Западня. То самое ощущение, когда человека загнали в угол, лишили возможности убежать подальше от преследователя. Когда он попал в ловушку и не может выбраться самостоятельно. В этом случае можно рассчитывать лишь на удачу, на то, что звезды в этот момент хорошо сойдутся. Получится ли? Возможно ли скрыться в ближайшие несколько секунд в каком— нибудь укромном месте и остаться незамеченным? Вряд ли. Не в том случае, когда на одного человека приходится пятнадцать хищников, один из которых — вожак, желающий всеми силами поймать жертву.

Миниатюрная девушка с длинными темными волосами бежала по протоптанным людьми тропам мимо высоченных деревьев, стараясь как можно эффективнее затеряться в покрытом мраком лесу. Она не пыталась разобрать дорогу, не боялась заблудиться и больше никогда не выбраться отсюда. Нет, страшиться нужно человека, натравившего шайку амбалов, чьи голоса периодически слышались где-то позади. Они угрожали, зазывали, пытаясь заставить сдаться, однако девушка не останавливалась, продолжала бороться за свое существование, бороться за свободу, которую заслужила. Не для того она сбежала из адского пекла, чтобы сейчас, глядя в беспросветную темноту леса, так легко сдаться в цепкие лапы разъяренного зверя, способного разорвать на куски даже самую маленькую на свете букашку.

Сердце стучало как бешеное от страха быть пойманной, дыхание давно сбилось с необходимого ритма, легкие жутко болели от долгого бега. Но она не сдавалась, продолжала свой путь в неизвестность. Одна только мысль о том, что придется вернуться в его дом, вновь терпеть присутствие ненавистного человека, открывала второе дыхание, что позволило ей через какое-то время оторваться от преследователей. Мужские голоса уже не доносились до нее, только легкие готовы были сгореть дотла в этот момент.

Из последних сил она добежала до небольшого укрытия за широким деревом, желая перевести дыхание и с новыми силами продолжить путь к свободе. Всего пара минут. Девушка не могла себе позволить простоять здесь долго, нужно уходить отсюда как можно скорее. Как только придет в норму и будет способна бежать дальше. Еще немного, и она доберется до дороги, доедет до ближайшего города, еще немного, и начнет жизнь с нуля. Заново. Как давно хотела. Но в одно мгновение ее мечты рухнули, канули в лету, снова возвращая с небес на землю. В реальность. Высокий мужчина с широкими плечами навис над миниатюрной девушкой, облокотившись двумя руками о ствол, как хищник, нагнавший свою жертву.

Он нашел ее...

Подкрался незаметно, выждав нужный момент, когда она окажется более уязвима. Его взгляд даже в темноте светился огромными волнами гнева, а мужские руки напряжены до предела. И дыхание. Прерывистое. Быстрое. В глазах хищника она неосознанно увидела свой страх, свою безысходность. Свое поражение. Вряд ли девушка хотела признаваться самой себе, что готова сдаться. Это не так. Она всегда справлялась с трудностями, всегда шла вперед вопреки препятствиям. И если не совершит хотя бы одну попытку ускользнуть от страшного монстра в лице этого мужчины — будет проклинать себя всю жизнь.

Только сейчас, взглянув на мгновение в его глаза, мысль о попытке побега улетучилась...

В жизни каждого человека наступают трудности. Они могут свалиться внезапно, как снег на голову, или же медленно, маленькими шажками приблизить жертву к неминуемой участи. А преодолеет ли препятствия та или иная личность — неизвестно. Все зависит от силы характера, от уверенности в себе, от упорства, заложенных на генном уровне. Но, к величайшему сожалению, эти слова не относились к Лере, хотя недооценивать ее нельзя. Девушка обладала великолепной памятью, идеальной собранностью и упорством, которому позавидовали бы умы планеты. Но только не в тот момент, когда ее накрывает волной мандража перед важным событием.

Это выражается в трясущихся коленках, не скрытых под юбкой-карандаш, в заикании при общении с людьми и невнимательности. Последнее чувство, надо сказать, подводило Леру чаще всего: сначала на пробных экзаменах, затем на выпускных, а теперь — перед собеседованием с абитуриентами, претендующими на бюджетное место на юрфак одного из самых лучших ВУЗов города.

Интересно, как оно будет проходить? Что будут спрашивать? На чем акцентировать внимание? Ну уж явно не на тонкой фигуре девушки в наряде прилежной ученицы с затянутыми темными волосами в строгий пучок, не на кристально-голубых глазах, не на пышных ресницах, которые едва тронула черная тушь. Деканов, в первую очередь, всегда интересовали знания абитуриента, ну уж ни как внешний вид. На это Лера рассчитывала в первую очередь. Не просто так она длительное время готовилась к ЕГЭ и сдала его на превосходные баллы, не просто так жертвовала свободным временем, личной жизнью, чтобы провалиться в этот важный день. Хоть волнение и мешало мыслить девушке здраво, но многолетняя мечта достичь небывалых высот и вырваться в люди не остановила ее ни перед чем, даже перед косыми взглядами других ребят, метящих на ее место, даже перед женщиной из деканата, которая, окинув взглядом двадцать абитуриентов, громко крикнула:

— Авдеева Валерия, — «Вот и конец» — подумала девушка.

Медленно, словно собиралась на каторгу под презрительными взглядами других ребят, она прошла в просторный кабинет. Довольно полная женщина среднего возраста уже успела сесть напротив, подготавливая нужные бумаги к собеседованию.

— Документы, пожалуйста, — Лера положила в протянутую руку свой аттестат и результаты ЕГЭ. Они, надо сказать, для юридического факультета очень даже неплохие, но у деканши может возникнуть иное мнение.

Женщина внимательно рассматривала документы, сверяла что-то на компьютере, заставляя девушку лишний раз переживать. Ведь все зависит от этого собеседования. Назад пути нет. Либо она исполняет мечту своей жизни, либо уходит прочь отсюда, в другое место. В другой университет. На другой факультет. Только никаких перспектив на будущее в последнем варианте Лера не наблюдала.

— Что ж, Валерия Андреевна, у вас замечательный аттестат. Думаю, если мы...

— Добрый день, — деканша хотела сказать еще что-то, отметив трудолюбие девушки и доброжелательность по отношению к ней, однако разговор прервал мужской голос. Низкий. Лере он показался довольно приятным, и если бы не собственные переживания из-за поступления, она обратила бы внимание на обладателя.

Хотя...

Ей и так пришлось обратить внимание, стоило ему сесть рядом с женщиной. Прямо перед Лерой. Коленки слегка задрожали, когда она почувствовала легкий ветерок прохлады от резкого перемещения мужчины, она не верила своим глазам, когда внимательно всмотрелась в того человека, который решил почтить это место своим присутствием, а волнение заменилось настоящим страхом, как только девушка осознала реальность происходящего. Это не просто мужчина, входящий в состав преподавателей юрфака. Он гораздо важнее. Гораздо значимее.

Это спонсор университета. Егор Романович Мороз...

В их небольшом городе вряд ли существовал человек, не знающий это имя, которое вызывало то легкую прохладу, а то и самый настоящий холод. Под стать фамилии. Она была на слуху даже у бомжей, этот раскат низкого голоса слышали все горожане без исключения, волевые, даже слегка резковатые черты лица можно узнать издалека, а натыкаться на прохладный взгляд темно-серых глаз, намеривающий раздавить цель как морально, так и физически, не желал никто из ныне живущих, ибо он не предвещал ничего хорошего. Конечно, что можно ожидать от успешного предпринимателя, одного из самых влиятельных людей города, являющегося попутно сыном мэра? Много чего.

— Конечно, Егор Романович, вы как раз вовремя, — вежливо произнесла женщина, положив перед ним недавно полученные документы Леры. И это последние слова, которые слышали от нее присутствующие.

Расположившись на своем месте поудобнее, будто собирался листать газету на досуге, Егор Романович начал рассматривать сначала аттестат девушки, а затем и результаты ЕГЭ. Со стороны он выглядел вполне расслабленным и ни капли не напряженным, в отличие от рядом сидящей женщины, чья улыбка, казалось, заела или от самой Леры, если судить по все еще трясущимся коленкам и бегающему туда-сюда взгляду. Она старалась смотреть куда угодно, только не на одного из спонсоров университета, прекрасно понимая, насколько сильно она может ослабнуть и провалить к чертям собеседование из— за одного только взгляда на мужчину. И куда делась вся ее решительность?

— Значит, Валерия, — внезапно мужчина протянул имя девушки, нарушая тишину помещения. — У вас неплохой аттестат, но результаты ЕГЭ меня не особо устраивают, — эта фраза заставила Леру напрячься и тут же взглянуть в темно-серые глаза сидящего напротив человека. — Скажите, пожалуйста, как хорошо вы дружите с историей? — она заметила, как Егор Романович окинул ее изучающим взглядом снизу вверх, начиная от верха застегнутой на все пуговицы белой блузки и остановившись на кристально-голубых глазах.

— В школе ставили пять, — почти уверенно ответила она.

— Это я вижу. Только ваших баллов недостаточно для поступления на юрфак.

— Если сложить суммарно баллы по всем четыре предметам, то, получается, я прохожу на факультет, — вряд ли в тот момент Лера предполагала, что лучше не стоит говорить подобных слов и спорить с Егором Романовичем в принципе. Он это не оценит. Судя по пристальному, чуть потемневшему взгляду, который не переставал рассматривать девушку, он уже не в восторге от ее слов.

— Хорошо. Докажи, что ты знаешь историю гораздо лучше, чем показано в результатах, — он вытащил из ящика стола небольшой листок с заданиями, больше похожими на вариант ЕГЭ. «Мне придется опять писать экзамен?» — подумала про себя девушка и, видимо, оказалась права. — У тебя один час, — сталь пробилась в низкий раскат мужского голоса, заставляя Леру волноваться еще больше. Вряд ли это чувство сыграет ей на руку.

Женщина, сидящая рядом с Егором Романовичем, уже давно превратилась в мебель, не желая вмешиваться в действия вышестоящего чина. Она смотрела то на растерянную девушку, покусывающую кончик ручки во время обдумывания над тем или иным заданием, то на уверенного в своих действиях Мороза, расслабленно наблюдающего на своем месте за абитуриенткой. Наверное, если бы она ушла, то вряд ли бы это кто-то заметил — все поглощены своими делами.

Все эти минуты Лера чувствовала его, казалось, немигающий взгляд, готовый вот-вот просверлить в ее голове дырку, порой слышала его шаги, измеряющие небольшой кабинет, ощущала легкую прохладу, когда он наклонялся надо ней, чтобы проверить выполнение заданий. Девушка довольно хорошо знала историю, и ее слова о наивысшей оценке не были ложью, однако волнение, преследовавшее ее с самого утра, очень сильно подводило, сопровождая процесс решения теста дикой невнимательностью. Наверное, именно это и подвело, но, к сожалению, осознала она сей факт только в тот момент, когда протянула готовый листок с ответами Егору Романовичу.

— Ну что, — он взял в руки ручку и начал что-то черкать на листке. — Здесь неправильно, этот ответ соответствует заданию выше, а тут неверно составлена хронология событий. И вы еще претендуете на бюджет? — выгнув бровь, он грозно взглянул на раскрасневшуюся от стыда девушку. Почему от стыда? Потому что ответы на все эти вопросы она знала наизусть, как и хронологию. Вот что делает с человеком невнимательность и волнение. — До свидания.

«О, нет! Только не это! Никаких «До свидания»!» — крикнула про себя Лера, резко поднимаясь со стула. Нет, она ни за что не сдастся, не остановится ни перед одним препятствием, даже если его фамилия Мороз.

— Нет! Я хорошо училась в школе, долго готовилась к этим экзаменам! Дайте мне еще один шанс!

— У вас была возможность показать свои знания. До свидания, — сказал как отрезал. Жестко, безоговорочно. Не поспоришь с ним. Но кто сказал, что Лера готова сдаться просто так?

— Прошу вас, я способна на большее!

— Девушка, — пронзительно посмотрев в синеву девичьих слегка наивных глаз, продолжил: — Вы отлично будете учиться на факультете для уборщиц или мойщиков окон, но не у нас. До свидания, — один только тон, звучащий не то угрожающе, не то рычаще, словно у заведенного практически до предела зверя, подкосил девушку. Сильно подкосил. Возможно, она бы попробовала совершить еще одну попытку, попытала бы счастье вновь, но весь вид Мороза буквально предупреждал Леру об опасности. Не надо. Не стоит вновь злить хищника.

И она направилась в сторону выхода, стараясь не оборачиваться назад. Навстречу неизвестности. Навстречу будущему, в котором наверняка не найдет себе место под солнцем, когда в то же самое время другие будут наслаждаться учебой престижном ВУЗе на лучшем факультете, подготовленном только для избранных. Лера не хотела признаваться самой себе, что она больше не входила в этот круг, что завалила собеседование из-за собственных нервов и невнимательности. Да, она могла побороться за это место еще раз, но чем бы это закончилось? Неизвестно.

Напоследок, перед тем как закрыть дверь, Лера все-таки обернулась на сидящих рядом женщину и мужчину. Женщина так и осталась безучастна, даже не пыталась перечить решению Егора Романовича. А он... все так же смотрел вслед уходящей девушке, стараясь запомнить поникшие кристально чистые глаза цвета морской глади. Запомнить и осознать, что когда— нибудь он встретиться с ними вновь.

Только его мысли совсем не совпадали с планами самой Леры...

Это утро ничем не отличалось от предыдущего: такое же обычное, за исключением плохого настроения, преследовавшего Леру со вчерашнего дня. Опять. Прошли всего сутки с той встречи с самым настоящим тираном, а она никак не могла от нее отойти. Его взгляд, казалось, преследовал ее все время пути от университета до дома, жесткий голос буквально приговорил ее к пожизненному заключению в собственном страхе перед неизведанным, а прохлада, исходившая от него еще вчера, до сих пор продолжала вызывать мурашки по телу. Холодно. Даже от мыслей об этом человеке.

«Почему именно меня решил выделить кто-то наверху? Разве я такая важная персона?» — подумала про себя Лера, вспоминая вчерашнее собеседование.

Подобные вопросы возникали постоянно. Она старалась проанализировать свой проигрыш, сделать вывод и больше не совершать подобных глупостей. Хотя вряд ли она их повторит — такой шанс в жизни больше не представится. Не ей. Как сказал Мороз, ее место на факультете уборщиц...

Сейчас Лера больше всего напоминала самой себе маленький камешек в подводном мире, пытающийся выкарабкаться на сушу и заслужить право на достойное существование. Возможно ли подобное, когда жизнь крутится от зарплаты до зарплаты? Получится ли завоевать вершину Олимпа, когда каждый прохожий не поленится плюнуть в девушку или задеть едким словечком, напоминающим ей о социальном статусе, в котором пророчат жизнь до конца дней? Обязательно. Лера безоговорочно верила в это, только одной этой веры недостаточно для продвижения вверх по социальной лестнице. Но ничего, она сделает все, чтобы выбраться из грязного района, поможет матери выйти из вечно долговой ямы и устроит обеим прекрасную жизнь.

— Доброе утро, — поздоровалась она с мамой, сидящей на ветхом стуле, готовом развалиться в любую минуту. На самом деле практически вся мебель в доме была в подобном состоянии, да и сама квартира нуждалась хотя бы в косметическом ремонте, но лишних денег на это маленькая семья Авдеевых выделить не могла. Даже пособие по потере кормильца не спасало плачевную ситуацию.

— Ага, и тебе того же, — слегка грубовато ответила Наталья Никитична, растягивая слова. «Неужели опять?» — не желая развивать эту мысль, подумала Лера.

— Что-то случилось?

— Что случилось? — взмахнула женщина руками. — Денег у нас нет, вот что случилось! Нам нечем за квартиру платить! — эта проблема преследовала семью Авдеевых все время, даже когда был жив глава семьи, поэтому Лера совсем не удивлялась подобным переменам в настроении матери.

— Тебе не выдали зарплату?

— Задержали, поганцы этакие, — сделав глоток из кружки, произнесла Наталья Никитична. — Сколько тебе вчера выдали?

— Я вчера была на собеседовании в университете, а на работе взяла отгул, — пыталась оправдаться Лера, однако мысленно предугадала последующую реакцию мамы. Та явно не будет в восторге от этого, вопреки всем доводам дочери о прекрасном будущем и хорошем жилье в центре мегаполиса. Это всего лишь слова, а женщине необходимы решительные действия. Но что сейчас ей может дать восемнадцатилетняя дочь, кроме любви? Только заработанные в кафе крохи.

— Ты не выходила на смену? — женщина недоуменно посмотрела своими карими глазами на дочь. — И на кой хер сдался тебе этот институт? Лучше бы работать пошла, матери помогала!

— Я стараюсь, как могу, ма.

— Вижу, как ты стараешься! — отложив кружку, он поставила перед собой явно не чистую рюмку и, налив туда стопку водки, выпила залпом, не закусывая. Видимо, это единственный способ справиться с проблемами — заглушить их алкоголем.

Лере не впервой наблюдать за подобным действом матери и слышать слова, ранящие в самое сердце. Временами приходилось их терпеть, проговаривая про себя, что ее мнение вскоре поменяется. Но, когда вспоминала вчерашнее собеседование, пронзительно-грозный взгляд Мороза и его последние слова, мысль о светлом и безбедном будущем отходила все дальше и дальше. Сначала на второй план, затем на третий, четвертый. Она испарялась, становилась прозрачной. Мечты казались более невыполнимыми, что не могло не огорчать девушку еще больше. Ее вновь вернули с небес на землю, как делали постоянно на протяжении всей жизни, только сейчас она, видимо, осознавала, что никогда более не окажется на тех самых небесах. К сожалению.

Об этом сейчас лучше не думать. Ведь Лере предстояло провести целый день в самом ненавистном на свете месте — в кафе, где она работала официанткой. Вопреки всем предрассудкам девушки, это заведение очень популярно в местных краях, вот только посетители давно за сорок, желающие отведать не просто обычное пойло, но и полюбоваться на прекрасных особ в фартучках, не особо ее радовали. Даже не так — совсем не радовали. Но ничего поделать нельзя, это единственное место, где ей предоставили вакансию и более-менее приличные деньги. Хотя можно называть те копейки, выплачиваемые за полный день в кафе, приличными деньгами?

На работе, как всегда, бардак. Везде нужно успеть прибраться до прихода следующего посетителя, протереть столики, создать уютную атмосферу, что, в принципе, нереально выполнить. Лера терпеть не могла свою работу, но это единственный шанс помочь маме с деньгами. Часть зарплаты она по возможности откладывала на поступление на тот случай, если не пройдет на бюджет, но, к величайшему сожалению, этого не хватило даже на день в университете на коммерческой основе.

— Эй, красотка, плесни-ка мне пивасик, — от лишних размышлений на работе Леру отвлек толстопузый посетитель.

Подобные обращения были в порядке вещей — девушка уже привыкла к этому, как и к равнодушию хозяина. Его больше интересовала коммерческая сторона и развитие заведения, но вряд ли он замечал, как когда-то презентабельное кафе медленно превращалось в ночной бар, где гости могли насладиться не только свежей выпивкой, но и прекрасными девушками с аппетитными попками, даже если они сами были против этого. Хотя... претензии по этому поводу выказывала только Лера в первый месяц работы, затем свыклась с мыслью, что на нее пялятся как на кусок мяса. Зато, если посмотреть с другой стороны, в этом были и положительные стороны — хорошие чаевые.

— Не желаешь провести с нами вечер? — поинтересовался толстопузик, как только Лера принесла клиенту заказ.

— Мне нужно работать. — девушка, как всегда, старалась показать свою непреклонность в этом вопросе.

Мужчина посмотрел за спину девушки и несколько секунд вглядывался кому-то в лицо. Из любопытства Лера повернулась туда же, встретившись со строгими глазами начальника, который быстро кивнул полному мужчине. Она понимала, что это значило, осознавала, что сегодня не обойдется без криков, скандалов и причитаний со стороны директора кафе. Да еще могут и зарплату урезать. Только девушка хотела развернуться к служебной двери и попросить кого-нибудь из девочек подменить ее, как этот неприятный тип потянул ее за руку и, пользуясь замешательством, усадил к себе на колени.

— А мне сообщили, что тебя ждет только наш столик, — широкая, слегка мокрая от пота ладонь легла сначала на талию, вызывая рвотные позывы у Леры, а затем опускалась чуть ниже. И ниже. Прошлась по пояснице, оставляя за собой неприятный след и чувство отторжения. Если бы свободной рукой мужчина не сдерживал ее хрупкое тело, то Лера без труда смогла бы выбраться из лап пьяного животного, но, к сожалению, он гораздо сильнее, а окружающим абсолютно наплевать на происходящее за соседним столиком.

— Уберите руки!

— Ох, какая гордая птичка, — с явным сарказмом в голосе просипел мужчина. Леру больше всего раздражали такие наглые упыри, которые думали, что весь мир принадлежал именно им. Если хозяин позволил поиграть со своей официанткой, это не значит, что она сама этого хочет.

