

– Как ты, моя хорошая? Уже успела соскучиться? – только часто киваю в ответ и прижимаюсь к родному человеку.

– Ну все, девочки. Обнимашки будут в доме. Прохладно тут. Заболеете, – подал голос хозяин дома, и мы послушно поплелись внутрь, обнимаясь и улыбаясь друг другу. – Вот точно, мамина дочка, – смеется он. – Даже не поздоровалась.

– Простите. С возвращением, – посмотрела на мужчину.

– Спасибо, Милли. Парни здесь? – спросил он.

– Да. И Лана тоже, – настроение, как расшатанный маятник: при мысли о ней, резко упало вниз, но рядом мама, и оно вновь скачет вверх.

– Прекрасно. Вся семья в сборе.

И ни слова о Тае. Я думала, спросит, но нет. Ничего. Это так странно. Нужно ей обязательно позвонить днем. Его реакция, точнее ее отсутствие, меня насторожило и взволновало.

– Ты чего не спишь в такое время? – спросила мама, когда мы уже поднялись на второй этаж. – Тебе же на занятия.

– Тебя ждала, – нагло вру. – Я дома сегодня останусь. Ничего страшного не случиться.

Как только скрыть от нее визит доктора? Иначе лекции по поводу того, что скрыла простуду, точно не избежать. Мама только подозрительно на меня посмотрела, но спорить не стала. Видно, что она устала после долгого перелета.

Дверь в мою спальню приоткрылась. В нее скользнула женская фигурка. Прикрыл глаза и через приспущенные ресницы наблюдаю, как Лана проходит вглубь комнаты, обходит кровать и присаживается на ее край.

– Ты не спишь, – тихо говорит девушка. – Сегодня ужасная ночь. Никто не спит. Там, кстати, приехал твой отец.

– Мне похер. Что ты здесь забыла? – даже не пытаюсь встать.

– Стэф, знаю, что мы не дружим, но нас объединяет кое-что важное и ценное для обоих. Твой брат.

Уже интересно.

– Думаю, Крис не обрадуется, узнав, что ты считаешь его вещью, – откровенно насмехаюсь над девушкой.

– Не придирайся к словам. Ты понял, о чем я говорю, – недовольно сопит невеста моего брата.

– Пока нет. Ты ж не объясняешь, а мне так в челюсть заехали, что я несколько туго соображаю. Что тебе надо, Лана? – начинаю злиться.

– Переспи с этой рыжей соплячкой, – заявляет она.

Я аж приподнялся на локтях и сощурил глаза.

– Что, блядь?! Что ты несешь, недоразумение?! – Реально думал, может, послышалось?

– А что такого противоестественного я у тебя прошу? Ты все равно ее хочешь, так возьми! И Крис успокоится. Она ему интересна, пока девственница, а как только эта проблемка решится…

– Я, конечно, знал, что ты дура, – просто охреневаю от услышанного. – Но не думал, что настолько! Ты к кому пришла искать союза? Ко мне? К брату своего будущего мужа?! Лана, да я сдохну, но ничего против Криса не сделаю!

– Да почему сразу «против»?! Стэфан, я далеко не идиотка и мужиков хорошо знаю. Появилась перед глазами вся такая невинная овечка и вы поплыли. Оба. Но стоит лишить ее единственного плюса и убедиться, что в постели девчонка полный ноль, вам станет скучно и вы угомонитесь! Стэф, да вы с братом ссориться перестанете. Ты просто подумай!

– Пошла вон, – говорю обманчиво спокойно. – Конченая тупая стерва! Вон, я сказал! И не смей приближаться к Милли. Придушу!

– Идиот, – она гордо подняла подбородок и быстро пошла к двери. – Я тебе предложила реальную возможность убить двух, а то и трех зайцев одновременно, а ты…

Стал подниматься с постели, чтобы вышвырнуть ее, но Лана выскочила сама, вякнув напоследок:

– Сами напросились!

– Ну-ну, – усмехнулся уже в пустой комнате и рухнул обратно на кровать. – Что же ты сделаешь, интересно? Ну не стоит у него на тебя, смирилась бы уже.

Дожил. Сам с собой разговариваю.

В попытках заснуть провалялся еще часа два, затем плюнул на это бесполезное занятие. Быстрый душ, оделся и покинул родительский дом, так и не встретившись с отцом и его новой женой. Нет ни малейшего желания находиться в этом серпентарии. Малышку бы еще оттуда забрать. Но Кристиан после того, как дал мне в морду, обещал поделиться идеей, как нам все разрулить. Мы договорились с братом обсудить этот вопрос в нашем клубе, но до встречи еще вагон времени, так что нужно посетить друга. Точнее, подругу друга, ведь, по моим сведениям, Гер еще обитает там.

Уперев палец в дверной звонок, стою и не отпускаю. Да, я вредная сволочь! Особенно после бессонной ночи, да еще и с похмелья. Сонная, растрепанная Тая в беспорядочно запахнутом халате открыла мне дверь. В глазах столько удивления, что аж неудобно стало.

– Помешал? – рассматриваю красивую девушку с головы до ног и обратно.

– Тай, кому там не спится?! – слышу возмущенный вопль друга.

– Ну, я вижу ты его вылечила, – довольно улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Стэфан? – удивленный вопрос от Германа.

– Да я, я. Решил узнать, не сдох ли ты тут еще. Вижу, – оценил друга с побитой мордой и простыней на бедрах. – Не сдох. Рад за вас, – собрался все же уйти. Не хочется мешать.

– Заходи, – тихо говорит Тая, отступая от двери.

– Уверена?

Кивает.

– Ну ладно. Угостите кофе. Пожалуйста.

Хозяйка квартиры убежала на кухню, а Гер по-хозяйски провел меня в гостиную.

– Рассказывай.

– Да нечего рассказывать, Стэф. Заебало. Это была последняя капля. У меня два треснутых ребра, сломан нос и легкое сотрясение. Первые сутки жить не хотелось от слова «совсем». Меня так ломало, друг. Просто наизнанку выворачивало. Так было хреново и обидно. Если бы не Тая, я бы сиганул с моста прямо в своей тачке.

– Прекрати, – красивая хрупкая девушка обняла его за шею. – Все будет хорошо.

– Да что будет хорошо, Тай?! Кому я теперь нужен? Отец перекрыл все счета, кроме одного, о котором он даже не подозревает, но там денег, Стэф, не так чтобы много. По его настоянию меня отчислили из универа и мать не помогла. С работы, как ты уже догадался, он меня тоже выпер. Квартиру забрал. Так что я как побитый щенок. Хотя, почему как, верно? Побитой собакой приполз к ней. Тая не выгнала, врача вызвала, меня подлатали. Сейчас на таблетках, нервах и вот, благодаря ей еще держусь. Ты понимаешь, – Гер пристально на меня посмотрел. – Вас ждет тоже самое, если вы начнете открыто сопротивляться!

– Нет, – отвечаю Герману. – У нас есть свой бизнес. Мы…

– Да нет у вас ни хуя своего! – заводится парень. – Квартира тоже была моя. Тачка. Он все забрал! Все, понимаешь? Еще и на тот свет чуть не отправил. Реваль-старший сожрет вас живьем и не подавится, Стэф. – Гер устало облокотился на спинку мягкого кресла и закрыл глаза. – Голова болит, – стонет он. – Снова чертова голова.

Тая куда-то убежала. Через минуту вернулась с таблетками и стаканом воды.

– Спасибо, крошка, – он поцеловал ей руку и выпил лекарство.

– Крис что-то задумал, – говорю другу. – Ты поможешь, если что?

– Если только морально, – усмехается Амиров. – Я теперь пустое место.

– Мне другого от тебя никогда и не требовалось. Ты знаешь. Тай, – обратился к девушке. – А как твоя семья отнеслась к тому, что вы фактически живете вместе?

– Ее батя – мировой мужик, – вместо Таи ответил Герман. – Он был у нас буквально пару дней назад. Долго говорили. Он даже выпил, прикинь! Пару стаканов вискаря. Я охренел. Но договоренность с твоим отцом отменил. Так что пока живем, да, детка? – тепло глянул он на свою девушку.

А я радуюсь за друга. Понимаю, что готов вот так же лишиться последних штанов за нежный взгляд своей девочки.

– А что будет дальше, я не знаю, Стэф. Но мне давно не было так легко. Никогда.

Выпив кофе и искренне порадовавшись за друзей, а еще немножко за себя, ведь женитьба на Тае отпала сама собой, покинул их уютное жилище, отправившись в клуб. Там мы встретились с Крисом, не обсуждая ночную ссору, сразу перешли к делу. Он изложил свою идею. Затем приехал Дрейк и расписал все это в цифрах на бумаге, получив от брата список тех, кого нужно обработать. У нас есть меньше месяца, чтобы избавить брата от Ланы, а там уже все остальное пойдет по цепной. Не обрадовали меня лишь слова Димы перед уходом.

– Стэфан, пора тебе поговорить с матерью, – заявил старый друг.

– Почему я? – но тут же осекся, понимая, что Кристиан нужен здесь. – Понял. Сделаю.

– Ну вот и отлично! Я сгоняю домой на пару дней, вернусь и мы начнем развлекаться, – подмигнул Демон, попрощался и свалил заниматься своими важными делами.

– Крис, а Милли? – меня напрягает то, что придется оставить ее наедине с ним, Ланой, отцом. Пусть и на несколько дней, но все же.

– Я присмотрю, – говорит брат. – Тебе придется мне довериться в этом вопросе, Стэфан. У нас должно все получиться.

– Согласен. Гер поддержит. Тая тоже, – сказал ему.

– Вот и отлично, – улыбнулся Кристиан. – У нас много сильных союзников, брат. А значит мы справимся.

Стэф решил, что, если ломать себя, так лучше сразу, пока не передумал, и уже ночью он улетает на встречу с нашей матерью. Моя же задача на завтра: провести встречу с одним из партнеров отца. Он первый в моем списке, как самый заинтересованный в том, что я могу предложить. А сейчас, сжав яйца в кулак, еду к отцу, ведь благодаря Лане мы живем теперь у него.

– Добрый вечер, – поздоровался с Инной. – Кристиан, – помог женщине сориентироваться. Она виновато улыбнулась и кивнула.

По дороге заскочил к Милли. Малышка счастливо собирает сумку. Завтра ее первый учебный день. Хорошо! Чем меньше она будет проводить времени здесь, тем лучше.

«Потерпи, моя девочка. Скоро я тебя заберу», – прошептал ей мысленно, но отвлекать не стал, отправившись сразу к себе.

Не успел войти в спальню, как мне на шею кинулась навязанная невеста. На ее лице счастливая улыбка, глаза сияют. Девушка потянулась к моим губам, но я отстранился. Затем и вовсе от нее отошел. Лана настойчиво взяла меня за руку и, улыбаясь, потянула к выходу.

– Что происходит? – спрашиваю у нее, останавливаясь и не позволяя утянуть себя дальше.

– У меня такие новости, Крис! – она аж подпрыгивает на месте от нетерпения.

– Слушаю, – честно говоря, я напрягся.

– Ну уж нет, – заявляет эта стерва. – Скоро ужин. Идем. Я сообщу сразу всем.

– Лана… – рычу на девушку.

Она только отмахивается от меня.

– Жду тебя внизу, – говорит и скрывается на лестнице.

Крайне поганое предчувствие от того, что она вновь что-то выкинет, засвербело в груди, но я так устал за прошедший день, что, на ходу скинув одежду, отправился под теплый душ. Мягкая ткань домашних штанов приятно легла на чистое тело. Сверху белая футболка и домашние мягкие туфли. Вполне сойдет для «семейных» посиделок.

Уже в коридоре столкнулся с Милли. Малышка тут же покраснела и отвернулась. Поймал ее за руку, осторожно притягивая к себе.

– Все в порядке? – пытаюсь рассмотреть ее эмоции, но девушка прячется, опустив голову. – Эй, котенок? – зову ее. Я думал, ночное откровение немного нас сблизило.

– Да, – она высвобождает тонкую ручку из моей ладони.

– Не похоже, – все еще пытаюсь понять, что не так.

– Все хорошо. Правда, – поднимает на меня свои красивые глазки. – Просто эта ночь… Мне так неудобно, и я думала о твоих словах…

– Кристиан, ну ты идешь? – возмущается снизу Лана.

– Милли, – стараюсь тепло ей улыбнуться, игнорируя вопли снизу. – Все будет хорошо, я ведь обещал.

Кивает.

– Ну вот. Я держу свое слово. Прекращай копаться в себе. Я услышал. Все понял. Остальное не имеет никакого значения. Мне просто нужно время. И ты дала мне его, помнишь?

Вновь кивает, отчего красно-рыжие локоны забавно падают на лицо. Не удержался, заправил их за ухо, и мы вместе спустились вниз под недовольное сопение моей невесты.

В столовой вновь суета. Персонал накрывает большой стол, завершая последние приготовления. Хозяин поместья стоит в стороне, сосредоточенно разговаривая по телефону. Увидев меня, отец тут же прервал беседу, внимательно изучая мой внешний, абсолютно невозмутимый вид.

– Здравствуй, сын, – он подошел и первым протянул руку.

– Здравствуй… – неловкая пауза. – Отец, – не подав ему руки в ответ, прошел на свое место.

– Даже так, – хмыкнул он.

– Да. Зачем тебе моя рука, если ты не считаешь родного сына за человека? – откинулся на спинку стула, с пренебрежением глядя прямо в лицо родителю.

– Так, мальчики, прекратите, – вклинилась Инна, но мы так на нее посмотрели, что женщина сделала шаг назад, а потом и вовсе отошла к дочери.

Вот и правильно. Милли сейчас очень нужна поддержка.

– Что за муха тебя укусила? – холодно интересуется папочка.

– Я прозрел, – бросаю небрежно в ответ.

Поединок взглядов продолжается. Еще немного и они столкнутся в невидимом поединке.

– Не похоже! Кажется, ты, наоборот, сошел с ума! Или ты решил что? – усмехается он. – Все это тебе больше не нужно? – обводит рукой пространство. – Не нужно твоему брату? Вы взрослые, самостоятельные мужчины? У вас бизнес?

Молчу, слушая в очередной раз старую песню.

– А что бы ты делал, сын, не будь у тебя известной фамилии, связей и денег отца?

– Жил, – пожал плечами. – Любил, – выдохнул с тоской. – Был бы кому-то нужен, – поймал на себе взгляд маленького рыжего котенка и прочитал в нем то, что заставило улыбнуться. Знаю. Помню. Я нужен ей. А еще Стэф, но об этом потом. Этот разговор стал сильно утомлять, но ради нее, ради вот такого взгляда я готов слушать весь этот бред и бороться. Паршиво другое. Этот взгляд заметил не только я. Возмущенная Инна уже подошла к дочери отвлекая малышку от меня. Я словно лишился поддержки. Тоска вновь стала заполнять каждый уголок моего тела.

– Ну-ну, – жестко усмехнулся отец. – Посмотрим!

– Ты с ума сошла?! – услышал шипение в сторону моей девочки.

Она опустила голову, а мать что-то недовольно ей выговаривает. Подозреваю, это я виноват, а значит, должен заступиться. Не дав отцу подойти первым, оказался близко, чтобы никто не услышал моих слов за звоном тарелок.

– Что происходит? – спросил у Инны.

– Все хорошо, Кристиан, – отмахнулась от меня женщина. – Милли, мы обязательно поговорим позже! – строго говорит моей девочке. – Идем к столу, – тянет ее за руку, а я одними губами шепчу котенку «спасибо», но, расстроенная маминой реакцией, Милли ушла в себя, не замечая ничего вокруг.

Мы устроились за столом в крайне напряженной обстановке. Для чего устраивать весь этот цирк, я понять никак не могу? Очевидно же, что семьи нет. Она развалилась на осколки, которые склеить уже не удастся. Для чего отец цепляется за нас? Не может вытянуть все один? При этом не ищет партнерства, не желает видеть в нас с братом равных, считая сопливыми неспособными пацанами. Но сюрпризы этого вечера для меня не закончились. Слово взяла Лана, как только мы закончили с горячим. Она подняла бокал с соком, широко улыбнулась своими идеальными зубами и заявила громко и четко:

– Я беременна!

Отчим и мама стали поздравлять Лану с этим событием. Кристиан молчит, внимательно разглядывая свою невесту. Он терпеливо выждал первую волну радости, а затем задал вопрос, который заставил всех замолчать. Даже домашний персонал, который крутился до этой минуты вокруг, замер от того, каким тоном это было сказано.

– От кого? – ни тени усмешки на лице.

Непроницаемая макса и бушующее в глаза пламя, которое никто, кроме меня, не видит. Если бы смогли, задумались… Поняли бы, что здесь что-то не так, но никто не замечает, как мой сводный брат сгорает изнутри от ненависти и боли.

– Что? – Лана изящно взмахнула длинными ресницами. – Что ты сейчас сказал?! – ее голос переходит на визг, но Крис даже не поморщился. Он продолжает гореть, сдерживая все внутри.

– Ты слышала, – сталь в голосе заставляет поежиться даже мою маму. – Я жду ответа.

– От соседа, – фыркает девушка, но понимает, что шутка неуместна.

Никому не смешно.

– Кристиан, – обращается к нему отец. – У тебя есть повод сомневаться в отцовстве? – он тоже совершенно серьезно изучает обоих участников этой неприятной и очень странной сцены.

– Не знаю, – Крис пожал плечами.

Скорее даже передернул, а мне так захотелось просто его обнять. Ночью он убеждал меня в том, что все будет хорошо, но оказалось поддержка нужна ему. Она ему гораздо важнее, чем мне, глупой девчонке, боящейся повзрослеть.

– Насколько я помню процесс зачатия, – мужчина кривится, словно съел лимон целиком. – Без секса дети не рождаются.

Лана только отрыла рот, чтобы возразить, но Крис не дал ей вставить и слова:

– Есть еще ЭКО, но тут, опять же, без мужика никак. Ни в первом, ни во втором я участия не принимал. Все, что происходило между нами до того, как я прозрел, было контролируемо и защищено. Так вот я повторяю вопрос, моя будущая жена, – эта фраза прозвучала скорее как оскорбление, чем что-то иное. – От кого ты залетела? Если там вообще есть беременность.

Лана молчит, а он не стал долго ждать. Отставив тарелку в сторону, Кристиан поднялся со своего места.

– Так и думал, – хмыкнул он. – Ответа не будет. Честного, так уж точно. Слишком жалкий, мелочный и предсказуемый ход, дорогая, – он повернулся к отцу. – Я не намерен в этом учувствовать. Наелся, спасибо! – развернулся и быстрым шагом покинул столовую.

Красивая молодая женщина медленно опустилась на стул, посмотрела на каждого из нас и не проронила ни слезинки. Ее только что открыто обвинили во лжи и предательстве, а она совершенно спокойна. Ни одна мышца не дрогнула на идеальном лице. Михаил же, не притронувшись больше к своей еде, продолжает пристально ее изучать.

– Это правда? – начал он разговор.

– Конечно нет, – Лана гордо подняла подбородок. – Вы же знаете Криса…

– Да в том-то и дело, что я знаю своего сына, и, несмотря на все его выкрутасы в последнее время, он никогда не бегал от ответственности.

– Но раньше его и жениться не заставляли, – грустно улыбнулась девушка. – А, простите, что за столом, но прерванный акт – не гарантия того, что я не могла забеременеть!

– Тогда мы сделаем проще. Надеюсь, ты не откажешь мне в этом.

– Осмотр? – спокойно спросила она.

– Да. У очень хорошего врача, который помог моей бывшей жене подарить мне сыновей. Если беременность подтвердится, – Михаил улыбнулся. – Я сделаю тебе любой подарок, который захочешь. Если нет – расторгну помолвку и буду искать своему сыну другую невесту. Справедливо?

– Да пожалуйста, – девушка пожала плечами.

– Инна, тебе придется поехать с нами, – обратился он к моей маме и нежно поцеловал ей руку. Она тут же растаяла, кивая в знак согласия. – Ну вот и отлично. Я сейчас сделаю звонок и утром поедем. Скажи Кристиану, чтобы ничего не планировал. Его присутствие обязательно.

