Не дрожи, Элис. Не бойся. Тебе все равно некуда деваться. Тебе нужны эти деньги, нужен этот вечер, как бы ни было противно находиться рядом с этим дряхлым старпером. Дряхлым, но очень богатым. Ты должна помочь единственному родному человеку. Сквозь слезы, сквозь боль и брезгливость.

Ты должна…

— Ты долго собираешься здесь торчать? — в дамскую комнату врывается Аврора. Ее темные брови сведены на переносице, ее колкий карий взгляд готов прожечь во мне дыру. — Сколько можно слезы лить?

— Подожди, еще пара минут, — смахиваю упавшую слезинку и улыбаюсь подруге. Стараюсь, по крайней мере.

— Я не просто так тебя притащила сюда. Тебе же нужны деньги на лечение отца?

— Мне…

— Ой, не мямли! Знаю, что нужны! — Аврора упирает руки в бока. — Так, прекращай ныть, улыбайся и играй послушную девушку.

— А вдруг он начнет прямо там?

— Не переживай, не начнет. И вообще, скажи спасибо. Тебе сильно повезло. Достался папик-милашка, не насильник. Тебе не пришлось гоняться туда-сюда, сразу же первый выстрел в идеального толстосума!

Да. В идеального, старого и не самого привлекательного на свете. Я бы отказалась от затеи Авроры, если бы не вердикт врачей. Опухоль головного мозга, срочная операция и… много средств, чтобы папа был здоров. Страховка не покрывает, очередь длинная, а ему нужно срочно хирургическое вмешательство.

— Готова блистать?

Покусываю алые губы, испуганно рассматриваю светлые глаза в отражении, идеальные локоны на светлое каре. Новая прическа, хожу с ней всего пару месяцев. Аврора сказала, что мне нужен новый образ после того случая…

— Готова, — проговариваю, высоко задрав подбородок.

— Не переживай, дольше пять минут потеть не придется, — усмехается Аврора, однако эти слова заставляют меня замереть на месте.

Ага, ей легко говорить. Меня воротит от этого старика больше полугода, каждый раз приходится собираться с духом, чтобы на меня не упала и тень сомнения в желании оказаться в одной постели с этим мужчиной.

Так, соберись, Элис! Вдох-выдох, вдох-выдох. Все пройдет идеально. Ты шикарно выглядишь. Под кружевом левого чулка, как всегда, прячется маленький нож, как средство защиты, волосы убраны заколкой с левой стороны, черное платье не так сильно стискивает стройное тело. Еще бы нижнее белье присутствовало, я была бы счастлива. Но это ерунда. Нужно пережить этот день. Пережить и больше не вспоминать.

Забираю идеально подделанную сумочку от Шанель, которую одолжила Аврора, и выхожу из туалета вслед за подругой. Уверенно ступаю по золотой плитке VIP-зала пятизвездочного отеля. Его хозяин — Виктор Крон — справляет сегодня десять лет с начала основания. Кстати, вон он — стоит в компании несколько мужчин с женами и пристально глядит на меня. Ловит каждое движение бедер, каждый шаг, сделанный на неудобных туфлях. Кривовато улыбается ассиметричной улыбкой.

— А вот и ты, Леонелла, — Виктор приветливо целует потрескавшимися губами мою щеку. Черный смокинг подчеркивает широту мужских плеч, статность. И выпирающий живот. А куда без него в пятьдесят лет? — Я начал волноваться.

— Прости, голова немного закружилась, — обворожительно улыбаюсь моему спутнику на вечер.

Меня уж ене так сильно трясет как в первые встречи, когда Аврора впервые познакомила с мужчиной. Как она сказала? Меня должен интересовать только толстый кошелек? Вроде так и есть. Но стоит подумать о том, как мясистая ладонь будет касаться моего обнаженного тела… Боже… Помоги пережить этот вечер! В неделю назад меня пронесло, мы не дошли до «продолжения». Сегодня этого не избежать. Фантазия и имитация — лучшие подруги. Этому меня научила Аврора.

Авроре подходит к своему другу — к полному мужчине с залысиной по имени Картер, и привычно прижимается губами к его. На глазах любопытных гостей. Я видела его в прошлый раз, когда подруга знакомила нас с Виктором.

— Давай я представлю тебя гостям.

Подбородок вверх, в глазах безразличие, походка от бедра. Как меня учила Аврора. Это придает уверенности, даже ноги не подрагивают, когда Виктор, удерживая меня за талию, уверенно произносит:

— Познакомьтесь с Леонеллой.

— Очень приятно. Вы такая очаровательная, — приветливо говорит худенькая женщина за тридцать, окидывая меня любопытными карими глазами. — Прекрасно выглядите.

Какое лицемерие! Будто я не знаю, как именно вы относитесь к таким как я. Стараетесь улыбаться и снисходительно смотреть на меня. Сверху вниз. Как господа из знатного рода глядят на прислугу. В любой другой ситуации я бы высказала все, что думаю, но вместо жарких речей я приветливо улыбаюсь и говорю единственное:

— Спасибо.

Виктор представил всех своих партнеров с женами, но я даже имен не запоминаю. Даже двух мужчин без спутниц, которые осматривают меня словно древнюю статую в Лувре, полностью игнорирую.

— Ты чем-то расстроена? — Виктор вытаскивает меня из размышлений хриплым шепотом.

— Нет, просто чувствую себя нехорошо.

— Если хочешь, можешь подняться в номер. Отдохни, — он протягивает мне ключ-карту с номером PH. — У лифта приложи карту и нажми на последний этаж. Потом я присоединюсь к тебе.

— Спасибо.

— Только не засыпай, иначе я сам тебя разбужу.

Знаю, что разбудишь. Даже если я буду умирать, ты все равно возьмешь свое.

В ответ я благодарно улыбаюсь и покидаю УІР-зал. Мельком гляжу на Аврору, которую окутали два ухажера. Тот самый Картер и… Не помню его имя. Высокий шатен, достаточно симпатичный, это все, что я заметила при знакомстве.

Он со скучающим видом смотрит на подругу. Без каких-либо эмоций на лице, без интереса в глазах. Затем переводит темный взгляд на меня. Такой же скучающий и равнодушный. Плевать. Нужно уйти отсюда как можно скорее.

Выхожу в холл, прохожу к отдельному лифту, ведущему в пентхаус Виктора. Он даже это предусмотрел, чтобы никто не смел нарушать покой хозяина. Створки лифта открываются, нажимаю на кнопку PH, приложив ключ к панели, створки вот-вот должны закрыться, но…

— Прошу прощения.

— Прошу прощения.

В кабину влетает мужчина в смокинге. Высокий, брюнет — это все, что я успеваю разглядеть. Он быстро обходит меня и встает сзади.

Дыхание перехватывает, сердце предательски отстукивает сотни ударов в минуту, паника подкатывает к самому горлу. Снова мужчина и снова он стоит позади меня. Как тогда…

Мой ножик на месте? Вроде да. Только у меня в голове возник один вопрос:

— Этот лифт ведет в пентхауз. Остальные находятся в основном холле, — кидаю через плечо.

— Не волнуйся, нам по пути, — он показывает похожий ключ от пентхауса Виктора.

Не на шутку напрягаюсь, тут же оборачиваюсь. Никогда не позволяю стоять мужчине позади себя. Никогда!

Всматриваюсь в безэмоциональное лицо «попутчика». Того самого, с которым недавно разговаривала Аврора. Кажется, Виктор представил его, но имя я не запомнила. Интересно, что ему нужно в пентхаусе Виктора? Зачем он едет со мной? Раздвигаю ноги, готовлюсь схватить стратегическое оружие на случай если… если… Не нужно об этом думать. Соберись, Элис. Не показывай свой страх, он сразу почувствует его.

Кабина останавливается на моем этаже. Створки раскрываются, мужчина выходит первый, снова обойдя меня, я следом. Не спешу покидать свое место, присматриваюсь к незнакомцу, который вальяжно, по-хозяйски расхаживает по первому этаже пентхауса. Готовлюсь вот-вот вытащить ножик и оборониться, но…

— Значит, ты его…

— Спутница, — вежливо заканчиваю фразу, пока он не произнес режущее по ушам слово.

— Почему ты сбежала?

А ему какое дело?

— Если ты не против, я бы предпочла полежать в…

— Лежи. Я не буду мешать, — садится на диван и смотрит что-то в смартфоне.

Какого черта он не уходит? Он не похож на охранника Виктора и находиться здесь не имеет право. Даже своему помощнику запрещает подниматься в личные владения. Кто он такой?

— Если тебе нужен Виктор, можешь спуститься вниз.

— С чего ты взяла, что мне нужен Виктор?

Мужчина медленно встает с дивана, подходит ко мне. Вплотную. Между нашими телами не остается свободного пространства. Моя аккуратная грудь, спрятанная в декольте черного коктейльного платья, вздымается, соприкасается с его костюмом, легкая тень страха окутывает меня, но не настолько, чтобы заставить паниковать. Высокий, широкоплечий, приятная мужская аура, способная поглотить типичную наивную девчонку. И взгляд. Пронизывающий ледяной взгляд, вызывающий мурашки по коже у какой-нибудь фанатки «Оттенков Грея». Но не у меня. Почему-то его глаза показались внизу темными.

Хочешь поиграть? Я устрою игры. Ты не знаешь, с кем связался. Я не наивная девчонка, я готова к любому исходу событий. Всегда знаю, что последует за тем или иным действием. Всегда. Ни разу не прогадала.

Резко толкаю мужчину, достаю маленький нож и прижимаю его к стене, прислонив острое лезвие к горлу.

— Что тебе надо?

Вместо страха в ледяных глазах вижу… усмешку? Я готова всадить нож в пульсирующую жилку на крепкой шее, а он ухмыляется? Интересно, чему? Думает, что промахнусь? Ошибается. Я ранила людей, жестоко ранила. И сейчас рука не дрогнет.

— Это зависит от тебя, — выговаривает четко, чтобы я услышала каждое слово.

Незнакомец резко перехватывает мою руку, заводит за спину и прислоняет лицом к стене. Теперь я нахожусь в плену. Нож летит на пол, стукнувшись о каменный пол с громким треском, символизирующем мою капитуляцию.

— Отпусти!

— Дернешься, и я заговорю иначе, — жестко предупреждает он. — Сколько стоит ночь с тобой?

— Я не стану…

— Сколько? — встряхивает меня и снова прижимает к холодному камню.

— С чего ты взял, что я беру деньги за секс? Может, я жена Виктора? — усмехаюсь бредовости своих слов, но попытка не пытка.

— Кольца на пальце нет, ты крепко сжимала сумочку, когда вошла в пентхаус, и искала на столике у дивана конверт с деньгами. Он ведь там оставляет оплату, так?

Козел! Как он узнал об этом?

— Это не твое дело!

— Ты сейчас не в том положении, Леонелла. Сколько?

Ничего не говорю. Это чревато тяжелыми последствиями. Однако незнакомец сильнее нажимает на сведенные сзади руки в попытке выдавить ответ Придурок! Он первый человек, который заставил меня растеряться. Какого черта? Чего я нюни пускаю? Я так долго готовилась к подобному исходу, научилась уважать себя, показывать уверенность, не дав и намека на страх и расшатанность нервной системы. Но в мгновение забываю слова Авроры и уроки самообороны.

— Сколько?

— Пять тысяч, — выплевываю ответ.

Чувствую прикованный стальной взгляд к моему телу. Он ослабляет хватку, отходит на расстояние вытянутой руки. Тут же поворачиваюсь к нему лицом и принимаю защитную позицию. Больше ничего не говорю. Смотрю на скользящие голубые глаза, обрамленные пушистыми темными ресницами. Почему я это заметила?

Они осматривают мою шею, обтягивающее платье, которое немного задралось в ходе разборок, обнажив кружево чулок. Подходит ближе. Кладет руку на попу, заставив меня невольно вздрогнуть. Черт возьми, Элис, ты можешь не реагировать, пока не узнаешь, что он от тебя хочет?

— Идем, — он отрывает меня от стены, потянув за руку, и ведет к террасе.

Прохладно. Пальто висит внизу в вестибюле, я даже забрать его не успела. Он вообще головой думает, когда выпускает девушку в одном платье в такую погоду? Да еще и без нижнего белья.

Мы пересекаем террасу с бассейном, который сейчас закрыт крышкой, проходим мимо пустующей барной стойки и поднимаемся на крышу по уличной лестнице. Характерный шум вертолетного двигателя донесся до меня еще на террасе, но я не придала этому никакого внимания. До этого момента.

— Залезай, — открывает передо мной дверцу вертолета.

— Зачем?

— Сказал, залезай.

Без лишних церемоний послушно запрыгиваю в салон. Мужчина помогает мне подняться, сам садится за кресло пилота. Не слышу, как мужчина общается с оператором через наушники, да и сама их не надеваю. Не интересно. Не знаю, через сколько минут мы приземляемся на крыше высотного здания. Снова не интересно.

Вспоминаю, что клатч оставила в номере Виктора. Я все оставила там. Даже стратегическое оружие! Вряд ли я смогу защититься заколкой. Может, есть вероятность, что я смогу отбиться заколкой? Только вот не задача — у меня ее нет! Никогда в жизни так не лажала по всем пунктам одновременно. Черт!

Так, надо сохранить спокойствие. Если этот похититель увидеть в моих глазах страх — считай пропала. А мне нужно жить. Ради него…

— Выходи, — командует мужчина, заглушив двигатели. Они постепенно замедляются, затем вовсе останавливают движение.

— Где мы? — тут же спрашиваю, оглядывая крышу высотного здания.

— В Манчестере.

Что? Что мы здесь забыли? Как я до дома доеду?

— Верну тебя в целости и сохранности, — сухо отвечает незнакомец, словно прочитав мои мысли.

Мужчина хватает меня за руку и ведет к выходу в здание. Оказываемся в похожем вестибюле, как в отеле Виктора, спускаемся в лифте на тридцатый этаж, заходим в номер. Люкс. Не такой просторный, как у Виктора, но тоже комфортный, богатый, пропитанный роскошью и деньгами.

Осматриваюсь. Нет, не так. Делаю вид, что осматриваюсь, будто в жизни не видела ничего красивее выручного декора и высоких потолков с золотой росписью. На деле я просто тяну время, пытаюсь построить в голове несколько шагов вперед. Я в чужом городе. Одна. Без средства связи и защиты. Никто не знает, где я нахожусь и сообщить не смогу. И, конечно же, я не смогу уехать, потому что замерзну от холода на улице.

— Нравится? — его голос раздается сзади. Слишком близко.

Чувствую его за спиной. Снова вздрагиваю и пытаюсь взять себя в руки. Он не должен видеть мою слабости. Поворачиваюсь к нему, вдыхаю глубоко аромат парфюма. Не экономит — Хьюго Босс.

Хищные голубые глаза не отрываются от моих. Втягивают в собственную воронку желаний. Сильные ладони уверенно проходятся по изгибам моей фигуры, останавливаются на талии. Ненадолго. Поднимаются к груди. Опускают верх платья, оголяя упругие холмики. Дыхание подводит, учащается, по телу пробегает холодок, но я не обращаю на него внимания, дерзко смотрю в арктический лед. С вызовом.

— Деньги вперед, — говорю четко, прервав разглядывания моих форм. Не просто так я назвала большую сумму и вряд ли потрачу все деньги на чистку лица.

— Лежат на тумбочке, — указывает рукой на белый конверт около мягкого дивана в гостиной. Он кажется толстым, словно незнакомец заранее знал, сколько я запрошу за ночь. Неужели он готов отдать столько за одну ночь со мной? Вряд ли. Я не вчера родилась.

— Мне нужно проверить… — делаю шаг к тумбочке, но меня перехватывают за талию.

— Я не отдаю пять штук кому попало, Ванесса. Выполняй условия сделки.

— Я. Хочу. Пересчитать.

Глубоко вздохнув, мужчина опускает руки. Я получаю долгожданную свободу, иду к конверту и открываю его. Купюр много. Ровно пять тысяч.

— Теперь твоя очередь, — мужчина резко разворачивает меня, прижимает лицом к стене и шепчет: — Расставь ноги.

— Я хочу…

— Ноги!

Паника подступает к самому горлу, проделывает кульбит Он за мной. За моей спиной. Держит за затылок. Виктор в этом плане был неприхотлив, любил миссионерскую позу. Хоть в этом сошлись с ним. А сейчас я не могу отделаться от мысли, что меня распотрошат и выкинут, как ненужный мусор.

— Я жду.

Но я не двигаюсь. Стою на месте. Вырываться бесполезно. Нужно привыкнуть. Нужно преодолеть себя. Я сильная. Я справлюсь. Я…

Пока я, зажмурив глаза, повторяла про себя эти слова, незнакомец поворачивает меня лицом к себе и впивается своими полными губами в мои. Легкая щетина покалывает кожу, раздражает, но я почти не замечаю этого, ощущая расплывшееся по всему телу облегчение.

Мне не следует терять контроль над собой в такой ситуации. Но я теряю. Неосознанно. Это плохо. Первый сигнал пропадает в ощущениях от жесткого, подчиняющего поцелуя.

Чуткие пальцы пробегают по кружеву чулок, задирают подол платья, поглаживают попку. Долго. Нежно. Разогревающе. Мурашки по коже не заставляют себя долго ждать. Мне нравится. Не могу собраться воедино. Разум концентрируется на чужих пальцах, ласкающих кожу, на дыхании. На чем угодно, кроме самоконтроля. Он улетучивается, когда наигранно хриплый голос шепчет:

— Покажи, что ты умеешь.

— Все?

— Все.

Этот незнакомец — второй мужчина, с которым я сплю за деньги. Он заплатил крупную сумму, я не могу облажаться. Он должен поверить, что я профессионалка. Должен.

Как бы не щемило в груди, я опускаюсь на колени под давлением жесткой ладони, дрожащими пальцами тяну вниз молнию брюк, расстегиваю пуговицу и стягиваю штаны до середины бедра. Вместе с боксерами. Вау. А он большой. Толстый. Прямой. С налитой розовой головкой. Гладкий. Он красивый.

— Налюбовалась?

Хриплый голос звучит не строго, но нотки настойчивости все же присутствуют. Не стоит злить мужчину. В любой момент он может отнять деньги и вышвырнуть меня. А мне нужна эта сумма, очень нужна.

Уверенно беру в руки твердый член незнакомца, и, не медля, окутываю губами головку. Надеюсь, это продлится недолго. Виктору хватало пару минут, чтобы закончить свое дело и заставить проглотить меня солоновато-тягучую жидкость. После этого всегда чистила зубы и хорошенько полоскала рот, пока мужчина видел десятый сон.

Пять минут ада. Всего пять минут.

По крайней мере я так думала, когда начала ублажать незнакомого мужчину. Он отличался от Виктора. Возрастом. Телосложением. Размером. И энергетикой. Если Виктор даровал мне брезгливость, то этот мужчина возрождает во мне неизвестные ранее эмоции. С ним страшно и в то же время спокойно. Опасно и в то же время я ощущаю, как мы включаемся в игру, правила которой обсудили невербально.

Он реагирует сразу же, когда я охватываю губами головку. Едва заметно напрягается, дышит часто. Все мужчины такие. Вы слабые перед женскими ласками. А я люблю играться с вами. Иногда. И сейчас тот самый случай, когда адреналин попадает в кровь и диктует свои правила.

Углубляюсь. Возвращаюсь обратно. Ласкаю уздечку, бью языком по ней. Давай. Дыши чаще. Наслаждайся. Только не задерживайся.

— Смотри на меня! — раздается хриплый приказ.

Поднимаю глаза и встречаюсь с грозовой тучей в его глазах. А ведь совсем недавно я наблюдала там штиль. Мысленно улыбаюсь и продолжаю свои ласки. Вбираю его длину все глубже и глубже. Все быстрее и быстрее. Не замечаю, как сама включаюсь в игру, забываю о времени. Элис, стоп! Не погружайся в эмоции, не теряйся.

Чувствую, как вот-вот его головка запульсирует, как множество венок станут еще объемнее. Вот-вот он закончит свое дело, а я смогу уйти с большим кушом. Вот сейчас…

— Поднимайся.

Сильные руки резко тянут меня наверх. Он передо мной. Собранный. Безэмоциональный, словно не хотел только что кончить от минета. Словно он другой. Только потемневшие глаза и твердый прибор, касающийся меня в районе живота, выдавали его желание.

— Раздевайся.

— Что?

— Я не повторяю дважды.