— Отстаньте от меня! — в какой-то момент девушка почувствовала второе дыхание, ощутила прилив сил, позволивший вырваться из лап толстяка. Или это произошло из-за того, что его отвлек друг, сидящий рядом в толстовке, скрывающей лицо, сверкнув до боли знакомым Лере взглядом? Неважно. Главное — она ощутила свободу и, воспользовавшись случаем, тут же начала колотить мужика подносом. Ей стало все равно на его стоны, на столпившихся клиентов вокруг, на директора, который отреагировал практически моментально и выволок разъяренную девушку в подсобку, чтобы их разговор никто не услышал, хотя все и так понимали, что там будет происходить — у стен тоже есть уши.

— Лера! Ты какого хрена вытворяешь? — рявкнул мужчина, буквально прижав ее к стене.

Девушка и сама не могла тут же ответить на свой вопрос. Раньше она не позволяла себе бить посетителей подносом, максимум ударит по ладони своей маленькой ручкой, не более. Но сейчас тот мужик перешел границы. Она это понимала, только хозяину вряд ли понравятся подобные доводы.

— Я защищалась!

— Ты нам всех клиентов перепугала!

— Я уже много раз говорила, что не потерплю приставаний!

Разговор шел на повышенных тонах. Они стояли напротив друг друга, готовые выплеснуть все, что вертелось на языке, особенно Лера, не отошедшая еще от приставаний неотесанного клиента.

— Все! Заебала! Убирайся отсюда! — резко открыв дверь и запустив в небольшую коморку свет из общего зала, прорычал мужчина.

— Но я...

— Что ты? На это место я найду любую другую дурочку, которая с удовольствием будет выполнять все мои приказы и прихоти клиентов. Пошла вон! — директор чуть ли не пнул разозлившуюся девушку в полный зал посетителей, которые глядели только на них. Тот избитый мужчина сидел тихо, как мышка, лишь на лице виднелась кривая усмешка, зато его приятель сделал вид, что сейчас ничего вокруг него не происходит, поджигая сигарету и закуривая ее.

Хотела ли Лера уходить отсюда? С одной стороны, да, просто мечтала, но с другой — держалась за это место всеми силами. Видимо, последняя капля терпения достигла своего предела. Это и хорошо, и плохо одновременно. Что же она скажет матери? Начальник ее даже не рассчитал, забрал все заработанные деньги за эти недели себе в качестве моральной компенсации.

«Придурок!» — яростно посмотрев в глаза бывшему начальнику, пробубнила про себя Лера, хлопнув дверью.

Ничего, она найдет другую работу, устроится в какой-нибудь фастфуд или уборщицей в гостиницу. И выполнит предписанное Морозом будущее... Да, она найдет работу так же успешно, как поступила в университет на юрфак. Именно такие мысли возникли у девушки, когда она вышла на улицу, схватив свои вещи. Пессимистичные. Печальные. Грустные. Она готова развалиться прямо здесь и упасть на асфальт от отчаяния, лишь чувство собственного достоинства не позволило ей это сделать — пасть у всех на глазах и показать свою слабость. Придет домой, закроется в своей маленькой комнатке и тогда уж точно расплачется.

Прохладная улица встретила девушку проливным дождем, но в этот момент она не думала о погоде, не чувствовала, как крупные капли приземлялись на темные волосы, превращая достаточно пышный хвостик в сосульку, по которой стекала вода. Она не думала, что может простыть и заболеть, не думала о будущем, прошлом или настоящем. Все мысли куда-то исчезли, пропали, но это и к лучшему. Сейчас ей не хотелось выстраивать логические цепочки, угадывать, что же она сделала не так в этой жизни. Это ни к чему.

Вышагивая медленными шажками по пустынной дождливой улице, Лера совсем не замечала ничего вокруг себя, но, к сожалению, в какой-то момент это сыграет с ней злую шутку. А в какой именно момент?

Сейчас...

Стоило поникшей девушке подойти к светофору, горящему зеленым сигналом, она услышала визг тормозов. Не сразу, конечно, спустя некоторое время, когда автомобиль, сверкая яркими фарами в глаза, с молниеносной скоростью приближался к ней. В этот момент поздно было реагировать, поздно увеличивать шаг. Но Лера об этом даже не задумалась. Не успела. Тьма моментально накрыла девушку с головой, отрешила от всего живого вокруг. Мгновенно. Не предоставив ни единого шанса. Последнее, что она помнила перед тем, как окончательно окунуться в царство тьмы и безысходности, — яркий, практически искрящийся взгляд цвета грозовой тучи, который уже видела вчера.

Сегодня..

Слабость не самое приятное чувство. Точнее, не так — самое неприятное. Многие девочки специально вызывают в себе это ощущение, не пытаясь сформировать силу духа, чтобы сильные мужчины в нужный момент укрыли их от ужасной участи. Но этого не произойдет. Не со всеми. Не для всех находится сильный спутник по жизни. Лера осознавала это с того момента, когда ей пришлось резко повзрослеть и перетянуть на свои плечи часть проблем. Она понимала, что рассчитывать можно лишь на себя, на свою силу воли, на свой ум и потенциал. Девушка редко впадала в панику или в депрессию, за исключением последних двух дней, однако сейчас, когда проснулась после долгого сна, это ужасное чувство усилилось в разы.

Лера не сразу это осознала. Но разве ей было до этого дело, когда мышцы ужасно болели, словно она провела часа четыре в тренажерном зале и тягала железо? Ноги едва слушались, едва передвигаясь по кровати из стороны в сторону, а одна из рук оказалась почему-то забинтована. От испуга девушка быстро открыла глаза и попыталась подняться с кровати, хотя увиденное удивило ее еще больше, чем собственное физическое состояние. Сквозь расфокусированный взгляд она уловила незнакомую обстановку, наполненную пастельными оттенками и светом из панорамного окна, а стоило ей окончательно проснуться и сфокусироваться на отдельных предметах интерьера, обставленных явно со вкусом, Лера стала судорожно вспоминать это место, надеясь, что бывала здесь раньше и могла его воспроизвести в памяти, но все попытки оказались напрасны. Она не узнала ни широкую мягкую кровать, на которой лежала, ни деревянную тумбу напротив, ни большой плазменный телевизор, висящий на стене, ни свисающий до самого пола легкий тюль на окнах, который идеально бы развевался на ветру, стоило только открыть окно и впустить в комнату уличный ветерок. Ничего. В голове мигом опустело, что наводило нешуточную панику. В какой-то момент девушка даже попыталась встать с кровати и поскорее убежать отсюда, только слабость и боль в теле не позволили это сделать, заставляя ее сесть на место.

Голова тут же закружилась. В этот момент на нее будто начали оказывать давление, хоть никого рядом и не оказалось, словно невидимая рука принуждала действовать ее так, как необходимо. Что-то из области фантастики, не правда ли? Но Лера никогда не верила в сказки и сейчас не желала искать в собственной уязвимости несуществующую причину, поэтому через некоторое время, как только почувствовала себя чуть лучше, медленно поднялась на ноги. На счастье, они держали ее почти крепко, лишь координация подводила время от времени. Медленными шагами Лера начала свое путешествие в неизвестность, старалась идти по стеночке, заглядывая за тот или иной угол в поисках хоть какой-то разгадки, но в итоге обнаружила только две двери, одна из которых вела в большую ванную комнату, ослепляющую своей белизной и роскошью, а другая — к выходу. Туда-то девушка и направилась, не представляя, что ждет ее за темной дубовой обшивкой, которая сопровождала коридор. Но какое ей вообще дело до дизайна и цвета этой долбанной обшивки? Ей необходимо как можно скорее найти выход отсюда и покинуть большой, как показалось, дом. И она не ошиблась в размерах — дом действительно оказался большим. На одном только этаже она обнаружила четыре спальни, зеркально повторяющие ту, где она очнулась. Она не задержалась в них надолго, кроме одной, находящейся недалеко от лестницы.

Потому что именно там она заметила единственного живого человека...

Судя по интерьеру, отличающемуся темными оттенками от других комнат, это оказался кабинет, куда, на странность, была чуть приоткрыта дверь. Вряд ли сквозь небольшую щель можно было оценить роскошь и дороговизну помещения, да и сама Лера не обратила на это никакого внимания, осознав, что находилась не в каком-нибудь захолустье и не в квартире-хрущевке кого-то из одноклассников. Ее заинтересовал мужчина в черном костюме, стоящий лицом к панорамному окну и спиной к ней. Наверное, она бы долго размышляла, кто это и кем ей приходится, долго бы гадала, откуда появился этот холодок, скользящий по коже, но стоило мужчине произнести пару фраз, которые еле-еле дошли до нее, все встало на свои места.

— Она у меня... Да-да, не надо мне тут мораль читать... Документы готовы?.. Сколько еще? Мне они нужны как можно скорее...

Голос стальной, уверенный в собственных словах. В том, что те самые документы будут лежать у него на столе в ближайшее время. Эти нотки пробрались, казалось, под кожу, в сознание, запечатлелись там с момента первой встречи пару дней назад, на собеседовании в университете. Лера помнила их, они снились в кошмарах, слышались на каждом шагу от разных людей, а осознание того, где она сейчас находилась и в чьем доме, заволокло волной паники.

Это Мороз...

— Нехорошо подслушивать за хозяином, — раздался голос за ухом девушки, заставивший ее подпрыгнуть от страха и резко повернуться на источник. Высокий блондин, который свел бы с ума всех девчонок в ее школе, если бы парочка шрамов над бровью и над верхней губой не «украшали» его лицо. Странный блеск виднелся в темно-карих глазах, но почему-то Лера не ощущала такого страха рядом с ним, как с тем же Морозом. А зря. — Егор Романович, ваша гостья, кажется, пришла в себя, — блондин распахнул дверь прежде, чем Лера осознала, что ее только что лишили укрытия.

— Спасибо, Ваня, — не взглянув на растерянную Леру, произнес Егор Романович, а затем, повернувшись уже лицом и окидывая виновницу изучающим взглядом, от которого девушке хотелось поскорее укрыться, жестом попросил ее подойти к нему. Наверное, она и шагу бы не сделала, если бы не сзади стоящий паренек, подтолкнувший ее вперед.

— А теперь скажи, моя дорогая Валерия, кто разрешал тебе выходить из комнаты? — его слова растягивались медленной вуалью, обволакивая сознание собеседницы, находящейся в неком шоке от происходящего вокруг, в особенности от заданного вопроса, который показался ей довольно наглым.

— Мне нужно на это разрешение?

— Да, нужно.

— Что я здесь делаю? — несмотря на то, что собеседник смотрел на нее с тем же холодом, что и раньше, она все же осмелилась задать решающий вопрос, стараясь перебороть свой страх перед ним.

— Восстанавливаешь свое здоровье, — тон не изменился. Ни капельки. Такой же серьезный и грозный, как на собеседовании. Однако вопрос все равно оставался открытым.

— Разве это так необходимо?

— Ты не видишь? — окинув ее с головы до ног, воскликнул мужчина. — Я спас твою жизнь.

Лера не могла поверить в его слова. Когда он успел спасти ей жизнь, погубив будущее? В какой момент он привез сюда, раз она этого не помнит?

«А что вообще вчера произошло? Вроде ничего особенного: поругалась с матерью, пошла на работу, уволилась, а точнее, меня уволили, и... визг тормозов» — размышляла про себя девушка. «То есть он спас меня от гибели?». На этот вопрос ответ не нужен — он и так очевиден.

Казалось, Егор Романович не ждал благодарностей, не рассчитывал на них в принципе, судя по ничего не выражающей физиономии, однако это не помешало девушке тихо-тихо, практически шепотом, произнести короткое:

— Спасибо.

За что она благодарила? За спасение жизни. Возможно, вчера произошла бы страшная авария, о которой потом трещали бы местные новости, возможно, она бы сейчас не ходила по паркету, не чувствовала бы странного напряжения рядом с этим мужчиной, не вдыхала кислород в легкие, а все благодаря ему. Как он оказался там? Неважно. Главное — достигнутый результат.

— Тебе придется пожить здесь некоторое время. Так будет лучше для твоей же безопасности.

— Разве мне что-то угрожает? — тут же вырвался вопрос из уст Леры. Она уже позабыла о страхе перед ним, о прожигающем буквально насквозь взгляде — шла напролом, как делала всегда, но небольшой отголосок волнения все равно оставался на своем месте.

— Тебе нужно переодеться. Иван принесет все необходимое, — он вновь отвернулся к окну, оставляя ее в неведении. Лера даже не заметила, как позади нее оказался тот самый блондинчик, толкнувший в кабинет, и повел за руку в сторону той светлой и просторной спальни, где она проснулась.

«Он человек или тень?» — спросила саму себя девушка. Но вряд ли ей кто-то здесь ответит. Если уж Мороз отказался отвечать, то его помощник тем более будет нем как рыба.

Только стоя перед большим зеркалом в ванной, она пришла в ужас от увиденного. Некоторые ссадины появились на лице, одна из рук перебинтована, хоть она и не чувствовала в ней боли, а на теле висела белая сорочка, как в американских больницах. Она никогда подобного не видела, только в кино или сериале. Хотя что здесь странного? В этом доме много удивительных вещей, и она, возможно, оценила бы их по достоинству, если бы не сковывающий страх неизвестности, парализующий с головы до ног. В голове крутилось столько вопросов, на которые ей так и не предоставили ответа, столько нестыковок, мешающих просто поверить словам этого мужчины. Правильно ли он поступил, спасая ей жизнь и оставляя в этом роскошном доме? Ответ на этот вопрос Лера также не надеялась получить.

Этот день прошел незаметно для Леры. Какие-то сутки, проведенные в четырех стенах ее новой светлой комнаты, буквально слились в один долгий-долгий час полного бездействия и лени. Девушка никогда не обладала подобными качествами, но, видимо, впервые за восемнадцать лет ей удалось испытать эти два чувства. И, надо сказать, они не пришлись по вкусу. За столько лет жизни она привыкла чем-то занимать себя, начиная от подготовки к занятиям в школе и заканчивая чтением книг на досуге, но в итоге весь день ей приходилось только есть, спать и принимать доктора, который периодически осматривал ее и, вынося вердикт, уходил. У Леры возникала идея расспросить именно его о своем местонахождении, о том, как быстро заживут ее раны после аварии и как скоро сможет увидеться с мамой. Она наверняка волнуется за девушку, по крайней мере, ей хотелось на это надеяться, тем более ей нужно как можно скорее решить вопрос с учебой и работой. Это бессилие и невозможность узнать точные сроки порой раздражали девушку, но она всеми силами старалась держать себя в руках и терпеливо ждать, когда она полностью окрепнет.

Мазь, которую прописал доктор, действовала эффективно, заставляя ссадины на лице заживать, а таблетки снимали боль в руке. Как выяснилось позже, это всего лишь растяжение, но девушка мало обращала внимания на физические увечья, в то время как дыша, буквально ныла от беспомощности. Время шло, а вокруг ничего не менялось. Еду ей приносил помощник Мороза, некоторую одежду и предметы гигиены тоже, но помимо пропитания и чересчур комфортных условий пребывания в этом месте, она не получила ничего. Даже дом она не пыталась осмотреть в отсутствии хозяина, выходя только на террасу в соседней комнате. Конечно, красивая обстановка, наполненная роскошью и запахом больших денег, не могла не впечатлить Леру, видавшую что-то подобное только на картинках в интернете, однако все это отходило на второй план, в то время как мыслями она возвращалась в прежнюю жизнь. Туда, где ее ждала мама, где она должна поступить в университет и начать прокладывать дорогу в свою мечту. Как бы Лера не старалась заглушить отголоски волнения, глядя в панорамное окно, открывающее вид на хвойный лес, оно всегда присутствовала внутри нее.

Через некоторое время синяки и некоторые ссадины на лице прошли, с руки уже сняли повязку, а чувствовать себя она стала гораздо лучше, оставался только один нерешенный вопрос, сбивающий саму девушку с толку. И в один момент ответ на него пришел, только саму Леру он не особо устроил.

— Валерия Андреевна, Егор Романович хочет видеть вас, — как только блондинчик произнес эти слова, девушка тут же сорвалась с места и быстрым шагом направилась за ним. Лере нужна была ясность, и она наконец-то ее получит.

Мороз стоял так же спиной к ней, любуясь видами за окном, словно видел их впервые, но стоило двери захлопнуться за девушкой, он не спеша взял со стола какую-то папку и произнес:

— Ну что, Валерия, поздравляю тебя. Ты умерла, — его лицо было непроницаемо-спокойным, в то время как Лера пребывала в недоумении от подобных слов. Но она ничего не сказала ему, терпеливо ждала, когда все прояснится. — Неделю назад ты перебежала дорогу на красный свет, и тебя сбила машина. Криминалисты на месте преступления констатировали смерть.

Эта новость ошарашила Леру. Как умерла? Но как такое возможно? Сейчас она стоит на двух ногах, внимательно слушает рядом стоящего мужчину, может чувствовать, размышлять, дышать, а сердце бьется как обычно. Почти. Чуть быстрее, чем необходимо. Девушка на секунду подумала, что у него может быть такое чувство юмора, только серьезный взгляд темно— серых глаз никак не намекал на толику шутки. Раз она умерла, то что ей делать? Как же мама? Как поступление в университет?

Лера прокручивала слова Мороза раз за разом, стараясь поймать хоть какой-то смысл, уловить ту частичку, которую, возможно, могла упустить. Ее ведь не просто так «убили», не просто так он держал в руках папку, откуда прочитал информацию. Нужно было сложить дважды два, но ей не хватало парочки слагаемых для полноценного ответа. Хотя...

— Но я же переходила дорогу на зеленый, — уверенно ответила девушка, взглянув на непроницаемое лицо собеседника, прекрасно зная, что она ни под каким предлогом не стала бы нарушать правила дорожного движения.

— Разве? Здесь написано, что нет.

Лера подошла ближе к мужчине и осторожно взглянула на документы, протянутые им. Действительно, снимки с камеры и заключение говорили об обратном. Умерла на месте ДТП. Но этого не может быть. Да, в тот момент она была подавлена и расстроена, но не настолько же невнимательна, чтобы переходить дорогу на красный свет. И тут она вспомнила ту самую аварию, словно в какой-то момент оказалась на том самом месте дождливым вечером. Поникшая и расстроенная девушка шла не спеша, зная, что в запасе еще несколько долгих секунд, а затем яркий свет фар, который погасил все внутри нее. И взгляд. Холодных взгляд темно-серых глаз, показавшихся ей почему-то знакомыми. Она подняла глаза на стоящего рядом мужчину и обомлела. Это тот самый взгляд. Значит...

— Это были вы! — внезапно выкрикнула Лера, отойдя от него на расстояние, словно ошпаренная. — Вы сбили меня на том переходе!

На странность девушки, он никак не отреагировал на ее слова, лишь посмотрел тем пронзительным взглядом, который она всегда помнила, который знала, под которым мурашки бегали по коже.

Который вызывал легкую прохладу души...

— Вам не нужны проблемы с законом! Поэтому вы «убили» меня, так?

Слова вылетали из уст Леры раз за разом, окутывая достаточно широкий, хоть и темноватый кабинет яростными раскатами ее голоса. Она больше не боялась его странно-пугающего взгляда, не боялась последствий, ослепленная собственной злостью — истина не позволяла себе надолго задержаться ее в мыслях, выявляя ее наружу, в реальный мир.

— А ты догадлива. Зря я все-таки не рассмотрел твой потенциал, — как он может быть таким спокойным? Как он может так открыто смотреть на нее, понимая, что именно в эту самую секунду ломает ей жизнь. Ломает будущее, перекрывает кислород. Почему так?

Лера попыталась мыслить здраво, старалась успокоиться и постараться без лишней драмы решить сложившуюся ситуацию. Договориться. Но получится ли, когда колени дрожат, а руки настолько сильно сжались в кулак от злости, что ногти царапали кожу? Да, она боялась этого мужчину, однако это чувство необходимо убрать куда подальше, чтобы решить сложившуюся ситуацию и как можно скорее оказаться в родных стенах. Но как это может случиться, когда она по всем документам мертва?

— Когда вы меня отпустите?

— Отпущу? С чего ты взяла? — он вопросительно выгнул чуть темноватую бровь. — Ты умерла, девочка, тебя похоронили два дня назад на кладбище. Вряд ли ты сможешь так просто вернуться в свою привычную жизнь.

Неужели ей все это снится? Разве такое возможно? Подобные сюжеты порой встречались Лере в книгах, но она никак не ожидала столкнуться с этим в реальной жизни. Она бы ни за что не поверила в это, если бы мужчина, «убивший» ее, не стоял здесь и сейчас перед ней, смотря на нее так спокойно и равнодушно, словно она не человек, а некое подобие антикварной мебели, которую необходимо забрать в собственную коллекцию. Хотя последние мысли показались девушке действительно бредовыми.

— Зачем вы это делаете? — Лера могла спросить о своем будущем, о собственной роли в его жизни и предстоящие планы на нее, но из ее уст вырвался именно этот вопрос.

— Я делаю то, что считаю нужным, принимаю такие решения, которые будут мне выгодны, — он подошел чуть ближе, поглаживая ее щеку костяшками пальцев. Нет, не ласково, не мило, а едва касаясь. В знак похвалы. Словно захотел порадовать свою зверушку, мечтая видеть, как она будет скакать в его ногах. Эти прикосновения неприятно холодили кожу, тело на мгновение даже покрылось мурашками, но не от удовольствия, а от прохлады, исходящей от Мороза. Злость на этого человека перевешивала, и если раньше она видела в его внешности какую-то мужскую красоту, то сейчас все эти ощущения заслонены едва прозрачной дымкой из ярости и презрения к его поступку. — А теперь будь хорошей девочкой, топай в свою комнату.