– Хорошо, – Лана спокойно приступила к еде.

А мне в рот больше не влез ни единый кусок. Неужели Крис, и правда, станет отцом? Противный ком подступил к горлу. Поблагодарив за ужин, быстро поднялась к себе, чтобы не разреветься при всех. Вот кому-то была бы радость. Но, пока дошла до спальни, ни одной слезинки не проронила.

Чему я удивляюсь? Это естественно, они ведь вместе давно. Понято, что между ними были не только поцелуи. Совершенно запутавшись в своих чувствах и эмоциях, открыла дверь. На постели, уперев голову в согнутые руки, сидит мой сводный брат. Никто так и не увидел, как ему плохо, а я не ошиблась.

Тихо прошла, присела перед ним на корточки. Набравшись смелости, коснулась пальцами ладони. Мужчина вздрогнул и поднял свои красивые карие глаза.

– Прости, – тихо говорит он. – Прячусь, – грустно улыбается. – Здесь меня искать точно не станут.

– Мама может зайти, – продолжаю невесомо гладить его по руке.

Он следит за каждым моим движением.

– Это не страшно. Что там было, когда я ушел? – поймал мою ладонь. Теплыми губами прошелся по каждому из пальчиков, ожидая ответа.

– Лана согласилась на осмотр у врача, – почувствовала, как Крис напрягся.

Он плотно сжал губы всего на пару секунд, а потом потянул меня за руку. Как только я понялась, оказалась у него на коленях. Сводный брат обнял меня за талию обеими руками, положил подбородок на плечо и тяжело вздохнул, щекоча кожу.

– Хм… Вот даже как. Интересно, кто же отец? – пожала плечами.

– Мне-то откуда знать? – Крис тихо рассмеялся.

– Тебе точно неоткуда. Скажи честно, котенок, ты веришь мне? Это не мой ребенок, малыш. Даже по пьяни еще в универе ни одного залета. Всегда с резинкой. А тут вдруг беременна. Бред.

А я поняла, что верю ему. Несмотря на все его выходки, внезапные поцелуи и прочее, Крис был честен. У меня нет повода сомневаться в нем.

Не удержалась, немного развернувшись у него на коленях, запустила пальцы в короткий ежик темных волос. Мужчина прикрыл глаза, позволяя мне делать глупости. Опасные. Запрещенные. Но тоска в глазах, которая ломает его изнутри. одиночество, так похожее на мое, все это тянет меня к нему. Поддавшись чувствам, я сделала то, чего никогда от себя не ожидала. Сама поцеловала брата в губы. Быстро, неуверенно, но Крис подхватил, повел за собой. Его ладонь крепче прижала мое хрупкое тело к его горячему и уставшему. Его язык, что ранее бессовестно атаковал мой рот, сейчас нежен и аккуратен. Он не давит, не требует. Просит. И я откликаюсь на каждое его касание. На легкую боль, что причиняют его напряженные руки. На теплый поцелуй, который становится все чувственнее, глубже. Кристиан словно учит меня, направляет. Наши языки касаются друг друга, разнося по венам миллионы крохотных искорок.

Рука мужчины зарывается в мои волосы, осторожно фиксируя голову. Он ловит губами кончик моего языка, втягивает его в рот, играется, посасывает, отпускает. Раскрывает губы, приглашая меня попробовать повторить. У меня получается. Крис стонет, переворачивая меня на спину. Укладывается сверху, не говоря ни слова. Он плотно прижимается к моему бедру своим возбуждением. Я чувствую, как оно пульсирует, но Кристиан не торопится, поглаживая меня по открытым участкам кожи.

– Не бойся, – шепчет он. – Я не трону тебя. Точно не сегодня. Просто так хорошо сейчас, котенок.

Его уставший голос проникает под кожу, заставляя меня делать глупости. Обнимаю за шею, тяну на себя, чтобы почувствовать тепло и вес всего его тела. Он позволяет мне изучить каждую напрягшуюся мышцу под его белой футболкой.

– Снять? – спрашивает совершенно серьезно.

– Да, – отвечаю смущенно, но желание берет верх, подчиняя себе разум.

Помогаю стянуть ему ее через голову. Мои руки блуждают по сильной спине, касаясь горячей кожи. Он слегка толкается бедрами, снова тихо стонет.

– Ты моя персональная пытка, – проводит языком по губам, вновь раскрывая их для себя.

Они горят от такой откровенной ласки. А я схожу с ума, ощущая впервые себя взрослой, по настоящему нужной.

Его пальцы осторожно гладят по щеке, очерчивают скулы, нос, подбородок. Кристиан улыбается, а я поражаюсь, откуда в нем это? Откуда в этом всегда собранном, вечно все контролирующем и воспитывающем меня и брата молодом мужчине вдруг столько нежности?

Яркий свет ударил в глаза, в один миг разрушая эту прекрасную сказку.

– Вы с ума сошли?! – кричит мама, видя крайне непристойную картину.

– Надо запирать дверь, – подмигнул мне Кристиан, быстро поцеловал в губы и поднялся на ноги.

Под возмущенное сопение мамы надел футболку, но уходить не торопится.

– Кристиан!

Мужчина встал так, чтобы прикрыть меня от гневной родительницы.

– Что это такое?!

Жаль, что я не вижу его лица. Поправив одежду, немного сдвинулась, чтобы видеть хотя бы маму.

– Что ты молчишь? Ты же взрослый мужчина! У тебя невеста беременная! А Милли… Милли… Она же ребенок совсем! Девчонка! Сестра тебе, – у мамы шок.

– Инна, – от его вибрирующего голоса по всему телу прошла новая волна тепла. – Ничего не было. Да и дочь ваша не ребенок давно. Она совершеннолетняя и вполне может отвечать за свои поступки самостоятельно.

– Да что ты такое говоришь?! Она девочка совсем! Посмотри!

Он только тяжело вздохнул.

– Я понял, почему вы сошлись с моим отцом, – вдруг очень жестко говорит Крис.

Мама вмиг замолчала.

– Инна, вы, как и он, не слышите никого кроме себя. Поэтому Ваша дочь закрылась от всего мира. Потому что ее не слышит даже единственный близкий человек. Что говорить о масштабах?!

Мне вдруг стало так больно, словно по коже полоснули тупым ножом. Но Кристиан прав. Он смог понять и увидеть то, что я давным-давно засунула в самый дальний уголок своей души и никогда никому не показывала.

– Мне плевать, если о том, что здесь произошло, узнает отец, – заявляет мой сводный брат и разворачивается ко мне. – Вылазь, – смеется он, увидев, что я все же спряталась под одеяло.

Не вылезла. Крис дернул его с силой, стаскивая с меня почти полностью.

– Хватит прятаться, котенок, – улыбается одними глазами. – Спокойной ночи, – обходит постель, дарит легкий поцелуй в лоб. – И вам, – обращается к матери, покидая комнату.

Кристиан ушел и стало пусто, неуютно, холодно. Под пристальным строгим взглядом матери вся кожа начинает снова гореть. Она присела на мою кровать, тяжело вздохнула не торопясь читать нотации, а я не знаю, что говорить. Мое сердце все еще бешено бьется о ребра, губы горят, тело ноет. Опустила голову в ожидании приговора, но минута тянется за минутой, а она молчит, и от этого становится так страшно, что все наваждение слетает, оставляя лишь оголенные нервы.

– Прости, я… – не выдержала первой. – Мамочка, – зову ее. – Все совсем не так, – несу полную чушь.

– Надо было послушать тебя, – совершенно не глядя на меня, произнесла мама. – Оставить дома. Тогда ничего этого бы не случилось. Ты понимаешь, что эти отношения невозможны? Что-то уже было между вами? Близость?

Мотаю головой, заодно закрываясь волосами и сгорая от стыда.

– Милли, детка, влюбленность в твоем возрасте – это замечательно, но не с ним. Кристиан взрослый мужчина, почти женатый. У них малыш будет. Нельзя так. Но это я виновата, в этом твой брат абсолютно прав. Проглядела. Увлеклась, забылась и упустила столько всего важного. Прости, котенок, – мама подходит, обнимает меня, крепко прижимая к себе. – Слушай! – вдруг обращается ко мне с улыбкой сквозь слезы родной человек. – А как же Герман?

Меня передернуло.

– Что такое? Он обидел тебя? – она с заботой убирает волосы с моего лица.

Как же я соскучилась! По ней, по запаху ее духов, по нашей простой тихой жизни. Мне безумно не хватало мамы. Всегда, но в последнее время особенно сильно.

– Ничего, моя девочка. Ничего, – причитает она. – Мы со всем разберемся и все наверстаем. Все будет хорошо.

Мама провела со мной еще около часа, рассказывая о коротком отпуске, который произвел на нее море впечатлений. Глядя, как светятся ее глаза, мне остается только радоваться, что она счастлива. Я тоже хочу! Буду верить Кристиану до последнего, даже если потом будет очень больно. Маме совсем не обязательно знать все, что творится у меня внутри. Там стало оживать что-то очень важное и дорогое для меня. Что-то, за что хочется научиться бороться. И это все благодаря ему… Нет! Им обоим! Мысли плавно перетекли к Стэфану. Уже успела соскучиться по всегда улыбающемуся, доброму, заносчивому засранцу.

Ночь превратилась в утро. Стоило вспомнить, что у меня сегодня первый, хоть и сильно запоздалый учебный день, подскочила на ноги, не дожидаясь первого будильника. Как же я ждала этого! Подпрыгивая от нетерпения, стала собираться, уже представляя просторные аудитории, лекции строгих преподавателей и встречу с Наташкой. Выскочив в коридор в высоких белых гольфах, красной клешеной юбке в черную клетку и белой блузке, больше похоже на рубашку, поправила рюкзак и чуть не упала назад, когда за него потянули. Сильные руки моментально оказались на моей талии, горячие губы коснулись щеки.

– Доброе утро, – прошептал Кристиан, отпуская и разворачивая меня к себе лицом.

– Привет, – делаю шаг назад, это ведь даже не моя комната.

Мужчина внимательно осмотрел меня с ног до головы и строго заявил:

– Переоденься.

– Зачем? – непонимающе хлопаю ресницами. Даже осмотрела себя везде, где смогла. Может испачкалась или помялась, но все в полном порядке.

– Я не выпущу тебя из дома в таком виде, – совершенно серьезно заявляет мой сводный брат. – А ты рискуешь опоздать, стоя здесь и возмущенно сопя. Откуда у тебя эта юбка?

– Мама купила, когда я в десятый класс пошла, – обиженно отвечаю Крису.

Он закатил глаза, как это обычно делал Стэфан, пока я болела и не хотела есть.

– Время, Милли! Или мне помочь тебе переодеться? – в его карих глазах затаились смешинки.

Бросив рюкзак к его ногам, ушла к себе. И чем Кристиану не угодила эта юбка? Мне нравится. Но я послушно стянула гольфы, бросила юбку на кровать. Едва успела застегнуть пуговку на брюках, как этот наглец вошел в спальню. По-хозяйски сгреб с кровати мои вещи и… Бросил их в мусорное ведро!

– Что ты делаешь? – хотела вытащить все обратно, но Крис преградил мне путь.

– Юбка слишком короткая, а гольфы – вообще пошлость! Кто учил тебя одеваться?

Еще один. Тая все время ворчала по этому поводу, Лана цеплялась, теперь и Кристиан туда же.

– Не дуйся. Поехали, в первый день отвезу сам.

– Но… – хотела возразить, я же знаю, у него более важные дела.

– Без «но». Нам к десяти в клинику, так что я все прекрасно успею. Но если ты не хочешь, – он вдруг стал серьезным, протягивая мне рюкзак, когда я застегнула обувь.

– Хочу, – не стала лгать ни ему, ни самой себе. – Стой, а мама?

– Не видел. Поехали, котенок, – подтолкнул меня к выходу. – Надеюсь, она не сильно ругалась?

– Нет. Все нормально, но… – почему-то улыбнулась. – Она сказала, что поговорит с тобой.

– Похер. Ой, прости.

Рассмеялась над ним, сбегая вниз по лестнице.

Обезопасив ее от сальных взглядов однокурсников, а себя от стояка на протяжении всего пути, сам пристегнул Милли в машине, только после этого сел за руль. Мой котенок с любопытством наблюдает, как я завожу тачку, как трогаюсь с места, плавно выкручиваю руль. Даже когда достаю сигарету, прикуриваю, затягиваюсь, ее взгляд, спрятанный под пушистыми ресницами, никуда не исчезает.

Как бы я не хотел, но тянуть время не вышло. Мы быстро добрались до универа. Малышка схватила рюкзачок, помахала мне и побежала по лестнице пополнять багаж знаний, а я еще успеваю на важную встречу, с которой и начинается отсчет времени до моей свободы.

Небольшая уютная кофейня почти в самом центре города. Обычная встреча двух давно знакомых людей. Пожилой амбициозный, но уже потрепанный жизнью, уставший мужчина сидит напротив меня, спокойно попивая кофе. Ему нечего терять, нечего бояться. Наследников тоже нет, так что это идеальный вариант.

– Я вас слушаю, Кристиан, – он отставил чашку в сторону, сложил ладони в замок, устраивая их на столе.

– Не буду ходить вокруг да около. Вы знаете – это не про меня. Да и времени очень мало. Я хочу выкупить вашу долю в бизнесе отца.

– Даже так? – деланно удивился мой собеседник. – Хотя, я предполагал нечто подобное.

– Но все равно согласились.

Мужчина кивает и дает знак официантке. Терпеливо жду, пока он заказывает себе еще кофе.

– Я стар и совсем не прочь уйти на заслуженный отдых. Знаете, всегда мечтал путешествовать на яхте. Хорошей такой, большой. С комфортом. Все у меня вроде есть, а тут как-то не сложилось. Да и проживать остаток своих дней тоже хочется, не кушая «Доширак». Понимаете?

– Назовите сумму, – прошу его. Подсчитывать, во сколько мне обойдется яхта и его содержание, нет ни малейшего желания.

Он сально улыбнулся, противно облизнул губы, рассматривая молоденькую официантку. Достал из кармашка на блузке девушки ручку и написал на салфетке цифру. Протянул мне.

– На меньшее я не согласен, – увидев сумму, чуть не подавился, но торговаться не стану. Заработаю еще. Я предполагал, что придется сильно потратиться.

– М-да, – произнес еле слышно. – Дорого нынче стоит моя свобода, – и уже громче добавил: – Я согласен. Мой юрист подготовит все документы, и мы встретимся вновь, – протянул ему руку.

Мужчина ее крепко пожал.

– И еще, – многозначительно на него посмотрел, он закончил за меня.

– Я не самоубийца, Кристиан. До встречи.

Если бы все подобные переговоры прошли так же легко. Но полагаю, этот будет самым скромным и непроблематичным. Ладно, разберемся. Сев в машину, увидел, что мне с десяток раз звонила Лана, и вот на экране мобильника уже высвечивается номер отца.

– Да еду я! Еду! Занят был, – рычу в трубку, тут же сбрасывая вызов. Ещё за рулем мне нервы не поднимали. Следом правда кинул смску, что поеду сразу в клинику. Домой точно не успеваю.

У входа в современное лечебное заведение меня встретила вся делегация: отец, Инна и Лана. Последняя гордо подняла свой аккуратный нос. Ведет себя совершенно спокойно, а я все пытаюсь сообразить, неужели упустил? Когда? И что мне с этим делать?

– Нервничаешь? – Невеста берет меня под локоть поднимаясь по лестнице в гинекологию.

– Нет. С чего бы? – нагло вру. – Я уверен, что это не мой ребенок.

– По себе судишь? – дует губки Лана.

– Дураком никогда не был. И обводить себя вокруг пальца не позволял, – плавно освобождаюсь от руки девушки.

Мне противно. Вот касаться Милли, гладить, обнимать, целовать… А тут просто мерзко от всего, что происходит вокруг меня.

Женщины вошли в кабинет, а мы с отцом остались в коридоре. Сначала выясним, подтвердится ли беременность вообще, ее срок, а уже потом будем решать дальше. Отец отошел в сторону, разговаривая с кем-то по телефону. Я облокотился о стену, прикрыл глаза и стал просто ждать. Мне с Максом сегодня еще нужно увидеться. Передать ему всю информацию для оформления первой сделки. Тут есть нюанс. Закрывать их все придется одним днем, иначе мы спалимся уже в течении первой недели. А так рванет сразу все, и отвертеться уже не выйдет.

– Беременна, – говорит Инна, появившись в коридоре отделения.

– Срок? – сжал зубы до скрипа.

– Восемь недель, – получаю ответ.

Ну твою ж мать! Да нет! Тут же отметаю сомнения. Либо с резинкой, либо никак. Мы тогда уже почти не спали с ней. Мне проще было снять шлюху. Идти домой не хотелось по несколько дней.

– Ну вот, – на мое плечо ложится тяжелая ладонь отца. – Судя по твоему лицу свадьбе быть? – довольно посмеивается он.

– С чего бы? – небрежно сбрасываю руку родителя. – Пока не будет доказано, что ребенок мой, никакой свадьбы не будет. Даже если подтвердится, – зло смотрю на отца.

– Это не обсуждается, Кристиан, – и уже обращается к Инне. – Она одета? Мы можем войти, чтобы поговорить с доктором? – получив утвердительный кивок, отец вошел первым.

Лана торжественно улыбается, а я ничего не чувствую. Ни злости, ни ненависти, ни отвращения, ни тем более радости. Пустота. Девушка подошла, положила ладошку мне на грудь.

– Не трогай меня, – сделал шаг назад.

Папочка уже разговаривает с очень пожилой женщиной в белом халате. Кивает в мою сторону. Подхожу к ним.

– Надо же, – она улыбнулась тонкими губами. – А был вот такой, – показывает примерный размер новорожденного ребенка.

– Угу. Вырос, – отвечаю без энтузиазма. – Мы можем установить отцовство на этом сроке? – совершенно серьезно интересуюсь у врача.

– Можем, если в этом есть необходимость. Но ты уверен, что оно тебе нужно? Не будешь потом жалеть, что не доверял любимой женщине? – начала она читать мне мораль.

– Любимой? Ей я буду доверять. Что нужно сделать для проведения анализа? – перевожу разговор в нужное мне русло.

– Сдать биоматериал и взять анализ крови у будущей мамы.

– Прекрасно. Мы можем сделать это сейчас? – ощущаю ненавидящий взгляд Ланы, прожигающий мою спину.

– Конечно. Пройдемте, – говорит доктор, а за спиной слышится тихий стон.

Моя невеста начинает плавно оседать на пол. Даже с места не сдвинулся. Меня опередил отец. Поймал, аккуратно усадил на стул. Ей тут же принесли воды, нашатырь, стали мерять давление, а мне смешно. Это такой дешевый спектакль, что аж воротит.

– Ничего. Бывает на таком сроке, – причитает врач. – Но кровь сейчас лучше не брать. Станет хуже. Пусть будущая мамочка отлежится. Приедете через два дня рано утром, и все сделаем.

– Сука! – бросаю Лане, покидая кабинет.

Выходя из здания аэропорта, включил телефон и первым делом прочитал смс от брата:

«Лана беременна».

Супер! Только этого нам сейчас не хватает! Сразу захотелось вернуться домой. Меня останавливает только мысль о том, что это путь к свободе. А еще прекрасная возможность разобраться в себе. В последнее время произошло слишком много всего. Я чертовски запутался в мыслях, чувствах и желаниях. Терки с братом, разборки с отцом, влюбленность в сводную сестру. А теперь еще вот, мы играем в шпионов, пытаясь освободиться от тирании собственного родителя.

– Стэфан! – услышал голос, от которого сжалось сердце.

Замер на месте, глядя на женщину, которая просто сбежала, исчезла из моей жизни, зная, как дорога мне. Вот она бежит с широко распростёртыми руками, чтобы обнять сына, а во мне взыграла тупая детская обида. Ну не дурак ли?!

Я улыбнулся и поймал родного человека в крепкие объятия. Прижал к себе, уткнувшись носом куда-то в шею маленькой женщины.

– Здравствуй, мама, – прошептал ей, а она плачет, пачкая косметикой мою футболку, стискивает ее в кулаках до треска. – Прости меня.