Да, я услышала, что вы хотите, мистер властитель. Просо я предполагала, что наша игра закончится через пять минут. Но почему вы все еще стоите на месте и ждете, когда я разденусь?

— Мне долго ждать?

«Нет, не долго, успокойтесь!» — хочется крикнуть в ответ, но сдерживаю свой порыв злости. Мой план разрушился с самого начала, когда меня пригвоздили к стенке в пентхаусе Виктора, а действовать по игре незнакомого мужчины я пока не готова.

Тем не менее стягиваю с себя платье. Сначала правую лямку затем левую. Не прерывая зрительный контакт между нами. Наслаждаясь бурей в мужском взгляде. Желанием. Вызовом. Платье лужицей падает между ног. Переступаю его. Остаюсь в одних чулках, привязанных к поясу. Без лифчика и трусиков. По просьбе Виктора, конечно. Он надеялся, что насладиться отсутствием нижнего белья, но теперь этим довольствуется другой мужчина.

Стою перед незнакомцем абсолютно голая. На мне лишь чулки и пояс с кружевной подвязкой. Гляжу на него с тем же вызовом. С ожиданием, когда мы продолжим игру, которую, видимо, он не собирается заканчивать. Моя грудь быстро вздымается. Вперед-назад. Касается его черного пиджака.

Между нами почти нет расстояния. Мы слишком близко стоим друг к другу. Дышим одним воздухом. Касаемся друг друга. Однако он не спешит воплощать свои грязные фантазии в реальность. Он осматривает. Внимательно. Скользит темными глазами по моему телу словно лезвие, готовое вот-вот оставить кровавый след на коже.

Стараюсь никак не выдать дрожь, дышать глубоко. Размерено. Не так быстро, как сейчас. Но почему-то не выходит. То ли близость мужчины, то ли его взгляд. Не знаю.

— Тебе говорили, что ты красивая? — разрывает привычную тишину в просторном холле.

— Тысячу раз.

— Я не сомневался.

Все-таки мне не удается сдержать вздох, когда его горячая лажонь касается попки. Она поглаживает мягкую кожу, вызывает непривычные ощущения. Знаете какие? Мурашки. Я забыла, что это, когда закрутила с Виктором, когда согласилась стать его «женщиной» за деньги.

Так непривычно, странно. Приятно. Его ладони приятны. Он огибают мою фигуру, поднимаются наверх по животу. Останавливаются у ложбинки между двумя холмами. Не такими объемными, как у той же Авроры, но не менее привлекательными. Да, двойка тоже очень удобный размер.

— Ты нервничаешь.

— Нет, — отвечаю уверенно. Ну, по крайней мере, мне кажется, что уверенно.

— Лжешь.

— Ах!

Его рука резко перемещается на левую грудь, большой и указательный палец сжимают сосок. Провалила уже третье испытание. Не сдержалась. Его глаза не отрываются от меня, и я стараюсь не разрывать с ним эту связь. Стараюсь не забывать о реальности, когда физика пытается взять надо мной верх.

— Скажи, тебе понравилось удовлетворять меня?

Молчу. Он не должен знать. Не должен. Я не должна отводить глаз. Не должна бояться. Не должна наслаждаться его прикосновениями и его влиянием на меня. Не должна признаваться, что меня завлекла эта игра больше, чем он думает.

— Вижу, что понравилось. И сейчас нравится. Наверняка между ног ты вся мокрая.

Надеюсь, это не так. Надеюсь, я не так сильно увлеклась нашей игрой. Не потеряла контроль. Иначе это чревато. Так говорила Аврора. Нужно всегда быть начеку, чтобы история не повторилась. Снова.

Но я не успеваю поверить в собственную ложь. Левая рука мужчины накрывает гладкий лобок, а два пальца моментально проникают меня.

— Маленькая лгунья, — хрипит у меня над ухом, пока его пальцы скользят внутри меня. Вперед-назад, вперед-назад.

Теряюсь в давно забытых ощущениях. Теряю контроль, забываю о реальности, о наших ролях. Их словно не существует. Приятная нега растекается по всему телу. В каждую клеточку. С каждым его движением, готова послать этот несправедливый мир к чертовой матери, забыть обо всем, чему учила меня Аврора и отдаться во власть эого странного незнакомца.

Еще час назад я боялась его, боялась сказать хоть слово против, а сейчас бесстыдно растекаюсь от его манипуляций с телом, извиваюсь, мысленно прошу еще, глядя в темные грозы. Вот-вот я готова кончить. Вот сейчас. Да! Да!

— Нет, — моментально он прекращает трахать меня пальцами и убирает руку с груди. Мужчина подносит влажные пальцы к моим губам и приказывает: — Попробуй себя.

Обводит мои губы, увлажняет. Ждет, когда я приоткрою губы и подыграю ему. И я принимаю правила игры. Снова. Сладостно— солоноватый привкус тут же ощущается на языке. Обвожу каждую фалангу, слизываю доказательство своей капитуляции.

— Нравится?

Молча продолжаю глядеть в поглощающие омуты, молча обсасываю каждую фалангу, имитируя минет. Мне кажется, или ему это нравится? Нравится, когда я бесстыдно проделываю с его пальцами то же, что и с его длиной.

Не знаю, что со мной происходит. Не знаю, почему эмоции и ощущения берут надо мной верх. Почему я смелею, сама принимаю инициативу. Почему окутываю правую руку вокруг его горячего полового органа. Почему двигаю руку вперед назад. И почему мне это нравится. Не хочу сейчас об этом думать, у меня будет достаточно времени, чтобы пожалеть об этом. Но не сейчас.

— Достаточно.

Незнакомец резко подхватывает меня под попу, прижимает к себе и тут же входит. Приятная наполненность заставляет выдохнуть весь кислород из легких и громко вдохнуть большой поток воздуха.

— Люблю приручать горячих самочек, — хрипит он в ухо, вбиваясь в меня резкими и глубокими толчками.

«Люби. На здоровье», — произношу в голове, но на деле извиваюсь в его руках, схватившись за напряженную мужскую шею.

Он большой. Я уже говорила об этом. Но сейчас ощущаю весь его размер. Он наполняет меня полностью, не оставляя свободного пространства. Непривычно. Вбивается не слишком сильно, чтобы причинить боль. На грани. Ладони сильно сжимают попу. Пропадаю. Окончательно капитулирую.

Я отвожу глаза и прикрываю их от накатившего наслаждения…

— Кричи!

Мужчина вбивается сильнее. Жестче. Не знаю, какую магию он вытворяет у меня между ног, но тело начинает реагировать на движения. На его приказы. На хриплый голос, пронизывающий слух. Я кричу. Как можно громче. Не забочусь о том, что он подумает.

Раньше я любила секс. Но, когда вошла в жестокий мир эскорта, относилась к нему равнодушно, разграничивая свое удовольствие и удовольствие мужчины. В таких случаях я представляла, что вскоре кошмар закончится. Но сейчас я мысленно умоляю, чтобы незнакомец не останавливался. Чтобы не прекращал удерживать меня в своих руках, вбиваться, создавать этот невыносимый контраст с горячим телом и холодной стеной.

Ловлю себя на мысли, что хочу скинуть с него одежду. Сбросить черный пиджак, порвать рубашку. Хочу дотронуться до горячего тела, покрыть поцелуями загорелую кожу. Хочу убедиться, что он крепкий, подтянутый, каким ощущается через костюм. Хочу утонуть в запахе Хьюго босс.

— Ты когда-нибудь кончала по-настоящему? — обрушивает на меня вопрос, ответ на который я никогда не вспомню.

— Это не твое дело!

— Кончай!

Вторая рука опускается между ног. На комок нервов, которому не хватало внимания все это время. Он вжимает средний палец в клитор, покручивает его. По часовой стрелке. Быстро-быстро. Заставляя удовольствие накрыть меня с головой. Волна за волной.

Он двигается в разы быстрее. Прикрываю глаза и окончательно лишаюсь рассудка. Не спрашивая, хочу ли я этого. И я позволяю его приказу слиться с собственным желанием раствориться в руках незнакомца.

— Ах! Да! Да!

Содрогаюсь от сладких волн наслаждения. На мгновение теряю равновесие, но его ладони удерживают тело. Мужчина присоединяется позже, крепко впившись пальцами в бедра. Только сейчас, когда мы не двигаемся, быстро вдыхая и выдыхая пропитанный сексом воздух, я осознаю, что натворила. Но это осознание улетучивается вместе с хриплыми нотками его голоса.

— Умница.

Я бы произнесла что-то язвительное в ответ. Спросила бы, зачем нужно было меня вести так далеко, когда он мог все закончить там, в лофте Виктора? Почему он согласился взять такую большую сумму? А главное — когда мы вернемся обратно в Лондон?

— Я еще не закончил.

«Я тоже…» — подумала я, прежде чем самозабвенно впиться в полные мужские губы.

Он не медлит с ответом, сминает в страстном танце. В порыве. В борьбе за лидерство. Не замечаю, когда снова переступаю грань и теряю контроль, когда окунаюсь в ощущения, в физику. Его язык проникает внутрь, сплетается с моим, зубы кусают мои губы, вытягивают нижнюю. Он заставляет стонать. Кричать. Сходить с ума. Вновь и вновь.

Забыть о том, кем мы являемся и кем станем после этой ночи…

Меня отрывают от прохладной стены и несут… А, черт знает, куда несут. Мне все равно. Через пару секунд я сижу верхом на незнакомце. Цепляюсь за шею, зарываюсь пальцами в густые волосы. На нем слишком много одежды. Хочу снять ее. Выбросить. Чтобы она не мешала касаться скульптурного тела. Интересно, какой он? Действительно спортивный, каким кажется сквозь костюм или просто…

— Аккуратнее, — хрипит он, когда я пытаюсь стянуть с мужчины рубашку вслед за пиджаком. Пуговицы, как на зло, на поддавались моим трясущимся пальцам, а сил разорвать рубашку почему-то не хватает.

Незнакомец не заставляет долго ждать, быстро расстегивает запонки, пуговицы и стягивает с себя ненужный предмет гардероба. Вот это да! Вот это тело! Красивое, подтянутое. В последний раз такое видела в модельном агентстве, когда снималась для обложки. Как же давно это было. И то те мальчишки не идут ни в какое сравнение с ходячим тестостероном.

Казалось, я отвыкла от привлекательного мужчины в компании Виктора, а сейчас давно забытые эмоции и предвкушение возвращаются. Возвращается желание. Страсть. Как будто не было этих минут у стены, как будто он не брал меня жестко, с напором, заставляя кричать.

Не выдерживаю. Пропадаю. Покрываю поцелуями стройное тело, поглаживаю руками каждый кубик, языком прохожусь по загорелой коже, едва покрытой волосками. Замечаю на его теле черный рисунок. Он начинается от основания шеи и спускается к левой груди. Дракон. С замысловатыми вензелями. Своим хвостом он обвивает черную розу, будто охраняет ее.

Красиво. Завораживающе. Наверняка имеет какой-то смысл…

— Не отвлекайся, — шепчет незнакомец и притягивает меня сильной рукой за затылок. Грязный, развратный поцелуй заставляет позабыть обо всем на свете. Ненадолго. — А теперь покричи для меня еще раз.

Мужчина приподнимает меня за бедра, а затем резко опускает на свою длину. Я знаю, что делать. Знаю и хочу этого. Как никогда. Хочу прыгать, двигать попкой навстречу наслаждению, смотреть в черные омуты с поволокой страсти и похоти.

— Ах!

Жесткие уверенные движения, глубокие толчки. Резкие. Его глаза напротив моих, его грудь вплотную к моей. Я и забыла каково это — получать удовольствие. Забыла об ощущении, когда ты растворяешься в человеке и не замечаешь ничего. Когда ты теряешь саму себя. Не замечаешь дискомфорта от впившихся мужских пальцев на бедрах, не ощущаешь боли, когда губы и зубы мужчины сладостно-больно тянут твердую вершинку.

Ты ощущаешь лишь голод. Животную похоть. Как путник, дорвавшийся до источника воды. Не можешь напиться, насладиться этим моментом до конца. Не думаешь о том, когда это закончится. И не хочешь думать.

Незнакомец брал меня бесчисленное множество раз, заставляя тонуть в уверенных руках. Растворяться в моменте. Я не вспомнила ни о Викторе, который может меня искать, ни об Авроре. Наверняка оставила мне тысячу звонков на мобильный, но я никогда об этом не узнаю.

И не хочу знать…

Я забыла о реальности. Потерялась. Но это было мне необходимо. Эта близость больше, чем секс, больше чем страсть.

Это нужда, чтобы уйти от боли в сердце и от проблем…

Просыпаюсь от солнечного света, слепящего меня с самого утра. Я же вроде закрывала занавески, Аврора вряд ли встала раньше меня и распахнула их. Черт, голова кружится и живот урчит. В последний раз я ела вчера днем до ужина с Виктором, а потом…

Я резко открываю глаза, подскакиваю с кровати и ложусь обратно. Боже! Что это было? События калейдоскопом проскальзывают в голове. Сколько сейчас времени? Вдруг Виктор будет меня искать?

Незнакомец, кстати, все еще спит. Я так и не узнала, как его зовут. Сколько лет, чем занимается, на что живет. Если честно, мне нет никакого дела до его личной жизни. Когда я впервые встретилась с Виктором, то сразу же узнала о нем все. Чем занимается, как проводит личное время, почему развелся с женой и не навещает детей. Я как личный психолог, выслушивающая проблемы отцов и детей. И киваю. А что мне еще остается?

Поворачиваюсь лицом к мужчине. Красивый. Держит себя в форме. С небольшими продолговатыми шрамами на спине, будто обрезали крылья. Выглядит моложе, чем вчера. Небольшие морщинки у глаз разгладились, только складка между бровей осталась нетронутой. Но она не старит его, наоборот — придает брутальности и мужества. Люблю красивых мужчин, только вот клиенты не всегда попадаются как модели с Инстаграма. Виктор не такой, но я уже привыкла к его габаритам. Ко всему привыкаешь со временем.

Тихо встаю, чтобы не разбудить. Интересно, где тут ванная. Ого! Вот это душ! Здесь даже джакузи есть! Последний раз я принимала ванную… Не помню когда. В прошлой жизни, наверное. Надеюсь, незнакомец не обидится, если я понежусь в теплой водичке.

Кайф! В нашей коморке душ едва работает. Горячая вода течет еле-еле, я привыкла к прохладному душу. Не с первого раза, правда, но все же. А здесь вода горячая, пена мягкая, ароматная. На упаковке было написано, что она с ароматом лаванды. Класс! Давно такого не было и…

— И тебе доброе утро.

Боже мой!

Вздрагиваю, когда хриплый голос распространяется на всю ванную комнату. И чего я так встрепенулась? Он не крикнул, не возмутился, просто сказал доброе утро. Шугаюсь мужчину как малолетняя девчонка. Где твоя реакция, Элис? Где твоя собранность?

— Д-доброе.

Черт! Еще и заикаюсь! Браво, Элис, ты только что провалила задание на стрессоустойчивость!

Незнакомец стоит в одних боксерах передо мной. Еще вчера отметила его хорошее, спортивное телосложение. Аврора говорила, что такие экземпляры редко попадаются на пути девушек из нашей среды. Грудь хорошо прокачана, видны четкие шесть кубиков пресса, плечи широкие. Красив черт, ничего не скажешь. Но только глупые и наивные девчонки покупаются на обертку. Они не представляют, что может скрываться под такими экземплярами с глянцевых обложек. Знаю не понаслышке.

В голове сразу же возникли несколько вопросов. Зачем он нанял меня, когда мог в том же клубе подцепить любую девчонку? Почему до сих пор не выгнал меня?

Или выгонит?

Главное, не терять голову. Так учила Аврора, а у нее большой опыт.

— Вижу, ты освоилась, — приподнимает уголки очаровательно пугающих пухлых губ. — Я присоединюсь.

— Вообще-то я хотела…

Но меня не слушают. Мужчина снимает белье и садится напротив меня. Его загорелое тело красиво смотрится на фоне белоснежных облаков пены. Серые глаза пробегаются по мне. Оценивающе. Любопытно. Словно он не видел меня голой вчера. Борюсь с желанием прикрыться. Пусть смотрит раз ему так нравится! Мне есть, чем похвастаться!

— Что-то не так? — спрашивает он, сведя брови на переносице. Между бровей образуется красивая складка, когда хмурится. Оу… Очень мило.

— Все прекрасно.

— Не морщись, это вредно.

— Ага…

— Будь повежливее, я заплатил деньги.

Да, помню. Я должна всегда улыбаться по правилам этикета, должна выслушивать мужчин, как и полагается девушке моей профессии. Так меня учила Аврора, когда мы только познакомились на кастинге в модельное агентство. Но я вспоминаю вчерашний день и то, что он заставил меня покинуть отель Виктора, вызывает злость.

— Ты заставил меня переспать с тобой! Я бы никогда в жизни не пошла на этот шаг!

— Тебе же понравилось, согласись.

— Мне не…

— Ты должна сказать спасибо.

Он сейчас серьезно? Судя по спокойному выражению лица, вполне.

— Я? За что?

— За то, что увел от старика.

Ага, спасибо. Впервые за несколько месяцев я позволила себе расслабиться в руках сильного мужчины, получить долгожданное наслаждение и довольствоваться сексом с шикарным любовником. Это лучше, чем сидеть в номере с Виктором, отрабатывать положенный гонорар и ждать, когда ему надоест использовать мой рот по назначению в его понимании.

Но знаете, если посмотреть с другой стороны, лучше бы я осталась в привычном мире одиночества и постоянства, чем гадать, что ждать от незнакомца.

— Ты заплатил огромные бабки, я отработала. Ночь прошла, на этом все.

— Думаешь?

— Да.

Хочу вылезти из ванной, быстро высушиться и покинуть шикарный номер, но меня внезапно хватают за руку и сажают обратно в ванную. Вода расплескивается в разные стороны, серые глаза осуждающе смотрят на меня. Даже пугающе. Его хватка жесткая, вряд ли я смогу вырваться. Лучше не спорить.

— Я еще не закончил.

— Где-то я уже это слышала.

— Вряд ли.

Мужчина резко хватает меня за правую щиколотку, притягивает к себе. Ой! Еще немного и сползла бы окончательно вниз. Надеюсь, он не будет меня щекотать! Я щекотки ужасно боюсь. Но вряд ли смогу куда-то деться от его мощных ладоней.

На мгновение напрягаюсь, когда незнакомец перемещает руки ближе к пальцам, но потом ощущаю ласку и тепло в стопе. Мамочки! Как же хорошо! Вчера я проклинала эти неудобные туфли, которые я одолжила у Авроры. Тоже от какого-то известного бренда, точнее от подделки, но меня это на тот момент не волновало. Они ужасно натерли мои ноги, а сейчас…

— Ты очень напряжена. Расслабься.

Серьезно? Как я могу расслабиться? Может… Ладно, беру свои слова обратно.

— Красивые ножки, — добавляет он хрипловатым голосом.

— Спасибо.

— У тебя много мозолей. Нельзя ходить на таких высоких каблуках.

— А ты у нас врач?

— Считай, что врач.

Не знаю, сколько по времени он делал массаж ног. Сначала разминал праву стопу затем левую. И, как бы я не злилась на него, мне действительно становится легче. Гораздо. Будь прокляты высокие каблуки.

— Сядь на край, — исходит приказ из пухлых губ, когда он опускает левую ногу в воду. А мне бы так не хотелось выходить из теплой водички. Но я аккуратно сажусь на край ванной, оставив ноги в пенной воде.

— Раздвинь ножки. Поласкай себя.

М-да. А я-то думала, ты хочешь меня снова удивить. Что за банальщина? Виктор часто просил меня помастурбировать, чтобы насладиться моим оргазмом. Но вряд ли он подозревал, что я искусно имитировала наслаждение, чтобы поскорее избавиться от унижения.

— Покажи себя. Не притворяйся. Я знаю, как ты умеешь кончать.

Впервые за все время нахождения с этим мужчиной начинаю жалеть, что позволила себе расслабиться. Аврора не просто так учила держать все под контролем, следить за поведением мужчины и никогда не поддаваться соблазну, даже если очень хочется. Они найдут слабое место и все. Конец. Либо ты, либо тебя.

Одного прокола мне хватило, чтобы никогда больше не проигрывать мужчинам, но сейчас особенный случай. Я осознанно проигрываю.

