– Впустишь меня?

Призрак из недалекого прошлого заставляет замереть в дверях. Воздух резко заканчивается в легких, нещадно печет. Телефон выскальзывает из рук, разбивается на тысячи осколков, как когда-то разбилась моя жизнь.

Он – мой кошмар.

Он – мои неприятности.

Он – мертв.

Глаза цвета утреннего мороза сканируют меня вдоль и поперек. Вздрагиваю, ощущая, что ничто от него не ускользает мимо. Взгляд-сканер проходится по телу, прикрытый шелковым халатом до колен. Я чувствую себя голой и запахиваюсь еще сильнее в жалкий кусок ткани. Он щурится, словно пытается вспомнить меня. Молчание между нами затягивается.

Год прошел, а он все такой же, каким я его запомнила. Те же холодные глаза, те же полные губы, то же скульптурное лицо. Капли дождя красиво блестят на влажных волосах, как маленькие бриллианты. Кожаная куртка тоже мерцает от влаги, рукава закатаны до локтей. Не дышу. Стараюсь не рассматривать его пристально, не показывать, как жадно мои глаза впиваются в спокойное мужское лицо, а потом опускаются на руки. Я помню напряжение мускулов. Помню каждую выпуклую венку. Черт! Он по-прежнему невообразимо красив.

– Проходи, – произношу как можно равнодушнее и холодно.

Стоит только мужчине войти в квартиру и закрыть за собой дверь, между нами возникает высоковольтное напряжение. Я отхожу подальше от незваного гостя, скрещиваю руки на груди. Жду. Пытаюсь сохранить бесстрастную маску на лице, показать ему, что не удивлена его приходу. Сердце грохочет в груди на полную мощность. Живой.

– Это… это правда ты? – спрашиваю дрожащим голосом.

Глаза не хотят верить тому, что видят. Потому что это невозможно – кричит ум, и я с ним полностью согласна. Это невозможно…Это словно триллер какой-то, где забыли сообщить о моей роли. В голове проносится тысяча вопросов. Нет, больше тысячи, пусть и некоторые повторяются, но ни на один я не знаю ответ. А хочется знать. Хочется понять этого сукина сына, который стоит в моей квартире с непробиваемым лицом.

– Я жив, Эсис.

Его голос вызывает стаю мурашек. У меня подкашиваются ноги, только благодаря силе воли я не падаю на пол, как подкошенная, не заливаюсь слезами, образуя вокруг себя маленькое озеро. Как бы я не была зла, сердита, в груди екает сердце, а надежда, как живительный эликсир, растекается по венам.

Живой. Весь этот год он был жив. И…

И даже не сообщил мне об этом!

Злость бушующим пламенем разгорается в груди, заставляя меня поджать губы. Жив он. Прекрасно! То есть пока убивалась по нему, пока пыталась разгрести дерьмо, в которое попала по самую макушку – этот придурок спокойно где-то прятался и пережидал бурю. Сукин сын!

– Ах ты гад! – бью Уильяма в солнечное сплетение, как когда-то он меня учил во время уроков по самообороне. Он немного отступает и опирается спиной о стену. Мне хочется бить его кулаки по груди, бить по лицу, орать ему все, что было когда-то мне: боль, отчаянье, тоску, безнадежность.

– Элис… ты чег…

– Не называй меня так! – выкрикиваю я, тяжело дыша. Зачесываю волосы руками, обхватываю голову. Смотрю убийственным взглядом на хмурого Ульяма.

– Картер сказал, что ты мертв! В тебя стреляли дважды! Слышишь меня? – срываюсь на крик, но тут же себя одергиваю. – Я все это время была одна! Одна! А ты… Ты даже не дал о себе знать!

– Элис…

– Я похоронила тебя! Я была вынуждена уехать из родного дома! Я ни разу за это время не видела отца! Ты предал меня!

Слова вылетали из меня, как пули. Хаотично, без какой-либо цели. Меня колотило от ярости, а злость туманила мозг на этого человека. Ненавижу! Как же я его ненавижу!

– Элис…

–Уйди отсюда! Раз и навсег…

Внезапно Ульям подается в мою сторону, хватает меня за талию и одним рывком прижимает к соседней стене. Он лишком близко. В нос попадает его парфюм. Тот же мускусный запах, который ощутила в последнюю встречу. Он смотрит на меня темнеющим взглядом, поглощая меня своими грозовыми тучами. Он заставляет меня дрожать в своих руках, сопротивляться собственной слабости, которую этот мужчина во мне вызывает.

– Наконец-то, я тебя нашел, – хрипит прямо в мои губы и тут же впивается них. Обводит контур языком, вытягивает то верхнюю, то нижнюю губу. Он пытается меня поглотит. Крепко держит за талию, пальцами гладит кожу сквозь тонкую ткань халата.

Мне не хватает воздуха. Сердце бешено отстукивает в груди. Быстро-быстро. Ульям распаляет во мне давно забытые чувства. Страсть. Похоть. Желание отдаться только ему. До встречи с ним у меня была тяжелая жизнь. Я забыла, что такое быть желанной, каково довериться кому-то еще, кроме себя самой.

И рассчитывать не только на себя, но и на Уильяма.

Когда-то мы были связаны друг с другом сильнее, чем клятвами любви и верности. Он – член тайного агентства по борьбе с преступностью, а я – девчонка, нуждающаяся в помощи. Идеальная команда, да? Тоже так думала, горько поплатилась за свое доверие. Он предал меня. Использовал меня в своих интересах. Год назад на нас напали. Уильяма убили, мне пришлось бежать.

Эти мысли вытесняют обжигающее желание, уступая место вновь неподвластной ярости. Я готова его сейчас уничтожить. Растоптать!

– Уйди!

Пытаюсь оттолкнуть мужчину, но это словно трепыхание бабочки. У нас с ним разные весовые категории. Он выше, сильнее. Мои приемы в борьбе вряд ли помогут – я прижата к стене и пути к отступлению нет.

– Ненавижу!

– Шшшш, – шипит Ульям, перемещаясь поцелуями на ушко. Всасывает мочку губами, прикусывает ее, играет с ней языком. Делает все возможное, чтобы я дрогнула под его напором. И… Я сильная. Я не поддамся на провокацию этого наглеца!

– Ты ведь помнишь, что принадлежишь мне?

– С каких пор?

– С тех самых, как ты согласилась стать моей женщиной. Это было год назад.

– Я согласилась притвориться, а не быть ею. Ты меня подставил! – пытаюсь вырваться из тисков, но куда там. Его хватка не хуже железных оков.

– У меня не было выбора, – чеканит он жестко, заглядывая в мои глаза. – Я спас твою жизнь и свою.

Спас? Меня так и подмывало расхохотаться ему в лицо. Он такой наивный или прикидывается им? Я ведь все еще помню, как перед отъездом забежала в его квартиру и нашла компромат. Нашла фотографию его семьи, о которой он не рассказал. Нашла записи о том, что планировал выпытать у меня всю информацию о преступной группировке, а затем избавиться, как от ненужной вещи.

– Зачем ты приехал?

Он долгое время молит, я начинаю отсчитывать секунды. Его взгляд становится тяжелым, гипнотизирует, куда-то манит. Он вновь меня опутывает своими нитями, завязывая мелкие узелки, чтобы я никуда не делась. Вздрагиваю. Пытаюсь моргнуть, но не выходит. Я снова в его власти, будто и не было прошедшего года. Происходит диссонанс: разум твердит мне убить этого негодяя, а сердце пытается найти ему оправдание.

– За тобой.

– Я не хочу никуда ехать с тобой! – сводит брови на переносице. А нет, Уильям немного изменился – складка между бровей стала глубже.

– Придется. Иначе тебя убьют.

– Убьют? – переспрашиваю, не совсем понимая его фразы.

Почему он все время говорит загадками? Почему пытается запугать меня? Почему я не могу ему довериться? Ведь именно он когда-то спас нас с папой. И вместо того, чтобы больше ни о чем не спрашивать, вновь доверится, я вспоминаю слова Картера Крона:

«Ты не задавалась вопросом, зачем он это делает?»

Пусть он недолюбливал меня, Уильяма, но именно Картер помог сбежать. Он уверял меня, что не имеет никакого отношения к преступной группировке. И я поверила. Потому что вера в Уильяма окончательно пропала.

– Не знаешь? Я тебе отвечу, – прерывает молчание мужчина. – Потому что они сомневаются в моей смерти.

– Почему они сомневаются?

Вновь молчит. Его молчание нервирует меня и без того нервную. Почему ему так сложно мне один раз все объяснить? Не говорил бы загадками. Ведь, когда знаешь правду, суть проблемы, проще придумать план действий, а так…

– Нам нужно уйти! – жестко чеканит Уильям, чем злит меня еще сильнее. Все! Хватит! Меня это достало!

– Я сказала, что никуда не пойду! Я… Эй, пусти меня!

Каков наглец! Он подхватывает меня на руки и несет на улицу. Я выворачиваюсь, шиплю, пытаюсь укусить, но какое-то чувство самосохранение заставляет меня не орать. Эй! Здесь холодно, между прочим! На улице дождь! А я в халате и тапочках! Слушай, мне совершенно не нравится твое поведение! Я хочу спокойно переждать пару месяцев и вернуться домой! Я не хочу, чтобы ты дальше преследовал меня! Лучше бы ты и правда умер!

– Потом ты скажешь спасибо, – глухо произносит Ульям, усадив меня на переднее сиденье машины премиум-класса. Слышу щелчок. Придурок! Но умный придурок. Ведь сразу сообразил, что я могу попытаться убежать. Западня! Дверка с водительской стороны открывается, Ульям садится за руль. Машина плавно трогается с места. Мельком бросает в мою сторону предупреждающий взгляд.

– Не вздрагивай, – тихо говорит, посмотрев на приборную панель, где минута сменила другую минуту.

– Что? Я же не… – во мне было столько возмущения, хотела сказать «трусиха», но осекаюсь.

Внезапно раздается громкий взрыв. Перевожу взгляд на зеркало заднего вида и наблюдаю, как дом, в котором я жила последний год, превращается в пепел. В бушующем ярком пламени горят все мои вещи, вся купленная когда-то техника, ценный компромат. Мне становится очень трудно дышать. Я, конечно, все важное сохранила в информационном облаке, защитила паролем, но все равно… страшно. Пот тоненьким ручейком стекает по позвоночнику. Надеюсь, те люди, который хотели меня убить, поверят в мою смерть.

Мне снова не предложили второй вариант, снова поставили перед фактом. И снова Уильям спас мою жизнь, а я снова говорю ему:

– Спасибо.

Поездка, перелет, новые документы. Жизнь вновь меняется на сто восемьдесят градусов. Но в какую сторону? В хорошую или в плохую? Трудно сказать. Складывается ощущение, что я сижу на самых настоящих иголках, будто Уильям специально их вставил перед тем, как приехать домой.

В последний раз я сидела в аэропорту год назад, когда улетала из Лондона в Дублин. Тот же долгий путь до аэропорта, та же проверка личности, только ждать рейса нам не приходится – чартерный самолет играет важную роль. Откуда у Уильяма такая возможность? Не знаю.

Я стараюсь не задавать много вопросов. Не показываю никаких эмоций на лице, стараюсь не дышать часто, чтобы не выдать бешеное сердцебиение, которое стучит отбойным молотком в грудной клетке. Молча смотрю на Уильяма. Он ничуть не изменился за год. На его осанку, на равнодушное выражение лица, на взгляд. Холодный и расчетливый. Трудно признаться, но я скучала по нему. По хмурости на лице, по легкой растительности. Но я ни за что не признаюсь.

Через несколько часов, когда я успеваю переодеться в джинсы и футболку, которые привез Уильям, мы приземляемся в аэропорту Хитроу. Быстро садимся в машину и доезжаем до высотного здания. Почти без пробок, кстати. Странно, что я обращаю на это внимание.

– Добро пожаловать домой, – произносит Уильям, когда мы переходим порог двухэтажного пентхаусу.

Если бы я не знала адрес, где мы жили раньше, то ни за что в жизни е отличила бы эти две квартиры. Стилистика и расположение мебели очень похоже.

– Ага, спасибо.

В моем голосе так и сквозит скепсис, но я стараюсь спрятать его куда подальше.

– Странно, что нас никто не подорвал по дороге домой, – замечаю как бы невзначай.

– Это потому что никто не знает, что мы живы.

– То есть мы будем скрываться?

– Вряд ли, – хмыкает Уильям. – Чтобы мой план сработал, мафия должна узнать, что я жив.

Здорово. Он снова хочет подставить меня и ввести в игру, в которую я не готова играть. Я не знаю ее правил, не представляю, как сделать следующий ход, чтобы остаться в живых. В прошлом я рассчитывала на разум Уильяма. Но как теперь я доверюсь мужчине, который обманул однажды.

– Надеюсь, ты не забыла, где твоя комната.

– Уильям…

– Все необходимые вещи мы закажем. У тебя на столе лежит ноутбук с подключенным интернетом.

– Я хотела…

– И не вздумай открывать другие страницы, помимо магазинных.

Он издевается надо мной? Идет прямо к стойке с баром, почти не смотрит на меня, вряд ли слышит. А я просто хочу поговорить. Хочу узнать, почему он поступил со мной так подло и не рассказал о том, что жив.

– Не думаешь, что нам нужно поговорить?

Уильям молча достает граненный стакан, наполняет его янтарной жидкостью и только после переводит на меня заинтересованный взгляд. Даже не так – вопросительный. Словно у него есть множество дел, помимо нашего диалога, а я задерживаю его.

– О чем?

– Хотя бы о том, где ты был весь год.

Хмурится. Замечаю полюбившуюся межбровную складку. Его глаза чуть темнеют. Налитые губы смыкаются в ниточку. Кажется, ему не нравится тема разговора.

– Это не имеет значения.

– Правда? – уперев руки в бока, смотрю на мужчину. – Ты приезжаешь ко мне домой, забираешь меня силой, и думаешь, что я промолчу?

– Вообще-то да.

– Нет уж!

В пару шагов преодолеваю расстояние между нами, отбираю стакан и хватаю за ворот пиджака. Как всегда, в костюме, вылизанному с иголочки. Не изменяет своему стилю. Что-то я отвлеклась.

– Если ты сейчас же меня не отпустишь, то…

– То что?

Взгляд моментально чернеет. Из холодного голубого превращается в темно-грозовой. Тучи сгущаются над нами, дыхания объединяются в единое целое. Наши глаза не отрываются друг от друга. Примагничены, наполнены болью и злостью. Кажется, только сейчас ощущаю исходящую от него опасность. Она подавляет мою уверенность и врожденную язвительность.

Он сильнее…

Он хитрее…

Он…

Одно резкое движение, и мягкие, полные губы мужчины прижаты к моим. Он мнет их, терзает, покусывает то верхнюю, то нижнюю. Сильные руки крепко прижаты к талии, дыхания сливаются воедино.

Оттолкни его.

Потребуй ответы.

Не поддавайся ему.

Но голос разума не всегда помогает в ситуациях, когда один наглый мужчина порождает внутри давно забытые чувства. Желание коснуться его крепких мышц, пройтись по кубикам пресса, очертить пальцем контур татуировки. До сих пор помню, как она выглядит. Дракон, хвост которого окутывает прекрасную розу.

Хочу ощутить в себе его длину, почувствовать желанную наполненность, о которой периодически вспоминала этот год.

Стягиваю с него черный пиджак, расстегиваю дрожащими пальцами рубашку. Знакомая смесь парфюма и его тела будоражит, заставляет прикрыть глаза и поддаться искушению.

– Нетерпеливая… моя… девчонка… – хрипит между поцелуями Уильям.

Одним рывком стягивает с меня платье, расстегивает лифчик. Его жадные поцелуи цепочкой спускаются по шее, скользит по ключице. Острые зубы оставляют небольшой след, прежде чем опустить ниже к груди. Дышу слишком быстро, покрываюсь мурашками, то ли от возбужденного взгляда, то ли от его пальцев на обнаженной коже.

– Ах… – слетает с губ, когда вершинка груди попадает в плен языка и губ Уильяма. Он оттягивает затвердевший сосок, обводит вокруг языком, а пальцы покручивают вторую вершинку, заставляя прижать его голову сильнее к себе.

Хочу…

Хочу еще…

Только не останавливайся…

Пожалуйста…

Как же я скучала по невообразимым ощущениям, по страсти, которая зажигалась между нами за считанные секунды. Периодически я вспоминала нашу первую встречу. То, как он увез меня из-под носа другого мужчины, как завладел мной и подарил прекрасную ночь наслаждений и страсти.

– Покричишь для меня? – почти шепотом произносит мужчина, поднимаясь во весь рост.

– Покрич…

Осекаюсь. Мои глаза тут же падают на плечо и часть груди. Там, где нарисована татуировка. Теперь роза не выглядит такой красивой и хрупкой. Она пробита в двух местах затянутыми белесыми дырками. Значит, сюда в него стреляли? Сюда он получил ранение, которое «убило» Уильяма. Или оставило в живых?

То есть он действительно был ранен? В него действительно стреляли? Но почему…

Почему он жив?

– Не туда смотришь, – замечает он строго, когда я уже несколько секунд непрерывно пялюсь на татуировку.

– Я… я думала, что ты…

Не могу выговорить ни слова. И куда делать моя собранность? Почему она внезапно улетучивается, когда так необходима мне?

– Ты была рядом, когда в меня стреляли.

В голове внезапно всплывает тот благотворительный вечер, когда гостей пытались усыпить каким-то газом, а мы с Уильямом чудом успели спастись. На деле оказалось, что это просто снотворное, ничего вредного, но во время действия газа я находилась в полуобморочном состоянии. Помню только два громких звука, похожих на выстрелы и слабость, которая появилась после них.

– И я думала, что эти выстрелы убили тебя.

– Не убили, как видишь, – серьезно произносит Уильям.

– Ты расскажешь, что случилось на самом деле?

Снова хмурится. Почему ему не нравится этот вопрос? Почему нельзя ответить на него и рассеять недопонимание между нами? Год назад мы просто играли влюбленную парочку, не были связаны реальными отношениями, но в то же время я доверила Уильяму свою жизнь. Он учил меня защищаться, подарил опору и надежду на нормальную жизнь.

Но забрал в один прекрасный день, когда в него стреляли, а на меня открыли охоту…

– Мне надо идти, – Уильям отстраняется от меня, застегивает пуговицы на рубашке, хватает пиджак и идет к выходу из пентхауса. – Меня не будет до утра. Еду сама приготовишь, вещи первой необходимости есть в гардеробной твоей комнаты.

Не будет до утра? Но сейчас только четыре часа дня. Куда он собрался с ночевой? Неужели к ней? К жене, о которой я узнала, после «смерти» Уильяма. Случайно нашла фотографию в ящике стола в кабинете. До сих помню добрый взгляд болотных глаз миниатюрной женщины и нежную улыбку девочки на полных губах.

Его дочери, судя по схожести…

Этот снимок отпечатался в голове с невообразимой точностью и бил прямо в грудь. Изо дня в день, из раза в раз, когда я вспоминала Уильяма. Когда мы только заключили договор, он ясно дал понять, что отношения его не интересуют. Меня они тоже не интересовали. Но почему он все те дни, проведенные вместе, спал со мной, в то время как его ждала жена?

– Передай привет своей жене.

Эти слова выплевываю в след уходящему Уильяму. От нарастающей злости. От тайн, которые мне порядком надоели.

Мужчина на мгновение останавливается возле двери. Вся его фигура напряжена, руки сжаты в кулак, дыхание быстрое, глубокое. Не оборачивается. Идет дальше и хлопает дверью.

Вот и отметили мой приезд.

Сердце предательски сжимается, в желудке становится тошно. Иногда моя язвительность выходит наружу. И не всегда это на пользу. Зачем я ляпнула о жене? Надеюсь, утром нам удастся поговорить.

– Какой сюрприз, – прозвучал саркастичный тон из уст миниатюрной шатенки.

Женщина слегка за тридцать стояла в дверях напротив Уильяма, загораживая проход. Болотные глаза недовольно сузились, а идеально выщипанные брови сомкнулись на переносице. Уильям не удивлен такому приему – в последний раз они расстались не очень хорошо.

В ее маленьком домике в спальном районе пригорода тихо и спокойно. Об этом месте никто не знал, кроме него – не хотел рисковать и выставлять свою семью на обозрение. Эмили, наверное, спала, иначе побежала бы встречать папу на пороге. Она очень любила его – Уильяма, и он любил свою малышку как никого другого.

– Впустишь?

Вопрос риторический – мужчина знал на него ответ заранее, но все же надеялся на встречу с женщиной, которая была ему дорога, и с ребенком.

– А нужно?

– Нужно, Вики, нужно.

– Ты так думаешь? – тон ее и без того тоненького голоса повысился на пару октав. Женщина откинула назад длинные каштановые волосы и продолжила: – После того, как я спасла тебе жизнь и послала человека, ты уехал к этой…

– Не здесь.

Уильям не ждет, когда его пропустят. Он отодвинул женщину одной рукой, затем быстро втиснулся в проход и закрыл за собой дверь. Вики посмотрела на него равнодушно. Не удивительно, учитывая последнюю встречу перед отлетом в Дублин. А раньше она глядела влюбленно. Жаль, что мужчине не отвечал взаимностью, несмотря на общего ребенка.

– Продолжим.

– Правда? Ты разрешаешь? – женщина сложила руки на груди и с едва прикрытой злостью уставилась на Уильяма с высоты своего роста. – Билл, ты не можешь заявляться сюда когда захочешь. Во-первых, это опасно, во-вторых, мы все решили пару дней назад.

– Я не могу навестить семью.

– У тебя разве есть семья? – в ее голосе слышалась тоненькая нотка боли. – Работа всегда была на первом месте для тебя. Я не могу нормально погулять с Эмс, не могу сходить в магазин без конспирации. Этот год вытянул из нас все моральные силы, я еле-еле поставила тебя на ноги.

– Я благодарен за помощь.

– В благодарность ты ушел к той девчонке.

– Ты прекрасно знаешь причину.

– Ага, знаю. Элис в опасности. Элис могут убить. Элис ничего не знает о тех людях, – передразнивала Вики. – Ты действительно думаешь, что эта девчонка наивная овечка?

– До нее добрались люди Картера Крона. Если бы я ее не перехватил до взрыва, то мы бы лишились важного информатора.

– С чего ты вообще взял, что она в курсе делишек Виктора Крона?

– С того, что они были вместе год. Наверняка ей что-то известно.

Вики вобрала побольше воздуха в легкие, словно хотела что-то добавить или поспорить с мужчиной, но тут же выдохнула. Понимала, что он прав, что Уильям так поступил ради своей семьи. Ради нее и Эмили.

– Кстати, Петровский передал информацию?

– Да, – сухо ответила Вики и протянула ему папку, лежащую на комоде. – Картер Крон не просто так тебя спас, наверняка хотел прикрыть дело братца.

Это лишь догадки, но Уильям не стал произносить очевидное вслух. Именно Картер Крон вытащил его из западни и отвез к Вики, именно Картер Крон помог сбежать девчонке, и именно он сообщил Уильяму о бомбе, заложенной в доме Элис. Но зачем? Этот вопрос крутился в голове мужчины целый год. Зачем участнику преступной группировки помогать Уильяму?

– Мы этого не знаем.

– Думаешь, твоя девчонка должна об этом знать?

На этот вопрос Уильям тоже не знал ответа. Вопрос так и повис в воздухе неотвеченным.

– Я скучаю, Билл, – Вики подошла чуть ближе к Уильяму и взяла его за руку. – Между нами многое изменилось за эти годы.

– Да, изменилось.

– Ты не думал о том, чтобы все вернуть?

Он взглянул в глаза когда-то симпатичной ему женщины. Женщины, с которой испытывал только теплые и нежные чувства, с которой он бы смог провести остаток жизни, если бы не рискованные задания. Однако сейчас Уильям не видел себя рядом с Вики.

Перед его глазами стоял другой образ: язвительный, дерзкий, но в тоже время нежный и ранимый. Совсем маленькая, всего двадцать лет, но за этот короткий промежуток она пережила многое.

Девчонка давно вошла в разум мужчины – он осознал это, когда звал Элис в бреду. Когда лежал с высокой температурой на коленях Вики. Она наверняка сильно обиделась из-за этого, но ни разу за этот год не подала виду.

– Мне пора, – разрушил нависшую тишину в прихожей. – Поцелуй от меня Эмили.

– Ага.

Лицо Вики моментально стало грустным. Тепло и улыбка, исходящие от нее еще пару минут назад, исчезли.

– Я приеду на следующих выходных.

Ответа не последовало. Уильям молча покинул маленький уютный домик и направился домой. Несколько часов езды до Лондона заставили его задуматься, расставить приоритеты, осознать, как сильно он рисковал собой и близкими. Ему нужен хороший план, чтобы выполнить задание Петровского, не засветить Вики и не подставить Элис. И он знал, что нужно делать.

Под покровом ночи, дорогая иномарка заехала на подземную парковку элитного здания. Уильям включил сигнализацию, поднялся к своему пентхаусу и, открыв дверь, устало оглядел прихожую. Здесь тоже уютно, по-своему безопасно. Непробиваемые стекла, тонированные окна и все необходимое для проживания здесь.

Интересно, Элис уже спала?

– Элис, тебе письмо пришло! – воскликнула мама из гостиной.

Ой, мамочки! Неужели они ответили? Я так долго ждала от них письмо. Сколько времени прошло? Месяц? Два? Не помню. Я потеряла всякую надежду на осуществление мечты. Надежда умирает последней, верно?

Быстро спускаюсь вниз через одну ступеньку и выхватываю у мамы письмо из модельного агентства «Боди». Я внимательно вчитываюсь в буквы, написанные аккуратным почерком. Даже не замечаю скептический взгляд мамы и не спрашиваю себя, почему мне отправили письмо в бумажном варианте, а не по электронной почте.

«Дорогая мисс Ласки! Мы рассмотрели вашу кандидатуру и хотим пригласить вас на пробную фотосессию в модельное агентство «Боди». Просьба не наносить макияж и не приносить наряды, наши стилисты все сделают сами. Ждем вас завтра в нашей студии. С уважением, Корнелия Вог».

– Ура!

– Не кричи так громко! – мама показушно очищает ушную раковину.

– Они хотят устроить пробную фотосессию! Я скоро стану моделью!

Самой не верится в это. Не верится что они выбрали меня для пробной фотосессии. Я покажу им, чего стою. Все вокруг говорят, что у меня талант. Судьба преподнесла такой подарок, я обязана продемонстрировать все свои навыки. Даже перед зеркалом репетировала выражения лица, смотрела уроки по макияжу без макияжа для будущего портфолио.

Я так рада! Так…

– Какая модель? Тебе всего шестнадцать! Тебе нужно сдать экзамены по переходу в старшую школу! – резкий тон матери вытаскивает меня из мечтаний о прекрасном будущем.

– Какая школа, мам? Меня ждет новая жизнь! Я стану знаменитой топ-моделью!

– Что значит новая жизнь? Об учебе ты забыла?

– Такой шанс выпадает раз в жизни!

– Если ты талантлива, то выпадет еще раз!

Она окидывает меня скептическим взором. Руки уставлены в бока, брови нахмурены. Между нами появляется напряжение. Как всегда, когда наши мнения расходятся.

Мама никогда не разделяла мое увлечение модой и стремление в модельный бизнес. Она всегда относилась к этому скептически, считая, что этот мир для продажных проституток. Но мама многое не знала из того, что изучала лично я. Если бы не поддержка папы, я бы давно сломалась и подала бы документы в старшую школу Ленгсинктона у нас за углом. Но я не хочу туда идти! И не пойду!

Молча поднимаюсь наверх и снова перечитываю письмо. Да! Да! Да! Я достойна того, чтобы меня пригласили! Я воспользуюсь шансом и вырвусь в этот мир! Пусть все недоброжелатели завидуют!

– И куда ты собралась? – мама стоит у порога моей комнаты, пока я собираю рюкзачок со всем необходимым.

– На фотосессию. Я же говорила, что меня пригласили и…

– Я запретила тебе ехать туда! – перебивает она мощным криком, который раздается эхом в голове. – Учеба должна быть на первом месте, как ты этого не понимаешь!

Не понимаю, мам, и не хочу понимать. Знаешь, в глубине души я всегда надеялась, что ты встанешь на мое место и осознаешь, как это приглашение важно для меня. Я считала, что ты тот человек, с которым я в будущем буду рассматривать журнал со своей обложкой. Но почему на твоем месте находится папа? Почему он понимает меня лучше, чем ты?

– Элис, ты слышишь меня? Я тебя никуда не пущу! Я…

– Я не хочу учиться, ясно? – выкрикиваю в лицо матери. Впервые в жизни повышаю на нее голос. Я всегда любила маму, проглатывала скепсис, но сейчас она давила на больное, запрещая мне ехать на пробную фотосессию. – Я стану моделью, хочешь ты этого или нет!

– Тогда можешь больше не возвращаться!

– Что…

– Что слышала! Если ты сейчас уедешь, то считай, у тебя нет дома!

Огромный воображаемый кулак резко приземляется прямо в грудь после маминых слов. Можешь не возвращаться… Больно. Как же больно. Почему она ставит меня перед выбором между карьерой мечты и семейными ценностями?

– Ты не можешь меня выгнать.

– Ты же взрослая, не так ли? Найдешь, где переночевать.

Боже мой!

Опять этот сон… Снова не дает покоя. Стоит только закрыть глаза, передо мной оказывается мамино разъяренное лицо трехлетней давности. Именно тогда я видела ее в последний раз.

Последняя наша встреча снилась всего три раза. В вечер, когда я собрала вещи и ушла из дома, в ночь, когда меня подкараулил посторонний мужчина после показа мод, и в первую ночь в Дублине, когда я считала Уильяма мертвым.

Если бы я послушалась маму, но моя жизнь повернулась бы иначе. Я бы жалела, что отказалась от предложения модельного агентства «Боди», но жила бы нормальной жизнью без гонки от опасности и многочисленных преступлений. О прошлом поздно жалеть. Такова моя судьба. Я с ней смирилась и пытаюсь двигаться по течению. И сейчас мой ветер – Уильям Скотт.

Уильям…

Оглядываю просторную спальню в светлых тонах. Кровать большая, здесь поместится человек пять. С другой стороны кровать смята, будто там кто-то спал. Вряд ли Уильям решил провести со мной ночь – мы поссорились накануне. Он сказал, что уедет на ночь и вернется только утром. Наверняка сейчас обнимает жену и балует дочку.

При этой мысли желудок крепко сжимается и не расслабляется. Черт! Почему я так реагирую на него?

Спускаюсь вниз и на мгновение замираю. Застаю за кухонным островом Уильяма. На нем только хлопковые домашние штаны, которые держатся на бедрах. Сексуальный, красивый, обнаженный. Даже искаженная татуировка не портит его.

– Доброе утро, – здороваюсь я и подхожу к кофемашине. – Будешь…

– У меня уже есть, – он приподнимает чашку с крепким кофе. – Хорошо спалось на новом месте?

Ты серьезно хочешь провести светскую беседу после вчерашней ссоры? Хочешь сделать вид, что ничего не произошло? Не думаешь, что это перебор? Я до сих пор зла из-за твоей молчаливости.

– Лучше всех, – отвечаю с неприкрытым сарказмом.

– Готова к приключениям?

– Конечно же! У меня на лбу написано, что я буду играть в твои игры!

Уильям глядит своими морозными льдышками также прищурено, строго. Как родитель на провинившегося ребенка. Год назад, когда мы только познакомились, я бы оцепенела от этого взгляда и испугалась неизвестности. Но не теперь. Я не боюсь тебя, Уильям Скотт, что бы ты со мной не сделал.

– Не язви.

– У меня есть выбор?

– Он есть всегда, Элис, – отвечает серьезно.

– Странно. Ты не дал мне выбор, когда явился вчера домой.

Уильям устало вздыхает, потирает двумя пальцами переносицу. Что, соскучился по моей язвительности, м? И плевать, что ты спас мою жизнь. Сейчас я не в том настроении, чтобы кланяться тебе в ноги и бесконечно благодарить за помощь.

Когда ты ушел, я успела многое обдумать. Я старалась не накручиваться, не гадать, зачем я нужна тебе и были ли те записи правдивыми. Я не разгадывала пазл, как в первые дни пребывания в Дублине, не задавалась лишними вопросами. Но одна вещь меня волнует сейчас как никогда ранее.

– Я хочу повидаться с папой.

Он лежал в частной клинике почти два года. Одно роковое падение и диагноз определили его судьбу. Из-за него когда-то я встречалась с Виктором Кроном, не подозревая о его деятельности, из-за него я согласилась на сделку с Уильямом. Уильям знал, как важен для меня папа, но в ответ я слышу:

– Не сейчас.

– Почему? – удивленно смотрю на спокойное выражение лица мужчины.

– У нас есть дела поважнее.

– Какие, например?

– Я хочу завершить начатое.

Его голос звучит так уверенно, будто это цель всей его жизни. Но зачем? Зачем ему это нужно? И зачем ему я? Вспоминаю записи, снимки, найденные перед побегом. На одном из них Уильям стоял в обнимку с братьями Крон, которые состоят во вражеской группировке.

– Разве ты не один из них? Я видела твою фотографию вместе с Картером и Виктором.

– Нет, – отвечает он жестко. Его серьезное лицо искажается презрительной гримасой.

– Почему я должна тебе поверить?

Внезапно Уильям преодолевает расстояние между нами и встает вплотную. Дыхание перехватывает. Его близость дурманит. Овладевает мной. Мое тело помнит прикосновения его чутких пальцев, а губы покалывает от поцелуев, словно он сейчас касается их. Но вместо этого он берет мою правую руку в свою и прижимает к груди. Точнее к татуировке, искаженной двумя пулями.

– Это не просто рисунок, это символ моей привязанности к агентству. Я дракон.

Вновь рассматриваю рисунок, будто вижу впервые. Теперь он выглядит иначе. Дракон не просто обвил свой хвост вокруг прекрасной розы, он ее охраняет от внешнего воздействия. Я задаюсь единственно верным вопросом.

– Кто тогда роза?

Он задумался на какое-то время, но ответ мне не требуется. Все становится ясно, как дважды два. Почему я раньше не догадалась?

– Ясно.

– Тебя не должна касаться моя личная жизнь.

Почему он говорит эти слова таким яростным тоном? Опасным. Заставляющим попятиться подальше от мужчины и врезаться спиной в кухонную тумбу. Уильям не подходит ближе, стоит на месте, оглядывая меня холодными глазами, готовыми убить на месте.

Не стоит бояться, Элис.

Ты сильная.

Он не запугает тебя.

– Интересно, твоя жена в курсе, что мы спим? – спрашиваю без тени дрожи в голосе.

– Она не моя жена, – чеканит Уильям в ответ, заставляя меня растеряться. В смысле не жена? Я видела на фотографии женщину и ребенка, которая очень похожа на Уильяма.

– Нет? Тогда…

– Сегодня привезут платье. Готовься к завтрашнему мероприятию, – произносит серьезным тоном и покидает кухню. Стараюсь не глядеть на широкую спину и не восхищаться физической формой Уильяма, но…

Черт возьми, он опять уходит от ответа? Почему так происходит каждый раз, когда я подбираюсь к маленькому подобию разгадки? Раз ему что-то нужно от меня, то пусть даст взамен ответы. Они нужны мне. Я не могу сидеть взаперти в четырех стенах и не знать, что происходит вокруг меня.

Я хочу свободу… И встречу с папой…

– Выглядишь прекрасно, – замечает Уильям, стоя у дверей гардеробной.

Да, она, оказывается, есть в моей комнате, к тому же наполнена разными нарядами. Хм… В прошлый раз я выбирала одежду сама, теперь вещи висели на своих местах. Платья, блузы, брюки, обувь, аксессуары. Выглядит роскошно. В прошлом, когда я была моделью, наверняка бы восхитилась таким количеством хороших и модных вещей, но теперь я равнодушно оглядела гардеробную на днях, пожала плечами, и вышла.

Мои глаза останавливаются на Уильяме. Элегантный черный смокинг подчеркивает широту его плеч, его рост, его статную фигуру. Я не понаслышке знаю, какой он сексуальный и красивый.

– Спасибо.

Молчание повисает над нами темной тучей. Вот-вот из нее пойдет дождь, который смоет наши идеальные образы: его статность и мою красоту, подчеркнутую кремовым платьем в пол и эффектным макияжем.

Не сразу замечаю, как Уильям становится за мной. Наши глаза встречаются в отражении большого зеркала. Он чуть выше меня, даже когда я на каблуках. Чувствую спиной его грудь, размеренное дыхание опускается мне на кожу шеи. Вызывает множество мурашек. Заставляет замереть на месте.

Я не должна так реагировать на него, не должна ощущать эту близость кожей, душой, телом. Он просто стоит сзади. Стоит слишком близко. Слишком открыто, будто у него нет жены и ребенка. Ах да, он говорил, что та женщина не его жена. Блеф. Чистой воды блеф. Но сердце почему-то готово в него поверить.

– Сегодня очень важный день. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось? – начинает Уильям. Отлично. Если бы не хотел причинить мне вред, то не заставлял бы идти на мероприятие. – Надеюсь, ты не забыла уроки самообороны.

– Надейся.

– Не паясничай, – строго произносит он и резко разворачивает меня лицом к себе. – Я кое-что приготовил для тебя.

В этот момент он вытаскивает из кармана пиджака маленький сложенный ножик с белой рукояткой. Тот самый, который я всегда брала с собой для самообороны. Я всегда смогла защититься им. Всегда. Кроме нашей первой встречи. Не знала, что он сохранил его.

– Позволишь?

Уильям садится на одно колено, открывает правую ногу на врезе платья. Он надевает сначала подвязку, окутывает вокруг моей ноги, затем цепляет за нее ножик. От прикосновений его пальцев мне становится не по себе. Бросает то в жар, то в холод. Тело еще помнит, что эти пальцы творили со мной, до каких пиков они доводили меня в прошлом. Мурашки табуном бегают по ноге, поднимаются по позвоночнику вверх, зарываются в волосы.

Черт…

– Зачем ты это делаешь? – вырывается у меня скорее от злости на себя, чем из любопытства. – У тебя есть другая.

– Если у меня есть ребенок от другой женщины, это не значит, что мы связаны до конца дней.

– Тогда почему…

– Почему я забрал тебя? – ухмыляется Уильям. – Тебе нужно вернуться к нормальной жизни, а мне – закончить начатое. К тому же, нас связывает еще кое-что, правда?

Его лицо приближается к моей коже, а губы оставляют легкий поцелуй на внутренней стороне бедра. Поднимается цепочкой все выше и выше. Прямо к тому месту, где у меня все горит от нетерпения. На мгновение позволяю себе расслабиться и нафантазировать продолжение. Как он отодвинет намокшую ткань трусиков, как прикоснется двумя пальцами к чувствительным местам, как пройдется языком по складкам, вытесняя из меня громкие стоны, но…

– Нам пора, – он поднимается с пола и подает руку.

Сейчас я с полной уверенностью могу сказать, что Уильям меня не бросит на произвол судьбы. Не убьет за ненадобностью. Тогда почему он написал об этом в ежедневнике?

– Очень милое место, – равнодушно говорю Уильяму, когда мы выходим из машины на подземной парковке и идем к лифту. Вряд ли серую парковку можно назвать милой, и мужчина прекрасно это понимает.

– Я не сомневался, что тебе понравится, – отвечает Уильям также безэмоционально, заправляя под пиджак пистолет. Давно не видела его в боевой форме. Отвыкла.

– Что мы здесь делаем?

– Истребляем одно чудовище.

– Так, – протягиваю я и пытаюсь продумать следующий вопрос. – Что мне делать?

– То же, что и раньше. Притворяться моей прекрасной спутницей. Я уже говорил…

– Да-да, я выгляжу идеально, помню, – закатываю глаза, на что Уильям слегка приподнимает уголки губ. И чему он забавляется? – Но что мы будем здесь делать?

Некоторое время Уильям молча шагает к холлу с лифтами, нажимает на кнопку и спокойно смотрит на циферблат. Двадцать шесть, двадцать пять, двадцать четыре…

– Сначала изучим положение вещей, затем разработаем план.