Понимаю, что был не прав. Что вел себя, как ребенок, а нужно было просто позвонить. Что была причина, иначе она бы не уехала вот так. Я был так ослеплен разборками с отцом, что ничего не заметил. Так стремился быть самостоятельным, а в итоге оказался уязвимым в таких простых чувствах, как привязанность к матери.

– Мой мальчик, – рыдает в голос родной человек, а мне стыдно.

Мне безумно стыдно, что я был таким отвратительным сыном! Просто мудаком.

– Не плачь, – прошу ее. – Я здесь. Все нормально, – вытираю слезы с ее щек.

На нас оглядываются люди. Плевать. Мне впервые за долгое время стало хорошо и спокойно.

– Ты голодный? – мама нервно поправляет на мне помявшуюся одежду. – Устал?

– Соскучился, – признаюсь в ответ. – И да, – улыбаюсь во все свои тридцать два. – Я голодный! В самолете не ем практически, ты же знаешь.

– Знаю, – она жмется ко мне, пока мы идем до такси.

Не выпускает руку, пока едем через узкие улочки города к небольшому уютному домику. Стало мерзко от того, что отец выделил недостаточно денег, чтобы купить что-то лучшее. – Не смотри так сурово, – мама заметила мой взгляд. – Мне здесь нравится. И зачем мне больше? Я ведь живу одна.

– Это низко с его стороны.

Мама вновь подошла ко мне. Осторожно взяла за руку.

– Посмотри на меня, Стэфан.

Опускаю взгляд, чтобы видеть ее лицо.

– У меня правда все хорошо. Твой отец… – она тяжело вздохнула. – Очень непростой человек. Мы обязательно поговорим с тобой об этом, но не сейчас, – включила она строгого родителя. – Ужинать и отдыхать, мой мальчик. А если хочешь, можно немного прогуляться. Ночью здесь тоже очень красиво. Ты ведь любишь смотреть на ночной город.

С этими слова она стала что-то разогревать на маленькой кухне, а меня рвет на части. Меня ломает и выворачивает наизнанку. Да, черт возьми! Я люблю! Ночной город. Звездное небо. Саму жизнь. Ее течение, движение. Люблю, когда люди улыбаются, если им хорошо. Улыбаются, когда больно, ведь это проявление наивысшей силы духа. Я задыхаюсь в том дерьме, в которое погрузил нас всех отец. Моя Милли тоже там задохнется. Ей нужна свобода еще больше, чем мне. Она не сможет творить, она снова закроется, растворится, потеряется. Кристиан не вывезет все один. Ради малышки, ради брата я должен сделать все возможное. Я отдам свою долю в бизнесе отца, продам квартиру, машину. Душу, если понадобится, чтобы вернуть себя. Чтобы освободить их. У меня есть преимущество. Отец не берет меня в расчет, думая, что я просто бесплатное, не особо удачное приложение к своему брату. Это мы еще посмотрим!

– Стэфан, – не сразу услышал, как зовет мама. – Садись есть.

На столе мой любимый пирог, овощной салат и тушеное мясо. Она ждала. Снова стало тепло и уютно. Быстро справившись с ужином, сам вымыл посуду, не позволив хозяйке этого скромного жилища прикоснуться к грязным тарелкам.

– Не смотри так удивленно. Я вообще-то жил один, если ты не забыла. В последнее время просто все пошло не по плану. Ты предлагала прогуляться. Не передумала? – спросил, выставив на сушилку последнюю тарелку.

Мама быстро переоделась, взяла меня под руку, и мы побрели по освещенным улочкам красивого городка. Говорить совершенно не хочется. Больше думать, тем более обстановка располагает.

– Мам, расскажи мне об отце. Только не как в детстве, а что-то более реальное.

Она рассмеялась.

– Что? – возмущенно остановился.

– Стэфан, а с чего ты взял, что в детстве я рассказывала тебе неправду?

Пожал плечами, и мы продолжили движение.

– Было время, когда мы действительно безумно друг друга любили. О, мой мальчик! Это была такая любовь… Он готов был свернуть горы ради семьи, а я слепо следовать за ним, полностью доверяя своему мужчине. Ведь именно такой и должна быть любовь. Без сомнений. Без страхов. У нас было именно так. Все стало меняться позже, когда бизнес стал расти и превращаться в огромный механизм, требующий больше времени, больше людей, ответственности и вложений. Я все понимала. Ждала его из поездок, которые длились месяцами.

– Это я помню, – сжал крепче ее ладонь в знак поддержки.

– Ты же маленький был… – вздохнула мама.

Мы присели на красивую скамеечку в небольшом скверике, где пахнет то ли цветами, то ли какими-то другими растениями. Что-то очень сладкое, почему-то напомнившее мне Милли.

– Тогда в его жизни стали появляться случайные женщины.

Сжал зубы до скрипа, а мама погладила меня по коленке.

– Плакала, Стэфан. Много. Чтобы никто не видел. Особенно вы. Ведь Кристиан уже тогда боготворил папу, а ты бы сильно переживал за меня. И я прощала, оправдывая в своей голове его поступки разными способами. Михаил всегда считал, что я совсем ничего не понимаю в его делах, – она улыбнулась. – Он ошибался ровно так же, как ошибается сейчас на счет тебя. В большом бизнесе редко крутятся чистые деньги. И чем крупнее бизнес, тем больше в нем… – она махнула рукой. – Ты и сам понимаешь.

Мы вместе рассмеялись, спугнув какую-то местную птицу, до сего момента спокойно сидевшую на дереве напротив нас.

– Я знаю пару человек, которые точно будут рады тебе помочь, но Крису мы говорить пока ничего не будем. Пусть это будет сюрприз. Хорошо?

Киваю и поражаюсь тому, что свою мать я оказывается знаю не так уж и хорошо.

– А что за история у вас с той девочкой? Со сводной сестрой? – вдруг перевела она тему.

Завис на пару секунд, соображая, откуда она вообще об этом узнала.

– Не молчи, – мама толкает меня в плечо.

– Откуда ты знаешь? Крис говорил? – не спешу отвечать на ее вопрос.

– У меня свои источники, – во всю смеется надо мной эта невозможная, но такая родная женщина.

– Все сложно, – отмахиваюсь, не желая обсуждать с ней эту тему.

– Стэфан, у нас ведь откровенный разговор. Я не буду осуждать. Я помочь хочу, – объясняет мама.

Опускаюсь ниже на скамейке, чтобы положить голову на твердую деревянную спинку. Складываю руки на животе и смотрю в небо. Вроде свое, а вроде чужое, но сейчас ясное и звездное. Красиво. Мама терпеливо ждет, пока я соберусь с мыслями. Напоминаю себе, что приехал сюда ломаться и менять свою жизнь.

– Мы не можем ее поделить, – говорю на выдохе. – А она не может нас разделить, – достаю из кармана сигарету, прикуриваю. Не люблю делать это при матери, но сейчас не могу иначе.

Птица вернулась на насиженное место. Она разогнала тишину ночи шелестом веток неизвестного мне дерева. Выпуская в небо очередное облачко дыма, чувствую, как мамина ладонь перебирает волосы, что пора бы подстричь. Жмурюсь от удовольствия, прямо как наш Каспер, когда Милли чешет его между ушей. Пытаюсь удержать в памяти этот миг, боясь пошевелиться и все разрушить.

– Когда же ты бросишь курить, – беззлобно ворчит самый дорогой человек на белом свете, не считая Криса.

– Когда все это закончится, постараюсь, – не стал обещать то, в чем сам пока не уверен. Но ей и этого было достаточно.

Мама совсем не о вредной привычке собралась со мной говорить. Вернул тело в прежнее положение, выбросив в урну окурок. В ожидании ее слов уставился в пустоту.

– Стэфан, – тихо смеется мама. – Я хоть и старая уже, наверное, но не дремучая.

Эти слова и у меня вызвали улыбку. Грустную немного, но все же.

– Если что-то не принимается обществом, не значит неправильно или не верно, – ресницы удивленно захлопали. – Ты готов принять внутри себя, что девушка будет не только твоей, но и Кристиана?

Только открыл рот, чтобы ответить свое «нет», но ее пальцы накрыли мой рот, не дав этого сделать.

– Не торопись с ответом. Он нужен не мне, я и так все вижу. Тебе, мой мальчик. Дай его себе. Честно.

– И ты примешь, если мы…

Мама снова не дала мне договорить:

– Стэф, вы мои дети. Я приму любой ваш выбор, любое ваше решение, если вы будете счастливы. Оба! – подчеркнула она. – Выпьем вина? – вдруг выдает эта женщина. – Тут недалеко есть открытая веранда, где можно выпить бокальчик этого потрясающего напитка. Поднимайся, поднимайся! – во всю потешается мама. – И это я себя еще старой называла!

Мы прошли еще пару кварталов и наткнулись на красивое местечко, увитое зеленью и цветами. Низкий деревянный забор, плетеные столики, такие же стулья с высокими спинками, больше походящие на кресла. Под потолком развешаны гирлянды с крупными желтыми лампочками, создающими уютное освещение этого места. В такое время здесь занято все пара столиков. Мы выбрали тот, что находится у самого ограждения, ближе к живым и ароматно-пахнущим украшениям. Я позволил женщине выбрать вино для нас обоих.

– Ты изменился, – говори она, делая маленький глоток из своего бокала.

– Нет, – не притронулся к своему.

– Сильно изменился, – и переводит тему. – Завтра мы поедем к юристу и оформим передачу моей доли тебе.

– Мне? – приподнимаю бровь, скользя пальцами по высокой ножке бокала. – Но Крис…

– Отец будет ожидать от Кристиана подобного шага. Ты думаешь он дурак? Нет. Поверь, он ждет чего-то подобного. Мы позволим твоему брату крутиться там. Договориться со всеми у него не выйдет. Твоего отца многие боятся и не пойдут против него даже за большие деньги.

– Но там Дрейк и Максим, – пытаюсь объяснить. – Диму боятся больше.

– Перестань, – она отмахнулась от меня, как от несмышленого ребенка. – Ваш Демон зверь, конечно, но все же мальчишка. И против матерых волков не выстоит даже он. Не забывай! Это столица. Вспомни Амирова-старшего?

Я поменялся в лице, вспоминая этого поистине страшного человека.

– То-то и оно! Если ты хочешь помочь брату. Действительно помочь, Стэф. Все, что будет происходить здесь до последнего момента, должно остаться между нами.

– Мам, Крис там один с ума сойдет. На него насели со всех сторон. Сломают, – все же делаю глоток вина.

– Понимаю. Но пару недель он точно продержится. Сколько там до свадьбы? Месяц?

Меня пугает осведомленность моей матери.

– Уже меньше, – выпиваю свое вино залпом.

– Так тем более! – восклицает она, допивая свое вслед за мной. – Мы поможем ему, – мама сжала мою ладонь, лежащую на столе. – Я тебе обещаю.

Я расплатился с официантом, оставив щедрые чаевые за ночную смену. Согнул руку в локте, чтобы мама смогла за нее держаться. Снова молча, думая каждый о своем, мы побрели в сторону дома. Во мне снова борются разум и чувства. Будь на моем месте Крис, он бы с холодной головой все взвесил и принял единственное верное решение. Именно потому даже чертовы клубы держатся на нем, а я ношусь, как ужаленный в задницу, не в силах усидеть на месте. Бросить брата сейчас одного со всем, что на него свалилось – подло! Но еще хуже, если я вернусь, и у нас ничего не получится. Тогда рухнет все, чего мы добились. Все, о чем мы когда-то мечтали. А еще Милли. Он ведь обязательно выдаст малышку замуж. Этого я точно не переживу.

Включив на стене светильник, мы лениво скинули обувь. Мама прошла к себе, а я, ухватив чемодан и спортивную сумку, прошел в небольшую спальню, где с моим ростом развернуться особенно негде. Еще больше захотелось поставить на место зарвавшегося ублюдка, которого отцом можно считать только на бумаге. Даже не верится, что когда-то наша жизнь была другой. Откинув в сторону вновь накатившие так некстати чувства, быстро принял душ, вышел на крыльцо и вновь уставился в небо. Сна ни в одном глазу, а ведь скоро рассвет.

Готов ли я разделить ее с братом?

Прикрыл глаза, пытаясь представить, как это будет. Ее улыбку, подаренную нам обоим. Ночи, проведенные втроем. К кому она прижмется, чтобы уснуть? Чтобы согреться? Пока болела, Милли прижималась ко мне. Криса не было рядом. А если бы был? Был бы нужен я?

Звезды исчезают одна за другой. Темное небо становится серым. Вокруг все оживает, просыпается, а я все еще сижу здесь, пытаясь найти ответ на вопрос, заданный матерью. Запутался…

– Мой мальчик.

Вздрогнул от неожиданности, услышав голос мамы за спиной.

– Ты так и не спал?

На улице уже совсем светло. Мимо проходят люди, торопящиеся по своим делам. Проезжают редкие машины, а ее ладонь стирает позорную влагу с моих щек. Когда я плакал в последний раз? Не помню. Кажется, в прошлой жизни. Мама обняла меня, когда я поднялся со ступенек.

– Слезы не всегда слабость, Стэфан.

– Я готов сделать все, что потребуется, – говорю матери.

Она удовлетворенно кивнула, а затем, встав на носочки, дала мне хороший подзатыльник.

– За что? – возмущаясь, прохожу в дом.

– У тебя есть три часа на сон. Мне нужна твоя свежая голова. Марш в кровать! – взяв с тумбочки полотенце, она шлепнула меня им по заднице.

– Мама! – возмущаюсь в ответ, а самого пробирает на смех.

Отпустило! Последняя сжатая внутри пружина распустилась, давая мне возможность снова дышать.

– Спать, я сказала! Три часа, Стэфан. Время пошло!

Ну как я могу не подчиниться?

Милли ушла с головой в учебу, буквально закопалась в своих учебниках и тетрадях. Вот и сейчас, перед поездкой в клинику с Ланой я заглянул к малышке, у которой пары только во второй половине дня. Она устроилась на полу, обложившись конспектами. Наглый Каспер свернулся клубочком на аппетитной попке. Такая домашняя, уютная, маленькая. Моя.

Грохнувшая дверь одной из спален возвестила о том, что моя навязанная невеста соизволила выйти. Бледная, почти зеленая, но все равно гордая, она прошествовала мимо, не сказав ни слова. Если у Ланы случится очередной приступ тошноты или обморок, я сам возьму нужные анализы! Просто чтобы доказать самому себе, что прав. А если вдруг нет? Значит, я был очень пьян, и это никак не повлияет на принятые решения.

– Ты хоть бы из уважения к матери своего будущего ребенка так откровенно не пялился на задницу сводной сестры, – заявляет Лана в машине.

– Что будет сегодня? – игнорирую ее колкость. – Опять обморок?

– Не дождёшься! – шипит эта кошка, отворачиваясь к окну. – И зачем лить на себя столько одеколона. Невыносимо! – возмущается девушка, опуская стекло.

– Отпусти меня, – прошу ее, пока мы вдвоем. – Ну на хрена я тебе сдался? Не люблю. Не любил. Не буду. Да я даже верность тебе никогда не хранил, – давлю на больное, признаваясь в загулах. – Ну ты же умная, красивая девушка. Зачем все это?

– Да потому что я люблю тебя, придурок! – кричит она, обливаясь слезами. – И я готова бороться за тебя до последнего! И это твой ребенок, Кристиан! Чтобы ты не думал обо мне.

Разговора не вышло. Лана проплакала всю дорогу до клиники, обзывая меня последними словами.

Анализ взяли. Она стойко вынесла процедуру, не глядя на меня. Чтобы девушка пришла в себя, ее на некоторое время положили в палату. Присел рядом, чтобы снова вернуться к незаконченному разговору.

– Даже если этот ребенок мой, хоть я в это и не верю. Но допустим так. Что изменится? Ты хочешь жить со мной, заведомо зная, что я ничего к тебе не испытываю? Терпеть измены, ведь секса с тобой не будет? Зачем? Ради денег? Ради великой цели объединения сильнейших семей? Объясни мне! – повышаю голос, но тут же сбавляю, видя, что ей действительно хреново.

– Я уже ответила на твой вопрос, – Лана смотрит куда-то в стену. – Что такого в этой рыжей соплячке, что вы оба с ума по ней сходите? – спрашивает она. – Нет, я правда не понимаю! Носится вечно со своим котом, не замечая ничего вокруг. Что там любить?

– Ее, – отвечаю честно.

– И что? – усмехается Лана. – Будете трахать ее вдвоем? Или через день по расписанию? – язвит девушка.

– Тебя это никак не касается, – отвечаю совершенно спокойно. – А знаешь, – поднимаюсь со стула. – Хочешь рожать? Да пожалуйста. Ребенок мой? Прекрасно! Буду помогать, учувствовать в его жизни, но свадьбы не будет! Я заплачу эту чертову баснословную неустойку твоему отцу и избавлю себя хотя бы от одной проблемы.

– Кто тебе позволит? – Лана поднимается с постели.

– А я не собираюсь спрашивать. Это время закончилось, – придерживаю ее за локоть, пока девушка обувается. Банальная человечность, ничего более. – Исключительно из уважения к тому времени, когда нам все же было хорошо вместе, я прошу и очень надеюсь, что ты меня услышишь. Отпусти.

– Нет, – выдыхает, обходя меня, чтобы выйти из палаты первой.

Отвез невесту к ее родителям. Отца дома не оказалось, а жаль. Надо бы заехать вечером, обговорить расторжение договора в спокойной обстановке. Иначе снова навалится гора дел, а проблема сама собой не решится. Наивный чукотский я!

Стоило заехать в офис, как я застрял там до поздней ночи. Потом встретился с Максом и Димой, и пропал до утра, выстраивая стратегию следующей встречи с крайне неприятным типом. Вообще время полетело со скоростью света. Радовало только то, что на руках у меня было уже два договора. Это мизер, нужно еще, потому мы продолжаем пахать. Вот и сегодня я без сил вернулся уже около полуночи. Мне сообщили, что отец велел зайти к нему сразу, как появлюсь. Его мне только не хватает для полного счастья!

Как только вошел в кабинет, увидел на столе конверт из клиники. Что, прошло уже три дня? М-да… Я совершенно потерялся во времени.

– Я не открывал, – говорит родитель. – Позови Лану. Сделаем это при ней, и вопрос будет закрыт.

Усталость смело за секунду, будто в меня влили пару банок энергетика. Быстро преодолев расстояние от кабинета отца до спальни своей невесты, влетел в нее без стука. Лана лежит на кровати, листая что-то в телефоне. Увидев меня, девушка вздрогнула и тут же встала. Она сегодня выглядит немного лучше, чем в последние дни.

Замечательно! Значит сейчас все встанет на свои места.

– Пришел результат анализа, – сообщаю ей. – Идем. Отец ждет, чтобы вскрыть конверт.

Всего на миг на красивом лице появилось волнение, но тут же сменилось маской холодности и уверенности в своей правоте. Пусть так. Этой браваде осталось недолго.

Отец протянул мне конверт, когда все устроились по местам. Чувствую себя, как в дешевом телешоу. Все на тебя пялятся и ждут, что ты выиграешь суперприз. А еще больше ждут, что проиграешь.

Надорвав край, вытянул оттуда сложенный вдвое лист бумаги. Пальцы немного подрагивают от напряжения. Отец, заметив это, довольно усмехается. Разворачиваю лист. Вчитываюсь в термины, цифры, выискивая ответ на свой самый главный вопрос.

Сердце в груди громыхает с такой силой, что скоро выскочит наружу, оставив здесь лишь моей бренное тело. Но вот глаза наткнулись на то, что заставило подкоситься ноги. На меня за секунду обрушился такой град эмоций, что под гнетом усталости организм просто не выдержал. Я опустился на пол, складывая ноги в позе лотоса и улыбнулся так, что Лана поняла все без слов.

– Этого не может быть, – шепчет одними губами.

Переворачиваю листок, зная, что она прекрасно увидит. Пальцем зажимаю место, куда смотреть. Кусок бумаги трясется вместе с моей рукой, а я никогда бы не подумал, что мне вдруг захочется плакать, увидев такой результат.