Палец касается моих лепестков, раздвигает их. Медленно. Неторопливо. Чтобы он насладился ими также, как наслаждался мной всю ночь. Он смотрит так завороженно, внимательно. То на мои пальцы между ног, то в глаза, которые я не смею отрывать от незнакомца.

Невольно загораюсь от ситуации. От взгляда. От действий. От физики. Снова она вмешивается в мои будни, когда я этого не просила. С Виктором я могла контролировать свой оргазм, а с незнакомцем почему-то не выходит. С момента нашего знакомства я потеряла контроль над собой. И вновь позволяю расслабиться.

— Засунь пальчики внутрь.

Действую незамедлительно. Внутри влажно. И нет, это не капельки воды из ванной, а моя собственная влага, стекающая по внутренней стороне бедра. Вхожу в раж, перехожу ту грань, когда я все еще могу себя контролировать, когда могу взять себя в руки и притвориться.

Однако она заканчивается, когда мужчина приближается ко мне. Его руки ползут по моим стройным ногам. Все выше и выше скользят по влажной коже. Возбуждают. Оставляют за собой обжигающие следы. Неповторимые.

Его указательный палец ложится на клитор, кружит в том самом месте, где когда-то кружился мой, а вторая рука сжимает аккуратную грудь. Вытягивает твердую вершинку до легкой боли. На грани. Пока я не вскрикиваю:

— Ах!

Мой голос разлетается эхом по помещению, аромат надвигающейся страсти не позволяет отвлечься. Я перешла грань контроля. Его больше нет.

— Хочешь кончить? — спрашивает он надменно, однако я стараюсь не замечать эти нотки в голосе.

— Хочу…

Не сказав ни слова, он поднимается надо мной, утягивает за собой, заставив встать на ноги и упереться одной ногой о бортик.

Он уже твердый. Большой. Его длина с легкостью проникает в меня, увеличивая мое желание резкими толчками. Одна ладонь на бедре, другая на груди. Я ощущаю себя раскаленным нервов. Дотронься хоть до плеч, я буду гореть в наслаждении. В движениях. В удовольствии.

Казалось, вчерашнего было достаточно. Но нет. Этой ночи будто не существовало — мое тело так же остро реагирует на движения незнакомца.

— Да! Да!

Мне надо немного. Все несколько толчков, и я разлетаюсь в сильных руках. Едва не падаю обратно в воду, но крепкие руки удерживают меня. Снова. Мужчина заканчивает практически вместе со мной. Наши дыхания глубокие, прерывистые. Не могу надышаться. Чем? Кислородом или им? Сложный вопрос. Наверное, ответ на него придет тогда же, когда и контроль.

— Одевайся, я отвезу тебя домой.

Вот и заканчивается сказка. А она была? Вряд ли. Не в нашем мире. Не существует сказок, мечты не сбываются, если не приложить усилия. Даже если попытаешься двинуться в ее сторону, все равно споткнешься и утонешь в грязи, как это произошло со мной.

Долго меня ждать не нужно. Волосы короткие, высыхают быстро, макияж не наношу, все равно выходить в свет не собираюсь. Мужчина ждет, когда я надену неудобные каблуки и выйду следом за ним из номера. Мы спускаемся на парковку в роскошном лифте, похожем на тот же, что и в отеле Виктора. Странно, что здесь нет знакомого логотипа.

— Накинь, — мужчина протягивает мне пиджак. Не спрашиваю, зачем он мне, а просто забираю вещь, вспомнив, какая на улице неладная погода, в нашем районе очень ветрено.

— Спасибо.

Кстати, хорошая замена моему пальто. Почти тепло, почти уютно. Приятный мужской аромат наполняет легкие. Главное, не задохнуться. Есть и есть. Не стоит к нему привязываться.

Садимся в его «Рендж Ровер» и выезжаем с подземной парковки на пустую трассу. Называю адрес нашей коморки, незнакомец молча следует по указанному в навигаторе маршруту. Больше мы не говорим ничего. Мне не нужны слова. Деньги на месте, ноги после вчерашнего дня тоже. Больше мы никогда не увидимся. Надеюсь на это. Но…

— Скажешь, как тебя зовут? — прерываю тишину между нами.

— Какая разница?

— Мне интересно, с кем я провела ночь.

— Тебе разве не все равно?

— Если я работаю в эскорте, это не значит, что я не человек.

Мужчина замолкает на несколько минут Я уж думала, что он оставил мой вопрос без внимания, но внезапно выдает:

— Не любопытствуй, тебе же хуже будет.

Как хочешь. Мне же легче.

Мы подъезжаем в знакомый район и останавливаемся возле нашего с Авророй дома. Надо, кстати, внести квартплату за месяц. Аврора забудет а я спущу деньги на… на Него.

— Кстати, держи, — он протягивает мне клатч, который я оставила в пентхаусе Виктора.

— Откуда…

— Попросил своего помощника забрать твои вещи.

Правда? А пальто там случайно не закалялось? Хорошо, что хоть клатч принес, сюда могу хотя бы деньги кинуть. И телефон на месте. Интересно, почему нет пропущенных от Авроры и от Виктора?

— Спасибо за заботу, — встречаюсь с холодным айсбергом в глазах мужчины, с которым я провела ночь. Возможно, я бы сказала еще пару слов. Например, о том, как мне было хорошо, что эта ночь заставила меня сделать небольшую передышку, после которой я могу спокойно вернуться в грешный мир.

— Я не о тебе заботился.

Ой, больно надо. Я просто поблагодарила, а принимать мои слова или нет — уже твое дело. Только в груди все равно неприятно колит. Ладно, плевать.

Возвращаюсь домой с улыбкой на лице. Да, вы не поверите, я улыбаюсь. Впервые в жизни улыбаюсь, когда переступаю порог нашей коморки. Пусть это будет моими маленьким секретом, моей маленькой минуткой счастья, которое я буду вспоминать, когда секс с Виктором станет невыносимым.

Но рано или поздно приходится возвращаться в реальность. В скучную и давящую реальность. Надо позвонить доктору, чтобы сообщить о переводе денег на следующий месяц, извиниться перед Виктором за побег и придумать оправдание, а главное — поделиться с Авророй о моем приключении.

Оно никогда не повториться, знаю, но я оставлю воспоминания об этих мгновениях в памяти.

— Я дома! — кричу на весь коридор и пытаюсь закрыть нашу шаткую дверь. Я давно говорила Авроре, что ее надо поменять, да и хозяйке тоже. Обе ни сном, ни духом. — Ты здесь?

В ответ раздается тишина. Никого нет? Странно. Может, Аврора задержалась со своим Картером? Такое иногда бывает. Если сегодня не придет, то завтра позвоню и узнаю, где она. Главное, чтобы потом не возмущалась, что я прервала ее любовные утехи с тем Картером, как было в прошлый раз. А я всего лишь волновалась.

Ну что ж, сказки закончились, пора вернуться в реальность. А в ней пустой холодильник, затекшие ноги в мозолях и… воспоминания. О, нет, только не это! Только не псевдовлечение к какому-то члену из Манчестера! От воспоминаний надо избавиться, по крайней мере на ближайшие пару часов.

Потому что меня ждет очень важная встреча. Встреча с прошлым, настоящим и возможным будущим…

Достаю из клатча старенький айфон, который едва не выключился по пути домой, толстый конверт, где все еще лежат пять тысяч фунтов. Все купюры на месте, подлинные. Не обманул. В контактах телефона нахожу знакомый номер. Казалось, скоро запомню его наизусть, но я бы предпочла его забыть.

— Доктор Смит? — неуверенно спрашиваю в трубке.

— Здравствуйте, Элис, — приветливо здороваются по ту сторону провода.

— Я могу сегодня приехать?

— Вы хотите поведать…

— Нет! — выкрикиваю преждевременно. — Я хотела внести оплату за несколько месяцев.

— А, — в мужском голосе сквозит разочарование. — Приезжайте, да.

Нет, доктор, не сегодня. Я пока что не готова. Не готова встретиться с этой частью реальности, которую никогда не смогу исправить. Знаю, что это не моя вина, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Знала же, что они с мамой давно в разводе, что он переживает. Знала и все равно улетела в Милан на неделю моды. Не осталась с ним, когда… когда…

В клинике пусто. Точнее так кажется на первый взгляд. Просто все пациенты и персонал разбрелись по своим уголочкам. Медсестры по палатам, а доктора по операционным или же по ординаторским. Но я иду только в одном направлении. В кабинет главврача.

— Добрый день, доктор, — аккуратно заглядываю в кабинет не постучавшись.

— О, Элис, доброе, доброе, — улыбается доктор морщинистой улыбкой. Его карие глаза сверкают так ярко, словно он встретил свою родственницу, с которой давно не виделся. Жаль, я не могу разделить эти чувства.

— Как он?

— Вам сказать правду? — в тот же миг мужчина становится серьезным.

Нет, не надо. Ваш взгляд говорит за себя, ваш тон говорит за себя. Мне не нужно задавать лишних вопросов, чтобы узнать состояние своего отца. Без изменений.

— Нет!

— Давайте провожу вас, — мужчина поднимается со своего места и провожает меня по коридору к выходу. Мы проходим мимо палат интенсивной терапии. Мимо его палаты…

— Я же просила…

— Вы ни разу не зашли к нему. Вы нужны своему отцу.

Мы останавливаемся напротив знакомой третьей палаты. Большие окна открывают вид на небольшую, но комфортабельную комнату с необходимым медицинским оборудованием. Но я даже не обращаю на это внимания. Мои глаза прикованы к родному лицу. К родным поседевшим волосам, которые когда-то были похожи на мои, к полный бледным губам. Я бы взглянула ему в глаза, но это бесполезно.

Они смотрят в никуда. Прямо. Бездумно…

Он совсем меня не помнит. И не вспомнит. А мне будет ужасно больно из-за этого, если я подойду к нему ближе и спрошу, помнит ли он меня. Из-за того, что самый сильный мужчина в моей жизни сейчас прикован к кровати и, глядя на меня, назовет совершенно чужое имя, а не родная Элис.

Смахиваю скатившуюся слезу, пока доктор не увидел ее. Папочка… Как же я скучаю по тебе… Как же мне не хватает твоего сильного плеча, твоей поддержки…

— Я потом зайду, — проговариваю уверенно, но мне кажется, что голос все же дрожит от эмоций.

— Уверены?

— Да.

— Может…

— Я хотела отдать вам деньги, — протягиваю конверт, ради которого приехала сюда. — Здесь пять тысяч. Этого хватит на операцию и реабилитацию?

— Думаю, месяц продержитесь.

— Месяц? — смотрю распахнутыми глазами на доктора. — Вы шутите?

— Нет. У вашего отца сложная ситуация. Опухоль прогрессирует, операция очень рискованная, по страховке ее почти никто не делает. Я бы мог отправить вас в другую страну, но вы же знаете, что он может не перенести перелет.

Знаю. Вы говорили об этом почти год назад, когда его доставили в больницу с черепно-мозговой травмой. Вы говорили об этом, когда на МРТ нашли прогрессирующую опухоль и предложили удалить ее, чтобы продлить папину жизнь. И я делаю все, чтобы в скором времени вернуть любимого родителя, не глядя на риски и на собственную жизнь.

Выхожу с высоко поднятой головой на улицу, жду такси, закрываю дверцу заднего сидения. Все еще держусь, не плачу. Никто не должен видеть мою боль, мои страдания. Никто. Виктор ни разу не видел моих слез, даже когда он имел меня очень жестко и бесконтрольно. Ему плевать. Всем плевать. У меня есть только я. Меня этому учил папа.

Папа…

Захожу в нашу коморку, которая встречает меня привычной тишиной, сажусь на диван и только сейчас позволяю себе расплакаться. Вывести всю боль наружу. Так происходит каждый месяц, когда я выхожу из больницы. Каждый месяц приезжаю к доктору отца, каждый раз отдаю ему толстый конверт, в который откладывала деньги на его лечение, и каждый раз уезжаю со слезами на глазах. Всегда. Почему так? Почему с моим отцом? Почему с нами?

— Черт, где ты Аврора? — кричу на всю квартиру и громко хлопаю дверью. Еще немного и она сломалась бы, но сейчас мне плевать.

Интересно, куда делась эта гулена? Обычно через пару минут после моего пронзительного выкрика открывается дверь в комнату и оттуда выбегает расслабленная Аврора. Но сейчас этого не происходит. Квартира снова встречает меня непривычной тишиной! Черт!

Может, и правда позвонить? Да, надо. Достаю телефон, но не успеваю нажать на нужный номер. Входящее оповещение в хронике новостей заставляет меня замереть на месте, а пальцы рук задрожать. Этого не может быть… не может…

«ВНИМАНИЕ! Виктор Крон был убит в своем отеле.

Накануне вечером известный предприниматель и глава сетей отелей Виктор Крон был обнаружен мертвым в VIP-зале. Насколько удалось выяснить нашим корреспондентам, зал взорвался в результате подложенной бомбы. Пожар дошел до второго этажа здания, но его удалось потушить. Пострадавшие доставлены в больницу, от взрыва живых не осталось».

Боже… значит… Виктор мертв? Аврора мертва? Нет-нет-нет! Вдруг ей удалось уйти оттуда, подняться в номер вместе со своим Картером или просто уехать с вечера? Вдруг…

Снова не успеваю набрать номер подруги — мое внимание привлекает громкий стук в дверь.

— Откройте! Полиция!

Никогда не думала, что наша коморка сможет вместить так много человек. И знаете, это меня пугает Не то, что я боюсь за шаткую дверь или за кражу имущества, нет Сейчас в нашей маленькой квартирке как никогда тесно. Комната Авроры забита полицейскими, на кухне тоже что-то исследуют, ищут Показали ордер на обыск и… все. Только неизвестно, что они искать собираются. У нас толком ничего нет, кроме наличностей. Свои я отдала на лечение отца, часть положила на карту, а Аврора не хранит наличные долго.

Сижу в гостиной напротив одного из полицейских, сжатая в одеяло. Дрожь не прекращается, маленькие капельки слез все еще катятся по щекам. Их уже не так много. Это хорошо, наверное. Пью вторую таблетку успокоительного, которую любезно подал полицейский. Но вряд ли она поможет.

— Мисс Ласки, вы готовы отвечать на вопросы? — учтиво спрашивает полицейский. В руках цвета молочного шоколада блокнот и ручка. Глядит на меня выжидающе.

— Не знаю… я…

— Не волнуйтесь, я не буду задавать много вопросов.

Знаю, что не будете. Но разве вы поможете унять дрожь и осознать мысль, что моя подруга погибла при пожаре? Единственная в этом мире подруга, которая пришла на помощь, когда я была в отчаянии, вытащила со дна на землю и научила зарабатывать? Да, не так, как принято в понимании общества, но другого выхода у меня не было. Папа был болен, денег на лечение не оказалось, а мама… Ладно, это отдельная история.

— Я готова, — уверенно смотрю в шоколадные глаза полицейского.

— Вчера вы присутствовали на юбилее основания отеля «Винсент», так?

— Да.

— Как вы там оказались?

Действительно, как? Вопрос простой, но с другой стороны сложный. Вряд ли их устроит тот факт, что я являюсь личной игрушкой главы компании. Вряд ли они обрадуются, когда узнают о моем незаконном заработке. Однако на этот случай у меня всегда готов ответ

— Я хорошая знакомая мистера Крона. Он пригласил меня сопроводить его, сказал, что его жена плохо себя чувствовала.

— Хм… — мужчина в форме записывает все за мной, задумчиво глядя на блокнот. — Во сколько вы туда приехали?

— В девять вечера. Я была там с подругой…

— Аврора Майер. Соболезную.

Ты бы еще черствее произнес эти слова, я бы тебе между глаз врезала! Ладно, Элис, успокойся. Это всего лишь эмоции.

— Сколько вы пробыли на этом вечере? — задает новый вопрос.

— Около часа.

— Почему?

Потому что меня забрал оттуда незнакомец. Он заплатил пять штук, чтобы я ушла с ним, трахнул меня, а затем довез до дома. Вам эту версию рассказать? С подробностями? Как он ласкал мое тело, как я взрывалась в его руках и как боялась, что не уйду оттуда живой?

— Мисс…

— Да… простите. Я плохо себя чувствовала и поднялась в пентхаус Вик… то есть мистера Крона.

— Так, — мужчина продолжает записывать за мной показания. — И вы все это время находились в пентхаусе?

— Да… то есть нет…

Черт! Из-за раздрая в душе и из-за новости о смерти Авроры я не могу нормально дать показания! Что за ерунда? Соберись, Элис. Чем скорее ты поговоришь с полицейскими, тем быстрее они уйдут. Только как им объяснить, с кем я была? Я и сама этого не знаю.

— Я пробыла в пентхаусе около десяти минут, а затем…

Не могу собраться с мыслями. Снова. Не могу точно сказать, что была с незнакомцем. Словно это мы совершили преступление, а я должна была его прикрыть. Дурацкое чувство. Лучше бы я и дальше молча проводила вечера с Виктором и ждала свои пять минут, когда он закончит свои телодвижения.

— Вы будете продолжать?

— Да. Я улетела на вертолете с человеком.

— С каким?

Снова ступор. Руки больше подрагивают, сердце быстро-быстро стучит в груди. Набатом. Предупреждением о начале конца.

— Я не могу сказать его имя.

— Так… — устало вздыхает полицейский и, перелистнув назад страницу блокнота, произносит: — Вы пришли на вечер вместе с основателем отеля «Винсент», ушли через час, а затем улетели с неизвестным человеком. Знаете, на что это походит?

Мужчина пронзительно оглядывает комочек в одеяле, в котором я сейчас сижу, наблюдает за подрагивающими руками, за колеблющейся водой в стакане. Когда я запивала успокоительное, так и не отпустила стакан. Он был моим спасением. А сейчас кажется, только выдает мою нервозность.

— Я ничего не делала.

— Предоставьте доказательства, которые подтверждают, что в момент взрыва вас не было в здании. И назовите имя человека, с которым вы покинули отель «Винсент».

Думай, Элис, думай. Если тебя хотят подставить, то выбрали не того человека. В модельном агентстве я научилась постоять за себя и выбираться из сложных ситуаций, в эскорте научилась коварству и мастерству лжи. Сейчас складывается ощущение, что все навыки стерлись из головы. Пусто. То ли смерть Авроры, то ли сама ситуация не дает покоя. Нужно собраться. Нужно все объяснить.

— Я…

— Она была со мной, — раздается низкий голос, заглушающий суматоху в квартире.

Не сразу узнаю хриплые нотки, но, стоит только повернуться и встретиться с арктическим холодом в глазах, в моей груди моментально разливается спокойствие.

— Это правда? — мужчина поворачивается ко мне.

— Да.

— Добрый день, инспектор Моррис, — здоровается незнакомец и… пожимает его руку? Это что за чертовщина? Как он вообще здесь оказался? Почему так вовремя? Хотя… Надо его отблагодарить за своевременное появление в квартире, но это чувство не томится внутри меня. Остается одно лишь непонимание.

— Добрый, мистер Скотт. Говорите, мисс Ласки была с вами?

— Добрый день, инспектор Моррис, — здоровается незнакомец и… пожимает его руку? Это что за чертовщина? Как он вообще здесь оказался? Почему так вовремя? Хотя… Надо его отблагодарить за своевременное появление в квартире, но это чувство не томится внутри меня. Остается одно лишь непонимание.

— Добрый, мистер Скотт. Говорите, мисс Ласки была с вами?

— Да, — спокойно отвечает незнакомец. — С десяти вечера и до сегодняшнего утра.

— Вы можете это доказать?

— Конечно. Запись разговора с диспетчерами есть в службе безопасности отеля, а также камеры в коридорах филиала в Манчестере. Можете запросить у службы безопасности и…

— Запрошу, не переживайте.

— У вас еще есть вопросы к мисс Ласки? — спрашивает мужчина у полицейского, но смотрит на меня, сведя брови на переносице. Когда он хмурится, у него образуется крутая складка между бровей. По-моему, я уже об этом говорила. Или нет?

Однако сейчас это не имеет никакого значения. Меня даже не смущает, что он откуда-то знает мою настоящую фамилию. Холод во взгляде мужчины гипнотизирует меня, заставляет окунуться в прохладу. Вздрогнуть от стали в его голосе. От жуткой, пугающей энергетики. И даже сладостные воспоминания минувшей ночи не дают возможности расслабиться.

Почему-то в этот момент приходит мысль, что прошлое не вернешь, что жизнь изменилась.