– Какой пла…

В этот момент кабина подъезжает к нам, и Уильям тянет меня внутрь. Лифт быстро доставляет нас на тридцатый этаж и распахивает золотисто-красные двери. Ощущение, что здесь проходит какое-то торжество. Дамы в красивых вечерних нарядах, мужчины – в строгих смокингах. Зал украшен золотисто-красными декорациями, пропитанными богатством и роскошью.

– Готова?

– Я не…

– Добрый вечер, – мужчина в похожем костюме, что у Уильяма протягивает руку. Я сначала подумала, что он – гость, пока не увидела прикрепленный к карману бейджик. Чарльз. – Ваши пригласительные.

Уильям протягивает две золотисто-красные открытки. Мужчина напротив просматривает их и с улыбкой на лице протягивает обратно.

– Добро пожаловать, мистер Скотт.

Мистер Скотт? Он что, не изменил имя? Как его тогда не нашли враги? Вдруг из-за этого будут проблемы? Вопросы все крутятся и крутятся в голове, а ответы так и не появляются. Страх. Неизвестность. Чувство опасности. Они окружают меня огромным коконом. Ощущение, что вокруг нас одни враги. Все эти мило улыбающиеся женщины и почтенно кланяющиеся мужчины – твари, которых нужно немедленно истребить. Так ли это? Или у меня фантазия разыгралась? Я не знаю, где мы, зачем сюда пришли и почему Уильям молчит. Вокруг меня одна неизвестность, в которую я погрянула год назад, когда впервые встретила этого мужчину.

Никогда дорога до дома не казалась мне настолько долгой и гнетущей. Никогда не ощущала вокруг нас столько напряжения, как сейчас. Никогда мое тело не было так натянуто, будто проволока, которую должны вот-вот разорвать на куски. Но я не дам сломать себя. Ни сейчас, ни потом. Никакие обстоятельства не позволят мне расклеиться. Ну, за одним исключением.

За очень большим, мать его, исключением.

Что сейчас произошло? Почему Уильям гонит на своей машине с такой скоростью, будто хочет оторваться от преследователей? Почему его руки так напряжены, а челюсти сжаты? Почему Картер Крон знает о его воскрешении? Почему он вообще нас спас? Почему? Почему? ПОЧЕМУ?

Одно единственное слово не выходит из головы до самого дома. Уильям заезжает на подземную парковку на своей спортивной машине, провожает нас к лифтам, где мы забираемся на свой этаж, закрывает за нами дверь пентхауса и…

– Что это, мать твою, было? – срывается вопрос с моих уст.

Уильям проходит чуть вперед, поэтому я не вижу его выражение лица, но точно уверена, что брови, как обычно, сведены на переносице, образуя красивую складку, а полные губы сомкнуты в тонкую линию.

– Откуда Эмма знает, что ты жив? Почему Картер спас тебе жизнь? Как…

– Помолчи, – Уильям прерывает мой фонтан из вопросов и недопонимания.

Помолчи? То есть после всего, что мы прошли, после того как он выманил меня из тихого мирка в Дублине, просит помолчать? Каждый чертов раз, когда я пытаюсь заговорить с ним, он уходит от меня, уходит от ответа и не желает ни в чем сознаваться! Я имею право знать, что происходит вокруг нас!

Меня. Это. Достало.

Подбегаю к Уильяму, который уже стоит в центре гостиной, разворачиваю его и встаю слишком близко. Лицом к лицу. Чтобы видел, чувствовал, осязал мои эмоции. Мою ярость и мою боль, которую я тяну долгое время за собой.

– Ты совсем охренел? Почему я должна молчать? Во что ты нас втянул?

– Я ни во что не втягивал. Все прошло по плану, – спокойно отвечает Уильям.

– По какому, мать его, плану? Картер сказал…

– Картер ни о чем не знает.

Я бы поверила словам Уильяма. Поверила бы его уверенности во взгляде, в его статной позе и напряжению, исходящему от него. Я поверила бы на слово, если бы знала всю ситуацию. Но мне ничего неизвестно.

Молчание между нами напрягает. Уильям ничего не рассказал о происходящем, теперь снова молчит, будто в порядке вещей.

– Я очень устал, ложись спать.

– Ты должен рассказать, что происходит!

– Я ничего тебе…

– Уильям! Прекрати немедленно!

Не помню, когда бы я в последний раз кричала, как истеричка с расшатанной психикой. Очень давно, когда меня отказались брать на съемки в Милан. Однако это было давно, и я как человек была совсем другая. Сейчас все изменилось. Я изменилась. Ситуация, в которую мы влипли. Точнее, в которую меня вмешал Уильям.

– Ты уверена, что хочешь узнать правду?

– Почему я не должна быть уверена?

– Потому что правда убьет тебя.

Нотки его голоса спокойные, вразумительные, но в то же время я слышу предупреждение, будто после нашего разговора в моей жизни что-то изменится. Куда уж больше? Мне нечего терять. Меня больше ничто не убьет, не сломит, не раздавит. Я готова ко всему. С самого начала была готова, когда уехала вместе с Уильямом и увидела в зеркале заднего вида свой загоревшийся дом.

– Рассказывай.

Уверенность бьет ключом, когда я произношу эти слова, глядя в прохладу мужских глаз. Я готова к правде. Я готова. Я…

– Люди Виктора не хотели, чтобы кто-то узнал все их тайны. Виктор был достаточно болтлив и мог рассказать тебе тайную информацию.

– Но Виктор не был главой группировки. Ты сам говорил, что он был их членом.

– Говорил, – вздыхает Уильям, почесывая переносицу двумя пальцами. – Но главы посчитали, что ты можешь что-то знать и разболтать.

В голове калейдоскопом мелькают воспоминания того года, когда я крутила роман с Виктором. Мы виделись раз в неделю-две, проводили время либо в его пентхаусе на последнем этаже личного отеля, либо на деловых встречах. Я не пыталась что-то запомнить, я просто улыбалась как красивая кукла с милым личиком, которую недавно купили в магазине игрушек. Мне нравилась эта роль, нравилась постоянность и деньги, которые мне платили. Мне было плевать, что я делаю и как.

– Ты была опасна для них, поэтому они искали тебя. Картер постарался, чтобы никто не обнаружил тебя, но…

– Они обнаружили и чуть не убили… – заканчиваю фразу за него. – Как ты узнал, где я, и что меня вот-вот подорвут?

– Картер рассказал, когда я физически восстановился, – без заминки отвечает Уильям. – Когда в меня стреляли, Картер вытащил меня из западни, оказал первую помощь и отвез к…

– К кому?

Теперь мужчина замолкает. Он не отрывается от моих глаз, но в глубине его прохлады я чувствую, что ему не хочется отвечать на этот вопрос. Его тело напрягается, руки сжимаются в кулаки. Его голос меняется, становится более жестким, когда он произносит:

– К женщине с фотографии.

Замираю на месте, пытаюсь переварить сказанную им информацию. То есть все это время, пока я пряталась от посторонних глаз, пока меня искали, пока я переваривала информацию о мужчине, он все это время находится с женой…

Ах да, он говорил, что та женщина ему не жена. Тогда почему Картер отвез именно к ней, а не ко мне? Почему он не рассказал, что Уильям жив? Как я могла целый год убиваться из-за него? Но вопросы отходят на второй план, потому что на первом появляется понимание.

Он уехал от нее ко мне…

– Ты бросил ее? – слетает вопрос, прорезая тишину между нами.

– Я не могу ее бросить, она мать моего ребенка.

– Тогда зачем тебе я? Ты не смог справиться без меня?

– Ты что-то знаешь о Викторе и о его группировке. Ты должна…

– Я ничего не должна! – срываюсь я, оттолкнув Уильяма подальше. Ярость проникает в кровь, течет по венам, заставляет сердце биться быстрее. – Я ничего о нем не знаю! Мне было плевать на Виктора и его деятельность! Мне нужны были деньги, только и всего! Я не запоминала информацию от них! Я даже Картера едва не забыла, если бы не знала, что он брат Виктора!

– Элис…

– Ты только что втянул меня в игру, когда я тебя не просила! Ты подставил меня, подставил нас! Зачем? Ты спас меня только потому что я нужна тебе? А потом убьешь, да? Как и планировал? Знаешь, я тоже живой человек, я…

Не успеваю закончить свою речь. Уильям резко шагает ближе ко мне, обхватывает сильной ладонью мой затылок и целует. Крепко. Властно. Жарко. Я забыла, каковы на вкус его губы, забыла, каким он может быть подчинающим и желанным.

В голове мелькало столько вопросов, столько неразгаданных загадок, а Уильям сносит из все одним поцелуем. Одним касанием полных губ. Как же я скучала…

– Я не хотел причинить тебе боль, – шепчет он, оторвавшись от моих губ. Большим пальцем он поглаживает подбородок, щеку, его глаза теплеют. Они полны сожаления и раскаяния. – Я защищу тебя, чего бы это ни стоило.

– Ответь только на один вопрос, – собираюсь с мыслями и спрашиваю то, что беспокоило меня больше всего. – Ты убьешь меня в конце?

– Нет. И не планировал.

– Тогда…

– Сегодня был тяжелый день. Ложись спать, а завтра мы поговорим.

– Обещаешь?

– Обещаю.

На его губах появляется кроткая улыбка. Всего на мгновение он посвятил мне ее. Затем его лицо превращается в непроницаемую маску, которую привыкла видеть в последние дни.

Я смогу потерпеть до завтра, смогу осознать и принять реальность, но одна фраза не дает мне покоя.

«Твоя месть того не стоит».

Просыпаюсь от странного шума внизу. Перед глазами темные пятна от резкого поднятья с кровати. Ноги едва держат мое расслабленное тело, переплетаются, когда я спускаюсь вниз, накинув халатик на шелковую сорочку. Что там происходит? Почему звон стекла такой отчетливый и такой частый? Что там происходит?

Останавливаюсь на полпути на кухню, прижимаюсь к стене. Сердце стучит как бешенное, готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Жалею, что не прихватила свое маленькое оружие, когда спускалась. О чем я только думала?

На кухне капаются два незнакомых мужчины в черных костюмах. Похожи на людей в черном, даже очки присутствуют. Что они здесь забыли? Кто это? И где, черт возьми, Уильям? Может, он в своей кабинете? Может, позвать его? Нет, поздно. Надо самой справиться с этими двумя.

Так-с.

Думай, Элис, думай. Если ты успеешь дойти на цыпочках до гостиной и схватить вазу, то вырубишь того, что повыше. А с этим дрыщем как справиться? Уильям учил меня приемам, но я совсем не разогрета для борьбы. Но вдруг…

– Интересная картина…

– Боже мой! – вскрикиваю слишком громко. Мамочки!

Резко поворачиваюсь. За моей спиной стоит полуобнаженный Уильям. Складки между бровей практически нет, на полных губах играет игривая ухмылка. Ему смешно значит, да? Я чуть сердце у его ног не оставила, когда он так неожиданно напугал меня своим присутствием.

– Не пугай!

– Почему?

– Здесь… они… – указываю я на воров.

– Хм…

Уильям почесывает идеально гладкий подбородок двумя пальцами. Только сейчас замечаю, что его волосы мокрые, а от него пахнет мужским гелем для душа. М-м-м. Так, сейчас не до восхищения мужчиной.

– Сейчас я решу проблему, – улыбается он ободряюще. Вот и хорошо, а то я была готова справляться одна или же… – Ребят, вы не можете тише? Вы разбудили мою спутницу.

Парни в очках моментально поднимают на нас глаза и застывают. Как статуи. Да и я застываю как статуя, потому что ни черта не понимаю, что происходит. Пару минут назад я готова была вырубить их, а Уильям сейчас так спокоен, словно на кухне бьют посуду старые друзья, а не кровные враги.

– Прости, босс, но нас работать надо, – отвечает тот, что повыше.

– Пойдем.

Уильям мягко опускает руки на плечи и ведет меня в гостиную. До сюда тоже долетают звуки битого стекла и заставляют вздрогнуть, но каждый раз мягкие прикосновения отвлекают меня от неожиданных звуков. Мужчина опускается рядом со мной на диван напротив панорамного окна, заглядывает любопытными голубыми глазами. Сейчас там не прохлада, не Арктика. Там чистое летнее небо, которое видно в Лондоне слишком редко. Так и в нем, в этом таинственном человеке передо мной.

– Испугалась? – спрашивает спокойным тоном, заправляя прядь волос мне за ухо. Стараюсь не прикрыть глаза и не утонуть в нежности Уильяма. Мне и не дают – из кухни раздается новый звон.

– Что здесь происходит?

– Парни проверяют квартиру. Здесь был найден жучок.

– Как они его найдут? Он просто бьют посуду.

– Нет, не просто. Внутри может быть зафиксирован датчик или диктофон, который записывает наши разговоры.

– То есть… – вспоминаю его вчерашнее маленькое признание о женщине, которая родила ему дочь и новости о Викторе. Точнее о том, что я могу знать.

– Нет, записывали только с кухни, наш разговор не услышали бы.

Он говорит об этом так спокойно, в то время как у меня мурашки по коже. Взрыв дома, вчерашнее общение с Картером, чертова Эмма, которая не упустила возможности кольнуть меня. Да еще и признание Уильяма о нашей цели. Все это смешивается в коктейль из страха, недоверия и неизвестности.

– Что нам теперь делать?

– Ждать. Если хочешь, можешь пока позаниматься йогой, в кладовке есть коврик.

– Ты серьезно? – смотрю на мужчину во все глаза и пытаюсь найти хотя бы толику иронии. Но их нет – говорит серьезно.

– Почему нет? Отдохнешь, пока мы с ребятами закончим и уедем.

– Стоп! Что значит уедем?

– Мне нужно отъехать по делам. Я составлю план действий, затем посмотрим, что нам с тобой делать.

Нехорошее предчувствие постепенно нарастает. Оно поднимается по позвоночнику и зарывается прямо в волосы. То есть я останусь здесь одна? Нет, я, конечно, смогу отбиться, еще не забыла боевые приемы, но…

Вдруг кто-то захочет подорвать меня? Снова…

Одна мысль, что Уильяма не будет рядом, внушает какой-то легкий страх. Может, это временно? Из-за всей этой ситуации? Она превращает меня в соплячку, в маленькую плаксивую девчонку. Но я ведь не такая, правда? Я – Элис Виктория Ласки! Я сильная. Боевая. Я пережила спад карьеры, предательство, болезнь папы, ссору с мамой. И смерть.

Я пережила смерть… смогу пробыть пару часов одна…

– Все в порядке? – голубое небо омрачают маленькие тучки, говорящие о беспокойстве. Странно видеть эту эмоцию в глазах Уильяма, но я загоняю эту мысль куда подальше.

– Да, все хорошо.

– Я ненадолго.

Уильям оставляет на макушке мимолетный поцелуй и возвращается на кухню. А я прихожу в свою комнату. Снова вторая половина помятая, будто на ней кто-то спал, но запаха Уильяма я не ощутила, когда проснулась. Плевать. Через некоторое время стуки прекращаются, и раздается один единственный – стук входной двери. Значит, он ушел.

Только что делать мне в полном одиночестве?

Уильям оставил мне ноутбук и телефон с новым номером. Может, фильмы посмотреть? О, здесь интересные дорамы есть и…

Внезапно раздается телефонный звонок с неизвестного номера. Боже мой, сколько можно меня пугать? Если это Уильям, я его придушу!

– Алло…

– Мисс Ласки?

Хрипловатый мужской голос звучит в трубке знакомо. Я не могу не узнать его, потому что он…

– Здравствуйте, доктор Смит.

… он лечащий врач моего отца. Два года назад он получил черепно-мозговую травму, которая вызвала амнезию, затем ему потребовалась операция из-за новообразования. Она прошла успешно, но доктор Смит говорил, что для восстановления памяти отцу потребуется время.

Пока я пряталась, то созванивалась с мужчиной каждую неделю и спрашивала о папином состоянии. И оно стабильно улучшалось, но папа так и не вспомнил ни меня, ни маму, ни свою прежнюю жизнь.

Так, стоп! Почему доктор Смит звонит именно сейчас?

– Что-то с папой? – паника внезапно появляется в моем голосе и не пропадает после слов мужчины:

– К нему вернулась память.

Сегодня популярный ресторан «Гранд-холл» пустовал. Странно, правда? Многие аристократы и медийные личности предпочитали это заведение, чтобы провести свой досуг. Но только не сегодня. Хозяин захотел единолично насладиться завтраком в компании двух мужчин.

Уильям слышал об этом хозяине. О бизнесмене, тщательно скрывающим свое прошлое. Интересно, почему его наставник захотел познакомить их? Чем этот Гранд может помочь в сокрушении преступной группировки?

Уильям зашел в ресторан, поднялся на второй этаж и вошел в кабинку. За столом расположились двое мужчин. Андрей Петровский – его наставник, учитель и начальник, сидел у окна и покуривал сигару со спокойным выражением лица. В то время как его спутник, сидящий напротив, казался напряженным и нервным. Кулаки его крупные рук вот-вот раздавят нож, а черный взгляд превратит Андрея Петровского в пепел. Но Уильяму бояться нечего, и не с такими вел переговоры.

– Ты вовремя, Билл, – добродушно улыбнулся Петровский. – Присаживайся.

Уильям присоединился к мужчинам и тут же ощутил нарастающее между ними напряжение.

– Познакомься, это Себастьян Гранд. Себастьян, это мой исполнитель Уильям Скотт (прим.автора: Себастьян Гранд – главный герой романа «Пороки»).

– Очень приятно.

Уильям проявил немного вежливости, чтобы разрядить обстановку, но собеседник не был расположен к ней. Хотя протянутую руку пожал, ничего не ответив.

– Я согласился на встречу ради информации. Большего от меня ждать не стоит. Я не мараю руки в крови.

Уильям про себя усмехнулся. Да, он пробежался глазами по истории Себастьяна Гранда. Не самый честный человек, имел темное прошлое, но некоторые детали дела оказались упущены, что помешало Уильяму составить свое мнение об этом человеке. Сейчас он возглавлял успешную медиа-компанию и вел максимально прозрачные дела – не придерешься. Но это сейчас, а его интересовало прошлое.

– Мы готовы выслушать вас, мистер Гранд, – спокойно произнес Андрей Петровский. – Насколько мы знаем, ваш отец…

– Он мне не отец.

– Как знаете, – Петровский затушил сигару, выдохнул дым из пересохших губ и вновь взглянул на собеседника. – Нас интересуют дела Сахима.

– Хм… – Себастьян Гранд наливал из рядом стоящей бутылки немного виски, опрокинул стакан внутрь и продолжил: – Почему вы думаете, что я знаю о них?

– Потому что вы его сын.

– Я не имею ничего общего с этим человеком, – жестко отчеканил мужчина.

– Правда? – вмешался Уильям. – Разве вы не замарали руки в крови в свое время?

– Да как вы…

– Успокойтесь, мистер Гранд, – тем же спокойным тоном потребовал Петровский. – Мне напомнить, зачем вы собрались? У нас одна цель – уничтожить преступную группировку.

За столом наступило молчание. Мужчины подозрительно поглядывали друг на друга. Кроме Петровского. Тот спокойно наблюдал, как его воспитанник держится при известном медиа-магнате. Эти переговоры не должны затянуться надолго, достаточно узнать необходимую информацию и разойтись в разные стороны.

– Здесь все необходимое, – буркнул мистер Гранд и протянул папку с какими-то бумагами. – Больше мне ничего неизвестно.

– Спасибо за сотрудничество, – Андрей Петровский поднимается со своего места и покидает частное помещение.

Только за этим он вызволил Уильяма из заточения? Только затем, чтобы какой-то медиа-магнат передал ему листки? Петровский мог все перекинуть через Вики или передать ребятам, а те ему – Уильяму. Зачем ему нужно было выходить и рисковать своей жизнью?

– На твоем месте я бы никому не доверял, – тишину кабинки прервал мистер Гранд.

– Я и так никому не доверяю.

– Понимаю. Но этому мужчине ты веришь.

– Это не ваше дело.

– Когда твоя жизнь будет зависеть от жизни близкого человека, ты вспомнишь мои слова, Скотт.

– Не вспомню.

Себастьян жестко взглянул своими черными глазами на собеседника, приподнял уголки чуть полноватых губ. Вряд ли показная дружелюбность подействует на Уильяма. Он научился сдерживать эмоции и читать людей сквозь маски. С этим человеком проблематично что-то узнать по выражению лица. Но Уильям и не пытался.

– Вспомнишь, когда твоя девчонка окажется в опасности. Приятно познакомиться.

Себастьян Гранд откланялся и тоже покинул кабинку. Уильям остался наедине с бумагами, которые ему подсунул мужчина. Их бы изучить как можно скорее. Хорошо, что его дом находился недалеко от этого ресторана.

Может, заказать что-то для Элис? Ей наверняка понравится стейк из лосося или из мраморной говядины. Стоп! Почему он захотел ей что-то купить? Он же не собирался с ней заводить роман, не собирался симпатизировать. Элис нужна для дела, остальное его не должно интересовать. И их постельное прошлое должно там остаться. Они поработают, разбегутся, подарят друг другу прекрасную жизнь.

«Интересно, откуда этот пакистанец узнал об Элис? Или это блеф?», – спросил у самого себя Уильям, пока шел домой. Бред какой-то. Он не должен был знать о девчонке, Петровский не идиот, чтобы раскрывать тайную миссию незнакомому информатору.

С этими мыслями мужчина вернулся в пентхаус и… напрягся. Его рука тут же полезла за пистолетом и была наготове. Вещи в гостиной разбросаны, порядок на кухне никто не навел, а из комнаты Элис никто не вышел.

Мужчина быстро поднялся на второй этаж, забежал в единственную комнату, где ему приятно находиться и застал неприятную картину.

Элис нигде нет.

– Я прибежала как только смогла, – запыхавшись, влетаю в кабинет доктора Смита.

Мужчина глядит на меня во все глаза, словно не ожидал увидеть прямо сейчас. Только почему? Я сказала по телефону, что приеду. Чему удивляться? Однако доктор быстро берет себя в руки и растягивает пересохшие губы в приветливой улыбке.

– Очень рад вас видеть, мисс Ласки.

– Как он себя чувствует?

Я бежала сюда только ради этого вопроса. Вру. Не только. Когда я выбегала из дома под свой страх и риск, то надеялась на встречу с любимым папой. С человеком, который во всем меня поддерживал и спас от проживания на улице. А сейчас меня лтхорадит, страх пробрался под кожу, впитался в плоть.

Страх не застать того сильного и смелого мужчину…

– Пока что стабильно. Он потихоньку ходит, проходит реабилитацию. Я удивился, когда он спросил о вас.

Спросил обо мне… Он помнит меня, помнит…

– Вы готовы?

Нет, не готова. Я сейчас ни к чему не готова. Однако мне необходимо преодолеть себя, переступить через черту страха и недопонимания. Мне нужно увидеть папу, каким бы он сейчас не был. Он всегда был на моей стороне, всегда поддерживал, я не могу сбежать от него. Снова.

В ответ просто киваю доктору Смиту. Он понимающе оглядывает меня, надевает одноразовую форму и выдает мне такую же. Мы идем в реанимацию? Я думала, папе уже лучше. Неизвестность вновь пытается вернуть меня назад в то время, когда наша с папой жизнь была беззаботной и счастливой. Она не станет прежней, я не верну прошлое. Мне нужно научиться жить с настоящим.

Возле папиной палаты мы оказываемся слишком быстро. Я бы оттянула этот момент, но поздно. Вдох-выход. Открываю дверь и захожу в палату. Папа спит. Его лицо бледновато, скулы появились, губы потрескались. От его тела не отходят трубки, на голове нет привычной повязки. Он кажется почти таким же, как и до болезни. Ключевое слово: почти.

– Привет, пап, – тихо шепчу, чтобы не разбудить, и сажусь рядом с ним на стул. – Ты не поверишь, как я скучала по тебе.

К горлу подступает неприятный ком, который щекочет горло. Он готов вот-вот вырваться наружу вместе со слезами на глазах и болью, которую пережила за эти два о года. Но я держусь. Успею поплакать потом, когда окажусь одна.

– За это время столько всего произошло, ты даже не представляешь. Прости, что мне пришлось тебя оставить. Это ради твоей же безопасности. Сейчас ты жив и здоров. Доктор Смит сказал, что в скором времени ты обязательно поправишься.

Поток слов льется из меня не переставая. Кажется, речь позволяет мне сдержаться и не расклеиться перед папой. Мне просто хочется поговорить с ним. С самым главным мужчиной на свете. Хочется рассказать ему все и в то же время ничего. Что он скажет, когда узнает о том случае после съемок? Как он отреагирует на мой роман за деньги с противным стариком? Что он сделает, если узнает во что я влипла из-за Уильяма? Не разочаруется ли во мне? Ответы на эти вопросы мне неизвестны.

– Пожалуйста, приходи в себя побыстрее. Я так боюсь, что ты не узнаешь меня. Мне столько нужно тебе рассказать. Я…

– Ты еще успеешь мне все поведать, – произносит хриплый голос.

Застываю на месте, теряю дар речи. Гляжу сначала на папино умиротворенное лицо, затем на руки. Но они неподвижны, а его глаза закрыты. Тогда…

– Повернись.

Стоит только обернуться, и я встречаюсь с темными, практически черными глазами незнакомого мужчины. Кто он такой? Откуда он появился здесь? Сюда впускают только родственников, а этого человека я совсем не знаю.

– Давно не виделись, Элис.

– Мы вообще не виделись, – уверенно отвечаю незнакомцу.

– Разве ты меня не помнишь?

Мужчина преодолевает расстояние между нами, позволяет рассмотреть себя вблизи и…

Этот запах жевательного табака и виски. Этот дьявольский взгляд, видный даже в темноте. Это хищный оскал. И голос, пронзающий до глубины души.

Боже, это он… тот, кто взял меня силой два года назад после… после…

– Узнала, вижу. Давно тебя не было видно на горизонте.

– Что тебе нужно? – стараюсь не вздрагивать от его близости. Отхожу подальше, к стене. Он не наступает и слава богу.

– В прошлый раз мы не закончили.

– Правда? Мне казалось, ты получил сполна.

Он шагает ко мне. Ближе. Еще ближе. Впервые в жизни теряюсь и не представляю, что делать в данной ситуации. Курсы самообороны и уроки Уильяма вылетают из головы в миг, тело подрагивает, глаза прикованы к черным омутам, готовым раздавить меня.

Мамочки…

Что же мне делать?

– В сторону!

Возле двери прозвучал рев истинного зверя. Моего зверя. Уильяма. Такой же идеальный, безэмоциональный, со спокойным выражением лица. Только меж бровей снова появилась складка, а в руках зажат пистолет. Боже…

– А ты еще кто?

Незнакомец поворачивается к Уильяму с такой расслабленностью, будто не в него целятся и готовятся выстрелить. Вряд ли Уильям это сделает, но сейчас я ни в чем не уверена. Не задаюсь вопросом, откуда он узнал, где я и что со мной будет. Не гляжу ни на него, ни на незнакомца. А вдруг папа сейчас очнется? Так, стоп. Почему он не очнулся еще несколько минут назад, когда незнакомец прошел в палату?

– Отошел от нее!

– Я еще раз спрашиваю, ты кто тако…

Выстрел оглушает нас и заставляет незнакомца упасть замертво. Боже! Он что, только что убил человека? Прямо в голову? Я даже не замечаю на себе капельки крови, не слышу собственный крик, не могу сдвинуться с места, глядя на безжизненный труп у ног.

– Уходим.

Уильям шагает ко мне и тянет за руку к выходу. Последний раз окидываю палату мимолетным взглядом и замечаю, что папа так и не проснулся…

– Не тормози, следуй за мной, поняла? – рычит мужчина. – У нас есть десять минут, чтобы уйти отсюда.

– Но… Уил…

– Что?

Его голубые глаза превращаются в две черные тучи. Нет, они чернее. Как тьма. Он стоит, ждет от меня ответ. А я не могу ничего произнести вслух, язык заплетается. Стоим пару секунд, не двигаемся. Не замечаю на лице Уильяма ни капли жалости или сочувствия к тому мужчине. А главное, и я ее не ощущаю.

– Уходим!

– Джеймс, ты точно избавился от трупа? – доносится до меня строгий голос Уильяма через толщу воспоминаний. – Я не стану повторять дважды, ясно? Уладь дела в клинике и приезжай. До связи.

Мы влетаем в квартиру так быстро, что я едва успеваю перебирать ногами. Они заплетаются, мои движения заторможенные, а перед глазами безжизненное тело, истекающее кровью.

Капельки чужой крови застыли на мне еще в машине, я не пыталась стереть их с лица. Не было сил. Ни моральных, ни физических. Складывалось ощущение, что вот-вот из-за угла выйдет киллер и пристрелит нас в отместку за своего покойного соратника. Даже в нашем пентхаусе я не чувствую себя в безопасности. Картинки из прошлого, где меня утаскивают за угол здания, из настоящего, когда Уильям простреливает голову насильнику, не оставляют меня в покое ни на секунду.

– Идем в душ.

– Но я…

– В душ!

Уильям ни на секунду не отпускал мою руку. Видимо, чувствовал, что я не в состоянии сделать шаг самостоятельно. Чувствовал, что мне ужасно страшно оказаться одной в этом мире, где меня никто не сможет спасти. А Уильям? Он защитит меня? Ответ очевиден – мужчина доказал это час назад, когда пристрелил насильника.

Он снимает с меня одежду, ставит в душевую кабину и включает воду. Поначалу она кажется холодной, кожа подрагивает, по телу бегут мурашки. Хочется сжаться в комок, чтобы как-то согреться. Но вода становится теплее. И он рядом. Совсем теплый. Уильям.

На пол стекает красноватая вода, смешанная с кровью. Она быстро исчезает в канализации, когда Уильям берет гель для душа и намыливает меня. С головы до пят. В любой другой ситуации я бы млела от его прикосновений. Но не сейчас. Смесь адреналина и страха не оставляют меня в покое, не расслабляют.

Движения Уильяма быстрые, торопливые, словно мужчина спешит вывести меня из оцепенения. Выйду ли я? Не знаю.

– Говорить можешь? – спрашивает безэмоциональным тоном, закатав рукава намокшей рубашки.

Она липнет к сильному мужскому телу, прорисовывает идеально прокачанные мышцы груди и пресса. Его руки кажутся больше, чем раньше. Я оценила его идеальную форму еще давно, когда мы только встретились, но сейчас у меня складывается ощущение, что я вижу его впервые.

Впервые спустя год…

– Элис! – требовательный тон выводит меня из колеи. – Ты меня слышишь?

– Ага…

Это единственное, что удается сказать вслух. Надеюсь, что Уильям оставит меня в покое и позволит укутаться в кровати под одеялом. Но нет. Он резко поднимает мое лицо, заставляя столкнуться с арктическим холодом в его глазах.

– Какого черта ты ушла из пентхауса?

– Мне позвонил доктор Смит. Он сказал, что папа начал вспоминать меня, – отвечаю четко, без дрожи в голосе. Странно, что она исчезла только сейчас, когда я гляжу в мужские озлобленные глаза.

– Ты понимаешь, что тебя загнали в ловушку! Если бы я не пришел, тебя бы убрали!

– Ты не пускал меня к папе! Я должна была его навестить, а ты не давал возможности!

Ярость разрастается во мне, вытесняя страх и ужасные картинки перед глазами. Почему он отчитывает меня, когда сам вышел из пентхауса? Почему не понимает, как для меня важен папа и на какие жертвы я пошла ради него! Я не могла вот так проигнорировать сообщение доктора Смита, я даже не подозревала, что он соврал мне, не догадалась об этом когда вошла в палату.

Черт!

– Ты должна слушаться меня, если хочешь спокойно жить дальше и выиграть войну.

– Это не моя война!

– Это наша война! Если я сказал, что ты будешь слушаться, значит будешь!

– Ты ничего не перепутал? – выкрикиваю я во всю силу голоса. – Это тебе я нужна, тебе необходимо уничтожить тех людей! Я тут ни причем! И если ты не можешь все контролировать, то…

Между бровей снова появляется складка, но я больше не замечаю ее. Уильям одним резким движением притягивает мое лицо к своему и впивается в губы жадным, грубым поцелуем. Он кусает мои губы, сминает, проникает языком в рот. Страстно, дерзко и жадно.

Стою в оцепенении, не знаю, как реагировать на его терзания. Тело действует вместо меня. Оно отвечает мужчине так же дерзко и крышесностно. Руки обвиваются вокруг напряженной шеи, губы пытаются поймать его полные и мягкие на ощупь.

Только сейчас осознаю, что начинаю дышать. С трудом вдыхаю влажный воздух, смешанный с ароматом этого мужчины. Он успокаивает, позволяет непрошенным воспоминаниям уйти прочь. Испариться из головы. Резкие и жесткие прикосновения пальцев Уильяма вытесняют из меня навалившиеся проблемы.

Я продолжаю целовать его, пытаюсь расстегнуть рубашку, чтобы получить доступ к телу. Хочу его. Неимоверно. Быстро. Мне необходимо ощутить его длину в себе, почувствовать резкие толчки. Потому что он единственный, кто может отвлечь меня от сегодняшнего ужаса.

Полные губы спускаются ниже по шее, оставляют красноватый след на ключице, останавливаются на груди.

– Ах!

– Тише! – шипит он, когда обхватывает губами сосок. Он терзает меня, манит, соблазняет, распаляет. Можете придумать любой синоним к моим ощущениям. Он мне нужен. Очень нужен.

Уильям мягко покусывает твердые вершинки, руками обхватывает мои бедра, пока я пытаюсь расстегнуть ширинку и вытащить его длину наружу. Он твердый, готовый ко всему. Так быстро. Не удивительно, учитывая охватившую страсть. Ощущаю ее кожей, телом, чувствую, как она бежит по венам вместе с кровью.

Наконец-то мужчина отрывается от меня, оглядывает мое влажное тело возбужденным темным взглядом. Стягивает с себя остатки одежды, они лужицей падают у наших ног. Какой же он красивый. Нереальный. Как соблазнительно капельки воды стекают по его накачанной груди. Не выдерживаю, прижимаюсь к ней губами, собираю капельки воды с его груди, как бы случайно задеваю острые соски. Знаю, не всем мужчинам это нравится, но мне сейчас плевать. Уильям не отталкивает, не останавливает меня, пока я наслаждаюсь его твердым телом. Пока…

– Хватит!

Уилям приподнимает мое лицо и вновь впивается в мои губы. Ненадолго. Затем обхватывает мою попу, приподнимает и прижимает к стенке. Прохлада кафеля и жар загорелой кожи создают нереальный контраст, сводящий меня с ума. Боже! Когда же он войдет?

– Теперь можешь кричать.

Резкий толчок пронзает меня, вытесняя оставшийся воздух в легких. Второй толчок. Третий. Глубокий, резкий, заставляющий внутренние точки отреагировать восторженным томлением.

Отсутствие мужчины ощущается сразу. Вы можете миллион раз удовлетворять саму себя различными способами, но только живое мужское тело и зарождающаяся между вами страсть утолит голод. Поправка: только желанный мужчина.

– Скучала?

– Я… ах!

– Отвечай! – он толкается еще глубже и резче. Движения ускоряются, заставляя меня прикрыть глаза и насладиться процессом. Ненадолго. Я снова их открываю, чтобы пересечься с потемневшим от возбуждения небом.

– Да! Да!

Резкие толчки вытесняют реальность, впившиеся мужские пальцы в мою кожу приносят легкую боль, но в то же время дополняют нашу страсть, распаляют. Наши глаза не отрываются друг от друга, наше желание переполняет до предела. Еще немного. Да. Вот сейчас… сейчас…

– Уильям!

Взрыв происходит резко и очень бурно. Я извиваюсь в руках сильного Уильяма, выкрикивая громкие стоны. Боже мой! Как же хорошо. С ним. В объятьях опасного бандита. В руках сильного защитника. В плену убийцы…

Уильям присоединяется через пару секунд после меня. Он рычит в лицо, постанывает, стискивает мои бедра сильнее. Плевать на синяки, на все плевать.

– Лучше бы мы никогда не встречались, – произносит Уильям с придыханием.

Не задумываюсь о смысле сказанного, просто прижимаюсь к сильному телу сильнее. Как к спасению. Как к забвению. Как к единственному, с кем я чувствую себя в безопасности.

– Ты всегда такой серьезный? – спрашиваю Уильяма, глядя в спокойный голубой штиль.

Видеть его спокойным и расслабленным – большая редкость. Чаще всего Уильям сосредоточен, серьезен или нахмурен. Его внимание приковано то к заданию, то в обстоятельствам. Или ко мне…

Сейчас взгляд мужчины ясный, красивый. Он умиротворяющий, создающий внутри меня личный рай, где никто никого не пытается убить. Давно не ощущала себя так спокойно и хорошо. Мои волосы еще мокрые, подушка впитала почти всю влагу. Как хорошо Уильяму, его голова уже высохла. Он лежит напротив меня. Не слишком близко, но и не далеко. Рукой могу дотянуться до его лица, провести по влажной шевелюре, по двухдневной щетине, по полным губам.

Зачем я это делаю? Почему позволяю рассматривать себя обнаженную? А главное – как я отдалась в душе этому мужчине? Еще там, в ванной комнате, все казалось очевидным, а сейчас неизвестность порабощает меня. Однако она не так сильно давит на меня и не перебивает спокойствие и умиротворенность, в которой нахожусь сейчас.

Я обнажена перед ним и душой, и телом. И сейчас не желаю ничего менять.

– Почти всегда. Мне нельзя расслабляться.

– Но сейчас ты расслаблен, – улыбаюсь, глядя на недоумение на лице Уильяма.

– Это временное явление.

Верю, Уильям, верю.

– И когда закончится это время?

– Как только я перестану пялиться на твою грудь.

Странный комплемент, учитывая, что моя двойка не такая уж и большая и привлекательная. Она обычная. Но Уильям без зазрения совести глядит на нее спокойными глазами, заставляя меня задышать чаще. Взгляд слегка темнеет, дыхание перехватывает от того, как он смотрит. Теплые ладони опускаются на левое полушарие, сжимают его, пальцы перекатывают затвердевшую вершинку.

Он хочет еще раз? Я не против. Совсем. Я бы испытала с ним множество оргазмов, ощутила бы сладкую негу, расползающуюся по всему телу, проникающую в каждую клеточку моего организма и наполняющую их… я…

– Ты готова отвечать?

Вопрос обрушивается на меня внезапно и заставляет замереть на месте, однако пальцы Уильяма сжимают сосок чуть сильнее, а его горячее обнаженное тело оказывается непростительно близко к моему.

– Вижу, что готова. А теперь скажи, кто именно тебе звонил, с какого номера и кто тебя встретил у клиники?

Строгий голос едва просачивается через призму сладкой пытки, которую устраивает Уильям. Однако напряжение между нами оказывается сильнее. Зачем ему ласкать меня и погружать в небытие и удовольствие, когда я и так отвечу на его вопросы?

– Уильям…

– Отвечай.

– Если ты хочешь, чтобы я ответила, прекрати меня возбуждать! – недовольно отпихиваю его руку и укладываюсь чуть дальше.

Хорошо бы надеть халатик, чтобы не провоцировать его, а ему штаны бы надеть. Однако Уильям продолжает лежать как ни в чем не бывало. Где там одеяло? Может, оно спасет?

– Отвечай на вопросы.

– Я уже все сказала в душе. Мне позвонил доктор Смит, сказал, что к папе вернулась память. Я не могла не приехать, понимаешь?

– Понимаю, – сказал Уильям чуть погодя.

– Ты сказал, что меня подставили. Кто это был?

– Думаю, ты сама догадываешься.

Нет, не догадываюсь. Стараюсь вспомнить свой приезжд в клинику. Лицо, полное неожиданности у доктора Смита, пустующий коридок клиники и спящий папа, который вроде как должен был бодрствовать. А еще…

– Этот человек преследовал меня с самого начала? Он знал, где я?

– Нет, – тут же отвечает Уильям, не дав возможности поразмыслить о черноглазом монстре в человеческом обличии. – Он один из них.

– Из мафии?

– Да.