Так больно. Голова, живот, все тянет и ноет. А еще обидно. Я даже сделать ничего не успела. Лана разъяренной фурией ворвалась в мою комнату и стащила с кровати за волосы. Она стала кричать, что я разрушила ее жизнь. Обвинила меня в том, что Крис ее не любит. Потом сильнее дернула за волосы и ударила ногой прямо в живот! Если бы не Крис, Лана бы просто меня убила.

Сводный брат сделал все, что мог. Он выпроводил свою невесту, уложил меня в постель и остался сидеть рядом. Я сделала вид, что уснула, чтобы Кристиан наконец ушел отдыхать. Осунувшееся лицо брата, уставший, растерянный вид. Были бы силы, поднялась и обняла, но сейчас хочется просто лежать и жалеть себя. Мне бы маму, чтобы как в детстве принесла молоко и почитала книжку. Так хорошо было, но так давно, словно и не с нами. И вот она тут вроде, а я не ощущаю больше присутствия родного человека в своей жизни. Я только сейчас стала понимать слова Кристиана, сказанные маме в ту ночь, когда она застала нас за поцелуем. Как же он прав!

Чтобы немного отвлечься, я достала тетрадки. Нужно доделать задания. И так много пропустила, еще не хватает ловить незачеты, но дверь распахнулась, являя передо мной взъерошенного Криса в одних тонких штанах. С его волос стекает вода. Она падает прямо на пол. В глазах сводного брата царит безумие. Там полыхает огонь, который никто кроме меня не видит.

Дверь нараспашку. Хорошо, что за окном рассвет. Все еще спят. Крис оказался рядом слишком быстро. Вода с его волос намочила мои тетради и чернила от ручки моментально расплылись некрасивым пятном. Я задержала дыхание, когда лицо мужчины оказалось слишком близко. Запах геля после бритья и зубной пасты дразнят ноздри. Сильная ладонь касается моей щеки.

– Как ты? – шепчет Кристиан.

И при каждом слове наши губы соприкасаются. Его холодные и мои теплые. Он не целует, просто говорит со мной.

– Лучше, – отвечаю, тая от этой близости. Она такая странная, но такая нужная нам обоим.

– Хорошо, – от его улыбки мне становится легче. – Может, все-таки увезти тебя отсюда? – Крис все же чуть отстраняется.

Становится холодно, но я не тянусь за ним, понимая, что не время и совсем не та ситуация, чтобы показывать свои чувства.

– Куда? – все же беру брата за руку, чтобы согреться.

– У меня квартира есть. Только вещи Ланы нужно вывезти. Черт! – злится на себя, но я не даю ему подняться в прорыве гнева, продолжая удерживать за крупную ладонь.

– Крис, – стараюсь улыбнуться. – Я не уверена, что готова. Не дави на меня… Пожалуйста. Все это слишком неправильно. Да и мама. Она не поймет, а у меня из родных кроме нее нет никого.

– У тебя есть я. Есть Стэфан…

– Да! – не даю ему договорить. – А еще беременная Лана!

– Это не мой ребенок.

Даже не знаю, что почувствовала в этот момент. Радость? Наверное. Облегчение? Возможно. Столько всего произошло сегодня, что мои чувства сильно притупились. В живых остались только нежность, которую я испытываю в эту секунду. И любовь, которая живет со мной с нашей самой первой встречи с каждым из близнецов.

– Вы постоянно ссоритесь из-за меня, – привожу последний аргумент.

– Мы больше не будем, – он вдруг загадочно улыбается, чуть сощурив глаза.

Так обычно делал Стэф. Мне даже на секунду показалось, что это он, но нет. Точно Кристиан. Мой Стэфан где-то далеко. Никто ничего не говорит, а я соскучилась.

– Я ведь обещал тебе, что все будет хорошо. Я держу слово, маленькая. Так и будет. А сейчас спать! – включает он строгого брата. Забирает у меня тетрадки, ручку, учебник. Перекладывает это на дальний столик, чтобы я не дотянулась. – В этот раз по-настоящему, Милли.

– Хорошо, – смеюсь, зарываясь в одеяло почти с головой.

Крис оглядывается по сторонам.

– Что ты ищешь?

– Где это блохастое недоразумение? – заявляет он.

– Эй! Не обижай моего кота, – запустила в него яблоком с тумбочки.

С тех пор, как я выздоровела, в комнате осталась вазочка, которую я пополняю разными вкусняшками. Крис ловко поймал сочный фрукт и впился зубами в зеленый хрустящий бок.

– Он под кроватью, – отлипла от этой картины, отведя взгляд в сторону. – Сначала спрятался от Ланы, потом уснул.

– Ладно, спи. И подумай на счет переезда, ладно? Там тебе будет спокойнее, да и мне тоже, – он помахал мне рукой, продолжая жевать яблоко. – До вечера.

Снова я услышала это жуткое слово «переезд», только сейчас я почти на него согласилась. Если бы Крис остался еще хоть на пять минут, он бы услышал от меня «да». Хорошо, что брат ушел! Это была бы несусветная глупость с моей стороны.

– Держи, – передо мной на стол легла черная папка.

– Что это? – беру ее, не торопясь открывать. Разглядываю маму, которая явно была не на прогулке.

– Тебе понравится, – смеется она, наливая себе чай.

За те дни, что я здесь, мы переоформили мамину долю в бизнесе на мое имя. Очень сложно было не рассказать об этом Крису. В глубине души чувствую себя предателем и от этого крайне погано. А сегодня мать вообще оставила меня дома и куда-то уехала еще на рассвете. Стоит счастливо улыбается в ожидании, когда же я открою то, что она привезла.

Вжикнув замком, раскрыл папку, увидев стопку документов и три билета на самолет. Непонимающе уставился на нее.

– Кто третий? – задаю вполне естественный вопрос.

Мамина улыбка стала еще шире.

– Мой старый друг, – загадочно так отвечает, сверкая довольным взглядом.

– Друг? – скептически приподнимаю бровь.

– Да, мой мальчик. Просто друг. Может ты все-таки посмотришь, что лежит под билетами?

Закатив глаза, всматриваюсь в документы, и на моей роже тоже расплывается улыбка. У меня уже мышцы на лице болят от того, что я тут вечно улыбаюсь.

– Откуда? – листаю бумаги о передаче еще небольшого процента акций, оформленных теперь так же на мое имя.

Это больше, чем то, что нашел Крис, а я знаю, что на сегодняшний день ему удалось заключить только две сделки. Отец размазал одну треть своей компании по менее влиятельным, но в основном мерзким бизнесменам. Они вливают в корпорацию свои сбережения, благодаря акциям получают приятные дивиденды. Скорее всего, страховка. Ведь слить большой процент в одни руки гораздо опаснее. Может произойти то, что мы задумали с братом. У него просто отожмут через взятки и договоренности половину компании. А так происходит круговорот денег, люди чувствуют себя значимыми. Некоторые его просто боятся, понимая, что могут лишиться приличного стабильного дохода. Всех все устраивает.

Вчитываюсь в знакомую фамилию на бумаге и вновь скептически смотрю на мать.

– Да не смотри ты на меня так! – она стучит кружкой по столу. – С Романом Витальевичем мы действительно старые друзья. Мой дар убеждения помог выгодно приобрести для вас еще кусочек свободы.

– Можно я не буду думать о том, что ты только что мне сказала? – сморщился, представляя ее с этим довольно пожилым мужчиной.

Он ведь лет на семь старше матери. С отцом работает давно. Я еще мелким был, они к нам приезжали. Не то чтобы хорошо его знаю, но неприятных воспоминаний вроде не вызывает.

– Стэфан! – мама, смеясь дала мне подзатыльник. – Ну что за мысли, глупый мальчишка! Тебе точно нужна девушка, – делает она заключение. – Хорошая, – важно подчеркивает.

– У меня есть…

– Ага, – вовсю издевается эта женщина. – Ей об этом сообщить не забудь, когда вернешься.

Чертовы две недели брат не выходит на связь. Я разрываюсь между общим бизнесом и постоянными встречами с людьми из своего списка. Дима улетел домой. Он помог мне провести еще одни успешные переговоры, но у него свои дела. Я не могу его держать. Макс тоже свалил, напомнив мне, что без него ни одной подписи в документах. Как только будет нужно, он вернется. Пока не нужно. Пока все двигается со скрипом.

Зато я встретился с отцом Ланы. Он долго передо мной извинялся за дочь, которая, к слову, ко мне так и не вышла. Я оставил ее вещи, вывезенные из своей квартиры, в холле родительского дома, поставив в этих токсичных отношениях жирную точку. Мне даже не интересно, от кого залетела моя бывшая невеста (как же это приятно звучит!).

В этом круговороте бесконечным проблем и суеты маленькая Милли – моя единственная радость. На переезд она пока не решилась. Мне приходится жить у отца, чтобы быть рядом с ней. А я просто устал! Сидя сегодня в баре собственного клуба, который я все же открыл, хоть и с диким опозданием, да еще и без брата, думаю, где носит эту задницу? Мать продолжает от меня отмахиваться общими фразами. Никакой информации. Стэфан просто исчез.

Домой вернулся пьяный и ни хрена не отдохнувший. Спотыкаясь о ступеньки, поднялся к себе. Вошел в спальню, не сразу заметив темную фигуру, стоящую у окна. Когда увидел, было уже поздно. Чьи-то сильные руки скрутили меня со спины, не давая возможности сопротивляться. Пару раз дернулся, но понял, что это бесполезно. Алкоголь играет против меня.

Мужская рука больно схватила за волосы, сжимая короткий ежик в кулак. Голову дернули назад с такой силой, что хрустнула шея.

– С-с-сука! – выдавливаю из себя в адрес того, кто меня скрутил, но тут же затыкаюсь, услышав ледяной голос отца.

– Я доверял тебе, – рычит родитель.

Даже сквозь звон в ушах улавливаю всю ненависть в каждом произнесенном слове.

– Никогда бы не подумал, что сын, на которого я возлагал такие надежды! – медленно, словно хищник, готовящийся к прыжку, отец двигается ко мне. – Которого воспитывал с пеленок, готовя на свое место! Что именно ты, Кристиан, окажешься предателем! – он наносит сильный удар под дых, но тело сзади не дает мне согнуться.

Чудом сдержав рвоту, я только закашлялся. Глаза заслезились, но он не дал мне прийти в себя нанося новый удар. Кулак врезался в скулу вышибая из глаз искры.

– Как ты мог?! – хрипло орет отец. – Ты думал, я не узнаю?! Что ты решил сделать? М?!

Удар ногой в живот все же выворачивает меня наизнанку. Ему повезло, что во мне кроме бухла ни хрена нет. Зато я начал молниеносно трезветь.

– Молчишь? – он вновь бьет меня по лицу, в этот раз разбивая губу.

Кровь попадает прямо на белую рубашку.

– Да я уничтожу тебя, мальчишка! – шипит он. – Я ведь предупреждал!

Прихвостень отца дергает меня, чтобы выпрямился. Смотрю на родителя с неприкрытой ненавистью, сплевывая кровь на пол собственной спальни.

– Брата не трогай, – только и успеваю сказать перед новой серией ударов, обрушавшихся на меня.

Отец разбивает мне нос, наносит новый удар ногой в живот.

– Смелый? – усмехаюсь, пытаясь просто дышать. Кровь заливает губы, липкими струйками стекает по шее. – Отпусти меня, и мы поговорим на равных.

– На равных? – зло усмехается отец. – Ты сопляк, возомнивший себя чем-то большим! Ты мог стать большим, Кристиан! Но ты решил иначе! Самостоятельным захотел стать? Взрослый мужик! Самец, сам решающий, кого трахать? Бизнесмен?! Да ты просто мальчишка с амбициями, которого я раздавлю в считанные секунды. И с чем ты останешься? Кому ты будешь нужен? Своим шлюхам из клубов? Мне! – его аж трясет от злости. – Ты никому больше не нужен! Без денег, – выплевывает он, подходя почти вплотную. – Без связей. Без поддержки. Ты никто! Ничтожество с известной фамилией. Брата тебе жалко? А где твой брат? Где сучонок Стэфан? М?! Он бросил тебя. Ни это ли доказывает мою правоту?

– Ненавижу! – пытаюсь выпрямиться, превозмогая боль во всем теле. – Ты все разрушил. Семью, дружбу, доверие…

Но меня больше не слушают. Я проиграл, даже не зная, где прокололся. Кто-то из тех, с кем встречался, скорее всего, все же пошел к большому боссу. Теперь прилетит еще и Стэфану. Мы знали, что идем на риск, но все же надеялись, что получится. Что будет теперь, я даже не представляю. И Милли… Моя Милли…

Удар головой об стену погружает меня в темноту, так и не дав додумать очень важную мысль. Только на грани потери сознания я слышу его злое:

– Сволочь!

Вздрагиваю, когда прямо передо мной встает крупная тень. Даже не сразу поняла, кто это. Сняла наушники, в которых почти на всю играет любимая песня, зацикленная по кругу. Откладываю в сторону скетч с наброском и карандаш. Внимательно смотрю на Михаила, лицо которого перекошено от с трудом сдерживаемой злости.

– Я зову, зову, – отчим старается говорить спокойно.

– Простите, – пожала плечами, демонстрируя те самые наушники. – Не слышала.

– Я так и понял, – морщится он. – Крис перебрал с какого-то перепугу и умудрился подраться, – тщательно подбирая каждое слово, произносит Михаил. – Врача я уже вызвал. Присмотри за братом, пожалуйста.

Меня не надо долго просить. Мигом подскочила с кровати, обогнула удивленного мужчину и влетела в комнату Кристиана. С разбитым лицом, в окровавленной одежде и, кажется, без сознания. Мой сводный брат лежит на своей постели. Бледный и измученный, но давно бесконечно родной. Сердце болезненно сжалось при виде этой ужасной картины. Подошла ближе, села на край кровати. Взяла Криса за руку и поняла, что он не дрался. Его просто избили! Ведь в ином случае на руках остались бы следы, а там только размазанная кровь, его собственная.

– Мой хороший, – шепчу еле слышно и глажу по темным волосам. На глаза наворачиваются слезы, но я не позволяю себе этой слабости. – Как же ты так?

– Дурак, потому что, – слышу очень тихое от него. – Прости, я…

– Не надо, – осмелев окончательно, кладу пальца на его разбитые губы.

Крис сам убирает мою руку от своего лица.

– Я все испортил, – продолжает он, тяжело дыша. – Обещал тебе, что у нас все будет хорошо. Не получилось, – брат закрывает глаза и больше не говорит ни слова.

– Крис, – зову его, но в ответ тишина. Только шумное дыхание выдает то, что мужчина в сознании. – Крис, пожалуйста… Не надо так. Слышишь? – прошу его.

– Что происходит? – раздается родной голос из-за двери. – Миша? – дверь в спальню открывается, впуская уже знакомого мне врача, а также Михаила и маму. – Ой, – вздыхает она, глядя на пасынка. – Как же так? Кто? – от волнения хватает за руку мужа, тот шипит и вырывает ее.

Мать схватила его за ладонь снова, чтобы увидеть следы на костяшках. Он с такой силой бил собственного сына, что на руке остались ссадины.

– Это ты?!

А у меня шок. Когда Тая рассказывала мне про отца Германа, это казалось таким далеким, а здесь…

– Он уже не ребенок! – рычит Михаил на мою маму. – Было за что, вот и получил. Милли!

Я аж подпрыгнула на кровати, когда он рявкнул на меня.

– Бери мать, идите отсюда! Дайте врачу сделать свою работу.

– Миш, ты с ума сошел? – продолжает мама, совершенно его не слушая. – Как? Как так можно было?! Миш?!

Он просто схватил ее за руку и вытолкал в коридор. Из-за открытой двери я услышала его слова.

– Я сказал, он заслужил! Забери дочь, потом поговорим. – Михаил вернулся в комнату, где я все еще сижу возле Кристиана, а он крепко сжимает мою руку. – Милли, я не понятно сказал? Иди к себе. Его осмотрят.

Крис нехотя меня отпустил. Сижу и вопросительно смотрю на побитого мужчину.

– Иди, маленькая, – шепчет он. – Все нормально.

Только после этого я все же решаюсь оставить мужчин одних.

По этажу мечется мама. Она не знала своего мужа таким и сейчас просто не понимает, что делать. Я давно не видела столько растерянности в ее глазах. Кажется, никогда. Мы так отдалились друг от друга в последнее время, что я даже сейчас никак не могу решиться подойти ближе и просто ее обнять. Мама сделала это сама. Она буквально кинулась в мои объятия, прижала к груди, в которой как сумасшедшее колотится сердце.

– Это так ужасно, – первые слезы капнули мне на руку. – На нем же живого места нет. За что? Он же сын! Его родной сын! Как же это ужасно, – плачет мама, а я нет. Ни единой слезы только злость на человека, разрушающего чужие жизни. – Милли, нам нужно уехать, – вдруг говорит мама.

– Нет, – отвечаю твердо. – Я никуда не поеду. Хватит!

Она непонимающе уставилась на меня.

– Ты сама выбрала эту жизнь. Ты хотела быть с ним. Ты ведь любишь его. Куда ты хочешь снова уехать? Мама, я не могу так больше.

– Вот и правильно, – раздался голос Михаила у меня за спиной. – С Крисом все нормально. До утра проспит. Останутся только синяки да пара ссадин. Девочки, – он обнял нас обеих. – Отвратительная ситуация, знаю. Вспылил, но поверьте, у меня для этого есть веские основания. Мы с сыном разберемся сами. Иди ко мне, – отчим притягивает к себе маму. – Испугалась?

Та кивает и утыкается в его грудь, как маленькая девочка, ища защиты у монстра.

– Не надо, – он гладит ее по спине. – Мы взрослые люди. Мы во всем разберемся. Ну что такого страшного произошло? Разбил нос даже не мальчишке, мужчине. Тоже мне, травма, – пытается улыбаться Михаил. – Милли, детка, если хочешь, можешь посидеть с братом. Только недолго, тебе на занятия утром, не забывай.

Я кивнула, ошарашенно глядя, как мама… Моя мама так легко ему поверила!

Но, с другой стороны, чему я удивляюсь? Она любит его. Слепо, как девчонка. У нее столько лет никого не было рядом, чтобы заботиться, помогать. Она растаяла и отогрелась рядом с ним. А то, что почти перестала замечать меня, переживу. Когда-то же это должно было произойти. И к тому же, я ведь тоже влюбилась. Только вот, боюсь, мой выбор для родного человека станет настоящим шоком.

Захожу в спальню. Знакомый доктор уже собрал все свои вещи, собираясь нас покинуть.

– Как все плохо? – решила узнать из первых уст.

– Не волнуйся, девочка, – он тепло улыбнулся. – Ничего не сломано. Сотрясения нет. Он отоспится и завтра уже Кристиану будет легче. Я вколол ему снотворное и обезболивающее. Будет спать до утра.

– Так если все нормально, зачем обезболивающее? – продолжаю давить на врача, чтобы выяснить правду.

– Ну, потому что били сильно, – вздыхает он. – Не грусти, – щелкнул меня по носу мужчина, так ничего толком не объяснив.

Забрав свою сумку, доктор нас покинул. Я вновь села к Крису на кровать, вновь взяла его за руку, чтобы чувствовал – я рядом. А потом, словно завороженная, сама его поцеловала. Когда Крис приоткрыл рот и коснулся языком моих губ, я испуганно отпрянула от мужчины.

– Прости, – опустила взгляд, не зная, куда спрятаться. – Я думала, ты спишь.

– Почти, – слабо улыбнулся он. – Если ты еще раз меня поцелуешь, я согласен снова попасть под этот «каток»…

Вижу, как закрываются его глаза. Лекарство начинает стремительно погружать моего Кристиана в сон.

– Останься, – просит он, засыпая.

– Останусь, – отвечаю тихо и ложусь рядом с ним на самый край, как делал Стэфан, когда мне было плохо. И его тепло всегда помогало.

Крис осторожно подвинулся, обнял меня за талию и отключился, чтобы проснуться от очень настойчивого телефонного звонка рано утром. На экране имя человека, по которому я соскучилась до слез – «Стэфан».

– Не берет? – взволнованно спрашивает мама, расхаживая по комнате.