Один взгляд. Одно касание. Один поцелуй. Одна ночь с ним.

Прошлого большое нет…

— Пока что нет. Если понадобится, мы вызовем участок. Спасибо за сотрудничество.

— Ага… — единственное, что удается просвистеть в ответ. Полицейский подозрительно окидывает меня, но больше ничего не произносит вслух.

Через пять минут полицейские сворачиваются и покидают нашу квартирку. Точнее уже мою квартирку. Теперь я буду жить здесь в полном одиночестве. Надо привыкнуть к этому, однако эта мысль не укладывается в голове. Аврора мертва, Виктора нет. Спонсорство закончилось, а мне нужны деньги.

— Ну и дыра, — отвлекает брезгливый плевок незнакомца. Точнее уже знакомого незнакомца. Как там его фамилия? Черт, не помню!

— Спасибо за красноречивое описание моей жизни, — слетает с уст.

— Виктор тебе отлично платил. Почему не выберешь местечко получше?

— Не твое дело, — тут же вскипаю я, позабыв о волнении и дрожи в конечностях. Этот подонок не может вломиться в мое пространство и оценивать меня. Не имеет права. Он мне никто! Он…

— Ясно. Собирайся, поехали.

— Что? — удивленно гляжу в серьезное лицо мужчины.

Почему он медлит с ответом? Почему ничего не говорит, а смотрит на меня так, словно принимает какое-то важное решение в короткие секунды. И это решение определит мою дальнейшую судьбу.

— Я не повторяю дважды.

Серьезно? Он может с легкостью взять и приказать уехать? После того, как я узнала о смерти подруги? После осознания, что мне придется в кротчайшие сроки крутиться как белка в колесе.

— Слушай, я не наивная девчонка. Разливаться лужицей и слепо идти за тобой я не собираюсь. Скажи, что тебе нужно, и мы решим этот вопрос.

— Хм… — почесывает едва заметную щетину. — А ты не так глупа.

— Странно, что ты это не заметил, когда трахал меня вчера ночью!

— Могу сказать то же самое о тебе.

Черт! Нахал! Придурок! Нашел время, когда вспомнить.

Я, между прочим, еще защищаться успевала и расспрашивать, что ему нужно. Если бы не капитулировала так быстро под сильными руками, то смогла бы выйти победительницей. Но что-то пошло не так. Вчерашний день в принципе ошибочен. Он не должен был наступать.

— Ты не вовремя со своими приказами. У меня умерла подруга. Говори, что тебе нужно и проваливай.

— На Виктора тебе плевать? — поднимает темную бровь.

— Да, — не вижу смысла лгать. Не сейчас, когда моя нервная система расшатана до невозможности.

— Так даже лучше.

— Я не… Эй, ты что делаешь?

Мир переворачивается верх ногами. Буквально. В одно мгновение я оказываюсь на сильном и широком плече мужчины. Куда меня тащит этот негодяй?

— На улице холодно! Положи меня на место! — выкрикиваю на весь подъезд. Конечно же ко мне никто не выйдет на помощь. Это никому не нужно, кроме меня.

Мы выходим на улицу. Кожу окутывает прохладный ветер. Тут же ежусь. Мне нужно в тепло. Срочно. И я получаю его, когда меня сажают в машину. Разогретую, кстати. Но какое это имеет значение, когда меня…

Да меня похищают в буквальном смысле!

— Сиди здесь, я сейчас приду.

Он подталкивает мои ноги на заднее сидение и закрывает ее! Нахал! Кто так делает? Хоть бы окно приоткрыл! Вдруг я задохнусь здесь? Может, у меня получится открыть ее? Нет! Ручка не поддается. А на переднем сидении? Наверняка у руля есть какие-то кнопки, отвечающие за замки на дверях. Черт! Я же никогда не управляла машиной! Не знаю, что здесь и как. Кое-как удается переползти на водительское место. Вдруг увидит? Плевать! Мне нужно выбраться, прокрасться незаметно в квартиру, вытащить оттуда пальто и сбежать. Навсегда.

— Что ты здесь делаешь? — дверь с моей стороны распахивается.

— Что ты здесь делаешь? — дверь с моей стороны распахивается.

Замираю на месте. Вот и все. Провалился мой план. Снова. Нужно было поторопиться. Продумать план Б. Сбегать не сейчас, а уже на месте прибытия. Только неизвестно, куда именно он привезет меня.

— Я… пытаюсь.

Черт возьми, соберись, Элис! Как можно быть такой тормознутой и нерасторопной?

— Что это? — перевожу взгляд на его руку. В ней зажата моя дорожная сумка. Непонимающе перевожу внимание на сосредоточенные льдинки.

— Твои вещи. Ты переезжаешь.

— Зачем? — непонимающе заглядываю в полную невозмутимость на лице мужчины.

— Здесь небезопасный район.

— Решил позаботиться обо мне? Как мило! — иронично выгибаю бровь.

— Нет, мне плевать.

Это не так уж и приятно слышать, но я проглатываю брошенную вскользь реплику. Мне все равно. Абсолютно все равно.

— Тогда зачем я тебе?

— Двигайся, нам нужно ехать, — отвечает незамедлительно и тем самым приводит меня в ярость.

Какого черта он молчит? Почему нельзя сразу ответить на мой вопрос?

— Ответь!

— Двигайся, нам пора ехать.

И это все? То есть, ты вытащил меня из дома собрал вещи и хочешь куда-то увести, а я должна послушно последовать твоему приказу? Не слишком ли это самонадеянно? Нужно что-то делать.

Идея приходит как раз кстати. Подвинуться, значит? Получай!

Отклоняюсь и резко бью мужчину в живот. Сгибается будто дала ему в пах. Не переживай, детей иметь будешь. Сама быстро выбегаю из машины и бегу вглубь района. Черт, холодно! Босыми ногами не очень комфортно бежать по мокрому асфальту. Ничего, добегу. Может, попрошу помощи у кого-нибудь из девчонок. Они помогут вытащить оставшиеся деньги из квартиры, а я перееду. Сбегу. Лишь бы не попасться сейчас на удочку. Только…

— Попалась!

Меня резко перехватывают за живот, поднимают над землей и несут обратно в машину. Черт возьми! Как он успел? Я ведь быстро бежала! Даже не слышала его шагов за шумом собственного сердцебиения. Была сосредоточена на плане по выживанию. Так легко попалась. Дура!

— Отпусти меня!

— Если я сказал ехать со мной, ты уезжаешь со мной, это ясно?

За все время нашего знакомства слышу, как он рычит. По-настоящему. Как дикий зверь. Его голос раздается на весь квартал. Проникают в барабанные перепонки. В разум. Прокручиваются, словно поставили на репид.

— А если я не хочу?

— Мне сказать полицейским, что я видел, как ты ставила взрывное устройство за картиной в \/1Р-зоне?

— Что? Я этого не делала… я…

— Я — твое единственное алиби, Элис. Запомни это.

Незнакомец открывает переднюю дверь машины, закидывает меня и бесцеремонно захлопывает дверь. Этот хлопок звенит в ушах. Как удар молота в суде. Как приговор. Как начало конца.

Больше не сопротивляюсь. Мужчина опускается на водительское сидение, закидывает набитую вещами сумку на заднее сидение и мягко выруливает с дороги на трассу. Не попадаем в пробку, плавно маневрируем между другими машинами. Вроде следит за скоростью, но мне иногда кажется, что мы вот-вот врежемся в столб. Черт! Это все из-за нервов. Из-за неудачного побега. Из-за неизвестности, парализовавшей меня с головы до ног.

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю обреченно.

— Скоро узнаешь.

Как красноречиво! Я тут волнуюсь о своем состоянии, думаю, что со мной сделают, трясусь, а он…

— Может, хотя бы намекнешь?

Но он ничего не отвечает и, видимо, не собирается. Темное небо в его взгляде сосредоточено на дороге, аккуратные пальцы уверенно сжимают руль, поза немного расслабленная. Только сейчас позволяю себе рассмотреть профиль незнакомца. Красивый, поганец. Профиль мужественный, скульптурный. Аккуратный нос с небольшой горбинкой. С неестественной, словно подрался и не вправил. Чуть суженные глаза, обрамленные пушистым веером темных ресниц.

Сегодня он тоже в костюме. Уверенный, сосредоточенный. Будто ежедневно вытаскивает несчастных девушек из убогой квартиры на окраине и увозит в неизвестном направлении. Что-то я засмотрелась на него. Не стоит забывать, где я и с кем. Не стоит забывать, в каких реалиях живу и в каких обстоятельствах нахожусь в данный момент. Раз он не станет ничего рассказывать, стоит опираться на факты.

Он сказал, что я должна переехать, ибо здесь небезопасно. Хм… Как будто я об этом не знала! Я здесь живу почти год, поведала и взломы, и воровство, и отчаяние подруги и даже вымогательство денег натурой. Но не тут-то было. Мы с Авророй научились защищаться, потому что кроме нас никто не побеспокоится об этом. До сегодняшнего дня.

Но ему плевать… Он сам сказал, что плевать… Тогда зачем…

— Приехали, — произносит в тишине салона и открывает дверь. Только сейчас обращаю внимания, что прохлада не проникает под домашнюю кофту, а ноги не дрогнут от влажности. Мы на подземной парковке.

— Что это за место?

В ответ вновь раздается тишина. Мы выходим из машины, идем к лифту. Точнее мужчина шагает, а я иду следом. Босиком. Но мне уже не так холодно, а здесь вроде не сыро. Лифт везет нас на тридцатый этаж. Высоко. Интересно, если он захочет от меня избавиться, от меня что-то останется на асфальте?

— Проходи.

Незнакомец открывает дверь в квартиру специальной картой, пропускает меня вперед. А здесь… Да здесь больше пространства, чем в пентхаусе Виктора. Свежо. Красиво. Стильно. Там стоит барная стойка или мне кажется? А дизайн как в лучших Инстаграм-профилях, посвященных дизайну. Примерно в таких я когда-то снималась для обложки журнала.

— Это твоя квартира, — заставляет остановиться недалеко от панорамного окна и замереть на месте.

— Моя? — поворачиваюсь к мужчине и пытаюсь найти хоть толику насмешки или иронии. Ни того, ни другого не нахожу.

— Да.

Интересно, с чего это? Неужели я так хорошо поработала вчера, что он не только пять штук мне отдал, но еще и квартиру подарил. Что-то здесь не так.

— При одном условии, если мы договоримся, — добавляет он, подойдя ближе ко мне.

Вот! Я же говорила, что здесь что-то не так. Я не вчера родилась, просто так не дарят пентхаус в небоскребе с видом на Темзу.

— О чем договоримся?

— Я тебя покупаю.

— О, правда? — смотрю в глаза, полные серьезности. Какой наивный. — И за сколько? Тоже за пять тысяч?

— Вряд ли твоему отцу хватит пяти тысяч на восстановление после операции, Элис.

Что? Откуда… Откуда он знает об отце? Откуда знает мое настоящее имя? Я и раньше замечала, что он называет меня им, но не задумывалась над этим так подробно, как сейчас. Мужчина произнес его после паузы, будто напоминая, что находится на несколько шагов впереди меня. Что знает обо мне больше, чем я думаю.

Меня всегда пугали такие личности. Начиная с модельного бизнеса, заканчивая эскортом. Потому что они могут быть опаснее любого киллера.

— Не хочешь узнать условия нашего сотрудничества?

Молчание — золото. Хотя оно дается мне очень непросто, но я сдерживаюсь. Жду, когда он вытащит все козыри из карманов и разложит передо мной. Либо я сдам свои позиции, либо смогу бороться.

Незнакомец, ухмыльнувшись, садится на диван, ищет что-то в телефоне и начинает один за другим вытаскивать мое прошлое наружу.

— Итак. Мисс Элис Виктория Ласки. Девятнадцать лет.

Интересно, откуда он узнал мое настоящее имя? Я не свечу им в узких кругах, да и в широких тоже, а в модельном бизнесе обо мне давно позабыли.

— Выросла в семье домохозяйки и бухгалтера. Бросила школу в шестнадцать лет, после чего присоединилась к модельному агентству «Боди».

Он что, досье на меня собирал? Или тщательно выслеживал мои соцсети? Знаете, похоже на то. Я часто в Инстаграме показывала свою жизнь, делала селфи со съемок. Только я не писала в подробностях о своих родителях и об отношениях с ними!

— Подавала большие надежды в модельном бизнесе, пока тебя не сместили после одного несчастного случая.

Нет! Только не это… Пожалуйста, не надо…

— Имеет продолговатый шрам на внутренней стороне бедра после…

— Достаточно!

Сжимаю губы, стискиваю зубы, лишь бы не подвести саму себя. Лишь бы продолжить играть роль, которая прицепилась ко мне год назад.

Это капитуляция. Проигрыш без возможности нанести ответный удар. Нет, не потому что слаба, а потому что банально нечем. Я не знаю ничего об этом человеке, кроме внешности и татуировки на груди. Сейчас она скрыта за воротом рубашки, но даже сквозь нее видны некоторые очертания.

Разве этого достаточно, чтобы высказать свое возражение?

— Предлагаю сделку, — он молча выключает телефон и встает напротив меня. — Я выкупаю тебя на пол года, а ты выполняешь все, что я скажу.

— Что входит в мои обязанности?

— Все то же, что и всегда. Сопровождение.

— Куда тебя нужно сопровождать?

— На выставки, банкеты, благотворительные ужины, — перечисляет легко, зная, чем занимаются в его кругах. Я даже не сомневаюсь, что он к этому кругу относится — один его приход к Виктору стоит многое. — Сама знаешь свою работу.

Знаю. А также знаю, какое продолжение она имеет когда мы остаемся наедине с мужчиной.

— С продолжением? — спрашиваю сразу. Мне не нужны сюрпризы после заключения сделки.

Незнакомец ненадолго помалкивает погружая нас в напряженную тишину. Чувствую, как меня потряхивает, как с каждой секунды молчания начинаю все больше и больше накручиваться. Придумываю, что нас ждет, вспоминаю некоторых наших девочек, которым не повезло с мужчинами. Я бы не хотела закончить свою жизнь на окраине города, где обнаружат мой труп в мусорном баке.

— Все зависит только от твоего желания, — внезапно отвечает, заставляя вынырнуть из глупых мыслей. Что-то мне не верится в эти слова. Не будет человек покупать себе игрушку для сопровождения и не пользоваться ей. Тем более, он уже прошел тест-драйв.

— Если не соглашусь?

— Вряд ли. Тебе нужно оплатить лечение отца.

— Не трогай моего отца! Слышишь? Не трогай!

Подлец! Козел! Придурок! Давит на больное, заставляет вспомнить родное лицо, которое нуждается во мне. У которого осталась я одна. Хочу представлять его здоровым, живым и веселым. Хочу, чтобы он дальше поддерживал меня. Как раньше. Но вряд ли это случится в ближайшее время.

— Я и не начинал. Поверь, я не рассказал и половину информации о тебе.

— Я так люблю людей, которые знают меня лучше, чем я сама.

— А я нет.

Он тут же оказывается слишком близко ко мне. Чересчур близко. Его парфюм ударяет в ноздри, проникает в легкие. Оставляет свой след внутри меня.

— Сколько я получу?

— Хм… — растягивает полные губы в улыбке. — Бойкая. Молодец.

— Я спрашиваю, сколько?

— Пятьдесят.

— Что?

Удивление сложно скрыть, особенно когда произносится такая сумма вслух. Мамочки! Да это же в десять раз больше, чем он заплатил за ночь. Откуда у него такие деньги? Чем он занимается? Может, мне тоже собрать информацию на него? Только как я это сделаю? Спрошу у подруг? Ах да, моя единственная подруга умерла еще вчера, а с другими девочками из эскорта я не общалась.

— Значит, согласна, — ухмыляется он и снова берет телефон в руки. — Сейчас переведу тебе деньги.

— Я принимаю наличные и можешь не…

— И не благодари, — поворачивает экран телефона ко мне и показывает отчет по переводу на мою карту. Откуда ему известен номер тоже не стану интересоваться. — Теперь это твоя квартира. Можешь располагаться.

— Надеюсь, раньше в ней не жила какая-то прост…

— Она новая и полностью твоя, — повторяет строгим голосом, заставляющим замолчать и дослушать до конца инструкцию. — Ноутбук, планшет и другие гаджеты лежат в твоей комнате на втором этаже.

Что? Здесь есть второй этаж? Почему я этого не заметила? Где здесь лестница, интересно? А, вот она! Незнакомец ведет меня к ней за руку, как ребенка, и подводит к одной из трех дверей в квартире. Светлая просторная комната с одной двуспальной кроватью, небольшим столом и плоским телевизором. Красиво. Интересно, куда ведут эти две деревянные двери?

— Также я поменял тебе симкарту и телефон, — продолжает он. Краем глаза замечаю на прикроватной тумбочке коробку с новым айфоном. — На досуге закажи себе одежду. Только не китайскую подделку, а оригинал.

— Но у меня…

— Я оплачу.

Любую другую девушку это обрадовало бы, только не меня. Не те обстоятельства, не то время, не то состояние. Этот мужчина не из тех, кто одаряет подарками своих спутниц просто так. За все нужно платить. И, если Виктору было достаточно пяти минут мучений, то от этого незнакомца неизвестно, что можно ожидать.

— Не делай вид, что тебе это нравится. Раньше наверняка пришла бы в восторг.

— Раньше у меня не было проблем…

— С кем? — ухмыляется мужчина. — С семьей? С матерью? С отцом? Кстати, как они…

— Заткнись!

— Следи за языком, красавица.

Он стоит слишком близко, ладонью проводит по щеке. С одной стороны нежно, а с другой болезненно. Как будто гладит куклу. Хотя я в какой-то степени стала его игрушкой. Мне нечего терять.

— Давай продолжим.

Мы спускаемся обратно в гостиную, подходим к панорамным окнам. Пересилив себя, решаюсь взглянуть на открывшийся вид. Красиво. Об этом мечтала бы каждая девчонка. Наверняка мечтала бы. Она хотела бы оказаться на моем месте в компании этого красавца. Но разве его внешность это плюс? Скорее маленькая привилегия, учитывая срок нашего сотрудничества и ожидая впереди неизвестность. Внешность бывает обманчива. Я усвоила этот урок очень давно.

— Я буду отправлять сообщения, когда нужно быть готовой. Ты должна быть во всей красе, изображать красивую сучку и улыбаться. Ты это умеешь.

Да, научилась в модельном агентстве и с Виктором. Мог бы и не говорить. Но меня волновал один вопрос.

— Ты будешь жить со мной?

— Нет. У меня есть свой дом.

— А если…

— Если что-то потребуется, позвони мне, я предоставлю все необходимое. Пентхаус в твоем распоряжении, кроме кабинета.

— Обязательно туда загляну.

— Не заглянешь. Иначе живого места на тебе не оставлю.

— Правда? — заглядываю в темно-синие глаза мужчины.

— Да. Я знаю одного человека из БДСМ, который однажды показал мне несколько практик по порке. Поверь, тебе будет больно.

О, нет. Не нужно порку. Я никогда не зайду в твой чертов кабинет. Зачем мне это?

— Кстати, держи.

Незнакомец вытаскивает из кармана небольшой сверток и протягивает мне. Что это? Мини-бомба? Или же…

— Мой ножик! — тут же улыбаюсь, когда вижу свое любимое средство защиты. Когда он успел его забрать?

— Ты неплохо дерешься, но лучше запишись на курсы по борьбе. Вид выбери сама.

— Разве ты не будешь сильным мужчиной и защитником для своей дамы?

— Нет Ты должна научиться защищать себя сама.

Вот она — реальность наших дней. Я даже не сомневалась в его словах. Хотя в голове таилась маленькая надежда, что он не похож на других мужчин. Но нет ошиблась. Чего я ожидала от этого наглеца?

— Располагайся, — кидает он и покидает гостиную. Почти.

— Постой! — выкрикиваю, когда он находится в шаге от выхода. — Как тебя зовут?

Почему-то я считала, что не дождусь ответа. Что мне не положено знать его имя. Странно, да? Только не для меня. Учитывая, как я оказалась здесь, что мне предложил этот наглец с татуировкой дракона, я ничему не удивлюсь. Я так думала пару секунд назад. До того, как он поворачивается и, глядя спокойными голубыми глазами на меня, произносит:

— Уильям Скотт.

И все? Так просто? Я вроде слышала его фамилию, когда он явился ко мне домой. Полицейский его тоже запомнил. А у меня в голове почему не отложилась фамилия? Надо избавляться от этой привычки. Может, еще что-то спросить? А то он стоит на месте, на меня смотрит Ждет чего?