– Но…

– Что ему было от тебя нужно? Ты это хотела спросить?

Да. Это. Но сейчас вопрос повисает над нами, пока я вспомниаю все, что связывал меня с этим человеком. То, как он схватил меня, взял силой где-то в подворотне и выбросил, как ненужный мусор в осеннюю пору. До сих пор помню, как на меня лились капли дождя, как я лежала на асфальте, и никто не пришел мне на помощь. Я хотела умереть, сильно хотела, но мне не позволила Аврора. Моя лучшая подруга, мое спасение и человек, которая научила выживать даже если ты находишься в полном дерьме.

Только она умерла в том взрыве вместе с Виктором…

– Не задумывайся о прошлом, – раздается уверенный тон Уильяма. Он двигается ко мне и касается ладонью моей щеки. Его действия успокаивают. Только сейчас понимаю, что я дышала слишком быстро и прерывисто. Не от возбуждения или близости мужчины. От страха. Никогда и никому не показывала свои эмоции, не давала поводов для уязвимости. Никому. Кроме него.

– Что будет с папой? – меняю тему между нами на более волнующую проблему.

– Его переведут в другую клинику, доктора Смита отстранят от практики.

– Он тоже был с ними?

– Да.

Не хочу в это верить, но факты говорят об обратном. Столько лет доктор лечил моего отца спасал от смерти, а теперь предал нас. Моего папу. Только ради того, чтобы меня поймал тот ужас из прошлого.

– Почему он не проснулся?

– Видимо, его накачали успокоительным. Я попрошу, чтобы его обследовали еще раз принесли карту. Ты будешь в курсе его состояния.

Эта информация ни черта меня не успокаивает, только лишний раз нервирует из-за сложившейся ситуации. Но в то же время в глубине души возрождается благодарность и легкое подобие счастья.

Поднимаю глаза в светлое небо и произношу одними губами:

– Спасибо…

Уильям ничего не отвечает. Он убирает руку и так же спокойно говорит:

– В следующий раз слушайся во всем меня. Не доверяй никому, особенно Картеру Крону.

– Разве не он спас наши жизни?

– Он бы не делал это без какой-либо выгоды для себя.

– Но…

– Предлагаю заняться кое-чем полезным.

Мужчина резко сдергивает одеяло и прижимается ко мне. Жар его тело моментально распаляет меня, его эрекция упирается в бедра. Ощущаю маленькую капельку смазки, коротая размазывается по моей коже. Или это не его, а моя?

– Твоя жена не будет ревновать? – спрашиваю скорее игриво, нежели ревниво.

– Я говорил, что свободен.

– Она считает также?

Уильям не отвечает на вопрос. Вместо этого он перекидывает меня на себя, стискивает в своей сильной ладони мой затылок и впивается в губы. Жарко и влажно, как в душе. Мягкие губы спускаются все ниже и ниже, легкая небритость царапает кожу, щекочет, возбуждает. Не могу остановить его и остановиться сама. Наша страсть сильнее, наше желание притупляет реальность и нормальность нашей связи.

– Повернись ко мне попкой.

Мне не нужно повторять дважды. Всего пара движений, и я меняю положение. Перед моими глазами оказывается возбужденный половой орган. Большой, с крупной головкой, на которой блестит маленькая перламутровая капелька. Так и хочется ее слизать, хочет обвести языком красную головку и вобрать в себя длину.

– Ах! – срывается с губ, когда влажный язык касается моей возбужденной плоти.

Сильные руки обхватывают мою попу, притягивают себе, пока я одной рукой держу большой размер Уильяма и приближаюсь к нему. Покрываю ствол поцелуями, ласкаю языком, провожу влажные дорожки. В ответ он напрягается, выделяет еще больше смазки.

Меня захватывает эта игра в возбуждение. В страсть. В похоть. Я не думаю о том, что будет с нами потом, не думаю об отношениях и о том, как пошло мы выглядим со стороны. Мы трахаем друг друга, доставляем удовольствие. Он бьет языком по клитору, всасывает половые губы, вытягивает их. И я с неменьшим усердием ласкаю его член, стараясь как можно глубже погрузить его в себя.

– Продолжай…

Хриплые нотки в его голосе будоражат сознание. Возбуждают. С моих губ срываются стоны. Я не могу контролировать их, не в состоянии приглушить или как-то потушить нашу страсть. Не могу остановиться и не всасывать его член, причмокивая, пока он…

– Ох, да!

Выгибаюсь, когда во мне оказываются два пальца. Он трахает меня языком снаружи и пальцами внутри. Затрагивает все возможные точки. Кажется, еще немного, и я взорвусь прямо на нем. Прямо здесь.

– Еще… еще…

И он дает мне «еще». Внутренние струны натягиваются, как тетива лука, я выгибаюсь, едва не забываю ласкать его половой орган. Он тоже почти готов. Я чувствую это. Сама стараюсь быстрее двигаться ртом на нем. Быстрее. Еще быстрее… Да…

Я теряюсь в реальности, когда мое тело выгибается в мощном оргазме, а во рту появляется солоноватый привкус семени. Я собираю все, до последней капельки, проглатываю, видовая общим возбуждением и страстью. Обвожу языком головку, где все еще поблескивает маленькая белесая капелька.

– Этот день не прошел зря.

Не сомневаюсь. Ты убил человека, вытащил меня из западни и дважды трахнул. Но ничего из этого я не говорю вслух, просто возвращаюсь обратно к Уильяму и прижимаюсь к сильному телу. Кладу голову на грудь, рукой поглаживаю татуировку и две выпуклости на ней. Возможно, завтра мы попадем в большую западню или нас убьют, однако сейчас мне на это плевать.

Мне спокойно как никогда…

– Я прошу тебя об одном.

– О чем? – удивленно вскидываю брови.

– Не влюбляйся в меня.

– Больно надо…

Кто бы знал, что эти слова станут роковым и изменят наши жизни.

– Джеймс, ну что там? – по-деловому произнес Уильям, глядя на собеседника. Он и грузный мужчина с густой бородой расположились в гостиной. Не очень безопасно, учитывая что Элис могла проснуться в любую минуту. Ей не обязательно знать всю правду. Достаточно того, что Уильям уже сообщил.

– Все чисто. Пациентов в соседних палатах не было, персонала тоже. К ее приезду готовились.

Не трудно догадаться, что именно. Хорошо, что Уильям смог отследить звонок с ее телефона и узнать адрес, куда поехала Элис.

– Минус один. Осталось трое. Ты пробил информацию по Сахиму?

– Да, босс, – мужчина протянул Уильяму папку. – Ничего нового я не нашёл. Гранд отдал нам столько же компромата.

Странно. Уильям считал с точностью да наоборот. Он не мог найти связь между бумагами его отца и связи с преступной группировкой. Он помнил, что Фарух Аббас Сахим вёл преступную деятельность с давних времён, однако информация, предоставленная Себастьяном Грандом, не являлась новой для Уильяма. Торговля оружием, распространение тяжелых наркотиков, терракт в метро в начале двухтысячных.

Тот самый, где погибли его родители…

Неужели этот тип решил поиграть в опасные игры и помешать планам? Уильям не доверял ему с самого начала. Почему Петровский так уверен, что Гранд рассказал всю правду? Какая ему, Гранду, от этого выгода?

– Ладно, с ним позже разберёмся. Что с Ласки?

– Мистер Ласки переведён в частную клинику. Его анализы пока готовятся, о результатах мы узнаем первые.

– Отлично.

На душе Уильяма немного отлегло. Этот старик был важен для Элис, а значит, важен и для него. Если девчонка будет находиться в раздрай, то вряд ли ему удастся совершить задуманное. Или он попросил за ее отца по другой причине? Вряд ли. Его профессия не позволяет всерьез увлекаться девушками и заводить семью. Вики – ошибка, которую они когда-то совершили. Однако ее не вернуть назад. Малышка растёт, ждёт папу, как всегда. А он ждет встречи с ней. Обещал приехать на выходных и свозить в парк. Если ему удастся обеспечить охрану, то, возможно, они выберутся на прогулку.

Джеймс покинул пентхаус через пару минут, оставив на столе папку по Сахиму. Но толку от нее? Сахим был лишь соучастником преступлений, главу группировки Уильяма так и не удалось отыскать. Ни фотографий, ни имени.

– Уил?

На верхней ступеньке стояла Элис, облачённая в тонкий шелковый халатик. Перед глазами мужчины появились пошлые картинки вчерашнего безумия. Не удержался, не захотел удерживаться перед таким соблазном. И сейчас едва стоит на месте, чувствуя напряжение в штанах.

– Все в порядке? Кто это был?

Обеспокоенные серые глаза девушки проникали буквально в душу. Но, помимо беспокойства, мужчина видел в них ещё кое-что. Любопытство. А его не стоило проявлять слишком часто и потакать ему.

– Мой помощник, – равнодушно ответил Уильям. – Ты рано встала.

– Ты тоже.

Элис спустилась в гостиную и подошла ближе к мужчине. Он нее веяло легким ванильным ароматом, светлые волосы растрепаны, а взгляд немного сонный. По крайней мере, мужчине так показалось в первые пару секунд. Девушка пару раз проморгалась, окинула мужчину любопытными серыми глазами, следка закусила губу. При этом действии в паху Уильяма стало чуть теплее, но он отогнал эти мысли прочь. Вчера он снял стресс вместе с девчонкой, теперь нужно работать.

– Что это? – Элис подошла к журнальному столику и взяла оттуда папку, которую принес Джеймс. – Что на фото делает Себастьян Гранд? – она вопросительно выгнула идеальную бровь и уставилась на Уильяма в поисках ответа.

– Это его дело.

– Только не говори, что ты собрался убить медиа-магната. Он что, тоже из той мафиозной компашки.

– Это не компашка, Элис, а преступная группировка, – серьезно парировал Уильям.

– Я заварю кофе. Тебе налить?

– Двойной эспрессо.

Элис молча пошла на кухню, виляя прекрасными округлыми бёдрами. Уильям ненадолго засмотрелся на тонкую фигуру девушки, но после привёл себя в порядок. Он мысленно благодарил ее за то, что перестала задавать вопросы. Может, в этом случае ему удастся разработать план следующего устранения.

Через пару минут, когда Уильям спрятал папку в кабинете, он зашёл на кухню, откуда доносился прекрасный аромат крепкого кофе. Все как он любил. Элис стояла у панорамного окна, выходящего на Темзу, и рассматривала открывшийся вид на город. За годы жизни в прошлой квартире с похожим видом, мужчина привык к нему, относился больше как к обыденности. Но он поймал себя на мысли, что ему нравится видеть девушку в полупрозрачном халатике с кофе в руках. Пора отобрать этот образ куда подальше.

– О чем задумалась?

Мужчина подошел сзади и положил свободную руку на плечо. Девушка вздрогнула, замерла и, кажется, перестала дышать. Он давно заметил, что Элис вздрагивала каждый раз, когда он подходил сзади. Что год назад, что сейчас. Это не изменилось.

– Ты напугал меня! – возмутилась она с улыбкой на лице, но в серых глазах мужчина заметил отступающий страх.

– Ты дрожишь, когда я касаюсь тебя сзади.

– Это не твое дело.

– Ладно.

Она права, это не его дело. Уильяма не должно волновать, что происходит в голове Элис. Но почему он интересуется? Почему хочет узнать все ее страхи? Неизвестно. Нужно закинуть эти мысли куда подальше, пока они не начали управлять им.

– Что будем делать дальше? – спросила девушка, равнодушно оглядывая мужчину напротив.

– Действовать.

– Как?

– Их осталось трое, – уверенно произнёс Уильям. – Один из них будет завтра на открытии клуба. Ты…

– Иду с тобой, помню, – закатила глаза девчонка, удерживая в аккуратных руках чашку кофе.

– Не ерничай. Оденься попривлекательнее, у меня появился план.

– Какой?

– Ты соблазнишь его.

Почему-то Уильям думал, что Элис возмутиться, что станет сопротивляться в своей привычной манере и разрушит план мужчины. Но ничего из этого не произошло. Лицо девушки не вытянулось в удивлении, она не выгнула свои прекрасные брови в вопросе. Серый взгляд равнодушно осмотрел мужчину, а полные губы спокойно произнесли:

– Хочешь использовать меня по назначению? Как в старые добрые времена.

Она хмыкнула в добавок, на что Уильям слегка нахмурился и задумался: «Стоит ли подвергать девушку такой опасности после всего, что на пережила?». Но когда его волновали чувства других людей, кроме самых близких? Никогда. Он должен оставаться холодным и беспристрастным, особенно по отношению к этой девчонке.

– Это звучит слишком грубо.

– Плевать. Что мне нужно делать?

– Ты так легко согласишься? – удивленно спросил Уильям.

– Я хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Я хочу спокойно жить с папой.

– А с мамой? Ты знаешь, где она?

Глаза девушки округлились на пару мгновений, но она быстро взяла себя в руки и подняла подбородок вверх.

«Какая гордая», – заметил Уильям и мысленно улыбнулся.

– Ты выяснил все без меня.

Права, как всегда.

– Да. И тебе лучше узнать, что…

– Ой, заткнись! Не лезь в мою личную жизнь, а я не буду лезть в твою.

– Ты уже залезла.

Между ними повисла давящая тишина. Она наполняла комнату до самых краев, накаляла пентхаус как лампочка, которая готова вот-вот лопнуть в один миг. Их взгляды пересекаются. Ее – разъяренно-удивленный, его – равнодушный, за которым мужчина пытался скрыть зарождающиеся чувства к девчонке.

Ответами Элис он не дождался. Уильям почувствовал, что впервые не сдержался перед ней и дал слабину. Нельзя этого допускать.

– Так что мне нужно сделать?

– Ты должна…

«Убежать от меня как можно дальше…».

За свою жизнь я видела много несправедливости. Наблюдала за тем, как отстраняли и убирали девочек из модельного агентства, только потому что одна была красивее другой или талантливее. Со мной поступили похожим образом, когда подослали того черноглазого урода.

Раньше я думала, что это сделали конкурентки из зависти, а сейчас в голове рождаются иные мысли. Вдруг та группировка преследовала меня с самого начала? Вдруг они захотели завербовать меня или… или… Черт! Не хочу даже об этом думать.

Общение с Уильямом делает из меня параноика, заставляет глядеть по сторонам с большой опаской, словно кто-то хочет схватить меня и лишить единственного, за что я держусь всеми силами. Жизни. Я помогу ему положить конец этому кошмару. Плевать, какие у него мотивы и цель. Я хочу жить спокойно вместе с папой, а этого можно достигнуть только после того, как мы уничтожим группировку.

– Ты готова?

Уильям появляется в отражении зеркала. Как всегда. Это похоже на ностальгию. Я готова как никогда. Золотистое коктейльное платье обтягивает фигуру как вторая кожа, к подвязке на левом бедре прикреплён мой ножик в качестве самообороны. Непривычно видеть себя брюнеткой, но Уильям настоял, чтобы я надела парик. Он неприятно чешется, в нем немного некомфортно было первое время, но я быстро привыкла.

Мы стоим в гардеробной ночного клуба «Лондон» осматриваем отражения друг друга и не можем покинуть тесное помещение. Как только мы это сделаем, обратного пути не будет. Либо мы выполняем задание и уходим победителями, либо проваливаем и умираем в один день.

В последний раз рассматриваю отражение в зеркале и говорю четко:

– Да.

Уильям подаёт руку, я вкладываю свою ладонь. Чувствую легкий прилив уверенности и силы. Они будут со мной, когда я войду в VIP-зону вместе с мужчиной.

В клубе полно людей. Шумная музыка отбивается в груди, толпа народу тесно танцует, практически в облицовку. Если бы они были одеты в одной цветовой гамме, то получилось бы одно сплошное пятно. Но я недолго смотрю на толпу, а иду вслед за Уильямом на второй этаж, где находится VIP-зона. Здесь тоже собралось много людей, но, в отличие от танцполе внизу, здесь немного иная музыка, людей чуть меньше и одеты они элегантнее, дороже.

Не скажу, что соскучилась по этому миру, мне плевать. Впервые в жизни рассуждаю так холодно, уверенно шагаю вместе с Уильямом по помещению и не чувствую, как у меня дрожат ноги.

Никаких знакомых лиц. Ни Картера, ни Эммы, никого. Мне нужно узнать только одного человека, чью фотографию показал Уильям вчера. Но почему его нигде не видно?

– Здравствуй, Билл, – раздается тонкий женский голос сквозь музыку. Мы с мужчиной оборачиваемся, глядим на миниатюрную шатенку, которая кротко улыбается Уильяму, приподняв подбородок.

Она ниже меня ростом, болотные глаза кажутся знакомыми, а разум старается не поддаваться наговору у эмоций и не вспоминать, что это та самая женщина с фотографии. Та самая, с ребенком на руках.

– Не думал, что ты придёшь сюда, Вики.

Голос мужчины спокоен, но почему-то я чувствую напряжение между ними. Разве у них не хорошие отношения? Почему в груди разрастается чувство собственности и желание защитить то, что принадлежит мне?

– Петровский попросил тебя проконтролировать.

– Правда? Петровский в курсе, что я не нуждаюсь в контроле.

– Операция сложная, все завязано на…

И какого это хрена она смотрит на меня как дама из высшего общества, которая заметила на пути нищебродку? Что ещё за снисхождение?

– Она справится.

Уильям сжимает мою ладонь. Снова. Так происходит всегда, когда он чувствует нарастающую внутри меня ярость и просит помолчать. Мол, сам разберётся. Ну, удачи.

– Где он?

– У барной стойки, – отвечает шатенка с легкой улыбкой на лице. Не злорадной, но и не с дружелюбной. Интересно, это потому что я с Уильямом, а она нет? И откуда она вообще знает, какие отношения нас связывают с мужчиной?

Лишние вопросы выкидываю из головы, мне нужно сосредоточиться на задании. Заглядываю в сторону барной стойки и нахожу… никого. Она издевается надо мной?

– Ты справишься, – шепчет на ухо Уильям и отпускает мою ладонь. Зачем? Я не собираюсь никуда идти, пока не увижу объект! Я не… – Давай.

Почему Уильям подталкивает меня, когда я совершенно не готова к этому? Почему? Хочешь, чтобы я не мешала тебе и твоей жене? Ой, прости, вы ведь не женаты!

Проглатываю комок в горле и иду к бару. Черт! Почему эта ситуация выбила меня из колеи в один миг, когда я была готова к заданию как никогда. Я чувствовала себя холодной стервой, разбивающей сердца, той, что была с Виктором больше года назад.

Надо собраться как можно скорее…

– Что-нибудь желаете? – спрашивает бармен в смешной медвежьей шапке и солнцезащитных черных очках. Серьезно? И так темно, а он еще и маскируется.

– Воды.

– Просто воды?

– Просто воды.

Он что, совсем тупой? Вроде нет. После моего звонкого и приказного тона парень молча наполняет стакан из прозрачной бутылки и подает мне.

– Прошу.

Еще и улыбается. Интересно, почему его голос кажется знакомым? Какая сейчас разница? Бармен отходит к другим клиентам, а я отпиваю немного воды. Становится немного легче. Сердце не так быстро стучит в груди, не пытается вырваться наружу. Однако оно останавливается, стоит мне повернуть голову и взглянуть в сторону Уильяма.

Он стоит на том же месте с этой Вики. Он держит ее за руку, поглаживает щеку костяшками пальцев, целомудренно целует в лоб. Как меня когда-то. Он соврал. Говорил, что между ними ничего нет, но это не так. Иначе Уильям не стоял бы так близко к этой женщине и не шептал что-то на ухо. Они так похожи на влюбленных, которые не могут быть вместе, и от этого понимания становится больно в груди. Слишком больно.

Кто я для него?

Никто…

– Скучаешь, красавица?

Низкий грудной голос заставляет замереть на месте и неспроста. Я слышала его, когда Уильям включал аудиосообщения и показывал фотографии. Те же кривоватые губы, та же легкая щетина на подбородке, тот же колкий взгляд шоколадных глаз и легкие морщинки под глазами и возле губ.

Это он…

Так, соберись, Элис!

– А ты хочешь составить мне компанию?

– С удовольствием. Меня зовут Грег.

– Эшли, – произношу первое, что приходит в голову и пожимаю мужчине руку.

Он не такой уж и страшный в жизни, немного симпатичный даже в свои почти пятьдесят.

– Вы красивая, Эшли. Позвольте угостить вас коктейлем.

Он подзывает того самого бармена, чей голос показался мне смутно знакомым, заказывает два бокала вина. Ощущаю на себе непривычную колкость. Она бегает по спине, по открытым ногам, задевает грудь и даже лицо. Поворачиваю голову и сталкиваюсь с пронзительной прохладой в глазах Уильяма. Что, ревнуешь? Теперь ты понимаешь, что я чувствовала пару минут назад.

– За встречу.

Мы чокаемся, хрустальный звон растворяется в битах музыки. Кротко улыбаюсь мужчине, оглядываю его. Одет стильно, в дорогой костюм от кутюр. В темноте его любопытный взгляд, скользящий по моей фигуре, выглядит совсем чёрным. Затягивающим. Наверное, он сумел бы запудрить мозги молодой девчонке, вроде меня. Но я здесь на задании. Не стоит забывать, что этот человек – убийца. Нужно дать понять что я запудрена, ослеплена его харизмой и обаянием.

– Что привело вас сюда?

И что ответить? Правда точно не прокатит, не в данной ситуации. Ответ приходит сам собой, когда я снова ощущаю на себе испепеляющий взгляд Уильяма.

– Разбитое сердце, – грустно опускаю глаза.

– Как такой очаровательной девушке могли разбить сердце?

– Сама задаюсь этим вопросом.

– Я помогу залечить ваши раны.

– Как?

И он залечивает. Нет, не так, как предполагал Уильям, когда посылал в лапы этого бандита. Грег оказался прекрасным рассказчиком. Он говорил о себе, о своих трех женах, с которыми разошелся через пару лет брака. Я была в курсе этой информации и знала о его слабостях к женскому полу, но все же посмеивалась над его историями, попивая вино. Слушать его также приятно, как и рассказывать выдуманные факты о себе. Не просто так скрываю свою личность под париком и макияжем. Грег порой касался моей руки, обворожительно улыбался, приближался к моему ушку и шептал на ухо шутки. Со стороны мы казались милой флиртующей парочкой.

Все это время взгляд Уильяма пронизывал меня и не оставлял ни на секунду, но больше я не смотрела в его сторону. Мое внимание устремлено на мужчину напротив. На некоторое время даже забываю, что он бандит и опасный убийца – слишком вежливый и слишком харизматичный. О своей миссии вспоминаю, когда Уильям даёт отмашку и покидает VIP-зону. Его жены тоже нигде не видно.

– Думаю, мне пора, – улыбаюсь мужчине.

– Уже? Вы так быстро хотите от меня избавиться?

– Здесь слишком шумно, у меня разболелась голова. Простите, Грег, если я разочаровала вас…

– Могу предложить вам более уединенное и тихое место.

Даже сквозь шум музыки, его тон звучит уверенно и серьезно. Впервые за вечер вздрагиваю от понимания, зачем он предлагает уединиться. Впервые осознаю, что наш план работает, а мне страшно сделать шаг и завершить начатое. Я всегда считала себя смелой, независимой ни от кого, а сейчас теряюсь от слов мужчины и от осознания реальности.

– Эшли, с вами все…

– Я согласна, – вновь растягиваю губы в улыбке. Он не должен осознать, как сильно я растерялась. Будь смелее, Элис, ты справишься.

Мы забираем мое пальто и куртку Грега, идёт на парковку и покидаем клуб на фирменной машине мужчины. Едем недолго, около пяти минут, паркуемся возле старинного здания недалеко от набережной, заходим в просторную квартиру. Не оглядываюсь, не рассматриваю дизайн, над которым наверняка поработали мастера своего дела.

– Располагайся.

И как ты предлагаешь расположиться, дорогой? Сесть на диване или подождать в кресле? Может, пройти к барной стойке, куда ты ушел нам за напитками? Решаю скромно сесть на диван и подождать, когда Грег придет с напитками. Волнение подкатывает к горлу, мысленно стараюсь не считать секунды до часа Х. Нужно сосредоточиться, выровнять дыхание, чтобы этот старик ничего не заподозрил.

– Ты красиво выглядишь в моей гостиной.

Оборачиваюсь и гляжу снизу вверх на мужчину. Грег уже расстегнул пиджак и рубашку на пару пуговиц. Темные завитки волос виднеются на груди, в глазах – возбуждение. Черт, уже? Я не планировала так скоро оказаться в его объятьях, я вообще не планировала оказываться в его объятьях. Уильям должен убрать этого убийцу раньше, чем он соблазнит меня. И где его напитки? В руках ничего нет.

– У тебя очень мило.

Стараюсь не выдать предательский страх. Наш план рушится. Что делать? Думай, Элис, думай!

– Рад, что тебе нравится. Хочешь, покажу спальню?

Какой тонкий намек, боже мой. Лучше бы уж сразу сказал, давай я тебя трахну!

– Только спальню? – выгибаю бровь. – У тебя такая большая квартира, я бы хотела посмотреть здесь все.

– Я думал, мы пришли не за этим.

Внезапно мужчина нависает надо мной, упираясь двумя руками по обе стороны от меня. Черт! Что он задумал!

– Да?

В любой ситуации лучше играть дурочку.

– Да, Элис. Мы оба знаем, почему ты здесь.

Что за черт? Откуда он знает мое настоящее имя? Как он понял, что это я? Уильям говорил, что наши личности известны группировке, но я хорошо замаскировалась. В полутьме клуба меня не узнать, да и здесь не особо светло. Что происходит? Он наклоняется еще ближе, наши лица почти соприкасаются. Его дыхание с примесью табака наполняет легкие, заставляет задохнуться. Еще немного, и я раскашляюсь. Черт! Черт! Черт!

– Ты ошибся, Грег. Меня зовут Эшли.

– Правда? – теперь он выгибает темную бровь. – Если я сниму парик, то увижу прекрасные светлые волосы. Кстати, ты и брюнеткой хороша, но не так, как блондинкой. На подиуме блондинки видны лучше, не так ли?

Боже мой…

Стараюсь не выдать шок, который плещется в груди и сжимает внутренние органы от неожиданности и страха перед этим мужчиной. Но, судя по коварной улыбке на мужском скульптурном лице, эмоции на моей физиономии говорят куда красноречивее слов.

– В прошлый раз тебе было очень больно, правда? Когда Макнеир схватил тебя. Он был слишком груб.

Шершавая ладонь проходится по моей щеке, поглаживает почти ласково. Но это не так. Я чувствую себя куклой, которую только что купили в магазине и тянут время, чтобы распаковать упаковку и вытащить игрушку.

– Не бойся, я тебя не обижу. Я ведь не жестокий. Мне нужно твое тело, а ты готова его дать.

Он совсем близко. Еще немного, и я окажусь схваченной в его широких лапах. Я не допущу этого. Где мой ножик? Где моя уверенность? Где Уильям? Я не могу убежать, не выполнив задание. Мы провалимся. Второго шанса не будет.

Резко бью мужчину между ног, отталкиваю на журнальный столик.

– Маленькая сучка!

Пока он держится за свои причиндалы, я бью его в солнечное сплетение, сажусь сверху, обхватив его руки ногами, и прикладываю к горлу нож. Вот теперь другое дело. Теперь я управляю ситуацией, я решаю, кто останется в живых, а кто умрет. Но я тебя не убью, я не умею убивать.

– Шлюха!

– Пошел ты!

– А ты боевая, прямо как мамочка.

Что? Причем тут мама?

– Ты же не забыла о ней? Помнишь, как она выгнала тебя, развелась с отцом. Знаешь, как хорошо она провела эти годы? М? Как нам было хорошо…

– Заткнись!

Уильям, где ты? Я начинаю терять терпение. Сама бы его убила, если бы лезвие не было затуплено.

– Твой папаша грозился отнять половину имущества, когда они разводились. Теперь знаешь, где он? Знаешь? Он овощ. И ты не спасешь его.

– Что…

На этом моменте я зависаю. Стараюсь не поддаваться на провокации мужчины, но он смотрит на меня уверенно, злорадно, будто не он находится в беззащитном состоянии, а я. Будто он управляет ситуацией, управляет моей жизнью. По сути, так оно и есть, как бы я не хотела этого отрицать. Я не хочу верить в услышанное, не хочу думать, что в наших бедах виновата мама. Она не могла настолько сильно ненавидеть папу. Меня…

Она не могла…

Не замечаю, как теряю хватку. Резкий толчок заставляет откатиться в сторону. Теперь Грег нависает надо мной, фиксируя руки у меня над головой. Прохладный пол слишком твердый, давит на мышцы, на спину. Неудобно. Грег тяжелый. Дыхание заставляет поморщиться. Теперь уже не сдерживаюсь, кашляю. Плевать, что он подумает.

Парик отлетает в сторону, платье задирается еще больше. В горле стоит ком, в груди нарастает паника. Этот день не может закончиться так печально. Я справлюсь! Я сделаю все, чтобы выжить!

– Твоя мама была отменной любовницей, – хрипит на ухо, поглаживая свободной рукой мое бедро. Выгибаюсь как могу, чтобы его рука не прикасалась к моей коже. Я не сдамся. Не сдамся! – Мы поспорили, кто из вас окажется лучше. Я поставил на тебя, – ехидно улыбается он. – Я трахну тебя, Элис Ласки. Трахну так, что ты будешь кричать и умолять еще, – рука движется все выше, поглаживает границу с нижнем бельем, но не спешит нырнуть под трусики. – Твое тело предаст, ты будешь течь, как последняя шлюшка. С Виктором ты тоже текла, правда? Он был слишком уродлив, но ты все равно текла, ты…

В этот момент его поток речи прерывает громкий выстрел, который раздается у меня в ушах. Безжизненное тело повисает на мне, надавливает, чувствую животом разливающееся тепло. А над нами повисает Уильям, нахмурив темные брови. Его складка на переносице больше меня не беспокоит, его выстрел не волнует. В груди медленно расползается радость, смешанная со злостью.

Он чуть не опоздал…

– Поехали!

Уильям помогает оттащить от меня покойного Грега и встать. На моем платье огромное красное пятно, пиджак Уильяма, который мне протягивает мужчина, его едва скрывает. В прошлый раз все оказалось не так трагично. Все могло закончиться плохо. Слишком плохо.

А главное, этот человек нал меня лучше, чем я предполагала. Он знал мою семью, знал историю моей жизнь и был в курсе личной жизни родителей.

И Уильям об этом наверняка знал!

Весь путь до дома провожу в задумчивости. Не замечаю, как быстро мы пребываем на подземную парковку и как долго я не могу встать с места, размышляя об одном и том же.

Они знали о моей персоне задолго до встречи с Уильямом, задолго до связи с Виктором.

Задолго до того, как я попала в западню преступного мира…

– Что это, мать твою, было? – выкрикиваю, что есть мочи, по пути стягивая шапочку для парика и вытаскивая невидимки.

Едва нахожу силы задать вопрос. Не знаю, когда я успела выйти из апатии после произошедшего в квартире того грязного убийцы. Не представляю, сколько времени мы сидели в машине Уильяма. Он не трогал меня, не принуждал к тому, чтобы я покинула его тачку и поднялась в пентхаус. Он терпеливо ждал, когда я выйду из размышлений сама покину машину.

Я шла к лифтам, Уильям следовал сзади. Я не сразу обратила внимания на пистолет в его руке, только после того, как мы зашли в лифт, а затем в пентхаус. И только сейчас злость разрастается внутри меня, наполняет, заставляет кричать на мужчину, который не сумел меня спасти. Физически я цела, только пятно на платье подтверждает, что меня вовремя вытащили из цепких лап убийцы. Но морально я убита. Мир перевернулся в той квартире, он стал черно-белым. Я не различала яркие цвета и насыщенность. Больше не различала.

– Ты ответишь или опять будешь молчать? – выкрикиваю в лицо Уильяму. Он стоит напротив меня в прихожей, не двигается. Его спокойное выражение лица злит еще больше, чем когда-либо. Хочется врезать ему и снять маску невозмутимости.

Увидеть эмоции на лице и понять, что ему не все равно…

– Решал проблемы.

– Какие? С женой?

– Она мне…

– Да хватит уже! – не выдерживаю, бью его по щеке. Ярость переполняет меня, выходит из краев. На щеке мужчины расползается розово-красное пятно, но он даже не реагирует, будто я только что не дала пощечину. Что за чертовщина? – Этот гондон меня чуть не изнасиловал, а ты шлялся неизвестно где! Он знал о моей семье, знал о моей матери! Он спал с ней! Он сделал так чтобы отец стал инвалидом! Он подослал того гада, который…

Не хватает слов, чтобы высказать своё негодование. Ощущаю, как ком в горле готов вот-вот вырваться наружу и задушить меня. Но эмоции он не задушит, не заглушит и не подавит. Это невозможно. Не сейчас.

Уильям внимательно разглядывает красное пятно на платье. Его брови снова сведены на переносице, холодный взгляд темнеет. Раньше он заставлял меня поежиться, а теперь я не чувствую ни капли страха.

Мы как будто играем в мафию. Город засыпает, просыпается мафия, затем копы и мирные жители. Только Уильям не находится на доброй стороне. Он не доктор, не коп, спасать никого не станет. Должен был спасти меня, но сегодняшнее происшествие дало понять, что я тоже нахожусь в опасности.

Я не важнее ее…

– Главное, мы выполнили задание. Теперь их осталось двое.

Его равнодушный голос выводит из себя. Как он может так спокойно делать выводы? Я только что узнала много нового о своем прошлом, о своей семье. Моя мама оказалась предательницей. Но, если раньше я пыталась понять её поступки и смириться с тем, что она выгнала из дома и не поддержала, то сейчас не могу представить, что ею двигало в тот момент. Она позволила своему любовнику превратить бывшего мужа в овощ, а свою дочь – в проститутку которая лезла из кожи вон, чтобы спасти единственного родного человека.

Гадина! Какая же она гадина! И он… Гад. Уильям.

– Только это тебя интересует? То, что ты опоздал и болтал со своей женушкой, тебя мало беспокоит?

– Я же сказал, мы выполнили задание, ты жива и здорова. Что тебе еще нужно?

Лучше бы он сейчас рычал, а не говорил так спокойно и так напыщенно. Я не умею так. Не могу. Я больше не могу так. Я устала. Если мы дальше будем так действовать, я этого не вынесу. Я всегда считала себя сильной. Морально и физически. Но сейчас я чувствую себя истощенной, будто из меня насильно выжали все соки. Выпили кровь.

– Я человек, Уильям, понимаешь? Я не тайный агент, я не чёртова Джоли, ясно?

– Ты лучше, чем Джоли.

– Нет, ты просто меня успокаиваешь! – выкрикиваю в невозмутимое лицо. – Просто я нужна тебе же чтобы выполнить миссию! Ты меня используешь! Хватит с меня!

Стягиваю себе ты ужасно неудобное грязное платье. Оно все перепачкано Чужой кровью. Хочется отмыться от этой грязи, от осознания, что ты всего лишь вещь в большой игре и ничего не значишь.

– Элис…

– Уйди от меня! Не прикасайся! – вырываю руку из сильного захвата, поворачиваюсь лицом к Уильяму. Он больше не такой спокойный, как раньше. На переносице появляется та самая складка, от которой я тащилась когда-то. Но не сейчас.

– Буду.

– Иди к своей Вики, та с радостью примет тебя в объятья!

– Нет!

– Уйди!

Пытаюсь увернуться, пойти в ванную. Стою перед ним в одном нижнем белье – платье сброшено. Точнее в одних трусиках и чулках. Не стесняюсь собственной наготы – Уильям множество раз видел меня голой. Плевать, какие чувства я вызываю у него, плевать что мы находимся слишком быстро, а огонь ненависти разгорается между нами и готов превратиться в огонь… нет, не любви. Страсти.

В его глазах молнии. Гроза. Дождь. Все что угодно, только не штиль. Его тело излучает потоки жара, его кожа горит, его хват жесткий. Из него невозможно вырваться на свободу, когда так хочется побыть одной и ни о чем не думать.

– Ты же сама этого хочешь, – хрипит он на ухо.

Он по привычке прижимает меня к стене, по привычке сдергивает трусики вниз, разрывая тонкую ткань. И входит. Пальцами. Двигается ими ритмично. Быстро. Распаляя меня. Я бы хотела сказать, что там сухо, что мое тело не реагирует на резкость мужчины, а ненависть лишь добавляет презрения к этому человеку и отвращения от его действий. Но это не так. Тело реагирует отдельно от разума.

Оно распаляется от действий Уильяма… От его шепота, от близости крепкого тела, от сладостных движений внутри меня.

– Ты сама течешь, моя прелесть.

– Нет.

– Да, – хрипит он на ухо. – Попробуй, насколько ты вкусная.

Уильям подносит влажные пальцы к моим губам, обводит по контуру, вставляет в мои приоткрытые губы. Всасываю их, не задумываясь. Поздно сопротивляться. Эта функция отключилась в тот момент, когда мужчина подошел ко мне, переступил мою зону комфорта и заставил играть по своим правилам.

– А теперь кричи!

Уильям резко поднимает меня за попу, расстегивает ширинку и входит в меня затвердевшим членом. Он двигается внутри меня очень быстро, таранит, заставляет вновь и вновь погрузиться в нашу страсть. Забыть обо всем на свете. И кричать… Долго и протяжно кричать под его мощными толчками, наполняющими меня.

– Нравится, когда тебя жестко трахают, да?

Молчу. Просто кричу от наслаждения. Не хочу говорить, не хочу признаваться, что мне действительно все нравится, несмотря на пронзительный голос разума, который просит остановиться и взять себя в руки.

– Маленькая шлюшка.

– Заткнись!

– Что, будешь отрицать?

– Я говорю, заткн… Ах!

Он вбивается в меня мощными толчками, не дав возможности сопротивляться. Я кончаю в его руках, сплетаясь с сильным мужским телом. Но этот оргазм пропитан не просто наслаждением. Он с толикой горечи. Маленькой, но ощутимой.

Потому что он снова напоминает:

– Ты всегда будешь зависеть от меня.

Я вновь ничего не отвечаю, потому что мысли от моего ответа нет. Он прав. Во всем прав. И от этого осознания становится очень плохо на душе, очень тускло, погано.

Потому что я не значу для него того же, что и он для меня…

Встаю на ноги и иду в душ, гордо подняв голову. Плевать. Главное, чтобы он не увидел мое падение. Включаю на полную воду, захожу в душ, закрываю створки. Смываю остатки крови на животе. Только в этот момент чувствую себя в безопасности. Только сейчас могу поддаться слезам и не бояться, что кто-то увидит меня уязвленной. Слабой.

Я сама выбрала такую жизнь, сама пошла по плохой дорожке. Меня никто не останавливал, даже совесть, которая пропала на первых днях моей жизни.

Как хочется, чтобы все поскорее закончилось, а всплывшая правда о матери наконец-то исчезла из головы и больше не мучила меня. А с другой стороны хочется узнать подробности. Откуда группировка узнала обо мне, зачем мама связалась с Грегом, что случилось с отцом на самом деле.

Уильям не расскажет правду, я больше не могу ему доверять. Да и вряд ли он знает, что произошло между Грэгом и моей мамы. Иначе он не послал бы меня на смерть к этому чудовищу. Но я знаю человека, который поделится информацией безвозмездно. Я надеялась на это, когда вышла из душа и набрала еще один записанный номер в мобильнике и произнесла всего три слова:

– Нам нужно встретиться.

– Я предупреждала тебя, что эта связь плохо закончится, – раздался строгий женский голос через биты музыки.

– Не тебе судить.

– А кому?

Уильям на обращал внимания на укоризненный тон Вики, не глядел на ее чуть сведение темные брови и в потемневшие болотные глаза, которые наверняка превратились в чёрные. Его взгляд прикован к одной девчонке возле бара. К смеющейся, счастливой брюнетке, которая искренне улыбалась незнакомому мужчине. Она глядела на него с любопытством, с желанием узнать поближе, позволяла касаться своей коленки как бы невзначай.

И когда этот мужчина трогал нежную женскую кожу, рука Уильяма очень крепко сжимала бокал с водой.