«Это уже наглость! Сначала заявляет, что я отсюда не уйду, а теперь приказы отдает! Ну уж нет, просто так я от этого мудилы не отстану!» — подумала про себя Лера и приступила к решительным, как ей самой показалось, действиям.

— Я никуда не пойду, пока вы меня отсюда не выпустите!

— Какая смелая девочка, — легкая усмешка, провоцирующая Леру на необдуманные поступки, появляется на его лице. Наверное, она впервые в жизни увидела подобные эмоции у этого человека, только они не удивили ее, а, наоборот, разозлили еще больше. — А ты попробуй что-то сделать. Такие маленькие и умненькие девочки, как ты, должны бояться злого дядю вроде меня, иначе он может чисто случайно натворить дел. К примеру, сыпануть соль на рану страдающей матери, которая только что потеряла дочь...

Громкий щелчок остановил речь Мороза. Лера и сама не заметила, в какой момент почувствовала себя быком, перед которым трясли красной тряпкой, когда именно нервы накалились до предела, что не смогла контролировать свой поступок. Завидев отпечаток своей ладони на щеке Егора Романовича, она, смотря на него шокированным взглядом цвета лазурного неба, отошла на пару шагов назад, прикрывая рот рукой. Сказать, что девушка испугалась — промолчать, но больше всего волны страха начали накрывать ее в тот миг, когда она завидела темный-темный взгляд собеседника, пронизывающий ее не то с ненавистью, не то с яростью, которую от всей души хотел выплеснуть ей в лицо.

— Сама напросилась, — в пару шагов мужчина преодолел расстояние между ними и, схватив напуганную Леру за шкирку, как нашкодившего котенка, силой потащил ее в сторону временного пристанища, буквально выкинув на мягкую кровать, как ненужную вещь. — Будешь сидеть тут до тех пор, пока не успокоишься! — сверкнув недобрым взглядом, рявкнул мужчина и вышел из комнаты.

Щелкнул замок. Он закрыл дверь.

Возможно, это и к лучшему, только Лера в этот момент почувствовала себя более уязвленной и подавленной. Если в начале роль пленницы совсем не укладывалась в голове, то сейчас она казалась ей вполне реальной. Ее можно прочувствовать всей душой, всем телом, судя по тому, как Мороз обращался с ней. Словно девушка что-то ему должна. Но когда она успела задолжать ему? Разве что спасение жизни стоило таких жертв? Нет, не стоило. Тем более он сделал это не из жалости к ней, а из-за сохранения собственной репутации.

В какой-то момент, когда тишина окутала светлое помещение, а солнце нещадно слепило глаза, намекая, что она никогда более не почувствует его на своем лице без этой призмы стекла, на Леру напало отчаяние. Она заперта в этой клетке, в красивой золотой клетке. Когда-то девушка мечтала о безбедной жизни, мечтала сама всего достичь и что-то значить в этом мире, но теперь, понимая, что всего этого ей не видать, она тихо заплакала, утыкаясь в подушку. Как же она теперь будет жить? Что с ней будет дальше? Наверное, хуже состояния, чем сейчас, она не испытывала ни разу в жизни, даже после собеседования было чуть легче. А все из-за него. Из-за Мороза. Он внезапно появился в ее жизни и начал по кирпичику рушить сначала ее будущее, перекрыв кислород при поступлении на юрфак, а теперь сейчас, заперев в этой комнате на замок, словно пленницу. Мужчина словно пытался показать ей свое место, дать понять, что ее существование ничтожно и не имеет никакого для него значения.

В зеркале напротив (да, в комнате тоже есть небольшое зеркало), подняв взгляд, она разглядела поникшую, неуверенную в себе девушку. Заплаканную и отчаявшуюся. В последний раз этот образ возникал перед Лерой лет десять назад, когда одноклассники дразнили ее за бедность. В тот же момент она поклялась больше никогда не проливать слезы из-за подобных людей. Сейчас все повторилось. Но в отличие от воспоминания в прошлом, она не могла дать себе клятву, потому что не знала, как сильно смогла бы продержаться в компании монстра и найдутся ли у нее силы, чтобы противостоять ему. Но одно она знала точно. Девушка сбежит. Обязательно сбежит.

Отчаяние. Безысходность. Слезы. Казалось, эти чувства преследовали Леру все время, где бы она не находилась и о чем бы ни думала. Хотя ее мысли зацикливались на одном — на жизни. Что ей делать дальше? Как существовать? Как мама будет жить без ее помощи? А поступление? Все это перемешалось в один огромный клубок, который невозможно распутать. Или возможно? Нет, вряд ли. Она уже ни на что не способна. Ни мыслить, ни думать. Ничего. Только маленький огонек, все еще горящий в ее душе, давал крохотную надежду на то, что отсюда можно сбежать. Но куда? За окном ее ждал высокий забор и темный лес, а куда именно привез ее Мороз — неизвестно. Этот дом мог находиться за городом или вообще в другой стране. На другом континенте. Хотя какая разница? Главное — сбежать, а остальное — дело второстепенное.

Периодически ей приносили еду, как заключенной: клали поднос на стол и тут же закрывали за собой дверь. Лера даже не пыталась застать врасплох тех головорезов, судя по виду, которые три раза в день приносили ей еду. Зачем? Чтобы они сами подумали о ее мотивах и мыслях о побеге? Вряд ли подобное поведение сыграет Лере на руку, поэтому она сидела тише воды, ниже травы, размышляя, с чего бы ей начать планировать побег и как поскорее совершить это действо. Если бы она знала расположение дома и, выйдя из комнаты, точно знала, где находится выход — задача бы упростилась в разы, однако она видела только один этаж и то не первый. А если вылезти через окно? Высоко, к тому же окна открываются только сверху для проветривания, а туда еще надо умудриться залезть.

Единственное, чем могла заниматься девушка, — это лежать и думать. В тот день, когда Мороз запер ее здесь, она потеряла счет времени, но на следующий день тут же взяла себя в руки и начала продумывать в голове побег. Надо сказать, это занятие доставляло ей в каком-то смысле удовольствие. Она привыкла всю жизнь планировать каждую свободную минуту: то подготовка к урокам, то свободное чтение или же часы работы в кафе. Все требовало своевременного выполнения, как и план, который только-только начался формироваться в голове, пока ее размышления не нарушил женский голос.

— Не помешаю?

Девушка подскочила от неожиданности, когда увидела в дверях полную женщину лет пятидесяти пяти с подносом в руках. Впервые за все свое пребывание здесь она увидела не просто женщину, а улыбающегося человека со сверкающим взглядом светлых глаз, словно вокруг не происходило ничего удивительного, а навещать так пленниц своего начальника в порядке вещей. Интересно, когда она успела открыть дверь столь тихо, что Лера даже не услышала этого?

Лера ничего не ответила, позволив женщине молча пройти к кровати и оставить еду на прикроватной тумбочке. Вкусно пахнет. Она давно не чувствовала такого прилива аппетита, а почувствовав аромат аппетитной еды, тут же вскочила. До этого те мужчины, похожие на людей в черном, приносили ей то кашу, то куриный суп, сейчас же кристально чистые глаза девушки распахнулись в удивлении и... недоумении. Потому что она не знала, что ей принесли.

— Грибной крем-суп, дорогая. Будешь? — женщина приветливо улыбнулась Лере, словно они давно друг друга знали.

Название подобного блюда девушка слышала впервые. Какой крем-суп? Что это такое? Девушка мало себе представляла, лишь взглянув на тарелку с кремовой жидкостью, источающей аромат шампиньонов, она начала догадываться, о чем идет речь.

— Попробуй, тебе понравится.

— Спасибо, — эти слова звучали от всего сердца хотя бы потому, что после всего пережитого, после того пренебрежения и несправедливости по отношению к ней она почувствовала толику доброты и открытости у женщины в фартуке.

— Меня зовут Марфа. Я экономка, — тут же представилась полная женщина, как только Лера проглотила первую ложку горячего супчика.

— Очень приятно. Лера, — отложив ложку, она пожала Марфе руку. Та в ответ заулыбалась.

Девушка продолжила есть суп, припоминая, что в жизни не пробовала ничего более вкусного. Как сказала Марфа, грибной крем-суп? Хорошее название, а на вкус просто объедение.

— Совсем тебя Егор зашугал, кормит всякой ерундой. Если бы я сейчас не узнала, что в нашем доме гостья, то вряд ли бы эти оборванцы удосужились тебе подать человеческую еду.

Гостья... Это так странно звучит. Разве насильное пребывание в этом доме можно назвать этим роскошным словом «погостить»? Вряд ли бы Лера хоть раз приехала сюда по доброй воле с подобным намерением. Только не сюда, ни на каких условиях, которые бы могли ей предложить. Потому что за светлой и роскошной обстановкой, наполненной шиком и крупными купюрами зеленого цвета, прячется ад.

Ад, из которого нереально выбраться...

— Меня можно назвать гостьей? — неуверенно спросила Лера, смотря в улыбающиеся глаза женщины, покрытые вокруг легкой паутиной морщин.

— А как ты хочешь называться? М?

— Наверное, пленница лучше подойдет, — Лера опустила глаза. Вряд ли она желала навалить на доброго, искреннего человека свои проблемы и переживания, вряд ли хотела, чтобы улыбка на добром лице исчезла, а озорные огоньки в светлых глазах погасли.

— Он не такой плохой, каким кажется. Хочешь прогуляться по дому? Наверняка сидишь здесь все время и никуда не выходишь, — это предложение показалось девушке заманчивым, только вряд ли ей позволят так просто покинуть комнату, в которой запирали на протяжении нескольких дней.

— Мне, наверное, нельзя.

— Ох, глупости какие! Доедай супчик и пойдем, — женщина подгоняла ее своими пухлыми ладошками.

На удивление, быстро покончив с супом, Лера последовала за Марфой на экскурсию-прогулку. Она не просто хотела выбраться из комнаты и подышать свежим воздухом, но и изучить дом, из которого в скором времени сможет сбежать. Так будет проще продумать план побега и ускользнуть из города таким образом, что Мороз не сразу спохватится, не успеет отреагировать на пропажу своей пленницы.

— Егор Романович не будет против? — все-таки решила поинтересоваться Лера, когда они вышли из комнаты и направились прямо по коридору.

— Не бойся, девочка, его уже неделю нет дома, — женщина лишь отмахнулась и пошла дальше. Ближе к лестнице Лера хотела повернуться обратно, страшась наткнуться на кого-то из охраны, но в последний момент, набравшись решительности, все же последовала за Марфой, которая спустилась на первый этаж.

Дом оказался и правда большим. Два этажа, один из которых девушка уже успела исследовать в первый день пребывания здесь, поражали габаритами. Как оказалось в дальнейшем, на первом этаже располагались парочка гостиных, кухня, оборудованная последним словом техники, огромная столовая с выходом на террасу. Все это сопровождалось красивым контрастом темного дерева и пастельных оттенков. Марфа даже упомянула, что хозяин любит завтракать именно на той террасе, но Лера не придала этому никакого значения. Ее не волновали привычки «хозяина», не интересовали вкусовые предпочтения, которыми делилась с ней экономка. Это лишняя информация, вытесняющая из памяти девушки главную цель — освоение на территории. В какой-то момент эта задача показалась девушке непостижимой, она боялась заблудиться в коридорах и проходах, перепутать парадный вход и черный, а задний двор с передним. Хотя, стоило им выйти на улицу, все сразу встало на свои места.

В воздухе витала легкая прохлада, а ноги щекотали капельки воды, мирно покоящиеся на траве, пока Лера не ступила одной ногой на улицу. Видимо, недавно на это место обрушился дождь, а она даже не заметила этого, витая в собственных воспоминаниях о прошлой жизни, в которую так мечтала вернуться. Не заметила и красоты за окном в это время, и восходящего над горизонтом солнца, которое хорошо видно из ее комнаты, не заметила и слов Марфы, которая попросила подождать ее на месте и никуда не уходить. Лера все думала, как бы ей выбраться из этой западни, как бы незаметнее сбежать и перестать наконец-то быть узницей, но в итоге судьба сама подкинула ей этот шанс.

Внезапно Лера услышала громкий шум где-то перед домом. Наверное, именно это заставило ее отвлечься от витаний в облаках и наконец-то взять себя в руки. Вокруг она никого не обнаружила. Марфы нигде поблизости не оказалось, а охранники куда-то ушла. Последний из них повернул за дом, направляясь на шум. Хотя он был больше похож на скрежет, видимо, кто-то приехал домой. Возможно, Мороз. Но Лера совсем позабыла о том, что его нет дома, как только увидела в высоком кирпичном заборе дверь, ведущую куда-то в лес. Возможно, этот поступок выглядел со стороны отчаянно, но не воспользоваться таким шансом — то же самое, что подписать себе смертный приговор.

Пользуясь случаем, пока остальные что-то радостно выкрикивали, Лера подошла к той самой двери, надеясь на быстрое освобождение из западни, однако ее ждало разочарование. Замок.

«Все продумал, шатенистый засранец!» — мысленно ругалась Лера.

Девушка долго ее осматривала, понимая, что последняя надежда умерла, а шанса на побег больше не будет Еще немного, и она бы расплакалась от отчаяния, еще чуть-чуть, и все старания пропали бы даром, пока на глаза не попался небольшой зазор между дверью и землей. Да, придется ползти, но когда ее останавливала пыль и грязь? Тем более расстояние немаленькое — ее хрупкое тело пролезет.

Лера быстро опустилась на колени, поспешив пробраться сквозь преграду. Из зазора чувствуется легкий ветерок, запах хвойных деревьев, а главное — свободы. Вот оно — освобождение из западни, вот она — надежда на то, что жизнь в скором времени наладится. И все будет хорошо. Через некоторое время она доберется до города, приедет домой к матери и обрадует своим появлением. И ее не волновало, что по документам ее нет в живых, не волновало, что вскоре Мороз кинется ее искать. Нет. Главное — свобода, которая ждет ее...

— Куда-то собралась, куколка? — мужской голос, такой знакомый и в то же время спокойный прохрипел где-то сверху, заставив Леру замереть. Это был он. Мороз. Он вернулся, нашел ее. А главное — вновь перечеркнул своим присутствием будущее девушки.

Быстрые шаги, тяжелое дыхание и ярость — именно эти чувства сопровождали Мороза, когда он буквально тащил провинившуюся Леру в свой кабинет. Шагающие рядом охранники сразу же обратили внимание, как мужчина мигом разозлился, завидев за домом оттопыренную попку девушки, пытающуюся вырваться на свободу, только ни Лере, ни самому Егору было не до взглядов окружающих. Девушку больше волновала резкость мужчины и сила, с которой он сжимал ее локоть, а взгляд, которым на нее посмотрел Егор Романович, как только он привел ее обратно в спальню, закрыл дверь на замок и прижал хрупкую, испачканную Леру к стене, стараясь как можно сильнее вдавить в твердую поверхность, не предвещал ничего хорошего. Этот мужчина в какой-то момент показался ей огромным айсбергом, который не то что невозможно сдвинуть — нельзя растопить или сделать более податливым. Хотя чего она ожидала, когда была застукана с поличным самим хозяином дома. Одно дело — ни о чем не беспокоящиеся охранники, а другое — Мороз, от которого все время исходит прохлада, пронизывающаяся в самые потаенные углы не только помещения, но и памяти жертвы, наводя страх.

— Скажи, пожалуйста, моя дорогая Валерия, — мужчина протяжно произнес ее имя, смакуя буквально каждый слог, после которого на нее обрушилась огромная волна тиранической ярости. — Какого хрена тебя потянуло к забору?

— Я... — Лера хотела ответить ему, только волнение перед ним и страх быть наказанной за свой проступок не позволяли ей связать и двух слов.

— Ты, девочка, ты! — тряхнул ее и вновь вжал хрупкое тело в стену. — Решила сбежать? Отвечай!

Он требовал от нее хоть каких-то слов, только Лера продолжала молчать, смотреть ему в глаза, чувствуя всем телом, как в двух темных омутах, ставших практически черными, бушевало самое настоящее торнадо. И она этого боялась. Боялась, что стихийное бедствие хоть как-то коснется ее, поглотит целиком и полностью. Хотя... оно уже начало поглощать девушку.

— Ты больше не вернешься домой, это ясно? Ты умерла и теперь полностью принадлежишь мне! — процедил мужчина после нескольких минут молчания, почувствовав, как девушку пробрала легкая дрожь. Только появилась она не от страха перед мужчиной, а от недовольства и возмущения. Эти слова, сказанные с полной уверенностью, заставили ее опешить от наглости и самоуверенности стоящего на небольшом расстоянии Мороза.

«Какого черта он вытворяет?» — спросила Лера сама у себя. Только разум вряд ли являлся сейчас хорошим помощником, будучи опустошенным и не способным хоть на какие-то размышления, особенно под натиском сильных рук и под испепеляющей бурей в глазах собеседника.

— Я не передавала право собственности на себя, — попыталась возразить Лера. На странность, ее голос не дрожал, а звучал уверенно. Почти.

— Мне оно и не нужно.

— Оно нужно всегда. Мы живем в свободной стране!

— Неужели? — вопросительно надломил темную бровь, контрастирующую с цветом волос, взглянув на решительность девушки с усмешкой. — То есть, по-твоему, я не смогу сделать вот так? — он схватил ее запястья и приподнял над головой. Резко. Неожиданно. Даже вздохнуть не успела. Девушка тут же попыталась вырваться из его тисков, только Мороз все равно оказался сильнее, лишая возможности сдвинуться с места. — Разве я не смогу прикоснуться к тебе? — зажимая ее запястья в одной руке, другая опустилась на ее щеку. Прикосновения не казались девушке ненавязчивыми или нежными, как могло выглядеть со стороны. В них чувствовалась власть, контроль над маленьким беззащитным существом, коим Лера ощутила себя в этот момент. И это чувство ей не особо нравилось. — Или совершить что-то большее.

Тут уже сама Лера начала бояться по-настоящему. Если раньше страх наводил один лишь взгляд, начиная с первой встречи, то сейчас эти слова создали настоящую панику. Она не знала, что он имел в виду под этим, воображала множество вариантов развития событий. Одно за другим. Начиная от высеченных на ее теле царапин, сделанных режущим предметом, и заканчивая изнасилованием. Нет, ничего из выдуманного она не могла допустить. Хотя как она сможет остановить этого уверенного в собственных действиях мужчину?

Но все ее предположения оказались ошибочными...

Мороз просто прижал перепуганную девушку за талию, дав почувствовать через ткань одежды твердость собственного тела, и так же резко, как поднял руки, впился своими губами в ее. На странность, жестко. Стараясь проникнуть языком внутрь. Уверенно. Словно он проделывал это сто раз. В отличие от Леры, которая впервые в жизни почувствовала на своих губах чужие. Совершенно незнакомые. Нежеланные. Не так в романах описывался первый поцелуй, не так она представляла его в реальности с каким-нибудь красивым молодым человеком. Не таким властным и грубым, словно ее губы пытались подогнать под какой-то странный ритм.

Отойдя от шока, девушка попыталась воспротивиться его напору, хотела возмутиться, только своими действиями сделала еще хуже — позволила Егору проникнуть глубже, смелее, напористее, что не входило в ее планы. Он жадно целовал ее слегка пухленькие губки, покусывал, упиваясь ее беспомощностью и невозможностью воспротивиться. Однако не учел одного. У Леры тоже есть свое мнение.

Из-за сильного надавливания зубов на его язык Мороз моментально оторвался от нее. сморщив скульптурное лицо от легкой боли. Да, эта девочка умеет за себя постоять, стоит ей только собраться с силами.

— Не нравится? — удивленно поинтересовался мужчина. — Любая отдала бы все, чтобы оказаться на твоем месте.

— Я не любая, — медленно, практически по слогам, выделяя каждое слово в этой фразе, проговорила Лера чуть дрожащим голосом. Ожидал ли этого Егор? Вряд ли. Многие девушки плавились под одним только взглядом, в то время как эта маленькая особа питала лишь напряжение и страх.

Егор склонился к ней настолько близко, что Лера чувствовала рваное дыхание, оставляющее легкую прохладу на ее лице и еще на не успевших высохнуть после первого поцелуя губах, а затем произнес четко, вкладывая в каждое слово особый смысл:

— Значит, станешь ею.

— Никогда, — незамедлительно ответила она. Решительность в голосе девушки говорила сама за себя. Она с уверенностью посмотрела на человека, который держал ее в оковах своих крепких ладоней, который лишал ее хоть какого-то движения. Она больше не боялась ни его взгляда, ни устрашающей энергетики, исходящей от него. Ничего. Она сильная — справится. По крайней мере, так думала, прежде чем завидеть усмешку на его лице и почувствовать внутри себя недоумение.

— Уже ею стала. Тебя продали.

Вновь его слова заставили ее опешить. Вновь она не понимала, к чему эта уверенность и зачем он говорит ей то, чего на самом деле не существует. Одно дело свято верить в то, что все на свете должно склониться к ногам Его величества, то есть Егора Романовича, а другое — заявлять о продаже человека. Странно, правда? Лера подумала так же, но реальность оказалась не на ее стороне.