— А где ты…

— Не задавай лишних вопросов. Готовься. Завтра нас ждет выход в свет.

— Какой?

— На похороны.

Вот и весь ответ. Ладно, буду делать то, что велено. Деньги переведены, договор заключен. Теперь я во власти этого мужчины. Красивого. Расчетливого. Опасного.

Останусь ли я прежней через полгода? Что-то мне подсказывает, что нет.

— Элис, ты идешь обедать? — слышу звонкий мамин голос с первого этажа.

- Иду-иду!

Осталось решить пару примеров по математике. Так не охота! Завтра контрольная, а я не подготовлена. И плевать, так сдам. Кому нужна эта математика? Чем она поможет мне в жизни? Школа, уроки, подготовка к взрослой жизни. Бред! Я и так к ней готова.

- Элис!

- Сейчас!

Последний раз окидываю взглядом фотографию на рабочем столе. На меня смотрит привлекательная блондинка с обложки журнала «Уоид». Кара здесь шикарна. Я тоже когда-нибудь попаду на эту обложку. Обязательно. Стану иконой стиля всей Великобритании. Пусть все девчонки из класса обзавидуются! И Кроус, которая смотрит на всех свысока, и Бреннер, которая вечно подлизывает мне, чтобы вступить в круг самых красивых девушек средней школы Рассел Кру. И даже эта вонючка Браун пусть подавится!

Спускаюсь к столу. Опять полно жирной еды! Мама… любит она готовить все очень вкусное. И запеченная свинина, и салат в остром соусе, и жареный картофель. Хорошо, что у меня идеальная фигура. Хотя мне посоветовали немного похудеть. Может, немного воздержаться?

- Почему ты ничего не ешь? — мама строго оглядывает меня серыми глазами. Практически такими же, как у меня, только мои больше.

— Я на диете.

- Ну что ты, милая, какая диета? — спрашивает папа, сидящий во главе стола.

- Мне так посоветовал агент. Он сказал, как только сброшу пару килограмм, все двери в модельный бизнес будут передо мной открыты.

- Если это не сильно скажется на твоей фигуре то…

— Что? — повышает голос мама. — Какой агент? Какая диета? Гарри, ты из ума выжил?

- Что тебе не нравится? — непонимающе отвечает папа. — У нас красивая дочь с модельными данными. Почему бы ей не попробовать?

— Она даже школу не закончила!

— Она закончит экстерном. Ничего страшного не случится. Ты же справишься, да, Элис?

— Конечно, пап!

Мой спаситель! Все время защищает меня от скептиса мамы. Она никогда меня не поддерживала. Ни раньше, ни сейчас.

— Потом будешь плакать, что не послушалась меня.

Нет! Никогда не буду! И ты узнаешь, на что способна Элис Ласки! У меня есть красота, ум и обаяние. Я покорю этот чертов мир!

***

— Элис, ты идешь? — холодный мужской голос внезапно просачивается вглубь разума, заставляя вынырнуть из воспоминаний трехгодовалой давности.

— Еще пара штрихов.

Стою перед зеркалом в гардеробной. Поправляю макияж, точнее делаю вид. И думаю, как бы обернулась моя жизнь, если бы я послушала маму. Где бы я сейчас училась? С кем бы общалась? Смогла бы зарабатывать так много, чтобы оплатить лечение отца?

Вряд ли…

Но в чем-то мама оказалась права. Я осталась у разбитого корыта. Одна. Без карьеры. Без друзей. Без поддержки. В полном одиночестве. Порой я возвращаюсь к ее словам, вспоминаю нотации, которые она читала, когда я надевала в школу чересчур короткую юбку. Вспоминала и проклинала свое существование. Сама виновата в том, что произошло. Оказалась ни в том месте и ни в то время.

Теперь я здесь. Во власти одного мужчины, который в состоянии вознести меня на небеса или опустить на самое дно. Хорошо ли это? Пока не решила. Нужно решать проблемы по мере их наступления. А моя следующая проблема заключалась в мероприятии, на которое мы идем.

— Прекрасно выглядишь, — произносит Уильям, стоя у дверей гардеробной.

Встречаюсь с холодными голубыми глазами в отражении зеркала. Они медленно пробегаются по телу. По черному элегантному платью от Дольче, по стройным ногам в черных лодочках. Мой пепельный блонд выделяется на фоне траура, но ничего. Вряд ли на меня кто-то обратит внимание.

— Спасибо. Ты тоже ничего, — осматриваю в ответ идеально сидящий черный костюм. Наверное, не стоило зацикливаться на его одежде — с его внешностью подошло бы все, что угодно.

— Ты взяла нож?

— Нож? — не отрываю непонимающий взгляд от мужчины. Он подходит ко мне, преодолевает расстояние между нами. Шаг за шагом. Только сейчас, когда он стоит прямо за моей спиной, замечаю через отражение в сильной руке небольшой карманный нож.

— Не двигайся, — приказные нотки невозможно не заметить. Клоун.

— Больно надо.

— И лучше помолчи.

Ха! Да запросто! Только зачем ты поднимаешь подол платья? Решил поиграться? Вряд ли это уместно на похоронах. Надеюсь, ты оставишь меня в трусиках. Дань уважения покойному я отдам иначе.

Но ничего из моих предпложений не сбывается. Уильям оттягивает резинку чулка, располагает мой ножик на внутренней стороне бедра аккурат со шрамом, и одергивает платье обратно.

— Выдыхай.

Я что, в этот момент не дышала? Но почему? Эти мгновения длились так долго, я бы задохнулась. А его прикосновения к обнаженной коже над чулком… Я не могла не вдохнуть побольше воздуха в легкие. Чисто физически не могла. Потому что эти касания, сравнимые с ощутимыми импульсами, выбили остатки кислорода.

— Поехали. Нам нельзя опаздывать.

— Где похоронят Аврору? — спрашиваю в надежде узнать хоть что-то о подруге. Я ничего не слышала о ней. Ни о теле, ни о родных, которые захотели бы похоронить ее на родине в Ирландии, ни о друзьях.

— Я не выяснял.

Жаль. А я так надеялась хотя бы навестить подругу. Положить цветы на могилу, постоять рядом с надгробием, поплакать. В одиночестве. Мне это необходимо как никогда.

В тишине мы доезжаем до церкви. Уильям молчал, а я не посчитала нужным общаться на «светские» темы. Вокруг припарковано много дорогих машин. От них пахло роскошью, изысканной жизнью. Показушностью. Где угодно эти люди готовы продемонстрировать свое величие, даже в траурный день.

— Ни с кем не общайся, держись рядом со мной. По возможности приглядывайся к другим. Если найдешь что-то подозрительное, немедленно сообщи.

— Мы точно приехали на похороны?

— Если включишь мозги, то поймешь, зачем я говорю тебе это.

— Нельзя повежливее?

— Нет, — спокойно отвечает мужчина. Подонок! — Не дуйся, играй свою роль. И открой бардачок, там будет…

— Откуда у тебя пистолет? — округляя глаза, спрашиваю мужчину, когда открываю бардачок возле себя.

— Я просил не задавать лишних вопросов, — произносит жестче, чем раньше.

— Я не хочу иметь дело с бандитом!

— Я похож на преступника? — поворачивается и впивается магнетическими голубыми глазами в мои. Будто собирается невербально убедить меня в обратном. Но я не вчера родилась.

— Есть немного.

— Твои глаза тебя подводит.

— Плевать! Я не имею дел с нарушителями закона!

— Ты уже имеешь с ними дело. И поверь, я не вхожу в их число.

— То есть? — зависаю на несколько секунд, пытаюсь понять, о ком он говорит. Обо мне? О моей незаконной эскорт деятельности? О чем? — Ничего не понимаю…

— Идем.

Уильям выходит из машины, обходит ее и открывает с моей стороны. Галантно подает руку, удерживает ее, пока не встану на своих двух. Подставляет локоть. Как мило. Как будто мы женаты лет двадцать. Остается только мне влюбленно смотреть на личную каменную стену. Я отлично умею притворяться, Уильям правильно заметил. Иначе не продержалась бы почти год в компании Виктора.

— Мистер Скотт, — раздается позади мужской сдавленный голос позади нас. Оборачиваемся одновременно с Уильямом. К нам подходит тот самый Картер, которого окучивала Аврора.

— Примите мои соболезнования, мистер Уайт, — пожимает руку Уильям. Мужчина напротив выглядит осунувшимся, подавленным. Темные круги под глазами выдают бессонную ночь, бледные тонкие губы сжимаются, превращаются в ниточку. Они словно сдерживают боль хозяина, пронизывающую насквозь.

— Спасибо, Уильям. Жаль, что эти слова не вернут мне брата.

Так, стоп. Этот мужик был братом Виктора? Почему я раньше об жтом не знала? Я знала Виктора почти год, этот Картер часто приходит на светские мероприятия, которые устраивал Виктор, но я не думала, что они братья! Они даже не похожи! Ни капли! Может, только телосложением.

— Трагическая смерть, согласен, — безэмоционально произносит Уильям.

Только сейчас Картер окидывает меня оценивающим взглядом. С головы до ног. Темные глаза сужаются, губы поджимаются еще сильнее. Казалось, их вообще не видно. И чего ты так уставился на меня? Что тебя смущает?

— Ты хороший друг, Уильям, — мужчина снова обращает внимание на моего спутника. — Жаль, тебе не всегда везет с женщинами.

Картер напоследок кидает на меня пренебрежительный взгляд и уходит к другим скорбевшим у церкви. Это что сейчас было? Что за прохлада в голосе? Что за презрение во взгляде? Мы и раньше не особо общались, но я не замечала за этим человеком негативное отношение ко мне. Что, е нравится моя профессия? Ты см пользовался услугами эскортницы. И я знаю, как хорошо вы проводили время вместе с Авророй! А еще я знаю, что…

— Идем, — Уильям заставляет вернуться на грешную землю и идти вслед за ним. Уильям здоровается с другими пришедшими по пути, затем мы располагаемся на скамейке около выхода из церкви. Я почему-то думала, что он займет почетное место ближе к гробу. — Помнишь свою роль?

— Держать голову, играть вечно влюблённую пассию и… еще что-то. Я уже не помню.

— Не ехидничай, — отрезает жестко. — Включи наблюдательность, ты это умеешь.

— Откуда тебе знать?

— Делай, что говорю.

О, боже! Только не играй роль строгого папочки! Меня это бесит. Я еще не смирилась. Тем, что у меня на бедрах по привычке лежит ножик, а у тебя за пазухой спрятан пистолет. Зачем он тебе на похоронах? Думаешь, кто-то станет на нас нападать? Что, церковь взорвут? Бред! Мы же не в Голливудском фильме снимаемся. Квентин Тарантино не заикнется на этих похоронах.

Гости постепенно рассаживаются по своим местам. Медленно, неторопливо. Оглядывая уже занятые места на скамейках. Дамы одеты в элегантные черные платья до колена или ниже, лица прикрыты замысловатыми шляпками. Почему-то я о ней не подумала. Может, за ней меня никто е узнал бы и не кидал презрительных взглядов, как тот же Картер.

Все высшее общество крутится вокруг секса, денег и власти. Этот урок я усвоила года три назад, когда вошла в модельный бизнес. Вечеринки, где ты обзаводишься полезными связями, фотосессии по заказам влиятельных и богатых личностей. В эскорте эта система видна гораздо лучше и четче.

Чей костюм дороже? Чья жена облачена в бриллианты и платину? Чья спутница, заменяющая жену, красивее? А главное, за какую сумму она согласилась сопровождать того или другого человека.

Вряд ли что-то можно поделать с этой системой. С ней проще смириться и жить по правилам, нежели выдумывать велосипед. Так мне говорила Аврора. Даже на похоронах влиятельного человека сохраняется правило.

— Ох, Уильям! — к нам подходит женщина средних лет, судя по не очень молодым рукам. Лицо прикрыто сеткой шляпки. Как и у всех. Но ее голос почему-то кажется знакомым.

— Прими мои соболезнования, Эмма.

Уильям встает в проход, крепко обнимает женщину. Вижу, как содрогается ее тело, как сеточка небрежно приподнимается, открыв лицо незнакомки в возрасте. Черт! Это же его жена! Жена Виктора! Он говорил, что они на грани разрыва, что он почти не общается с женой. Тогда почему она здесь? Почему плачет?

И почему смотрит на меня так, словно это я виновата в смерти ее супруга?

Ядовитый взгляд цвета свежескошенной травы меня пугает. Заставляет слегка поежиться. Но я быстро беру себя в руки, е отрываю глаз от женщины, терплю невербальную схватку. И не проигрываю — она первая отводит глаза и глядит на Уильяма.

— Не объяснишь, зачем ты притащил эту шлюшку? — негромко спрашивает женщина у моего «хозяина».

Что эта гадина себе позволяет? Эй! Я вообще-то здесь стою и все слышу? Или думаешь, что имеешь право оскорблять меня! Сама такая же! Виктор рассказал, как они познакомились. Подобрал на трассе, когда она работала проституткой, жалко ее стало. Затем женился и дал образование.

Может, воспользоваться ножиком и пригрозить? Так и хочу сделать, пока не замечаю жест Уильяма. Эмма не видит этого, но я замечаю. Ладно, не трогаю. Молчу. Но мои нервы не железные.

— Она имеет право попрощаться с Виктором, — спокойно отвечает Уильям.

— Правда? Ей какая разница? Деньги она все равно не получит, оан даже не любила Виктора! Одного папика она лишилась, вон, уже другого завела!

— Да что вы себе позволяете!

— Леонелла, — Уильям мягко окутывает мою талию, — не трать свои нервные клетки. Мы пришли попрощаться с Виктором, после этого мы уйдем.

Эмма крепко сжимает губы, смотрит ненавидящим взглядом то на меня, то на Уильяма.

— Из-за таких хитрожопых сучек и умирают ни в чем неповинные люди! — целит она в лицо Уильяма. Он крепко сжимает мою талию, когда я вдыхаю воздух, чтобы ответить. Все, поняла. Молчу. Но это сложно, ты же понимаешь, хозяин?

— Сама знаешь, что твой муж не был святошей. В последние дни он был сам не свой.

— Потому что этот жиртрес влез в долги и умер! А мне нужно все это разгребать! А влез в них, потому что такие, как твоя Леонелла, пьют деньги как кровь и…

— Сейчас не время для ссор. Мы пришли хоронить твоего мужа.

Сцепив зубы, женщина опускает черную сеточку и уходит на самые первые ряды.

Слава богу! Свалила наконец-то! Я думала, что не выдержу, что прямо сейчас совершу задуманное.

— Плохо держишься. Не теряй хватку.

Какого черта ты меня отчитывать будешь? Ничего не перепутал?

— Не люблю, когда со мной обращаются, как с вещью.

— Ты стала вещью год назад. С Виктором тебя это не смущало. Что изменилось?

— Виктор не женщина. Я принадлежу тебе, а не какой-то бывшей проститутке, — замечаю ехидно.

— Значит он рассказал о ее прошлом, — кивает в сторону Эммы, которая скорбно плачет на плече какого-то высокого парня. Судя по схожей внешности — сына Виктора.

— У нас сложились хорошие отношения.

— Не сомневаюсь. Старайся больше не высовываться.

И я действительно за все время не произнесла ни единого звука. Молча сидела рядом с Уильямом, молча слушала мессу, молча смотрела, как закрывают гроб Виктора. Даже слезу пустила для убедительности. Наверное, на автомате или из-за эмоций. Ведь в какой-то степени Виктор помог мне с лечением отца. Он не мучил меня долгими прелюдиями, не увлекался жестким сексом. Все быстро, чинно, а потом на боковую. В нашем мире эти отношения были идеальными. Если бы не постоянно возникающее чувство брезгливости, я бы считала также.

Мы молча шагаем по красивой гранитной дорожке к месту захоронения. С Виктором пришла попрощаться целая толпа, разодетая исключительно в модный люкс. По-моему, я уже говорила об этом. Вдалеке виднелся склеп, на котором четко выгравирована фамилия «Крон». Не знала, что у них есть семейный склеп.

— Лицо попроще сделай, — шепчет Уильям, когда мы идем вслед за толпой.

— Конечно, хозяин. Еще будут указания.

— Если ты не перестанешь дерзить, я трахну тебя прямо в машине.

— Подумаешь, напугал, — хмыкаю в ответ.

— Действительно. Таким, как ты, нравится грязный секс, правда?

Молчу. Стискиваю зубы, сжимаю губы, пальцы на руках. Делаю все, что угодно, лишь бы не выпустить пронзительный крик, полный сопротивления и отпора. Гад! Знает, что я не из таких, как другие эскортницы, но все равно сравнивает с ними, давит на больное.

Держу его за руку, как верная спутница, а он вышагивает со мной в такт. Зачем я надела эти каблуки? Дорогие, но все равно неудобные. Тем более у меня не прошли мозоли с прошлого ношения. Поскорее бы уйти отсюда.

Гроб оставяют в склепе. Гости складывают возле него сотни лилий. И мы с Уильямом приготовили свой букетик.

Спасибо за этот год…

Хочу нагнуться и положить цветы рядом с остальными, как вдруг…

— Ложись! — раздается над головой громкий возглас Уильяма.

Меня толкают на землю. Больно, черт возьми! Но я не обращаю внимания на ноющую боль в коленках, когда над головой раздаются выстрелы. Десятки. Сотки. Они оглушают, заставляют потеряться. Закрыть глаза и сделать вид, что я смотрю блокбастер, который терпеть не могу, и пропускаю сцены жестокого убийства. Но это не так.

Теряюсь в пространстве, сжимаюсь в позе эмбриона, чувствуя под собой лишь мокрую землю. Что происходит? Откуда раздаются выстрелы? Почему именно на похоронах Виктора? И где… Мамочки! Где, черт возьми, где Уильям? Что будет с нами? Он выживет? А остальные?

Не решаюсь открыть глаза, пока меня не хватают за руку и резко не тянут наверх. А вот и он. Уильям. Целый и невредимый. Почти. Темный костюм испачкан грязью, волосы растрепаны, а руки настолько сильно сжимают пистолет, что вены на его руках готовы вот-вот лопнуть.

— Уходим! Живо!

Не знаю, как мы добегаем до машины и как быстро срываемся с места происшествия. Не замечаю ничего вокруг. Ни лежащих друзей Виктора, ни перепуганного сына, ни полицейских, с которыми поздоровался Уильям по пути. Я не увидела ничего. Не заметила. Не хотела замечать. В ушах все еще звенели пистолетные выстрелы. Они оглушили меня. А реальность не спешила пробраться в разум и вернуть на грешную землю.

Машины, деревья, улицы. Они пролетают мимо из-за высокой скорости. Уильям умело лавирует между другими машинами, успевает пролетать на зеленый свет. Я постепенно прихожу в себя от произошедшего. Странно, что я так отреагировала, что отключилась. Я уже сталкивалась с жестокостью и несправедливостью. Наверное, не в таких масштабах, когда вокруг валялись трупы, а посреди кладбища стоял запах пороха и крови.

— Что произошло? — поворачиваюсь к Уильяму. Его лицо спокойно, только брови слегка сведены, образуя ту самую красивую складку.

В ответ мне раздается тишина. Уильям также сосредоточен на дороге, объезжает, обгоняет, даже успевает сбросить входящий вызов. Но на меня он не реагирует.

— Ответь мне!

— Помолчи, — выплевывает низким голосом.

Черт! Что происходит вокруг? Что было на кладбище? Он поэтому взял с собой пистолет? Он предвидел что-то подобное? Предчувствовал?

Мы выруливаем в наш дом, поднимаемся наверх. Также молча, без лишних вопросов.

— Сиди здесь и не высовывайся, пока я не приеду домой, — раздает указания, поднимаясь наверх через одну ступеньку.

— Что? Почему дома? — несусь следом за ним. В кабинет, как я поняла. Темное помещение едва не скрыло с глаз мужчину. Он искал что-то в ящике стола, быстро выбрасывал содержимое и, не найдя, открывал следующий.

— Потому что я так сказал.

В нижнем ящике Уильям находит коробку с… патронами? Видимо, с ними, потому что он начинает заряжать пистолет, а запаску кладет в карман брюк.

— Но…

— Сиди здесь, я сказал! — он проходит мимо меня и, заперев кабинет на ключ, вылетает из пентхауса.