– Вот о чем я и говорила. Теперь ты не в состоянии здраво мыслить, твоя голова забита…

– Почему ты оставила Эмили одну? – перебил мужчина и взглянул на Вики.

– Так надо было для задания.

– Твое главное задание – обеспечить дочери безопасностью, а не шляться за мной по пятам.

– Я не шлялась! – оскорбительно произнесла Вики. – Петровский попросил прикрыть тебя на случай чего.

– У меня не бывает таких случаев.

– Ошибаешься.

Она переводит болезненный взгляд обратно к бару, Уильям следует за ней. Девушка звонко смеётся. Казалось, ее голос слышен даже сквозь громкую музыку.

Элис никогда так не смеялась вместе с Уильямом, никогда не улыбалась так лучезарно и не смотрела на него с таким интересом. Уильям помнил, что девчонка играла на публику, но порой его ослепляло увиденное.

– Бил, ты меня слышишь?

– Ага.

– Не ввязывайся в эту игру, Билл, не влюбляйся в нее. Это плохо закончится для нас всех.

– Поздно…

Этот разговор проносился в голове тысячу раз. Голос, требования, смех на фон музыки. Уильям всю ночь вспоминал совет, который ему дала Вики. Не влюбляйся. Бесполезно что-то говорить. Мужчина был бы рад последовать этому совету, но что-то его останавливал от понимания «не влюбляйся».

Ночью он почти не смыкал глаз, думал об Элис. То, что он не успел вовремя всадить пулю в грудь того урода, отравляло его душу, сердце. Еще немного, и Элис бы пережила самый страшный кошмар по второму кругу. А все разговор с Картером Кроном, который не терпел отлагательств. Только по завершению телефонного звонка мужчина осознал, как сильно подставил девушку.

После секса в прихожей она ушла в душ, а затем легла спать в своей комнате. Он лёг рядом, знал, что она не спала, просто лежала спиной к нему. Придвинулся ближе в попытке зарыться в светлые волосы лицом. Однако в этот раз почувствовал то, что не ощущал раньше. Девушка вздрогнула и тут же произнесла:

– Не люблю, когда меня трогают сзади.

Она тут же повернулась к нему лицом и прикрыла глаза. Ближе не двигалась, расположилась на второй половине кровати, да и он не предпринимал попыток сблизиться. Они чуть не провалили задание по его вине. Дело не только во времени, но и в информации, которую она узнала не от него. Уильям не стал рассказывать о связи Грега с ее матерью, посчитал, что тот урод тоже не станет трепаться, не узнает девушку. Но ошибся. Они все ошиблись. Петровский оказался слишком недальновиден, когда попросил подослать Элис к тому уроду, а Уильям слепо доверился наставнику. Зря. Очень зря.

Когда мужчина проснулся, Элис рядом не оказалось. Он поспал всего ничего, сомкнул глаза на рассвете, проснулся спустя три часа. В его душе ощущалась пустота, которая раньше не беспокоила. Никогда. Даже когда они договорились с Вики больше не смешивать работу и личную жизнь ради собственной безопасности, он не переживал из-за этой потери.

Почему это происходило именно с ним? Именно сейчас? Именно в тот момент, когда он был близок к исполнению плана? Уильям пообещал себе отпустить девчонку и сделать все, чтобы она была в безопасности вместе со своим отцом. Однако при этой мысли ему становилось нехорошо. Он тут же задавался вопросом, что будет с ним.

Уильям планировал уйти с должности, стать нормальным среднестатистическим англичанином без рода и племени. Он бы жил вместе с Вики, воспитывал бы дочь. Но его планы рушатся из-за этой девчонки. С этим нужно что-то делать.

Нужно покончить с группировкой как можно скорее…

Мужчина поворачивается к прикроватному столику, ищет телефон, но натыкается на маленькую бумажную на которой написано:

«Не жди, буду поздно. Элис. P.S.не волнуйся, я под присмотром».

Куда запропастилась эта девчонка снова? Под каким, черт возьми, присмотром? Почему она не разбудила его, Уильяма?

Впервые мужчина обратил внимания на то, как быстро забилось сердце в грудной клетке, но он быстро включил разум и стал действовать.

Чем скорее найдётся Элис, тем лучше для них всех, иначе…

Крыша. Самое надежное и безопасное место встреч, если не хочешь, чтобы тебя кто-то нашёл или подслушал. Здесь плохо ловит связь, киллер не сможет пристрелить тебя из соседнего здания, ибо ты находишься выше него, а на крыше, кроме вертолетной площадки, нет ничего. Сейчас она пустует, приземлений не планируется, по словам менеджера этого дома.

Идеальный день и идеальная встреча. Если бы дождь не моросил, я была бы счастлива. Но это Лондон, конец осени. От непогоды меня спасает толстовка. Надеюсь, дождь не станет лить сильнее.

Сейчас здесь пусто, людей нет. Если что, пистолет у меня на готовые. Стащила его у Уильяма, пока он спал. Точнее одолжила. Он всегда хранит оружие подле себя. Либо на прикроватной тумбочке, либо в ящике. Он переживет пару часов без оружия, наверняка у него есть запаска. Я не могла выйти из пентхауса без самозащиты и своему собеседнику не доверяла. Да, он спас мне жизнь, вытащил из западни, но…

– И тебе доброе утро, Элис, – раздается позади уставший голос Картера Крона. На нем чёрное пальто и шляпа, скрывающая седеющую макушку. Непривычно видеть его типичным англичанином, обычно он расхаживает в костюме с распахнутым пиджаком, как любят американцы.

Картер молча подходит ко мне и встает рядом, ничего больше не произносит. Не спрашивает, зачем я назначила встречу, не интересуется моим здоровьем. Да и я тоже не выказываю вежливость. Возможно, Уильям верит ему, но не я.

Мы долгое время молчим. Я не решаюсь начать разговор, а мужчина ждёт, когда я перестану зря тратить драгоценное время. У нас не так много времени. Надо собраться. Вспомнить вчерашний ужас и суметь воспроизвести его. Не бояться. Не плакать. У меня нет другого выхода, кроме как спросить у Картера.

– Что ты знаешь о Греге Макниле и его связи с моей матерью?

Снова тишина. Она давит, заставляет замереть в ожидании, нервирует. Каждая пройденная секунда высасывает из меня слишком много энергии. Чувствую, вернусь домой выжатой и потухшей.

Как вчера…

Но я готова пройти через это снова, готова пройти через правду, если она таковой является.

– Разве Скотт тебе ничего не говорил? – ухмыляется мужчина.

– Нет.

– Странно, – Картер почесывает поседевшую щетину двумя пальцами, оглядывает меня пару секунд, затем поворачивается обратно, глядя на прекрасный вид набережной Темзы. – Все документы на Макнила у него.

Что значит у него? Уильям знал, что этот ненормальный подонок связан с моей матерью? Не может быть. Не сходится. Если знал, то почему послал меня к нему?

– Ничего не понимаю…

– Тебе стоит спросить у своего Уильяма.

– Он не мой Уильям! – огрызаюсь на мужчину. Ведь это правда. Уильям не мой, он принадлежит своей Вики, сколько бы ни отрицал действительность. Вчера я все увидела собственными глазами.

– Плевать. Я не знаю ничего о личной жизни Макнила. Виктор знал, я – нет. Ты за этим меня звала?

В голове не укладываются слова мужчины. Не верю им. Не хочу верить. Загоняю мысли о причастности Уильяма подальше, выводя на первый план более важные вопросы. У нас не так много времени.

– Почему ты спас нас? Почему помогаешь Уильяму? – выпаливаю я уверенно.

– У нас общие интересы.

– И все?

– Не пойму, Ласки, ты что хочешь от меня услышать?

– Желательно правду.

– Да?

Мужчина поворачивается ко мне. Краем глаза вижу его удивленно взметнувшиеся поседевшие брови и расширенные до невозможности глаза. То ли от ярости, то ли от непонимания. Но мне плевать. Мне нужны ответы.

– Тогда держи правду. Ты была шлюхой и спала с моим братом год, пока доктор Смит травил твоего отца. Ты, наверное, платила хорошие деньги за содержание, правда? Но они улетали в никуда. Смиту платили больше, чтобы твой папа остался овощем. Наверное, им он и является.

– Это неправда…

– Ты сама хотела правду, теперь Слушай…

Да хотела, но не такую жестокую. Не настолько завязанную на моей персоне, на моих желаниях и целях. Как же трудно осознать, что твои силы потрачены зря. Я зря послушалась Аврору и вступила в связь с Виктором, зря спала с ним. Его деньги не помогали спасти отца. Судьба моей семьи заранее определена другими людьми.

Картер молчал, ждал, пока я переварю информацию. А я… Я стараюсь не выдать разочарования, которое не покидает меня последние минуты. Пытаюсь не жалеть себя, не жалеть отца, не жалеть тех сволочей, что поступили так с моей семьей. Я не буду плакать. Не буду…

– Что еще ты знаешь обо мне, чего не знаю я? – спрашиваю слегка надрывным, но уверенным голосом.

– О том, что ждёт тебя в конце.

– И что же? Смерть? Или…

– Хватит!

Позади раздается уверенный мужской голос. Знакомый. Не стоит говорить, что к нам подходит Уильям, закутанный в чёрный плащ. Его выражение лица они о чем не говорит, даже складка между бровями не появляется, но его ярость разносится по всей крыше. То ли его неповторимая энергетика, то ли сама ситуация заставляет замереть на месте и смотреть на волевое мужское лицо.

– Кажется, твой благоверный переволновался, – усмехается мужчина. Только мне почему то не до смеха и не до комментариев.

На нас смотрит нахмуренный Уильям с пистолетом в руках. Я же говорила, что у него есть запас!

– Крон.

– Скотт.

Они кивают друг другу. Картер покидает крышу, Уильям подходит ближе ко мне и берет за рукою как маленькую провинившуюся девчонку. Я бы почувствовала себя виноватой за то, что сбежалась что не осталась в пентхаусе. Снова. Но не сейчас, когда эмоции от раскрывшейся правды переполняют меня до краев. Я могла бы слепо кричать, что не верю Картеру, что он солгал. Но смысл ему лгать? Хотят наверное, я сама не до конца осознают где правда, а где ложь.

– Уходим отсюда.

– Не хочу! Я…

– Сказал, уходим!

Уильям не интересуется моим мнением, он просто тянет меня за руку к лифтам. Пора нам поговорить. С глазу на глаз. На чистоту.

– Какого хрена ты делала наверху? – выкрикивает Уильям.

Можно посчитать по пальцам, сколько раз Уильям повышал на меня голос. Всего парочку. Потому что поводов не было, и мужчина контролировал свои эмоции. Но, видимо, не сейчас.

Хотя, если так подумать, я ничего криминального не сделала, просто пришла на встречу в безопасном месте, чтобы получить ответы, которые не знал Уильям. Но он их знал, если верить Картеру! Знал и скрыл от меня! Сейчас мне очень хочется надеяться, что Картер соврал. Хочется. Но факты расставят все по своим местам.

– Ты затеяла опасную игру, Элис! Мы команда!

– Да что ты говоришь! – поворачиваюсь к нему лицом, останавливаюсь в прихожей. Наши дыхания слишком резкие, быстрые, они опаляют лица друг друга, но чуть ли не впервые в жизни игнорирую трепет внизу живота. – Если бы мы были командой, то ты бы рассказал мне, что Макнил спал с моей мамой!

– Откуда тебе известно?

– Ты знал…

Надежда, которой я жила последние несколько минут, внезапно умерла. Ее пристрелили на месте. Замертво. Не оставив и шанса на существование. Я гляжу на мужчину, которому доверила свою жизнь, своё существование и надежду на нормальное будущее. Только в моем случае понятие «нормальность» утратило свою силу. Его больше не существует.

– Я должен защищать тебя, иначе…

– Каким образом ты собрался меня защищать? Подложить под любовника моей матери?

– Ты не должна была уходить без моего ведома.

– Зато я узнала правду!

– Черт возьми, Элис, я волновался!

Если бы он произнёс эти слова раньше, до встречи со своей Вики, то я бы растаяла, восприняла бы их всерьёз и никогда бы не задумывалась о ревности. Я бы дала волю своим чувствам к Уильяму, не прятала бы из на семью замками.

Его слова раздаются где-то в груди и тут же обрываются под действием реальности. Уильям отправил меня к Макнилу. Он знал, что этот придурок сделал с моей семьей.

Знал…

– Когда ты посылал меня к Макнилу, ты тоже волновался? Когда он трахался с моей мамой, ты тоже волновался? Ты знал, что он все расскажет мне? Знал об этом?

– Элис…

– Больше не называй меня так! Я ухожу! Я устала от твоих игр! Устала!

– Тебя могут убрать.

– Не волнуйся, с этим я разберусь как-нибудь сама!

Его фигура загораживает путь. Он наступает на меня, но я не отхожу назад. Пытаюсь уйти в сторону. Не обращаю внимания на жар его тела, на неповторимый аромат, сводящий с ума. Не сейчас. Я слишком зла и разочарована. В кармане толстовки нащупываю пистолет. Он мне пригодится. Наверное. Только…

– Уйди…

Голос чуть подрагивает, однако взгляд уверенно смотрит на спокойный штиль в глазах Уильяма.

– Я сказал, ты никуда не уйдешь.

Он разворачивает меня, прижимает к стене, заставляя замереть на месте. Он сзади, горячее дыхание опускается в район шеи. Я не в состоянии сдвинуться с места. Не выходит. Руки замирают на прохладном металле пистолета. Не могу им воспользоваться. Не могу дышать. Не могу кричать. Не сопротивляюсь.

– Что… что ты делаешь?

– Ты не оставляешь мне выбора, – звучит хриплый голос. Он тут же вытаскивает мои руки из карманов и фиксирует их за моей спиной. – А я думаю, куда ты дела револьвер, – одним движением он отнимает единственное спасение.

Я не успела нажать на предохранитель, когда поднималась на крышу, и сейчас вряд ли бы выстрелила в Уильяма. Он пользуется моей слабостью, моими воспоминаниями, не позволяющими дать отпор.

– Уйти!

– Нет!

Все происходит как два года назад. Я прижата к стене мужским телом не в состоянии увернуться. Меня ждал неизбежный конец, после которого я месяц восстанавливалась в больнице и полгода ходила к психотерапевту. Но сейчас другое время. Я стала сильнее, научилась самообороне. Никто не посмеет обидеть меня, даже Уильям.

– Я сказала уйди!

Бью его со всей силы в пах и, подобрав пистолет, выбегаю из пентхауса. Нужно где-нибудь пересидеть, пока Уильям не нашёл меня, затем я смогу уйти из здания. Он не найдёт меня. Не найдёт. Пытаюсь уверить себя в этом.

Нахожу этажом ниже служебное помещение, закрываю дверь на ключ. По ту сторону раздаются тяжелые шаги. Не дышу, глушу слёзы и вскрик, готовый вырваться наружу. Почти глушу…

– Элис, открой! – раздается громкий стук в дверь. Не открою. Не сдам себя.

Слезы текут одна за другой. Воспоминания из прошлого не дают покоя. Когда-то меня также брали. Не спрашивая. Больно. Физически и морально. Очень больно. Ведь после того, что случилось, я долго приходила в себя. Ему известно о моей фобии и о том, что произошло. Почему он поступает так со мной? Почему?

– Элис, прошу тебя, открой.

– Иди к черту!

Сбрасываю все, что лежит на полках. Тюбики с моющими средствами, полотенца, какие-то бумажки. Мне нужен мой старый мир. Беззаботный. Там, где присутствует здоровый отец, где к моему мнению прислушиваются, где я являюсь востребованной моделью. Мне так страшно. До ужаса.

Я не хочу смотреть в будущее, не хочу знать, что там будет, потому что ответ известен заранее.

Ничего хорошего…

Внезапно замок на двери открывается. На пороге возвышается Уильям. Узнаю его, не глядя – знакомый запах пропитывает легкие. Нашёл меня. Вогнал в угол. Не оставил выбора.

Он молча закрывает дверь и садится рядом. Не пытается прикоснуться, просто сидит рядом.

– О связи твоей матери и Макнила я узнал, когда ты уехала к нему домой, – начинает он ровным тоном. – Вики не показывала эти факты, чтобы мы не провалили операцию. Она боялась, что я не пущу тебя и была права. Извини, что так вышло.

– За что извини? За то, что ты попытался взять меня силой? Или за то, что послал к тому придурку?

Мы молчим, не произносим ничего. Слова сейчас не нужны. Они лишние.

– Я принес успокоительное. Тебе поможет.

– Мне ничего не поможет! Моя жизнь в аду, а я горю в одном из котлов уже два года! Я думала, с тобой мне станет легче, что ты не такой, как все, что ты не предатель и не скотина, а ты…

– Тише-тише…

Уильям придвигается ближе и обнимает меня. Прижимает к своему крепкому телу. Через джемпер слышу стук его сердца, его ткань впитывает мои слёзы, мою боль.

Я впервые разревелась на коленях у мужчины. Впервые показала слабость. Никогда не ощущала облегчения. Я уже забыла об этом чувстве. В последний раз я так плакала только перед папой, когда провалила кастинг на обложку журнала. И все. Больше я никогда не плакала на глазах у других. Никто не видел моих слез, кроме папы и Авроры.

Что изменилось сейчас?

На меня многое навалилось за последние двадцать четыре часа. Любой человек, кто посмотрит на мою ситуацию со стороны, скорее всего, пожмет плечами и скажет: «Ты заслужила». Но что я заслужила? Чтобы на моего отца напали? Чтобы меня изнасиловали и лишили карьеры фотомодели? Что я плохого вам сделала?

Не сразу понимаю, в какой момент слезы перестали лить ручьем, и когда широкая ладонь Уильяма успокаивающе поглаживала мою голову. Мне так спокойно, так хорошо. Я не хочу убегать от теплого мужского тела, не хочу убить Уила за то, что он послал меня к Макнилу. Мне очень комфортно в его мягких и уверенных объятьях.

– Ты правда волновался за меня?

Поднимаю глаза и заглядываю в волнующее небо. Он глядит вперед, не опускает глаза несколько секунд, но, когда он всматривается в меня, мое сердце

– Правда.

– Сильно?

– Сильнее, чем ты думаешь.

Поднимаю заплаканное лицо к мужчине. Он уже не такой сдержанный. Во взгляде появляется теплота, из-за которой появляется тепло в груди. Может, не все потеряно?

– Как ты пап? – сажусь рядом с кроватью и гляжу на спящего отца. Такой же спокойный, умиротворенный, как и в прошлый раз. Немного бледный, дышит спокойно, приборы пикают ровно.

Доктор Коннор сказал, что результаты анализов должны быть вот-вот готовы. В его частной клиники анализы берут быстро, подготавливают тоже быстро. Уильям договорился, чтобы моего отца осмотрели и сказали, что с ним. После доктора Смита, который обманом высасывал из меня деньги, я никому больше не могу довериться. Да и этому молодому мужчине тоже не особо верится.

Только у меня нет выбора.

– Надеюсь, ты в скором времени поправишься. Я очень скучаю по тебе.

Хватаю его за прохладную руку. В горле застревает огромный ком. Стискиваю зубы, дышу глубоко. Лишь бы не выдать свои эмоции перед ним. Вдруг он слышит меня? Доктор Коннор сказал, что люди в коме воспринимают нас как обычно, только ответить не могут. Не в силах.

Я сильная. Я справлюсь. Мы справимся, папа…

Жизнь странная шутка. Она может повернуться на сто восемьдесят градусов, а ты этого даже не заметишь. Я всегда считала себя самодостаточной, несмотря на то, что жизнь повернулась ко мне не самым лучшим местом. Старалась не показывать слабости другим, смотреть на мир с высоко поднятой головой. Пока одна встреча не изменила мою жизнь.

Когда-то я была эскортницей. Девочкой по вызову. Наверняка вы будете думать обо мне плохо. Но вынуждена вас огорчить. Я спала за деньги только с двумя мужчинами: с Виктором Кроном, который материально помогал вылечить отца и с Уильямом Скоттом, который спас его и перевёл в эту клинику.

Я ничего не спрашивала у Уильяма о маме. О том, какой образ жизни она вела эти годы и как именно связалась с Макнилом. Мне все равно. Вряд ли я смогу простить ее за этот поступок. За отца. За меня. Я никогда не стану прежней Элис. Моя жизнь разрушена и поддерживается только присутствием Уильяма. Остаётся только надеяться, что с папой все будет в порядке.

– Мисс Ласки, время вышло, – позади меня раздается мужской хрипловатый голос.

В дверях стоит доктор Коннор, сжимая в руках планшет и ручку. Красивый высокий брюнет, от которого пахнет мятой. Симпатичный, кстати. Девочки из эскорта назвали бы его алмазом. Я бы тоже назвала.

– У вас есть новости? – спрашиваю с надеждой в голосе, когда мы выходим из палаты.

Мы стоим у окна, выходящего к кровати папы. Чувствую, что доктор оглядывает меня, прежде чем вынести вердикт, а я гляжу на папу и мы ленно надеюсь, что с ним все будет хорошо.

– Я уже отдал результаты вашему партнеру.

– Какому партнеру? – перевожу недоумённый взгляд на доктора.

Ответ приходит сразу же. Буквально. На двух ногах останавливается около меня и даёт взглядом команду доктору Коннору оставить нас наедине. Лицо Уильяма непроницаемое, равнодушное. Чему я удивляюсь? Кажется, он даже радостные новости будет сообщать с таким выражением лица.

– Что скажешь? – разрушаю тишину между нами.

– Все очень плохо, – отвечает без промедления, бьет прямо в грудь своими словами.

– Насколько все плохо?

Поднимаю голову и пытаюсь заглянуть в небесные глаза, найти в них опровержение. Уильям долгое время молчит, будто готовиться обрушить на меня сокрушительную правду. Готова ли я к ней? Не знаю.

– Его накачивали психотропными лекарствами, это привело к непоправимым последствиям. Он никогда не поправится.

Слёзы снова заполоняют меня, размывают действительность. Яне сразу понимаю, когда Уильям окутывает меня родным и успокаивающим теплом, в какой момент меня разрывает, когда пронзительный крик слетает с губ. Это оказалось больнее, чем я предполагала. Слова и моей силе воли, о сдержанности летят в никуда. Я слабая. Слишком слабая и уязвимая.

– Что мне делать? – слетает единственный вопрос.

– Запомни, в аквариуме с пираньями самому нужно стать пираньей. Разве тебя этому не учили в модельной школе?

– Учили.

– Тогда вспомни уроки и сделай все, чтобы мучились другие, но не ты.

Прекрасные слова. Подобное говорят на каких-нибудь курсах по мотивации или по ведению бизнеса. Ты – акула, и должен съесть всех, что стоит на пути твоего величия. Последние годы я не была готова следовать такому совету, но сейчас, учитывая папино состояние, я смогу разорвать всех вокруг и помочь Уильяму разрушить преступную группировку.

– Кого мы уничтожим следующим? – спрашиваю все еще заплаканным голосом, хотя слезы уже не льют из глаз.

– Следующее задание я выполню без тебя.

– В смысле?

– Я сам уберу члена группировки.

Я взволнованно гляжу на Уильяма. Что значит ез меня? Почему без меня? Я что-то не то сделала в прошлый раз? Раньше я не особо хотела участвовать во всем этом, мне было необходимо спокойствие. Сейчас в голове горит желание помочь Уильяму всей душой.

– Возьми меня с собой.

Никогда не думала, что эти слова вырвутся сами с моих уст. Со временем все меняется. Я гляжу то на Уильяма, то на папу, мирно лежащего на кровати. Это нужно нам обоим.

– Ты ничем мне не поможешь.

– А если…

– Послушай, – мужчина плавно берет мое лицо в крепкие ладони. – В прошлый раз я подверг тебя большой опасности. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

В этих словах замечаю то, что не улавливала раньше. Нежность. Заботу. Ласку. Еще недавно он говорил, что переживал за меня, но я не восприняла его слова должным образом, а сейчас…

– Хорошо.

Уильям оставляет у меня на лбу целомудренный поцелуй и шепчет, что будет ждать в машине. Но я не планирую оставаться здесь надолго. Я узнала все, что мне нужно. Напоследок гляжу на папу сквозь стекло.

– Я сделаю все, чтобы отомстить твоим обидчикам, – шепчу одними губами и покидаю больницу вслед за Уильямом.

Биты. Много битов, ударяющий прямо в грудь. Темнота. Лучи софитов на танцполе. Все это так несущественно, искусственно. Люди выглядят как куклы, словно давно готовили себя на продажу. Мне ли об этом твердить? Сама выгляжу не лучше. Хочется поскорее снять с себя это обтягивающее платье, растрепать уложенные в пучок волосы с помощью шиньона и…

Не знаю.

Я еще не задумывалась о том, что нас ждет после окончания миссии. Уильям ничего не говорил об этом, да и я не упоминала. Боялась. Ведь это означало, что мы разойдемся по своим путям раз и навсегда. Знаю, что сама когда-то мечтала избавиться от навязчивой компании Уильяма и хотела зажить спокойно вместе с папой. Но с того момента многое изменилось.

Я узнала, что папа никогда не поправится, что все это время меня обманывали люди, от которых зависела моя судьба. Однако сейчас их судьба зависит от одного единственного человека. От Уильяма.

Сижу у бара, нервно постукиваю пальцами о стеклянную поверхность, не замечаю сальные взгляды на себе. К черту вас, господа, я принадлежу другому мужчине, он сам так решил.

– Грустишь, красавица?

– Да иди ты…

Чуть не указала путь, но перед глазами появляется бармен. Тот самый с медвежьей шапкой и солнцезащитных очках. Ему не темно? Он хоть что-то видит на своем рабочем месте? У меня ощущение, что он преследует меня, Я ведь не в «Лондоне» сижу, а в другом клубе.

– Обязательно схожу за напитком. Какой?

Черт! Чуть не оскорбила человека из-за своей волнительности.

– Обычную виду, пожалуйста.

Парень равнодушно пожимает плечами и подает бутылку воды со стаканом. Затем уходит в противоположенную сторону. Так даже лучше, а то еще чем-то обижу. У меня и так нервы натянуты слишком сильно. Дернешь – порвутся. И я взорвусь от переживания за Уильяма.

Вообще, что я здесь делаю? Жду Уильяма, когда он закончит задание. Он сказал, что должен встретиться с последней главой группировки в приватной комнате клуба. Уильям подстроит самоубийство и вернется ко мне. Он не хотел, чтобы я шла вместе с ним, но я настояла. Плохое предчувствие сдавливало грудь, и я не могла отпустить мужчину одного.

Не могла…

Лучше бы сидела в нашем пентхаусе. Какая разница, где именно я жду Уила? Здесь или дома? Все равно волнуюсь, будто решается моя судьба, а не какого-то убийцы. Хотя в какой-то степени моя жизнь зависит от исхода событий.

Бах!

Сквозь шум музыки слышу грохот. Сразу же оборачиваюсь к лестнице, ведущей на второй этаж. Там пусто, как и раньше. Уильям должен оттуда выйти, когда закончит дело. Почему он не появляется? Где он? Наш персональный ад должен был закончиться десять минут назад.

Бах!

Что-то здесь не чисто! Нужно посмотреть, что происходит на втором этаже. Вряд ли кто-то еще, кроме Уильяма, решил сегодня убить члена преступной группировки. Ноги едва передвигаются по танцполу, желание снять каблуки велико, но я сдерживаюсь, иначе неправильно поймут.

На втором этаже тихо. Вокруг полно дверей с табличкой VIP. Плевать на них, мне нужно найти Уильяма. Странно, что сейчас я не слышу шума, странно, что я вообще что-то услышала сквозь музыку. Может, мне показалось? Нет. Почему?

Из двери в конце коридора выходит знакомая фигура в черном костюме. Неоновая подсветка на стенах окрашивает его в красно-розовые тона. Сосредоточенный голубой взгляд останавливается на мне. Не двигается. Осматривает меня. Запыхавщуюся, растрепанную, взволнованную.

Уил стоит на месте, не двигается. Только спустя пару секунд разворачивается и скрывается за дверью с надписью WC. Не поняла? Он просто возьмет и уйдет от ответа? Не поговорит со мной? Не скажет, что задание выполнено? Я, значит, переживала, волновалась, а он…

Иду следом. Этот придурок не уйдет от ответа! Захожу в туалет, но здесь пусто. Две кабинки пустуют, у раковин тоже никого нет, в отражении нахожусь только я одна. Куда он пропал?

Внезапно меня охватывают сзади знакомые руки, через зеркало на меня глядят знакомые глаза, а полные губы улыбаются искренне и в то же время хитро. Заманил. Схватил. Пленил.

Крепкие ладони движутся по моим ногам вверх, задирают подол платья.

– Скучала?

Конечно, скучала. Волновалась. Переживала. И скучала. Не задумываюсь о моральной стороне нашего поступка, о том, что спустя несколько минут после убийства, Уильям заносит меня в уборную и соблазняет, как демон-искуситель. Как там его зовут? Понятия не имею. Мне плевать.

В ответ молчу. Прикрываю глаза и наслаждаюсь его пальцами в моих трусиках. То, как они ласкают меня, как крутят вокруг клитора, а затем проходят внутрь с легкостью. Ведь я возбуждена.

– Войди немедленно!

– Какая нетерпеливая.

Уильям резко разворачивает меня лицом к себе, сажает на край раковины и, немного повозившись с молнией на брюках, входит резким толчком, наполняя меня до краев. Двигается также быстро, без разогрева. Я уже готова для него. Для его толчков, для его бешеной страсти. Она едина. Только для нас двоих. Мы не стесняемся стонов, не боимся, что нас кто-то застукает. Сейчас мне плевать. Он жив. Он выполнил задание. Он покончил с адом.

Он мой…

Первый оргазм быстро настигает меня, но мужчина не останавливается, вбивается в меня еще резче. Мощнее. Он спускает лиф платья, наклоняется, покусывает соски. Я всеми силами прижимаю его лицо к груди, чтобы не останавливался и не лишал меня нарастающего желания слиться с ним снова.

Толчок. Еще толчок. Снова и снова. Я теряюсь в ощущениях, в крепкой хватке на бедрах. Не сразу понимаю, как быстро достигаю пика. Вместе с ним. Вновь. Мои крики заглушаются дерзким поцелуем, порывы тела останавливаются хваткой широких ладоней.

– Это финал? – спрашиваю запыхавшимся голосом. Не могу отдышаться, и не хочу. Не сейчас.

– Считай, что финал.

Он аккуратно зачесывает выбившуюся прядь из пучка, поглаживает большим пальцем нижнюю губу, смотрит так проникновенно, будто я самое дорогое, что есть в его жизни.

Вдруг, так оно и есть?

Так странно лежать рядом с ним и ни о чем не думать. Так странно гладить по слегка колючей щеке, разглядывать маленькие морщинки вокруг глаз. Провожу аккуратно пальцем по переносице. Обычно у него там появляется складка, когда злится, но сейчас ее нет.

Уильям спит, а я наслаждаюсь его сном, его беззаботностью и спокойствием. Теперь точно спокойствием. На все сто процентов. Оно так внезапно пришло к нам. Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что ад на земле закончился. Даже сейчас, когда он лежит обнаженный и умиротворенный. Уязвимый. Пистолет не спрятан в тумбочке или возле его подушки, его дыхание спокойное, тихое, тело не напряжено.

Он не проснется, если я резко подскочу с кровати или позвонят в дверь. Он устал. Мы все устали. Реальность вымотала нас за эти дни, теперь нам нужно свыкнуться с мыслью, что нам не нужно рано вставать и готовиться к бою, не нужно разрабатывать план и подставляться.

А еще нам не нужно быть вместе…

Эта мысль почему-то не радует. Еще несколько дней назад я мечтала освободиться от влияния этого харизматичного, обаятельного и очень опасного мужчины, а сейчас не представляю жизни без него.

– Спи…

Хриплый голос на мгновение заставляет меня вздрогнуть, но я быстро беру себя в руки. Уильям не открывает глаза и не пытается, будто продолжает спать. Если бы не шевелящиеся полные губы, я бы все еще любовалась сонным выражением лица.

– Мне больше нравится смотреть на тебя.

– Ты мне льстишь.

Он так забавно улыбается. Непривычно не видеть его прохладный взгляд, но наслаждаться улыбкой.

– Спи. Нам пока что не нужно рано вставать.

– Пока что?

– Ну…

Пару секунд мы утопаем в тишине после его «Ну», а потом…

– Боже мой! Ты не мог поаккуратнее?

Потом он заваливается на меня и пригвождает к кровати. Его голубые глаза ясные, немного игривые. Никогда не видела его таким. Слишком спокойным и слишком улыбающимся. Редкий момент, который хочется запечатлеть на камеру телефона и поместить в рамочку. А лучше на заставке.

– Нет, не мог. Хочу почаще видеть твою улыбку.

– Это точно ты? Еще вчера ты убил человека.

– Меня давно не травмирует чья-то смерть, – продолжает он тем же ровным тоном, при этом его выражение лица такое же спокойное, как и раньше.

– Даже моя?

– Ты жива.

– Если я умру?

Его выражение лица ненадолго меняется. Скулы ожесточаются, взгляд чуть темнеет, руки по обе стороны от меня напрягаются сильнее. Однако это мгновение пролетает быстрее, чем я успеваю его уловить.

– Ты не умрешь, – уверенно произносит Уильям.

– Мы умираем рано или поздно. Это нормально.

– Но это будет нескоро.

Не спорю с ним. Не хочу говорить о смерти, о нашей миссии, о судьбах, которые были разрушены преступной группировкой. И не хочу думать о том, что…

– Что будет дальше?

Вопрос слетает с губ моментально, без моего на то согласия. Черт! Я испортила такой хороший момент! Вдруг он скажет, что наши пути должны разойтись? Или нам придётся жить, как нормальные люди? Или…

– Ты будешь ухаживать за отцом, а я…

– Уедешь к своей Вики?

– Планировал.

И это все? Планировал? А как получится на деле? Ты бросишь меня? Почему я ожидаю от него именно эти слова? Почему не надеюсь на светлое будущее с этим человеком? Ответ просто. Его нет. Нет и не будет. Нужно смотреть правде в глаза и понять, что хэппи энда не будет. Не в нашей реальности.

Я все еще продолжаю глядеть на мужчину, от которого схожу с ума. На защитника. На спасителя. Не верю, что это финал, не осознаю, что мы больше не будем просыпаться вместе, не будем разрабатывать план по уничтожению преступной банды. Я должна была лучше подготовиться к этому моменту. Знала, что он наступит, но все равно откладывала его, как трусиха.

– Ты можешь пожить в этой квартире, если хочешь, – нарушает тишину между нами. – Я переведу хорошую сумму для тебя и отца, ты ни в чем не будешь нуждаться.

– Не думала, что ты настолько богат, чтобы обеспечить меня до конца дней.

– Ну, ты же мечтала стать моделью, затем писать книги.

– Откуда ты…

– Видел твои наброски на ноутбуке.

Черт возьми! Как он узнал мой пароль от облака? Я специально скрыла эту часть жизни ото всех, чтобы никто не смел прикасаться к личному. А это личное.

– Спасибо, что не использовала мое имя. Теперь ты можешь завершить книгу.

– Постараюсь, ага.

На мою язвительность Уил наклоняется и оставляет легкий поцелуй на губах. Настолько невесомый, что я хотела потянуться за его мягкостью и окунуть нас в пучину удовольствия. Но, видимо, наши планы не сходятся – мужчина поднимается с кровати и, не стесняясь своей наготы, идет в гардеробную.

– За вещами пришлю позже. Не скучай.

И это… все? То есть так Уил попрощался со мной? Это что еще за хрень?

– Не переживай, я найду себе развлечение.

Слышу, как шебуршание в гардеробной на мгновение затихает, но затем снова продолжается. Через пять минут Уильям выходит из гардеробной в повседневном костюме. Последний раз восхищаюсь тем, как идеально он сидит на нем, в последний раз позволяю взглянуть немного на его пятую точку.

И встретиться с прохладой его глаз, которая больше не морозит…

Вот и все. Игра закончена. А что дальше?

– Ты меня не поймаешь! – прокричала весело маленькая девочка.

– Поймаю!

– Нет, не поймаешь!

Малышка бежала как можно быстрее по заснеженной лужайке, но, в силу своего возраста, не успела убежать от большого и сильного мужчины. Папа, конечно, часто подыгрывал ей и бегал не так быстро, однако пришло время ужинать, а ему необходимо загнать малышку домой.

– Поймал! – довольно произнес мужчина и, схватив свою маленькую дочь, крутился с ней вокруг своей оси.

Детский смех зарождал внутри Уильяма неведанную радость. Он испытывал ее каждый раз, когда приезжал домой к Эмили, когда игрался с ней и думал что ответить на главный вопрос.

Когда он приедет в следующий раз…

Больные слова, отравляющие его душу, теперь не звучат в голове. Потому что он вернулся. После отчета Петровскому попросил небольшой отпуск, чтобы немного побыть с дочерью и женщиной, которая для него важна. Отношения с Вики так и не наладились, но это не значит, что Уил не имел право остановиться у нее дома и побыть с Эмили.

– Идите домой, обед скоро будет готов! – выкрикнула женщина, стоящая у черной двери.

Вики, скрестив руки, наблюдала за двумя главными людьми в своей жизни. Любимый мужчина и дочь, которая росла не по дням, а по часам. Но только малышка Эмили принадлежала ей целиком и полностью. Что говорить об Уильяме? Когда-то она мечтала, что они наконец-то уйдут с опасной работы и заживут счастливо, как нормальные люди. Но разве это возможно? Их связь оказалась ошибкой, рождение дочери – опасным испытанием. Если кто-то из врагов узнают о семье, то им не жить. Ни Уильяму, ни ей, ни Эмили.

Уильям проживал здесь почти две недели. Он проводил как можно больше времени с дочерью, улыбался, глядя на Вики. Он жил, как давно мечтал. Как нормальный человек. Только мужчина не предполагал, что понятие нормальности для него чуждо. У него своя «норма носить», свои приоритеты и своя жизнь, которая отличалась от других жителей Великобритании.

Почему он не учёл это, когда уезжал от Элис? Почему не подумал о том, что образ молоденькой блондинки не выйдет из головы очень долго? Только Эмили спасала его от воспоминанию связанных с этой наглой и самоуверенной девчонкой. Думал, переедет загород, вернётся к Вики и будет счастлив?

Не будет…

Уильям сразу же это осознал, когда ложился спать и не обнаружил рядом привычное хрупкое тело Элис. Однако самообман и непривычное окружение работали лучше любого лекарства от грусти и тоски. Ему нужно забыть девчонку, позволить жить дальше им обоим.

Так надо.

– Билл, ты здесь? – улыбаясь, спросила Вики.

– А папа рассеянный! – довольно улыбнулась Эмили.

– Нет, милая, я не рассеянный, – мужчина ласково поглаживает по голове свою малышку.

– Тогда почему ты держишь ложку неправильно?

Как она это заметила? И почему Уильям допустил это? Мужчине стало неясно. Порой его мысли оказывались слишком далеко, но он не позволял себе забыться дольше, чем на одну минуту.

– Я перепутал, не бери в голову.

Эмили, как ни странно, поверила в слова отца и продолжила есть суп. Когда тарелки были убраны, а малышка видела десятый сон, на кухне стояли двое бывших влюбленных. Они питали друг к другу нежность и тёплые чувства, но, кроме дочери, сейчас их ничто не сближало. Или же…

– У меня есть новости, – разрушила тишину шатенка.

– Слушаю.

– Ты лучше посмотри.

Женщина включила какой-то файл и протянула смартфон Уильяму. На нем проигрывается видео. Одна картинка за другой. Он и миниатюрная блондинка в туалете клуба. Вряд ли стоило отрицать очевидное. Уильям и Элис никак не попытались скрыться, поддались эмоциям, чувствам друг к другу. Мужчина до сих пор вспоминал близость с ней с дрожью в теле.

– Если Петровский поймёт, что ты в неё влюбился, то уничтожит вас обоих! – прорычала Вики, отняв телефон у мужчины. – Мы все попадём, слышишь? Я, ты, Эмили, твоя шл…

– Помолчи!

– А что помолчи? – женщина сложила руки на груди и недовольно просверливала болотными глазами отца своей дочери. – Петровский не оставит меня, узнай, что я не проследила за тобой!