— О чем вы?

— Твоя мать продала тебя за погашение кредитов в моем банке, — он не отдалился от нее на безопасное расстояние, когда проговаривал эти слова так же четко, как и предыдущие, он не отпустил ее руки и не освободил тело от давления с его стороны. Наверное, зря Егор поступил так, открыв ей глаза на правду, зря продолжил держать в своих оковах. Зря не отпустил, она бы все равно не сбежала.

Потому что была просто-напросто не в состоянии...

Эти слова раз за разом повторялись в голове девушки, будто включила песню на повтор, а она, как умалишенная, вновь и вновь вслушивалась в его фразу, старалась понять смысл подобной жестокости и найти хотя бы одну весомую причину или доказательство, что все это ложь. Наглая ложь. Но это не так. Егор сказал правду, не соврав ни разу за все время их разговора. Лера до последнего не верила, что ее мама сможет пасть так низко, не хотела даже представлять в своей темной головушке, как происходила купля-продажа и по каким причинам она избавилась от дочери. Хотя причина и так понятна — деньги. Но разве можно продавать дочь лишь бы жить в достатке и расплатиться с долгами? Нет. Лера в это не верила, только эмоции действовали отдельно от разума.

Слезы моментально наполнили кристально-чистые глаза девушки, а ком в горле без ее разрешения вырвался наружу. Нет, она не ныла, не стонала от боли в груди, разрывающей все органы, просто опустила глаза и тихо заплакала от понимания, что она никому не нужна. Раньше, еще в школе, когда Лера чувствовала себя очень одиноко, то всегда вспоминала, что у нее есть мама, которая любила ее. А теперь получается, что все эти эмоции оказались фальшивыми. Любящая мать ни за что бы не продала дочь на пользование какому-то мужчине ради денег. Никогда...

— Ты теперь полностью моя. Запомни это и смирись, — проговорил Егор зловеще-низким голосом, который всегда наводил страх на людей, только Лере больше нечего страшиться — самое ужасное она узнала несколько минут назад из уст самого настоящего монстра, смотрящего на нее темным взглядом. Она не поднимала своих глаз, не желала вновь увидеть тот вихрь, бушующий в зрачках, ей и так достаточно острых ощущений. Сполна.

Понимая, что Лера не ответит на его реплику, он опустил ее руки и, потянув за талию, опустил на кровать, как безвольную куклу в руках кукловода. Мороз оставил ее наедине со своими мыслями и вновь закрыл дверь на замок, хотя девушка ничего больше не замечала и, почувствовав мягкую поверхность под собой, свернулась калачиком, громко всхлипывая. Она больше не сдерживалась, ведь рядом никого нет. И не будет. Никогда. До нее не было никому никакого дела, ни в школе, ни вне ее стен, но она всегда шла с высоко поднятой головой вперед, зная, что там ее ждет прекрасное будущее, о котором давно мечтала. А теперь его нет. Ни будущего, ни всеобщего одобрения, ни любви. Только беспросветная тьма, в которой она не находила себе места. И не найдет.

Потому что она способна поглотить даже маленький лучик света.

Неизвестность всегда пугала людей вне зависимости от их характера, положения в обществе и деятельности. Она может обрушиться в самый неожиданный момент, изменить все планы, разрушить графики. Резко. И человек не в состоянии что-то поменять или повернуть время вспять, чтобы хоть как-то наладить ситуацию. Потому что его отрезали от будущего, и в какую сторону судьба укажет ему путь — неизвестно никому.

Егор, сжимая до боли кулаки, широкими шагами измерял большое пространство собственного кабинета, наполненного темнотой, не желая приступать к работе, которая давно ждала его внимания. Конечно, дела не ждут отлагательств, только его мысли находились в совершенно другом месте. Там, в конце коридора, где сейчас в одной из комнат сидела девчонка. Очередная куколка. По крайней мере, он хотел так думать, только его планы насчет этой малышки никак не хотели воплощаться в реальность.

И на кой черт он выбрал именно ее? Да, красивая, умная и очень бедная — как раз то, что искал, да и рычаг давления имелся, только складывалось ощущение, что всего этого недостаточно. Всю жизнь Егор лишь брал, не отдавая взамен и толики собственных чувств. Пользовался, игрался и выбрасывал, как ненужный мусор. Как хороший девайс, пришедший со временем в непригодное состояние. И его партнершам это нравилось. Нравилось хотя бы несколько месяцев находиться под опекой мужчины, жить в роскоши и получать он него красивые подарки. Возможно, не все понимали, что все это временно, но каждая из его прекрасных куколок, побывавших в постели, мечтали добиться чего-то большего рядом с ним. И что же их останавливало? Нет, не красота и море обаяния, а нерушимая стена в душе человека, который в один момент мог стать для них самым настоящим кошмаром. Монстром. Мороз никогда не подпускал женщин близко, держал на расстоянии, хотя... это касалось не только женщин, но и всех окружающих. И сейчас не подпустит. Ни за что.

Но будет ли это продолжаться вечно?

Егор помнил свои эмоции в тот день, когда увидел чистый взгляд голубых глаз, когда та девушка посмотрела на него со страхом, который он уже привык наблюдать у других за свои двадцать девять лет. Такая красивая, нежная, совсем невинная, а он любил ломать таких наивных девиц, замечая, как со временем они становились покорными и послушными, осознав, что этот мир отнюдь не идеален. Была ли ему нужна Лера? Да! Как и всегда, когда он замечал редкий экземпляр среди представительниц прекрасного пола. Он представлял, как она будет извиваться в постели под ним, как будет тихо стонать от удовольствия. Потом. Когда привыкнет к нему. Когда поймет, что у нее нет выбора. Его просто-напросто не предоставят. Он ведь всегда добивался своего, всегда получал то, что хотел, в независимости от мнения окружающих. Сейчас то же самое, только маленький отголосок подсознания твердил мужчине, что он не выполнил свою работу до конца. Да, девчонка жила в его доме, сидела под замком и ждала своей участи. Егор в любой момент сможет ворваться в ее комнату и взять силой, только она все равно не будет принадлежать ему. Однажды ее упустили из виду. Эта попытка может повториться вновь.

Его ждали дела. Каждого человека они ожидали, но вряд ли кто-то из ныне живущих в состоянии полностью углубиться в работу, не задумываясь о насущном. В данный момент для Мороза этим самым насущным являлась темноволосая девушка, которую не так давно он подкосил. Наверное, ей было неприятно узнать, что родная мать продала ее за погашение кредита. Это оказалось куда проще, чем он ожидал, стоило лишь потрясти зелеными купюрами перед ее заблестевшими глазами и договором на куплю-продажу. «Это же ненормально!» — подумают многие, только Егора факт ненормальности беспокоил меньше всего. Главное — его желание удовлетворено.

— Ты хотел меня видеть? — оторвал от размышлений женский, до боли родной голос. Марфа всегда появлялась вовремя, именно в те моменты, когда Егор находился на грани.

— Какого хера тебя понесло показывать девчонке дом? — рявкнул мужчина, подойдя к своей экономке. — Ты разве не знала, что ей нельзя выходить из комнаты?

— А что ты хотел? Чтобы бедная девочка, лишившаяся всякой надежды на нормальную жизнь, сидела все время в четырех стенах? — на тех же повышенных тонах парировала женщина.

Марфа, наверное, единственная в этом мире, которая никогда не боялась высказывать свое мнение в лицо Морозу. В какой— то степени она была ему как мать. Так же оберегала, защищала, препятствовала и стояла на своем. Упертая заноза в заднице, как бы выразился в мыслях сам Егор, но она дорога ему как человек. Марфа — единственная женщина, которая, видимо, останется с ним до конца жизни, не зря перевез ее сюда из отцовского дома, подальше от политической грязи, хотя здесь ее меньше не стало.

— Лучше бы ты ее отпустил, — понизив голос до нормального состояния, произнесла Марфа.

— Она останется здесь, — твердо заявил Мороз.

— Ты рушишь девочке жизнь. Она еще слишком мала для твоих прихотей.

— Мать продала ее за долги и парочку зеленых купюр. Она достаточно созрела для меня. Там, — он указал на панорамное окно, — девчонка никому не нужна, — не секунду он взглянул в ту сторону, наблюдая за летним ветерком, колышущим верхушки деревьев. Туда, где одна только тьма, одна боль и ничего больше. Она не мешала мужчине, наоборот, подпитывала, отрезвляла разум и заставляла вспомнить, кем он был, кем он стал и кем будет. Ему все равно на семейную драму девушки, но почему-то вспомнилась своя собственная.

— Она нужна самой себе. Подумай над этим.

Марфа быстро зашагала прочь из темного кабинета, который в сумерках казался более мрачным, чем есть на самом деле. Отпустить Леру? Ну уж нет! Она красивый цветок в его частной коллекции прекрасных женщин. Красивый и наверняка нетронутый. По крайней мере, так уверяла ее мать. А верил ли в это сам Егор? Судя по наивно-распахнутому взгляду кристально-чистых глаз цвета лазурного неба в момент поцелуя и неуверенных движений губами, она казалась совсем невинной. Нежной. Зря он вспомнил об этом. Совершенно зря.

Оставшись наедине с собственными воспоминаниями, Мороз прошел к столу, где его все еще ждали рабочие дела. Видимо, опять придется не спать ночь, опять будет все это время разгребать документы вместо тех лодырей с купленным красным дипломом. Егор привык работать до рассвета, вливая в себя литры кофе. Это в порядке вещей. Так было всегда. Все происходило в привычном ритме по продуманному много лет назад сценарию, только сейчас судьба решила внести свои коррективы, не спросив разрешения у мужчины.

Когда с работой было покончено, все договоры были просмотрены и подписаны, а будущие деловые партнеры проверены до самых мелочей, в самом внизу небольшой стопки бумаг мужчина обнаружил тонкую папку. Ее папку. Мороз бегло просмотрел ее еще несколько дней назад, попросив Ивана отнести бумаги в сейф, но, видимо, его грозный тон прошел мимо ушей. Но почему-то при мысли о невыполнении приказа Мороз не разозлился, не вызвал тут же Ивана на ковер и не потребовал отнести бумаги в сейф внизу. Нет. Вместо этого мужчина открыл папку, где изображена фотография девушки из личного дела и начал читать. Опять. Слово видел все документы впервые. Копия свидетельства о рождении, место жительства, свидетельство о смерти отца, аттестат, результаты ЕГЭ. Все документы прикреплены к делу. Только вряд ли они могли подсказать Егору, как действовать дальше. Сколько ждать, пока она успокоится и примет свою роль в его жизни, сколько нужно терпения, чтобы наконец-то овладеть молодым телом. Егор ценил женскую красоту слишком высоко. Жаль, что сами девушки этого не делали, точнее, не всегда ценили. А она... Наверное, тоже не акцентировала на ней свое внимание, судя по измотанному виду тогда в кафе. Но разве это плохо? Ответ на этот вопрос мужчина не пытался искать.

Понимая, что спать ему осталось добрых три часа, Егор двинулся в свою комнату, однако в какой-то момент остановился возле своей двери, которая находилась как раз напротив ее. Там, где лежала его добыча, ожидающая своей участи. Плакала ли она всю ночь или все же сумела заснуть? Сильно ли переживала из-за несправедливости жизни? Это неважно. Ему не было до этого никакого дела.

«Надо приставить сюда ребят», — подумал мужчина. А была ли в этом необходимость? Да. Была. Потому что Егор понимал, что девчонка все равно попытается сбежать, уйти от судьбы. От него самого. Только она не подозревала, что теперь он лично занял это место, играл роль ее судьбы. Только этот мужчина имел право распоряжаться ее жизнью так, как заблагорассудится.

Он тихо открыл замок и повернул ручку двери, стараясь как можно незаметнее проникнуть в ее комнату. Вряд ли девчонке понравится, что в ее комнате находятся гости, однако сам Егор думал совсем не об этом. Так же тихо прикрыв дверь, он наблюдал за мирно спящей Лерой, раскинувшей конечности по всей двуспальной кровати, старался запечатлеть мирное и красивое лицо, запоминая ее черты, спуститься взглядом ниже по изгибам тела. Странно, что она не укрылась одеялом, не переоделась в пижаму, которую ей предоставили, а осталась в своих джинсовых шортах, в которых попала под его колеса, в свободной футболке, скрывающей тонкую талию и бюст. А Егору так хотелось прикоснуться к ней, провести рукой по гладкой коже. Но что его останавливало? Ничего. Его рука опустилась на щиколотку, поднимаясь по нежной, бархатной коже. Выше. И выше. К коленке. К оттопыренной попке. Но, ощущая прилив жара в паху, тут же убрал шершавую ладонь. Иначе не выдержит. Возьмет прямо здесь и сейчас, а этого нельзя допускать ни в коем случае.

Практически скрипя зубами, он удалился из ее комнаты, закрыв за собой дверь на замок. Будто его здесь и не было. Будто не он сейчас пялился на прекрасное девичье тело и поглаживал его. Но все это ерунда. Рано или поздно она будет спать с ним. В его кровати. Хотя нет, они не будут спать по ночам — их ждет что-то более интересное...

Разочарование. Каждый из ныне живущих наверняка испытывал это гадкое чувство. Разочарование в футбольной команде, которая не вышла в полуфинал, в результатах экзамена, который можно было сдать лучше. В людях. Последнее больше всего приносило боль, сжимало внутренние органы и мешало сердцу спокойно биться. Потому что проигрыш любимой команды или не сданный на высокие баллы экзамен можно со временем пережить или забыть вовсе, но предательство близких людей, которым доверяли даже самые сокровенные тайны, неизлечимо. Эта боль оставляет за собой осадок, глубокий шрам на сердце. Его невозможно удалить с помощью пластической операции. Он будет сопровождать человека на протяжении всей жизни, периодически напоминая о себе легким отголоском боли. И от этого не избавиться никогда.

Лера до сих пор не верила словам Мороза. Отказывалась. Сопротивлялась. Искала оправдания. Но от правды не убежишь. Ее нужно встретить, пережить и смириться. А готова ли мириться с этой правдой сама Лера? Вряд ли. Мама не могла так подло поступить с ней, не могла так низко пасть, чтобы продать родную дочь какому-то влиятельному мужчине. Это просто невозможно. Да, у них сложились не идеальные отношения, а нехватка денег не сблизила двух дам, скорее, развела по разные стороны дороги. Но это не объяснение. Родственные связи для того и созданы, чтобы держаться друг за друга до конца жизни. Но, видимо, так считали не все. Не ее мать, которую Лера любила. По-настоящему. Искренне. Несмотря на ее пристрастие к алкоголю и отсутствие поддержки. А сейчас это чувство медленно угасало с каждым приливом острой боли в груди.

Из-за пролитых слез и переживаний девушка не могла уснуть практически всю ночь, только под утро, когда солнце только— только начало выглядывать из-под линии горизонта, она наконец-то смогла сомкнуть глаза и окунуться в царство Морфея на мокрой подушке. Но в итоге проспала всего пару часов, проснувшись от слепящего солнца и с негативными мыслями. С теми же, которые сопровождали ее вчера.

С мыслями о любимой матери, которая в один день для нее стала чужой...

Вновь воспоминания минувшего дня начали заполнять ее голову, прокручивать каждый тяжелый момент, а образ мужчины, не сводящего с нее орлиных глаз, который сообщил эту ужасную новость, не хотел улетучиваться. Интересно, зачем он совершил такой поступок? Зачем выкупил ее и запер здесь? Для чего? Неужели для того, чтобы... нет, Лера не хотела об этом думать. Не может человек быть настолько жестоким, чтобы похитить ее, «убить», а потом подчинять ее своей воле. Делать из нее настоящую шлюху.

«Ты теперь полностью моя. Запомни это и смирись».

Только Лера не согласна с этой формулировкой. Всю жизнь она принадлежала себе и никому никогда не позволяла помыкать собой. И сейчас не сдастся. А при удобном случае сбежит от него. Хоть и красивого, но тирана. Внешность — это всего лишь оболочка, все остальное находиться внутри. В душе. По крайней мере, Лера считала именно так.

— Просыпайся! — резкий щелчок замка, открытие двери и появление перед девушкой строгой фигуры застали врасплох и заставили натянуть одеяло до подбородка. Хоть она и не лежала обнаженной, но почувствовала неловкость во время вторжения в ее личное пространство. — Ты едешь со мной.

— Куда? — удивившись, спросила девушка.

Но ответа на ее вопрос не последовало. Вместо этого мужчина кинул на край кровати бумажный пакет.

— У тебя есть пятнадцать минут, — и вышел так же резко, как и зашел.

«Что за человек?» — подумала Лера и, медленно поднявшись с кровати, потянулась к пакету.

Поначалу она не знала, что там может лежать, но, развернув посылку Мороза, слегка удивилась. Нижнее кружевное белье красного цвета, белая блузка и черная юбка-карандаш. Наверное, она бы не обратила на это никакого внимания, если бы эти вещи не были похожи на те, в которых она появилась на собеседовании. Кроме белья, конечно же. Отличия в одежде Лера нашла сразу же, начиная от мягкой ткани, заканчивая более откровенным фасоном и названием бренда. Шанель. Как и на пакете. Раньше девушка никогда в жизни не держала в руках что-то подобное, только представляла это в далеком будущем, когда ее адвокатская карьера пойдет в гору. И она бы радовалась такому подарку, но, понимая, что достались они не просто так, тут же взгрустнула.

«Ты теперь полностью моя. Запомни это и смирись».

Слова Мороза теперь ощущались острее, а его поступок и нежелание отвечать на вопрос лишь заставили убедиться Леру в том, что она полностью под его контролем. Девушка не знала, куда ей нужно собираться, зачем и почему, не представляла, зачем ей нужна деловая одежда. Но деваться все равно некуда. У нее просто-напросто нет выбора.

Быстро собравшись и надев туфли, которые она не сразу заметила на дне коробки, вышла из спальни и спустилась вниз. Ее ожидала пустота. Полнейшая. В какой-то момент девушка подумала, что про нее все забыли, а Мороз уехал куда-то без нее, пока женский голос, принадлежащий экономке, не прозвучал громко из кухни:

— Он на террасе, — женщина посмотрела на Леру с сожалением, с неким чувством вины, словно она виновата в уготованной девушке участи. Это не так. Абсолютно. Но Марфу в собственных доводах вряд ли можно было переубедить.

— Спасибо, — произнесла Лера, подойдя чуть ближе к ней. Но за что? За подсказку? За немую поддержку, видневшуюся в светлых глазах? Она не знала.

Девушка даже не представляла, что ее ждет сейчас, впервые в жизни находилась в полном неведении. Не знала, куда Мороз отвезет ее, где они окажутся в итоге, а главное — зачем. С одной стороны, ей стало любопытно, но с другой — лучше не знать, куда на этот раз ее приведет приходить богатого мужчины, который, кстати говоря, попивал кофе, сидя к ней спиной. В какой— то момент она остановилась, ощутив дежавю, и начала всматриваться в Егора, охраняемого двумя охранниками. Вглядывалась в его осанку, в костюм, хорошо сидящий на наверняка спортивной фигуре, судя по широким плечам, в затылок, в сильные руки, держащие в руках планшет, в уверенные движения пальцами, когда он что-то листал на экране. Она смотрела на мужчину и не верила в реальность, не могла осознать, что она находится не у себя дома, не на работе, где к ней приставали пьяные посетители, а здесь, в роскошном доме холостого и довольно симпатичного мужчины, полном охраны и богатой мебели, жила в красивой комнате, спала на мягкой кровати. И расхаживала в брендовой одежде.

«Золотая клетка», — произнесла про себя Лера, подумав обо всем этом. Почему? Потому что ничего из вышеперечисленного ее ни капли не радовало, хотя в прошлом она предполагала, что все случится с точностью до наоборот.

— Не стой в проходе, садись, — девушка оказалась быстро обнаружена. «Неужели у него глаза на затылке расположены?» — спросила сама у себя Лера. «Все возможно», — так же ответила сама себе. — Садись завтракать.

— Я не завтракаю с утра, — честно ответила Лера. Она привыкла, что с утра желудок не урчал от голода, даже сейчас, когда завидела за столом разнообразие блюд: омлет, панкейки, творожная запеканка и множество фруктов и ягод. Девушка определенно совершает ошибку, не попробовав старания кухарок под чутким руководством Марфы.

— Как хочешь, — не отрывая от экрана планшета свой взор, он щелкнул пальцами, и одна из девушек в фартуке, которую раньше Лера не видела, накрыла все блюда крышкой и по очереди стала относить в дом. Наверное, именно в этот момент девушка почувствовала, что отказалась от самой настоящей сладости в жизни, вспоминая, чем ее кормили до этого охранники. И дома. — Поехали.

— Куда?

— Увидишь, — сухо бросил мужчина, засунув планшет в чехол, и встал из-за стола.

Девушка не сразу поднялась вслед за ним, наблюдая, как статная фигура Мороза удалилась в сторону гаража. Только когда он развернулся и грозно посмотрел на нее, призывая проследовать за ним, она посеменила за мужчиной, радуясь, что ей подобрали обувь не на высоком каблуке. Как на собеседовании. Странно? Возможно. Но Лера задумывалась сейчас о той неизвестности, в которую ее хотят завести, а не о предметах ее нового гардероба. Не о том, что красное белье просвечивало сквозь тонкую ткань белой блузки, и не о неудобстве слишком большого выреза на юбке и глубоком декольте.