Вновь меня накрывает неизвестность, вновь накрывает шок. Неверие. Невозможность произошедшего. Еще с утра, когда Уильям прятал пистолет под пиджаком, я лишь фыркала и твердила себе, что мы живем в реальной жизни, Голливудские фильмы проходят мимо нас.

Как же я ошиблась. Видимо, сильно ошиблась. И что со всем этим делать? Меня никогда в жизни так не трясло, как там, на земле возле склепа Виктора.

Во что меня втянули?

Скорость. Ее слишком много. Она наполняла душу, тело, вбрасывала в кровь адреналин. Уильям когда-то сильно не любил ездить на такой скорости, но жизнь научила его, что страхи — это препятствие к достижению цели. Его профессия, образ жизни и судьба не позволяли детским страхам взять над собой верх.

Так и сейчас. Он гнал как можно быстрее, чтобы успеть в важное место. В родное. Куда его периодически тянуло. Но, к сожалению, без необходимости Уильям не мог себе позволить ворваться туда.

Мужчина неаккуратно паркуется в двух кварталах от нужного места, выходит из машины, переодев пиджак и заправив верное оружие за пазуху. Темные очки скрывали его от посторонних глаз, не привлекали к себе внимания. Хотя здесь почти нет людей. Район спальный, тихий. Сложно привлечь чье-то внимание. До одного момента. Пока в дверях уютного домика не появилась знакомая миниатюрная фигурка.

— Что за хрень произошла на кладбище? — сходу начал мужчина и вошел в дом, когда шатенка средних лет подвинулась в сторону. Иначе и быть не могло — Уильям бы оттолкнул в сторону силой.

Он помнил этот дом как свои пять пальцев, хоть и появлялся редко. Небольшие комнатки в бежев-коричневых тонах, низкие потолки, уютные спальни. Хозяйская и… еще одна. Все, как он, Уильям, любил. Наверное, остался бы здесь надолго и провел остаток жизни. Но судьба решила все за него.

— Что? Ты о чем? — шатенка удивленно округлила болотные глаза.

— О перестрелке на кладбище. Ты должна об этом знать, Вики! Откуда там появились люди Сахима? Петровский должен был организовать охрану и обеспечить безопасность.

— Почему ты кричишь на меня? — подняла голос Виктория, глядя на Уильяма снизу вверх. Хоть женщина была миниатюрна и выглядела миловидно, взгляд и разгневанный голос выдавали поистине жесткий и дьявольский характер.

— Потому что ты должна была его проконтролировать!

— Я…

— Да, ты! Наверняка люди Сахима постарались! Они чуть не убили Картера!

— Что? Как это не убили? Он нам еще нужен.

— Вот именно!

Уильям резко стучит кулаком и деревянную колонну. В прихожей эхом раздается громкий удар. Один. Второй. Третий. На костяшках мужчины образовались покраснения, но крови не наблюдалось. Сегодня плохой день. Так он говорил про себя, ощущая на себе виноватый взгляд единственной женщины, которой доверял в этом жестоком мире.

Они вдвоем всегда были в одной лодке. Спина к спине. Рука к руке. Больше некому верить, кроме Вики. Она никогда не предала бы его доверие, никогда бы не подвела, в отличие от других сотрудников клана.

— Когда закончится эта война? — спрашивает обреченно.

— Скоро, Уильям, скоро.

Вики аккуратно подошла сзади и обняла сильного мужчину за плечи. Со стороны они смотрелись слишком контрастно. Он — высокий, широкоплечий и сильный, а она — маленькая, аккуратная и беззащитная. Но это лишь внешность, которая порой казалась обманчивой для окружающих.

— Мы одержим победу над Сахимом, и ты сможешь уйти в отставку, — прошептала она ласково. — Мы заберем Эмили, уедем в Майями и проведем остаток жизни. Мы давно об этом мечтали.

— Да, давно, — ответил Уильям сухим голосом, но в это время в его груди разлилась нежность. От эмоций, от предвкушения нормальной жизни. Не такой, какой он живет на протяжение долгих лет.

Он хотел жить с родными людьми. С любимой женщиной и любимой…

— Папочка!

Навстречу мужчине подбежала маленькая кучерявая девочка лет шести-семи. Такая же красивая, как мама и такая же темная, как папа. Уильям подхватывает ее налету и кружит вокруг.

— Моя малышка!

Наверное, в такие моменты Уильям способен улыбнуться. Ради своей единственной дочери. Ради малышки. И ради того, чтобы ее мама глядела на них со слезами на глазах. Со слезами счастья. Такого короткого и искреннего.

— Я скучала, папочка! Ты долго не приходил, — лепетала девочка.

— Прости, милая, папа был на работе.

— Ты много работаешь.

— Ты же знаешь, папа должен кормить свою малышку, покупать игрушки и платья.

— Знаю… — Эмили надула полные губки и опустила болотные, как у мамы, глаза. — А мы в парк пойдем?

— Конечно. Но потом, ладно. Пока иди к себе в комнату, я хочу поговорить с мамой.

— Хорошо. Я люблю тебя, папочка.

— И я тебя люблю.

Уильям оставил мимолетный поцелуй на макушке дочери, опустил на пол и ждал, когда она поднимется наверх. Им никто не должен мешать, малышка не должна знать о другой жизни родителей. Не сейчас, когда все слишком запутано, когда их клан нестабилен. Когда он в опасности.

— Ты ее слишком сильно балуешь, — произнесла осуждающе Вики.

— А ты плохо работаешь, — вторил Уильям.

— Ты опять?

— Да, опять! Хорошо, что я взял с собой пистолет. Знаешь, сколько людей пострадало? Если бы не я, мы бы лишились главного козыря!

— Кого? Картера? Или твоей девчонки? — язвительно проговорила женщина, скрестив на груди руки. — Я думала, она в состоянии себя защитить.

Может, и в состоянии, но Уильям и сам неплох в этом деле. Профессионал. И зачем Вики напомнила об Элис? Чтобы в глазах мужчины тут же восстал образ миниатюрной блондинки? Чтобы он вспомнил, как увидел ее впервые? Как они оказались одни в номере и наслаждались друг другом всю ночь? Чтобы пах налился кровью при воспоминании выгибающейся навстречу красивой фигурки?

Да, он помнил, кто она такая и почему встала на этот путь. Он читал дело Ласки и прекрасно осознавал, зачем ей это нужно. На ее месте поступил бы также, хотя…

Он уже поступил также…

— Она прикрытие, а не живой щит, — процедил сквозь зубы мужчина.

— Правда? У меня другая информация.

— Оставь ее при себе. Лучше выясни, почему охрана Петровского так плохо работает.

— Постараюсь.

— И еще, — мужчина подошел к выходу и обернулся напоследок. Взглянул на женщину, которую знал очень давно, окинул взглядом скромное домашнее платье, под которым спрятано идеально высеченное природой тело. Прошелся по большим, ангельским глазам, по розовым губам. Она хороша, даже слишком. — Держи оружие наготове.

— Ладно.

— Уильям! — выкрикнула Вики, когда мужчина открыл дверь, чтобы покинуть дом. — Я люблю тебя.

В ответ Уильям лишь кивнул покинул уютный домик в пригороде Лондона. Он прекрасно знало чувствах Вики: видел, как она смотрела на него, когда только вступила в клан, как шептала тихо на ушко о своей поддержке, как отдавалась со всей страстью в постели в те редкие моменты, когда они оставались наедине. Он любил своих девочек. Любил по-своему. Оберегал. Защищал. Никто не знал об их связи, о браке, о ребенке. Никто не должен был знать, даже свои. Иначе…

Иначе крах наступит раньше, чем Уильям успеет достать пистолет…

Его нет весь день.

Ни в обед, когда я не перестаю ходить из стороны в сторону в поисках ответов в голове, ни к чаю, когда ноги устают держать уставшее тело, а лежать в кровати не хочется. Про ужин молчу. Только в это время желудок дает знать, что сегодня в него ничего не попадало, кроме утренней чашки чая.

Повезло, что в холодильнике оказалось полно еды. Приготовлю что-нибудь к приезду Уильяма. Хм… Какие странные мысли поселились в голове. То есть я не только для себя готовлю, но еще и для мужчины. А буквально год назад я совсем стояла за плитой. Заказывала из ресторанов на дом, могла себе позволить на тот момент. В прошлой жизни. Пока не случилось пресловутое «после», которое меняет твое существование в этом грешном мире.

Ладно, сейчас не грустном. Подожду Уильяма, новостей от него. А то в доме интернет отключен, связи нет Почему? Куда она пропала? Может, Уильям сможет починить? Надеюсь на это.

Интересно, куда он пропал? Почему ничего не сказал? Не объяснил? Я бы не переживала, не проматывала бы то происшествие из раза в раз. Не строила бы догадки. Если бы был выход в интернет, я бы посмотрела какие-нибудь боевики и, возможно, предположила бы, что творится с нами. С нашей жизнью. А главное, куда именно я попала и что мне ждать от нашего договора.

Шел десятый час ночи. Я приготовила пасту Карбонара, вопреки диете, и уселась на диван с планшетом в руке. Здесь хотя бы есть пара скаченных книжек, почитаю что-нибудь из классики.

Внезапно мое времяпрепровождение прерывает влетевший в пентхаус Уильям. Ну, как влетевший, аккуратно зашедший, если сравнивать с тем, как он ушел отсюда, снося все на своем пути.

— Добрый вечер, Элис, — произносит спокойно, встав около меня. Он не спешит садиться на диван, хотя места полно, даже в кресло не присаживается. Стоит надо мной. Заставляет сильно задрать голову, чтобы взглянуть в спокойный штиль в его глазах.

— Ты вовремя, — кидаю как бы невзначай и продолжаю читать книгу.

— Если я прихожу сюда, ты должна уделить мне все внимание.

— Правда?

Также пялюсь в планшет. Недолго. Уильям одним движением отбирает гаджет и кладет на кофейный столик за собой.

— Эй!

— Я, по-моему, ясно выразился.

— Да что ты говоришь! — поднимаюсь с дивана, стою напротив мужчины. У него новый пиджак, не такой пыльный. Интересно, когда он успел переодеться? — Когда в нас стреляли, ты не спешил воспользоваться моим вниманием.

— Не было времени.

— А сейчас появилось?

— Да.

Каков наглец! Злит! Выводит из себя! А главное, стоит передо мной в полном спокойствии, будто сегодня с утра ничего не произошло! Как же это бесит!

— Объяснишь, что произошло на кладбище? — спрашиваю напрямую.

— Я просил не задавать лишних вопросов. Будь любезна, послушайся раз в жизни.

— Да? — выгибаю бровь. — То есть мне нужно все время улыбаться и делать вид, что вместо перестрелки на похоронах равно на кладбище случайно забежали детки играть в пейнтбол?

— Да. Так и надо сделать.

— Если за мной придут в этот пентхаус, тогда что? — выжидающе смотрю в нарастающую бурю в глазах Уильяма. Пусть. Пусть злится сколько угодно, мне плевать. Мне нужны ответы.

— Не придут.

— Ты так уверен? Кто ты вообще такой?

— Не задавай лишних вопросов, — повторяет он. Меня это уже бесит. Честно.

— Тогда ищи другую игрушку.

Все! Достало! Разворачиваюсь и хочу уйти, но меня хватают за локоть и не дают покинуть пентхаус.

— У нас договор. Не забывай об этом, Элис, — жестко чеканит мужчина. Медленно. Пытаясь донести до меня какую-то важную информацию. Ой, как будто я не знаю всей важности. Однако у меня другое мнение на этот счет.

— Я хочу уйти.

— Ты не можешь уйти. Я заплатил тебе.

— Деньги верну обратно, не переживай. Я найду способ заработать еще.

— Я сказал, ты никуда не уйдешь.

— А то что?

Его рука сжимается жестче вокруг моего локтя. Приносит боль. Наверняка останется синяк или даже гематома. Но мне плевать. Стискиваю зубы и не показываю, как мне больно, как слезы готовы политься от физического увечья. Он не ослабит мой пыл, не переубедит. Моя безопасность и безопасность папы важнее, чем его игры в пистолетики с какими-то злыми дяденьками.

Я не нанималась актрисой в реалити-шоу на ББС. Я не желаю участвовать в какой-то странной борьбе, рисковать жизнью ради… Ради чего? Ради финансовой свободы на полгода?

— А то будет очень плохо.

— Если бы я знала, что стану играть в стрелялки с тобой, то ни за что бы не согласилась на сделку!

— Просто у тебя не было выбора.

— Он всегда есть, и я выбираю безопасность. Счастливо!

Разворачиваюсь и устремляюсь к выходу. Все! Не хочу больше находиться среди этого фарса! Вдруг со мной что-то случится? Кто поможет папе? Кто, если не я? К черту этого Уильяма! Уйду прям так, в спортивном костюме. Доеду до нашей квартиры, соберу оставшиеся вещи и съеду в другой район. Туда, где меня не будут преследовать криминал и перестрелки. Где я смогу спокойно работать и приносить деньги на лечение отца.

Там, где не будет Уильяма…

Почему-то от этой мысли сердце ненадолго сжимается, но это чувство длится секунду, пока…

Пока меня не разворачивают в прихожей и не припечатывают резко к стенке. Дыхание перехватывает от неожиданности. Перед глазами его потемневшие глаза, сомкнутые полные губы, сведенные на переносице брови. Опять эта складка! В любой иной день я бы коснулась ее пальцами и разгладила, но сейчас я настолько зла, что хочу разгладить другое место!

— Я сказал, ты никуда не уйдешь, — рычит он в лицо.

Он не дает возможности возразить, резко впивается в мои губы своими. Между нами практически не остается свободного пространства. Наши дыхание переплетаются, легкие наполнены ароматом его одеколона, смешанным с запахом тела и потом. Его ладони шарят по моему телу, его губы оттягивают мою нижнюю, кусают, всасывают. Они распаляют, спускаясь все ниже и ниже. По шее, едва касаясь ключицы. Останавливаются на вырезе олимпийки, которая мешает ему продвинуться дальше.

Его манипуляции охватывают меня, лишают рассудка. Только меня не просто одурманить, когда я так зла и возмущена!

— Уйди от меня!

— Конечно.

Пытаюсь оттолкнуть Уильяма, дергаюсь руками и ногами, пытаюсь даже применить свои методы борьбы. Но не выходит. Мужчина сцепляет мои руки над головой, придерживая их сильной ладонью, а другой поглаживает меня. Не резко, а аккуратно. Как самый желанный приз. Как трофей. Только у меня есть душа, сердце и разум. Я не хочу быть трофеем. Не хочу, чтобы меня гладили успокаивающе по щеке, не хочу, чтобы руки этого мужчины спускались ниже к моей груди.

Не хочу, чтобы они заставляли меня закатить глаза, когда он касается затвердевших вершинок сквозь одежду.

Я не сдамся… не сдамся…

То, что было в отеле — ошибка. Слабость. Я больше не проявлю ее! Я…

— Расслабься… — хрипит он своим низким сексуальным голосом.

— Нет! Выпусти меня!

— А ты хочешь, чтобы я тебя выпустил?

— Пошел к черту!

Его пальцы внутри меня. Двигаются. Возбуждают. Заставляют постанывать от наслаждения.

Он расстегивает олимпийку, поднимает наверх топ, обнажив мою грудь. Соски на небольших и упругих холмиках уже затвердели. Мурашки пробегают по коже от легкой прохлады. Или от возбужденного взгляда Уильяма? Или от того, как он нагибается и касается кончиком языка плоти. Аккуратно обводит вокруг, бьет, втягивает губами.

Снова сдаюсь. Сдаюсь в руки мужчины, которого готова прикончить на месте. Чувствую, как он ослабляет хватку в руках, а затем освобождает меня. Только я не отталкиваю его, а наоборот — притягиваю, впившись ногтями в шею. Ближе. Мощнее. Сильнее. Хочу, чтобы его губы спустились ниже, чтобы руки крепче сжимали мою попу.

Мамочки…

Почему именно с ним мое нутро пробуждается и заставляет вспомнить, что я женщина, которая желает получить удовольствие, а не эскортница на работе? Почему именно с этим мужчиной, а не с тем же Виктором? Может, дело во внешности? В энергетике? Во ауре, которую Уильям распространяет вокруг себя? Не знаю. Мне это незнакомо. Чуждо. Я забыла об этом, когда ушла из модельного бизнеса, а теперь меня насильно заставляют вспомнить, каково это быть желанной. Что возбуждение может сжигать дотла обоих.

Что вы можете сгореть и даже не заметить этого…

В последний раз испытывала такой прилив возбуждения только однажды за последний год. С этим мужчиной в Манчестере, когда он брал меня всю ночь. Без остановки. Когда я тряслась в его руках от оргазмов, когда кричала от наслаждения и умоляла не останавливаться в порыве страсти.

Только с ним…

Уильям стягивает с меня штаны, пока я снимаю с него пиджак и рубашку. В пуговица уже не путаюсь, уверенно рву их из петель, открывая натренированное тело. Красиво. Сексуальное. Поглаживаю рельефные кубики, быстро вздымающуюся грудь. Не могу насмотреться. Не могу заставить себя уйти. Не могу. Я слишком возбуждена. Наверняка между ног очень мокро.

Сама тянусь к налитым губам Уильяма. Буду проклинать себя потом, когда получу долгожданную разрядку. С ним. А сейчас я расстегиваю его штаны и освобождаю готовый к бою половой орган.

Он поднимает меня за попу резко входит. Наполняет. Двигается быстро-быстро. Дико. Страстно.

— Ах!

— Громче!

А я не могу громче. Вся сила голоса пропадает в ощущениях, в эмоциях, в его толчках. Интересно, почему он все время просит кричать громче? Не боится, что я оглушу его? Может, это его фетиш? Не слышала раньше о таком. Но сейчас это не имеет значения.

— Смотри на меня! — рычит он, словно чувствует, что я вот-вот подхожу к разрядке. Мы только начали, а я уже готова поплыть в его руках. Готова раствориться и не вспоминать ни о чем.

Готова смотреть в возбужденные грозовые тучи. Тонуть в них. Мы вместе тонем. Друг в друге. Но выплывем ли обратно?

Мы заканчиваем почти одновременно, с разницей в несколько секунд. Я громко кричу, извиваясь в руках Уильяма, а он резко толкается в меня, сдерживая острый рык.

Дыхание совсем тяжелое, едва восстанавливается. Держусь руками за сильные плечи Уильяма. Боюсь упасть. Странно, что он не отпустил меня на пол. Как у него хватает сил держать меня даже после сильной разрядки?

— Все еще хочешь уйти? — почти не сбиваясь, спрашивает мужчина.

— Хочу.

— Не получится.

— Сбегу, — вторю в ответ, глубоко вдыхая воздух.

— Не сбежишь.

— Уверен?

— Абсолютно.

Самонадеянный. Уверенный. Наглый. Я заметила эти качества еще при первой встрече. Но я и сама такая. Жизнь научила этим навыкам, научила применять их в нужном месте и в нужное время.

— Тогда расскажи мне, куда ты меня втянул.

— Не я. Тебя втянули раньше.

Что? О чем он говорит? В смысле раньше? Кто? Зачем? Почему я об этом не знала? Это Виктор постарался? Или Аврора? Или Уильям намекает на мое вступление в ряды элитных эскортниц, готовых продать свое тело ради больших денег.

— Когда меня втянули? — всматриваюсь в ясные голубые глаза мужчины. Они спокойны, в них томится штиль. Как же быстро можно понять перепады настроения по одному лишь взгляду, но вряд ли глаза раскроют мне правду на обрушавшуюся реальность.

— Я объясню тебе все, но позже

— Когда позже?

— Когда придет время.

Уровень информативности: ниже плинтуса.

Нет, это нормально? Он специально пробуждает мое любопытство? Специально делает так, чтобы я сама гадала, что происходит вокруг? Это же в корне неправильно! Нечестно по отношению ко мне!

Я все узнаю, с ним или без него!

Утро. Оно снова дождливое, хмурое, не предвещающее ничего хорошего. Однако сейчас я чувствую себя спокойной. Не загруженной лишними вопросами. Вчерашний день кажется кошмарным сном. Это ощущение не продержится долго. Через пять мнут в окончательно распахну глаза, встану перед панорамным окном, окину прекрасный вид на центр Лондона.

А потом воспоминания польются рекой. Одно за другим. Начиная от похорон, заканчивая жарким сексом в прихожей. И вряд ли проведенная в его комнате ночь сможет унять их и заставит забыть все, что произошло вчера.