– Это просто трах. С тобой было то же самое.

Вики отворачивается, смахивая появившуюся маленькую слезинку с щеки. Кажется, Уильям сказал что-то не то, однако мужчина продолжал упорно смотреть на женщину и не пытался отказаться от собственных слов. Ведь по началу так оно и было, а затем…

Затем Вики сказали, что она на шестой неделе.

– Если бы я здесь не работала, то меня бы устранили, – Вики подняла чуть покрасневшие глаза на Уильяма. – Слушай, я знаю, что ты хочешь вернуться к ней и следишь за каждым ее шагом, но лучше не заводи с ней отношения.

– Не собираюсь, – буркнул в ответ Уильям, поримая, как Вики сейчас права.

Он и правда следил за Элис, послал своих людей, чтобы охраняли ее на тот случай, если не все основные члены мафии устранены и захотят мести. Ведь Элис знала многое и могла бы их раскрыть перед властями. И не только. Он волновался за эту гордую и невозможно красивую девчонку. Волновался и ничего не мог поделать с этим.

– Надеюсь на твоё благоразумие, Уильям. Иначе нам всем конец.

– Мы выполнили операцию, я в отпуске. Все закончилось. Что ты еще от меня хочешь?

– Ты же не вернёшься к нам? Ты не будешь жить с нами?

– Посмотрим.

С этими словами мужчина покинул кухню и поднялся на второй этаж, где спала его Эмили. Он лёг рядом на маленькую кроватку, едва помещая в ней ноги, и обнял свою маленькую дочь, единственное, ради чего не стоило рисковать и связываться с Элис.

Никогда.

Уильям заставил себя открыть глаза, когда дисплей на его телефоне внезапно загорелся. На нем появилось входящее сообщение, состоявшее из трех слов:

Джеймс: «Она в клубе».

Одиночество ощущается в полной мере, когда ты долгое время находишься в четырёх стенах без какого-либо общения. Ты не видишь перед собой людей, не слышишь голоса, не чувствуешь человеческую энергетику. Перед тобой нет ничего, что сделало бы тебя живым человеков. И никто не переубедит тебя в обратном, даже если ты услышишь по телефону родные голоса.

Кто-то говорил, что это похоже на одну из форм депрессии, но у меня ощущение, что этот человек нагло соврал. Я не одинока. Я счастлива. Я никогда не останусь одна, пока нахожусь в его квартире, сплю на его кровати, с уж в гардеробной с его рубашкой, пропахшей знакомым ароматом. Родным. Близким. Без которого я не в состоянии уснуть.

Наверное, прошло много времени с того момента, как Уильям покинул меня, но я не считала. На следующий день охранник снизу пришел забрать его вещи и исчез. Но он взял не все, только самое необходимое. Зря. Ведь своими вещами Уил травит меня, уничтожает. Я сама себя уничтожаю, раз нахожусь здесь, однако шагнуть дальше, в новую жизнь я пока не готова. Даже к папе не ходила, чтобы узнать, как он себя чувствует.

Никак…

Наше состояние одинаковое. Я тоже не чувствую себя никак. Меня не радует ни вид из окна, ни просторы пентхауса, ни уют. Бред – скажете вы, но это не так. Я просто скучаю по человеку, хожу от безысходности и ожидания, что в какой-то момент Уильям откроет входную дверь и обнимет меня сзади. А я не вздрогну от страха, доверюсь ему. Только ему.

В такие моменты не хватает близкого человека, которому можно всецело довериться. Папа в больницею Аврора умерла, а других подруг у меня не было. Все они оказались крысами и спрыгнули с тонущего корабля, как только у меня возникли трудности. Это нормально в нашем обществе.

Может, заставить выйти на улицу? Пробовала и ни раз – не выходило. Почему судьба так жестока относится ко мне? Почему у всех на глазах я выгляжу уверенно и гордо, а сейчас, один на один с собой, ощущаю себя слишком уязвимой и слишком ранимой? Это в корне неправильно. Моя гордость утонула в унитазе, уверенность пала в бою с реальностью.

– Сколько раз тебе можно говорить, чтобы ты выбиралась на улицу, а не сидела здесь, как прокаженная! – выкрикивает Аврора, разбрасывая платье одно за другим. Сколько их у нее? Тысяча, наверное.

– Я. Не. Хочу, – чеканю, подняв глаза на подругу.

– Я. Тебе. Не. Верю, – повторяет она за мной. – Если ты и дальше будешь сидеть в комнате, то сдохнешь от голода и от отсутствия общения.

– Ты понимаешь, что мне плохо! – резко поднимаюсь с кресла и встаю напротив подруги. Мне повезло, что мы одного роста – обе высокие, стройные и уверенные только сейчас я слишком подавлена, чтобы бороться. Ну, почти. – Меня изнасиловал какой-то мудак в чертовой подворотне, меня выперли из агентства, разорвали все контракты, а папа находится в больнице! Я не могу так больше, понимаешь? Я так не могу! Я… я…

В какой момент слезы застилают действительность передо мной? Когда я перестаю ощущать под ногами мягкий ворсовый ковер и оседаю на него. Почти. Аврора вовремя подхватывает меня и сжимает в своих крепких объятьях. Ни такие теплые, знакомые. Именно так она поддерживала меня, когда мы вместе стояли в очереди на кастинг два года назад. Сначала приняли меня, затем ее. И с тех пор мы ни разу не разлучались.

– Элис, посмотри на меня, – она мягко поднимает мое лицо теплыми ладонями с длинными наманикюренными пальцами. – Если ты сдашься сейчас, то кто вылечит твоего отца? Кто поднимется на ноги и станет знаменитым? Помнишь, как мы мечтали вместе сняться в кино?

– Разве моделей снимают в кино? – спрашиваю, улыбаясь сквозь слезы.

– Делевинь снимается, а мы чем хуже?

– И правда.

– Так, не распускай нюни! Поднимайся! У меня есть план!

– Какой план?

– По возвращению тебя в жизнь!

– Только не говори, что станешь моей феей крестной.

– О, нет! Я слишком молода для этой роли, прости. Но спасти твою жалкую душеньку не проблема.

Не проблема? Она сейчас серьезно? Я нахожусь по уши в дерьме. После месяца, проведенного в больнице из-за травм, я представляла, что хуже уже не будет, но, когда узнала о несчастном случае с папой, то мои надежды постепенно рушились. Сейчас она делает попытки возродиться и нести меня по реальности, с которой придется столкнуться. Я не справлюсь одна. Меня никто не вытащит в одиночку. Аврора готова дать мне легкий пинок, который вытащит меня наружу.

Ловлю себя на мысли, что впервые за несколько дней улыбаюсь, вспоминая подругу. Аврора… Как жаль, что тебя нет рядом со мной. Я так скучаю. Твоя смерть сломала меня, но Уильям не дал мне пасть духом, как когда-то ты. Сейчас его нет рядом, тебя тоже, папа в больнице, а мама…

Я справлюсь с этим. Я вытащу себя сама. Без Авроры, Уильяма или еще кого-то. Я должна жить дальше, как бы жестока не оказалась судьба. За окном темно, видны только маленькие снежинки, кружащиеся на верту. Врываюсь в гардеробную на втором этаже и ищу самое экстравагантное платье. Вот это вполне подойдет. Красное и вырезом сердечно, открытыми плечами и короткой длиной. Не как у шлюхи, очень яркое и клубное. Мне подойдет. Яркий макияж делает глаза больше и ярче, а губы сочнее.

Как хорошо, что такси подъезжает через три минуты. Успеваю накинуть пальто, надеть сапоги на высокой шпильке и выбежать из пентхауса. Зачем я иду в клуб? Почему именно в тот, где мы закончили последнее задание? Потому что он недалеко отсюда, а мне нужна перезагрузка. Алкоголь вроде как должен помочь. А поможет ли? Неизвестно.

– Бокал Мартини, пожалуйста, – уверенно выкрикиваю бармену сквозь шумную музыку. Сегодня здесь не так много людей, как обычно, места у барной стойки пустуют, как и кресла в VIP-зоне для богачей. Простите, ребятки, я к вам не присоединюсь.

– Для прекрасной леди, все, что угодно, – произносит все тот же бармен в медвежьей шапке. Нет, это точно рок судьбы – уже третий раз встречаемся.

– Спасибо.

– Это за счет заведения.

– Не стоит.

– Стоит, – улыбается парень.

Если бы я смогла заглянуть сквозь солнцезащитные очки и увидеть его глаза, наверное, я бы смогла прочитать его эмоции и понять, насколько фальшива его улыбка. Вдруг она рабочая, и он улыбается всем? Почему-то мне становится не по себе. О чем я вообще думаю? Ответ прост: обо всем, но не о самом главном. Значит, я иду прямиком к цели.

Выпиваю бокал залпом, ставлю на стеклянную поверхность. Алкоголь горячими потоками льется в горло, согревает где-то в области груди. Жарко. Немного ведет. Хочу еще.

– Не много? – спрашивает бармен. Наверняка он приподнял бровь, но я не вижу этого за черными очками.

– Самое оно.

Он пожимает плечами и несет еще один бокал Мартини. Выпиваю также залпом. Перед глазами немного плывет, но не так сильно, чтобы забыться.

– Оливку возьми.

– Не хочу. Налей еще.

– Тебе хватит.

– Это мне решать, – жестко чеканю, глядя в собственное отражение в стеклах его очков.

– Окей. Могу вызвать охрану, и тебя отсюда выставят.

– Да кто ты такой? Ты простой бармен!

– Я – твое спасение, девочка, – слышатся сквозь музыку угрожающие нотки. – Если ты не в состоянии себя контролировать, то это сделаю я.

Боже мой, еще один нашелся! Что ж вы все пришли меня спасать? Зачем? Я что, маленькая девочка, которая сама не справится со своими проблемами! Если бы Уильям не вмешался, я бы вообще жила спокойно, а если бы мама не переспала с тем придурком, то…

Черт!

– Налей виски! – выкрикиваю бармену.

– Я, по-моему, тебя предупреждал, что…

– Налей ей.

Над головой раздается голос, заставляющий меня замереть на месте. Приятные мурашки от прикосновения к обнаженному плечу лишают меня дара речи. Дыхания. Эмоций. Кроме одного. Радости. Почему он здесь. Как он оказался в этом клубе именно в первый день моего выхода из дома? Неужели следил? Не удивлюсь, если честно. Привыкла за все это время, что за спиной кто-то стоит. Сейчас это Уильям с непроницаемым выражением лица и полным штилем в глазах.

Бармен без лишних слов выполняет просьбу моего мужчины. Я же имею право его так называть, верно? Уильям ведь мой мужчина. Мой и ничей больше. Наверное. Или…

– Ты одна?

Не знаю почему я так четко слышу его шёпот. Хрипотца в его голосе щекочет ухо, заставляет кожу покрыться мурашками. Он все ещё сжимает мое обнаженное плечо, но не так сильно. Ольгой палец поглаживает кожу, оставляет после себя едва заметные окружающим горячие следы.

Не могу дышать. Не могу пошевелиться. Гляжу у его глаза с полуоборота. Утопаю в них. В его энергетике и прикосновениях. Левая рука окутывает мою талию, прижимает к спине, правая рука поднимается с плеча к шее, быстро фиксирует ее. Он наклоняется и впивается жестким поцелуем в мои губы.

Плевать, что на нас смотрят, плевать, что бармен налил мне виски и ждет оплаты. Сейчас на все плевать. Вот он – мой живительный напиток, вот он – мое спасение от без, мое забвение, мое проклятье. Моя жизнь в его руках, мое тело в его руках.

Мое сердце в его руках.

– Пойдём.

Не спрашивает, ставит перед фактом. Уильям тянет меня за руку на второй этаж и входит в первую VIP-комнату. Темнота в комнате только добавляет жару, распаляет нас. Он не ждет, когда я закрою дверь, резко прижимает меня к стене и вновь касается губами моих. Как же сладко. Жарко. Здесь очень душно.

Срываю с него пиджак, рубашку. Хочу коснуться его. Как в первый раз, когда мы не были еще знакомы так близко и не знали имён друг друга. Хочу снова ощутить его губы на своём теле, хочу услышать, как часто он дышит во время секса, хочу почувствовать его длину внутри себя.

– Я скучала…

– Я тоже скучал.

Но сначала я хочу доставить удовольствие ему.

Опускаюсь на колени, расстегиваю ширинку. Он уже готов. На розоватой, крупной головке появляется маленькая перламутровая капелька. Смахиваю ее языком, обвожу вокруг головку. Из полных мужских губ моментально вылетает воздух сквозь стиснутые зубы. Нравится, да? И мне нравится, поверь.

Уильям смахивает короткие пряди моих волос назад, вжимает их в аулах, но не спешит мной управлять. Ждет, когда сама обхвачу губами длину и насажусь губами. И я насаживаюсь. Медленно. Глядя в его безумные глаза. В них больше нет штиля, только гром, готовый разразиться в сию минуту и накрыть нас.

– Вставай!

Уил поднимает меня за волосы, разворачивает лицом к стене, резко забирает платье, отодвигает трусики и входит. Его толчки тут же набирают обороты. Они резкие, быстрые, глубокие. Он не разогревал меня – я и так готова к его страсти. К нашей страсти.

– Кричи!

– Да-да

– Громче!

Куда громче? У меня и так ощущение, что я сорву голос, настолько сильно меня захватывает наше безумие. Я вот-вот растворюсь в его руках, растаю от удовольствия. Вот сейчас. Да-да! Да…

Содрогаюсь в сильных мужских руках, кричу. Не осознаю, что мы только что натворили, что нарушили собственный договор. Но мне плевать. А ему?

Уильям заканчивает через пару секунд после меня, крепко вжимая пальцы в мои бёдра. Даже слишком крепко. Снова синяки? Ничего, я уже привыкла к ним после каждой близости с мужчиной.

– Что будет дальше? – задаю вопрос, ответ на который мне обычно не нравится.

– Посмотрим.

– Что будешь заказывать? – выжидающе спрашивает меня Уильям, уверенно держа в руках меню.

– Мне обязательно нужно что-то заказывать?

– Ну как же, – коварно улыбается мужчина напротив, – это наше первое нормально свидание. Разве ты не этого хотела?

– Нормальность и мы – вещи несовместимые, – отвечаю такой же улыбкой.

– Я тоже по тебе соскучился, Элис.

Он протягивает через стол свою ладонь, я кладу ее сверху. Меня пробирает мелкой дрожью от нашей близости. Мы находимся в одном из дорогих ресторанов Лондона. Что мы здесь делаем? Как сказал Уильям, налаживаем нормальные отношения. Как у всех. Но разве у нас может быть как у всех?

– Что-нибудь выбрали? – спрашивает у нас молодая официантка.

– Принесите, пожалуйста, вино, – Уильям захлопывает винную карту и протягивает девушке. – Еду мы закажем позже.

– Хорошо, – мило улыбается официантка. На бейджике у нее написано Сьюзан. Почему я вообще обращаю на это внимание?

Руки слегка подрагивают, стучу каблуком под столом, рассматриваю дорогой дизайн ресторана. Да что угодно делаю, лишь бы не глядеть на Уильяма, будто я впервые на свидании с парнем, который нравится. Почему я волнуюсь? Почему неуверенность в завтрашнем дне так сильно влияет на меня? Сейчас он здесь, рядом со мной. Уложил дочь спать и поехал со мной на свидание вопреки здравому смыслу.

Будь у меня в голове хоть немного мозгов, я бы отказалась, зная, какие последствия нас поджидают. Но, как вы можете понять, у меня их нет.

– Как провела эти дни? – спрашивает он как бы невзначай.

– Разве тебе не доложили? – выгибаю бровь.

– Хм… Дай-ка подумать… Ах, да, ты сидела в гостиной несколько часов, пока не вырубалась и не ложилась спать, если вообще ложилась. Затем заказывала доставку суши, пару раз тебя стошнило, после чего ты сбегала в аптеку и сделала тест на беременность.

– Отрицательный, не переживай, – хмыкаю я. Тогда мне было абсолютно все равно, что покажет роковая белая полоска, но я решила лишний раз удостовериться, что тошнота связана именно с отравлением, а не с внеплановой беременностью.

– После теста и продолжила сидеть дома, заказывать продукты из супермаркета на дом, но особо не ела. Мне продолжать?

– Не стоит.

– Отлично.

Нам приносят бутылку красного вина, разливают по бокалам.

– За нас? – предлагаю тост.

– Нет. Выпьем за то, чтобы наши встречи проходили как можно чаще.

Хороший тост. Только жаль, что его желание несбыточно. То, что сейчас мы сидим друг напротив друга и ужинаем как влюбленная парочка – чудо. Я не преувеличиваю и не преуменьшаю, так оно и есть. И что нас ждет дальше – большая загадка.

Однако я хватаюсь за возможность посидеть спокойно в компании любимого мужчины. Любимого? Ладно, потом разберусь. Но мне приятно осознавать, что он именно любимый.

Я не осушаю бокал, а слегка пригубляю. Хочу быть в здравом уме, насладиться обществом Уильяма на трезвую голову. Учитывая, что за эти несколько дней я часто голодала и отравилась, то алкоголь может пагубно на меня подействовать. Наверное.

– Ты слишком задумчива, Элис. Все в порядке?

– Все шикарно, – наигранно улыбаюсь Уильяму. Он подозрительно сужает глаза, между бровей появляется моя любимая складка. А я скучала по ней. Тоже.

– Тогда почему ты смотришь на меня так, будто мы прощаемся?

Как-нибудь напомните мне, чтобы я проверила этого человека на шестое чувство. Нет, серьезно. У меня ощущение, что Уил мои мысли читает, причем не впервые! Не помню, чтобы я разучилась держать лицо и не выдавать свои эмоции кому попало. Только этот мужчина не первый встречный, а человек, который отгородил меня от без.

Который сделал больше, чем просто член тайного агентства какого-нибудь Интерпола. Или он не там работает? Я не спрашивала, как называется его фирма и знать больше не хочу.

– Уил, ты скучал? – единственное, что выходит из уст, лишь бы не подтвердить правдивость его слов. Но что мне бояться? Уильям знает меня лучше, чем я себя.

– Ты хочешь честного признания?

– Моя наивная сторона непременно ждет ее, а реалистичная подсказывает, что в ответ ты промолчишь и докажешь свои чувства действиями. Я права?

– А ты успела выучить меня.

– Сам говорил, что нужно подмечать даже самые крошечные детали.

Он довольно растягивает полные губы. Засматриваюсь на них, как влюбленная дурочка, будто никогда таких не видела. А я всегда буду глядеть на них как в первый раз. Вырисовывать взглядом их контур, восхищаться, когда он улыбается. И бесконечно долго утопать в его голубых, прохладных омутах. Они будут сниться мне во сне, будут появляться перед глазами, когда мне станет совсем плохо. Так однажды произошло, когда меня тошнило. Только его строгий взгляд не давал разбиться вдребезги.

– Ты не ответила на вопрос, – Уильям вытаскивает меня из размышлений и внимательно сканирует меня своими холодными глазами.

– На какой именно? – недоуменно поднимаю брови.

– Не смотри на меня как в последний раз.

– Разве это не так?

– Я не планировал расставаться с тобой.

Разве? Ничего не понимаю. Что значит не планировал? Как же уговор? Опасность наших отношений? Вдруг с нами что-то случится? То, что Уильям вырвался на день, это не значит, что мы можем все свободное время проводить вместе. Он же сейчас с…

– Как же твоя семья?

Сердце останавливается, дыхание замирает в ожидании ответа на этот вопрос.

– Я не брошу их.

– Тогда…

– Ваш заказ, – официантка приносит нам блюда. Когда Уил успел их заказать? Черт!

Наш разговор не выходит из головы даже после ужина. Не могу не думать о его словах, о наших отношениях, о жизни с ребенком и его Вики. Я совершенно не понимаю, что происходит между нами и как это назвать. Влечение? Страсть? Любовь? Не знаю. Это необъяснимо, неясно.

Между нами повисает тишина, которую я не в состоянии развеять. Ну, почти не в состоянии. Поднимаю ногу и касаюсь штанины Уильяма. Он есть, как ни в чем не бывало, порой поглядывает на меня из-под опущенной головы, будто спрашивает, что я творю. Но я уверена в собственных действиях как никогда.

Пусть он утверждает, что это не последний раз, но я хочу провокацию. Экстрим. Страсть, которую могу испытать лишь с ним. Желание невозможно погасить внутри меня, оно разгорается ярким пламенем, готовое превратить меня в пепел в его сильных объятьях.

Моя нога между его ног. В сапогах не так хорошо ощущается мужская эрекция, только со временем замечаю, как в его штанах возрастает твердость. Сама завожусь, воспламеняюсь, представляя, что он сейчас ощущает, как хочет меня вывести отсюда и…

Но Уильям молча доедает свой ужин, кладет вилку с ножом на стол, поднимается, скинув мою ногу. Он вновь сканирует меня внимательными голубыми омутами, словно пытается уловить на чуть покрасневших от возбуждения щеках и в горящих глазах признаки возбуждения.

– Идем.

Он не спрашивает, молча тянет меня в сторону уборной. Она тесная, только унитаз, маленькая раковина и зеркало. И я вижу в его отражении потемневшие глаза Уильяма. Он охватывает мои плечи сзади, не разворачивает меня. Напрягаюсь не на шутку, ноги подрагивают. Нет-нет, только не это…

– Ты ведь не любишь позы сзади, верно? – спрашивает хриплым голосом, полным похоти.

– Ты знаешь ответ.

– Ты мне веришь?

– У меня нет причин тебе не верить, – отвечаю, не задумываясь. Не стоит говорить, сколько раз Уильям спасал мою жизнь и, если понадобится, он придет на помощь снова.

– Тогда смотри на меня. Смотри, пока я буду трахать тебя.

Дважды повторять не приходится, однако оцепенение не покидает меня ни на секунду. Перед глазами едва-едва всплывают картинки из прошлого. Они, как неоновые лампочки, то светятся ярко, то тухнут, будто их давно никто не менял. Возможно, Уильям подавляет их свет своими прикосновениями. Тем, как он стягивает с меня платье, как не отрывает свои глаза от моих, как пальцами ласкает кожу, распаляет меня.

Ты веришь мне?

Верю…

Уильям расстегивает ширинку и входит одним толчком. Но в этот раз он не начинает тут же вбиваться в меня, а ждет. Ждет, когда я расслаблюсь, когда сама подамся назад и попрошу большего. Ладони окутывают мою грудь, пальцы задевают набухшие вершинки.

Его движения ускоряются, наши глаза ни на секунду не отрываются друг от друга. Сейчас мы не просто трахаемся в уборной дорогого ресторана. Мы учимся доверять друг другу, переходим на новый уровень. Становимся ближе, чем есть. Впитываем друг друга, пока есть такая возможность. Я никогда не позволяла никому становиться позади себя, а тем более брать меня.

Кроме Уильяма…

Он отгоняет своим уверенным, темным взглядом мое прошлое, от которого порой снятся кошмары. Он избавляет меня от ужаса прошлого. Да, ему не удастся отчистить память, но притупить некоторые сцены – в силах.

– Покричи для меня…

– Мы же в ресторане! Нас потом…

– Для меня…

И я стону. Для него. Не так громко, как обычно, но не менее соблазнительно и искренне. Звуки сами слетают с губ, я их мало контролирую, только громкость, и то периодически громкие вскрики Уильям подавляет своей ладонью.

Несколько резких толчков возносят нас на небеса, растворяют в реальности и заставляют забыть, что за стенкой есть посетители. Но мне плевать. Нам плевать.

– Люблю тебя… – произношу в собственной голове, пугаясь этих мыслей. Или я вслух сказала? Вроде нет – Уильям не смотрит на меня как на умалишенную. Он смотрит на меня сквозь отражение в зеркале, изучает мое пылающее лицо, останавливается на губах, которые я покусываю от страха, что он все же услышал мои слова.

Из личного райского мирка нас выдергивает телефонный звонок. Уильям чертыхается и достает из кармана пиджака мобильный.

– Да! – рычит мужчина в трубку. – Это настолько срочно?

Тишина давит на нас. Напряженно смотрю на Уила в ожидании, когда он ответит своему собеседнику. Предчувствие подсказывало, что ничего хорошего лучше не ждать, судя по появившейся складке между бровей и сквозящей злости в глазах.

– Что там?

– Мне нужно отъехать. Повеселись без меня.

– Как?

– Я заказал нам с тобой лимузин. Покатайся на нем до дома, я приеду чуть позже. Не хочу, чтобы ты в чем-то себе отказывала из-за меня.

Здорово. И что мне делать в этом лимузине? Пить вино и веселиться в одиночестве? Это как-то странно. Я отвыкла от такой роскоши еще со времен увольнения из модельного агентства.

– Не слишком ли?

– Почувствуй себя красивой и богатой девушкой, побалуй себя, – он оставляет целомудренный поцелуй на макушке.

Мы выходим вместе. Я поглаживаю гладкий мех новой жилетки, пытаюсь впитать запах свежей кожи. Это подарок Уильяма. Он прислал его перед выходом в ресторан. В ответ на подарок я хмыкнула, но в глубине души ощутила непередаваемую радость, наполняющую меня до краев. Уил позаботился, чтобы я не замерзла, потому что сегодня очень холодно и ветрено. Снег недавно выпал, как раз перед рождеством.

Черный, роскошный лимузин стоит у входа в ресторан, а сам Уильям садится в свой внедорожник позади нас и покидает парковку. Черт! А я так хотела провести с ним этот вечер. И ночь…

Вот и провели свидание. Он ведь приедет ночью? Приедет, да? Уильям всегда выполнял свои обещания, я не могу не верить ему. Или…

Черт, я сумку забыла!

Хорошо, что я еще не села в лимузин. А водитель… подождет Он увидел, что я хотела зайти и подмигнул, когда осознала, что забыла самое важное в своей жизни. На высоких каблуках и в этой меховой жилетке не очень удобно передвигаться. Я уже говорила, что отвыкла от роскоши. От меховой жилетки, от качественной обуви на каблуках, от маленькой сумочки «Шанель», которую увидела из прозрачного стекла.

Однако обзор к ней перегородила какая-то девчонка в пуховике. Официантка наверное, ибо посетителей уже нет – ресторан закрыт, а мы с Уильямом были последними гостями. Надеюсь, она не слышала, как мы трахались с Уильямом в одном из туалетов ресторана. Не пустят еще, а это место очень модное и дорогое.

– Простите, я забыла у вас сумочку и…

Слова застревают в горле и не желают выходить наружу. Едва не чертыхаюсь. Нет, судьба ты серьезно? Не могла придумать другое время, как столкнуть меня с образом из прошлого.

Передо мной стоит шокирована вонючка Браун из средней школы. Оборванка, тихая и незаметная. Была, по крайней мере в школе. Я дразнила ее вонючкой Ло, а она, стиснув зубы, проходила мимо меня в автобусе. Ничего удивительного, мы были детьми, но…

Почему сейчас? Я не готова встречаться с собственными неприятными последствиями из прошлого, особенно сейчас, когда расстроена сорвавшимся свиданием с Уильямом.

– О, Боже! Долорес Браун! – радостно развожу руки в стороны и заключаю в объятья. Ну, раз встретились, нужно входить в ситуацию. Лучше радость, чем стеб. Мне уже не четырнадцать. – Привет!

– И тебе привет, Элис, – грустно отзывается она.

Такая же маленькая, сгорбившаяся, с растрепанными темными волосами и потухшими голубыми глазами, словно я только что вновь обозвала ее вонючкой. Да, воспоминания никуда не делись. Стыдно-то как. Я много грехов когда-то совершила, поплатилась за них сполна.

– Не ожидала тебя здесь встретить! Так ты здесь работаешь?

– Работаю, как видишь.

Что за грустный голосок? Работа как работа. Хотя… Я тоже в свое время работала официанткой, когда только-только поступила в модельную студию. Папиных денег не всегда хватало, а за показы в первое время платили мало. Но продержалась я недолго и от этой адской работы отказалась через месяц – ноги мне были нужны для основной работы.

Внезапно в голову приходит идея. Что если…

– У тебя смена закончилась? Не хочешь выпить? Я потом до дома подброшу.

Ну а что? Не пропадать же лимузину! Раз Уильям не смог, то я хотя бы Браун развлеку. Чувствую, грустная она не из-за трудоемкой работы.

– Ну…

– Давай! Лимузин ждет!

– Знаешь, – мнется Браун, прыгая с ноги на ногу. Холодно, что ли? Сейчас ветер почти не дует. Мне даже в жилетке не холодно, а под ней только платье. – Я ужасно устала, спать хочу. Может, в другой раз?

– А мы по дороге выпьем, у меня шампанское есть. Садись давай!

Уильям что-то говорил о шампанском. Говорил же, правда? После нашей близости чувствую себя немного рассеяно. Теряюсь в собственных словах и желаниях. Зачем я вообще позвала Браун с собой? Мы видимся впервые за пять лет, никогда не были подругами. Может, потому что мне стыдно за прошлое? Вряд ли это можно назвать причиной.

Голубые глаза слегка загораются, когда мы садимся в лимузин. Уильям оказался прав, здесь и правда находится бутылка шампанского, причем открытая, в специальном ведерке. В самом лимузине красиво, роскошно и места много. Над нами свисает миниатюрная люстра потолок подсвечивается красно-зелеными огоньками. Да, Уил, ты меня впечатлил, но я делаю вид, что для меня этот транспорт – нормальность. Не рассказывать же Браун, что на самом деле я встречаюсь с киллером и наши отношения неизвестность даже для меня.

– Ну что, выпьем за встречу!

Вкусное шампанское, кстати. Как называется? «Дом Периньон»? Боже, Уил, ты с ума сошел? Я пила его пару раз, когда встречалась с Виктором. Не более того. Не позволяла себе лишнее на работе.

Если бы сейчас передо мной сидел именно Уильям, то я бы впилась в его полные губы и продолжила бы начатое в уборной. Интересно, зачем ему позвонили? Сердце предательски сжимается от неизвестности и волнения за него. Надеюсь, ему не прилетит за наше свидание. Ничего с ним не будет, правда? А со мной?

Надо отвлечься. Отвлечься…

– Кайф. Уильям просто зайка, – расслабленно произношу, глядя перед собой. Порой кошусь на шокированную Браун. Что, не думала, что я выбьюсь в люди? По крайней мере, так выглядит со стороны. Но ты не знаешь всю правду и никогда не узнаешь.

– Надеюсь не герцог Кембриджский, – усмехается она.

– Надейся, – загадочно подмигиваю, повернувшись к ней. – Да не парься, шучу я. Но все равно Уильям лапочка, дал попользоваться своим лимузином.

– Я думала это твой.

Заливисто смеюсь над ее фразой. Зачем? Я хотела создать эффект богатенькой девчонки, и Долорес думает правильно, но… Нервы! Чертовы нервы! Воспоминания звонка Уильяму, его обеспокоенный взгляд и напряженные плечи, когда он уезжал, не вылетают из головы. Я пытаюсь загнать неприятные мысли подальше, но не выходит. Не могу себя контролировать и сдержать нервный смех. Черт! Соберись, Элис!

– Я еще столько не заработала.

– Значит… тебя содержит… Уильям? Или же…

– Слушай, если так хочется потешить любопытство, спрашивай напрямую, – чуть повышаю голос. – Да, я встречаюсь с Уильямом, а он делает мне щедрые подарки.

– Только встречаешься? Он разве не женат?

– А это уже личное дело каждого. И вообще, что за вопросы? Завидно?

Так, Браун, не надо на меня смотреть, как на прокаженную. Знаю я таких, как ты. Горбатитесь и думаете, почему такие, как я, получают все и сразу. Я, между прочим, тоже много работала, когда вступила в ряды моделей, пробивала себе путь к славе. Но он рухнул, а я оказалась на дне. Мне пришлось многое пережить, чтобы все стало как раньше. Но как раньше уже не будет никогда.

– Останови.

– Эй, ты чего?

– Останови, говорю! Я не хочу больше здесь находиться.

– Тише, успокойся. Давай просто расслабимся и будем наслаждаться жизнью.

– Наслаждаться жизнью? Ты уверена? – смотрит на меня с болью в голубых глазах. – У меня брат в больнице, я на грани исключения из университета, есть успеваю только в ресторане и в общаге чай выпить! Мне нужны огромные бабки к концу месяца, а я даже не знаю, какой банк лучше ограбить, чтобы спасти брату жизнь! Я в полной заднице! Если он умрет… после родителей… если я останусь…

Внезапно приходит понимание, что сейчас Ло находится в том же положении, что и я два года назад. Именно так я выглядела, когда в больницу пришла Аврора после изнасилования, эти же слова я высказала ей, когда узнала об отце и о сумме на его лечение. И я также плакала, как Ло. Аврора тогда молча обняла меня и пообещала, что поможет решить проблему. А сейчас…

– Поехали ко мне.

– Стой! Мы куда? – непонимающе смотрит на меня бывшая одноклассница.

– Зарабатывать тебе огромные бабки.

Когда-то мне помогли, теперь моя очередь помочь тебе и искупить вину за прошлые ошибки.

– Добрый вечер, Уильям, – спокойно, по своей натуре, произнес Андрей Петровский и указал в кресло напротив.

В этот раз они встретились не в кафе или закрытой кабинке ресторана, что смутило Уильяма с самого начала. Ведь его наставник предпочитал общественные места, а не рабочее место. Он сидел за своим столом, держа в руках потухшую сигарету, поджег ее снова и втянул едкий дым. Уильям хотел поежиться, вдохнув никотин, но сдержался. Как и всегда.

– Его можно назвать добрым? – тут же перешел к делу Уильям.

– Разве нет?

– Ваш тон не терпел отлагательств.

– Ты прав, – слегка приподнял уголки губ. – Но наши проблемы не портят вечер.

«Наши проблемы?» – спросил про себя Уильям.

Он зацепился за эту фразу и пытался перебрать в голове возможные варианты развития беседы. Уильям отлично справился с заданием, уничтожил всех ключевых членов преступной группировки. Другим сотрудникам осталось лишь подчистить некоторые личности и окончательно разрушить мафиозную структуру. Если бы с делами оказалось все плохо, то Уильяма не отпустили бы в отпуск. Его бы никуда не отпустили.

– Недавно я получил одно занимательное видео о наших конкурентах. Не хочешь взглянуть?

Петровский глядел на своего подопечного в упор, пытаясь не упустить ни единую эмоции на лице и во взгляде. За столько лет тесного сотрудничества и обучения он хорошо узнал Уильяма, даже лучше, чем тот сам себя. Хмурился, если чем-то недоволен, стискивал зубы, если план терпел крах. Но сейчас… ничего.

Холодный голубой взгляд просверливал Андрея Петровского в ответ. Что он задумал? Вызвал Уильяма только ради видео? Это не похоже на его наставника. Уильям вновь задумался и поймал себя на мысли, что эта встреча ему совсем не нравится.

В ответ на вопрос Уильям молча кивнул головой. Андрей снова усмехнулся, положил непотушенную сигарету на пепельницу и, открыв что-то в телефоне, протянул Уильяму гаджет.

Увиденное слегка удивляло Уильяма, но он не пошевелил ни единым мускулом, чтобы не выдать собственное недоумение. На видео он и Элис в уборной ресторана час назад. В том самом, где они предавались страсти. В голове мелькали картинки помутневших серых глаз. Он вспоминал, как Элис выгибалась навстречу ему, как он ласкал идеальную женскую грудь, как выбивал толчками громкие стоны.

Она доверилась ему. Сделала все, чтобы перебороть себя. Уильям старался не подвести, не рушить оказанное доверие, зная о ее травме. Однако мысли о ней ушли на второй план, когда он слышит едва хриплое женское

– Люблю тебя…

Видео внезапно оборвалось. Уильям пару секунд глядел на потухший экран, прокручивая слова Элис к уборной, затем поднял взгляд на своего наставника. Тот снова прикурил сигарету и с довольной миной на лице наблюдал за собеседником.

– Ты переиграл, Уильям, – протянул Петровский. – Ты знаешь, что мы делаем с предателями, не нужно повторять дважды. Ты не должен был влюбляться в девчонку.

– Кто говорил о любви?

– Ты, – улыбнулся в ответ Андрей Петровский, но Уильяму показалось, что он увидел жесткий оскал, который чаще всего наблюдал в отражении перед зеркалом. – Внимательно взгляни на выражение лица.

И Уильям посмотрел, только не увидел ничего такого. Обычное вожделение, страсть, которая разгоралась между ними каждый раз, когда они находились слишком близко друг к другу. Он также поглаживал ее губы после оргазма, также проникновенно оглядывал стройное тело, лицо. Но в этот раз он уловил шепот, который последовал после ее слов.

Я тоже…

В тот момент Уильям считал, что контролировал свои эмоции, а его мысли касательно Элис никак не отразились на реальности. Но он ошибся. Как Петровский уловил его шепот и шевеление губ – неизвестно, однако это не имело никакого значения в данной ситуации.

– Секс не есть любовь.

– Ты прав. Секс не поглощает человека, от него можно отказаться, а от любви нет. Она съедает тебя, паразитирует на здоровом организме и убивает все живое.

– Вы поэтому следили за мной?

– Хотел убедиться, что мои уроки прошли не зря. Ошибся, – выдохнул едкий дым вперед. Он почти дошел до Уильяма, но распределился по комнате в разные стороны прямо перед лицом мужчины.

– Между. Нами. Ничего. Нет.

– Ты убеждаешь в этом меня или себя? – Петровский сделал еще одну затяжку. – Ты можешь трахать ее сколько угодно, Уильям, но влюбляться и строить отношения со своими объектами строго запрещено. Ты в курсе, чем это чревато.

– В курсе.

– Рад, что ты помнишь. Надеюсь, докажешь это на деле, – мужчина протянул Уильяму бежевую папку. Такую же, как и обычно, когда наставник дает ему задания.

Первое, за что зацепился взгляд, когда он открыл документы – фото Элис. Ниже все данные, о которых он знал лучше, чем имена всех участников мафиозной группировки, возраст и место нахождение. Там прописан адрес его пентхауса.

– Вы серьезно?

– Я хотел поручить это дело другому, но, раз ты ничего не чувствуешь к девчонке, тебе не составит труда убрать ее.

На пару мгновений Уильям завис, но быстро взял себя в руки.

Тебе не составит труда убрать ее…

Петровский прав – не составит, но…

– В этом есть необходимость? – поинтересовался Уильям.

– Она много знает о нашей организации, о тебе и о преступной группировке.

– Сомневаюсь, что она проговорится.

– Приказ не обсуждается, Скотт.

Лицо Петровского в момент ожесточилось. В этот момент он превратился в беспринципного наставника, которого знал большую часть своей жизни. Ухмылочки и расслабленность исчезали, когда с ним пытались спорить.

Уильям покинул кабинет Петровского и здание в целом, сел в свой внедорожник, зажег мотор, отъехал километров на пять, после чего осознал, что слишком крепко сжимал руль, а его челюсти не расслаблялись весь путь.

Убрать Элис… Он должен убрать Элис…

Уильям никогда не шел против слова Петровского, никогда не спорил и неоспоримо выполнял его указания. Он хотел поспорить со своим учителем, убедить, что девчонку не стоило убивать – Элис и без того много настрадалась от жизни. Однако спорить со своим наставником не желал и не видел в этом никакого смысла. Если Андрей сказал, что она опасна, значит, в этом есть доля логики, а пойти против Петровского Уильям не желал.

Мужчина вернулся домой за полночь. В пентхаусе оказалось слишком темно, ни бра, ни настольные лампы не горели. Элис обнаружил в спальне, частично накрытую одеялом. Небольшой беспорядок в гардеробной, мимо которой он проходит, не смутило мужчину.

Уильям быстро разделся, принял душ, стараясь не задумываться о разговоре с Петровским, и вернулся в спальню. Одеяло скомкалось, ночная сорочка слегка задралась, обнажая плоский девичий живот. Он скучал по ней, по гладкости кожи и по ласковым стонам из полных уст. Скучал по сладкому аромат ее волос, в которых можно утонуть.