Они сели в одну из шести практически похожих друг на друга массивных черных машин, которые девушка не успела рассмотреть, и тут же двинулись с места. Впереди сидели двое мужчин, в одном из которых девушка узнала помощника Ивана, а ее саму посадили на заднее сидение рядом с Егором. На странность, он не обратил на нее внимания, а вновь вытащил планшет из чехла и стал там что-то смотреть. А что оставалось делать Лере? Только глядеть в окно, едва запоминая дорогу. Но вряд ли ей это удалось, вряд ли она сможет что-то вспомнить потом. Путь казался слишком извилистым, кроме того момента, когда они выехали на большую трассу и последовали вперед. В город. Но не в ее родной, а соседний. Это выяснилось только при въезде в населенный пункт. Значит, он завез ее чуть дальше, чем предполагалось. Интересно, как она сбежит? Куда? Получится ли?

— Выходи, — кинул Мороз, впервые за всю поезду оторвавшись от планшета. Девушка, погрузившись в собственные воспоминания, не сразу заметила, как они остановились, но стоило ей услышать настойчиво-приказной тон мужчины, тут же вышла из машины на подземную парковку и направилась к лифтам. Те мужчины, на странность, остались в машине, но Лера уже о них не задумывалась.

— Зачем мы здесь? — который раз она уже задавала этот вопрос? Наверное, третий или четвертый. Девушка уже не рассчитывала услышать ответ, пока низкий раскат мужского тона все же ответил ей:

— Мне нужна помощница в офисе. Так как ты у нас любишь поиграть в догонялки, я буду присматривать за тобой лично.

Он на нее даже не посмотрел, оглашая вердикт, когда они двигались ввысь в кабине лифта. Хорошо ли это? Девушка еще не знала. Поначалу она старалась просто принять эту новость как данность. Как он ее просил. С одной стороны, хотелось вновь дать ему пощечину и послать куда подальше, а с другой — обрадоваться. Лучше работать на него в офисе, чем стать личной шлюхой. А дальше, возможно, ей удастся сбежать от него, изучив территорию, и ускользнуть куда-нибудь далеко. Или уехать в родной город, где ее никто не ждал. Вновь укол в груди привел ее в чувство, вспоминая о предательстве матери. Нет, она начнет новую жизнь, поступит в ВУЗ в другом городе и воплотит свою мечту в реальность. Осталось только исчезнуть с глаз этого тирана. Сделать что угодно, лишь бы больше не испытывать это чувство принадлежности кому-то, а ощутить вкус свободы. Впитать его в себя полной грудью. Срастись с ним.

— Здесь будет твое рабочее место. Сверь эти документы, распечатай файл с почты, он должен вот-вот появиться во «Входящих» и через полчаса принеси мне его на подпись вместе с чашкой кофе, — отдал приказ мужчина, показывая новое рабочее место. Достаточно просторная приемная, обставленная современной мебелью и техникой. Роскошь и дороговизна больше не поражала девушку, как и тон, которым Егор отдал распоряжение.

— А массаж ног вам нужно сделать? — сыронизировала Лера.

— Конечно. Как же без этого!

— А клубничку со сливками принести?

— Будь добра, придержи свой шикарный ротик на замке, — произнес он с особой язвительностью и скрылся в своем кабинете, не оставив девушке и шанса ответить. И чего это ее пробрало на колкость? Возможно, так подействовал его командный тон или же положение, в котором она оказалась? Неизвестно. Но чувство недосказанности преследовало ее еще долгое время.

На странность, Лера быстро освоилась на новом рабочем месте. Внимательно осмотрела приемную, кое-как с помощью инструкции разобралась в кофе-машине, а затем начала исследовать компьютер. Макбук. Не пожмотился на хорошую технику, хотя когда Мороз на чем-то экономил? Наверное, это было в другой жизни. А через полчаса, как и просил, а точнее потребовал грозный начальник, девушка распечатала какой-то договор, не вдаваясь в подробности и не вчитываясь в слова, и вместе с подносом, на котором расположила чашку кофе, направилась в кабинет Егора. На этот раз не нервничала, что показалось ей поначалу необычным, даже ноги не дрожали. В глубине души она все еще побаивалась его реакции и непредсказуемости, которую недавно проявил, а грозный взгляд порой заставлял замереть на месте. Но в этот раз ничего подобного не произошло, стоило ей открыть дверь и встретиться с тьмой в темно-серых глазах мужчины. Он уже успел снять пиджак и закатать рукава белоснежной рубашки, обнажая сильные руки, покрытые выпуклыми венами. Заметила ли это Лера? Нет. Она смотрела только вперед, только в глаза Егору, не разрывая контакт, ощущая некую проверку на прочность. Но зачем она в принципе понадобилась? Девушка не могла утолить странное предчувствие в груди. Некоторое время, пока преодолевала расстояние от двери кабинета до стола, не могла понять это чувство, однако чуть позже нашла вполне правдоподобный ответ.

— Ну что, Валерия Андреевна, я могу вас поздравить. Теперь вы официально принадлежите мне, — ни с того ни с сего начал мужчина, когда она положила перед ним распечатанные бумаги.

— По-моему, вы уже об этом говорили.

— Этот документ, — он указал на договор, — прямое тому подтверждение, — Мороз развернул бумаги специально, чтобы Лера смогла их прочесть и лишний раз в этом убедиться. Но нужно ли? Есть ли в этом какая-то необходимость? Вряд ли. Девушка думала абсолютно так же.

— Вы говорили, что вам не нужны никакие договоры.

— Ты права. Он понадобится тебе, — голос мужчины как-то изменился, показался Лере не таким грозным, но заставляющим холод проникнуть под одежду. Или это легкий ветерок из приоткрытого окна? — А теперь, будь так любезна, поставь кофе передо мной, — Лера совсем забыла, что еще не поставила перед новоиспеченным начальником чашку с кофе, а держала ее на подносе.

Девушка могла бы дотянуться до стола, однако он оказался слишком широким. Недолго думая, она быстрой походкой обошла стол и поставила кофе прямо перед ним. В какой-то момент она вспомнила вечера в кафе, когда похотливые клиенты хватали ее за попу, шлепали ее, а она готова была давиться слезами от обиды и несправедливости, но тут же собирала волю в кулак и давала сдачу, показывая, что подобные фокусы с ней не работают. Сейчас появилось то же ощущение. Такое чувство, что этот мужчина вот-вот готов сделать с ней неприятные вещи, запретные. На которые ни у кого не хватало духа. Испугавшись собственных предрассудков, Лера хотела убежать от него подальше, чтобы больше не чувствовать этот неприятный холодок, не ощущать спиной его взгляд, скользящий по ее стройной фигуре.

Чтобы больше никогда не видеть его...

Но не смогла. Сильная рука, прижавшая девушку к поверхности стола, не дала ей сдвинуться с места. Нет, не только из-за силы Мороза, в глазах которого плясали самые настоящие черти, но и из-за страха, подступившего к девушке моментально, стоило ей почувствовать свободную шершавую руку на своей ноге. Она поднималась все выше и выше, требовательно прикасаясь к обнаженной коже. Будь бы она сейчас на работе, то немедленно бы стукнула наглеца по рукам и отпрянула от него подальше. Как и хотела первоначально. Но ее действия сковывали не только сильные руки мужчины и зоркий взгляд, пронзительно смотрящий на нее, но и боязнь. На что он способен сейчас? Егор выглядел таким спокойным и непринужденным, словно занимался обыденными вещами, только для Леры эти самые обыденные казались полным абсурдом. Как он говорил, любая мечтала бы оказаться на ее месте, только это относится не ко всем.

— Уберите от меня свои руки! — выделяя каждое слово, проговорила Лера, собирая всю силу в кулак.

— Тише, — мужчина резко поднялся с широкого кожаного кресла, в котором сидел до этого, и, встав сзади девушки, сковал ее руки одной своей. До хруста костей. До ломки. Чтобы она испытала самый настоящий страх. Видимо, так и произошло — в бездонно-голубых глазах читалась паника и боязнь. Боязнь, что этот человек может причинить боль. — Как долго ты будешь сопротивляться, Лера? — Егор перешел на шепот, ласкающий девичий слух, если бы его обладательницу не потряхивало от неизвестности. — Ты такая смелая, упертая. Я это заметил еще в кафе, на твоей последней смене, — девушка не понимала, к чему он клонил и каким образом оказался у нее на работе, но, вспомнив знакомый взгляд, скрытый за капюшоном, тот же поняла, о чем шла речь. — Хочешь, я сделаю так, что твоя смелость окажется в глубокой заднице? Хочешь, сделаю так, что ты сама себя в скором времени возненавидишь, — свободная рука плавно очертила стройную фигуру. Красивую, поистине девичью. Мороз любил таких девушек, любил раскрепощать их и наслаждаться только что проснувшейся пылкостью. Любил ломать их и подстраивать под себя, а затем, насладившись вдоволь, избавляться от них. — Ты будешь чувствовать себя грязной и униженной, а я лишь буду упиваться этим.

Лера почувствовала, как он коварно улыбнулся, как его прохладное дыхание, слегка даже ментоловое, опустилось на приоткрытый блузкой участок шеи, а затем — как сухие губы коснулись того места. Ее будто прошибло сильным разрядом тока, состоявшим из страха, чувства неизведанности и... чего-то еще. Того, чего не ощущала раньше. Чего-то невесомого и приятного. Неизведанного ранее. Легкие поцелуи покрывали ее кожу, прикасаясь практически невесомо, но Лера продолжала стоять как истукан, не в силах пошевелиться. Не зная, что ее ждет в будущем.

Не понимая, что она сейчас испытывает...

Все чувства разом перемешались в огромный клубок, который невозможно распутать сразу. На это должно уйти время, которого у Леры нет. Ей нужно либо бежать, либо сдаться в лапы этого змея-искусителя. Только она не могла. Не могла принять решение, когда все мысли спутаны, поцелуи мужчины больше не казались ей такими противными. До одного момента. Он словно пытался передать ей через прикосновения заряд тока, который с каждой секундой убивал в ней что-то живое и настоящее. Убивал те нотки наивности, которые порой проявляла девушка временами. Они должны умереть, им не место в этом мире, где можно убить одним лишь взглядом.

Его рука двигалась по определенной траектории, словно знала, куда и как нужно прикасаться. Она поднималась все выше и выше, ловко поднимая подол и без того короткой, по мнению девушки, юбки, заставляя те странно-приятные волны исчезнуть и уступить место панике. Была бы воля — врезала между ног, съязвила бы, послала к черту, как делала это на работе. Но не может. Язык будто отрезали, а тело разом окаменело от этих прикосновений и скованности движения. Получала ли она от этого хоть какое-то удовольствие? Вряд ли. Но и отвращение тоже не присутствовало.

Пока его рука не нырнула в красные трусики девушки, подаренные им накануне...

Еще никто не прикасался к ней там, между ног, еще никому Лера не позволяла таких вольностей, но этот мужчина будто решил все за нее, не спрашивал, желая оказаться в запретном для него месте. Он просто брал, не интересуясь мнением жертвы. Ему это не нужно. Хищник всегда добивается того, что желает, и сейчас на этом месте стояла, как оказалось, довольно стеснительная девушка, раскрасневшаяся от злости и безысходности. Или от стыда? Может, от всего сразу? Да, скорее всего, так оно и есть.

Как только Егор прикоснулся подушечкой пальца к нетронутому никем ранее естеству Лера, она тут же попыталась дернуться, освободиться от оков мужчины, только мужчина оказался гораздо сильнее и мощнее как физически, так и морально. Ему плевать на ее мнение, плевать, что неприкосновенность для Леры — святое. Он просто делал то, что хотел.

— Тише, — вновь шептал он, только на этот раз его слова звучали угрожающе, а нотки хрипловатого голоса, которые Лера не замечала ранее, пропитали разум, заполнили пространство вокруг них.

Девушку захватывали волны паники, когда она поняла, что сейчас может произойти. То, чего она так сильно боялась, происходило сейчас, на ее глазах, только весь страх, который сковал ее до этого, медленно рассеивался, как только чуткие подушечки пальцев начали нежно массировать ее складки. Даже немного трепетно. Егор не останавливался, ощущая, как нежное тело потихоньку расслаблялось, как менялись эмоции, как дыхание медленными темпами становилось все глубже и глубже.

— Чувствуешь?

Нет, она ничего не чувствует. Ничего между ног не ощущается. Совсем. Лучше она ответит так, чем даст понять, что его план, о котором Лера не сразу догадалась, воплощался в жизнь. Она не будет ничего чувствовать. Не будет так глубоко дышать, стараясь поймать хоть немного кислорода, не будет прикрывать глаза. Она не даст понять, что он победил, что выиграл. Она не сдастся просто так.

— Каково это, ощущать, когда тебя предает тело?

Он нажал на маленький бугорок нервов чуть сильнее, прижимаясь к ее телу крепче, несмотря на преграду из пойманных сзади рук. Дыхание окончательно сбилось. Если Лера раньше пыталась хоть как-то контролировать новые, ранее не испытываемые ощущения, то сейчас это просто невозможно. Она старалась дышать ровно, но не получалось, она пыталась выгибаться навстречу его ласкам, но почему-то не контролировала свои телодвижения. Он все продолжал и продолжал ритмично крутить вокруг ее естества, заставляя все бушующие внутри Леры эмоции сконцентрироваться в одном месте. Вся горечь, безысходность, отчаянность, толика страха и... возбуждение.

Лера не сразу заметила, в какой момент бедра начали ритмичнее двигаться в такт его движениям, как она терлась о его шероховатые подушечки пальцев. Как желала подняться все выше и выше в горы, чтобы одним прыжком скатиться с них нежно и плавно, преодолевая все бугры и преграды. Да, девушка когда-то слышала о том, что такое оргазм, читала об этом в книгах, но никогда не испытывала чувство, которому уделяли столь пристальное внимание. Не знала, что такое взметнуться наверх и резко упасть вниз. Не понимала, как центр ее наслаждения мог пульсировать, а тело предательски биться в конвульсиях от наслаждения. Лера не знала об этом, но сейчас ощутила это на себе по полной.

Только не подозревала, что на смену удовольствию тут же вернется реальность...

— И не говори, что тебе не понравилось. Не обманывай себя.

Он резко отпустил ее, лишив опоры, словно оставил ее одну обдумывать свой поступок и понимать, насколько низко пала в момент оргазма. Первого в жизни оргазма. Егор стоял всего лишь в нескольких метрах, наблюдая, как девчонка приходит в себя после его маленькой игры. Как она тут же поднимет вверх голову и уйдет отсюда, словно сейчас ничего не произошло. Как покажет свой характер и язвительность, как проявит себя. Только девушка не спешила действовать по его продуманному плану, ломая все выстроенные им стереотипы. Она стояла, как вкопанная, ощущая неприятную прохладу, оставшуюся на ее коже после его близости, не в состоянии устоять на ногах, не то что сдвинуться с места. Лера испугалась. Испугалась саму себя. Своей реакции на его прикосновения, которые приносили неприязнь и отвращение одновременно с какой-то легкостью и нежностью. Почему так? Она не знала. Не представляла, как вообще такое возможно. Да, Егор красивый, видный мужчина, а его чуткие пальцы только что довели ее до оргазма. Но разве это делает его добрым? Обеляет его поступки, похищение и присвоение себе. Нет. Этим поступком он лишь доказал, кто здесь кто, расставил все по своим местам, установил менталитет, вновь не спросив желание Леры. Не поинтересовавшись ее мнением.

Потому что оно ему не нужно...

— В два у нас обед. Закажи нам столик в ресторане напротив, — усевшись обратно в свое кресло, он постарался привести девушку в чувства, но отреагировала она на его слова не сразу, только через десяток секунд.

— Хорошо, — голос подорван, слегка охрип, но, взяв себя наконец-то в руки, она сделала первый шаг в сторону выхода. Первый шаг в новую реальность. Туда, где ее вновь ждала неизвестность. Жизнь девушки внезапно разделилась на до и после, и только сейчас она окончательно прочувствовала это самое «после».

То состояние, когда Лера больше не принадлежала себе...

— Ты когда-нибудь обедала в подобных местах? — обыденным тоном интересуется Мороз, выбирая блюда в меню.

Лера немного опешила от вопроса мужчины, хотя, наверное, дело было даже не в самом вопросе, а в нарушенной тишине, которая длилась довольно продолжительное время. И ей было хорошо в этом гармоничном молчании, хорошо в собственной голове, в мыслях, которыми она себя окружила, абстрагируясь от реальности, которая так не вовремя ворвалась в ее жизнь. Ей было так хорошо без вмешательства мужчины, однако он решил иначе, возвращая девушку обратно на землю. Возвращая к воспоминаниям минувшего утра в его кабинете. Что? Почему? Как так получилось? Лера не пыталась ответить на эти вопросы. Она просто-напросто закрылась от всего этого, стараясь не вспоминать и держать лицо перед новоиспеченным боссом-тираном, только он вновь не позволил ей следовать собственной воле, продолжая гнуть свою линию.

— Нет, — коротко ответила девушка.

Они сидели в одном из ресторанов, фото которого пестрили в интернете. По просьбе Егора, девушка заказала отдельную кабинку, дабы им никто не помешал. Ослушаться его приказа она не могла, однако, нажимая на бронирование столика, боялась думать о том, что здесь может произойти. Что он с ней сделает. Как на этот раз заставит ее унизиться не только в его глазах, но и в своих собственных. Но время шло, тишина между ними прервалась совсем недавно, а активных действий Мороз не проявлял, что не могло не радовать Леру. Но надолго ли его хватит?

— Зря. Здесь подают отличное второе блюдо, — кинул мужчина, нажав на какую-то кнопку возле стола. Тут же, как по заказу, возникла молоденькая официантка с небольшим планшетом, готовая вот-вот принять наш заказ. — Будьте добры, филе миньон, бутылку красного вина, а девушке пасту с королевскими креветками, — Лера тут же оторвала глаза от разглядывания меню, в которое совсем не вчитывалась и удивленно посмотрела на мужчину. Когда это он успел за нее выбрать блюдо и почему он вообще это сделал?

— Но я...

— С удовольствием оценишь это блюдо, — Егор укоризненно посмотрел в глаза растерявшейся Леры, уже не пытающейся скрыться за меню. Вряд ли его темно-серый взгляд успокоил ее, скорее заставил вновь нервничать.

«Диктатор», — подумала Лера, отводя от него взгляд на меню, которое тут же взяли из ее рук. Складывалось ощущение, что девушку лишили преграды, за которой она хотела спрятаться от испепеляющего взгляда мужчины. Хотела скрыться за ним от его близости, от воспоминаний собственного морального падения, после того как достигла наивысшей точки наслаждения в его руках, подтвердив тем самым свой статус.

Статус типичной шлюхи...

— Я не ваша игрушка, — тихо сказала, чуть краснея, стоило ей вспомнить те сладостные ощущения от его прикосновений. — Сама могла бы выбрать блюдо.

— Ты стала ею сегодня утром, когда кончала на мои пальцы, — нет, его взгляд не потемнел, не излучал волны прохлады, как это происходил обычно, однако его слова ударили гораздо больнее, чем вышеперечисленные манипуляции. Задел по больному. За живую рану. Намеренно насыпал туда соль.

— Вы извращенец.

— Не суди обо мне столь превратно. Все мы в какой-то степени извращенцы, — Егор говорил это так, словно его слова написаны в каком-то законе и являются безапелляционной правдой. «Откуда такая уверенность?» — пронеслось в голове девушки.

— По крайней мере, глядя на вас, я не мечтала вас трахнуть на этом столе, как сделала бы любая ваша бывшая девушка! Я не для этого так долго трудилась и хорошо училась в школе! Если бы вы не завалили меня на собеседовании, то я бы смогла спокойно жить дальше! — Лера определенно злилась. Злилась из-за его спокойствия, из-за слов, с которыми была абсолютно не согласна. Из-за появления этого мужчины в ее жизни в целом.

— А знаешь, что бы произошло? — до этого спокойный мужчина резко перебил ее напор своим грозным тоном, чуть ли не рыкнув на девушку. — Ты бы прошла в ВУЗ, проучилась бы от силы семестр или два, а потом провалилась бы на одном из экзаменов. Тебя бы вышвырнули нахуй оттуда, — вот так просто он описал ее дальнейшую судьбу, словно знал все наперед. — Жизнь не любит наивных девочек, чем скорее ты это поймешь, тем легче тебе будет жить.

— Вы совсем меня не знаете!

— Я знаю таких девочек, как ты. На первом курсе они на отлично сдают все экзамены, а на втором отсасывают преподам под столом за положительную оценку, — Лера опешила. Вряд ли этот мир так жесток, что можно вот так запросто унизиться из-за не выученных материалов.

— Я не такая.

— А стала бы такой, если бы я допустил тебя к юрфаку!

— Разве сейчас мне лучше находиться под вашим «господством»? — Лера выделила последнее слово кавычками, показывая всю несерьезность к такому термину по отношению к Егору.

— Гораздо. Выпьем за нас, — мужчина поднял наполненный бокал, призывая девушку последовать его примеру. Интересно, когда официантка успела разлить вино?