Пока что я просто лежу в огромной кровати рядом с красивым мужчиной. Собственно, это все, что меня устраивает в нем. Красота. Остальные составляющие его личности закрыты, чужды, и лезть в эту глубину я не собираюсь. Наверное, любая девушка, которая впервые просыпается с парнем, радовалась бы такой перспективе. Она наблюдала бы за ним, пока он спал наслаждалась тихой и расслабленной физиономией. Но не я.

Во-первых, мы уже засыпали вместе, а во-вторых, я рассмотрела все, что только можно, даже татуировку на его груди. Вновь опускаю на нее глаза. Завораживающая, ничего не скажешь. Дракон, окутавши прекрасную розу с шипами своим хвостом. Интересно, у нее есть какое-то значение или это так, красивый рисунок на теле?

— Снова на нее смотришь? — хрипит сквозь сон Уильям. Или не сквозь сон? Когда он успел проснуться?

— И тебе доброе утро.

— Мое утро никогда не бывает добрым, — хрипит себе под нос и тут же поднимается с кровати. Уильям, не стесняясь своей наготы, обходит постель и направляется в гардеробную. — Присоединишься в душе?

— Спасибо, но у меня после вчерашнего болит тело.

— Я не спрашивал.

— А я отвечаю.

Мужчина выглядывает из-за дверей гардеробной, окидывает меня внимательным взглядом чистокровного орла. Ох, какой хмурый. И снова появляется эта складка между бровей. Ну, Уил, не злись. Будь паинькой. Так уж и быть, схожу с тобой в душ. Уговорил. Но…

— Через десять минут жду тебя в прихожей. Надень спортивный костюм.

— Ноу меня его нет.

— Посмотри в гардеробной, — кидает он прежде, чем скрыться в ванной комнате.

И это все? Все указания? То есть в душ идти не нужно? Ладно, мне же проще. Кстати, он оказался прав — в шкафу действительно нахожу спортивный женский костюм синего цвета. Только зачем он мне? Хочет потренировать меня? Я и дома отлично справлялась, когда мы жили вместе с Авророй.

Это имя заставляет меня застыть на месте и вспомнить прошлое. Недалекое, не самое приятное, но предсказуемое, в котором я имела моральную поддержку подруги и стабильный доход. А сейчас меня преследует неизвестность. Долго она будет продолжаться? Трудно сказать.

Переодеваюсь и спускаюсь вниз. Уильям подходит ко мне через три минуты. Тоже в спортивном костюме. И тоже синего цвета. Он что, специально подбирал?

— Ты быстро собралась. Пошли.

— Что нас сегодня ждет? — спрашиваю, когда мы выходим из пентхауса.

— Тренировки.

— Зачем? — удивленно гляжу на Уильяма.

— Узнаешь.

Что, моя попка недостаточно подкачанная? Ты еще не видел, как я со штангой приседала, когда мы однажды пошли с Авророй в тренажерный зал. Может, даже с тобой присяду. Хотя… Ладно, беру свои слова назад.

Мы спускаемся на первый этаж элитного здания, проходим за стойкой охраны в дверь. Оказывается, она ведет в спортзал. Не ошиблась я, мы будем качаться на тренажерах. Или… А, нет не будем. Уильям ведет меня в следующий зал, где лежат маты и висят груши.

— Мы что, будем бицепсы набивать? — непонимающе спрашиваю мужчину.

— Нет. Мы будем отрабатывать удары, раз ты не записалась на курсы борьбы.

— Я не успела, к тому же вчера у меня не было выхода в сеть.

— Потому что я его заблокировал.

— Зачем?

— Не задавай лишних вопросов.

О, черт! Как же меня бесит эта фраза!

— Пойдем.

Мужчина ведет меня небольшому столику в углу, где лежат цветные эластичные бинты. Берет один из них в руки и произносит приказным тоном:

— Дай руку.

— Зачем? — выгибаю бровь в непонимании.

— Чтобы ты не осталась без кистей.

Боже мой! Какой заботливый! Я бы действительно поверила в беспокойство, если бы не важные слова, сказанные еще в машине.

Мне плевать…

Протягиваю руку ладонью вверх. Уильям берет красный бинт в руки и окутывает вокруг запястья. Сначала правую, затем левую. Я такие видела у ребят, которые тренировали нас с Авророй на курсах самообороны. Но мы сами их не надевали. Смысл? Наша задача была защитить себя, а не подготовиться к чемпионату по борьбе без правил.

Он действует уверенно, затягивает не слишком сильно. Мимолетные прикосновения пальцев к моей коже каждый раз отдают небольшими разрядами тока. Он словно хочет пометить меня, оставить ожоги. Хотя куда больше меток, чем есть сейчас?

— А теперь давай работать. Покажи, что ты умеешь, — низкий голос выводит меня из раздумий. Когда он успел завязать бинты на своих руках?

— Ты уверен, что нужно показать все?

— Не заставляй нападать на тебя.

Раз так? Ну ладно. Я много что умею. По крайней мере, ни один недоброжелатель не сможет ко мне подойти и нанести вред. Ну, кроме тебя. Только тебе я проиграла борьбу за свою свободу. И ты знаешь об этом. Думаешь, получится все исправить?

Начинаю с самых простых приемов. С хлопанья по ушам, одергивание за шею вниз и ударом по солнечному сплетению, толчок в щитовидку, в кадык. Только с последним не справилась. Когда он оказывается сзади и пытается схватить меня, я тут же теряюсь. Страх подбирается к горлу, воспоминания из жестокого прошлого обрушиваются на меня в миг. Как ведро с водой, которую решили вылить на голову нерадивые соседи.

На курсах на учили, как выйти из захвата, но сейчас я чувствую себя слабой. Уязвимой. И дело не в прикосновениях, не в аромате его парфюма, даже не в самом Уильяме.

Однажды я не вышла из подобной ситуации, и это обошлось мне крахом жизни…

— Нет, так не пойдет, — Уильям выпускает меня из захвата. Мамочки… Только сейчас осознаю, что почти не дышала, когда он схватил меня со спины. — Ты сможешь защитить себя этими приемами, но они не всегда сработают, если противник окажется сильнее и крупнее тебя.

— Думаешь, я не смогу врезать между ног и убежать? — усмехаюсь в лицо мужчине. Стараюсь улыбнуться, показать свою беспечность, лишь бы скрыть боль, которая все еще не рассеялась.

— Не забывай про бандаж.

— Кто его носит в повседневной жизни?

— Тот, кто беспокоится о своей безопасности, — вторит он. — То есть все в нашем кругу.

— А ты беспокоишься о своей безопасности?

Тишина оглушает нас. Эхо от его голоса больше не раздается по спортивному залу. Первые несколько секунд. Затем молчание растворяется в заливистом мужском смехе. И что я такого смешного сказала?

— Нападай, — тут же его голос приобретает серьезность.

И я нападаю. Как меня учили когда-то на курсах самообороны. Бью по ушам, жду, когда он потеряет бдительность, тяну его спиной к себе ща шею, захватываю ее руками. Не давлю, но и не расслабляюсь.

— Молодец, — хрипит мужчина. — Но будь внимательнее.

— В чем?

Он резко толкает меня, когда я ослабляю хватку, прокручивает мои руки, смыкает их позади меня своей одной, а вторую сжимает на шее.

— Вот в чем, — хрипит Уильям на ухо своим низким голосом. Он не смешит убрать от меня руки. Не душит, но и не дает сделать глубокий вдох. — Если обхватываешь шею, то не смей расслабляться, иначе проиграешь.

— Как сейчас?

— Да.

Мы все еще стоим в этих позах, окутанные адреналином ижеланием показать свои боевые навыки. Точнее, я думала так несколько минут назад. А сейчас я пленница. Пленница этого мужчины, который не выпускает меня из цепких лап. Он может сделать со мной все, что угодно, а я не смогу сопротивляться. Ни сейчас, ни потом.

— Ты очень беззащитна, Элис.

Чувствую, как влажный язык касается основании шеи, проводит горячую дорожку вверх. За ушко. Хрипло дышит, покусывает мочку. Расслабляет. Заставляет потеряться в реальность. Опять.

— Ты слишком уязвима. Слишком слаба. Соберись, Элис!

Уильям резко отпускает меня. Запястья немного ноют от неудачной позы, но я быстро массирую их. Это поможет прийти в себя окончательно, рассеять дурман, которым меня окутал Уильям. Наглец!

— Зачем ты это сделал? — яростно гляжу на мужчину. На его полных губах красуется ухмылка, буквально кричащая о капитуляции надо мной.

— Чтобы ты поняла, насколько коварным может быть противник.

— Я и без тебя знаю.

— Судя по твоей реакции, не очень. Мы ввязались в опасную игру. Нужно действовать осторожно.

— Насколько опасную?

— Ты и представить не можешь, — отвечает серьезным тоном. Искать подвох в его нахмурившемся небе в ясный день нет смысла. Его там нет в принципе.

— Только не говори, что ты состоишь в мафиозном клане, и тебе необходимо защитить своих соратников

— Я хуже мафии, Элис.

— Ой, как страшно!

— Не придуривайся.

А что мне еще остается делать? Притвориться, что я все время ищу приключения на свою задницу? Или то, что стрелялки, борьба и тренировка захватов — нормальная часть моей жизни? Что за бред? Если бы не решимость узнать о происходящем, то я бы истерично смеялась и делала вид, что живу в параллельной реальности. Но это моя жизнь. Моя и моих близких, которая зависит от моих действий и поступков.

— Надеюсь, Виктор не был с тобой в одной лодке?

— Нет. Он был в противоположенной лодке.

— То есть? Он мафиози?

— Можно и так сказать.

Оу. Как мило все складывается. То есть Уильям все время ходит с оружием, тренирует меня борьбе, Виктор был мафиозником, которого взорвали вместе с моей подругой, а я чисто случайно встретила этого таинственного мужчину и осталась жива. Вместе с ним. То есть…

Пазл начинает потихоньку складываться воедино. Вспоминаю, как он влетел со мной в одну кабину, как мне стало страшно находиться наедине, потому что стоял за моей спиной, как я пыталась защититься от незваного гостя, который представлял опасность. Боже…

— Ты не просто так увез меня из отеля, да?

Решительно смотрю на Уильяма. Жду. Молчаливо жду и стараюсь и впадать в панику. Сдержаться. Выслушать его версию. Мне нужна информация от него. Из его полных уст.

— Тебе соврать или рассказать правду?

— Ты знаешь, что мне нужно.

Тишина между нами ужасно давит на виски_; на тело, на нас. Спустя долгие секунды я не надеюсь услышать хоть какой-то ответ, но…

— Случайно. Ты не должна была уходить наверх.

— Что? — ошарашено гляжу в потемневшие голубые глаза, которые в мгновение ока становятся синими. — То есть я должна была умереть?

Эти несколько секунд длятся вечность. Я заранее знала ответ, но не могла смириться с ним, пока пухлые уста не произнесли четкое.

— Да.

Реальность растворяется вокруг меня. Перед глазами все плывет, размывается. Я не была готова к этой правде, но она есть. И мне необходимо смириться с ней. Только как? Стоит выразить Уильяму благодарность за спасенную жизнь? Или узнать, зачем именно сохранил ее? Он не просто так взял меня к себе и предложил стать его тенью. Не просто так.

— Я должен был убить тебя, когда мы прилетели в Манчестер…

— Но?

— Я не забираю жизни невинных.

— Я была любовницей опасного члена мафиози. Считаешь, я была невинна? — тон голоса повышается, однако я практически не замечаю этого.

— Ты работала эскортницей, чтобы спасти жизнь отца. Вряд ли этот поступок можно назвать провинностью.

Мы молча глядим друг на друга. Он — с ожиданием, а я — с потерянностью. Я всегда считала себя сильно, независимой от обстоятельств. Всегда думала, что смогут выкрутиться из любой жизненной ситуации, не показывая никому свою слабость. Никому.

За исключением одного человека, который впутал меня в криминальные бои и спас мою жизнь.

— Ты убьешь меня, когда все закончится? — вопрос слетает с губ. Я даже не успеваю его продумать. Смысл, интонацию, позыв. Он кажется жалким. Ненужным. Потому что до этого он четко дал понять, что…

— Я говорил, что не трогаю невинных. Но тебе нужно научиться постоять за себя, если меня не окажется рядом.

— Хорошо.

Это все, что я могу сказать. Больше не пытаюсь ничего выяснить, не задаю лишних вопросов. Я не выдержу еще один потом информации.

— Повторяй за мной…

Буду. Потому что у меня нет другого выхода, как следовать за тобой, Уильям. Мне придется довериться тебе.

Эта встреча должна была стать тайной. О ней никто не должен был узнать, никто не должен был следовать по пятам за мужчинами. Никаких хвостов и оружия. Но в этой жизни ты не в состоянии контролировать жизнь каждого человека, если ты не всевышний.

Уильям прогуливался по улицам Лондона, будто это обычный день, обычное занятие. Несмотря на накрапывающий дождь, несмотря на равнодушных прохожих. Он должен был создать именно такое впечатление.

В небольшом уличном кафе почти пусто. Всего пара человек сидят за столиками у окна и трое на улице. Уильям занял крайний столик у прохода, сел напротив светловолосого мужчины лет тридцати. Оторвавшись от телефона, он поднял голову на Уильяма и, не проявляя никаких эмоций на морщинистом лице, произнес:

— Все пошло не по плану, правда?

Равнодушие в голосе собеседника приводило Уильяма в недоумение. Это ведь его наставник, прямой начальник и человек, который должен был руководить всей операцией. Он должен был защитить всех гостей на кладбище, должен был проконтролировать, чтобы люди Сахима не добрались до них.

— Почему? — задал единственный вопрос, который беспокоил Уильяма.

— Кто-то нас предал, Уильям. В моем плане никогда не бывает огреха.

— Но он произошел.

— Не спорь, — жестко отчеканил Андрей Петровский. — Знаю, что виноват.

— Не то слово.

Через несколько минут на стол поставили напитки. Странно. Уильям ничего не заказывал. Видимо, Андрей постарался. Он спокойно открыл бутылку текилы, разлил по рюмке и осушил свою.

— Я не буду, спасибо.

— Поверь, она тебе пригодится, — Андрей Петровский снова наполнил рюмку и осушил. Интересно, почему он пил текилу без соли и лайма? — Ты единственный, кто участвовал в задании изнутри. Никто не знал, кто ты на самом деле.

Что? Этот человек, который всю жизнь был наставником Уильяма, заменил отца, учителя и гуру сейчас обвинял его? Он считал что виноват Уильям? После того, как Уильям выкрал девчонку в день взрыва по просьбе Петровского? После долгих лет преданности и безукоризненного послушания? Уильям никогда не задавал вопросы, не сомневался в действиях своего учителя. Никогда. Тогда почему сам учитель считает иначе?

— Мы оба знаем, что это не я.

— Конечно, знаем, — улыбается он морщинистой улыбкой. — Но предатель сделает так, чтобы обвинить тебя.

— Ему не удастся.

— Надеюсь.

Андрей снова наполняет рюмку и залпом выпивает ее. Ох уж эти русские.

— Ты должен спасти девчонку, — снова начал мужчина абсолютно трезвым взглядом. — Эти уроды будут охотиться за ней, она многое знает. Она не может умереть из-за этих уродов.

— Странное поручение, не находите? Учитывая, что она уже со мной, — Уильям приподнимает темные брови.

— Ты единственный, кому я могу довериться.

Странно. Пару минут назад Андрей обвинял своего ученика в подставе на кладбище.

— Я не подведу.

— И еще. Почитай вот это, — мужчина кинул на стол папку. Уильям проигнорировал бы ее, если бы на глаза не упало знакомое имя. Элис Виктория Ласки.

— У меня уже есть досье на нее.

— А ты почитай внимательнее, — подмигнул мужчина. — Ты веришь, что ее случайно подставили в модельном агентстве? Случайно она провела столько дней в компании подруги? Она случайно оказалась рядом с Виктором Кроном?

Мужчина задумался. Да, он прочитал о том, кто она такая и что произошло с ней год назад. Он прекрасно осознавал, кого брал под опеку. Однако в эти подробности не вдавался.

— Думаю, ты и сам знаешь ответ на мой вопрос. Не подведи, Уильям.

Мужчина славянской наружности поднялся со стула и покинул кафе, Уильям последовал его примеру, пытаясь разгадать слова наставника. Но получится ли?

Перед глазами стояло лицо Элис. Красивой женщины, с которой ему почему-то нравилось проводить время. Нравился ее запах, ее привлекательная и яркая наружность. Ее тело, которое он ласкал по ночам. Странно, да? Но Уильям не обращал на это внимания. Цель поставлена, его задача найти предателя и при этом не потерять Элис. И он уже знает, что нужно делать.

— Слушай, мне здесь не очень нравится.

— Помнишь о договоре? — Уильям крепче сжимает мою руку.

— Ага…

Начинается. Уильям снова напоминает мне о договоре и о том, что у меня нет выбора. Помню я, не переживай. Помню о том, что ты не трогаешь невинных, помню, что мне нужно научиться постоять за себя.

У меня немного мышцы болят после наших занятий в тренажерном зале. Но это к лучшему. Я немного привела себя в форму, освоила несколько приемов ближнего боя. Вместе с тобой. Спасибо тебе, что учишь, что заботишься, хоть и отрицаешь это. Обучение борьбе можно назвать заботой, так?

— Веди себя естественно, — произносит Уильям. — Я рядом.

Нужно сильно постараться, чтобы вести себя естественно, особенно среди мафиози, которых видела на похоронах Виктора. Радует, что поблизости нет Картера. Наверняка он лежит в больнице после полученных травм на кладбище.

Что я здесь забыла? Сама не знаю. Жена Виктора устроила благотворительный вечер и пригласила Уильяма. Не понимаю, как Уильям привел меня сюда и как меня не выкинули еще на входе. Охранник взглянул на меня так, будто меня не должно существовать в принципе. Я бы с удовольствием стерла себя из жизни, если бы не папа, которому нужна помощь.

— Будь наблюдательна. Скажи, если заметишь что-то странное, — врывается в мои мысли низкий голос Уильяма. Не показываю, что его слова напрягают меня и заставляют не на шутку занервничать.

— С каких пор я стала твоей напарницей?

— С тех самых, когда согласилась сопровождать меня на каждом приеме.

Хм… дайте подумать. Я соглашалась играть влюбленную девушку и быть постоянной спутницей Уильяма, а не притворяться живым щитом, который могут запросто пристрелить. Прямо сейчас. Вряд ли меня защитит маленький ножик, а Уильям ясно дал понять, что мне придется справляться самой. Да, он заступится за меня, как на кладбище, но что случится, если этого будет недостаточно?

— Твое тайное имя случайно не Джеймс Бонд? — пытаюсь разрядить обстановку и спрятать волнение от этого вечера.

— Нет.

— Кажется, ты что-то от меня скрываешь.

— Перестань язвить, мы на благотворительном вечере, — строго чеканит мой спутник, облаченный в идеальный черный смокинг

— Или на вечере: «Я мишень, я здесь! Пристрелите меня!».

Уильям хватает меня за талию прижимает к себе. Властно. Предупреждающе. Его арктический лед готов пристрелить меня на месте. Прямо сейчас. Еще немного, и я нарвусь на неприятности.

— Прости, — тушуюсь я. Уильям сразу же меня отпускает и вышагивает вровень со мной по залу. — Не понимаю, зачем мы пришли сюда.

— За информацией.

— За какой?

— Скоро узнаешь и…

Уильям замолкает, замирает на долю мгновения. И я понимаю причину. В другом конце банкетного зала стоит Картер Крон.

Они мафия. Они убийцы. Они жестоки и коварны. Вспоминаю слова Уильяма, когда он рассказывал о Викторе и о его роде деятельности. Сеть отелей лишь прикрытие беззакония. Раньше я была равнодушна ко всему, меня не интересовало, чем занимался человек, который платил большие деньги. Но не сейчас, когда Картер Крон обращает на нас внимание и замирает… на мне…

— Я думала, Картер в больнице, — я первая разрушаю тишину между нами.

— Я тоже.

Чувствую, как рука Уильяма, которой он держит мою, на мгновение напрягается, затем расслабляется. Не все возможно держать под контролем.