В доме Вики он спал раздельно с матерью своей дочери, а сейчас ему было приятно ощущать в своих руках тепло девичьего тела. Он будет скучать по ней, однозначно, но об этом мужчина подумает после того, как совершит главную ошибку в своей жизни.

– Уил, это ты? – сонно пробормотала Элис, повернувшись к нему лицом. – Прости, я выпила твое шампанское и…

– Ничего, – он аккуратно целует девичьи губки. – Я подготовил тебе еще один сюрприз.

– Какой?

– Узнаешь…

– Куда мы едем? – который раз спрашиваю Уильяма.

– Увидишь.

– Ну скажи! Мне же интересно!

– Это сюрприз, – он таинственно улыбается, не отрывая глаз от руля.

Черт! Не вышло!

Полчаса пытаюсь расколоть Уильяма и наконец-то узнать, что он задумал, но мужчина остается непреклонным. Просто одним утром Уильям разбудил меня жадным поцелуем и попросил собраться за полчаса. Поначалу я испугалась, но его загадочное выражение лица меня расслабило. Мы не сбегаем, у него не появилось проблем из-за меня.

Если честно, я забыла о них. В ту ночь Уильям убедил меня, что все хорошо. Наша задача выполнена, с папой все в порядке, а срочный звонок понадобился для дачи показаний. Сейчас гремело дело по задержанию остальных членов преступной группировки, но я практически не следила за ним – основной костяк уничтожен.

Сейчас меня волнует настоящее. Наша жизнь после окончания миссии, наши отношения. Она проходит стабильно, более менее спокойно. Если бы не состояние папы, шкала счастья поднялась бы до ста.

В тот вечер, когда я встретила бывшую одноклассницу, я помогла ей с деньгами. Нет, не из своих, потому что все счета записаны на Уильяма, а другим. Я сделала для Долорес то, что когда-то для меня сделала Аврора. Я дала работу и научила зарабатывать. Объяснила все негласные правила, зарегистрировала на сайте. Поначалу Ло шарахалась, напоминая этим меня, затем свыклась с мыслью, ведь у нее не было иного выхода.

Как и у меня…

Целый вечер и следующий день мы готовились к свиданию с ее «ухажером», но, стоило ей уйти, меня начало тошнить. Снова. Вряд ли я отравилась салатом. Настроение часто менялось, грудь слегка побаливала. Гугл сказал, что это может быть беременность. Я не поверила сразу, но сделала тест, пока Уильяма не было дома. Так, на всякий случай, чтобы убедиться в обратном. Когда на тесте оказались две полоски, я зависла на долгие часы, держа положительный результат в руках.

Что мне делать?

Оставлять ребенка или нет?

Как отреагирует Уильям?

Последний вопрос волновал меня больше всего. Его задорное настроение и сюрприз отвлек меня от переживаний. Теперь оно находится на заднем плане. Мне все равно придется сказать Уильяму о втором наследнике, я не смогу утаить от него такую новость. Он обрадуется, правда? Я помню, как тщательно он выбирал подарок на день рождения дочери, который состоится через неделю. Уильям души не чает в своей Ники, значит, и нашего ребенка полюбит не меньше. Нужно только найти подходящий момент и…

– Приехали, – Уильям вытаскивает меня из размышлений. – О чем задумалась?

– Я? С чего ты взял?

– Молчишь уже полчаса.

– Молча разгадывала сюрприз.

– Хм… – он почесывает едва отросшую щетину. – Ты все равно не угадаешь. Пойдем.

Мы выходим возле посадочной полосы. Уильям отдает ключи от машины работнику аэропорта, тот отгоняет ее на парковку. Шум включенного двигателя самолета немного оглушает меня, но я почти не замечаю посторонние звуки. Передо мной тот самый частный самолет, на котором мы с Уильямом прилетели сюда, Уил держит меня за руку, а в голове все еще не стыкуется слово «сюрприз» и этот самолет.

– Мы куда-то летим?

– Да, – мужчина перекрикивает лишние шумы своим низким голосом.

– Но я ничего с собой не взяла.

– Я купил все необходимое.

Этим необходимым, как выяснилось позже, оказывается купальник, несколько летних платьев, открытая обувь на каблуках и без, и купальники. Мы что, едем отдыхать? Правда? Самой не верится. В последний раз я уезжала отдыхать еще в школе, когда жила с родителями. Мамочки! Мы с Уильямом на море. Вдвоем. Это же не навредит ребенку? Я еще не ходила к гинекологу, не успела. Надеюсь, все будет хорошо. Со мной. С нами.

Через час после перелета мы выходим из самолета. Влажный воздух тут же проникает в легкие, яркое солнце опаляет. Уильям сказал, что нужно переодеться во что-то легкое и снять с себя меховую жилетку. Мой выбор пал на изумрудное короткое платье с открытыми ногами.

– Это и есть сюрприз? Отдых на море?

– Можно и так сказать, – улыбается Уильям.

– Ты самый лучший!

Не выдерживаю и крепко обнимаю своего мужчину. Не верится, что мы здесь, что скоро я увижу солнце, а мы проведем чудные деньки вдвоем. Долго мы будет находиться здесь? Неизвестно. Плевать. Я буду наслаждаться каждым днем вместе с любимым. Вместе с ним. Ему нужно рассказать о ребенке. Когда?

Мне никогда не было так страшно, как сейчас. Смешно звучит, учитывая, что я пережила за эти годы. Болезнь отца, погоня мафии, убийства и связь с опасным Уильямом не пугали меня так сильно, как новость о ребенке.

Он же любит меня. Любит, правда? Он примет нашего малыша. Черт, чего я так переживаю? Может, из-за гормонов. Всю дорогу до «моря» думаю над этой новость, трясу коленками, нервно сжимаю пальцы между собой. Когда же? Когда…

– Элис, вернись на землю! – произносит Уильям серьезным тоном, но на его губах застывает игривая ухмылка. – Готова к путешествию?

– С тобой хоть на край света.

– Ты сама напросилась.

Через полчаса мы останавливаемся у причала. Солнце нещадно слепит в глаза, накрывает лицо приятным теплом. Как же я соскучилась по солнцу, по шуму крутых волн. В последние годы в Лондоне было не так тепло, даже летом, я даже забыла, что такое солнышко и пляж. Однако эти мысли уходят на второй план, когда глаза цепляются за пришвартованную к порту единственную яхту.

– Только не говори, что у тебя морская болезнь.

– Ты же знаешь, что нет, – фыркаю в ответ Уильяму, ибо он знает мою подноготную больше, чем я сама.

– Тогда почему ты застыла?

Что? О чем он говорит? Ой, и правда. Я почему-то стою на месте и не двигаюсь. Взгляд завис на двухпалубной яхте, на ее размерах и современности. Черт! Это все нам? То есть… Для меня? Это и есть сюрприз Уильяма?

– Пойдем.

– Но… я…

– Иначе силой потащу.

О, нет! Я еще в состоянии передвигать ножками. Знаю, как этот мужчина влияет на меня, а его мужская сила в состоянии вывести меня из равновесия. Я до сих пор помню, как он вытащил меня из дома в одном халате и тапочках. Никогда не забуду этого и буду благодарна, что сохранил мою жизнь.

Ведь я подарю ему новую. Еще одну…

– Нравится? – спрашивает, когда мы заходим на борт.

– Да. Я никогда не каталась на яхте, – признаюсь я. Виктор меня не возил, а отдыхать с девочками-моделями я не желала – слишком много работы. Да и фотосессии на море мне не предлагали.

– Пора это исправить. Пошли, – Уильям тянет меня наверх, в кабину капитана судна.

– Мы поедем одни?

– Да.

– Ты умеешь управлять яхтой?

– Ты удивлена?

– Нет, конечно! Ты же супермен. Умеешь делать все и сразу. И яхтами управлять, и гвоздь в стену забивать, и бандитов убивать, и…

– Закончила?

– И трахаться как Боженька. Я прощена? – загадочно гляжу на насупившегося мужчина из-под опущенных ресниц. Его напряженное лицо постепенно разглаживается, а на любимых полных губах появляется очаровательная улыбка.

– Прощена…

Хрипотца в его голосе завораживает, заставляет покрыться кожу мурашками. Чисто небесный взгляд постепенно темнеет, расстояние резко сокращается между нами. Он очень близко. Он жаждет меня. Он распаляет. Уводит в пучину наслаждения.

Он мой…

Ловлю его сочные губы в поцелуе. Сминаю их, глажу языком, сплетаюсь с ним. Мои пальцы зарываются в густые темные волосы, пока…

– Я буду управлять тобой, – хрипит на ухо Уил и разворачивает спиной к себе.

Мы никуда не уплыли, на порту никого не видно, но, если кто-то появится, то увидит, как Уильям стягивает с меня лямки легкого платья и оставляет его висеть на талии. Боже… Прямо здесь. В общественном месте. Нас могут в любой момент застукать, показать пальцем, но мне плевать.

Адреналин вбрасывается в кровь вместе с нарастающим возбуждением, которое дарит Уильям скользящими поцелуями. Его губы на моей шее, на плечах, на спине. Его руки гладят мое обнаженное тело, сжимают грудь, крутят пальцами набухшие соски.

– Нагнись.

Его слова, произнесенные хриплым голосом, не воспринимаются как приказ. Скорее как просьба, не терпящая отлагательств. На мгновение я напрягаюсь – мне еще непривычно ощущать кого-то позади меня. Однако расслабление медленно накрывает меня, когда жаркие поцелуи Уильяма скользят все ниже и ниже, а его руки стягивают с меня трусики и…

– Ах! – слетает с губ, когда его пальцы касаются чувствительного клитора. Они надавливают, крутят, аккуратно расправляют лепестки, чтобы проникнуть внутрь меня.

– Мокренькая, – довольно хрипит Уильям. – Расставь ножки.

И я расставляю. Упираюсь локтями о перила, судорожно смотрю на причал в поисках посторонних. Но здесь тихо. Здесь…

– Ох…

Я забываю обо всем на свете. О ребенке, о месте нахождения, о солнце, которое освещает наши пороки на яхте. Все это становится неважным, когда язык Уильяма касается моих складок. Он бьет по ним, оттягивает половые губки, проникает внутрь. О, боже… Не думала, что с этой позиции его манипуляции будут так сладко ощущаться. Он буквально трахает меня. Дерзко, но в то же время нежно.

Дрожу в его руках. Хочу впиться в его волосы и притянуть ближе к себе, чтобы почувствовать его глубже, но вместо этого с языка срывается.

– Войди в меня!

– Ты еще не…

– Живо!

Не знаю, что действует на него – то ли пронзительный крик, то ли приказ, но Уил поднимается с колен и прижимается ко мне. Слышу, как расстегивается молния позади меня, как моей попки касается твердый мужской прибор, а затем…

– Будешь приказывать, когда я разрешу.

С этими словами он резко проникает в меня и, не сбавляя темп, насаживает меня на свой член. Сильные руки впиваются в мои бедра, спиной ощущаю его горячую, твердую грудь. Выгибаюсь к нему. Тянусь, словно к солнцу. Рукой цепляюсь за шею в попытке впиться в его губы, но меня останавливают.

– Я сказал, когда разрешу.

Жесткие толчки выбивают меня из реальности, его голос словно напевает какое-то заклинание, которое заставляет потеряться в ощущениях. Одну руку он убирает, поглаживает спину, затем зарывается в волосы, притягивая меня теснее к влажному телу.

Боже…

Секс не может быть настолько крышесностным. Настолько жарким и желанным, что хочется проклинать жизнь за то, что не свела нас раньше. Возможно, несколько лет назад, когда я только-только стала моделью, или перед тем, когда моя жизнь круто изменилась. Возможно, она бы сложилась иначе.

– Нравится, когда берут жестко, – доносится через толщу ощущений его похотливый голос.

– Д-да…

– Громче.

– Да! Да!

Не знаю, от чего именно кричу. От ситуации, от его вопроса или от приближающегося фонтана наслаждений. Меня быстро накрывает волной сильнейшего оргазма, Уильям догоняет меня через пару толчком. Мы заканчиваем практически одновременно. Мне трудно дышать, трудно смотреть вниз и выглядывать прохожих, трудно повернуться лицом к любимому мужчине, потому что ноги совсем не держат.

Я боюсь упасть…

Но Уильям быстро подхватывает меня на руки и несет внутрь каюты капитана. Внутри оказывается маленькое кресло, куда он меня кладет. Откуда у него так быстро появились силы, чтобы отнести нас сюда? Не знаю. Сейчас это не имеет никакого отношения.

– Мы отплывем подальше и поплаваем, хорошо?

– И не только поплаваем, – игриво усмехаюсь я. – Я хочу продолжения.

– Я обязательно его устрою.

Он подмигивает все еще помутненным голубым глазом, смотрит что-то на приборной панели, только после этого заводит двигатель.

С ним хоть на край света…

Я не шутила, когда произносила эту фразу. За Уилом я пойду куда угодно. Он спас мою жизнь ни единожды, похлопотал за отца, избавил от преступной группировки всю Великобританию. Он – мое все, и я никогда не откажусь от Уильяма Скотта.

Никогда…

Третий день на яхте ознаменовал начало действия. Тот самый день, который не должен был наступить. Уильям мечтал, чтобы их каникулы тянулись как можно дольше, чтобы он успел попрощаться с девчонкой, прежде чем лишит ее жизни. Однако с каждым пройденным днем мысль об убийстве все больше и больше давила на его грудь, нависала над ним грозовым облаком, волновала его.

Зачем Петровскому понадобилось ее убивать?

Раньше он не интересовался логикой приказа своего наставника. Уильям молча выполнял поручения, не задавая лишних вопросов, но сейчас они мучили его, напрягали. Трезвый разум улетучился, в то время когда должен находиться с мужчиной, оружие не заряжено, лежало в сумке в специальном чехле. Элис не видела его пару раз, но не задавала вопросов – прекрасно помнила о мерах безопасности Уильяма. Хорошо, что так, иначе Уильяму пришлось придумывать объяснение для нахождения оружия на борту.

До места назначения осталось недолго. В Средиземном море Уильям знал одно место, где глубина достигает максимальной точки. Ее не станут здесь искать, работа окажется чистой. Нико не знает, куда мы уехали, зачем и почему, Элис никому не отправляла сообщения, никого е предупреждала. Не успела. Мужчина сразу заблокировал телефон, чтобы не отследили по сигналу, а она даже не догадалась.

Доверилась…

В груди мужчины странно защемило. Нетерпимо, немного больно. Неприятные мысли снова и снова выходили наружу. Он надеялся, что последние проведённые деньки утолят тоску по красивой блондинке. Ошибся. Впервые в жизни перед убийством человека.

Зачем ее убивать?

Может, Петровский ошибся? Что он нашел на нее, раз приказал устранить? И не кому-то, а лично ему. Уильям понимал, что это наказание за то видео – неспроста наставник вызвал его в срочном порядке. Мужчина был полностью согласен с приказом, не задавал вопросы ни Петровскому, ни самому себе. Лучше бы спросил и не мучился бы сейчас от боли в сердце.

Все просто – пистолет в руки, выстрел в сердце и все. Хрупкое тело девушки утонуло бы в море, а он, после чистки улик, прилетел бы обратно. Алиби готово, место преступления неизвестно никому, даже Петровскому.

Скоро рассвет. В это время здесь никто не ходил. Это место моряки в принципе старались обходить стороной. Их никто не найдёт, никто не узнает.

Кроме одного. Самого Уильяма.

Мужчина остановил двигатель, когда подошёл к месту преступления, достал из футляра пистолет, зарядил, засунул за пояс, как обычно, чтобы легче вытащить и сделать выстрел. Выстрел, который отнимет самую шикарную женщину в его жизни. Ради неё Уильям временно оставил Вики с дочерью, провёл незабываемые дни и услышал слово, которое хотел забыть навсегда.

Люблю…

Однако она безответна. Мужчина был уверен в этом до последнего. До момента, когда зарядил оружие и представил, как в его груди разорвётся дыра. Точно такая же, как в груди Элис. Он также умрет, как и она, но морально.

Бред! Это полный бред!

– Ты не спишь? – раздался позади ласковый, сонный голос.

– А должен?

– Я проснулась одна, без тебя. Мне стало немного страшно.

– Из-за чего? – спрашивает, не осмелившись развернуться лицом к девушке.

– Неважно. Сейчас я спокойна.

Девушка подошла ближе к Уильяму и обняла его спину. Его тело моментально напряглось, когда она скрестила на животе руки. Пресс, казалось, стал каменным, сам мужчина превратился в живой гранит, который пыталась согреть эта маленькая и хрупкая девчонка. Дерзкая, с острым язычком и невероятным обаянием. Эта очаровательная блондинка, которая сводила с ума даже сейчас.

Но он должен выполнить приказ. Должен…

– Уил, я не решалась тебе сказать, но… – она обошла мужчину и взглянула своим серебром в его глаза. Взволнованным, не него наивным. Элис и наивность? Это что-то новенькое. По крайней мере, мужчине показалось именно так. – Черт, мне страшно, – она нерешительно опустила глаза вниз.

– Элис, – мужчина поднял девушку за подбородок. – Ты можешь рассказать мне все. Мы столько прошли. Мы столько…

– Я беременна…

Ее голос звучит неуверенно, но мужчина услышал в них нотки радости. Элис глядела на него, ожидала ответной реакции, однако в голове Уильяма в мгновение ока все перемешалось. Мысли запутались, план провалился в этот же момент.

Он не мог убить ее беременную, ребёнок его…

– Уил?

– Прости, я немного удивился, – Уильям натянул на лицо правдоподобную улыбку. Давно не тренировался, однако она выходит натуральной, судя по реакции Элис. – Ты боялась говорить о малыше? Почему раньше молчала?

– Вдруг ты отправишь меня на аборт, не примешь, бросишь или…

– Посмотри на меня.

Девушка вновь попыталась отвернуться от него, чтобы смахнуть маленькую слезинку с левого глаза, но Уильям сам притянул девушку к себе, вытер большим пальцем соленую капельку и коснулся своими губами чуть прохладных женских губ. Родных. Любимых. Пока он целовал полные женские губы, в голове мужчина прокручивал план действий. Он впервые в жизни решился пойти наперекор приказу.

Это его ребёнок…

Что будет с ним? Плевать. Нужно уберечь Элис и Вики с дочерью, нужно спрятать их там, где никто не найдёт. Где Петровский не откопает никого, кто дорог ему больше жизни. Это большой риск, но деваться некуда.

– Не хочешь немного полежать? Я пока что построю маршрут.

– Хорошо. Я позагораю на нижней палубе. Люблю тебя.

Он не ответил на слова девушки. Элис быстро поцеловала мужчину и убегает наверх. Пока она беззаботно нежилась на солнце, Уильям взял единственный телефон, который ловил в море и отправлял сигнал «СОС». Он просигналил двум номерам: Вики, которая должна была немедленно покинуть тот домик в пригороде Лондона, и Картеру Крону, который должен был помочь завести следы в случае внештатной ситуации.

Ответный сигнал пришел на телефон. Его услышали. Теперь нужно вернуться на материк и сделать это так, чтобы Элис ни о чем не догадалась. Он взглянул на карту. Ближайший материк находился недалеко от них, там же и аэропорт. Нужно попросить Картера пригнать туда самолет, чтобы они улетели бесследно.

Что будет дальше? У мужчины впервые дрожали руки. Сегодня многое происходило впервые. Он вспомнил, как Вики ему сказала о беременности. Та новость тоже не принесла ему счастья, но у них была другая ситуация. Вики работала на его компанию, их связь не казалась настолько безрассудной. Вики могла позволить себе родить и воспитывать ребёнка, в то время как для Элис это непозволительная роскошь.

Ее должны считать безвестие пропавшей, мертвой. О ней никто н должен услышать. Кроме Картера Крона ему некому довериться. Вики быстро сдаст его Петровскому, если узнает причину ЧП, Джеймс тоже быстро настучит. У Уильяма есть только он и только его голова.

К полудню Уильям пришвартовал яхту к ближайшему порту и позвонил Картеру. Тот ответил без промедлений. После короткого объяснения ситуации, мужчина продолжил:

– Сделай так, чтобы мы безопасно и анонимно вернулись в Лондон, – процедил Уильям жестко и тихо, чтобы Элис не услышала из разговор.

– Самолёт готов и ждет на взлетно-посадочной полосе. Через час вы долетите в Хитроу, рядом с самолетом будет ждать броневой внедорожник. Отвозишь Ласки на окраину в квартиру, я всех предупредил, и…

– Что значит отвозишь?

– То и значит, Уильям, – жестко произнёс по ту сторону Картер Крон. – Ей нужно залечь на дно, а тебе сделать вид, что ты выполнил задание. Вас не должны видеть вместе.

– Не нужно повторять как дураку!

– Тогда к чему эти вопросы? Она в курсе, что ее хотят убить?

– Элис ничего не должна знать, – отчеканил Уильям.

– Значит, ты знаешь, что делать. В бардачке будут лежать два конверта. Оба отдашь ей. Остальным займусь я.

– Что в них?

– Потом расскажу.

После разговора Уильям кинул трубку и принялся выполнять план. Первым делом, нужно подготовить Элис так, чтобы она ничего не заподозрила, вторым – увезти ее от опасности, третьим – расстаться. Это самое сложное задание из всех, которое мужчине предстояло выполнить. Самое нетерпимое и гадкое. Морально. Он добровольно отвязывал от себя женщину, которую любил. По-настоящему любил. Отрицать бесполезно – его поступок говорил сам за себя.

За Вики и дочь он не переживал так сильно, как сейчас за Элис. Возможно, потому что понимал, что его семья находится в безопасности, их не попытаются убить, если не найдут, а Элис…

– Готова к путешествию?

– Мы покидаем яхту? – Элис приподняла выразительную бровь в вопросе, когда Уильям поднялся к ней на верхнюю палубу. Девушка загорала в купальнике. Ее гладкая кожа стала бронзовой, ее прекрасная фигурка привлекала внимание. Нет, Уильям, не сейчас.

– Через несколько дней вернёмся, – провокационно улыбнулся мужчина и подал руку своей женщине. Именно своей. Они никогда не станет чужой, даже через десятилетия.

– Куда мы едем – тоже сюрприз?

– Да, сюрприз.

«Тебе лучше не знать, что за сюрприз я подготовил», – произнёс проседях мужчина, но сдержал себя в руках.

Они быстро собрались и покинули порт. Через полчаса счастливая пара села в заправленный самолёт. На счастье мужчины, Элис не задавала вопросов, терпеливо ждала, хотя Уильям замечал, как трясутся ее коленки в нетерпимости, а глаза пытаются зацепиться хоть за какую-то подсказку.

Прости меня…

Он бы хотел произнести эти слова вслух, когда они достигнут места назначения. Но не скажет. Не сейчас. Ее не должны найти, ее нужно оторвать с корнем, чтобы сама не пыталась искать, и он не позволял себе.

Как и говорил Картер, возле самолета стоял бронированный внедорожник. Уильям с Элис переоделись в теплые вещи, вышли из самолета и поехали к месту назначения. Картер отправил сообщением адрес, где нужно оставить Элис. Окраина города, криминальный район. Нашел, где спрятать. Элис молчала, но ее взгляд становился не таким предвкушенным. Вместо этого в серых глазах появилось напряжение и страх.

Так нужно. Так нужно.

Мужчина произносит эти слова про себя, старался в них поверить. Вышло не сразу, но эффект быстро достигнут. Если бы времени оказалось больше, он вилял бы по кварталам, чтобы доставить Элис как можно позже. Это убьёт ее, учитывая ее положение, Элис будет расстроена. Но она справится. Выдержит.

– Куда мы приехали? – неуверенно огляделась Элис, когда они остановились возле небольшого многоквартирного дома.

Уильям молчал недолго. В последний раз разглядывал красивые, аккуратные черты лица девушки, остановился на обеспокоенных глазах, на полных губах, которые не так давно ласкал своими. Ему был необходим прощальный миг, прежде чем произнести роковые слова:

– Прости, но нам нужно расстаться.

– Как это? Это из-за ребёнка?

Что ему ответить? Никогда ложь не давалась ему настолько тяжело. Но она необходима для ее же блага. Элис будет в безопасности. Она и малыш.

– Открой бардачок, – строгим голосом сказал Уильям. Элис чуть дрожащими пальцами открыла бардачок и достала оттуда два конверта. Как и говорил Картер. – Там все необходимое. Твои вещи я перевёз в квартиру семь этого дома, – показал он пальцем на потрепанное старинное здание. – Тебе хватит на первое…

– Уильям, ответь мне! – перебила Элис более жестко. Он заметил, как на глазах понемногу выступали слёзы, а пальцы нервно сжимали конверты, готовые проделать там дырки. – Ты бросаешь меня из-за ребёнка?

– Да, черт возьми! Да! – выкрикнул он нервно. – Мне не нужна женщина с прицепом!

– Но я… я люблю тебя…

– А я тебя нет. Выходи.

Уильям не подозревал, что сердце так больно сожмётся при виде расстроенной Элис. Ему хотелось обнять ее, рассказать всю ситуацию, но в таком случае Элис никогда не оставила бы его одного с этой проблемой. Лучше так, чем она будет плавать мертвой на глубине Средиземнего моря.

Она ничего не сказала, молча покинула внедорожник вместе с двумя конвертами. Вошла в подъезд, не оглядываясь назад. А он смотрел на неё до последнего. Ждал, когда она сделает шаг вперёд, первый шаг без него, закроет за собой дверь. Мужчина еще долго глядел на подъезд, порывался подняться следом – она наверняка этого ждала. Но сдержался.

Так будет лучше…

Меня больше нет…

Эта не просто крутящаяся в голове мысль, не красивая цитата из моего любовного романа. Это реальность. Меня не существует. Как человека. Как личность. Как англичанку, проживающую на территории Соединенного Королевства.

Когда-то я хотела стать моделью, завоевать этот мир своим талантом и красотой, но все пошло к чертям, когда на меня напали, а вместо меня на съемки отправили конкурентку. Я думала, что умру в той палате, пока восстанавливалась, однако Аврора не дала мне покончить с жизнью, научила выходить из ситуации с высоко поднятой головой, показала хороший способ заработка, чтобы спасти отца.

Я снова провалилась в бездну после взрыва гостиницы. В тот роковой вечер погибла Аврора – моя лучшая подруга, Виктор, который оплачивал лечение отца в обмен на «мое присутствие рядом». А еще я познакомилась с Уильямом…

Тот вечер стал обратной точкой отсчета от следующей катастрофы. Думаю, вы сами знаете, как сложилась моя судьба, повторяться не стоит. И в ней охотно поучаствовал Уильям.

Теперь я снова лечу в пропасть. Она встречает меня с распростертыми объятьями и поглощает в себя. Внутрь. Чтобы перед глазами плыла только пустота. Тьма. Ничего более. Мне это нужно. Лучше так, чем все время глядеть в окно и искать статный силуэт в приталенном черном пальто.

Больно. Чертовски больно в груди. В ней не просто проделали дыру, которая не может затянуться. Она гноится, рвет. Ее невозможно стянуть органическими нитями, невозможно обработать антисептиком. Она продолжить вырабатывать токсичные вещества, пока организм окончательно не сгниет.

– Эй, кофе будешь? – вытаскивает меня из воспоминаний.

– Нет, – бурчу в ответ полной женщине. Она пожимает плечами и уходит на кухню.

Знакомьтесь, это моя соседка по квартире – Мелисса. С ней я делю сорок квадратных метров. Именно сюда меня привез Уильям пару дней назад. На окраину города, в обшарпанную квартиру, да к тому же с соседкой с голосом, как у оперного баритона. Мужского баритона. Мы не мешаем друг другу, живем, как обычные соседки. Она не лезет в душу, а я не напиваюсь в стельку и не заблевываю квартиру.

Я уже говорила о пропасти. Вот она – моя пропасть. Кухня-гостиная, две маленькие комнатки и одна смежная ванная. Напоминает квартирку, в которой я жила с Авророй до знакомства с Уильямом. Из нее мужчина забрал меня и предложил сделку, а теперь вернул обратно, откуда взял.

Как символично, не правда ли?

Пора выбраться наружу, поесть или сделать хоть что-то, а не молча смотреть на падающие снежинки. Они крупные, красивые. Мне нравится наблюдать за их полетом. Со временем они превратятся в воду или сломаются под детским топотом. Надо сфотографировать.

Я давно не включала телефон. Он теперь новый. Опять. Старый куда-то пропал, а этот смартфон я нашла в одном из конвертов. Не айфон последней модели, но тоже сойдет. И камера у него хорошая. Нужно только сим-карту вставить и…

У вас новое сообщение.

Сердце замирает при виде оповещения, над иконкой с конвертом горит одно непрочитанное письмо. Вдруг это Уильям? Может, он жалеет о своем поступке и сейчас хочет встретиться? Моя наивность не знает границ. Когда я стала такой? Это не он, а…

Ло: «Привет. Где ты? Ты не отвечаешь на звонки, на сообщения тоже. Пожалуйста, напиши мне. Долорес Браун».

Только не сейчас…

Я так не хочу вмешательства из внешнего мира, особенно от нее. Это не единственное сообщение, которое мне написала Браун. Только зачем? Мы увиделись однажды в ресторане, вспомнили школьные годы, я помогла ей с анкетой в эскорт-сайте, подготовила к первому свиданию. Дальше что? Что ей еще от меня нужно? Поныть, какая грязная у нас работенка или как? Это не ко мне.

Ло: «С тобой точно все хорошо?».

Нет, со мной все плохо. Если бы ты знала, в какое дерьмо я вляпалась и о чем я думаю сейчас, то вряд ли бы вообще написала мне. Твой братик в больничке с онкологией – хрень, по сравнению с тем, где оказалась я. Хорошо, что об отце заботятся, пока я нахожусь в прострации. Но это временно, пока не закончатся деньги. Или пока смерть не заберет его. Я так боюсь остаться одна.

Хотя…

В какой-то степени я и так одна. Наедине с собой и своими проблемами. Как два года назад.

Телефон снова раздает сигнал входящего сообщения:

Ло: «Элис, я беспокоюсь. Пожалуйста, позвони».

Или не одна? Может, судьба неспроста послала на мой путь? Она столько сообщений оставила. Зачем? Неужели действительно беспокоится? Мы виделись один раз за несколько лет, в школе плохо общались. Или хочет отомстить за детские обиды? Мы вроде разобрались с этим еще в лимузине. Странно… но…

Я: «Привет. Ты чего звонила?»

Сообщение отправлено, назад дороги нет. Возможно, судьба решила сыграть со мной злую шутку, но мне уже плевать. Обратного пути нет. Мне терять нечего. Я осталась одна в грязной развалюхе на окраине города с ребенком под сердцем. С моим малышом. Я была так счастлива, когда увидела две полоски, а сейчас задумываюсь о том, в какую клинику пойти и сделать аборт.

Другого выхода у меня нет, я не смогу содержать ребенка, учитывая, что его папаше плевать на нас. А еще…

Вздрагиваю от громкого сигнала входящего звонка. Боже! Кого принесло так скоро? Понятно кого. Долорес Браун тут же набрала мой номер, когда я ответила на ее сообщение. Кайф. Только я не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Ни с ней, ни с кем-либо другим. Даже с Мел мы перекидываемся кивками головы, не более того.

Сбрасываю трубку и печатаю сообщение. Пока что мне так удобнее общаться в внешним миром.

Я: «Не могу говорить. Давай встретимся через час у меня».

Адрес пишу следом и жду. Хотя чего мне ждать? Если она поехала со мной в центр города, это не значит, что эта ненормальная Браун попрется на окраину города, тем более в такой район. Кому я нужна? Ей? Не смешите меня! Мы живем в реальном мире, а не в облаках с розовыми единорогами.

Я вообще никому не нужна… И ему тоже…

Протягиваю руку к столику и достаю сигарету. Поджигаю. Терпкий никотиновый дым пропитывает легкие, немного успокаивает. Раньше я редко увлекалась курением. Это время прошло. Я другая. Я изменилась. Меня ломали, бросало из одного мира в другой, из иллюзии в реальность, с которой я не в состоянии смириться. Одно решение я приняла для себя, даже позволяю закурить сигарету. Плевать. От ребенка все равно придется избавиться, как бы мне не было больно… Уил оставил деньги на первое время, но этого не хватит надолго.

Звонок в домофон заставляет напрячься. Снова в голове проскальзывает мысль, что приехать мог Уильям, но это не так. Мел подходит к трубке и пускает посетителя.

– Это к тебе.

Это не Уильям. Не Уильям. Он больше не придет, даже если будет очень нужен мне. У него своя жизнь, а у меня своя. Мы в одно мгновение стали чужими друг другу.

Я оказалась права. В дверях стоял не статный мужчина, а миниатюрная девушка, закутанная в дешевый пуховик с дыркой в кармане. Мне ли судить? Сама укуталась в дешевое колючее деяло, которое нашла в дальнем углу шкафа, и с сигаретой в руке. Она тлеет, пепел летит на пол, но мне плевать, потом подмету.

– Привет, – начинает Ло, когда оглядывает меня ошалелым взглядом голубых глаз, – я…

– Проходи.

Веду ее сразу на кухню. А куда еще? Здесь нет ни бара, ни большой гостиной, ни прекрасного вида на ночной город, которым можно было бы насладиться. Интересно, что он сделал с квартирой? Сам там живет или оставил пустовать? Мел глядит на нас, как на умалишенных. Ну свали отсюда по-хорошему. Я не могу увести Ло в комнату – там атмосфера еще хуже. Но женщина слышит мой безмолвный зов и уходит в свою комнату. Спасибо.

Теперь нужно решить еще одну проблему по имени Долорес Браун. Она неуверенно оглядывает мое новое жилище. Нравится? Довольна? Теперь я тоже в дерьме. Наверное, ты об этом мечтала, когда я называла тебя вонючкой в средней школе.

– Ты что-то хотела? Присаживайся, не стесняйся.

Я показываю ей на высокий стул, сама присаживаюсь. И чего она топчется на месте? Почему молчит? Не стоило ей писать.

– Ну так? – напоминаю о себе, когда Ло залипает на одной точке.

– Просто… Ты не отвечала на сообщения, на звонки. Я волновалась и…

– Давай без вранья, о’кей? – внезапно взрываюсь я. Точнее не внезапно, а осознанно. Слова звучат слишком лживо, наигранно, и заиканье не придает им реалистичности. Вряд ли бывшая одноклассница беспокоилась о моем здоровье. – Ты искала банк, который выдаст безвозвратный кредит? Тряпочку для нытья после первого клиента? Он изнасиловал, деньги не заплатил, настучал копам? Что из этого? – чеканю жестко, яростно впиваясь в девчонку взглядом.

– Ничего… – мотает головой, распахнув святые глаза.

– Тогда что ты от меня хочешь? Я дала тебе работу, дала возможность спасти жизнь твоему недотепе, остальное не мои проблемы, поняла?

– Я просто хотела узнать, как ты себя…

– Никак, ясно?

Черт! Как же мне это надоело! Как надоела эта фальшь, эта мнимая забота и заикание! Тебе плевать на меня, тебе нужна просто тряпка, чтобы впитать горестные слезы! Но мне они не нужны, ясно? Ты сама должна справляться со своими проблемами, а я со своими…

Черт!

На глазах выступают слезы. Черт! Черт! Черт! Я никогда не плачу перед малознакомыми людьми! Никто не должен видеть мою слабость. Даже Мел никогда не видела меня расстроенной, я не позволяла себе. На крайний случай закрывалась в комнате или в ванной и плакала вдоволь. Но не при этой Браун, которая сама нуждается в помощи. Я ей не окажу. Не хочу.

– Вы расстались?

Как она поняла? Как, черт возьми, прочитала мои мысли? Почему запомнила, что у меня кто-то есть? Ах да, двухярусная квартира, лимузин, я в меховой жилетке. Это произвело хорошее впечатление на тебя, да, Браун? Так вот, смотри, где я оказалась. И ты там окажешься, если влипнешь в подобную ситуацию.

– Мы не просто расстались, – всхлипываю, смахивая покатившуюся слезу. Чего таиться, все равно показала себя слабачкой.

Такой я позволяла себя видеть только трем людям: папе, Авроре, и ему. Уильяму. Сердце сжимается при его упоминании, перед глазами появляется его статный образ. Его глаза смотрят на меня осуждающе, его полные губы сжимаются, а его пальцы аккуратно гладят меня по щеке и вытирают покатившиеся влажные горошинки.

Если бы эта картина стала реальностью…

– Он меня кинул. Выбросил, как сломанную игрушку, – шмыгаю носом и дрожащим кулаком смахиваю капли слез.

– Почему?

– Я беременна, – выдаю я, наблюдая за мгновенно распахнувшимися глазами Ло. – После нашей встречи с тобой я уехала в круиз с Уильямом. Эти дни должны были стать лучшими в нашей жизни. Я любила его, понимаешь? До боли в сердце любила. – пытаюсь вдохнуть воздух полной грудью, но получаются судорожные рывки из-за слез. – Хотела обрадовать новостью, думала, заживем счастливо…

– А он?

– Я рассказала о своем положении на третий день нашего круиза. Он вроде был счастлив, улыбался, строил планы. Даже обещал жену бросить ради меня. Но, когда мы вернулись, Уильям привез меня в этот гадюшник и дал деньги.

– Как же твоя квартира? – спрашиваю слегка заторможено.

– Не знаю. Там наверняка живет другая подстилка. Он выкинул меня и просил забыть наши отношения, понимаешь?

Слезы снова не дают мне вымолвить и слово. Они текут по щекам, скатываются, падают на пол. Капают сквозь ладони, которыми я закрываю лицо от бывшей одноклассницы. Я и так пала ниже некуда, не сдержалась, расклеилась. Не хочу видеть жалость в ее глаза, ощущать надменность и насмешку. Карма, да?

Но вместо этого я ощущаю теплые руки на своих плечах, а к лицу приникает что-то мягкое и теплое. Ее плечо. Ло пахнет ванилью, спокойствием и умиротворением. Не знаю, почему именно Долорес Браун, которую я когда-то обижала в средней школе, сейчас крепко прижимает меня к себе и гладит по голове, как маленькую девочку.

Слезы не сразу высыхают на глазах. Проходит время, прежде чем я успокаиваюсь и отхожу от Ло.

– И ты… ну… убила его? – нерешительно спрашивает он..

– Нет, – шепчу я, вытирая слезы с щек. – Я не могу его убить. Столько раз пыталась сходить в клинику, столько раз записывалась на аборт, но все время отменяла запись. Не могу я.

– Что будешь делать?

– Не знаю. Должно в один прекрасный день получиться. Я избавлюсь от него.

– Послушай, – внезапно она поворачивает мое лицо к себе и вкрадчиво твердит: – Если ты родишь ребенка, ничего страшного не произойдет. Это же твоя плоть и кровь. Если после аборта пойдут осложнения, то никогда не сможешь завести семью. Деньги на содержание ребенка реально заработать…

– Ты серьезно? Где ты заработаешь больше бабок, чем в эскорте?

– Можешь подать на алименты. Все же Уильям отец ребенка.

Представляю, как я в суде буду вымаливать у этого негодяя крохи на содержание нашего малыша. Сами подумайте, бывшая эскортница и киллер судятся за алименты. Класс. Ло не знает все, что нас связывает с Уильямом и объяснять подобные мелочи не стоит. Но ее взгляд буквально кричит об уверенности и правоте. Она не отстанет, будет стоять на своем. Наверное.

– Тогда меня посадят на нары за проституцию. Он все выставит против меня, понимаешь? Я не нужна ему. Ни я, ни ребенок. В эскорт я больше не вернусь, да меня никто и не возьмет с пузом. Никому я не нужна…

– Давай вместе что-нибудь придумаем. Я попробую тебе помочь, ладно?

– Правда?

– Правда-правда.

Сама не верю, что Ло предлагает поддержку. Ее глаза светятся уверенностью и жизненными искрами. Никто не глядел на меня с такой тягой к жизни. Никто. А эта девчонка в состоянии вытянуть меня со дна и дать шанс на счастливую жизнь. Только…

– Почему ты помогаешь мне?

– Однажды ты спасла жизнь моему брату, а я спасу жизнь твоему ребенку.