– Да куда он денется?! – начинаю заводиться.

Камаев кладет мне руку на плечо в попытке успокоить. Это действует. Делаю глубокий вдох и вновь набираю номер брата.

– Может, я попробую? – спрашивает Макс, не отрываясь от проверки всех документов.

– Да, – слышу хриплый голос в трубке.

Ну наконец-то!

– Ты нужен мне, – стараюсь говорить спокойно, но в обстоятельствах, в которые мы себя загнали, выходит хреново. – Прямо сейчас!

От напряжения у меня дрожат руки. Мама, чтобы не показывать своих чувств, просто отвернулась к окну.

– Где ты? – брат, как всегда, задает правильные вопросы. Ничего лишнего, только по делу.

– В отеле «BOSTON». Крис, все должно закончиться сегодня, но без тебя нам этого не сделать, – пытаюсь объяснить ему.

– Все уже закончилось, – упавшим тоном произносит брат.

– Бля! – рычу на него.

Мама обернулась и недовольно на меня посмотрела.

– Крис, я знаю, что отец сделал, – в трубке мертвая тишина. – Мать тут с ума сходит. Но тебе придется поднять свою задницу и хоть ползком, но прибыть к нам со всеми своими документами на долю в бизнесе папочки и наши клубы. И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. Иначе две недели работы и море бабок улетят в никуда. Тогда мы точно все потеряем! И еще, Крис, – чувствую, как в груди разливается тепло. – Милли с собой возьми сразу. Не хочу, чтобы по малышке шарахнуло откатом.

– Я тебя понял. Еду, – брат собрал мысли в кучу, оценил всю серьезность ситуации.

Мне нужны от него всего несколько подписей и пакет документов. Мы оставим его здесь отлеживаться, а сами поедем на встречу с Амировым, потом к отцу. Если не сделать это сегодня, завтра мы проиграем. Отец уже ищет меня, понимая, что его второй сын пропал не просто так. Через два часа начнут работать его помощники и юристы. Они будут проверять каждую бумажку, каждый переведенный доллар, чтобы понять, кто успел его предать, встав на нашу сторону. К вечеру они будут знать все. У нас нет больше времени.

– Да сядь ты уже. Раздражаешь! – злится Макс. – От того, что ты мечешься туда-сюда, он быстрее не приедет. Есть еще время.

– Стэфан, Максим прав. Тебе нужно успокоиться. Мы столько сделали… – подключается отец Таи.

– Да знаю я! В этом то и дело! – сел, опустив голову на колени.

Мама погладила меня по спине, но не сказала ни слова. Она переживает за Кристиана. Ночью ей кто-то позвонил и рассказал о том, что отец сильно избил брата. Мы сразу поняли причину этого поступка. Остаток ночи она не спала. Да и я тоже пялился в потолок, мечтая надрать задницу собственному родителю. И там Милли… Твою ж! Я снова поднялся, не в силах сидеть на месте.

Через полтора часа в дверь нашего номера, который сейчас больше походил на штаб-квартиру для проведения спецопераций, постучали. Я открыл и увидел ее. Мой маленький рыжий котенок. Как же я соскучился! За ее спиной побитый, бледный Крис, а я вдох сделать не могу, так рад ее видеть. Их обоих. Самые близкие, самые родные. Мы с братом всего секунду смотрим друг другу в глаза и понимаем без слов. Мы оба приняли одно и тоже решение.

– Стэфан!.. – всхлипнула малышка, бросаясь мне на шею.

Подхватил ее за талию. Закружил и прижал к себе.

– Моя девочка, – поставил на ноги, вытирая слезы с бледных щечек. – Ну не плачь. Тише, маленькая, – мое сердце бахает в груди так, что дышать больно. – Я здесь. Я вернулся. Соскучился, – никого не стесняясь, собираю соленые капли губами.

Она ластится ко мне… И правда котенок. Малышка вздрагивает, когда сзади ее обнимает Крис. Брат просто кладет руки чуть ниже моих. Милли замирает. Хлопает длиннющими ресницами, а затем осторожно выворачивается. Одновременно отступаем, чтобы не давить, понимая, что сейчас не время и не место для выяснения наших отношений. Подмигнув ей, обращаюсь к брату.

– Хреново выглядишь.

– Я тоже рад тебя видеть, – похлопав меня по плечу, произнес Кристиан. – Мама, – он улыбнулся, но тут же скривился от боли. – Здравствуй.

Хрупкая женщина обняла огромного по сравнению с ней мужчину. Кажется, что даже лицо ее разгладилось, когда она увидела, хоть и побитого, но все же стоящего на ногах сына.

– Это она? – мама внимательно разглядывает окончательно засмущавшуюся и растерявшуюся девочку.

– Да, – меня буквально распирает от чувств. – Наша Милли. Малыш, – позволяю себе вновь обнять ее. – А это наша мама. Она очень хотела с тобой познакомиться.

– Конечно хотела, и мы обязательно поболтаем, когда весь этот кошмар закончится. Мальчики, заканчивайте с оформлением. Нам пора ехать.

Кристиан подошел к Максу, стал через его плечо вглядываться в документы.

– Не стой над душой! – возмущается друг. – Все привез?

Крис протянул ему две папки с бумагами.

– Отлично! Сейчас у вас не останется ничего, – говорит Шевцов.

Кристиан дернулся, но пока ничего не сказал.

– Ваш бизнес переходит к Камаеву.

Вижу, как и без того напряженный брат вытянулся струной.

– Ваша с Крисом доля, а также то, что нам удалось выкупить, приобретает Амиров по очень приятной цене. Как только все закончится, мы выждем три месяца, и «Инферно» вернется к вам. Об этом уже составлен соответствующий договор, нужны только подписи.

– Сколько собрали? – не своим голосом интересуется Крис. Ему не нравится все это, я даже на расстоянии чувствую.

– Кристиан, мы не можем иначе, – присаживаюсь рядом с братом. – Мы лишимся всего, если не переоформить все на имя, которое отец не посмеет тронуть.

– Ты думаешь, я не понимаю?! – рычит он.

Прикрывая глаза, делаю глубокий вдох, чтобы ответить, но меня перебивает мать.

– Кристиан Реваль, ты мне веришь? – спрашивает она.

Брат молчит, раздумывая над ответом. Мама не торопит, понимая, как для него все это сложно. Мне тоже непросто, но я, как говорится, легче на подъем. Ему нужно все взвесить тысячу раз.

– Верю, – короткий ответ. Брат принял решение, просчитав в голове, как мы сейчас правы. – Так сколько?

– Немного, но, чтобы подкосить отца и выбить из колеи на очень долгое время, хватит. Всего плюс десять, Крис, вместе с тем, что удалось выкупить тебе. Но даже этого могло бы не быть, если бы не мама, – объясняю ему, пока Макс заполняет все нужные графы в документах.

– Понимаю. Почему ублюдок Амиров? Больше продать некому? – он тянет руку к Милли. – Иди сюда, – просит ее.

Малышка неуверенно оглядывается на окружающих, но к брату все же подходит. Он тянет ее за руку, усаживая к себе на колено. Упирается лбом в узкое плечико хрупкой девочки. Крис нашел себе интересное успокоительное, а меня малость шарашит от этого, я так скучал по ней. Торможу собственные чувства, напоминая себе, что девочка наша. Она его такая же, как и моя. И сейчас ее близость Кристиану нужнее.

– Я горжусь тобой, – слышу тихое от мамы. – А Амиров, – объясняет она сыну. – Потому, что этот человек способен создать вашему отцу такие проблемы, которые не сможет больше никто. Он давно нацелен на то чтобы завладеть хотя бы половиной от этого бизнеса, а там и остальное под себя подомнет.

Кристиан с таким удивлением посмотрел на мать. Брат сейчас тоже открыл ее для себя с новой стороны.

– Мой мальчик, я готова была простить ему боль и предательство, когда он решил развесить со мной тихо и подло после стольких лет брака. Когда оставил меня почти без копейки, несмотря на то, что я всегда была рядом и помогала переживать ему все трудные времена, пока Михаил сколачивал свой капитал. Но когда эта сволочь решила разрушить жизни моих детей! Нет, мальчики, такого я ему простить не смогу никогда, – она подошла и погладила спрятавшуюся в руках Кристиана Милли. – Ни твою маму, ни тебя в поступке Михаила я не виню. Слишком хорошо знаю своего бывшего мужа, – грустно улыбнулась мама. – Он умеет покорять женские сердца. Михаил умеет любить, девочка, но он давно забыл об этом, превратившись в безумца, для которого деньги стоят выше собственных детей. Может, твоя мама сможет напомнить ему о человечности? Если так, я буду только рада, – эта невероятная женщина поцеловала малышку в макушку и вновь стала серьезной. – Лирическое отступление закончилось. Максим, что там у тебя?

– Все готово. Можем ехать, – коротко отвечает друг, складывая бумаги.

– Крис и Милли, – командует мать. – Вы остаетесь здесь. И не смотри так на меня, Кристиан! – не дает ему открыть рот. – Ты там сейчас не нужен. Мы со Стэфаном все закончим и сразу же позвоним. Деточка, присмотри за ним, очень тебя прошу.

– Хорошо, – тихо отвечает наш котенок.

– Ну тогда поехали? Господин Амиров уже заждался своего вкусного куска пирога.

– Да прекрати ты уже травиться! – не выдержав, мать отбирает у меня изо рта очередную, только что прикуренную сигареты и выбрасывает в окно. – Стэфан, все будет нормально, – она кладет руку мне на колено.

Макс молчит на переднем сидении. За рулем сам Камаев.

– Как там Тая? – решаюсь поговорить хотя бы о ней, чтобы отвлечься.

– Воюет с Германом, – смеется он.

– Чего воюет? Гер опять чудит? – я даже не представляю его, живущего с девушкой.

– Да у них там перетягивание каната, – отмахивается отец моей несостоявшейся невесты. – Но это даже хорошо. Ей полезно учиться проявлять стойкость, а ему просто необходимо научиться ее слышать. Притираются.

– Ты не боишься за дочь? – включается мама.

– Почему я должен бояться? – секундная пауза. – Я понял, о чем ты. Нет. Герман не такой, как его отец. Он сволочной пацан, конечно, но, знаешь… – вздыхает мужчина. – Сильный очень. Тае нужен такой. Да и любят они друг друга, хоть он и ерепенится. Я если не заезжаю, так звоню им по очереди, – он вдруг снова рассмеялся. – Сначала звонил Тае, узнавал, как дела. И потом сразу Герману, задавая те же вопросы.

– И что? – мама тоже улыбнулась.

– Проверял, правду ли говорят. А они быстро просекли, но, если честно, ни разу не соврали. Я доволен. Герман успокоился, недавно вышел ко мне на работу. Очень способный парень. Тут Амиров не врал. Из него обязательно выйдет толк. Дурь только нужно направить в нужное русло.

– И что? – задает мама болезненный вопрос. – По девкам скакать перестал?

– Да я первый оторву ему яйца, если посмеет так обидеть мою девочку. Я его сразу предупредил. Хочешь гулять – пошел вон из ее жизни. С работы не выгоню, чем смогу помогу, но разбивать дочери сердце не позволю.

Тихо сижу, слушаю и поражаюсь тому, как это бывает, когда у тебя нормальный отец. Камаев тоже не подарок. Он ведь практически подложил под меня дочь, чтобы заключить выгодный союз, но смог осознать, принять и понять ее точку зрения. Помог Геру, когда все от него отвернулись. Стало стыдно, что давно не был у друга. Так замотался со своими проблемами, что даже не звонил ему. Нужно будет обязательно извиниться, когда все это закончится.

Мы припарковались у небольшого ресторанчика в спальном районе города. Запертые металлические ворота, пыльные окна и табличка «Продается» встретили нас своим мрачным видом. Почувствовал себя, будто в шпионском кино. Камаев сделал звонок, и из-за угла одноэтажного кирпичного здания к нам вышло шкафообразное тело, чтобы проводить внутрь через заднюю дверь.

В еще более мрачной обстановке, чем снаружи, стало совсем неуютно. Хаотично разбросанная мебель, накрытая уже не очень белыми простынями, тусклый свет от лампочки, и Амиров-старший собственной персоной восседает за барной стойкой с бутылкой воды. Мужчина, вызывающий одним своим видом желание либо уйти, либо дать ему в морду, а лучше сначала второе, а затем первое, внимательно изучил всех пришедших на встречу.

– Отец уже ищет тебя, ты в курсе? – и, не дав ответить, продолжает: – Не удивлен, что именно ты предал его. Я предупреждал Михаила, что своих детей нужно лучше воспитывать, – скривился он.

– Знаем мы твое воспитание, – мать не стала больше его слушать.

Макс с грохотом, поднимающим пыль со стойки, бахнул перед Амировым папку.

– Ознакомьтесь. Если все верно и договоренности соблюдены, подписывайте и переводите деньги, затем Стэфан поставит свою подпись, – ледяной тон Шевцова уделал даже этого монстра.

Мужчина оценил и открыл пакет документов.

Почти два часа он вчитывался в каждую букву, затем передавал каждый лист своему юристу, который, как оказалось, тоже приехал. Все досконально изучили, до запятой. Но подкопаться было не к чему. Макс шикарен в своей работе. Амиров поставил подписи на каждом из множества документов. На его роже сияет довольная улыбка. Он давно ждал этого. И вот жирный куш в его загребущих руках. Бизнесмен и просто редкостная сволочь перевел деньги на счет Макса. Сумма и правда оказалась очень приятной. Она окупила все наши затраты и осела приятным остатком, который поможет окрепнуть и развиваться, не боясь гнева родителя.

Получив подтверждение от друга, я поставил и свой автограф везде, где необходимо.

– Не жалко? – из-под темных бровей изучающе смотрит на меня Амиров, пока я заканчиваю с бумагами.

– Нет, – пожимаю плечами. – Готово, – откладываю ручку.

– Благодарю, – вновь неприятная улыбка на его лице. Отец Германа протягивает мне руку.

– Воздержусь, – скривился в ответ, вызывая его смех.

– Гордый мальчишка, – он даже не обиделся. – Поехали, обрадуем Михаила.

На трех машинах мы въехали на территорию современного офисного здания. На самый верхний этаж небоскреба поднялись трое: я, мама и Амиров.

– Здравствуй, папа, – натянул привычную для отца улыбку на свое лицо, входя в его кабинет без стука.

Там, как мы и предполагали, кипит работа. Только вот никто не ожидал моего появления, да еще и в такой компании.

– Партнер, – улыбаясь еще шире, подал руку моему отцу Амиров.

Тот непонимающе уставился на нас, но руку пожал, скорее автоматом, потом отдёрнул как ужаленный. Амиров протянул ему папку с копиями подписанных документов. Их мы сделали по дороге.

– Так это ты? – в его глазах не просто удивление. В них шок. Зрачки стали просто огромными, он даже дышать перестал. Все время собранный, все вечно контролирующий Михаил Реваль встал в ступор, поняв, кто его обыграл.

– Это мы, – отвечаю ему и иду к двери, чтобы позвать маму, которую мы оставили в коридоре. На сладкое, так сказать.

– Все вон! Пошли все вон, я сказал!!! – орет он на сотрудников так, что аж окна в просторном кабинете задрожали.

Хватает папку, начинает нервно ее листать. Бледнеет, глядя на своего нового ключевого партнера. Фактически совладельца бизнеса, который может влиять на принятые решения и вообще активно участвовать в его развитии. Его взгляд мечется от меня к матери, потом к Амирову и вновь возвращаются ко мне.

– Стэфан… Стэфан… – повторяет он мое имя. – Как же я проглядел? Недооценил сопляка! – отец делает шаг мне навстречу.

Мама пытается встать вперед, но кто ей позволит! Я закрываю хрупкую, но невероятно сильную женщину собой.

– Только попробуй, – обманчиво спокойно говорю родителю. – Я не Кристиан. Всегда считал тебя лишь человеком, а иногда… – жестко усмехаюсь. – И им не считал. Все кончено. Мы выкупили свою свободу. Радуйся. У тебя есть сильный партнер, который поведет твой бизнес… Ну куда-нибудь точно. Мне плевать! Возомнил себя вершителем судеб, папа? Не прокатило, извини. Это тебе за всех нас: за маму, которую ты предал и унизил; за брата, которого ты считал личной вещью; за Милли, жизнь которой тебя вообще не касается, и за многих других, кого до этой минуты ты держал в страхе, считая деньги наивысшей ценностью. Пусть так и будет, – пожимаю плечами. – Счастливо оставаться, – разворачиваюсь, чтобы уйти, но тут мама не выдерживает.

Она обходи меня и дает самому Михаилу Реваль звонкую пощечину.

– Это тебе за Кристиана, – шипит она, словно разъяренная кошка.

Новая пощечина, и глаза отца налились кровью от злости.

– А это за Стэфана! Не смей трогать моих детей! Я уничтожу даже то, что у тебя еще осталось! – с гордо поднятой головой она уходит, не видя, как вмиг постаревший мужчина опускается задницей на край стола, понимая, что лишился семьи и вскоре лишится всего остального, если не выйдет как-то договориться с Амировым.

– Пока, – я вновь по-детски улыбнулся, помахал рукой папе и вышел следом за потрясающей женщиной, являющейся нашей мамой.

Мы молча спустились вниз. Так же молча сели в машину, где нас уже ждал Камаев. Я взял в ладони дрожащие мамины руки и впервые за все это время увидел, как она плачет. Тихо, не проронив ни слова. Только слезы одна за другой падают и падают на наши руки. Обнял ее крепко, но бережно. Меня тоже стало трясти. Адреналин выходит, давая мощный откат по нервам.

– Куда едем? – спросил у нас Камаев.

– В дом отца. Нужно кое-что забрать.

Мужчина кивнул и завел машину.

– Что мы скажем Инне? – спрашиваю у матери, когда она немного успокоилась, а мы уже почти достигли нужного места.

– Ничего пока не говори, – улыбается она. – Скажу, что пригласила девочку в гости, пока я в России, чтобы познакомиться с новой семьей и наладить отношения. Всем нам нужно просто успокоиться, Стэфан. Потом уже сами поговорите с ней. Через несколько дней.

– Спасибо, – не перестаю ее благодарить.

Инна встретила нас взволнованным взглядом. Совершенно растерялась, увидев со мной маму.

– Пойдемте, Инна, – добродушно сказала она. – Пошепчемся по-женски, пока мальчики тут разбираются со своими делами.

Я бегом поднялся в свою комнату, взял рюкзак и большую спортивную сумку. Свои вещи мы сюда практически не перевозили, только то, что нужно всегда, потому быстро покидав мелочевку в сумку, упаковал ноут и направился в комнату Криса. Там провернул тоже самое, забив рюкзак.

В спальне Милли растерялся, пытаясь сообразить, что нужно взять с собой нашей девочке. Сгреб к полки книжки и тетрадки, понимая, что учебу никто не отменял. Мольберт брать не стал, забрал альбом, скетч, карандаши, кисти и краски, без которых она жить не может. Вытащил из-под подушки короткие шортики и маечку, в которых наша девочка обычно спит. Да и все, пожалуй. Остальное купим позже или сама заберет, когда будет готова рассказать матери, во что ее втянули два ненормальных сводных брата.

Жалобный мяв из-под кровати напомнил мне о самом важном.

– Каспер, иди сюда, – поднял на руки кота и спрятал его под куртку.

Тот тут же вцепился когтями мне в бок и довольно замурлыкал удобно устроившись.

– Наглый ты, капец, – ржу, спускаясь по лестнице. – Весь в меня.

Вынес вещи в машину. Кота передал Камаеву, который терпеливо ждет нас все еще изображая водителя. Надо будет обязательно отблагодарить мужика немного позже. Чисто по-человечески. Макс распрощался раньше, уехав на какую-то встречу. Обещал позвонить потом, но я так подозреваю, друг просто не захотел мешать воссоединению остатков семьи.

На крыльцо вышли две посмеивающиеся женщины. Инна вместе с мамой подошла к нам.

– Я только очень вас прошу, присматривайте за ней. И пусть занимается, и на учебу все же ходит, – тараторит мачеха.