— Мне на работу через полчаса. Боюсь, начальник будет ругаться, — съязвила девушка, глядя прямо в глаза ничего не выражающему Морозу. Оценил ли он ее поведение? Вряд ли. По крайней мере, он не выражал особого восторга, да и не злился.

— Не волнуйся, я смогу с ним договориться.

— Предложите ему деньги за мою несчастную тушку? — ирония так и шла из ее уст. После пережитого с утра девушка думала, что закроется от всего и вся, как было вначале, но что-то заставило ее применить другое оружие. Нападение. Так, наверное, лучше, чем все время размышлять о совершенной ошибке. Или нет?

— Нет, отшлепаю прямо сейчас одну нахалку по симпатичной попке, — ухмыльнулся. Лера заметила небольшие ямочки на щеках, которые превращали грозного мужчину в довольно обольстительного парня, моложе лет на пять. Она никогда не видела его улыбку, замечала только хищный оскал, порой проявляемый им, но почему-то сейчас позволила себе пару минут поглядеть на его лицо, на тонкие губы, на нос с небольшой горбинкой. На взгляд темно-серого цвета, прямо как облака над ними в дождливый день. Но ненадолго. Да, он может быть поистине обольстительным мачо, идеальным натурщиком для скульпторов, но это не изменит его сущность.

Хороша та конфета, у которой не чувствуется привкуса дёгтя...

— Это все, на что вы способны?

— Девочка, ты хочешь, чтобы я вновь показал твое место? Раз я дал тебе возможность пару раз проявить себя, это не значит, что так будет продолжаться вечно. Знай меру, — на этот раз ухмылки не было. Мужчина выразился довольно серьезно. Через пару секунд Лера даже почувствовала сковывающий холод. Не стоило предполагать, от кого он исходил — все понятно, как дважды два.

Они молча пообедали, не проронив больше ни слова. Лера больше не осмелилась иронизировать, а Мороз наслаждался своим филе миньоном. Только самой девушке кусок в горло не лез, стоило ей вспомнить утро в кабинете Егора. Вновь. Она старалась как можно глубже запихнуть вырывающиеся наружу мысли, больше не вспоминая свое унижение в собственных глазах. Не вспоминать, как этот мужчина вознес ее на вершину горы, а затем резко спустил и окунул в холодную воду. Она этого никогда не забудет, а подобная слабость будет ей уроком в будущем. Наверное.

Оставшиеся часы прошли довольно спокойно. Мороз обращался к ней только по необходимости, и просьбы не звучали пошло или развратно. Принеси, подай, распечатай, отнеси в отдел. Все было только на деловом уровне, не разрушая выстроенные недавно Лерой рамки. Но они казались девушке шаткими, непрочными. Толком еще не сформировавшимися. Невозможно ежесекундно возвести толстую стену даже в собственной душе. Лера понимала это, но все же старалась делать все возможное, чтобы больше не попасть в подобную ситуацию.

В ситуацию, о которой в последующем сильно пожалеет...

Только судьба решила иначе.

Дни пролетели как один. За понедельником наступал вторник, за ним среда. В какой-то момент они слились в одно целое, словно Лера проработала не неделю, а одни лишь сутки. Работа — еда — заточение — сон, и так по кругу. По чертовому замкнутому кругу, у которого нет конца и края. Это ощущение стало обыденностью и в какой-то мере облегчением особенно после того, что произошло в кабинете. Когда жизнь разделилась на до и после. Когда девушка окончательно убедилась в собственной ничтожности. В своем низком положении. Казалось, Лера до сих пор чувствовала прикосновения мужчины, вызывающие неприязнь и одновременно легкую сладость. Ощущала его дыхание, опускающееся на приоткрытые участки кожи, его сильное тело позади себя. Чувствовала и понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, что этот поступок и проявленная так не вовремя слабость лишь усугубили ее положение. Но ничего поделать нельзя. Содеянного не вернешь, не повернешь время вспять и не исправишь ошибок. Лера старалась закрыться в себе и оставить раздирающие душу чувства глубоко внутри. Под замком. Чтобы ни у кого не нашелся ключ к ним. Ни у кого, кроме нее самой.

Каждый раз после работы, стоило девушке вернуться в свою комнату, она чувствовала себя в безопасности. Наверное, это единственное место, где она в состоянии снять свою безэмоциональную маску, которую надевала каждое утро, как только ей удавалось взглянуть на статную фигуру Мороза, встретиться с его испепеляющим взглядом. Почувствовать невесомые прикосновения к ладони. Совсем невинные. Они вызывали дрожь и отвращение к самой себе. Лера не могла понять, куда делась та девушка, которая боролась за собственное будущее? Куда делась отважная официантка, моментально реагирующая на приставание клиентов? Куда она пропала? Нет, она не исчезла, не испарилась, просто сидит в темной комнате в душе самой Леры, не в состоянии проявить себя и вырваться на свободу. Не в силах сопротивляться. Почему? Потому что страшно. Каждый день страшно, хоть она и не показывала этого. Каждое его движение в ее сторону отдавалось дрожью во всем теле. И она не доставляла никакого удовольствия. Совсем. Но кого это волнует? Никого. Но она держалась. Изо всех сил. Никому не показывая свои эмоции. Свою боль.

Свою ненависть.

Вопреки закрытости Леры, Егор все же позволял себе вольности, проверяя девушку на вшивость. Не такие открытые и откровенные, как в первый рабочий день, однако нервы портили знатно. То чисто случайно притронется к оттопыренной попке, то будет открыто пялиться на ее грудь или же комментировать ее внешний вид, напоминающий ему одну из предшественниц. Порой он зажимал ее у стенки и оставлял быстрый поцелуй на губах, который хотелось моментально стереть. Да, она показывала свою неприступность, однако, стоило ей остаться наедине с самой собой, тут же давала слабину. Ее тошнило во всех смыслах этого слова. Это ощущение грязи медленными шагами пробиралось в сущность девушки, в ее душу, поселялось под кожей. Его не ототрешь мочалкой в душе, не смажешь мазью, которая помогла бы избавиться от этого. Оно будет присутствовать все время, пока этот человек с каждым днем ломает ее сильнее. Морально. И немного физически. Заслужила ли она подобной участи? Нет. Лера всегда училась хорошо, кушала кашу по утрам и слушала деда Мороза, только вот всевышний решил ее за что-то наказать. За что? За собственную наивность? За розовые очки на глазах, которые постепенно сползли ее с лица? Лера не понимала этого, не понимала прихотей Мороза, не понимала своего места в этом доме. На нее все смотрели, как на полное ничтожество. Как на вещь. На игрушку хозяина. Лере вновь и вновь приходилось повторять про себя, что она не такая, что не позволит сломать себя, но это не помогало.

Она скучала. Скучала по своей прежней жизни. Да, там мало приятного, но у нее была цель, которой жила последние годы, к которой стремилась. Лера бы добилась высот, смогла бы покорить этот мир своим упорством и знаниями, доказать матери, что чего-то стоит. А сейчас... это самое будущее прозрачно, словно те шторы, что висели в комнате. Словно тюль. Она просто-напросто не знала, что ее ждет дальше. А хотела ли знать? Хотела ли привнести в свою жизнь ясность? Да! Еще как хотела. Желала. Жаждала этого, как ничего другого. Но боялась понять, что целью ее жизни станет один человек, которого не переносит на дух. Боялась остаться здесь навсегда.

Иногда Лера пыталась узнать ответ у самого Егора, желая услышать что угодно, только не выдуманные в голове теории. Она старалась силой выпросить ответ, только это бесполезно. Мужчина либо отмалчивался, делая вид, что она не произнесла и слова, либо уходил от ответа, не предоставляя девушке никакой конкретики. А она так в этом нуждалась, так мечтала, что наконец-то вырвется из этих стен, сделает все, чтобы жить счастливо, а главное — без участия Мороза в ее существовании.

Интересно, как с ним уживались его бывшие до появления Леры? Как существовали рядом с таким человеком и что с ними в итоге происходило? Не мог же он их убить, скорее всего, расставались. Но как это происходило? При каких обстоятельствах? Возможно, если Лера поступит с ним так же, как и его бывшие, то в скором времени избавится от его присутствия в своей жизни. Вероятность такого исхода высока, но рискнет ли Лера? На войне все средства хороши. И первое попавшееся средство, а точнее, источник информации, явился сам очередным вечером, когда девушка вернулась с работы и приняла душ. Марфе не всегда разрешали посещать комнату пленницы и приносить самолично ужин, только вместе с охраной, которая оставалась у двери и следила, чтобы женщина не смогла помочь девушке выбраться из западни. Но, видимо, она могла позволить себе проигнорировать установленные Морозом правила.

— Тише, деточка, не переживай. Не нарывайся на него, если хочешь остаться самой собой. Не все девушки выдерживали его напор, — однажды сказала Марфа, обнимая расклеившуюся Леру и стараясь успокоить. Сегодня он не пытался домогаться ее, не трогал ее тело, не пялился, показывая всем своим видом, что она очень хорошая игрушка в руках кукловода. Однако его слова порой ранят куда больнее, чем действия.

«Твоя мать хотела сделать аборт втайне от отца. Только благодаря ему ты появилась на свет».

Он даже предоставил Лере документы из женской консультации, где Авдеева Наталья Никитична была записана на аборт, но так и не дошла до процедуры. Если раньше Лере казалось, что он бил больно словами, то теперь неизвестные ранее факты являлись в глазах девушки острым ножом, воткнутым в спину. Его словно прокручивали по часовой стрелке и не спешили вытаскивать. Мучили и мучили, пока жертва не сдохнет от шока. Только она не сдавалась. Не собиралась. Ни за что.

— Как они выдерживали? Кто-то уже...

— Нет, ты что, никто не умирал, — с уверенность в голосе произнесла Марфа, только вот сама Лера ни капли не поверила в эту уверенность, зная, как сильно этот мужчина мог задеть за живое и сломать в одно мгновение. Если бы не внутреннее сопротивление, то Егор давно бы уже сломил ее и подчинил собственной воле.

— Как они вообще оказывались здесь? Он так же их на машине сбивал, как и меня? — странное любопытство Леры начало проявляться внезапно, в тот момент, когда она осознала, что может воспользоваться источником информации для собственной защиты. Марфа никогда не желала ей зла, и это было взаимно, но девушка намерена идти до конца ради своей цели. Ради свободы.

— По-разному. Кто-то намеренно соглашался на его условия, а кого-то Егор приводил сам. Брал свое и отдавал взамен шмотками брендовыми, девушки их очень любили. А когда они ему надоедали, исчезали.

— Он убивал? — вопрос вылетел из уст сам. Лера сама того не ожидала, но женщина, видимо, не заметила ничего криминального в проявлении любопытства.

— Нет, конечно. Ты что, деточка. Егор не такой уж плохой, я уже говорила об этом.

— Вам только так кажется.

— Когда ты узнаешь его получше, то убедишься в этом.

Убедишься? А хотела ли Лера в чем-то убеждаться? Хотела ли узнавать этого тирана, зная, что под взглядом темно-серых глаз скрывается стена, способная не только не впустить человека в душу, но и раздавить в лепешку.

— Невинность только подогревает его интерес. Взять в пример тебя. Даже позволил тебе работать с ним. Предыдущая так доскандалилась из-за какой-то шмотки, что Егор не выдержал и выгнал ее, истеричку ту. Такие крики были, — вздохнула Марфа и покачала головой, приложив свои пухлые ладони к щекам. Лера буквально представляла эту картину, как ту девчонку выпихивают из дома и оставляют где-то в глубинке. Словно ненужный мусор. С одной стороны, она жалела девушку и никому бы не пожелала подобной участи, а с другой...

— А чем она его разозлила?

— Уже и не вспомню. Вечно раздражала, язвила, качала права. Чудная девка. Нос постоянно воротила от моей стряпни, — Марфа непривычно для Леры наморщила нос, словно почувствовала неприятный аромат рядом. Но это не так. В этой мимике заключалась вся неприязнь к предыдущей пассии Мороза, только девушка задумалась теперь не об отношениях между ними, а о перспективах.

О перспективах оказаться подальше от этих стен и влияния властного мужчины...

Раз Егора можно разозлить до такой степени, что он в состоянии вышвырнуть из дома, то почему бы не попробовать? Почему бы не воспользоваться таким шансом. Ей не придется сбегать — он сам выгонит ее из дома, сам избавится от нее. И чем скорее Лера продумает грамотный план, тем лучше. Как там говорила Марфа? Та девчонка язвила и качала права? Жила только ради шмоток? Значит, пришла пора получить Егору ту девчонку, которая так необходима. Тихая? Покорная? Нет! Буйная. Меркантильная. Расчетливая. Она читала в книгах, что мужчины не любят таких женщин, значит, и Егору она в скором времени надоест...

— Почему я до сих пор не получил дело? — рявкнул Егор, яростно смотря в глаза Ивану, старающемуся не показывать свой страх. Но бесполезно — Мороз и без того видел это чувство в глазах собеседников.

— Ребята попросили больше времени. Они что-то нашли и хотят глубже копнуть.

— Срать, что они там хотят! — стукнув кулаком по столу, прокричал мужчина. — Дело Федотова должно лежать у меня на столе уже завтра! Свободен! — дал указания Егор, замечая, как личный охранник пулей ретировался из кабинета шефа.

Казалось, сегодня он орал на всех, кто попадался под руку. Сначала на водителя за то, что не проскочил на красный, затем на девчонку с кухни за неправильную сервировку обеда, а теперь досталось и Ивану — практически правой руке Мороза. Почему практически? Потому что он никому не доверял, держал все в себе, в своей голове. Ему не нужны были ни правые, ни левые руки, ни помощники или подобие секретарш. Он сам себе сексапильная секретарша, хотя одно исключение из правил все же пришлось сделать. Вынужденные меры. Но только он понимал, что они ни черта не вынужденные. Захотел — взял на работу, захотел видеть ее в развратно-офисном наряде — она оделась, как нельзя кстати.

Захотел залезть ей под юбку — залез...

Так было всегда. Заложено природой. Окружающие мужчину люди давно к этому привыкли, кроме одной единственной особы. Кроме Леры.

Тогда, после ощущения ее мягких складок и податливости, которой добился с трудом, он не мог выкинуть ее из головы. Конечно, до этого происходило то же самое, а мордашка девчонки всегда стояла перед его глазами, но в тот момент, когда девичье тело затрепетало в сильных руках, он ощутил, что приблизился к чему-то большему, что способен надавить глубже, приближаясь к цели. Она станет послушной, станет покорной. Станет его девчонкой. По крайней мере, он так думал до вчерашнего дня. До последнего рабочего дня перед самыми выходными, когда обоим позволено остаться дома.

До того момента, как понял, что окончательно влип...

Нет, не влюбился, не прочувствовал ее боль, когда давил на больное. Эта девчонка еще потреплет ему нервы, высвободит зверя, покорно сидящего где-то в глубине души. Высвободит и заставит его действовать против себя самого. Наверное, если бы не ее вчерашняя выходка, то вряд ли бы злился сейчас, вряд ли бы кричал на всех и срывался на невинных людях. Хотя они вряд ли что-то заметили — он всегда был таким. Несдержанным. Но сегодня его ярость распространялась особенно широко.

Он сидел на своем месте и разгребал завал с документами. Опять эти безграмотные разгильдяи нарушили его график. Кого надо — уволил, только новых найти не успел, а ребята из отдела кадров не спешили проводить собеседования и подыскивать прекрасных работников даже после звериного рева Егора. А кому еще доверить важные дела? Некому. Только на своих плечах носил, сам все выруливал. Первая волна злости на бездарных работников медленно прошла. Егор уже не напрягался так из-за сорванного рабочего дня, но стоило первому испытанию за этот день пройти, как наступило второе. Причем внезапно. Он даже не успел к нему подготовиться. А когда ему это было нужно?

— Лера, принеси мне кофе, — кинул Мороз по громкой связи.

— Хорошо, Егор Романович, — пропела девчонка. Она всегда называла его по имени и отчеству очень редко переходя на «ты». В такие моменты он чувствовал себя чертовым стариканом. Но разве двадцать девять лет — приговор? Вот и сам Егор считал, что находится еще в самом расцвете сил.

Через три минуты в дверях появилась Лера, как всегда одетая в светлую блузку и черную юбку. Он даже не обратил внимания на нее, ждал, когда выполнит его просьбу, не задумываясь, что сейчас стоило бы ей дать ремня. Но за что? Была причина. И ее он обнаружил только в тот момент, когда она подошла к столу и поставила перед ним чашку с черным... чаем.

— Что это? — удивленно поинтересовался мужчина, подняв широкие брови.

— Вам вредно пить много кофе, — слащаво-приторным тоном, напоминающим невинно-ангельский, произнесла Лера, хлопая своими бездонными глазами цвета морской лазури, словно ни в чем не виновата. Словно так и надо.

— Не тебе решать, что мне вредно, а что нет. Живо принеси мне кофе!

— В таком случае несите его сами, — и быстро вышла из кабинета, не дав ему возможности высказаться в ответ.

«Сучка!» — подумал Мороз. — «Хер с этим кофе, обойдусь», — решил для себя он и принялся работать дальше, предполагая, что эта малолетняя дрянь больше не испортит ему настроение. А он ошибался. Очень сильно ошибался. Потому что все только начиналось. Наступало начало конца, подползало медленным темпом к своей жертве. И в этой роли была явно не Лера. Впервые в жизни кто-то, помимо самого Егора, принял на себя роль хищника. Слабого, скованного, но бьющего в тыл. В самое больное место. Задевая его за живое. Переборщила ли Лера с кофе-чаем? Нет. Вряд ли.

Гоаницы она перешла чуть позже...

— Лера, принеси мне договор, — рыкнул мужчина по громкой связи.

На том конце провода не ответили, но он прекрасно знал, что его услышали, судя по мгновенному появлению в дверях кабинета тонкой девичьей фигуры с бумагами в руках. И тут он вспомнил ее первый рабочий день. Первый раз, когда она так же пришла к нему с распечатанным договором.

С договором, который он заключил на нее...

— Кстати, ты прочитала тот контракт? — как бы невзначай поинтересовался мужчина, принимая бумаги с ее рук.

— А должна была? — она приподняла надломленную, темную, практически черную бровь. Пушистую. Практически нетронутую. Но сейчас ему было не до внешности девушки.

— Хотя да, ты права. Ты и так согласна со всем, что я от тебя требую.

— С чего вы взяли, что я согласна? — раньше, когда Лера задавала подобный вопрос, Егор замечал в ее кристально-чистых глазах толику страха, которую старалась всеми способами скрыть. Но сейчас его не наблюдалось. Только ирония. Только насмешка. Неужели осмелела? Возможно. Однако Мороз прекрасно понимал, что все это лишь фальшь. Игра на публику. А ее истинное обличие он видел не раз.

— Оттого, что миленько по команде раздвигаешь свои ножки и даешь себя лапать.

— Мне кажется, вы ошиблись, Егор Романович, — томно пропела девушка, не отрывая от него взгляд. А раньше не желала даже пересекаться с темно-серыми глазами мужчины. — Однажды вы сами домогались меня силой. Еще скажите спасибо, что я полицию не вызвала.

— А что они сделают? Накажут меня?

— Нет. Они только припугнут. Я сама накажу, — уверенность в голосе Леры поражала и в то же время смешила. Его смешила.

— Ты же понимаешь, что никогда не сбежишь от меня, — Мороз повторял эту фразу перед девушкой бесконечное множество раз, но все равно она не желала верить ей и принимать всерьез.

— Ты сам меня отпустишь, если захочешь.

— Ну уж нет. В договоре четко прописаны твои условия. Советую почитать.

— Я его не подписывала!

— Ты — нет, а твоя мамаша — да, — он увидел, как лицо Леры в мгновение ока изменилось, стало таким же отрешенным, как и в прошлый раз, когда он рассказал о ее продаже. Наивная девчонка. Думала, что ускользнет от него. Ну уж нет. — Можешь не говорить, какое я ничтожество и попортил тебе жизнь.

— Не скажу, — ее голос, хоть и слегка подорванный, но звучал сладко, с привкусом легкой горечи. Не умела она притворяться, а таких птичек Егор насквозь видел. Почти видел. До этого момента. До того, как одним резким движением, видимо, осмелев, Лера нагнулась над ним, сокращая расстояние между ними, и, облокотившись по обе стороны от его статной фигуры, тихо прошептала в его губы так, чтобы смысл ее слов наконец-то дошел: — Вы сами в этом убедитесь, — ее ванильное дыхание опустилось на лицо Егора, а мелодичный голос с нотками полной уверенности, едва различимый из-за тихого произношения, звучал в его голове еще долго.

Она ушла. Вновь вышла раньше времени, не дав ему и шанса ответить. Не дала возможность поставить ее на место и показать, что она тут никто. И зовут ее никак. Но это не так. Егор прекрасно помнил имя девушки, оказавшейся в один миг не только в его штанах, но и в его голове. Мысленно. Почему? Потому что в реальности она вряд ли приблизится к его паху добровольно. Не в ближайшее время. Хотя ему почему-то казалось, что скоро этот час наступит, особенно после ее недавней выходки. И не одной. Наглая. Какая же она наглая. Почему Егор не замечал этого раньше? Почему упустил из виду тот момент, когда ее страх в глазах изменился на какое-то странное предвкушение? Неужели мстит? Но за что? Он пока что ничего с ней не сделал, если не считать присвоения. Но разве это преступление? Нет. Не в его глазах. Тем более Мороз был абсолютно уверен, что вскоре девушка изменит свое мнение.