Так просто? Наверное, в этом есть какой-то смысл. Если Ло не ревет в подушку от своей несчастной судьбы, как в прошлую встречу, значит, с ее братом все хорошо. Ей удалось оплатить операцию. В груди моментально растекается тепло от того факта, что я смогла помочь кому-то, хоть и специфическим способом. Но я не рассчитывала, что мне понадобится ее помощь.

Мы сидим с Ло на кухне около часа. Она рассказывает о работе официанткой в том ресторане, где мы встретились, вспоминала школьные года, университет. А я так никуда и не поступила, потому что карьера модели поглотила меня, а последующие проблемы не дали возможности на обучение.

Через полтора часа Ло покинула мои апартаменты. В груди все еще плескалось тепло, а на губах играла улыбка. Возможно, мне будет сложно одной вынашивать ребенка, я навсегда лишена мужского плеча, но Ло дала надежду на то, что я справлюсь.

И сейчас я уверена в этом.

Через несколько минут после ухода подруги (наверное, ее можно так назвать), в дверь снова звонят. Почему не в домофон? Может, кто-то из соседей пришел к Мел? Но женщина не выходит из своей комнаты, мне приходится подойти к двери, заглянуть в глазок и обомлеть.

Не сразу понимаю, почему я открыла дверь, почему не притворилась, что меня нет дома. Знакомый оценивающий взгляд скользит по мне вдоль и поперек, губы плотно поджимаются, а руки скрещены на груди.

– Ты?

– Привет, дочка.

– Какого хрена ты здесь забыла? – тут же выкрикиваю на весь подъезд. Плевать, если меня услышат, я не хочу ее видеть здесь и сейчас.

– Приехала узнать, как поживает мой единственный ребенок, – спокойно произносит… мама.

Да, вы не поверите, ко мне заявилась мама, с которой мы не виделись больше четырех лет. Как она узнала о моем местонахождении? Плевать. Главное – выдворить ее как можно скорее, пока злость полностью не охватила меня. Как она вообще посмела прийти ко мне?

– Узнала? А теперь проваливай! – пытаюсь закрыть дверь, но мама ставит в щель зонтик. Интересно, почему он не сломался? Я очень сильно хлопнула дверью.

– Мы поговорим, хочешь ты этого или нет.

– Хм… – наигранно задумываюсь я. – Ты спала с человеком, который подстроил мое изнасилование, а папу упек в клинику на два года. Как ты думаешь, я хочу с тобой говорить?

– Тебе это навязали, – жестко чеканит она. Даже не так – уверенно, будто знает иную сторону этой ситуации.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что ты осталась одна и беременная.

Застываю на месте. Откуда она все это знает? Откуда, черт возьми?

– Проходи.

Мама без церемоний проходит в узкую прихожую, уже, чем в нашем домике в пригороде, где мы жили дружной английской семьей. Она оставляет зонтик в специальной подставке, идет в кухню-гостиную. Чувствую недовольство в таких знакомых, но в то же время чужих глазах, но мама тактично опускает глаза и садится на диван. Я присаживаюсь поодаль – не готова находиться рядом с ней.

– Может, обнимемся?

– Рассказывай, что мне навязали?

Чувствую, что я не узнаю ничего нового из ее слов, но почему-то в глубине души чувствую, что ее надо выслушать. Может, во мне просыпается материнский инстинкт? Не рано ли? Срок наверняка маленький, я еще не успела сходить к гинекологу.

Тишина нависает над нами грозовым облаком. Я внимательно смотрю на женщину, которая меня родила. Такая же утонченная, с прямой осанкой и пучком на голове. Под глазами немного прибавилось морщин, а носогубная складка стала глубже.

– Ну? – не в силах выдерживать эту тишину, нарушаю ее.

– Не знаю, с чего начать.

– Давай помогу. Ты вышвырнула меня из дома, развелась с отцом, притащила в дом любовника-бандита, а затем пожаловалась на свою несчастную семью. В отместку твой любовничек сделал так, чтобы мы с отцом пострадали. Вроде все сказала.

– Нет, не все, – жестко останавливает ладонью мама. – Я не знала, что задумал Грегори. Я вообще ничего не знала о его жизни.

– Правда? Почему я не верю?

– Потому что ты не даешь мне сказать.

Серьезно? До этого она молчала в тряпочку и смотрела на меня, как на прокаженную, будто перед ней сидит не родная дочь, а какая-то бомжиха. Возможно, я на нее похожа в этом сером одеяле и с слегка опухшими от слез веками, но в целом выгляжу достаточно сносно.

– Спасибо, – продолжает она. – Я не знала о его деятельности. Для меня Грегори Макнил был отдушиной, которой я заполнила пустоту после вашего ухода. Знаешь, как тяжело было пережить твой уход из дома и предательство твоего отца? Я осталась абсолютно одна.

– Вообще-то, ты меня вышвырнула.

– Я думала, ты вернешься к учебе и не станешь летать в облаках! У тебя была вся жизнь впереди! Где ты теперь находишься? – выкрикивает мама.

– Если бы твой Грег не вмешался, я была бы сейчас перспективной моделью!

Черт! Зачем я пустила ее? Старые воспоминанию не дают мне покоя. Давно зажившие раны постепенно открываются, кровоточат, когда я этого совсем не желаю. Прошлое осталось в прошлом. Там осталась улыбчивая Аврора, вечно серьезный Виктор, моя модельная карьера. И он…

Все в прошлом, но мама вновь напомнила, что от прошлого никогда не избавишься. Оно будет сидеть в твоей памяти, в сердце, в груди. Долго-долго. Будет напоминать о себе в моменты отчаяния, в моменты обреченности. Оно раздавит тебя, если ты не дашь отпор.

– Зачем ты приехала? Как ты узнала, где я? – выдохнув, спрашиваю маму, глядя в такие же стальные глаза, как у меня.

– Я пришла помириться.

– Отлично, примирения не будет. До свидания!

– Элис, я больна.

Мамин взгляд меняется. Он темнеет, приобретает грустные проблески. Порой я вижу этот взгляд в отражении, когда мне хочется застрелиться и больше никогда не появляться в этой жизни.

– Он оставил меня ни с чем, когда я узнала обо всем. Он выгнал меня из дома, мне пришлось переехать в другой город и снять домик, – произносит мама с привкусом горечи в голосе. – Я натворила много ошибок в этой жизни. Мне жаль, что я разрушила ваши жизни, но я прошу тебя об одном – не оставляй меня сейчас, переезжай ко мне. Мы нужны друг другу как никогда прежде, ты сама это знаешь.

– Я и сама справлюсь.

– Не справишься, – мотает она головой, но не категорично, как раньше, а легонько, как женщина, повидавшая многое на своих глазах. – Ты подавлена и разбита, малыш не должен страдать. А я бы познакомилась с внуком.

В маминых словах есть смысл. Но есть ли желание? Не знаю. Я не в состоянии простить ее, не представляю, как мы будем уживаться на одной территории. Мы и раньше конфликтовали, а сейчас…

Однако мы изменились. Мама перестала быть категоричной, а я больше не истерила. Наверное. Чем именно мама больна – не знаю. Боюсь спрашивать. И так вижу отца только в кровати, а терять маму, когда мы увиделись спустя четыре года. Неизвестно, сколько им осталось, сколько осталось мне.

Наверное, я дура, раз киваю головой, подхожу к маме и обнимаю ее. Я дура, потому что встаю на ее место и осознаю, что свою карму она получила, когда осталась у разбитого корыта, то есть абсолютно одна и с чувством вины в груди.

Понимаю, потому что сама нахожусь почти в таком же положении…

Я больше не спрашивала, откуда она узнала о беременности и как меня нашла – в первый раз она не ответила на этот вопрос. Мы просто сидели и разговаривали за чашкой чая, как старые подруги, которые так давно не виделись. Странный день, правда? Сегодня я нашла поддержку в лице одноклассницы и опору в лице матери. Помощь из прошлого. Да, это звучит вдвойне странно, но что поделать?

Через два часа я иду в свою комнату, забираю немногочисленные пожитки и покидаю квартиру вместе с мамой. Через несколько часов мы приезжаем в маленький городок, где вокруг тихо, пусто, а снежные сугробы радуют глаз. Это место похоже на рай, но с низкой температурой. Но это неважно. Если моя новая жизнь начнется здесь, я буду только счастлива.

Мой малыш будет расти здесь, кидаться снежками, играть на детской площадке через пару домов отсюда. Он будет расти на моих глазах, а я никогда не буду вспоминать его отца-предателя.

Никогда…

– Я подъезжаю к дому, буду через пятнадцать минут. Позвони, как услышишь сообщение, – проронил Уильям по громкой связи в машине и отключился.

Звонил третий раз подряд, но все время натыкался на автоответчик. Наверное, Вики была занята приготовлением дня рождения. Пекла торт, надувала шарики вместе с Эмили. Но Уильям волновался. Вики всегда вовремя брала трубку или отправляла сообщение, чтобы он не переживал. Дурное предчувствие преследовало его весь путь, но он отгонял его прочь.

После расставания с Элис, мужчина был сам не свой. Срывался на всех подряд, часто курил, не появлялся в офисе, пока Петровский лично не вызывал его. Он, наверное, думал, что Уильям так переживал смерть своей любовницы. Пусть так. Главное, чтобы у наставника не возникло подозрений на его счет.

Уильям позаботился, чтобы Элис исчезла из Лондона и оказалась в самом неприглядном месте. Там, где ее смог бы найти только Уильям. Он попросил Картера разыскать ее мать и вручил место проживание дочери буквально на блюдечке. Мужчина слышал, что женщина разыскивала дочь, собрал полную информацию на нее. Рак печени третьей степени. Ей осталось недолго, возможно, поэтому хотела найти Элис.

Однако Уильяма это не волновало. Ему необходимо было избавиться от Элис и сделать так, чтобы никто о ней не узнал. Нужно было еще сменить имя, но Картер заявил, что с этим проблем не возникнет. Официально она мертва еще с осени прошлого года, когда на них напали. Уильям хотел в это верить и надеялся, что мужчина не подведет.

Да, ему больно было оставлять любимую женщину, было тяжело произносить роковые слова. Но он произнёс. Сердце больно сжималось, когда он вспоминал шокированное лицо любимой и наполненные слезами серебристые глаза. Ради ее безопасности и ради малыша. Картер сообщил, что она недавно переехала к матери в маленький пригород недалеко от Манчестера. Не так далеко, как хотелось бы, но лучше пусть сидит там.

С Вики обстояли дела проще. Она просто выполнила действия, которые они запланировали с рождения Эмили. Она просто взяла вещи, забрала дочь и уехала в маленькую резиденцию на севере-востоке Шотландии. Да, ехать туда далеко, зато безопасно. По прибытию она позвонила и сказала, что все хорошо. Эмили была немного в шоке и спрашивала, где папа. Пока Уильям не поговорил с малышкой по видео-связи, она не желала успокаиваться, плакала в подушку, звала своего сильного героя.

Уильям порой ходил от стены к стене в своём пентхаусе от безысходности и тоски. В том самом, где они Эмили с Элис. Мазохизм в чистом виде. Он рассчитывал выполнить новое поручение Петровского, сдать материалы дела и уехать к своей семье на день рождения.

Сегодня Эмили исполняется восемь. Мужчина выбрал подарок давно, когда он не подозревал, что его семье придется переехать, а Элис – навсегда исчезнуть с радаров. Ради безопасности… Сколько раз он повторил эти слова?

Уил снова и снова набирал знакомый номер и сталкивался с автоответчиком. Попытался набрать Крону, вдруг ему известно что-то о Вики. Но мужчина тоже молчал. Возможно, сейчас участвовал в следствии и сдавал своих «соратников», с которыми работал он и брат. Или занимался другими вещами? Однако Уильяму не было до этого никакого дела.

Машина Вики стояла на месте, как и всегда. Ничего необычного он не заметил и немного успокоился. Но это чувство вскоре покинуло нутро, когда мужчина подошёл к двери и обнаружил, что она открыта. Вики никогда не открывала никому, кроме Уильяма, запиралась на несколько замков.

Здесь кто-то был…

Пистолет тут же оказался в крепких руках. Мужчина тихо, крадучись, прошёл в дом, цепляясь за каждую деталь, которая могла бы выдать неладное. Однако все оказалось на месте. Ни разбитых чашек, ни порванной мебели, ни разбросанных вещей в гостиной. На кухне тоже тишина. На столе стоял шоколадный торт, рядом разбросаны свечи, в кофеварке томился остывший кофе.

– Вики! – выкрикнул мужчина, но в ответ ему прозвучала давящая тишина.

Он не на шутку напрягся. Молчание убивало его. Также тихо мужчина обошёл весь первый этаж, чтобы не встретить внезапных неприятностей в лице врага. Пусто. На втором этаже тоже. Он посмотрел в двух комнатах, в ванной и кладовке, даже на чердак залез. Посмотрел где угодно, но не в комнате Вики, которая осталась приоткрытой.

Оттуда ощущался терпкий запах железа, на полу возле кровати стекали маленькие капельки крови, а на самой кровати…

Сердце мужчины пропустило удар. Оно замерло при виде картину из ночного кошмара. Его главные женщины, его Вики и маленькая Эмили, которая родилась восемь лет назад, лежали замертво на двухспальной кровати. Руки Вики неестественно выгнуты. Одна свисала с кровати, а другая притянута к малышке. Эмили лежала на животе в луже крови. В ее крохотное тельце всажено две пули. В голову и в грудь. Он не видел лица малышки, но был уверен, что ее большие и наивные глаза закрыты.

Они мертвы. Не успел. Не уберёг.

Не в силах больше смотреть на эту картину, мужчина тихо вышел из комнаты, спустился вниз и покинул дом. Сделал все, чтобы его приход не был обнаружен. Снег заметёт следы пребывания, его шаги утонут под снежинками, которые, казалось резали лицо. Уильям сел в машину и быстро рванул от дома, где оставил всего себя. Где только что душевно умер. Скорость набрана на максимум, воздуха в легких оказалось мало, а перед глазами стояла картина самых важных женщин в его жизни. Он практически не видел дорогу, не знал, куда ехал, не ощутил, как пальцы впились в руль до такой степени, что он готов был сломаться.

Когда Уильям отъехал подальше, он резко остановился, заглушил мотор. Его дочь мертва. Его девочка, которую он оберегал, баловал, лелеял – мертва.

– А-А-А-А-А-А!

Резкие удары обрушились на руль, на магнитолу, на приборную панель. Уильям хотел почувствовать хотя бы немного физической боли, но ощущал лишь сжирающую пустоту в груди. Их больше нет…

Он так старался уберечь своих родных, считал, что все продумал, что их никто не тронет. Как же он ошибся! Впервые в жизни просчитался, пытался погнаться за двумя зайцами: спасти Вики и Эмили, уберечь Элис и будущего ребёнка. Где они в итоге оказались? Они пострадали из-за него, их убили из-за него.

Ей всего восемь лет. Подарок так и лежал на заднем сидении. Кукла, которую она так хотела, вместе с платьями и личной спальней. Эмили прожужжала все уши, смотрела горящими глазами на своего папу и просила на день рождения именно этот подарок. Он и купил, только поздно. Его малышка больше никогда не сможет притронуться к игрушке, никогда не сделает вдох, никогда не улыбнется. Ровно восемь лет…

От ярости и от катящихся слез по щекам его отвлёк телефонный звонок. Крон. Он-то и нужен.

– Скотт, ты чего звонил? – прокряхтел на том конце провода мужчина.

– Вики и Эмили мертвы.

Эти слова дались Уильяму нелегко, а точнее, никак. Он словно вынес приговор, когда сообщал Крону новости. В груди все еще болела глубокая рана. Он оставил их там. Одних. Но иначе не мог. Не по правилам. Его могли поймать на месте и повесить убийство своей семьи на него.

– Я понимаю тебя, – прозвучало в динамике спустя минуту молчания. – Мне жаль.

– Ни хрена ты не понимаешь, – рявкнул Уильям.

В трубке на какое-то время повисла тишина, но мужчина по ту сторону провода быстро оборвал ее.

– Когда погибла Аврора, я тоже не находил себе места. Я любил ее. Так что да, понимаю. И ещё…

– С Элис все в порядке? – перебил Картер.

– Да. О ней никто не догадывается. А теперь…

– Нет, ты теперь скажи, какого хрена наша информация просочилась другим людям?

– Только не говори, что ты обвиняешь меня, – усмехнулся мужчина.

– Я только что потерял семью! Мне не до шуток, Крон! Если ты слил инфу моим людям или привёл своих недодружков к моей семье, то…

– Я. Этого. Не. Делал. Нам нужно встретиться.

– Где?

– Я скину адрес, там безопасно.

На этом разговор прекратился. Эмоции клокотали внутри Уильяма. Ему хотелось избить всех вокруг, найти виновных, отомстить. Заставить их испытать ту же боль, что он ощутил в доме, когда увидел своих девочек мертвыми.

Он не успел подарить ей подарок…

Почему Картер сбросил адрес того ресторана, которым владел Себастьян Гранд? Зачем им ехать туда? Он первый, кому выгодно убивать его ребенка и Вики. Но в то же время этот человек мог знать все, что связано с предательством и ликвидацией его семьи. Ведь Уильям выполнил его просьбу, оставил последнего связующего самому Гранду.

Тогда кто мог убить его семью? Уильям держал еще один вариант в голове. Андрей Петровский. Однако мужчина не до конца верил в эту теорию. Для него Петровский всегда был наставником и первым лицом. Человеком, на которого надо равняться. Он не предал бы его так жестоко, чтобы Уильям усвоил урок, а сегодня с утра, перед поездкой к Эмили, дал понять, что в курсе его махинации и отхода от задания по ликвидации Элис.

Он бы так не поступил со своим лучшим учеником…

Уильям отомстит каждой твари. Вырубит головы, заставит глотать собственные кишки, чтобы убить человека, оборвавшего жизнь Вики и их дочери.

К месту встречи мужчина буквально прилетел на своем внедорожнике. Уил небрежно припарковался на своем месте, едва не нарушив правила, влетел в ресторан, поднялся к знакомой кабинке, где его поджидали нахмуренный Картер и ни о чем не подозревающий Себастьян.

– Сукин ты сын! – выплюнул Уильям и ударил поднявшегося с место Картера по лицу. Челюсть слегка хрустнула, но мужчину это не остановило. Он наносил один удар за другим, пока его не оттащил Себастьян.

– Прекрати его избивать!

– Он убил мою семью!

– Я не делал этого! – плюнул Картер, вытирая рукавом рубашки образовавшуюся кровь.

– Кому еще нужно их убить? Ты был одним из них! Ты знал, где находятся мои девочки! Ты сдал их! Ты их убил! Убил!

Слова рвались из уст Уильяма. Он не до конца понимал, что нес, зачем обвинял именно Картера. У него не было прямых доказательств, тем более Картер до последнего помогал ему, а затем свидетельствовал против своей же организации.

Однако Уильяма не остановить. Впервые в жизни эмоции взяли над ним верх. Расставание с Элис, ее беременность и возможная угроза над ней, смерть Вики и Эмили. Три главные женщины в его жизни. Они были для него всем. Вселенной. Целым миром. Эмили могла бы сейчас играть со своим подарком, который так просила у папы и улыбаться лучезарной улыбкой, Вики глядела бы на дочь, излучая искры счастья.

Но они мертвы…

Он не понял, когда на смену ярости пришла боль. Она разъедала внутренности мужчины, жгла. Ком в горле выплеснулся наружу вместе со слезами. Отлично. Впервые в жизни он ревел среди других мужчин. Уильям всегда считал себя безэмоциональным и хладнокровным, неподвластным людским чувствам. Ошибся. Всякий ошибается, когда теряет самое дорогое на свете.

Через несколько минут мужское уединение прервали две официантки. Одна обрабатывала раны Картера, другая поставила стакан с водой напротив Уильяма.

– Пей, – жестко отчеканил хозяин ресторана. Себастьян потирал переносицу двумя пальцами, глядя то на Уильяма, то на Картера.

– Это что еще за хрень?

– Успокоительное. Пей.

– Мне нужен виски.

– Сказал, пей!

– Ты будешь мне приказывать?

Себастьян в ответ молча посмотрел на страдающего мужчину. Уильям уже успокоился, не лил слезы, но глаза оставались красными. Ни о чем не задумываясь, он залпом выпил содержимое прозрачного стакана. Хуже все равно не будет. Если умрет – так ему и надо.

Он не уберег их. Не уберег…

– Говоришь, они были застрелены? – спросил Картер, когда официантки вышли и закрыли за собой дверь.

– Да.

– Кто это мог быть?

– У меня есть вариант, – вмешался Себастьян. – Что, если это Сахим.

– Причем тут он? – недоумевал Уильям.

– В тот день в клубе, когда ты должен был застелить его, ты отдал его мне. Помнишь?

Помнил. Последнее задание, последняя разборка и кончина с мафиозной группировкой. В тот момент на горизонте появился Гранд и пообещал сам заняться этим человеком. У них свои личные счеты.

– Только не говори, что не избавился от него, – устало произнес Уильям.

– Всему свое время.

– Пока это время наступит, он переубивает всех наших близких! Ты этого хочешь?

– Успокойся, Уил! Нам нужно разобраться в причинах, – сказал Картер. – Предлагаю поднять свои каналы и узнать, кто оказался на той улице сегодня утром. Городок небольшой, их дом находится почти в глуши, много машин не ездит. Нам троим это выгодно.

– Если следов нет?

– Все оставляют следы, Скотт. Ты прекрасно это знаешь.

«Не все», – мелькнуло в голове Уильяма, но он не сказал об этом ни слова.

Мужчины, еще немного поразмышляв и разработав план, разошлись по своим делам. Он найдет убийцу. Обязательно найдет.

– Ну как тебе здесь? – поинтересовалась мама, выйдя на задний двор.

– Чудесно. Малышу Крису здесь будет хорошо, – гляжу на заснеженные сугробы, поглаживая еще плоский живот сквозь накидку.

– Думаешь, будет мальчик?

– Чувствую, – улыбаясь, глядя на женщину, которую еще месяц назад ненавидела всей душой.

Не знаю, что именно заставило меня простить маму. То ли ее болезнь, то ли смерть папы пару дней назад, то ли правда, которая вывалилась на меня неделю назад, когда она приехала домой.

Или мне просто хотелось поддержки…

Если неделю назад я ощущала себя брошенной и никому не нужной, то сейчас это чувство исчезло. Со мной рядом все время находится мама, иногда звонит Ло и узнает, как у меня дела. Я рассказала ей о том, где сейчас нахожусь и пригласила к себе. Надеюсь, в Рождественские праздники нам удастся встретиться. Рождество мы пропустили, а Новый год можно встретить здесь, в волшебном месте.

Раньше я всегда считала, что жизнь с мамой превратится в ад. Мы слишком разные, наши характеры порой несовместимы. Но я ошиблась. С наших ссор прошло много времени. Я была ещё подростком, а мама не представляла, что ее слова могут иметь такой вес и влияние на других людей. В какой-то степени я ее понимаю. Ее все бросили, а тут приходит мужчина, который скрашивает будни. Она говорила, что не знала о его темной деятельности, а когда узнала, то он ушёл и оставил ее ни с чем.

Мама выкрутилась, раз обосновалась в этом маленьком, заснеженном городке. Соседи здесь очень приветливые, в центре находятся небольшие магазинчики. Правда, гипермаркет есть только в городе, но без него здесь тоже хорошо.

– Ты как себя чувствуешь? Готова к завтрашнему приему? – мама вытаскивает меня из воспоминаний.

– Конечно, готова, – улыбаюсь ей.

Внутри меня ещё никто не бьет ножками. Наверное, срок еще маленький. Мама говорила, что во втором триместре все станет гораздо ощутимее. Может, он будет такой же активный как я? Такой же светлый, с серыми глазами. Или с холодными голубыми, как у папочки?

Что он делает сейчас? Чем занимается? Просыпается в объятиях своей Вики? Балует дочь? Строит планы на будущее и продолжает выполнять задания? Почему я думаю о нем? Почему сердцем предательски сжимается при воспоминании о нем?

Больно. Мне больно думать об Уильяме, но в то же время память об этом безумном мужчине согревает мое сердце.

Малыш еще не дергается. Гинеколог сказала, что у нас все хорошо, никаких патологий не намечается. Мальчик или девочка? Еще рано делать выводы. Хочу мальчика, ведь у Уильяма уже есть дочь.

Черт!

Снова мысленно спрашиваю его одобрения. Мы ему не нужны. Ни я, ни мой ребёнок. Он только мой. Мой богатырь или моя принцесса.

– Не переживай, все будет хорошо. Мы поддержим тебя, – сказала Ло по телефону.

Она искрилась счастьем. Нашла хорошего парня через тот самый эскорт-сайт. Одно время она звонила мне, мучилась. Непростые у них отношения, конечно, но, Ло буквально сияет от любви к своему парню.

Хоть кто-то счастлив.

И я буду, обязательно.

Если я беременна это не значит, что стоит ставить крест на личной жизни. Просто сейчас я не готова впустить кого-то в свою личную жизнь. Папа недавно умер в больнице. Врачи даже вернули часть средств. На них я могла нормально существовать вместе с мамой. Ее лечение оплачено страховкой (она вовремя успела), но врачи не прогнозируют долгую жизнь, от силы год. Мы надеемся на лучшее, проходим курс химиотерапии, когда его назначают. Справимся.

– Девушка, вы не знаете, как проехать к антикварному магазину? – спрашивает водитель джипа. Одет хорошо, симпатичный, около тридцати пяти, но даже отсюда замечаю кольцо на пальце. Прости, дружок, с одним женатиком я уже связалась, с меня хватит.

– Извините, я недавно здесь, не выучила места, – равнодушно пожимаю плечами, глядя на мужчину.

Отчасти это правда. Я и правда не выучила места. Пригород маленький, здесь не так много улиц и мест, но все же лучше отмолчаться и позволить этому мужчине уехать восвояси. Пусть другую девушку мучает, но не меня.

– Жаль. Я бы такой красавице купил шкатулку.

Неужели? Ты не мог придумать что-то более оригинальное? Если захочу, я и сама куплю себе эту шкатулку.

– Не надо.

Когда он уедет? Сколько можно пялиться на меня, как на статую в музее? Я отворачиваюсь и хочу пройти в дом, но тут…

– О, привет, Боб! – машет сзади меня мама и ровняется со мной. – Ты проездом?

– Да. Хочу купить часы в антикварном магазине, – улыбается мужчина моей маме. Та тоже приветливо растягивает губы в улыбке.

– Только не говори, что для бывшей жены, – подтрунивает мама. Они что, знакомы? Судя по общению – да, глупый вопрос.

– Хотел для этой девушки, но…

– Это моя Элис, познакомься.

– Очень приятно, Боб, – мужчина расплывается в улыбке. Смотри, не лопни – хочется сказать ему, но я сдерживаюсь. Ради мамы или ради вежливости? Не знаю. Однако язвительность готова вот-вот проявиться.

– Не зайдёшь к нам на чай?

Только этого не хватало!

– Мам, – шепчу я, наклонившись к ней ближе. – Зачем ты его зовёшь?

– Затем, что он к тебе неровно дышит, а тебе нужна разгрузка.

– Но я беременна от другого мужчины!

– Одно другому не помешает, – шепчет она. – Пойдём.

Этот самый Боб выходит из машины и подходит к нам. Он достаточно высокий, симпатичный. Светлые глаза, светлые волосы, выразительная улыбка. Широкоплечий, достаточно подтянутый. И от его запаха совсем не тошнит. Странно, что у него нет подружки.

Но он не Уильям…

Стоп! Нужно о нем забыть! Больше никогда не вспоминать и выкинуть этого человека из головы! Он бросил меня, растоптал мое сердце и выкинул за борт. Я больше ничего не хочу о нем знать. Ничего!

Мы заходим в гостиную. В камине горит огонь, телевизор включен. Я совсем не обращаю на него внимания, пока не слышу имя.

Уильям…

Сердце замирает, дыхание перехватывает. Хочу взглянуть на экран телевизора и понять, о чем вещают местные новости, но…

Все время вмешивается это пресловутое «но». Наверное, это к лучшему.

– Проходи, Боб, – мама поспешно берет пульт и выключает телевизор. Опять про Кембриджских новости. Обещали, что скоро приедут в нашу больницу, – улыбается мама, восхваляя королевскую семью. А я успеваю выдохнуть и глубоко вдохнуть свежий воздух.

Показалось.

– Элис, с тобой все в порядке? – Боб окидывает меня обеспокоенным взглядом.

– Да, все хорошо, – выдавливаю из себя улыбку и сажусь рядом с мужчиной на диване.

Может, у меня есть шанс начать сначала, не оглядываясь на прошлое в лице Уильяма Скотта?

– Скотт, срочно приезжай, я кое-что нашел, – прорычал в трубку Картер, когда Уильям только-только поднял трубку.

На часах шесть утра, организм толком не проснулся, но эта новость заставила мужчину моментально пробудиться и включиться в разговор.

– Куда?

– На крышу твоего пентхауса. Насколько я помню, там безопасно.

Еще как безопасно. Когда Элис пропала долгим утренним днём, мужчина не сразу подумал именно на крышу. Там не ловят сигналы, мало свидетелей.  Детальное место для переговоров.

– Что с Элис? Ты узнал?

– С ней все хорошо. Я приставил к ним человека.

Хоть какая-то радостная новость за последние несколько дней. Элис с безопасности. Теперь мог дышать спокойно. С ребёнком тоже все хорошо. Нормально развивается, осложнений никаких нет. Картер сообщил, что недавно умер ее отец. Но у нее есть поддержка матери и ещё какой-то подружки из эскорта. Он никогда не слышал о Долорес Браун, но ему плевать на неё. Главное, чтобы его Элис ни о чем не узнала и была в безопасности.

Уильям положил трубку, быстро оделся и вышел из пентхауса. Эти дни оказались для него очень напряженными и жесткими. Сон по четыре часа в день, постоянные разъезды, видимость того, что Уильям работал, а не бездельничал. На счастье, Петровский не давал ему серьезных заданий. Просил добыть информацию, проследить за чьей-то деятельностью, не более того. У мужчины оставалось больше времени на расследование смерти своих близких.

Он никому не рассказывал, что увидел в тот роковой день. Весь окружающий мир под подозрением, о горе знали только два человека, участвующие в сговоре. Гранд выбыл первым из-за каких-то личных проблем. Уильям попытался узнать причину, однако, узнав, больше не пытался связаться с мужчиной. Еще одна смерть. Она буквально преследовала людей по пятам.

Так, только не эти мысли. Не эти…

Он едва не впал в депрессию. Только работа, злость и чувство справедливости не позволяли Уильяму слететь с катушек. Он найдет убийцу, он сделает все, чтобы отомстить за смерть родных.

Он убьет виновника всех бед.

Эта цель стояла перед глазами мужчины. Он ни на секунду не забывал об этом. Даже когда спад, видел, как убивал преступника собственными руками. Однако его лицо до сих пор оставалось загадкой.

За эти дни ему мало что удалось нарыть. К дому почти никто не подъезжал, записей с камер улиц не было. Даже фирма по организации детских праздников приехала позже. Они и обнаружили торцы и позвонили копам. Уильяма это не коснулось.

Дальше тишина. События до и после события смешались воедино. И только сейчас, когда Картер позвонил с приятной новостью, Уильям поспешил на крышу. Мужчина стоял там с жёлтой папкой в руках и глядел в никуда. Он не видел, как Уильям подошёл сзади, не сразу услышал шаги.

– Наконец-то, – выдохнул Картер Крон. – У меня не очень приятные новости.

– Зачем тогда позвал меня?

– Посмотри, – мужчину протянул Уильяму папку.

Уильям почувствовал, как дрожали его руки, стоило взять заветный документ в руки и открыть его. Глаза пробегали по строчкам, внимательно вчитываясь в отчёт на первой странице. На второй расположены фотографии из полицейского дела. Отпечатки пальцев, обвиняемые, предъявление уголовного дела. Имена не просто оказались знакомыми, они нереальны.

– Но это невозможно, – Уильям поднял глаза на Картера. – Я убил Грегори Макнила лично. Он не мог воскреснуть и убить мою семью.

– Ты прав, не мог, – ответил мужчина равнодушно. – Посмотри на еще одного обвиняемого. Один отпечаток обнаружили на плюшевом Мишке твоей дочери. Эта игрушка лежала возле неё, верно?

Картер заставил снова посмотреть на фотографию. Верно, она лежала там. Этого медведя он подарил малышке на первый день рождения. Малышка, наверное, обнимала его во сне, а затем ручки ослабли.

Это один отпечаток принадлежал…

– Ты уверен? Всего один отпечаток от него, а сотни от Макнила!

Уильям не хотел верить в увиденное. Факты расплывались перед глазами, в голове не укладывалась картина. Картер молча глядел на мужчину, ничего не отвечая. Он сам должен осознать действительность.

– Ты сам знаешь, что это означает. Макнила выставили виновным, чтобы никто не прикопался к делу. А дальше…

Дальше мужчина не успевает договорит. Картер упал намертво прямо перед Уильямом, а из головы сочилась кровь. Выстрел не было слышно, значит, разболтали профессионалы, к тому же с глушителем. Мужчина тут же начал оборачиваться в поисках опасности, и тут же увидел за своей спиной убийцу Картера Крона.

– Добрый день, Уильям, – проговорил Петровский, убрав пистолет за пазуху.

Уильям не стал спрашивать, как мужчина добрался до крыши бесшумно – вопрос риторический. Он не стал кидаться обвинениями. Появление наставника лишнее подтверждение его вины. Это его отпечаток нашли следователи на игрушке Эмили, его присутствие не уловили камеры наблюдения.

– Никогда не думал, что мне придётся заканчивать за тебя дело, – спокойно продолжил мужчина, приближаясь к Уильяму. – Ты расслабился, Уильям, тебе нужно отдохнуть.

– Я не нуждаюсь в отдыхе, – процедил Уильям, злобно глядя на своего наставника.

– Не заметно. Ты связался с агентом из преступной группировки, нарушил мой указ, пошёл против своего наставника. Как это еще можно назвать?

Петровский не кричал, не жестикулировал резко, когда он обычно злился, но его взгляд, впившийся в Уильяма, буквально пылал от произнесенных вслух фактов. В любой другой момент Уильяма можно было обвинить в предательстве, но не после того, как за «нарушение указа» пострадала его семья, его маленькая дочь. Сердце мужчины сильно-сильно сжалось, он хотел наброситься на наставника, но сдержался, не шевельнул и мускулом на лице, чтобы не выдать свою ярость напоказ. Его этому учили. Но один вопрос он все же задал:

– За что?

– Ты оторвался от рук, Уильям, – холодно ответил Андрей Петровский. – Помнишь, я предупреждал, что людские чувства не позволят тебе отомстить за смерть родителей.

– Но я отомстил.

– Нет. Иначе сразу догадался, кто стоял за всем этим.

Как и просил Петровский, Уильям выключил эмоции и привязанность, и взглянул в глаза самому дорогому человеку. Но сейчас он видел перед собой не наставника, не учителя, не человека, который поднял с колен и научил жить. Перед ним хладнокровная машина-убийца, притворяющаяся рассудительным и собранным начальником.

– Это ты глава мафиозной группировки, да?

Петровский лишь ухмыльнулся, ничего не сказав вслух. Это означало одно – Уильям прав.

– Ты слишком долго думал, твой друг тоже. Его пришлось убрать, пока не навредил операции. И тебя тоже.

Петровский не успел поднять пистолет. Уильям сразу же достал из кармана нож, тот самый, который оставила после себя Элис, и швырнул его в сторону руки наставника с пистолетом. Как ни странно, эта маленькая игрушка выбила пистолет из рук Петровского – хоть какая-то польза от нее.

– Браво. Я воспитал хорошего ученика.

– Ты никогда не узнаешь это, – процедил Уильям, направляя свой пистолет в голову Петровского.

– Ты убьешь меня, Уильям? Не хочешь узнать, почему твои родители оказались в метро во время того теракта? Кто причастен к нему? Не хочешь…

Мужчина не успел договорить. Его грудь пробили две пули без глушителя. Мужчина упал замертво с двумя дырками. Пули, скорее всего, застряли внутри, вызвали сильное кровотечение. Петровский лежал в неестественной позе с закрытыми глазами, но Уильяму оказалось мало. Он прекрасно помнил, как нужно притворяться мертвым. Сейчас не тот случай, но он снова поднял пистолет, навис над своим наставником и прошептал:

– Я сам узнаю, – и выстрелил еще три раза в грудь. – Теперь мы квиты.

Ощущая в груди спокойствие и внутреннюю удовлетворенность от мести, мужчина заправил пистолет в кобуру и хотел выйти с крыши, но…

– Стоять! Руки за спину! Это полиция!

Когда они успели подлететь? Над головой летал вертолет, крышу заполонили полицейские в касках. Уильяма тут же повалили на пол, стянули руки в наручники за спиной и вывели из здания.

– Уильям Кристофер Скотт, вы обвиняетесь в совершении теракта отеля «Винсент» и в убийстве Картера Крона и Андрея Петровского.

Вот теперь он точно влип. Петровский все рассчитал. Знал, когда нужно будет зайти на крышу, сколько продлится разговор с ним, с Уильямом, и когда приедет полиция. Но в Картера стреляли с другого пистолета, они ничего не докажут. А за смерть Петровского Уильям готов был лично сдаться.

Он отомстил, обезопасил Элис. Теперь с ней и с будущим ребенком будет все хорошо…

НАПИСАТЬ ЭТУ ГЛАВУ, ЕСЛИ БУДЕТ НЕ ДОСТАВАТЬ ЗНАКОВ!

– Ну и что вы хотите? – расслаблено спросил Уильям, сидя в пустой комнате напротив детектива (ПОСМОТРЕТЬ ИМЯ В 1 ЧАСТИ).

– Нам предоставили доказательства вашей вины, мистер Скотт. На ваших руках как минимум десять смертей, как максимум.

– Давайте без драмы. Что вы хотите?

– Вы соглашаетесь с обвинением и сотрудничаете со следствием, а вы выйдете на свободу через три года.

Уильям немного завис на словах детектива, но виду не подал.

– То есть я должен признаться в убийствах, которые не совершал?

– Все верно.

Жизнь сложная штука. Я убедилась в этом несколько лет назад, когда меня поставили перед фактом. Жизнь по указке или мечта всей жизни. Я была ребенком, буйным подростком, которой хотелось славы, денег и хорошей карьеры. Легко, быстро и просто. Красиво звучит, да? Но главное, что этого нереально достичь, не приложив никаких усилий.

И судьба доказала правдивость этого высказывания.

Мы считаем, что, если нам все достаётся с легкостью, то мы всю жизнь будем купаться в деньгах. Но это не так. Жизнь бьет нас по лбу и заставляет вернуться на землю. Со мной так произошло трижды.

Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Элис Ласки. Недавно мне исполнилось двадцать два, и я мама прекрасного годовалого мальчика. У меня сложилась не самая удачная жизнь, судьба потаскала меня в разные стороны, заставила биться в истерике, плакать в отчаянии, стучать кулаками о стену от безысходности.

Трижды.

В первый раз, когда моя карьера модели подорвалась, и я опустилась на дно. Зарабатывала своим телом, чтобы оплатить лечение больного отца. Звучит не очень приятно, да? Но это реальность, хоть она и осталась в прошлом.

Во второй раз, когда мой «покровитель» погиб, а я попала в руки наемного убийцы. Точнее, я думала, что он убийца, пока не узнала о настоящем месте его работы. Нас ожидало много приключений, опасности и любви. Последнего я больше всего не хотела, но это чувство пролегло между нами, вспыхнуло, словно искра.

В третий раз жизнь указала мне место, когда этот мужчина бросил меня, узнав, что я беременна. Наверное, я бы никогда в жизни не вылезла из пропасти, в которую упала добровольно, но в моей жизни вовремя появились важные для меня люди. Ло – моя одноклассница из средней школы, поддерживала меня, даже переехала сюда, хотя у нее были свои причины для этого (Прим.автора: о «причинах» переезда Долорес Браун рассказано в романах «Принуждение» и «Пороки»). После смерти отца, затем матери я почувствовала себя очень одинокой, и только дружба спасала меня от одиночества.