– Не переживай. Твоя девочка уже взрослая. Все будет нормально. Я верну тебе ее через недельку, может чуть позже, – успокаивает ее мама, а я прикидываю, что у нас еще достаточно времени, чтобы придумать здравое объяснение, почему малышка больше не вернется в родительский дом.

Когда мы приехали в отель, я первым делом отдал Милли этого невозможного кота, который исцарапал меня всего! Но стоило увидеть ее счастливые глаза, растаял и решил, хрен с ним, пусть живет.

– Спасибо, – наш маленький котенок выпустила животное из рук и прижалась ко мне. – Все хорошо?

С кровати смотрит Кристиан, который тоже ждет от меня ответа.

– Все хорошо, – за меня отвечает мама. – Все получилось!

Наглые руки Стэфана легли на мою талию. Не стесняясь присутствия матери, он обнял меня совершенно не так, как это делают братья. Стало стыдно, но я позволила мужчине, по которому безумно соскучилась, быть рядом, чувствуя, как ему это нужно. Стэф замер, просто уткнувшись носом мне в макушку. Все замолчали. Лишь работающий телевизор нарушает воцарившуюся тишину.

Звук пробки, выскакивающей из бутылки, заставляет вздрогнуть нас обоих. Смешок, раздувающий мои волосы. Его глубокий вдох. Шумный выдох.

– Будешь? – спрашивает мама близнецов.

Мне не видно, к кому именно она обращается, перед глазами только футболка сводного брата.

– Нет, – отвечает ей Стэфан и становится понятно, что вопрос предназначен ему. – Сейчас и так хорошо.

Мужчина дарит мне легкий поцелуй в висок и вновь замирает. Я ни разу не видела его таким. А он, будто ощутив мое волнение, тихо сказал:

– Все хорошо, Милли. Дай мне еще пять минут, пожалуйста.

Ничего не стала отвечать. Стэфану и не нужны слова.

Несколько минут покоя, и меня все же выпустили из рук. Мама близнецов, сидя в светлом мягком кресле с высокой спинкой, пьет рубиновое вино, тоже думая о чем-то своем.

– Поедем домой? – нарушает эту атмосферу Кристиан.

– Домой? – непонимающе хлопаю глазами.

Мы вроде должны были провести время с их мамой. Стэф даже Каспера привез, чтобы там не забыли за ним следить.

– Угу, – он поднимается на ноги. – Не в отеле же сидеть.

– И где у нас теперь дом? – странный вопрос от Стэфана, но Крис вдруг самодовольно улыбается.

– У меня, конечно. У тебя вечный бардак, – отпускает колкость в адрес брата.

– Я могу убраться, – ворчит тот в ответ.

На это рассмеялась даже их мама, до последнего не влезавшая в разговор.

– Мужчины! – во всю потешается она над сыновьями. – Вы никогда не прекратите соревноваться, да? – она поднимается и берет Криса за руку. – Как ты себя чувствуешь? Может, все же к врачу?

– Ненужно, мам, – он очень бережно сжимает ее ладони. – Все в полном порядке. Спасибо, что помогла. А я вот не смог. Облажался по всем фронтам.

– Не неси чушь! – Стэфан напрягся так, что мышцы проступили сквозь светлые неплотно облегающие джинсы. – Ты сделал все, что мог и принял на себя удар. Мы справились вместе, брат! – он протягивает руку своей копии.

Кристиан пожал ее, а затем просто обнял Стэфа, похлопав по плечу.

– Ну вот и славно. Раз вы определились, собирайтесь и езжайте отсюда, – заявляет эта женщина. – Нам всем нужен отдых.

– Ты не поедешь? – интересуется Стэфан, не обидевшись на то, что его фактически выгоняют.

У меня вообще такое ощущение, что здесь все вокруг понимают гораздо больше меня. А мне никто ничего объяснять не собирается.

– Нет. Сегодня я останусь здесь, – заявляет она, вновь устраиваясь в кресле с бокалом вина.

– Мам, ты же знаешь, что тебе не обязательно жить в отеле, – говорит ей Кристиан.

– Ой, – только и вздыхает она, махнув свободной рукой. – Езжайте уже. Вам и без меня есть чем заняться, а я просто отдохну. Не переживай, мой мальчик. Я пока никуда не уезжаю. Мы увидимся через пару дней.

Стэфан быстро собрал вещи. Ехидно усмехнувшись, вручил брату моего кота. Мы попрощались с мамой и отправились в это непонятное для меня «домой».

А домом оказалась просторная светлая квартира, где и правда царит идеальный порядок. Только пыль покрыла стильную мебель, потому что хозяин давно здесь не был. И объяснять не нужно, слишком очевидно, что Кристиан – хозяин этого жилья. Все правильно, ничего лишнего, даже немного мрачно. Захотелось повесить что-то яркое на белые стены, чтобы разбавить интерьер цветом.

Недовольно ворча, Крис спустил на пол Каспера.

– Вот сразу видно, кто его притащил! – ругается он, разглядывая поцарапанную руку.

Стэфан довольно ржет, скидывая в угол сумки.

«Какие они все же разные», – подумалось мне, пока парни беззлобно препирались по мелочам.

– А может все-таки ко мне? – не отстаёт один из братьев.

Попыталась представить себе квартиру Стэфана. В голову полезли такие картинки, что я не удержалась от тихого смешка, который чудом никто не заметил.

– Стэф, мы там убираться будем до утра, а я несколько не в состоянии. Вызывать кого-то левого нет ни малейшего желания. Помыться бы как-нибудь и лечь. Это все, чего я сейчас хочу.

Спорить больше не стали. Мне выделили спальню, перенесли тяжелую сумку, где я обнаружила все свои учебники, и окончательно растерялась.

– Остальное заберешь позже, – подмигивает Стэфан, выходя их комнаты.

– Стой! – кричу ему в спину. – Стэф, что значит «остальное заберу позже»?! Я… – теряюсь в его карих глазах, когда они оказываются слишком близко. Делаю шаг назад, упираясь ногами в кровать.

– Что «ты»? – мужчина совсем рядом. Он смотрит на меня голодным, жадным взглядом.

– Я не вернусь домой? – шепотом задаю вопрос, который пока не укладывается в моей голове. А следом пришел тот самый, что недавно задавал сам Стэфан: «А где мой дом?». Ответа на него я пока не нашла.

– Теперь мы будем жить здесь, котенок, – выдыхает сводный брат, целуя меня в приоткрытые от удивления губы.

Его рука привычно оказывается на моей талии. Язык легко проникает глубже, играя с моим, заставляя подкашиваться ноги. Я перестала дышать на миг, а затем все резко прекратилось. Крис, ухватив брата за шкирку, потянул назад, прерывая наш поцелуй.

– Не сейчас, – говорит он Стэфану, утягивая его за собой из спальни. – Отдыхай, малыш, – закрывает дверь, оставляя меня в одиночестве.

Я не стала разбирать вещи. Какой в этом смысл, ведь к маме придется вернуться. Как ей все это объяснить? И хочу ли я вообще туда возвращаться? Ответ так прост. Конечно нет! После всего, что случилось, я совершенно не желаю туда возвращаться. Остаться здесь?

Поток моих мыслей прервал тихий шорох открывшейся двери. Не стала оборачиваться. Какая разница, кто из них стал ночным гостем сегодня?

– Не спишь? – чуть хриплый голос Кристиана пробирает до мурашек.

– Ты же видишь, – пожала плечами, все так же глядя в темноту за окном.

Мужчина мягко разворачивает меня к себе и без предупреждения целует, оставляя невидимые ожоги от собственного пламени на розовых губах. Он пьет мое дыхание жадными, требовательными касаниями, не давая опомниться, остановить его. С огромным трудом я подчиняю себе собственное тело. Выставляю руку вперед, упирая в твердую мужскую грудь. Осторожно, чтобы не сделать ему больно, толкаю. Крис нехотя отстраняется. Тяжело дышит, пытаясь погасить бурю внутри себя.

– Уйди, – прошу его. – Пожалуйста, – добавляю.

Два таких разных поцелуя за один вечер – перебор. Я не могу справиться с собственными чувствами. Но сдаться им еще страшнее.

– Крис! – я готова плакать, ведь он не уходит, продолжая наблюдать за моей реакцией. – Я тогда сама…

– Стой, глупый ребенок, – он ловит меня, не давая выйти из комнаты. – Ложись спать. Мы обсудим все завтра.

Кажется, я только заснула, как чьи-то руки коснулись моего лица. Они невесомо погладили по щеке, обрисовали скулы, подбородок, коснулись губ.

– Просыпайся, – шепчет мужской голос у самого уха, приятно щекоча его дыханием.

Глаза открылись сами. На краю постели сидит один из близнецов. Спросонья не могу понять кто, а давать подсказку мне не спешат. Довольная улыбка на красивом лице помогла сориентироваться.

– Стэфан, – выдыхаю, одновременно натягивая одеяло выше.

– Вставай, котенок, – смеётся сводный брат. – Полдень.

– Как? – резко села на кровати, аж голова закружилась. – Бли-и-ин, занятия… – захныкала, закрыв лицо руками.

Мужчина рассмеялся, убрал в сторону мои ладошки. Быстро поцеловал, затем ещё и ещё. Не сдержавшись, положил руку на затылок в попытке сделать поцелуй глубже, но я сомкнула губы, остановив его.

– Стэф, – прошу, почти умоляю. – Стой.

– Сегодня суббота, – ни грамма не обидевшись, подмигнул брат. – Крис приготовил какую-то гадость на завтрак, но, в принципе, съедобно. Поднимайся и приходи к нам, – он легонько толкнул меня на подушки. – Нам надо съездить в магазин. Вместе, – важно подчеркнув, Стэфан закрыл дверь, оставив меня одну.

– Вместе… – эхом повторяю, облизывая губы после его поцелуя.

Хочется еще… И тепло Кристиана рядом, но назойливый красный свет в моей голове напоминает о приличиях, которые я должна соблюдать. Я же хорошая девочка! А это все неправильно! Нельзя.

– А-а-а, – жалобно вздыхаю, утыкаясь лицом в подушку, на которую опрокинул меня Стэф.

В комнате остался шлейф его одеколона, который не дает мне думать о правилах приличия. Но как же страшно решиться. Обратной дороги не будет.

Стук в дверь напомнил, что пора бы вылезти из своего укрытия. Сидеть здесь весь день не выйдет, да и смысл прятаться?

Я же взрослая? Да!

Самостоятельная? Ну… Почти.

Неубедительные лозунги в голове заставляют чаще дышать от волнения. Губы, ощущающие вкус поцелуев Стэфана, просят еще. Я не дружу с собственным телом! Полнейший раздрай! Замечательно!

Чтобы вдруг все же не окопаться в комнате, быстро привела себя в порядок и вышла в светлую гостиную, где парни, что-то живо обсуждая, пьют кофе с бутербродами.

– Доброе утро, маленькая, – здоровается Крис. Он сегодня выглядит немного лучше.

– Доброе… – покосилась на настенные часы и исправилась. – Добрый день.

Я совершенно не понимаю, как себя вести, но до меня вдруг дошло. Братья договорились. Теперь на меня будут наседать с двух сторон сообща, а не по отдельности, как было раньше. Не успела подумать, как поднялся старший из близнецов, чтобы оказаться рядом.

– Прости, я перегнул ночью. Реабилитируюсь.

Вот эта фраза мне тоже показалась довольно сомнительной. Списала все на личных, раззадоренных утренними поцелуями Стэфана, тараканов, и отмела подозрение в сторону.

– Садись есть, – говорит Крис, не давая мне сдвинуться с места. Его взгляд зависает на долю секунды в районе моей груди. Нехотя поднимается выше. Кристиан отступает, пропуская меня к столу.

– Всегда восхищался твоей выдержкой, – говорит Стэфан.

Они точно договорились!

– Что происходит?! – не выдержав, возмутилась, даже не думая прикасаться к еде.

– Семейный завтрак, – Крис, пожимая плечами, садится на свое место. – Ешь давай, у нас ещё планы сегодня.

– Тебе нужно отлежаться, – напоминаю брату.

– Мне нормально, – кривится он, прячась в большой кружке кофе.

Несчастный мяв возле ноги возвестил о ещё одном новом жителе этой квартиры.

– Пока не купим ему лоток, – ворчит Кристиан. – Жрать не дам! Он уже обоссал мне туфли! Их теперь только выбросить!

Стэфан честно попытался сдержать смех. У него не вышло. Парень чуть не грохнулся со стула, угорая над братом.

Так и не добившись вразумительного объяснения, быстро перекусила. Соскочив с высокого стула, собрала тарелки и кружки. Отправила все это в раковину, уже начала мыть, когда заметила посудомоечную машину. Ну и ладно. В первый раз, что ли? Мне совсем не сложно.

Крис ушел разговаривать с кем-то по телефону, а я решила вновь обратиться к Стэфану с вопросом, надеясь все же получить объяснение. Должна же я понимать, как себя вести и вообще жить дальше.

– Что происходит? – мне обидно. Чувствую себя неприятно, неловко и неуютно.

Вместо ответа сводный брат помогает убирать посуду. Каждый раз забирая из рук тарелку или чашку, Стэф касается моих пальцев. Когда возникла необходимость повесить разделочную доску на крепление под навесным кухонным шкафчиком, он обошёл меня, плотно прижался сзади, уперев одну руку в раковину, повесил доску и только потом вернулся на свое место.

– Знаешь, что?! – я нервно закусила губу, неожиданно для самой себя повысив голос на мужчину, в глазах которого живут яркие смешинки.

– Что? – вместо него переспросил Кристиан, вернувшийся к нам.

– Да идите вы! – выпалила, понимая, что ответа не будет. – Надоели… – всхлипнув, кричу на них от обиды.

У Криса брови удивленно взлетают вверх.

– Не хотите мне ничего говорить, тогда я еду домой! – топнув ногой, убегаю в спальню.

– Милли! – Стэфан кричит мне в спину. – Ну капец, – слышу его ворчание через приоткрытую дверь. – И чего это было?

– Она волнуется, ты же видишь, – тихо отвечает Кристиан брату. – Давай объясним сейчас. К черту сюрпризы.

Голоса за дверью стихли, а мне стало ужасно стыдно. Я так себя накрутила до завтрака, что в итоге сама все испортила. Дверь в комнату приоткрылась, являя передо мной одного из близнецов, и выражение его лица мне совсем не понравилось.

– Кис-кис-кис, – загадочно улыбаясь, Стэф медленно двигается ко мне. – Иди сюда, маленький непослушный котенок! Я тебя не обижу.

– Нет! Отстань! – отхожу спиной к двери.

Мужчина вдруг останавливается, и улыбка становится запредельной.

– Привет, – слышу сзади точно такой же, пробирающий до дрожи голос, и сильные руки рывком прижимают спиной к твердому мужскому телу.

Стэфан подходит вплотную и по-хозяйски устраивает свои руки чуть ниже ладоней Криса.

– Попалась, – выдыхает один из близнецов, обдавая жаром кожу на шее.

– Мама, – пискнула, в жалкой попытке прекратить это безумие, не зная, куда деться от настойчивых сводных братьев.

– А маме не скажем, – шепчет Стэф и сминает мои губы наглым, бессовестным поцелуем.

Они больше не дают мне опомниться. Не дают говорить. Кажется, я дышу только в момент, когда Стэфан разворачивает меня, вжимая в свое тело, а Кристиан захватывает в плен губы, только что целованные его братом. Я так хотела и так боялась. Мужчины все решили сами.

Две пары рук, осторожно шарящих по моему телу, сводят с ума. Я плавлюсь в этих невесомых, но таких откровенных, постыдных и неправильных ласках. Где-то там, на задворках сознания, на меня укоризненно смотрит мама. Но я так устала бояться, что отгоняю это видение, отвечая на настойчивые поцелуи Кристиана. Он стонет от очередного столкновения наших языков. Ладони Стэфа по-хозяйски расположились у меня на груди, через тонкую ткань одежды потирая соски, сминая вершинки.

Братья полностью перехватили контроль над моим телом и разумом. Крис помогает брату меня раздевать. Он тянет вниз шорты, в то время как Стэфан снимает с меня футболку. И вот я, Милли Реваль, стою практически голая между двух сводных братьев, которые точно не собираются на этом останавливаться. Кристиан поднимает меня на руки, а затем плавно опускает на постель. Мое сердце давно умчалось в неизведанные дали, грохоча эхом в разных уголках хрупкого тела.

Мужчины устраиваются с обеих сторон: Кристиан слева, Стэфан справа. Сейчас я даже с закрытыми глазами с легкостью скажу кто где находится.

– Ты можешь выбрать, – слышу шепот в новом касании губ.

Замираю, не понимая сказанного.

– Котенок, – мочки уха касается Стэф. – Кто станет первым?

Ужасный! Кошмарный вопрос! Но братья терпеливо ждут ответа. Подумала о Крисе, но произнесла совсем другое имя.

– Стэфан…

Мой личный ураган. Мой свет. Мое счастье. Он сводит меня с ума.

Зарылась пальцами в волосы Кристиана и сама потянулась к губам, чуть приподнявшись от подушки. В его глазах лёгкое разочарование. Он хотел стать первым. Конкуренция между братьями ещё не погасла, хоть они и стараются этого не показывать мне, да и себе тоже. Договорились. А для меня они оба дороги, как единое целое. Я не могу их разделить.

Вот и сейчас, ощущая, как Стэфан нежно целует мои бедра, раздвигая ножки шире, Кристиан пьёт моё частое дыхание, осторожно касаясь пальцами возбужденной груди. Зубы Стэфана через трусики прикусили чувствительную кожу там, внизу. Стон удовольствия тут же поймал Крис.

– Не бойся… – хриплый шёпот.

– Я не боюсь… – отвечаю и стягиваю с него футболку, обнажая красивое, подтянутое тело. Провожу пальцами по спине.

Мужчина прижимается ко мне сильнее, проведя ладонью от чувствительного соска, до самых бёдер и обратно, вновь задевая чувствительны горошинку.

Стэф сдвинул трусики в бок и коснулся языком набухших от желания губ. Меня выгнуло от столь интимной, чувственной ласки. Но под весом двоих мужчин меня быстро вернули обратно. Его язык стал раскрывать меня, добираясь до клитора.

– Ах-х-х, – выдыхаю в шею Крису.

Стэф добрался… Нашёл и теперь осторожно выводит узор влажным языком, сводя меня с ума. Он помогает себе пальцами, раскрывая, удерживая. Внутри все горит, низ живота ноет от невероятного ощущения. Так ново и так… Невероятно.

Окончательно осмелев и потерявшись в опытных руках двух братьев, я потянулась свободной рукой к домашним штанам Криса. Добралась пальцами до резинки и замерла на секунду, поймав на себе удивлённый, затуманенный взгляд любимых глаз. Просунула ладонь дальше. Он без белья… Конечно! Волосы ведь еще влажные, был в душе, надевать не стал. Все равно ведь собирался переодеваться. Мы ведь собирались куда-то ехать.

Впервые в жизни коснулась подушечками пальцев бархатной горячей кожи возбужденного мужского члена. Кристиан шумно выдохнул и прикрыл глаза. Стэфан вырвал из моей груди новый стон, слегка прикусив клитор зубами и тут же вылизав его. Ощущения на грани безумия. Все, что здесь сейчас происходит, безумно… Ненормально! Но я больше не могу сопротивляться собственным чувствам.

Перестав просто поглаживать возбуждение Криса, обхватила ствол ладонью, осторожно сжала. Так интересно. Так приятно и очень волнительно.

Мужчина застонал, целуя меня в шею.

– Люблю тебя… – шепчет мой сдержанный с виду, но такой горячий внутри Кристиан.

Я точно знаю, какой он. В нем огня не чуть не меньше, чем в брате, просто он… Так же, как и я, старается держать его в узде. Только не сейчас. Сейчас он настоящий. Мой…

Мой Стэфан осторожно ввёл в меня сразу два пальца, готовя, растягивая для себя, а я решаюсь и делаю первое движение рукой по возбуждению Криса.

– Милли, – жалобно стонет он. – Моя…

– Наша, – раздаётся снизу.

– Наша, – нехотя исправляется Кристиан.

Стэфан исчез на несколько секунд. Крис убирает мою руку из своих брюк и заводит её за голову, прижимая к подушке. Возбужденная плоть пульсирует мне в бедро.