Егор недолго размышлял над поступками девушки, вплоть до того момента, как увидел принесенные Лерой бумаги. А точнее, какие-то старые распечатки, не соответствующие его требованию. От злости мужчина смял эти бумаги и громко стукнул кулаком по столешнице, наплевав на стоящий рядом остывший чай, на рабочие принадлежности. На все. Эта девчонка трепала ему нервы, и в какой-то момент показалось, что делала это нарочно. Да, она и раньше позволяла себе иронию, однако Мороз чаще всего закрывал на это глаза. А сейчас... ощущал, что она медленно переходила границу, что сметала все на своем пути. Так же медленно и осторожно. И что с этим делать, не знал.

И сейчас он злился. До сих пор. Даже когда он отправил девчонку домой, а сам приехал позже, не желая видеть ее хитрожопую мордашку подле себя. Даже спустя сутки. Она будто нарочно пыталась вывести его на эмоции, не представляя, что из этого выйдет. Не думая о последствиях. А он держался. Как дурак. Из последних сил, дабы не перейти черту самому, дабы не сломать ее окончательно. А разве не этого он добивался? Не совсем. Он хотел приручить ее и подстроить под себя, а не делать из нее бесчувственную куклу. Таких полно за забором. Любая сама прибежит к нему и будет на коленях умолять взять к себе. Так какого черта он мучился с ней? С этой девчонкой с бездонными голубыми глазами и длинными, темными, как смоль, волосами? Зачем рассматривал тонкие коленки ее ног, зачем пожирал взглядом худощавую фигурку? Потому что хотел. До боли в яйцах хотел именно ее. Но терпел.

— Ты чего мне девчонок пугаешь? — без стука ворвалась Марфа, повышая голос на своего воспитанника. Да, она имела на это право, но сейчас Егору хотелось пульнуть чем-нибудь в дверь, лишь бы так закрылась и убрала с глаз одну из самых родных на свете женщин. Чтобы не видела его таким уязвимым и злым.

— Пусть нормально работу выполняют, а то уволю на хрен, — рявкнул в ответ мужчина.

— Ох, какой грозный! Опять на работе завал?

— Да. Еще и эта девчонка мне все мозги вынесла, — от злости Егор готов закурить, но из уважения к Марфе не поджигал сигарету. Хотя, вспоминая ту девчонку и ее наглый взгляд, он неосознанно поднес сигарету к губам и прикурил ее, выпуская сладковато-горький дым в сторону.

— А ты тактику смени, тогда перестанет выносить, — женщина слегка улыбнулась. Уголками губ. Слегка хитро, что показалось Егору до боли странным.

— На какую же? — иронично поинтересовался Мороз.

— Вспомни, как нужно успокаивать девушек? Ты сам говорил, что она из бедной семьи.

Егор задумался. Раньше, когда его пассии бесились, он устраивал огромный шоппинг или же присылал сюда своего стилиста, с которой его девушки выбирали себе обновки. После этого они становились как шелковые. Такие покладистые и нежные. Даже милые. Но почему-то Егор нутром чувствовал, что подобный план может не сработать, учитывая горделивость девчонки. До сегодняшнего дня. Возможно, он ошибся в ней? Возможно, она такая же, как и другие? Такая же меркантильная особа, притворяющаяся жертвой. Он не мог знать это наверняка, но проверить стоило.

Как только Марфа покинула его кабинет, наполненный темными оттенками, мужчина, не раздумывая более, распорядился, чтобы к приезду стилиста было все готово. Как раз Иван сможет искупить свои промахи перед боссом, проследив за девушками и доложив все ему. Главное, чтобы эта красавца повелась. В таком случае доступ к ее телу окажется весьма и весьма простым.

Одиночество. Это гадкое чувство способно разрастись до огромных масштабов, оно переворачивает реальность с ног на голову, путает мысли и заставляет совершать необратимые поступки. Оно сломает душу, рвет ее на множество мелких частиц. И больше они никогда не соединятся в одном сосуде. Никогда. Ощущение предательства, паранойя... все это ерунда. Они лишь подпитывают одиночество, подпитывают человека, делая его уязвимым. Потому что в этом случае он не представляет ни для кого угрозы.

Лера проснулась очень рано, даже слишком рано; солнце только-только вышло с горизонта. Хотя нет, не вышло, а скрылось за толстой пеленой серых облаков. Всего шесть утра, а дождь лил, как из ведра. Красивый вид за окном превратился в некое подобие грязи и слякоти, а светлое летнее небо — в беспросветную тьму. Впрочем, как и в душе самой Леры. До недавнего времени. До того момента, пока не осознала, по какому пути следовало идти и как действенно он работал, судя по реакции Мороза. Он даже вытолкал ее из офиса в тот день, лишь бы не видеть перед глазами, а такое поведение было не свойственно мужчине. Совсем. Единственное, о чем Лера действительно сожалела, так это о том, что не додумалась до этого раньше, а почувствовала яркий луч света в своей душе совсем недавно. Так же и в небе она это заметила не сразу, однако знак природы послужил для девушки чем-то вроде подсказки. Она знала, что шла в правильном направлении, ей необходимо лишь время, за которое Егор поймет ее гадкость и ничтожность. Сделает все, чтобы выбесить его до крайней точки настолько, что в ближайшие дни мужчина выкинет ее из дома. Раз и навсегда. И она станет свободной. Да, к матери вряд ли вернется после совершенного ею гадкого предательства, но лучше построить свою жизнь с нуля и забыть прошлое, чем все время находиться в золотой клетке. Хотя это понятие девушка окончательно осознала только после прочтения контракта, о котором ей напомнил недавно Мороз.

Там ничего необычного для нее не было написано: принадлежность ему до конца расторжения договора в одностороннем порядке, причем только со стороны Егора, выполнение всех приказов без исключения и удовлетворения потребностей. Всех. Включая физические. Ее немного удивил этот пункт, особенно тот факт, что он не требовал секса. Или это только пока? Раньше, только-только оказавшись в этом доме, Лера и в мыслях не могла представить, что этот человек способен заставить ее насильно спать с ним, но сейчас, учитывая последние события, его приставания и свое поведение, такой исход вполне вероятен. Поэтому, чем скорее Лера подтолкнет Егора к изгнанию ее из «королевства льда», тем лучше. Но получится ли?

Порой девушка мысленно интересовалась почему? Почему именно она? Разве Лера так похожа на девушку легкого поведения с огромными дойками размера так четвертого-пятого и с огромной задницей, больше похожей на автомобильный бампер? Она не понимала до сих пор, чем привлекала этого мужчину? Чем именно? Марфа говорила, что Лера казалась слишком тихой и невинной, хоть и оказывала сопротивление. Возможно, именно это позволило Егору залезть тогда к ней в трусики и совершить собственное путешествие по ее естеству и возбуждению? Скорее всего. Лера не могла знать всех ответов наверняка, лишь догадываться. Впрочем, как и всегда.

Потому что не могла быть в них уверена...

Эти утром ее не разбудили, не ворвались в комнату и не скомандовали диктаторским голосом о скорых сборах. Выходной. Первый день на этой неделе, когда Лера могла закрыться от всех и вся, не думая о Морозе, о работе или о чем-то еще. Просто не думать, не размышлять, не отгадывать, что же в этот раз ей припасет сероглазый тиран. Сколько бы он ни донимал ее, сколько бы не заставлял вздрагивать от его близкого положения и сколько бы раз она не ощущала на кончике языка горький привкус разочарования и проигрыша, именно сегодня, все-таки сладко вспоминая вчерашний разговор, после которого ее отправили домой, она вкушала сладкий вкус победы с ароматом ягод в кленовом сиропе. Да, это произошло всего один раз из тысячи, однако это всего лишь первый шаг к победе. По крайней мере, она так думала, пока к ней в комнату внезапно не ворвались. Никто до этого не стучал в дверь, никто не окликал. Хотя кому это нужно? Видимо, не дамочке, появившейся на пороге ее комнаты.

— Ох уж эти погодные условия! Терпеть не могу дождь! — холеная и изысканная женщина, коей она, скорее всего, являлась до того, как начал идти дождь и смывать всю штукатурку и фальшивые маски, все же прошла в комнату, выискивая что-то зорким взглядом потемневших глаз. Орлиных. Лере даже показалось, что сейчас она набросится на нее, стоило той дамочке найти ошарашенную девушку, все еще продолжающую сидеть на низком подоконнике. Но этого не произошло. К сожалению. — Так-с, — протянула женщина, — ты у нас Валерия? Хорошая девчонка. Сиськи бы тебе увеличить да попку вставить, и будешь как Ким Кардашьян. Эй, Вань, чего встал? Заноси, — повернувшись в сторону двери, прокричала дамочка, подходя ближе к Лере.

С близкого ракурса, когда женщина оказалась рядом с ней, а сама девушка встала в свой полный рост, ее можно было разглядеть лучше: светлые золотистые волосы, голубые глаза, фигурка красивая, как песочные часы. И одежда. Дорогая, эксклюзивная. Такой костюм вряд ли можно встретить на вещевом рынке да в обычных магазинах — на заказ сшито. Но Лера, находясь в шоке от подобного вторжения в личное пространство (ее комната теперь таковой и являлась), не обратила внимания ни на возраст женщины, близкий к тридцати годам, ни на шик. Только на собственные эмоции, вызванные этой неизвестной дамочкой.

«Женщина-ураган», — подумала Лера. Одним резким движением она переполошила всю ее комнату, где до этого царил мир и покой. И какого черта ей приспичило прийти к Лере в столь ранний час? Зачем попросила Морозовского помощника занести эти огромные коробки и многочисленные пакеты в комнату, заполняя большую часть свободного пространства? Лера этого не понимала.

На коробках и пакетах узнавались мировые бренды: «Шанель», «Версаче», «Кристиан Диор», «Гуччи». Только вот девушка опять мельком обратила внимание на все это, мысленно задаваясь вопросом; «Какого хрена?».

— Ну что, красавица. Иди сюда. Будем тебя наряжать. — блондинка поманила остолбеневшую Леру ярким наманикюренным ноготком и хитрым, ярко выделенным с помощью косметики взглядом, словно старалась опутать в свои сети. По крайней мере, именно так казалось Лере.

— Куда наряжать?

— Итак, начнем с повседневного, — не обратив никакого внимания на девушку, блондинка осмотрела множество принесенных пакетов и коробок, размышляя, к какому именно бренду и стилю стоит приступить в первую очередь, что не могло не бесить девушку, ощущающую себя мебелью, а не человеком.

— Стойте, что вы со мной хотите сделать? — чуть громче спросила Лера, но в этот же момент ее резко схватили за плечи и начали крутить в разные стороны, как куклу.

— У нас не так много времени, так что меньше слов и больше дела! — между делом произнесла в ответ. — Ребята, что вы там стоите? Заносите все! Этой мелкой кучкой мы не отделаемся. А у тебя косметика есть?

— Нет. Мне ее не...

— Так, понятно, — перебила женщина. — Ваня, сходи за чемоданом в моей машине, и поживее! Она должна хорошо выглядеть для хозяина!

— Для какого хозяина?

— Да что ж ты вечно вопросы задаешь? — возмутилась женщина. — Стой смирно и получай удовольствие. Когда еще тебе такой важный человек, как Егор Романович Мороз, будет преподносить такие подарки!

— Вы об этом хламе? — Лера обвела рукой все пакеты, многочисленные коробки и прочие принадлежности.

— Ты что? Какой это хлам? Это же от кутюр! Не смей в моем присутствии так выражаться об известных брендах! — строго проговорила женщина. Лера хотела в тот же момент ответить на подобное замечание, чувствуя, что начинает злиться. Вряд ли бы она нагрубила женщине, но сказать одно тонюсенькое ласковое словечко, наверное, смогла бы. Только подобного шанса ей не предоставили. — Ну что, поехали. Вань, ты все принес?

— Да, Клавдия Алексеевна! — как солдат ответил команде генерала охранник Мороза, загородив выход из комнаты. Лере он сейчас казался лучиком света в беспросветной тьме, спасением, которого ей так не хватало. Но разве ей дадут возможность остаться наедине со своими мыслями? Вряд ли.

— Отлично. С какого бренда хочешь начать? Что из этого тебе нравится, — женщина каким-то волшебным образом успела распаковать пару коробок и положить одежду на кровать. Одно ярко-синее платье с белыми вставками на рукавах, шелковая блузка малинового цвета и черные брюки. Это еще не весь арсенал, Лера была в этом уверена, однако, глядя на весь этот цирк, танцующий вокруг нее, не понимала подобную надобность. Зачем ее куда-то наряжали? Зачем притащили всю эту одежду? Для нее? У девушки имелся свой комплект, для чего ей все это?

— Меня устраивает своя одежда! — высказала Лера.

— Своя одежда? Интересно, это какая же у тебя одежда? — с сарказмом поинтересовалась дамочка, укоризненно смотря ей в глаза. — Покажи-ка! — и рукой указала на огромную гардеробную, выталкивая растерянную Леру в нужное помещение.

Почему-то девушка ощутила стыд. За что? За скудную гардеробную, заполненную лишь ее офисным нарядом, который она меняет на свои шорты и свободную майку. Больше у нее ничего не было, да она и не просила ничего. Она привыкла к минимализму во всем с самого детства. Да, когда-то Лера мечтала обзавестись хорошей одеждой, но перекрытие кислорода и заточение в доме монстра затмили не только мысли об образовании, но и о хорошей жизни.

— И это ты называешь одеждой? — Клавдия Алексеевна выгнула идеально подчеркнутую коричневую бровь, а затем, не дождавшись ответа от краснеющей девушки, сказала: — Не волнуйся, сейчас мы подберем тебе все необходимое.

— Может...

— Никаких «может»! За дело, — скомандовала женщина, и, как по волшебству, в комнату ворвались три похожие друг на друга ассистентки. Точнее не так, они больше походили на саму хозяйку торжества, то есть на Клавдию, но это опять же не имело никакого значения для самой Леры, в то время как ее переодевали и крутили, словно модель на подиуме. Да, сравнение с куклой уже отпало.

Лера проклинала все на свете, когда мерила одну блузку за другой, одно платье за другим. Когда-то давно, еще лет в пятнадцать, она любила ходить по магазинам в торговом центре, только не всегда могла позволить себе купить ту или иную вещь. Скорее не так — вообще не могла позволить и ездила на вещевые рынки. А через пару лет, когда готовилась к экзаменам, она мечтала хорошо их сдать, выучиться и сделать такую головокружительную карьеру, что все те вещи, даже лежащие рядом в дорогих коробках, смогла бы себе позволить. И все бы у нее получилось, все бы она смогла. Если бы не появившийся в ее жизни Егор, который сломал ее планы на будущее. Но она вскоре все исправит, верно?

Иногда к ним заходила Марфа и спрашивала, что девушки будут есть или пить, а потом с недовольным лицом, когда отвечали отказом, сбрасывая свою голодовку на плечи беспощадной диеты, покидала комнату, подмигнув Лере. Словно оказывала моральную поддержку. Она мысленно благодарила женщину за это, как и за доброту по отношению к ней, но подмигивание вряд ли сейчас ей помогли спастись от воцарившегося вокруг хаоса.

Через полчаса привезли нижнее белье и клатчи, а также множество аксессуаров, в которых Лера ничего не соображала. Как и в тех же сумках-кошельках, в платьях-футлярах, сарафанах. Кардиганах. Не понимала, что вообще забыла здесь и почему раньше мечты о подобной одежде заставляли ее трепетать, а не усердно терпеть прикованные к оголенному телу женские взгляды (Иван, на странность, оставшийся в комнате, галантно отвернулся) или же многочисленные выкрики и визги, когда тот или иной наряд сел впору. Но этим дело не закончилось. Через пару минут после перемеренной одежды девушки начали выбирать обувь. В основном туфли. На высоком, низком каблуках, на танкетке, лабутены, с открытым носком, босоножки на шпильке, лоферы. Удобные балетки и кеды не рассматривали в принципе, что не особо обрадовало Леру.

Однако ад только начался...

После всего кошмара девушка думала, что сможет выдохнуть спокойно — ведь гардероб подобран. Но не тут-то было. Когда все вещи разложили по полочкам, а туфли поставили в отдельный шкаф, который Лера почему-то не заметила, Клавдия Алексеевна посадила непутевую модель напротив зеркала и начала подбирать идеальный для девичьего личика макияж. Сначала повседневный, затем вечерний, летний, зимний, консультируя при этом саму девушку. Подсказывала цвет ее тона, помады и теней, только сама виновница сего действа слушала своего «учителя» вполуха, мечтая, чтобы все это наконец-то закончилось. Но, видимо, не судьба.

— Ты чего сидишь все время с кислой миной?— внезапно поинтересовалась женщина.

— Разве я должна быть веселой?

— Девочка, тебя выбрал сам Мороз. Радоваться нужно такому покровителю! — восхитилась Клавдия. В какой-то момент Лере показалось, что они говорят о разных людях. Но это не так. Неправда. Они имели в виду одного и того же человека, только вот во взглядах не совпадали.

— Ощущение, что вы сами хотите оказаться на моем месте.

— Я уже на нем побывала, с меня хватило, — ухмыльнувшись, произнесла женщина, заставив Леру вновь удивиться. Одна из его бывших? И она еще сама появилась на пороге этого дома? Или же Мороз заставил ее силой приехать сюда? Сказанные женщиной слова никак не ладились с мыслями самой девушки. Совсем.

— Тогда почему вы говорите такое? — слегка осмелев, но все же сомневаясь, что услышит ответ, спросила Лера.

— Он сложный человек, но раз сам лично попросил меня заняться тобой, то это что-то значит.

Вновь девушка не могла смириться со странностью сказанных Клавдией слов и собственных ощущений. Хотя, судя по ее диктаторской интонации, послушанию прислуги и игнорированию вопросов, они явно были одного поля ягоды. Но почему она говорит, что он сложный? Из-за этой сложности они разошлись или нашлись другие причины? Как они разошлись? Как ей удалось вырваться из оков Мороза? Но все эти вопросы девушка не осмелилась задать, завидев грустную искорку в голубых глазах. Видимо, она не так уж и сильно желала стать бывшей пассией этого уверенного в себе мужчины.

— Раньше он не просил меня лично обрадовать своих девушек, только помощниц вызывал. — после недолгой паузы проговорила женщина.

— Обрадовать? — вспылила Лера, едва не испортив свой макияж, когда Клавдия хотела нанести на ее пушистые ресницы тушь. — Разве шмотки и дорогие сумки могут обрадовать пленницу, находящуюся тут против воли? Он испортил мне будущее и всю жизнь? Я не могу быть счастлива!

— А ты постарайся. Если найдешь к нему ключ, то, уверена, все будет хорошо и у тебя, и у него.

Еще один человек, который пытается обелить Мороза. Зачем им это нужно? Почему они считают его ангелом, когда вокруг него распространяется лишь дьявольская сущность? Он гадкий, противный. Чужой. И никакой ключ к нему она искать не хочет!

Лера потеряла счет времени, за всем этим хаосом, зато пустые полки теперь не казались столь одинокими и тусклыми, скорее разнообразились множеством оттенков. Да еще и ванная наполнилась косметикой, предметами личной гигиенами, бальзамами и ароматно пахнущими маслами. Но, к сожалению, внутри самой девушки не было так ярко, так красиво и так дорого. Возможно, ей этого хотелось когда-то в прошлом, когда жизнь текла своим чередом, а планы на будущее не меркли в один миг. Но не сейчас. В ней что-то изменилось, потухло. Сгнило. Те прекрасные чувства просто-напросто сгнили. Или только так кажется?

Когда все ушли, Лера ненадолго взглянула на свои обновки, мирно висящие на вешалках и лежащие на полках. На многочисленные платья, на блузки, топы и прочее шмотье. Смотрела и понимала, что все это не ее. Не ее стиль, не ее вкус, да и цветовая гамма не та. Девушка предпочитала более спокойные оттенки, граничащие на контрастном черно-белом. Не более того. А теперь ярко-красное платье висело рядом с голубой блузкой и светлыми брюками с блестящими вставками по шву. Офисный стиль, как выразилась Клавдия. Но это скорее принадлежало какой-нибудь богатой дамочке с огромным самомнением, в то время как Лера чувствовала себя не в своей тарелке. Не в том месте и не в то время. Словно ее в один момент выкрали инопланетяне и закинули в другое измерение, в другой мир, где не осталось ни единого воспоминания о прошлом, за которое она могла бы ухватиться. Это не та Лера, которая ежедневно боролась за право самостоятельно выбирать свой жизненный путь. В отражении огромного зеркала в шкафу она не узнавала ту девушку, с которой была знакома всю жизнь. Та девчонка, с ярко накрашенными глазами, с чуть пухлыми губами, выделенными малиновой помадой, в черно— синем платье с бежевыми вставками по бокам никак не вязалась с образом той чуть лохматой девчушки с сонными глазами, спешащей в школу за знаниями. Она умерла. Ее больше нет и никогда не будет. Потому что тот образ никому не нужен в этой жизни. В новой жизни, которую для нее организовал один мужчина, получающий от этой жизни все и сразу, не спрашивая ни у кого разрешения. Все из-за него.