Внутренне сжимаюсь, когда наши взгляды пересекаются. Картер не перестает глядеть на меня, как на желанную добычу. Нет уж! Я знаю, кто вы такой, я знаю, чем вы с братом промышляли. Возможно, из-за вас я потеряла лучшую подругу! Вы не должны ходить по земле, будто ничего не произошло! Вы… вы…

— Элис, возьми себя в руки, — шепчет Уильям и крепче сжимает мою ладонь. Не как прдупреждение, скорее как поддержку. Или мне так кажется? Как Уильям почувствовал страх и злость, которые клокочат во мне до сих пор, если мы даже не смотрим друг на друга?

Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Вдох и выход. Все будет хорошо. Со мной ничего не случится, пока рядом Уильям.

— Добрый вечер, мистер Скотт, — официальным тоном здоровается Эмма Крон с Уильямом и целует воздух возле его щетинистой щеки. — Снова не один.

— Снова, — сухо отвечает мужчина.

— Что ж… — женщина сдержанно окидывает взглядом мое коктейльное голубое платье и произносит спокойнее: — Ваше место за главным столом. Добро пожаловать.

— Спасибо.

За меня все время отвечает Уильям. Это правило нашего сотрундичества, и я рада, что оно у нас есть. Вряд ли бы я смогла высказать что-то вежливое и приличное, глядя на улыбающуюся женщину с глазами голодной кобры. Надеюсь, этот вечер скоро закончится. Без перестрелки, без взрывов и прочего триллера, похожего на киношный. А завтра я спокойно поеду в больницу, чтобы снова убедиться, что папа меня не помнит.

Мы пришли практически последними. Гости постепенно рассаживаются по местам. За нашим столиком всего четыре места. Для нас с Уильямом, для Эммы и…

Через полминуты справа от Уильяма располагается Картер.

— Добрый вечер, — на импровизированной сцене появляется Эмма Крон. Интересно, рна в курсе, чем промышлял ее муж?

— Рада видеть вас на благотворительном вечере. Вы прекрасно знаете, что наш фонд ежегодно собирает средства на пожертвование. Сегодня ваши пожертвования пойдут на помощь пострадавшим семьям, чьи близкие погибли в результате взрыва.

Вокруг раздались аплодисменты. Я тоже слегка похлопала ладонями, но Уильям сидит неподвижно, безэмоционально. Интересно, Эмма действительно пожертвует средства на помощь нуждающимся или…

Слова Уильяма о мафиозном клане не выходят из головы. Стараюсь не думать об опасности вокруг нас, не замечаю любопытный взгляд Картера. Держись, Элис, держись.

— Мой муж отдал бы все средства, чтобы найти его самостоятельно или помочь следствию. Но он умер сам в том взрыве. Жаль, что виновный находится на свободе, правда, Леонелла?

Женщина пристально глядит на меня. Мысленно телепортируюсь в другое пространство, чтобы не ощущать на себе сотни презрительных взглядов. Она действительно обвинила меня в смерти Виктора? В смерти Авроры? Эта сумасшедшая правда считает, что я способна на такое? Зачем мне это? Где мотив? Тем более во время взрыва я была с Уильямом, он подтвердил это.

— Ты смогла прикрыться от полиции, но у меня своя версия событий, — продолжает говорить в микрофон на всеуслышание.

— Не реагируй, — жестко чеканит Уильям возле уха. Ага, конечно, ему легко говорить! Это не его обвиняют в теракте и убийстве десяток людей!

— Давайте не будем о грустном, мы же собрались по другому поводу, — ласково улыбается Эмма. — Надеюсь, ваши средства помогут восстановить моральное и физическое состояние после того взрыва. Давайте же начнем наш вечер!

Дружных аплодисментов в этот раз не возникло. Я сижу, плрилипнув к своему месту, Картер неперывно смотрит на меня, как на врага народа, а Уильям…

— Что за бред ты сказала? — рычит мужчина, когда Эмма присаживается напротив него.

— Ты сам знаешь, как работает система, Уильям. Зря ты притащил ее, — кивает в мою сторону.

— Знаешь что! Зря ты вышла со своими словами и…

— Элис, — жестко осаждает Уильям. Он никогда не называл меня настоящим именем при людях. Для всех я Леонелла Портер, а не Элис Ласки. — Сядь на место.

— Но эта стерва…

— Сядь и заткнись!

— Нет! Не буду я затыкаться!

И без того неравнодушные к моей персоне люди всматриваются в меня, стоит только подняться с места и выкрикнуть:

— Эта женщина врет! Она просто завидует, что последний год я провела время вместе с ее мужем!

До меня едва доносятся перешептывания и вздохи гостей, но я не останавливаюсь. Хватит. Надоело.

— Тебя выкинули из общества, Эмма. Даже на празднование годовщины отеля тебя не было. Там была я! И знаешь почему я выжила? Потому что я провела ночь с другим мужчиной! У него есть доказательства моего алиби!

— Зачем мне врать? — усмехается Эмма.

— Потому что при разводе ты лишилась бы денег и статуса. Виктор не успел оформить развод официально, а сейчас все его деньги у тебя.

— Довольно! Охрана!

Но секьюрити, которые странно на меня смотрели еще в начале мероприятия, не спешат прийти на помощь хозяйке вечера, потому что…

Внезапно банкетный зал покрывается легкой дымкой. Мы погружаемся в своеобразный туман, который заставляет гостей засыпать. Боже, что это?

— Закрой рот рукой и пошли, — хрипит Уильям и тянет меня к выходу. Мамочки! Нам пытаются отравить? Это что? Гад? Химическое оружие? Что это? И почему Уильям ведет себя вполне нормально? Почему не прикрывает рот рукой? Откуда у него маска?

Мы выходим из банкетного зала, а затем на улицу. Перед глазами все плывет, щиплет. Еще немного, и я отключусь.

— Элис, слышишь меня? — доносится до меня голос Уильяма через огромную толщу. Его голос кажется обеспокоенным? Или это тот газ так влияет на меня. — Дыши. Давай, дыши.

— Я…

Это единственное, что мне удается произнести вслух, прежде чем до меня доходит другой голос. Озлобленный. Резкий. И знакомый.

— А вот и ты, Скотт.

Внезапно рядом со мной раздается два выстрела. Громко-громко. Я ничего не вижу, ничего не чувствую. Проваливаюсь в темноту, не ощущая привычной поддержки сбоку. В том месте, где меня удерживал Уильям и пытался помочь.

— Готово…

Что готово? Зачем готово? К чему готово?

Но эти вопросы я не успеваю задать из-за слабости. Окончательно проваливаюсь в темноту. Последнее, что я вижу перед собой, это счастливое лицо папы, который улыбается, глядя на меня, и поздравляет с удачной фотосессией для обложки журнала.

Никогда не нарушай правила.

Век живи, век учись.

Без труда не выловить рыбку из пруда.

Эти пословицы всегда сопровождают обычного человека. Этому учат с детства и несут всю жизнь. Но не все следуют им, когда узнают о другой стороне реальности. О жестокой, в которой нужно не просто жить, а выживать, чтобы не утонуть в боли и грязи.

Я из тех, кто эту сторону узнал и не знает, каким заветам следовать дальше.

Первое, что хочется сделать — застрелиться. Голова раскалывается, череп готов вот-вот треснуть, веки слипаются. Не сразу понимаю, что нахожусь в незнакомом месте. Окна небольшой спальни задернуты зелеными шторами, мягкая кровать поскрипывает, когда я пытаюсь с нее подняться, в полумрак в комнате заставляет напрячься. Где я? Что случилось с Уильямом? Это он привез меня сюда?

— С пробуждением, Элис, — доносится низкий голос из угла комнаты.

В темноте не сразу замечаю человека в кресле. Его невозможно распознать — сидит в тени. Быстро нагибаюсь и ищу на внутреннней стороне левого бедра подвязку с ножиком, но…

— Я его выбросил. Ради твоей безопасности.

Голос кажется знакомым, но не то, чтобы я его запомнила. Где-то слышала. Но где? Одно я знаю точно. Это не…

— Где Уильям?

Мои слова звучат жалко, как у наивной девчонки, надеющейся увидеть возлюбленного в последний раз. Тишина повисает между нами, пульс учащается, бьет в ушах. Время останавливается в ожидании ответа мужчины.

— Он мертв.

Дыхание перехватывает. Мой спаситель, мой тренер и мой союзник мертв. Моя надежда на выздоровление отца погибла. Глубоко вздыхаю, чтобы не выдать расстройство перед анонимом, гляжу в то место, где он сидит. Пытаюсь увидеть его лицо, но этого не требуется.

Незнакомец поднимается с кресла и выходит на свет. Лицо непроницаемое, безэмоциональное. Холодное. И я узнаю его.

— Как я оказалась здесь? — гляжу на Картера Крона во все глаза в попытке поймать хотя бы намек на его эмоции. Безрезультатно.

— Я принес, когда ты отрубилась.

— Почему я не в больнице? — сразу давлю вопросом. — В нас стреляли. Один раз в Уильяма, другой в мен…

— Ты ошибаешься, — спокойно произносит мужчина. — Стреляли дважды. В Уильяма, — продолжает после короткой паузы.

— А я перехватил тебя, чтобы никто не заметил.

Что значит перехватил? Зачем? Почему? Он тоже считает, что я убила Виктора? Он заодно с Эммой? Да, я не любила Виктора и не горела преданностью. Наши отношения были четко обозначены денежными рамками. У самого Картера была такая же связь с Авророй. Тогда почему? Почему?

— Ты же знаешь, что я не виновата в том взрыве? — говорю осторожно.

— Да, знаю.

— Тогда отпусти меня.

— Ладно.

Что? Вот так легко? Обычно похититель и жертва торгуются между собой, жертва молится, в ногах валяется, а сейчас он молча позволяет уйти. Но куда уйти?

Ничего, заберусь как-нибудь. Консьерж наверняка меня видел, так что…

— Вот твои документы и билет на рейс до Дублина.

— Что? Но как…

Едва сдерживаюсь, чтобы челюсть не упала прямо перед ногами. Какие к черту документы?

— После заявления Эммы и смерти Скотта тебя будут искать. Никто не сможет тебя защитить.

Мужчина протягивает мне желтый бумажный пакет. Открываю его, достаю оттуда новый паспорт. Маргарет Ричи. Как мило. Следом нахожу пачку наличных. Что-то мне это напоминает. Не знаете, что именно?

Ностальгия не покидает меня. Эта ситуация напоминает, как Уильям забрал меня из квартиры Авроры. Он взял мои вещи, дал деньги. Только имя не сменил и позволил видеться с отцом. Но Уильям объяснил свою позицию. Но Картер?

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что ты не в безопасности, — отвечает сразу же. — Уильяма здесь нет защищать тебя некому. Хотя он и не пытался…

— Не смей так говорить! — рычу я, разгневанная словами мужчины. — Уильям единственный, кто позаботился обо мне и спас от копов! Он…

— Ты не задавалась вопросом, зачем он это делает?

— В смысле?

— Думаешь, он из-за денег взял тебя под опеку?

— Но…

— Самолет через час. Тебе лучше поторопиться.

Этот хренов ублюдок будет указывать мне, что делать? Он будет решать мою судьбу? Как бы не так! Я не допущу, чтобы враг Уильяма мне помогал. Но он разве враг? Виктор был врагом, а он…

— Разве ты не в мафии?

— Разве ты не в мафии?

— Я не Виктор, — жестко чеканит мужчина, оскорбленный таким сравнением. — Я хочу тебе помочь. Убегай отсюда.

— Но я не могу убежать… Как же отец?

— С ним все будет хорошо. Он в больнице, в безопасности. Доктор Смит позаботится о нем.

Я не хочу спрашивать, откуда он знает о докторе и состоянии моего отца. Я не хочу оставлять его, не хочу думать, что с ним случится, если я покину Британию. Но что лше? Если я уеду, а его лечение продолжат, или меня найдут и… Арестуют? Убьют? Вариантов много, итог один — нам с папой конец.

— Я думала, ты ненавидишь меня, — произношу тихо-тихо.

— Я ненавижу врагов, а ты мне не враг

— Думаешь?

— Тебе пора. Машина ждет на улице.

Мы больше не говорим. Зачем? Разве в этом есть смысл? Я молча беру конверт, накидываю пальто, которое мне подарил Уильям, и покидаю комнату. Как оказалось, это небольшой номер в мотеле. В коридоре никого нет, свет вот-вот готов потухнуть окончательно, но я выбираюсь на дождливую улицу быстрее, чем светильники на входе отключились.

Простая иномарка с шишками по боковым сторонам ждала меня. Заведенная. У меня осталось сорок пять минут до вылета. Водитель молча нажимает на газ и отвозит меня к аэропорту.

Сомнения не дают мне покоя весь путь. Стоит ли доверять Картеру Крону? Стоит ли уезжать и прятаться? Вдруг он соврал? Вдруг обманул меня?

«Ты не задавалась вопросом, зачем он это делает?»

Вспоминаю, что в сумочке, которая лежала рядом со мной на кровати, когда я проснулась в мотеле, есть ключ-карта к пентхаусу Уильяма. К нашему пентхаусу.

К его кабинету…

— Мы можем заехать по пути кое-куда? — подаю голос водителю.

— Называйте адрес.

Едва вспоминаю по памяти адрес того пентхауса на набережной Темзы. Помню этот прекрасный вид, дизайн, помню даже этаж. Мы доезжаем быстро, и за это время решимость во мне не гаснет. Она только увеличивается, пока я поднимаюсь на лифте до нужного этажа и открываю дверь. Здесь точно также, как и до нашего отъезда. Пусто, тихо. Без него.

Нет, нельзя позволить чувствам завладеть над разумом в такой критический момент. Вдруг копы за мной проследят и будут ждать здесь? Быстро прохожу в кабинет, включаю свет. Странно, что он не заперт. Обычно Уильям закрывает свое «царство тайн». Теперь и я узнаю их часть. Может, в ящиках что-то есть? Открываю сначала самый верхний. Не сразу, конечно, — он оказывается закрытым. Но ключ, как ни странно, нахожу в небольшой вазочке на письменном столе. Сразу на глаза попался. Почему он так небезопасно хранит ценную информацию?

Первое, что я нахожу там фотографию женщины и маленькой девочки. Интересно, кто они? У Уильяма есть сестра с племянницей? Да нет. Женщина и Уильям совсем не похожи, а вот малышка.

В ней я узнаю знакомые черты лица, в которых мелькает детская непосредственность.

Это его дочь? А женщина? Его жена? Почему он не говорил о них? Почему он спал со мной…

Следующим достаю небольшой блокнот и бумажный конверт. Помимо купюр там лежат несколько небольших листков. Откуда они появились? Я не видела их раньше. Вытаскиваю и…

Не верю своим глазам…

Передо мной множество газетных вырезок. Статьи, фотографии, имена. И одно из них мелькает в каждой статье.

«Уильям Скотт покинул место преступления».

«Уильям Скотт оправдан по делу о взрыве самолета».

«Уильям Скотт переведен из подозреваемых в свидетели».

Вместе с вырезками нахожу фотографии. Трое мужчин в военной форме и с автоматом за плечом. По центру, видимо, Картер Крон в молодости, судя по сосредоточенному взгляду. Его здесь почти не узнать. Худой, подтянутый и в военной форме. Справа от него Виктор. А он был симпатичным в молодости, даже очень. Но кто стоит слева от Картера?

Арктический холод пробирает меня, глядя на эту фотографию. Широкая улыбка, густая темная шевелюра. У Уильяма волосы были длиннее, чем сейчас, глаза казались ярче, улыбка шире. Ему здесь лет шестнадцать, наверное.

Но что он делает вместе с братьями Крон?

Уильям сам говорил, что они находятся в преступной группировке, в отличие от него самого. Но почему они вместе? Они и раньше были знакомы? Уильям не говорил об этом. И почему Картер подсунул мне этот снимок? Чтобы показать, какой он, Картер, хороший?

Или открыть глаза на то, что Уильям плохой…

Семя сомнения селится в голову. Прорастает. Укореняется. Но зачем? Зачем ему это все? Зачем спасал меня? Зачем поставил перед выбором? Новая информация никак не складывается в голове, не стыкуется со старой.

Я знаю, кто такой Уильям, я знаю, что он не убивает невинных. Все эти вырезки — фарс. Один сплошной фарс! И самолет он не взрывал! И гостиницу! Да и жены с ребенком у него нет! Это все подстава! Чистая подстава! Я не поверю в нее! И эти фотографии…

Только откуда он знал о бомбе в отеле «Винсент»?

Последним открываю блокнот. Пытаюсь найти в нем хотя бы малую часть опровержения и доказательств о личности Уильяма. Пусть хотя бы здесь не будет написано плохо о нем.

Пожалуйста…

Пробегаю глазами по первой страничке. Вроде ничего такого, кроме плана.

1. Проследить за Кроном

2. Уйти за час до взрыва

3. Устранить ложные следы

4. Проследить за девчонкой

5. Добыть информацию об Элис Ласки

6. Следить за Элис Ласки

7. Войти в доверие и вытащить компромат на Крона

8. Убрать…

Остальное не читаю. Не могу. Не в состоянии. Он не мог так поступить. Не мог.

Я не буду плакать. Не буду…

Меня отвлекает входящий вызов. Картер. Звонит по новому номеру, который знал лишь один человек. Уильям.

— Ты поехала не по тому маршруту, Элис, — серьезным тоном преподавателя по английской литературе чеканит Картер. — Ты передумала сбегать?

Последующий ответ изменит всю мою жизнь. Он сотрет доверие к людям, мое прошлое и настоящее. Но я хорошо подумала, прежде чем ответить…

— Я согласна.

Год спустя…

Погода здесь такая же дождливая, как в Лондоне. Так же влажно, дождливо, печально. Я не замечала этого, когда бегала по знакомым Лондонским улицам в школу, когда ходила в магазин или на свидание с парнем. Не замечала этого, когда снималась для обложек журналов или для коллекции белья. Не замечала, когда встречалась с Виктором.

Когда встретила Уильяма…

Сказать, что мне спокойно — то же самое, что спустись свои эмоции в унитаз в прямом смысле этого слова. Как вы понимаете, это невозможно. Однако одиночество накрывает меня чаще, чем раньше. Может, потому что в такие моменты рядом всегда находилась Аврора? Наверное. Но я справлюсь. Нужно подождать совсем немного, когда раскроют дело о взрыве. Правда, когда это время наступит?

Как хорошо, что слова Эммы правоохранительные органы не приняли всерьез. Это были обвинения завистливой женщины, ничего более. Но я все равно волновалась, что меня найдут. Нет, не полиция. Они… Люди Виктора, которые не смогли проигнорировать высказывания Эммы.

Ведь Уильям больше не сможет защитить меня…

Теперь я веду затворнический образ жизни. Продукты пытаюсь заказывать на дом, из дома почти не выхожу. Интернет помогает не сходить с ума. Я даже начала писать книгу, чтобы не умереть от скуки. Только представьте: я и литература. Это совершенно разные вещи!

Хорошо, что Картер поселил меня в тихий район, где до меня нет никому дела. И я этому рада — наелась по горло общением с другими людьми. Я связываюсь только с одним человеком — с доктором Смитом. Звоню и спрашиваю, как дела у папы, как он себя чувствует и есть ли изменения в его состоянии.

Их нет…

Доктор Смит сказал, что после операции он долго приходил в себя, но амнезия так и не прошла. Для этого нужно больше времени и мое присутствие. Он снова давил на жалость, просил приехать. Раньше я не хотела приезжать, не хотела разочаровываться или разочаровывать. А сейчас не могу. От этого чувства в груди так больно и обидно, что порой я закрываюсь в уборной и плачу. Жалею себя. Вытаскиваю это гадкое чувство, когда никто этого не видит. Хотя кто заметит мои слезы, если я живу одна?

За окном снова дождь. Может, в этом году пойдет снег? Он принесет ощущение праздника и сказки. Возможно. Я смогу отпраздновать рождество без тугой боли в груди. Я даже гирлянды заказала, вот-вот должны привезти.

А вот и звонок!

Интересно, я смогу украсить дом как год назад? А главное, смогу ли я дойти до него? В прошлом году мне это не удалось… К сожалению…

Однако воспоминания прошлого выветриваются из головы. Моментально. Потому что передо мной стоит…

— Ну привет, мисс Ласки.

Цепенею, когда вижу знакомое лицо, теряю дар речи, когда узнаю этот низкий, чуть хрипловатый голос. Голова кружится, когда приходит осознание, что передо мной он… Только он знает мое настоящее имя и фамилию… Только он может меня так назвать. И только его ледяной взгляд может проникать под кожу и вызывать озноб.

Он жив…