– Разденься, – почти умоляю.

– Успею… – его язык проникает в мой рот, бедра касается такой же горячий, пульсирующий член Стэфана.

Вот куда он исчез. Мужчина разделся, и теперь мы оба обнажены до предела…

Тело. Нервы. Желания.

«Мама убьет меня за это – мелькнула мысль. – Она же говорила, нельзя… Братья… А я… Я не могу остановиться». Тормозить сейчас будет преступлением для нас всех.

Кристиан отодвинулся немного в бок, пропуская брата выше.

– Ничего не бойся, – шепчет он, обдавая жаром дыхания кожу.

А я поняла, почему выбрала Стэфана для самого первого раза. Я хочу, чтобы Крис был тут, со мной. Надёжный, успокаивающий…

Губы Стэфана коснулись моих. Впервые ощутила чуть солоноватый вкус собственной плоти. От столь интимного ощущения я сама стала вылизывать его рот, чувствуя, что мужской член больше не трется о живот, он упирается прямо туда… Перестала дышать, когда рука Стэфа скользнула вниз, обхватывая мужское достоинство, направляя его вниз, упирая во вход.

Кристиан напрягся, но сделал вид, что совсем не ревнует. Поздно ревновать. Всё, чего я так боялась, от чего бежала, уже происходит. Он сильнее сжимает мои руки над головой, накрывает поцелуем губы, ловя мой язык, лаская его своим. Локоть Стэфана упирается в кровать возле меня, второй рукой он держит меня под попку, слегка сжимает ягодицы, приподнимает бедро, и я чувствую лёгкое, но такое приятное, жжение, когда бархатная головка проталкивается внутрь и замирает, давая мне возможность привыкнуть к новому ощущению.

– Мама… – задыхаюсь. Дёргаю рукой, чтобы обнять Криса, но он держит.

– Потерпи, – просит мужчина и обращается к брату. – Стэф?

Тот кивает и резко ударяет бёдрами, прорывая одним этим движением преграду, разделявшую нас.

– Больно… – раздаётся мой хриплый стон, тут же поглощенный Крисом.

Стэф не двигается. Его брат собирает мои слезы.

– Как больно…

– Сейчас станет легче… Совсем немного потерпи. Больно больше не будет, – губы Стэфана присоединяется к брату. – Будет хорошо. Я обещаю…

Я терпеливо жду, когда наша Милли привыкнет к новым ощущениям. Старался аккуратно, но ей все равно очень больно. Брат шепчет малышке успокаивающие слова. Целует в губы, глаза, щеки. Я присоединяюсь… Мы, не сговариваясь, с Крисом подарили ей самый интимный и откровенный поцелуй даже для нас. Милли приоткрыла рот, чтобы сделать вдох. С двух сторон ее губ коснулись сразу двое мужчин. Не удержавшись, я толкнулся бедрами вперед, урча от удовольствия, растворяясь в безумии. Наши языки по очереди и вместе ловят ее. Они переплетаются, шараша по мозгам так, что те не выдерживают, отключаясь окончательно.

Я приподнялся на локте, вторую руку вновь спустил ниже, удобно устраивая под поясницей нашей Милли. Немного неудобно, но иначе я буду мешать Кристиану.

Мое движение… Его поцелуй… Ее стон…

Прикрываю глаза, наслаждаясь каждым медленным, растянутым толчком. Как же я долго ждал. Сколько раз представлял, как это будет именно с ней. Сейчас спроси меня, я не смогу внятно описать словами то, что творится в душе. Эйфория хлеще, чем от наркотика.

Новый стон нашей девочки. Опытный Кристиан терзает ее соски, заставляя выгибаться нам навстречу. Как он держится, я не понимаю! Но через мгновение все меняется. Брат поднимается, под восхищенным и таким растерянным взглядом Милли стягивает штаны. Мой новый удар. Она закатывает глаза и почти кричит, в последний миг закусив губу.

– Не надо, – Крис проводит пальцами, обрисовывая контур соблазнительного ротика. – Нам нравится тебя слышать, – брат вновь оказывается возле нее, прижимаясь стояком к женскому бедру.

– Да! – подтверждаю, ускоряясь.

Так давно никого не было. Так давно хотел лишь ее. Сложно держать себя в руках. Почти невозможно. Кристиан это видит, а еще понимает, что она должна быть первой. Милли сейчас важнее всего, потому он до сих пор не взял ее вместе со мной. Хотя мог бы, и, уверен, малышка бы справилась.

– Я долго не выдержу, – говорю брату, ощущая подкатывающийся оргазм. Перестаю двигаться, вновь застонав, но скорее от неудовлетворения, от того, что приходится сдерживать свою страсть.

Крис накрывает ладонью влажные раскрытые лепестки нашей девочки. Средним пальцем находит клитор. Чуть надавливает, скользит по чувствительной точке. Милли приподнимает попку, тянется за его рукой, насаживаясь на меня. Даю ей то, что она просит. Вжимаясь в малышку по самые яйца.

– Ай… М-м-м… – слышатся стоны.

Крис зажимает между пальцами клитор, я начинаю двигаться.

– А-а-а!!! – протяжно стонет Милли, получив свой первый оргазм.

Он яркий, мощный. Я ощущаю его всем телом. Он бьет сильнейшей пульсацией прямо в возбужденный член, в пальцы брата. От чего Кристиан рычит, возвращаясь к губам нашей девочки. Я чудом успеваю поймать момент, резко выходя из узкой влажной Милли. Сжимаю ствол ладонью, кончаю ей на живот, скрипя зубами, чтобы тоже не заорать от невероятно сильного ощущения.

Брат быстро вытирает ее своей футболкой. Он не дает ей опомниться, оказываясь внутри. Я же устраиваюсь рядом. Ноги дрожат. На лице дебильная счастливая улыбка. Глажу нежное женское тело. Подбираюсь губами к ушку.

– Поздравляю, – хриплю в него. – Ты стала взрослой.

Ответом мне стал всхлип и новый тихий стон. Улыбнувшись, помогаю брату. Теперь мои руки ласкают все еще пульсирующее лоно нашей девочки. Она пытается сдвинуть ноги, но тут ее удерживает Крис. Медленными движениями, легкими постукиваниями я заставляю Милли кричать, наконец забыв о стыде. Кристиан размашистыми, глубокими толчками доводит нашу сестренку до второго оргазма. Ее глаза распахиваются, а там… Там царит безумие и раздрай. Мне нравится.

– Я люблю тебя, Милли, – пришла моя очередь признаваться.

Ее вдох… Его выдох… Мой поцелуй.

Кристиан присоединяется к нам, вытирая и свою сперму с тела красивой девушки, бессовестно зажатой между нами.

– Кись, – зову малышку, но она не отвечает. – Эй, – убираю с ее лица прядку волос. Осторожно целую в висок. – Как ты, котенок? Ничего не болит?

– Нет, – выдох в ответ. Влажные реснички слиплись, веки дрожат и не открываются.

– Спи. Для первого раза впечатлений достаточно.

Легкий поцелуй в губы и понимание, что мне мало. Ее мало. И еще долго так будет, пока я не утолю этот безумный голод. Но также я понимаю, что малышка не готова к такому марафону. Нужно время. Не удивлюсь, если утром она будет снова краснеть и прятаться.

– Пойдем покурим, – Стэфан первым поднялся с постели.

Он заботливо укрыл нашу девочку одеялом. Я поцеловал ее в лоб. Милли отключилась практически сразу после моих слов, будто ждала разрешения.

Нам с братом нужно поговорить, потому быстро надеваю штаны и выхожу следом, осторожно прикрыв за собой дверь. Стэфан открыл форточку, чтобы дым не собирался в комнате. Выходить на балкон нет ни малейшего желания. Холодно. Свет тоже включать не стали. Теперь только два огонька виднеются в просторной гостиной. Они зажигаются и гаснут, обозначая вдох и выдох каждого из нас.

– Мы справились, – Стэф первым начинает разговор. – Но мне кажется, у нашего котенка легкий шок от всего, что произошло. Не перегнули? – брат тушит свой окурок в пепельнице.

– Ты же понимаешь, что это должно было произойти? – отвечаю ему, заодно убеждая себя. – Она сама не решилась бы на следующий шаг. Так бы и металась между нами и совестью.

– Понимаю. В какой-то момент подумал, ты дашь мне в морду, – смеется Стэфан.

– Нет, – не сдержал ответной улыбки. – Врать, что я совсем не ревную… Особенно в момент, когда ты взял ее. Стэф, ну это глупо, ты же понимаешь. Но ради Милли, ради нас с тобой я буду учиться жить так.

– Втроем, – заканчивает мою мысль братишка.

– Да. А куда нам деваться? Я люблю ее. И ты ее любишь. А она… любит нас обоих. Нет, можно, конечно, бить друг другу физиономии, сраться и постоянно выяснять отношения. Только зачем? Кому от этого лучше станет?

– Никому, – вновь верный ответ от Стэфана. – Котенку так уж точно. Будем учиться жить по-новому, – брат снова прикуривает. Он нервничает не меньше меня.

Да, мы приняли ситуацию. Осталось научиться в ней существовать всем вместе.

– У нас получится, – говорю уверенно.

– У нас нет выбора, – довольная улыбка не сходит с рожи моей копии. – Пошли спать, пока есть такая возможность, – толкает он меня в плечо, проходя мимо.

Скинув одежду, мы с двух сторон прижались к нашей девочке. Стэфан обнял ее с одной стороны, я с другой. С ним всегда легко. Вот и сейчас, почти ничего не сказав друг другу, мы все поняли и окончательно расставили точки в этой истории. Раз нам хорошо, значит мы все делаем правильно!

Я выкинул весь лишний мусор из головы, уткнулся в ее шею, вдыхая еле уловимый запах малины и женского тела. Больше язык не повернется сказать: «Моя». Глядя на то, как Стэфан осторожно целует ее в голое плечико, мысленно произношу: «Наша».

Копошение, бесстыдно задевающее утренний стояк, окончательно меня разбудило. Я выспался и это чертовски приятно. А еще приятнее то, что рядом она. Совершенно голая, прикрытая одеялом, Милли пытается выбраться из наших объятий.

– Далеко собралась? – хриплый ото сна голос Стэфана заставил ее замереть на месте.

– Доброе утро, – решил и я раскрыть то, что уже не сплю.

– Привет, – смущенный писк и попытка спрятаться от нас с головой.

Стэф, недолго думая, взял и сдернул с Милли одеяло, открывая шикарный обзор на желанное тело. Малышка тут же прикрылась руками, но я убрал их наверх, целуя пересохшие губы.

– Не прячься от нас, – прошу ее.

Брат вырисовывает пальцами узоры внизу плоского животика, спускаясь к лобку, снова поднимаясь выше. Дразнит малышку приятными, возбуждающими ощущениями. Я продолжаю ее целовать, переходя с губ на шею. Прокладываю влажную дорожку до самой груди.

– Крис, – мнется она, безошибочно угадывая, кто ее держит. – Мне надо… Пусти, пожалуйста.

Мы с братом рассмеялись, нехотя выпуская девушку из плена. Она так и убежала голышом, оставив после себя ноющее желание и небольшое пятно крови на простыни.

– Кристиан Реваль, – хитро сощурившись, обращается ко мне Стэфан. – А ты не желаешь сходить в душ? – брат уже поднимается с постели.

– Желаю! – с ходу понимаю намек.

У меня в ванной нет внутреннего замка. Просто не было необходимости. Сейчас этот факт очень радует, помогая беспрепятственно войти в комнатку, где уже слышен шум воды. Я отодвинул занавеску и, не дав Милли опомниться, встал рядом, прижимая девушку к себе.

– Точно ничего не болит? – трусь об нее своим желанием. Скользкое от мыльной пены тело доставляет неимоверное удовольствие.

– Точно, – ее щечки заливаются румянцем.

Какой же это кайф, вот так прижимать ее к себе. Спереди оказался Стэфан и все. Милли снова зажата между нами. Мои руки скользят по бедрам, забираются между ног, накрывают ее женственность ладонью. Губы Стэфа покоряют любимый ротик, не давая ему возможности говорить глупости.

– Тебе нечего стесняться, – раскрываю ее пальцами.

Брат ловит первый стон в поцелуе.

– Нечего стыдиться, – нахожу клитор, нажимаю на него.

Стэфан довольно урчит, играясь с торчащими сосками нашей Милли. Мои пальцы нежно перебирают ее чувственность, заставляя течь от желания.

– Вот так, котенок, – захватываю зубами мочку уха. – Все хорошо.

– Попробуем? – на секунду прекращает ласки брат.

Получив от меня согласный кивок, спускается поцелуями по ее животу. Добирается до моих пальцев между стройных ножек. Чувствую ими горячий язык брата, помогающий мне доставить малышке удовольствие.

– Ах… – она откидывает на меня голову, не в силах сопротивляться такому напору.

Пальцы девушки сжимаются на моей руке. Стэф усиливает напор, я раскрываю ее чуть сильнее, чтобы брату было удобно, а ей приятно.

– М-м-м… – стонет Милли, впиваясь ногтями мне в кожу.

Ее ножки дрожат. Ловлю этот момент. Подхватываю под бедра. Брат скрещивает ее щиколотки у себя за спиной погружая свой член в пульсирующее лоно.

Девушка полностью расслаблена, и я решаюсь, толкаясь головкой в другую дырочку. Милли напрягается от неожиданности, но Стэфан не дает ей думать. Он берет ее резко, но осторожно, продлевая, усиливая яркие послеоргазменные ощущения. Заводя снова нашу чувственную малышку. Милли позволяет мне двигаться дальше, лишь снова застонав, когда я полностью оказался внутри.

– Скажи, если больно. Мы остановимся, – проникаю языком в ее ушко.

Котенок молчит, отдавшись новой волне эйфории, накрывающей нас со вчерашнего обеда.

Медленными толчками синхронно с братом мы любим нашу малышку. Теперь Стэф держит ее под попку, освобождая мои руки. С новым ударом бедер я сжимаю ее сосок одной рукой, второй терзаю нежный клитор.

– Хочу, чтобы ты еще раз кончила для нас, – хриплю, откровенно целуя девушку в шею.

Она закидывает руку назад, обнимая меня за шею. Второй гладит Стэфана по груди. Старается уделить внимание нам обоим.

Как же это приятно…

– Я люблю вас, – выдыхает Милли, взрываясь и собираясь вновь, тяжело дыша и принимая нас в себя.

Ее тело дрожит. Оргазм отдает в член, и я кончаю первым, вжимаясь в любимую попку как можно аккуратнее. Стэфан не выдерживает и присоединяется к нам, изливаясь, уперевшись головкой ей в живот.

– Черт… – тяжело дышит он. – Это охренительно!!! – из последних сил целует крошку Милли.

Я ставлю ее на ноги, помогая смыть с себя следы продолжающегося сумасшествия.

– Девочка моя, – глажу ее по мокрым волосам. – Тебе точно не больно? Не молчи.

– Чуть-чуть, – признается малышка. – Это так… так… – ее дыхание тоже еще сбоит. – Так не бывает, – наконец собирается она с мыслями.

– Бывает, – шепчет брат. – А там в дверь звонят, – хихикает он, выскакивая из душа первым.

Я развернул Милли к себе лицом. Посмотрел в одурманенный взгляд.

– Все правда хорошо, – шепчет она, видя мое беспокойство, и трется щекой о голую грудь. – Мне еще никогда не было так хорошо, как сейчас, – признается наша девочка. – Страшно от того, что я проснусь, а вас нет.

– Не дождешься, – усмехается уже одетый Стэфан. – Выходите. Мама приехала.

Стэфан принес нам одежду и слинял обратно. Как же неудобно. Еще и ноги совершенно не держат. Все, что произошло за последние сутки, никак не укладывается пока в голове, но очень нравится! От одной мысли, что буквально десять минут назад они оба были во мне, начинает потряхивать. Кристиан, видя мое состояние, обнимает за плечи. Он заботливо заглядывает в глаза, пытаясь найти там ответы на свои вопросы.

– Кись, – зовет мужчина.

Мне так нравится, как он это произносит.

– Любимый котенок, – мягко улыбается.

Не так как Стэфан, но все равно тепло. Крис ужасно беспокоится о том, что сделал мне больно. Не призналась. Больно было, но по-другому. Не так, как вчера. А потом снова стало хорошо. Не смогла отказать. Мне нужно учиться. А еще я безумно люблю своих мужчин. Значит, должна доверять, вот и сейчас я полностью ему доверилась. Не ошиблась! Не жалею!

Я улыбнулась сводному брату, и первая вышла из ванной, утягивая Кристиана за руку следом за собой. На лице мамы моих близнецов секундное удивление сменилось удовлетворением.

– Ну вот и славно, – произносит она. – Здравствуй, девочка, – женщина обнимает меня как родную дочь. Здоровается со вторым сыном, пока первый шуршит на кухне делая кофе и бутерброды на поздний завтрак. – Ребята попросили меня за тобой присмотреть.

Мы удивленно переглянулись с Крисом, а Стэф сделал вид, что его здесь нет.

– Нам надо отъехать на пару часов, – признается он.

От этого выражение лица Кристиана стало еще забавнее.

– И раз уж мама все равно здесь, я решил попросить, чтобы она составила тебе компанию, пока нас не будет.

– Ни хрена не понял. Ну ладно, – пожал плечами Крис, плюхнувшись на диван.

Мы позавтракали, болтая о всякой ерунде. Так светло и радостно где-то внутри. Под ногами трется мурлыкающий Каспер, делая меня еще счастливее. Мои мужчины сами убрали со стола. Они быстро собрались и, чмокнув меня в щеки с обеих сторон, оставили нас вдвоем.

– Я так рада, что у вас все наладилось, Милли, – начала разговор мама парней.

Я устроилась с ногами на диване. Обняла подушку и стала внимательно слушать мудрую женщину.

– Ты сделала правильно, впустив их в свою жизнь. Мои мальчики умеют любить, и где-то в глубине души я предполагала, что может выйти вот так. Много думала, переживала, как уживутся рядом их темпераменты, если вдруг выйдет, что они влюбятся в одну девушку. Будут ли ругаться, делить или же смогут договориться? И сможет ли эта девушка принять такие отношения? Когда ко мне приехал Стэфан, он был разбит всем происходящим. Искал выход, просил совета. А какой здесь может быть выход? Ты ведь любишь их обоих? – задает она очень личный вопрос.

– Я не могу без них дышать, – признаюсь честно этой невероятной, очень сильной женщине. – Становится легче только когда они рядом. Оба. Иначе все время чего-то не хватает.

– Вот и у них так же, – отвечает она. – Крис и Стэф не могут друг без друга, так было с самого рождения. Теперь и без тебя не могут. Знаешь, я даже рада, что мой бывший муж женился именно на твоей маме. Мои мальчики обрели счастье. Они нашли тебя.

– А я их… – выдыхаю, комкая подушку.

– Верно, – улыбнулась мама. – Не думай о мнении вокруг. Людям плевать на тебя. Они всегда будут осуждать. Если ты оденешь красивое платье – будут осуждать за то, что хорошо живешь. Оденешь плохое – за то, что ничего не добилась в жизни. Наслаждайся ими обоими, их чувствами, вниманием. Дари тепло и заботу, учись слушать, но не прогибайся. Отстаивай свою точку зрения, если уверена, что права. Тебе будет сложно, ведь их двое. Мне почему-то кажется, что ты справишься, – она смеется.

– Спасибо, – поднимаю ресницы, разглядывая немолодую, но красивую женщину.

– Можно спросить? – решилась я на очень личный вопрос.

– Конечно, – дала разрешение мама моих мужчин.

– Михаил… – стала подбирать слова. – Он ведь жестокий, деспотичный человек. Он избил собственного сына! Да и вообще вел себя с ними ужасно! – в горле образовался ком от всех этих воспоминаний. Я знаю только маленький кусочек всей истории, но мне достаточно, чтобы сделать выводы. – Как вы жили с ним столько лет? У меня ведь там мама. Мне страшно за нее, – слезы все же покатились по щекам.