От воспоминаний, связанных с единственным любимым мужчиной…

Я совру, если скажу, что никогда не думала о Уильяме. Он приходил ко мне во сне, виделся в лицах других мужчин нашего пригорода. Казалось, что он преследует меня повсюду. Первое время я так и считала, в его стиле, но позже успокоилась. Он никогда не стал бы следить за мной молча, особенно после того, как бросил на произвол судьбы. Кроме денег, воспоминаний и ребёнка он ничего мне не оставил. В какой-то степени я была рада тому, что Уильям не появлялся на горизонте, но порой я скучала.

Да, черт возьми, скучала!

По его губам, по рукам, по низкому голосу с легкой хрипотцой, который шептал на ухо неприличные слова, будоражащие кровь. Я скучала по его присутствию, по чувствую безопасности рядом с ним. Порой чувствовала себя параноиком, казалось что меня преследовали. События в прошлом повлияли на это состояние, однако она со временем прошло. Наверное.

Зато эти воспоминания помогают мне писать новые книги. Получаю от них не так уж и много, с Роулинг меня можно не сравнивать, но на хорошее и безбедное существование нам хватаем. Правда, нашу историю с Уильямом я так и не выложила. Не могу приступить к ней, написать все настолько достоверно, чтобы читатели поверили. Слова в тексте кажутся мне нереальными, слишком простыми.

Моя красивая жизнь превратилась в ничто. Двухэтажный лофт променяла на двухэтажный домик в пригороде, брендовые вещи на одежду из местного супермаркета. Раньше я считала, что это мой крах, но мне от этих вещей ни горячо, ни холодно. Во-первых, мой дом не такой уж и маленький, а очень даже просторный, во-вторых, китайцы нынче умеют хорошо подделывать товар, не отличишь от оригинала.

Но это неважно. У меня есть маленькое чудо, которое важнее шмоток и прекрасной жизни…

– А-ва, – выглядывает из манежа мой малыш.

– Крис, нельзя облизывать пальчик, – мягко убираю руку моего малыша изо рта. Мой хороший, маленький.

Никогда не думала, что буду умиляться детям, раньше относилась к ним равнодушно. Не предполагала, что буду впитывать аромат ванили и сладости, слушать смех и разбирать слова. Он ещё не разговаривает, только пытается произнести «мама», но получается пока что не очень. Ничего, у нас ещё время есть. Крису совсем недавно исполнился годик, так что я не переживаю. Развивается нормально, не отстаёт. Педиатры говорят, что он даже опережает развитие, в отличие от сверстников. У Ло дочка даже ходить не начала, а мой Крис уже бегает, как ненормальный, только успеваешь ловить и класть в манеж, зато она разговаривает.

– А-ба-ва, – отвлекает от воспоминаний Крис и протягивает свои маленькие ручки.

– Что, милый, хочешь выйти?

– А-гу.

Значит, хочет. Наши постоянные разговоры. Я с ним беседую, а он отвечает на своём языке. Но я понимаю его с полуслова. Крис очень похож на меня в детстве – мама трещалкой этом перед смертью. Такие же светлые волосы, полные губы, уши. Только глаза достались от папочки. Но, в отличие от него, взгляд сына не был холодным, замораживающим.

Улыбаюсь и вытаскиваю своего маленького принца из манежа, ставлю на пол. Крис топает по первому этажу к своему любимому медведю и садится рядом с ним. Это подарок от Ло к первому году жизни. Медведь больше самого Криса раза в два, иногда он засыпает на его больших лапках.

Никогда не думала, что счастье может быть таким простым и прекрасным. Не предполагала, что оно будет наполнять меня до краев, что заставит радоваться каждую клеточку моего организма.

Не думала, что его так легко прервать…

В дверь внезапно раздается звонок. Наверное, курьер привёз продукты. Мне некогда было идти в магазин, а доставка на дом очень удобная штука. Улыбаясь от игр Криса, открываю дверь и не сразу осознаю, что в двери стоит не доставщик продуктов, а…

– Ты?

– Я хочу увидеть сына.

Вашу ж мать!

Это первая фраза, которая появляется в голове, когда я вижу перед собой… Его…

Прошло два года с нашей последней встреч, а он будто не менялся. Заморозился. Тот же цепляющий, холодный взгляд, пронизывающий меня с головы до ног, те же полные губы, которые он облизывает языком. Между бровей появляется знакомая складка. Она стала глубже. Наверное, это единственное изменение в его внешности – в остальном Уильям остался таким же.

В любовном романе, над которым я сейчас работаю, я бы написала, что героиня расплакалась на глазах у своей единственной любви и кинулась в объятья навстречу счастью. Но не в моем случае. Я живу не в книге, а в реальной жизни. И эта реальная жизнь буквально заставляет меня выкрикнуть?

– Ты серьезно?

Не знаю, кому именно задают этот вопрос: Уильяму или судьбе. Хотите снова стукнуть меня по лбу? Четвертый раз. Не слишком много? Эй, судьба, ты могла подослать кого угодно, но только не мужчину, чьё присутствие заставляет сердце биться чаще. И нет, оно бьется не от радости и не от внезапно пробудившихся чувств, а от злости! А еще мне дико хочется врезать ему, что я и делаю, когда он молчит несколько секунд. Пощечина звонко отпечатывается на левой щеке мужчины, но они никак на нее не реагирует.

Знаете, эта сцена напоминает мне кое-что из прошлого. Два года назад он также объявился на пороге моего дома и перевернул мою жизнь.

– Что за привычка внезапно появляться в моей жизни? Ты ничего странного в этом не находишь? – уставляю руки в бока.

– Так надо. Ты дашь повидаться с Крисом?

Откуда он знает имя нашего сына, даже спрашивать не хочу. Это не тот вопрос, на который нужен ответ. Я его не дождусь. Хотя это меня мало волнует.

– Думаешь, после того, как ты меня бросил, я дам тебе взглянуть на своего сына?

– Нашего сына.

– Нет, моего! Ты бросил нас, когда узнал, что я беременна! – выкрикиваю в лицо своему прошлому. Да, именно прошлому. Потому что в настоящем ему нет места! – Ты никогда не увидишь сына, ясно?

– Я – его отец.

– Ты ему никто! Пока ты шлялся два года черт знает где, я ждала нашего ребенка! Я страдала без тебя, умирала от тоски! У меня трижды чуть не случился выкидыш из-за эмоционального перепада, а ты просишь повидаться с сыном? Да ты… ты…

– Ава!

Крис внезапно оказывается рядом. Он подползает к моим ногам, цепляется на правую ногу. Поднимает голову, смотрит на меня, затем замечает незванного гостя и оборачивается к нему. Поднимает маленькую пухлую ручку и произносит первое в жизни слово:

– Па!

Уильям на некоторое время застывает, глядя на сына, но, спустя пару секунд возвращается на грешную землю и пытается нагнуться к Крису, чтобы взять его на руки.

– Не подходи к нему! – тут же загораживаю Уильяма от Криса, – едва сдерживая прорывающуюся наружу злость. Как он смеет нарушать наш покой? Как может появиться перед годовалым ребенком и сказать: «Привет, я твой папа!». Он совсем больной?

– Я пришел повидаться с сыном, – снова заводит свою шарманку.

– Ты внезапно хочешь сыграть роль отца?

– Да, хочу! И я это сделаю, нравится тебе или нет!

– Ах ты гонд…

– Па-па…

Застываю, не веря своим ушам. Он сказал папа. Его первое слово. Я так долго пыталась услышать от него четкое «мама», но сваливала все на возраст. Крис смотрит на Уильяма своими большими и любопытными глазами.

– Па-па.

Тянет к нему ручки, просится у Уильяму. Я застываю на месте. Снова. Потому что перевожу взгляд на мужчину, чей холодный взгляд только что заставлял застыть на месте все вокруг. Его глаза меняются. Они становятся теплее, увереннее, на губах появляется улыбка. Уильям ез зазрения совести наклоняется на корточки к Крису. Малыш падает в объятья папы и обнимает его шею маленькими ручками.

– Привет, сынок, – тихо произносит Уильям, прикрыв глаза. Если бы я не знала мужчину, то подумала бы, что у него из глаз течет слеза.

Гляжу на своего ребенка. Его наполовину беззубый ротик растягивается в улыбке. Он с таким любопытством оглядывает Уильяма, тянется к его лицу, пытается дернуть за нос. Только сейчас замечаю, что он слегка искривился за эти два года.

Я никогда не видела своего ребенка там милым и беззаботным, а Уильяма тем более. Хотя однажды я сошлась на мысли, что плохо знала этого мужчину. Слишком плохо.

– Я кое-что тебе привез. Хочешь посмотреть? – обращается он к Крису.

– А!

– Ты хотя бы знаешь, какие игрушки нужны детям? – скептически спрашиваю мужчину.

– У меня была дочь, так что да, знаю.

Фыркаю, не обратив внимания на жесткость, с которой были произнесены эти слова. Плевать.

– Кстати, нам надо поговорить, – глядит на меня мужчина.

– Ты не вернешься в нашу жизнь.

– Придется.

Чувствую, этот разговор не принесет мне ничего хорошего.

– Что тебе нужно? – начинаю с ходу, когда за нами закрывается дверь.

Мой уютный дом моментально наполняется холодом. Ежусь. Хочется укутаться одеялом и прихватить с собой Криса, но он цепляется своими маленькими пальчиками за волосы отца. Хотя за что там цепляться? У него на голове сплошной ежик, может, немного отрос. Но сынок все равно нещадно тянет папу, принося ему боль. Правильно, милый, так держать! Отомсти за мамочку!

Черт, о чем я думаю?

– Я хочу заявить о своем отцовстве.

– Правда? – иронично гляжу на когда-то любимого мужчину. И почему у меня снова бьется сердце так, словно мы впервые встретились? Вряд ли от радости и возродившихся чувств. – Тогда тебе нужно будет обратиться в суд, свое согласие я не дам.

– Дашь.

– Ты уверен, что ребенок твой?

Глаза когда-то любимого мужчины моментально вспыхивают яростным огнем. Да, понимаю, каково это слышать. Думал, я святая? Наверняка устанавливал слежку, наблюдал, чтобы я была одна, а не в компании непонятно кого. И пусть я сейчас лгу, зато ты отстанешь от меня и от моего ребенка. Крис совсем на тебя не похож, а голубые глаза у каждого третьего британца. Но Крис…

Крис быстро тебя забудет, ему всего годик.

– Я обязательно сделаю анализ ДНК. Спасибо, что напомнила.

– Не сделаешь!

– Крис, хочешь, я привезу тебе игрушку?

Малыш непонимающе смотрит на папу, но, когда тот улыбается, почти беззубая улыбка моего ангелочка растягивается в ответ. Уильям кладет Криса на пол рядом с медведем, но тот не спешит играться с любимым другом – он одергивает за штаны папу. Своего родного папу. Правильно говорят, что дети чувствуют своих родителей, даже в бессознательном возрасте.

– Ты ничего ему не привезешь.

– Я его отец, Элис. Нравится тебе это или нет.

Какие мы важные! И тон голоса стал серьезным, угрожающим! Только я не из тех, кого можно запугать или пригрозить. За эти годы я научилась бороться за свое, сражаться всеми силами. И ты не станешь мне препятствовать. Лучше бы он жил со своей семьей и не мешал нам!

– Значит, встретимся в суде!

– Встретимся.

– А теперь уходи!

И он ушел, правда, через час, когда Крис его отпустил. Он немного поигрался с сыном, уложил его спать, а затем покинул дом, кинув короткое «Пока». Только после его ухода заметила, что смогла спокойно вдохнуть воздух.

Кажется, кошмар наяву только начинается…

Этот гад все-таки выиграл суд! Он добился совместной опеки и доказал свое отцовство над Крисом. Козел! Подонок! Он отравлял своим присутствием не только мою жизнь, но и жизнь нашего сына. Он бросил меня, заставил страдать, выкинул напрочь из своей красивой жизни. Зачем сейчас распространять в ней токсины? К чему?

В глубине души я осознавала, что Уильям тоже отец, и он имеет право встречаться с Крисом, но моя женская половина кричала, чтобы я ни за что на свете не подпускала сына к этому опасному человеку. Он распространяет вокруг себя токсины, злость и опасность. Как в прошлом, которое соединило нас когда-то.

Однако эти чувства гасли, когда видела счастливое лицо своего малыша. Он смотрел на отца с таким трепетом и любовью, что у меня в груди щемило сердце. И Уильям становился другим, но только с ним. Мы же держались нейтралитета. Не знают как у меня хватало сил выдерживать каждую неделю его свиданок. У него как будто не было других дел, кроме как заявляться к нам домой.

Я обязана делить свою жизнь с этим гадом. Он не пытался попросить прощения, не пытался привлечь внимание. Каждый раз предлагал прогуляться с ними, но я отказывалась. Если Крису хорошо с папой, это не значит, что и мне тоже.

Уил пытался как-то со мной поговорить о переезде обратно в Лондон, но я напрочь отказалась. Мне нравится этот городок, нравится его тишина и умиротворение. Крис здесь растёт, ходит в садик вместе с дочерью Ло. Я не хочу ничего менять. Он не настаивал, сам приезжал два раза в неделю, забирал сына на целый день и привозил вовремя, как было определено судом.

– Да ладно тебе, поговори уже с ним по-человечески, – сказала как-то Ло, когда забежала ко мне на чашку чая. Да, мы теперь живем по соседству, дружим семьями. Наши дети вместе растут, играют уже много лет.

– Не хочу. Не могу ему простить то предательство.

– Ты уверена, что он именно предавал?

Я рассказала подруге все, что знала. Она была в шоке после всего, что со мной произошло, но не попрекала меня, а наоборот – поддержала. Думаю, из всей модельной свиты на искреннее сочувствие была способна только Аврора, но она умерла много лет назад.

– Уверена. Этот гад просил меня, растоптал мое сердце. Я не стану заводить с ним никакие отношения.

– Смотри сама. Я бы попыталась ради сына.

– То есть ты бы ради дочери наладила отношения со своим Себастьяном? – с вызовом гляжу на подругу.

– У меня другая ситуация.

– Отчего же?

– Он хотел меня убить…

Ах да, там все гораздо сложнее, чем у меня с Уильямом, но все же, если сравнить ситуации, они плюс-минус похожи. Только меня бросили, а Ло пришлось сбежать, сменить имя и внешность. Теперь она блондинка с каре, а я блондинка с длинными волосами. Решила отрастить, пока жила здесь.

За эти три года многое изменилось. Наши отношения с Уильямом оставались такими же стабильными, то есть центральными. Он забирал сына два раза в неделю, платил большие алименты, что я могла бы не работать. Но я все же писала книги, пока сынок гулял с папой, и выкладывала их в сеть. Великой пока что не стала, но зарабатывала приличные деньги. Вместе с алиментами я могла позволить моему мальчику многое. И дорогие игрушки, и лучший детский сад в городе, и одежду. Он ни в чем не нуждался, как и я.

– А когда папа приедет? – спрашивает Крис.

И так каждые выходные. Каждые гребаные выходные он ждет папу, а я каждые выходные объясняю, что он с другой семьей, с другой женой и ребенком. Как всегда.

Зачем мы вообще Уильяму сдались? Я бы и сама нас вытянула, но нет, он решил побыть отцом и познакомиться с сыном. На протяжении трех с половиной лет наблюдаю его физиономию то в зале суда, то на встречах с сыном. Лучше бы выжили его, как прыщ на лбу, так было бы спокойнее. И мне, и Крису.

– Привет, Элис.

Как всегда, обаятельная улыбка пленяет, светлые глаза смотрят прямо в душу. Когда-то я его любила. И его рост, и взгляд. Я чувствовала себя такой защищенной, желанной, любимой. Да, наши отношения были непростыми, но я влюбилась, черт возьми. Да, влюбилась в опасного мужчину! Но это в прошлом. Я была дурой, а он оказался циником и эгоистом.

– Ага. Крис, – зову сына, – твой отец приехал.

– Папочка!

Единственный плюс в наших встречах – улыбка моего малыша. Вроде бы пошел в меня – блондин со светлыми глазами, но с каждым годом вижу в нем черты Уила. Та же улыбка, тот же прищур глаз и некоторые привычки.

Уильям тоже баловал сына, возил его в Лондон, в Париж, показывал красивые места, гулял с ним в тематических парках. Порой я задумывалась над словами подруги, строила гипотезы, где мы с Уильямом могли бы сосуществовать вместе, как семья. Но это невозможно. Моя обида и ненависть сидит во мне много лет, тем более у него есть своя семья. Мне проще жить так, как сейчас – стабильно и спокойно.

Пусть у него будет кто угодно, я тоже не лыком сшита. У меня есть своя личная жизнь, которая порой не дает скучать. Все же я бывшая модель, фигурку не испортила после родов, а подкачала ее вместе с подругой. Если бы на горизонте ещё нашёлся мужчина, с которым меня связывало ещё что-то, кроме постели. Я не научилась доверять мужчинам за эти годы, Уильям вычеркнул это чувство своим присутствием в моей жизни и оставил мне только физику.

Однако в один день наша устоявшаяся жизнь изменилась…

– Собирайся, мы уезжаем! – с ходу заявляет Уильям, влетев в мой дом.

С какого перепугу он будет приказывать мне? Он что, мой начальник? Мой родитель? Он кто такой, чтобы мне указывать? Уильям не выглядит взъерошенным или взволнованным, его голос четкий, требовательный, словно я обязана исполнять все его приказы. Даже в те далекие времена, когда мы сражались против мафиозной преступной группировки, он не позволял таких вольностей. Может, не так грубо и требовательно.

– Ты ничего не попутал, мистер Скотт? – складываю руки на груди и гляжу на мужчину снизу вверх. Хорошо, что у нас небольшая разница в росте.

– Я не шучу, Элис. Собирай все необходимое, бери Криса и бегом в машину.

– Только не говори, что через пять минут снова подорвут дом. Мы это уже проходили.

– Могут.

Замираю на месте. Если бы Уильям шутил, он бы не глядел на меня так строго, как сейчас. Как несколько лет назад, когда явился в мой дом в один дождливый день и забрал меня в одном халате. Сейчас на мне надет именно он. Какая ирония. Но сейчас мне необходимо думать не о себе, а о безопасности сына. Если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Никогда.

Крис спокойно спал в своей кроватке. После вчерашней долгой игры с Амандой – дочерью Ло, они уснули на диване в объятьях своих игрушек. Аманду забрали родители, а я отнесла Криса в спальню. Его милое личико кажется умиротворенным и прекрасным. Он не проснется, если я тихо буду собирать его вещи. Как там сказал Уильям? Все самое необходимое? Его любимая машинка, мишка, вещи первой необходимости, набор с раскрасками. Он их очень любит.

– Мама… – хрипло зовет меня Крис. Проснулся, маленький. – Ты уходишь?

Замечаю, как он внимательно смотрит на небольшую сумку с его вещами.

– Нет, конечно, – подхожу к кроватке сына и обнимаю его. – Мы поедем веселиться, – произношу в глаза сына, чувствуя дрожь в голосе. Волнуюсь. Боюсь. Мне страшно. Страшно за моего маленького принца. Самые дорогие нам люди делают нас слабыми.

– А папа поедет?

Папа…

Его любимое слово. Он первым назвал Уильяма папой, хотя его не было первый год жизни. Меня назвал мамой только спустя пару месяцев. Я уже привыкла к этой неподдельной любви к отцу, хорошо, что Уильям тоже проявляет отцовские заботы.

– Конечно.

Куда же без него, – добавила уже про себя.

– Ура!

Крис вскакивает с кровати и бежит вниз. Так происходит всегда, когда я говорю, что за ним приехал папа, и сейчас не удивлена радости ребенка. Пока он умывается и находится на попечении Уильяма, я собираю наши вещи, переодеваюсь в джинсы и джемпер, чтобы было удобнее передвигаться, затем закидываю сумки в свою машину, но…

– В мою, – кивает он ан свой черный бронированный внедорожник. Не помню, когда именно он появился у мужчины. То ли до нашей встречи, то ли после того, как он вернулся в нашу с сыном жизнь.

Не задаю лишних вопросов, перекладываю вещи из своей машины в его. На глаза попадается, как Уильям, взяв Криса на руки, идет в сторону дома Ло. Сейчас они живут там вместе с тем мужчиной, от которого родила Аманду. Следующим летом обещают сыграть свадьбу. Какого черта туда пошел Уильям? Только не говорите, что…

– Эй! – выкрикиваю в сторону Уильяма и иду следом. Он уже стоит напротив входной двери дома подруги и стучит в нее. – Какого черта ты делаешь? – шиплю на мужчину.

– Так надо.

Мы не успеваем толком поговорить. Перед нами открывается дверь, а из нее выглядывает темная макушка Себастьяна Гранда. Его волевое лицо выражает полное непонимание. Он окидывает взглядом сначала меня, затем Уильяма, и в его глазах тут же появляется незнакомая серьезность.

– Скотт.

– Присмотри за моим сыном, – Уильям опускает ни о чем не подозревающего Криса на пол. – Милый, ты помнишь, как нужно вести себя с девочками?

– Да! – громко крикнул сынок и забежал в дом, минуя Гранда. Тот недоуменно взглянул на затылок Криса, затем приковал свое внимание к Уильяму.

– С чего это я должен выполнять твои обязанности?

– Потому что я разгребаю твое дерьмо, Гранд. Тебе же лучше, чтобы его не нашли. Ты понимаешь, о чем я.

А вот я ни черта не понимаю о чем он. Какое дерьмо? Почему его разгребает Уильям? Какого черта мы с Крисом внезапно должны покинуть наш дом? И почему Крис не едет с нами, а остается на попечении моей подруги и ее темного типа?

Пока я задавалась этими вопросами, Гранд молча кивает, тем самым пообещав, что с Крисом ничего не случится, и закрыл перед нами дверь. А Уильям тем временем хватает меня за руку и ведет к своей бронированной машине.

– Можешь, объяснишь, что происходит? – тут же обрушиваю вопрос на Уильяма. Он молча заводит мотор, выезжает из нашей улицы и только после этого продолжает.

– Петровский жив, – говорит эти слова таким тоном, словно для меня они должны что-то значить. Но что? Откуда я знаю, кто такой Петровский?

– И?

– Если он жив, значит вы в опасности.

Логично. Да, Уильям, ты превзошел самого себя. Как раньше не договаривал, скрывая от меня некоторые факты из моей же жизни, так и сейчас.

– В какой опасности? Почему в опасности? Кто такой этот чертов Петровский? – не выдерживаю, выкрикиваю во всю силу своего голоса.

Не могу больше терпеть эту недосказанность. Нервы накалены до пределов. Еще немного и лопнут окончательно, а я слечу с катушек. Я и так оставила сына подруге, не зная, что с ним случится и смогу ли его защитить, как утверждает Уильям, еще и эта «опасность» от какого-то Петровского. Ох уж эти русские!

– Потому что он заказал убить тебя пять лет назад.

Что? Какой убить? Или он имеет в виду мафиозную группировку, точнее их шалости с моим домой, преследованиями и придурком Макнилом, который испоганил жизни нашей семьи? Тогда почему он жив? Мы ведь…

– Но мы уничтожили всех главных представителей группировки! Он не мог выжить!

– Если бы я выстрелил в голову, а не в сердце, то он бы умер. Черт! – мы чуть не врезаемся в машину, когда едем по встречке, но Уильям виртуозно лавирует между внедорожниками. – Петровский, мой бывший начальник. По его указанию я уничтожал преступную группировку, но не догадался, что он является главой этой группировки! Когда я думал, что убил всех, он дал задание убрать тебя…

На какое-то время Уильям замолчал, а я спокойно ждала, когда он продолжит. Потому что я не знала эту часть истории. Мне никто не рассказывал, я сама не догадывалась.

– Помнишь наш отдых на яхте? Если бы не та поездка, ты бы уже была мертва.

– Ой, спасибо, что спас мою никчемную жизнь!

– Не язви, Элис, окей? – рычит Уильям. – Если бы ты не сказала о беременности, я бы убил тебя.

– Ты серьезно?

– Да.

Нет, я не шокируюсь, честно. После нашего расставания и его жестокого обращения ко мне, злость на него стала нормальностью. Она не удивляла и не строю из себя невинную овечку. Мы ввязались тогда в опасную игру, иначе, наверное, это не назвать. Но меня интересует другое…

Только сейчас пазл начинает собираться воедино. Он бросил меня тогда, на яхте, вывез из страны и бросил в коморке на окраине Лондона, чтобы оставить ни с чем. Там я думала все эти пять лет. Сейчас я гляжу на картину иначе. На яхте после моей новости я ненароком заметила, что он изменился. На мгновение. Но его взгляд иначе окинул меня, он будто прощался, а затем приветствовал меня. Тогда я откинула неприятные мысли, а сейчас…

– То есть, ты не…

– Через несколько недель после нашего расставания я должен был поехать к Вики и Эмили. Их я тоже спрятал, чтобы никто не нашел. Когда приехал, они были уже мертвы.

Боже мой…

А я попрекала его семьей, спрашивала, почему он не проведет время с дочкой. И даже не замечала, как менялся его взгляд при упоминании старшего ребенка. Значит, ее больше нет? Ни ее, ни матери? Почему я была настолько слепой? Я окружила себя ненавистью к этому человеку, не могла простить предательства. Как же я была глупа…

Чувство вины и горечь пробегают по стенкам желудка, по пищеводу, собираются в горле, но не выплескиваются наружу. Ему не нужна плаксивая женщина и напарница, а сейчас я ощущала себя именно ею.

– Сочувствую.

Он не отвечает на мои слова, а продолжает рассказ:

– Когда я узнал о причастности Петровского к смерти девочек, я отомстил. Я убил его на крыше. Меня привлекли к уголовной ответственности, но освободили из-за недостаточности улик. Но он жив.

– Это значит, что он поедет за нами?

– Да. Гранд спрячет Криса, он в этом мастер, а мы разберемся с Петровским.

– Что мы будем делать?

Мы…

Давно не произносила это местоимение по отношению ко мне и к Уильяму.

– Бороться. Так нужно.

Знаю. Теперь знаю. Если бы ты рассказал об этом раньше, поделился, я бы поняла тебя. Я бы перестала злиться, позволяла бы видеться с Крисом чаще и не попрекала бы другой семьей. Я бы вела себя человечнее по отношению к тебе, но ты…

– Почему ты рассказал об этом только сейчас?

Гляжу на уверенного и сосредоточенного на дороге Уильяма. Не жду ответа, все еще помню, как он уходил от моих вопросов. Но мне важно знать. Важно понять, почему он терпел мои выходки, наш суд над опекой и над алиментами, почему не рассказал все, что произошло в его жизни. Потерять ребенка – это самое страшное, что может произойти с родителем.

По сути, он потерял дочь из-за меня. Он спасал меня и Криса. И сейчас делает то же самое. Снова.

Почему…

– Я был не в состоянии. Я долго отходил от смерти Эмили и Вики. Крис спасал меня от тоски и одиночества.

– Но ты бы мог сделать так, чтобы и я поддержала тебя.

– Я поступил с тобой слишком жестоко. Вряд ли ты бы простила меня. Извини, что оставил тебя тогда.

Извиняю. Всегда. Я никогда не прощу того, что ты скрыл от меня опасность, но я буду век благодарна тебе, что оставил в живых меня и Криса.

– Почему ты не убил меня?

На мгновение на лице Уильяма появляется усмешка. Он растягивает красивые, полные губы в улыбке, а затем отвечает:

– Когда-то ты была всего лишь эскортницей.

– А потом?

– Потом любимая…

Давно я не слышала этих слов. Давно не чувствовала на себе пронизывающий насквозь взгляд. Как давно. Я скучала по его прохладе, перерастающей в теплоту, скучала по легкому касанию к моей руке.

Мы остановились на светофоре и рассматриваем друг друга так, словно видим впервые. Я впервые вижу скрытую в голубых глазах нежность, волнение и заботу о нас, впервые за пять лет ощущаю, как в груди разрастается тепло от одной только близости с ним. Почти как раньше, только с небольшими изменениями.

Мы повзрослели, изменились. Жизненные трудности заставили нас оградиться друг от друга. Но не в этой борьбе. Я не оставлю его, если на кону жизнь нашей семьи.

– Что будет дальше?

Как давно я не задавала этот вопрос. Пять лет прошло, а он все равно возникает в голове, когда мы с Уильямом сталкиваемся с опасными преградами, которые возрастают на пути.

– Ты веришь мне?

– Да, – отвечаю без раздумий.

– У меня есть план.

Уильям никогда в жизни не переживал настолько сильно, как сейчас. За годы службы он научился держать эмоции в узде и не выпускать их во время задания. Однако сейчас они практически рвались наружу. Они сильно рисковали, даже слишком сильно, но план обратно не вернешь.

Они с Элис продумали все до мелочей. Где появятся, куда заманят Петровского, где его будет удобнее уничтожить. Уильям подключил своих людей-снайперов, чтобы они выстрелили в нужный момент, если самому не удастся прикончить. Его наставник наверняка будет с пистолетом, он не остановится, пока не уничтожит предателей, то есть его и Элис.

Когда они уезжали из пригорода, Уильям ощутил некое тепло по отношению к Элис. Он всегда чувствовал его, когда приходил домой и забирал Криса на прогулку, но аккуратно прятал это чувство внутри себя. Он любил эту женщину. Язвительную, гордую, немного безбашенную. После смерти дочери мужчина не был готов к серьезным отношениям. Он боялся привязываться и привязывать к себе других, потому что однажды облажался. Привязал. Рассказал о своей семье тому, кому не следовало.

Из-за него они теперь мертвы, и Уильям не мог позволить, чтобы и Элис с Крисом пострадали.

Тогда зачем он ввязал девушку в свои игры? Зачем подверг ее опасности? Снова. Почему не спрятал, как в прошлый раз? Петровский будет охотиться за ней тоже. Он, к счастью, не знает о существовании Криса, хотя этот факт показался Уильяму странным.

Если бы не утренний звонок от самого Петровского, Уильям бы не поспешил к любимой женщине и ребенку, не вытащил бы ее из дома.

– Доброе утро, Уильям, – резкий, но в то же время спокойный мужской голос прорезал барабанные перепонки. Спросонья он мог перепутать этот голос с кем угодно, но не с голосом наставника, который в один миг превратился из близкого человека в преступника.

– С воскрешением, – только и произнес Уильям в ответ.

– А я все думал, где ты прятал свою женщину? Мне сообщили, что она в тайном месте. В тихом, где никто не найдет. Но я нашел, Уил.

– Что тебе надо? – он спокойно задал вопрос, но в глубине души он моментально напрягся, ощущая, как у него отнимают призрачное счастье.

– Ты знаешь, что, – тихо рассмеялся мужчина. – Мне нужна смерть. Тебе лучше поторопиться и выполнить свое задание.

– Прошло пять лет, – устало выдохнул Уильям.

– Рано или поздно тебе придется вернуться к своему предназначению, иначе я сделаю работу за тебя.

Это все, что Уильям запомнил, остальное дело техники и сноровки. Быстро собраться, вытащить Элис с сыном из дома и уехать подальше, пока это не сделал сам Петровский. Телефон он сразу же выключил, чтобы его не отследили, телефон Элис остался дома. Уильям настоял на отключении, а Элис не спорила.

Они почти на месте. Подготовленные, подкованные заряженным оружием и патронами.

– Ты готова? – он повернулся к девушке в черных джинсах, черной толстовке и оглядел с головы до ног. Она до сих пор помнила уроки самообороны, которые он давал ей когда-то, помнила, как пользоваться оружием.

Они готовы, но внутри мужчины сквозило напряжение, которое никак не хотело покидать его. Плохое предчувствие не оставляло его ни на секунду. То же самое он ощущал в тот день, когда увидел мертвыми Вики и Эмили. Предчувствие смерти…

– Да, – уверенно произнесла девушка, вкладывая свою руку в его.

– Верь мне.

– Уил…

Некоторое время она смотрела на него, разглядывала черты его лица, будто впитывала и не могла насмотреться. Будто видела его в последний раз. Затем резко потянула его за кожаную куртку и впилась в его губы коротким поцелуем. Внутри них образовалось что-то невесомое, тянущее их друг к другу, однако это волшебное ощущение быстро испарилось, когда Элис отодвинулась от мужчины.

– Просто хотела сказать, что люблю тебя. Всегда любила. Не хотела уходить отсюда без недосказанности.

– И я тебя любил. Всегда.

Полные губы девушки расплылись в мимолетной улыбке, но им некогда сидеть и признаваться друг другу в любви. Самое время действовать.

Если они не уничтожат Петровского, тогда он уничтожит их.

Они выходят из машины, которую оставили на подземной парковке закрытого торгового центра, и спустились на этаж ниже. Уильям подозревал, что Петровский будет их преследовать. Он должен пойти за ними вниз. Убийство произойдёт без свидетелей.

Уильям держал Элис за руку, вслушивался в шаги позади себя. Они тихие, едва слышные, но мужчина почуял опасность сразу же. Резко повернулся и столкнулся лицом к лицу с бывшим наставником. С человеком, который дал ему вторую жизнь и отнял ее, убив самых близких на свете женщин.

За пять лет Андрей Петровский почти не изменился, только селина стала более явной. Но разве это имело значение, когда ты стоишь лицом к лицу перед собственной смертью?

– Добрый день, Уильям. Давно не виделись, – произнёс спокойным тоном мужчина. Он стоял в десяти метрах от пары в обычной хлопковой рубашке и чёрных брюках. Если бы Уильям не знал своего наставника, то подумал, что тот пришел без оружия, но с правой стороны под рубашкой виднелась выпуклость. – Рад, что ты сам привёл жертву. Я посмотрю, как ты выполняешь мой приказ.

– Зачем тебе ее смерть?

В голосе Уильяма ощущались стальные нотки, уверенные, однако волнение внутри него жаждет отомстить этому человеку за страдания многолетней давности.

– Не хочу, чтобы мои труды по твоему воспитанию прошли зря. Стреляй.

– Если я откажусь?

– Ты знаешь, какая судьба тебя ждёт. Твой сын сейчас вроде на Карибах? Или на Филиппинах? Я все равно узнаю, куда ты его спрятал, это дело времени.

– Ты не убьешь их, – уверенно процедил Уильям.

Элис справа от него чуть потряхивало, когда речь зашла о Крисе. Она крепко сжала ладонь мужчины, напряглась, словно готовилась к обороне. Однако Уильям пытался успокоить свою женщину крепким хватом, символизирующим поддержку. Он будто говорил: «Я не дам вас в обиду».

– Скажи, Уильям, зачем ты вцепился в эту девчонку? Пожертвовал семьей ради неё и сейчас не хочешь завершить начатое. Что в ней такого?

Уильям мог бы ответить на вопрос наставника, но не видел в этом смысла. Если Петровский убил его семью, был причастен к смерти родителей, то вряд ли бы понял мужчину. Он не знал ничего о любви, о верности, о семье. Когда в его жизни появилась Эмили, он готов был окружить ее заботой и любовью, уберечь от бед. Но не уберёг. С Крисом он так не облажается.

– Тебе нужна ее смерть?

Ответ не последовал. Уильям знал, как действовать, Элис помнила, как реагировать. Однако она не подозревала, не догадывалась, что Уильям резко вытащит пистолет и выстрелит прямо в грудь блондинки. Ее вскрик и удивление в глазах заглушилось громким выстрелом, оглушившим все вокруг. Хрупкое тело упало на асфальт, голова девушки повернута на бок, глаза метались из стороны в сторону в непонимании.

Дело сделано.

Алое пятно расплывалось по черному костюму блондинки, она постепенно закрывала глаза и проваливалась в пустоту. Вот и все. Ее безжизненное лицо отпечаталось в памяти Уильяма, этот день он никогда не забудет.

– Я выполнил свое задание. Ты доволен?

Уильям хладнокровно посмотрел в лицо своего наставника, зная, что он мысленно гордился им, судя по расплывающейся улыбке на лице. Только он не в курсе, что это же самое алое пятно сейчас разливалось в его сердце. Уильям сделал то, что было велено, но какую цену заплатил за содеянное?

– Более чем. А теперь…

Но Петровский не успел ничего сказать. Уильям занес пистолет и прострелил голову бывшему наставнику. Еще раз. Еще. Чтобы жизнь навсегда покинула его тело. В этот раз он не даст и шанса на выживание и на инсценирование смерти. Такой, как Андрей Петровский не достоин жить на этой земле. Уильям не судья, но сейчас он приговорил одного человека к пожизненному заключению в аду.

Вот и все. Закончилось.

Мужчина повернулся к безжизненному женскому телу, ощущая, как боль пронзало его нутро. Он уже ощущал подобное, когда увидел Вики и Эмили мертвыми, но сейчас он не повторит ошибку. Оно лежало на прохладном асфальте в неестественной позе. Красное пятно растекалось вокруг любимой женщины. Назад пути нет. Он не допустит ошибку, как с дочерью и бывшей. Не сейчас.

Уильям поднял хрупкую фигурку на руки и понёс к машине. Кровь все ещё лила из ее живота, из сердца, но мужчина не обращал внимания на липкость. Он спокойно донёс девушку к машине, отключил сигнализацию и шепнул, слегка улыбаясь:

– Прекрасная игра.

Кодовое слово сработало. Девушка тут же открыла глаза, глубоко вздохнула, словно до этого из неё высосали весь воздух, а теперь она имеет право сделать вдох. Аккуратная грудь под костюмом часто поднималась и опускалась.

– Можешь встать?

– Конечно, могу! – возмутилась девушка. Уильям поставил ее на ноги, но все же придерживал за талию – она ещё не обрела равновесие от произошедшего.

Окровавленный костюм летит прочь, пакетик на ее животе, откуда еще лилась кровь, улетела в специальный контейнер вслед за костюмом. Они договорились что сожгут его, уничтожат улики. Бронежилет жалко сжигать. Элис понравилась эта штуковина, когда они примеряли пару дней назад, но это улика, от которой необходимо избавиться.

– Ты тоже неплохо сыграл. Он поверил в мою смерть?

– Какая разница? Он все равно мертв, – произнес Уильям, стягивая с себя костюм.

Пока никого не было поблизости, они закинули в багажник контейнер с испачканной одеждой и бронежилетами, достали чистую одежду и переоделись.

– Тебе бы в душ сходить, – усмехнулся Уильям, глядя на окровавленное тело Элис. Однако оно казалось не менее соблазнительным для мужчины. Такое же стройное и привлекательное, как несколько лет назад, когда они познакомились.

– После твоих выкрутасов, я бы полежала в психиатрии.

– Тогда я буду твоим личным доктором.

– Не сомневаюсь, – иронично улыбнулась девушка, хотя, судя по ее дрожащим рукам, это нервная реакция. – Что дальше?

– Надо отвести Криса к стоматологу, – ответил Уильям. – У него неправильно растёт верхний зубик.

– Я серьезно. Что нам дальше делать.

– Ну… – Уильям наигранно поднял глаза вверх. – Если ты наденешь кольцо, которое я оставил в бардачке, впустишь в свой дом, то нас ждёт веселая и счастливая жизнь.

– Если не впущу? – девушка приподняла идеальную русую бровь.

– Тогда тебе придётся вспомнить, как я умею вымаливать прощение.

Он улыбнулся Элис, которая укоризненно заглянула на мужчина. Она ждала другого ответа, но ему не стоило произносить его вслух. Достаточно было того, что мужчина прижал свою женщину к себе и впечатлился в ее полные, вкусные губки.

Как она не сопротивлялась, она скучала по Уильяму. И он скучал. По этой сумасшедшей женщине, по сыну. Они ещё успеют многое сказать друг другую подтвердить слова действиями, поступками, а сейчас им пора уйти с места преступления.

В чистой одежде Уильям и Элис садятся на своих местах, где совсем недавно признавались друг другу в любви. Они оставили позади заброшенную парковку, окровавленный труп Петровского и прошлое, которое не отпускало до последнего.

Теперь точно финал… Теперь они заживут счастливо.

Год спустя

Всем спасибо за прочтение! Мы обязательно встретимся с вами на страницах других моих книг! Всех люблю и обнимаю! Ваша Каролина Дэй))

Не забывайте подписываться на мою профиль, чтобы не пропустить новинки, и на мои соцсети:

Чат-телеграм: #caroline_day

Группа вк: https://vk.com/caroline_day