– Не плачь, девочка, – ласково произнесла мама парней. – Я очень его любила. Знаешь, таким чувством, как было у меня, похвастаться могут единицы. Ты вот если только и то, оно у вас другое. Амбициозный, молодой красивый иностранец. Таким он был. А еще заботливым мужем, шикарным любовником. Я думала, что попала в сказку. Все бросила, уехала за ним.

Потом дети, а у него бизнес в гору пошел. Маленький Стэф был ужасно непоседливым и любопытным. Михаила раздражал энергичный и непослушный ребенок. Это Криса можно было посадить, дать ему карандаши и тот сидит себе спокойно. А Стэф не такой. Да ты и сама видишь разницу. Ничего с возрастом не изменилось. Игрушки только дороже стали. Когда Кристиан подрос, Михаил решил, что именно из него выйдет толковый помощник в будущем. Ему уделялось больше внимания. Даже преподаватели детям нанимались разные.

Мы стали ругаться. Я была против такого разделения детей. Они же близнецы. Они друг друга очень хорошо чувствуют. Мальчики всегда дружили, но Михаил воспитывал в Крисе безоговорочную любовь к себе. Он хотел, чтобы сын им восхищался, чтобы желал стать таким же как папа. А много ли надо ребенку?

Стэфан ввиду практически полного отсутствия внимания отца оказался сильно привязан ко мне. Хвостиком бегал, пока маленький был. Да и потом заботился, переживал больше, чем Крис. Я очень хотела развода. У мужа были любовницы, которых он не скрывал. Дети росли, я все уговаривала себя, что вот еще немного, ведь если уеду, кто позаботится о Стэфане. Я знала, что нужна сыну. Даже тогда, когда мальчики стали мужчинами, я старалась быть рядом с ними.

– И к кому пришли за помощью дети в конечно счете, Милли? – задала она риторический вопрос. – Они пришли ко мне. Благо, пока муж удовлетворял свое эго, я наращивала связи, заводила правильных друзей, будто зная, что однажды это пригодится. Все вышло не зря. Так что, девочка, все в твоих руках. А я всегда буду рядом.

Щелкнул дверной замок. Мы вытерли слезы и удивленно уставились на вошедших мужчин. Явно новые, совершенно одинаковые белые рубашки. Черные брюки, подчеркивают сильные ноги. Расстегнутое серое пальто чуть выше колена упало на спинку дивана. Следом легло второе. От удивления я поднялась со своего места и тут же пожалела об этом.

– Милли Реваль, – близнецы опускаются передо мной на одно колено.

Оба! На лице Стэфана сияет счастливая улыбка, Кристиан улыбается глазами. Они переглядываются, делают синхронный вдох и выдают хором:

– Ты станешь нашей женой?

– Что? – у меня резко закончились слова. – Вы шутите, да?!

На мой безымянный палец надевают сразу два кольца.

– Не шутите, – выдыхаю, глядя, как их мама вытирает вновь выступившие слезы.

«Но это же невозможно», – пытаюсь мыслить здраво.

– Мы уже все придумали, котенок, – подмигивает Стэфан. – Нужен лишь твой ответ, – строит он мне глазки, а Крис подносит руку к губам и целует, захватывая ртом новые украшения. Он проводит языком по моим пальчикам.

– Да… – отвечаю со стоном.

Тут же краснею, понимая, что мы тут вообще-то не одни. Но похоже это смущает только меня.

– Так нечестно! – ворчу на сводного брата, не спеша отнимать руку. Приятно.

– Спасибо, – Стэфан поднимается первым в весь свой немаленький рост.

– Как же я за вас счастлива, – всхлипывает мама моих мужчин. – Добро пожаловать в семью, девочка, – она растолкала сыновей и крепко меня обняла. – Я рада, что они нашли тебя. Что вы все вместе смогли принять свои чувства. Вы прекрасно друг друга дополняете и уравновешиваете. А если будут обижать, – хитро подмигивает мне. – Звони. Быстро разберёмся.

– Хорошо, – улыбаюсь в ответ.

– Я УБЬЮ ЭТОГО КОТА! – орёт вышедший в прихожую Кристиан.

В комнате раздался дружный громкий смех.

Злющий Крис вернулся обратно, демонстрируя новые туфли, помеченные Каспером.

– Ну почему я? – дуется мужчина, сейчас напоминая своего брата. – Что я сделал этому зассанцу?! Милли, что за фигня?!

Я еще не отошла от двойного предложения. Стою и глупо улыбаюсь, глядя на то, что в руках у Кристиана большой шоколадный торт, на котором сверху россыпью лежит засахаренная малина. За ним он и убежал, услышав заветное «да».

– Ты его вечно обзываешь. Он просто злопамятный, – меня спасает Стэфан, обнимая со спины и положив подбородок на плечо.

Каспер, гордо задрав хвост, прошел мимо старшего из близнецов, обтерпевшись о его штаны. Тут уже мама расхохоталась, вытирая счастливые слезы.

– Торт, – Крис ставит аппетитное кондитерское изделие на стол, а туфли уносит в ванную.

– Пусти, – прошу Стэфана. – Пойду помогу, – один из моих любимых мужчин послушно убрал руки, выпуская меня из родных и уютных объятий.

Гордый Кристиан не дал мне вымыть его туфли. Справился сам, позволив лишь наблюдать, как он тихо материться, растирая губкой чистящее средство. Когда обувь была спасена, мы все же разрезали торт. Аромат какао, нежного шоколадного бисквита и сливочной начинки с прослойкой из той же малины вызвали настоящий гастрономический оргазм.

Жмурясь от удовольствия, я поглощаю уже второй кусочек этого чуда кулинарии. Парни только хитро улыбаются, глядя на меня.

– Что? – смущенно опускаю глаза в тарелку. – Вкусно, – ковыряю вилкой десерт.

– Да мы против, что ли? – смеется Стэфан. – Просто теперь ты еще больше будешь пахнуть малиной, а впереди длинная-длинная ночь, – он неотрывно смотрит, как я заливаюсь краской.

Получает подзатыльник от мамы.

– Прекрати, – ругается она. – Совсем засмущал ребенка. Разве так можно?

– Мы слишком долго ждали, чтобы сейчас заморачиваться на формальностях, – вместо брата отвечает Кристиан, бесцеремонно слизнув из уголка моих губ сливочный крем.

– Прежде чем оформлять отношения, обязательно! Слышите меня? – мама близнецов окинула нас всех строгим взглядом. – Поговорите с Инной.

Есть мне сразу перехотелось.

– Только в этом случае я одобряю Ваше решение и помогу все организовать. Если нет – завтра же улечу домой!

– Мам, организовать свадьбу мы можем сами. Пока искали торт, успели еще раз все продумать, и кое-что узнать, а вот не видеть тебя на свадьбе в качестве гостьи – это жестоко. Даже для меня, – усмехается Кристиан.

Его мама только махнула рукой в ответ, мол, какие мы грозные! Напугал!

– Нам все равно ехать в дом отца. Нужно собрать вещи малышки, и да, ты права. С Инной обязательно надо поговорить, – включается в разговор до того о чем-то задумавшийся Стэфан.

– Я не могу, – вскакиваю со своего места.

Как представила себе реакцию своей мамы, накатила паника.

– Вы представляете, что будет?! Она же никогда меня не простит! Никогда! – слезы хлынули из глаз.

Меня придавило жуткое чувство вины за то, что я сделала все по-своему. Не послушала. Расстроила. И теперь это может отразиться и на ее жизни с Михаилом.

– Я… Я… – нервно всхлипываю.

Руки дрожат, воздуха не хватает, будто на грудную клетку положили десяток кирпичей.

– М-не…стра-ш-но, – начала заикаться.

С двух сторон меня обняли мои близнецы. Кристиан сзади, Стэфан спереди.

– Ш-ш-ш. – тихий шепот над ухом.

Это Крис. Его руки осторожно поглаживаю меня в попытке успокоить. Стэфан вытирает руками слезы, касается дрожащих губ своими.

– Бедный ребенок, – слышу от их матери. – Это ж как она привила тебе чувство вины, что ты для себя счастья боишься, думая только о том, чтобы маме было хорошо?! Ну так же нельзя, девочка, – она подошла к нам. – Пусти, – попросила Стэфана.

Он послушно отошел в сторону. Кристиан поступил так же. Мне вмиг стало холодно и одиноко.

– Посмотри на меня, Милли, – она взяла в ладони мое лицо. – Ты имеешь право на свою жизнь. На свои чувства. Ты можешь любить кого-то, кроме мамы. Ты должна любить себя. Слышишь меня?! – добавляет она строгости в голос. – Нельзя так, маленькая. Нельзя. Давай-ка я поеду с вами на эту встречу. Хочешь?

Согласно киваю. Очень хочу, чтобы их мама была рядом. От нее веет поддержкой, надежностью так же, как от моих мужчин.

Будет скандал. Это я знаю точно. Разочарование в глазах родного человека. Я так боюсь этого, но понимаю, что должна. Иначе я никогда не смогу решиться на собственную жизнь.

– Поехали, – говорит Крис.

У меня все внутри упало и разбилось. Меня даже трясти перестало от его решимости.

– А смысл тянуть? Это как больной зуб, чем быстрее удалим, тем лучше.

– Нет, – я вновь начинаю задыхаться.

– Да, – произносит Стэф, присаживаясь передо мной на корточки. – Посмотри вокруг. У тебя есть мы, да и мама, поверь, в обиду не даст. Если Инна любит тебя, как всегда это говорила, она поймет и примет чувства своей дочери. А если нет, что ты теряешь?

– Маму, – сдавленно отвечаю.

Парни помогли мне одеться. В таком состоянии я не смогла даже пуговицу на джинсах застегнуть. Пальцы совершенно не слушаются. Бросив на столе неубранные чашки и остатки торта, мы отправились на разговор, к которому я совершенно не готова. Даже холод на улице не помог мне прийти в себя. Страх оказался таким сильным, что сковал каждую клеточку, добравшись до самого сердца. Я даже дороги не видела, пока мы добирались по пробкам. Просто тихо, как мышка, сидела в машине, глядя в никуда.

Знакомый, но одновременно чужой дом. Мы въехали на его территорию. Припарковались. Стэфан помог мне выйти из машины. Сама не смогла. Ноги отказываются туда идти.

– Я все скажу сам, – целуя в висок, говорит Кристиан. – Ты веришь мне?

Не могу ответить. Коротко киваю, закрываясь в себе еще больше. Мысль о том, что я не послушала маму, предала человека, который меня вырастил, который ради меня столько работал и не заводил новых отношений, угнетает все сильнее. Уже поднимаясь по лестнице ко входу, я стала просто оседать, не в силах держаться на ногах.

– Это никуда не годиться, – слышу тихий голос мамы близнецов. – Не понимаю, как Инна так воспитала дочь.

А потом она посмотрела на Стэфана и улыбнулась.

– Я не падаю в обморок, делая ошибки, за которые мне потом будет стыдно, – пытается шутить мужчина.

Я тоже попыталась улыбнуться, прижимаясь к нему. Мой будущий муж поднял меня руки и внес в дом.

Нас встретила домработница. Женщина тут же отдала команду принести мне воды, а сама побежала за мамой. Меня вновь стало колотить крупной дрожью. Хорошо, что дома не оказалось Михаила. Охранник сказал, что он срочно улетел в заграничный филиал.

– Что случилось? – мама бросилась к нам практически бегом.

Стэф как-то на автомате сильнее прижал меня к себе, прикрывая от нее. А я просто спряталась у него на груди.

– Милли, – мама взяла меня за руку. – Ты вся дрожишь? Да что с ней?! – она повышает голос. – Что вы сделали?! – кричит на близнецов. – Отца довели до нервного срыва, теперь дочь?! Отпусти ее сейчас же! Милли, девочка моя. Вот как чувствовала, не надо было отпускать!

– Пойдемте, поговорим, – выслушав истерику мачехи, к ней обращается Кристиан.

– Не надо, – молчавшая до сих пор, мама парней остановила его. – Не мужчине вести такие разговоры. Останьтесь здесь и успокойте ребенка. Инна, где мы можем поговорить?

– В кабинете мужа. Он сейчас в отъезде.

Стэф, не стесняясь никого, приподнимает мое лицо за подбородок, стирает пальцами дорожки от слез и целует.

– Что ты… – слышу голос мамы, в котором прорывается нервная истерика.

– Идем, идем. Они тут сами разберутся, – бывшая хозяйка этого дома подтолкнула маму к лестнице.

Я не знаю, сколько их не было. Для меня время застыло. Оно превратилось в обволакивающую, тягучую массу, неприятно прилипающую к телу. Если бы не мои мужчины, я бы сошла с ума. Никогда не думала, что выходить замуж за любимого так страшно. Да, у меня их двое, но ведь она должна радоваться, что дочь счастлива! Или нет?

– Милли, – руки родного человека коснулись моих ладоней.

Стэфан так и держит меня на коленях. Кристиан нервно расхаживает рядом.

– Как же так вышло, девочка? – шепчет она.

– Молча, – не выдерживает Кристиан. – Было ведь так незаметно, что ваша единственная дочь влюбилась прямо у вас под носом?! – практически рычит он.

– Я пыталась ее отгородить! – мама поднимается, чтобы ответить ему. – Я тебя просила еще тогда, когда застала вас в ее спальне!

– Инна, – их мама подходит к нам. – Не надо. Мы же договорились. Пусть дети просто будут счастливы. Твоя дочь выросла. Отпусти ее.

– Они сломают ей жизнь. Как на это посмотрят люди? А если появятся дети? У ребенка будет два отца? – продолжает моя мама.

– Да, – спокойно отвечает Стэфан. – Это ведь лучше, чем ни одного, – с намеком произносит он.

– Мне нужно время, чтобы все это хотя бы просто осмыслить. Двое, Милли! Еще и сводные братья! Мне даже страшно подумать, как отреагирует Михаил.

– Ну… – тянет с какой-то долей ехидства мама моих будущих мужей. – Ты на то мать и жена, чтобы суметь и дочь защитить, и мужчине все правильно преподнести.

– Не ждите меня на этой свадьбе, – она больно бьет прямо по мне. – Я не готова это принять. Пока точно нет. Может со временем…

Мама ушла, больше ничего не сказав. Я больше не плачу, купаясь в тепле Кристиана. Он забрал меня у Стэфа, чтобы тот мог покурить и успокоиться.

– Ты будешь что-то забирать? – пожимаю плечами. – Пойдем, посмотришь в комнате.

Мы поднялись наверх. Только там Крис поставил меня на негнущиеся ноги. Эта комната так и не стала для меня родной, как я ни старалась. Мы забрали мольберт, домик Каспера, который подарила Тая. Кое-какую одежду, но большую ее часть мне сказали оставить здесь. Не стала возражать. Открыв шкаф, наткнулась на того самого медведя, с которым еще недавно обсуждала планы на дальнейшую жизнь. И не стала его забирать, оставляя это прошлое здесь. У меня начинается новая жизнь и я попробую быть в ней счастливой.

Небольшой домик на живописном берегу реки вдалеке от большого города. За ним сосновый лес с высоченными древними деревьями. От воды отражаются блики солнца. На стареньком бревне у самой ее кромки сидит большой дымчатый кот и с любопытством смотрит на прозрачную гладь в поисках рыбки, а рядом с ним я смотрю вдаль и нежусь в теплых летних лучах.

Я не знаю, как мои мужья это сделали, но на первую годовщину свадьбы меня привезли сюда, в домик с картины, что я когда-то нарисовала. В коляске спит маленькая Камилла. Четырехмесячная крошка, похожая на своих отцов. Ни разу ни один из них не попросил сделать тест, чтобы хоть как-то установить, кто же счастливчик. Как только мы узнали о беременности, мои мужчины произнесли свое излюбленное: «Наша». И как догадались, что будет девочка?

– Кайфуешь? – рядом присел Стэфан. Он довольно вытянул ноги и зажмурился от солнца.

Сбоку раздался плеск воды. Довольно мурлыча, Каспер сжал в зубах маленькую рыбешку. – Вот же, – тихо, чтобы не разбудить дочь, рассмеялся он. – Охотник доморощенный.

– Касперу тоже здесь нравится, – положила голову на плечо любимого мужчины.

– Еще бы ему не нравилось, – к нам пришел Кристиан, усаживаясь прямо на траву. – Уснула?

Киваю, и в его глазах тут же загораются озорные огоньки.

– Не-е-ет, – жалобно выдыхаю. – Мы не спали почти всю ночь. Тебе мало?

– И мне мало, – Стэф целует меня щеку.

– У нас отпуск или где? – возмущается Крис, уже стаскивая с меня футболку.

Как я могу ему сопротивляться? Стэфан подхватывает на руки, укладывая прямо на мягкую прохладную траву обнаженной спиной. Здесь никого. Только мы. Бояться совершенно нечего. Мои мужья быстро избавляют нас от лишней одежды, а я теряюсь, как в первый раз, в опытных сильных руках.

Кристиан, оказавшись сверху, не дает одуматься. Он входит в меня жадно, страстно, заставляя выгнуться от удовольствия. Ловлю руками желание Стэфана, ласкаю, пробегая пальчиками. Он урчит от удовольствия, двигаясь ближе. Встает на колени, чтобы я дотянулась. С трепетом и наслаждением касаюсь языком возбужденной плоти.

– Да, – хрипит муж, сжимая пальцами мой сосок.

Кристиан выходит почти до конца. Толчок… Стон… Так хорошо. Так сладко. Сжимаю член Стэфана ладонью, втягиваю в рот как можно глубже. Его руки блуждают по телу везде, где только могут дотянуться. Близнецы знают, как свести меня с ума. А я? А я теперь знаю, как сделать это для них.

Тону. Растворяюсь. Исчезаю. Я чувствую удовольствие каждого из своих мужчин. Купаюсь в нем, давно отпустив все страхи. Наши губы сталкиваются в поцелуе, когда с хрипом, вырвавшимся из груди, кончает Кристиан. Стэф довольно целуя меня в шею, лежит рядом. Нам хорошо, а больше ничего и не нужно.

Провалявшись так еще некоторое время, услышали кряхтение крошки Камми. Крис, надев штаны, подошел к коляске, взял дочку на руки.

– Кто тут у нас проснулся? – улыбается он. – Папина девочка, – довольно прижимает к себе ребенка, развернувшись к воде.

Мы со Стэфаном тоже привели себя в порядок, оставляя на зеленой полянке лишь смятую траву.

– Я люблю тебя, – Стэф прижался ко мне со спины, уставившись в даль.

Камилла начала капризничать, а значит пора домой. Стэф поможет искупать, Крис – накормить. Пока мы здесь, парни пользуются возможностью провести с дочкой как можно больше времени. Вернемся в город, они снова погрязнут в работе. Мы уже почти подошли к домику, как я услышала крик.

– Милли!

Оглянулась и увидела спешащую к нам женщину, тянущую за собой здоровенный пакет.

– Мама! – взвизгнув как маленькая, побежала к ней. Бросилась на шею обниматься.

– Добрый день, – холодно поздоровался Кристиан, только что глаза не закатил, выказывая свое недовольство.

Он предпочитает держать нейтралитет, так и не простив мачехе мой нервный срыв, случившийся после того тяжелого разговора. Я после него еще долго отходила, а сводный брат ужасно переживал.

– Вы простите, что я без предупреждения, – от нее не укрылось недовольство Криса.

Зато умница Стэфан забрал тяжелый пакет, отнес его в дом и вернулся к нам.

– Миша с Амировым уехали по делам бизнеса, – объясняет мама. – А я сразу примчалась. Соскучилась по тебе и внучке.

– А по мне? – откровенно прикалывается Стэф, строя обиженную мордашку.

– Ну куда же без тебя? – смеется она.

– Угу. Хрен вы от нас избавитесь, – получает от меня толчков плечо, снова ржет.

За чаем вспомнили свадьбу, на которой мама все же присутствовала. А вот Михаил с детьми больше не общается, но и не трогает. Парни официально вернули себе бизнес и теперь спокойно занимаются любимым делом. Их отец знает, что стал дедом. Мама показывала ему фотографии нашей Камми. Говорит, он улыбался, но гордость пока не позволяет сделать шаг нам навстречу. Возможно, когда-нибудь и он вот так внезапно вернется в нашу жизнь.