Девушка невольно начала плакать. Одна капля потекла следом за другой, не размазывая тени, подводку и тушь, что Леру не могло не удивить. Но это не важно. Второстепенно. Потому что вся эта роскошь не сравнится с ее планами на жизнь, которые в один момент рухнули, а все эти побрякушки, шмотки и прочая ерунда не заполнят образовавшуюся в один момент пустоту в сердце. Никогда не заполнят. В какой-то момент девушке захотелось выплеснуть на Мороза всю гниль, всю желчь, скопившуюся внутри нее, кинуть эти вещи ему в лицо, тем самым плюнув в душу, а затем беспрепятственно покинуть дом. Только вряд ли подобный план обернется для девушки чем-то хорошим, хотя бы потому, что у Мороза нет души. Никогда не было. Да, люди, знающие его многие годы, могли утверждать обратное, но Лера не нашла ни единого подтверждения их словам. Ни одного. Нет, она не оставит все это просто так, не позволит крутить ею, как вздумается. Не для того она разработала план по выведению Егора из себя, чтобы лить слезы. Она еще поборется за свою свободу, а на войне все средства хороши.

Вытирая зло слезы, Лера собрала с полки какие-то топы, которые ей недавно аккуратно сложили и, постучав по двери ногой, дождалась, когда ей откроют дверь. Она не будет объяснять, зачем ей понадобилось выйти из комнаты — все и так поймут причину. Так и случилось. На странность, Иван даже не стал ее останавливать, не крикнул в след о том, что она совершает ошибку, что за подобный поступок поплатится самым дорогим на свете. Ее никто не останавливал, а она никого не слушала, даже в тот момент, когда Мороз, развалившийся в собственном кресле, совсем не обратил внимания не присутствие своей гостьи, если ее можно таковой назвать. Только выброшенные в лицо вещи заставили его отвлечься от бумаг и медленно поднять взгляд на озлобленную Леру. И он не предвещал ничего хорошего...

— Это вам! — Лера резко свалила огромную кучу одежды на стол прямо перед лицом Мороза, совершенно наплевав на предостережения внутреннего голоса, на последствия, которые могли бы возникнуть. На все. Даже на его пронзающий взгляд, готовый сделать в Лериных глазах огромную дыру, не остановил девушку, которая мечтала кинуть все это дорогое барахло в лицо, чтобы подавился, гад.

Мороз до этого момента и так был сам не свой, вновь разозленный от кучи работы, а тут еще пришла девчонка, свалив на его стул кучу бабского хлама, как он сам считал. Или все это не просто так? Что задумала эта ведьма и почему в ее наивно— голубых глазах плескалась ненависть и злость? Не понравился подарочек? Не любит шоппинг? Какого черта?

— Что это? — вопрос звучал риторически — они оба это понимали, однако Лера все же позволила себе ответить на него.

— Подаренная вами одежда. Она мне не нужна.

Гордость. Вот что переполняло девушку, вот что заставляло ее идти на этот поступок. Отсутствие продажности в душе и сердце. Однако Мороз видел все наперед. Почти все.

— Неужели ты отказываешься от моих подарков? Помнится, ты никогда в жизни не могла позволить себе одежду таких брендов.

— И что?

— А то, что ты должна быть счастлива от моего широкого жеста.

«Наивный», — подумала про себя девушка. Как можно было подумать, что она сможет так просто повиснуть на его шее после подобного «широкого жеста»?

— Я никому и ничего не обязана, — уверенно ответила Лера, однако после странного, слишком темного взгляда Мороза, упавшего на ее тонкую шею, толика этой самой уверенности куда-то подевалась. Запропастилась. Испарилась. А на ее место пришел самый настоящий страх, окутывающий девушку с самого первого дня знакомства.

— Да ладно? — Егор привстал. Медленно. Дав ей возможность забрать свои слова обратно и убежать куда подальше. Потому что эта девчонка ходила по лезвию ножа, едва ли не пересекая грань дозволенности. Грань, за которой ее прежняя сладкая жизнь, полная работы и учебы, останется далеко в прошлом. Даже эти дни, проведенные в доме «врага», останутся в прошлом. Многие боялись связываться с семьей Мороз, зная, какие последствия их ждут, окажись на пути к цели, стоило только разозлить или ослушаться. Только Лера, видимо, не могла представить в своей темной головушке, что ее ждет. Никто это не мог представить, даже сам Егор.

Теми же неторопливыми шагами он обошел достаточно большой рабочий стол и направился прямиком на едва ли перепуганную девушку. Он знал, что она боялась его сейчас, несмотря на сокрытие истинных эмоций, знал, насколько сильно мог повлиять на ее психику, лишить возможности думать самостоятельно и сделать самой настоящей куклой. Дешевой. Ярко накрашенной. Податливой в постели куклой. Без чувств и эмоций. Без страха и раскаяния. Роботом. Только здравый смысл останавливал его от сего действа. Точнее не так — маленькая толика этого самого здравого смысла, которая еще присутствовала в нем, ибо большая ее часть исчезла.

На странность, Лера даже с места не сдвинулась, не шелохнулась, несмотря на окутывающий с головы до ног страх. Словно приросла к полу. Она боялась. Боялась этого орлиного взгляда, готового вот-вот превратить ее хрупкое тело в пепел, его наступающей фигуры, которая вот-вот окажется рядом и придавит к полу. Или к стене. Или к столу.

Или к самому себе...

Однако она держалась. Из последних сил, вопреки упадку сил и решительности идти до конца. До самого победного конца. Несмотря ни на что. Пусть он ее раздавит, сожжет или утопит, она выдержит его нападки. Выдержит его темный-темный взгляд и сведенные с силой челюсти.

— Еще как обязана, — прошипел мужчина, оказавшись слишком близко к ней. Нарушая границы дозволенного. Хотя это в духе Мороза — нарушать установленные правила. — Это я спас тебя от нищеты, я вырвал тебя из рук шизанутой мамаши, а главное — подарил безбедную жизнь. Что еще нужно для счастья?

— Счастье не всегда измеряется деньгами и заточением в золотой клетке, — сколько раз Лера говорила что-то подобное? Уже и не помнила. Наверное, много. Или это было только в ее фантазиях, раз Мороз категорически отказывался слушать ее, а главное — слышать.

— Хочешь посмотреть на счастье? — и бровью не повел, никак не показал свои истинные эмоции, а порой девушке так хотелось завидеть на его лице что-то еще, кроме вечно скрывающей маски и злости. Ярость не нуждалась в том, чтобы ее таили где-то далеко, потому что именно это чувство, проявляемое мужчиной, способно мигом расставить все точки над «I», запугать и заставить человека идти у него на поводу.

Лера ничего не ответила. Ей просто не дали на это времени и шанса. Не дали возможности. Заткнули самым точным и проверенным еще в древности способом.

Егор подошел слишком близко к девушке, практически вплотную, прикасаясь твердым телом к ее нежному и гладкому. Он был уверен — оно действительно гладкое, нежное, как и сама брюнетка, если бы не была столь испугана и насуплена до этого. И так сильно накрашена. Однако эти чувства сейчас не волновали мужчину. Он буквально ослеп, почувствовав ее быстрое дыхание на чуть приоткрытой рубашкой коже, чувствуя, как ее крепость слабеет. И тормоза отказали. Напрочь.

Одно резкое движение позволило Егору схватить правой рукой ее затылок, а затем страстно впился своими губами в ее чуть приоткрытые от шока губы. Грубо. Властно. Как он всегда умел. Как нравилось женщинам. Да, им доставляло удовольствие ощущать на себе мужскую силу и мощь. А он только и ждал момента, когда все это можно было применить на девчонке. Он ждал момента, когда можно беспрепятственно вот так поцеловать девичьи губки и насладиться сладким вкусом лесных ягод, исходящим от нее. Да, они уже целовались, но тот болезненно-грубый поцелуй не шел ни в какое сравнение с этим. Хотя и этот получился довольно непристойным и ни капельки не нежным.

Егор целовал Леру жадно, не дав ей оторваться от себя, удерживая за тонкую шейку одной рукой и за талию другой. Ласкал ее губки и язычок, порой вытягивая чуть пухлую нижнюю губу, углублял поцелуй, стараясь по возможности надышаться этой девчонкой. Как же желанна. Красива. И так недоступна. До недавнего времени. Пока он не сломал все барьеры. Но как это могло произойти, если Лера сопротивлялась? Нет, не так — раньше сопротивлялась.

Ибо в один момент, неожиданно для Мороза, начала отвечать на его жесткие ласки...

Немного неумело, неопытно, сплетаясь своим бойким язычком с его в нежно-горячем танце. Второй поцелуй в жизни, наверное, получился бы лучше, если бы намерения Леры, с которыми она направилась сюда, исчезли без следа. Но этого не произошло. Она четко знала, что хочет от этого мужчины и с какой целью направлялась сюда, сбрасывая новую одежду на его стол, которая, кстати, свалилась на пол, по крайней мере, некоторые ее элементы. Но это не беспокоило ни его, и уж точно ни саму Леру. Потому что ее планы отличались от намерений Егора. Кардинально.

Он только хотел отпустить ее затылок и скользнуть ладонями по хрупкому девичьему телу, ощущая вздымающуюся грудь и жар ее нежной кожи, балансирующей на грани с нереальностью ситуации, как тут же острые зубки вонзились в его нижнюю губу. Больно. Даже слишком больно и довольно резко. Он даже не заметил, как она отошла от него на несколько шагов на безопасное расстояние. Хотя рядом с ним можно чувствовать себя в безопасности?

«Вот же сучка!» — возмутился про себя Егор, проведя кулаком по губе и вытирая капельки крови, а затем произнес уже вслух:

— Совсем больная? — причем не просто произнес вслух, а прокричал. Лере даже показалось, что раскат грома не так страшно звучал, как яростные нотки его голоса.

— Я никогда не стану твоей, — Мороз не обратил внимания на переход с «вы» на «ты», его больше заинтересовала вернувшаяся в девушку уверенность.

— Ошибаешься. Ты уже моя, под моим полным контролем.

— С чего это?

— В каждой комнате стоят скрытые камеры, — уверенная в своих действиях Лера почему-то вдруг изменилась не только в лице, но и вся полностью. Да, она знала наверняка, что охранники докладывали своему хозяину обо всем, однако не подозревала, что в ее комнате стояла скрытая камера. То есть он видел, как Лера плакала, как страдала. Он видел ее слабые стороны, а она с такой легкостью показывала все это. В какой-то момент те мысли о собственной сохранности именно в комнате отходили куда-то далеко. Даже слишком далеко. Если раньше девушка чувствовала себя в безопасности именно там, то сейчас поняла, насколько уязвимой всегда была. — Я слежу за каждым твоим шагом, — Егор наклонился чуть ближе, преодолевая расстояние между ними, и прошипел прямо в губы, чтобы она осознала, насколько ее жизнь теперь зависит от него. Что он позволял ей отсиживаться в комнате, потому что так захотел. Потому что так пожелал. И если бы в его голову стукнула абсолютно другая мысль — она бы была выполнена незамедлительно вне зависимости от желания Леры.

— Козел, — вторила девушка. Таким же тоном, шипя, словно змея, готовая вот-вот напасть и защитить себя от хищника. Только образ этой самой змеи не вязался в глазах мужчины.

— Зато твой навеки.

— Мне не нужны звери! — шипела девушка зло.

— Значит, придется привыкнуть, — ответил Егор, сверкнув темнотой собственного взгляда. Пронзающего душу и разрезающего те крохотные миллиметры между ними на маленькие кусочки. Леру, чей взгляд ослеплен презрением и ненавистью к этому чудовищу, это ни капли не заботило. Ваня! — неожиданно громко крикнул мужчина, зная, что его помощник стоял как раз за дверью. Так оно и оказалось, стоило через пару секунд возле входа материализоваться начальнику охраны и помощнику Мороза. — Отведи Леру в спальню и не впускай к ней никого, пока я не разрешу. Свободны оба! — его голос был похож на рев разъяренного зверя. Можно ли сказать, что эта девчонка довела его? Однозначно. Довела до точки, до грани, по которой ходила и вот-вот должна была преодолеть ее. И у нее все бы получилось, если бы не сдержанность Егора.

Только самой Лере этого оказалось мало. Ей мало этой злости, обрушившейся так внезапно, мало тех эмоций, которые переполнили ее во время поцелуя. Причем как приятных, так и не особо, но, скорее всего, неприятные ощущения перевешивали. Хотя радость от доставленной мужчине боли не могла не появиться в виде улыбки на лице девушки. Кровожадной улыбки. Такой, которую никто и никогда не увидит. Даже она сама.

Вернувшись в комнату, девушка, развалившись на кровати, обдумывала произошедшее в его кабинете, понимая, что неосознанно начала действовать по своему заранее плану по разрушению нервной системы Мороза. С одной стороны, ее поступок в кабинете можно было приписать к меркантильности, а с другой — к гордости. И Леру одна из этих позиций совсем не устраивала. Но его взгляд... он буквально кричал: «Еще немного, и ты пойдешь на все четыре стороны». Вдруг, в какой-то момент внезапного озарения, девушка поняла — вот он, тот самый шанс. Шанс оказаться за пределами этих стен. Раз и навсегда. Осталось сделать последний шажок, и она добьется своей цели. Освободится от оков тирана и начнет новую жизнь. Одна. Без чьего-либо вмешательства. И пусть она нарвется на неприятности, пусть он выкинет ее в мусорный бак или же опрокинет в лужу с грязью. Плевать. Главное, что она наконец-то окажется на пути к своей мечте.

На пути к свободной жизни...

Однако лежать и мечтать об этом — не дело. Нужно действовать. Егор говорил, что в комнатах расположены камеры, и если Леру эта новость совсем не обрадовала, даже разозлила, то сейчас она в какой-то степени играла на руку. Интересно, кто за ней следил? Он лично или же кто-то из его охраны? Скорее всего, второе. Он слишком занят работой, хотя и этот факт интересовал девушку в последнюю очередь. Раз ему докладывают обо всем, что здесь твориться, то любой совершенный ею проступок он не сможет проигнорировать.

Идея пришла только через час раздумий. Она думала сначала найти камеру и показать перед ним язык, затем, отыскав, забрызгать ее лаком, который ей сегодня подарила Клавдия, однако все это ерунда, детский лепет. Камеру она так и не отыскала, а разозлить мужчину хотелось как можно скорее. Но конечный план ей понравился гораздо больше. Он ведь хотел овладеть ею, домогался ее в первый рабочий день. Так почему же не побаловаться? Он наверняка все увидит, заодно вновь поймет, что для нее значат его «щедрые подарки».

«Я устрою тебе праздничек!» — подумала про себя Лера и направилась прямиком в гардеробную.

Не вся одежда оказалась разбросанной, пострадала лишь одна полка с некоторыми майками, но это не помешало девушке найти один из ярких и вызывающих топов в гардеробе и юбку с завышенной талией, а также черное нижнее белье с яркими красными вставками. Да, Клавдия действительно постаралась на славу, Лера давно это поняла, однако способности женщины пришлись ей на руку.

На странность, Лера пыталась с особой тщательностью подобрать одежду, искала красивое нижнее белье, которое можно было бы увидеть с камеры, туфли на непростительно высоких каблуках, хотя она и не умела на них ходить. Но это и не нужно. Она не будет в них бегать кросс — все гораздо проще. Хотя так казалось только на первый взгляд.

Как отреагирует на ее поступок Мороз? Неважно. Какими после этого окажутся последствия? Неважно. Девушку волновал один единственный вопрос: как быстро она выберется из логова? Хотелось надеяться, что в скором времени больше не увидит эти стены, не услышит топот тяжелых шагов и не почувствует рядом с собой ненавистного мужчину, пытающегося сломать ее. Она не сдастся, нет. Если бы сдалась, то не решилась бы на подобный поступок. Ей необходимо отбросить свои эмоции, свой стыд. Комплексы. Она ведь привлекает его? Так пусть мучается. Хотя кому из них придется тяжело — уже другой вопрос.

Переодевшись в ванной в неприлично короткую юбку, из-под которой слегка видно кружево чулок, в блестящий топ на пуговицах с глубоким вырезом и черные туфли с блестками, она кое-как дошла до кровати, ковыляя в новой обуви. Как говорила Клавдия, их нужно разносить, но Лера знала, что этого ей делать не придется, по крайней мере, потому, что подобную обувь она никогда в жизни не наденет.

Спектакль начался. Резко, но в то же время медленно, осознанно, но в то же время со страхом в душе. Несомненно, Лера боялась, однако мысль о том, что ей придется остаться здесь навсегда, пугала больше. Не зря она несколько месяцев ходила на танцы — научилась плавно двигаться, выгибаться в нужных местах, а когда надо — тянуть носок. Однако носок и так натянут до предела, а вот изгибы тела ей не помешали. Выдохнув, она начала двигаться, представляя в своей голове плавную, но в то же время зажигательную музыку. Девушка никогда не танцевала стриптиз, и в школе танцев ее этому не учили, но интернет творил чудеса. Еще давно, до этой жизни в заточении, она пересматривала множество роликов девушек, показывающих настоящий мастер класс, и сейчас старалась подражать им. Так же томно выгибалась, так же двигала руками, так же извивалась вокруг стула, а затем возле кровати, не забывая выводить бедрами восьмерку. Наверное, со стороны это выглядело сексуально, но вряд ли Лера смогла бы оценить собственные действия, а в рядом стоящее зеркало старалась не заглядывать.

После несколько незамысловатых движений ее маленькие и аккуратные пальчики потянулись к пуговицам на топе. Расстегнула сначала одну, затем вторую. Третью. Она не предполагала, где находилась камера, не смотрела в нее, но каким— то шестым чувством ощущала, что на нее смотрят. Пронзительно. Внимательно. Даже через объектив готовы превратить в пепел. Но это не останавливало. Она уже предвкушала реакцию Мороза на подобную самодеятельность. Облизнула чуть пересохшие губы. Медленно. Чтобы этот идиот увидел каждое движение ее языка.

Откинув топ куда-то в сторону, девушка, медленно выгнувшись и погладив себя по изгибам тела, спустилась к юбке. Здесь не было пуговиц, зато расстегивание молнии тоже оказалось довольно продолжительным. Даже томным. Юбка упала к ее ногам, осталось лишь ее перешагнуть. В какой-то момент Лера почувствовала неловкость, но загнала это чувство куда подальше. Вишенка на торте — нижнее белье. Не зря Клавдия восхищалась именно этой моделью, которая делала ее грудь чуть больше и выше.

Наверное, она бы смогла продолжить свою маленькую шалость, притворяясь искусной танцовщицей, только ее планам не суждено было сбыться. Дверь в ее комнату резко открылась и с шумом ударила о стену. А в проходе стоял он. Разъяренный. Разгневанный. Словно он не человек, а животное, готовое вот-вот сожрать Леру с потрохами. Ей тут же хотелось спрятаться от него, прикрыться и больше никогда не попадаться ему на глаза.

— Какого х…

Часто ли люди срываются? «Нет!» — ответят многие. И они нагло соврут. Почему? Хотя бы потому, что не станут признаваться в низменности своего поведения. В собственной слабости. Потому что слетают с катушек только слабые личности, а сильные держат все в себе и не дают воли чувствам, запирая их где-то глубоко в душе. Так считало большинство людей, кроме одного человека. Кроме Егора. Хотя, скорее всего, он будет считать так же. Но не сейчас, через какое-то время. А через какое именно? Вопрос оставался открытым по сей день.

Чувствуя, что еще немного и Мороз просто-напросто разнесет все верх дном, после получасовой работы он просто остановился. Сложил оставшиеся бумаги, попросив Ивана отвезти их в офис нужным людям, поудобнее уселся на своем кресле и начал размышлять. О чем? О многом. Хотя одна девчонка, свалившаяся ему как снег на голову, вряд ли могла занимать всю его голову. Или все же могла? Скорее всего, да, раз он думал лишь о ней. О ее миловидной внешности, о тоненькой фигурке, о влажных, чуть пухлых губах, о... нет, его что-то не туда занесло.

Еще тогда, стоило увидеть ее в университете, он знал, что она окажется в его власти. Может, не навсегда, на время, но все же провести с ней это самое время Егор желал очень сильно, но переходить к действиям почему-то не спешил. Он долгие, как ему казалось, дни ждал, что она привыкнет к нему, успокоится и больше не будет играть в недотрогу, но вместо этого лишь сильнее злит. Почему так, Мороз ответить не мог, даже сейчас, вспоминая ее озлобленное лицо и смотря на валявшиеся на полу элементы женского гардероба. И почему этот план не сработал? Почему ей не понравилась одежда, о которой, скорее всего, мечтала? Он тоже не знал. Хотя после произошедшего этот вопрос не имел никакого смысла, даже в ответе не нуждался.

Потому что он мало что решит...

Ему нужно двигаться дальше, понять, что делать с этой неугомонной девчонкой и как наконец-то вразумить ее. Сопротивляться бесполезно, а сбежать она больше не сможет. «Может, отпустить?» — спросил внутренний голос. «Ни за что», — уверенно ответил Егор самому себе. Он не отступит перед трудностями, даже перед такой непреклонной и язвительной, как эта девчонка.

— Блядь! — выругался он, вспоминая поцелуй и его последствия.

Губа не болела, ему вообще плевать на нее, только понимание его морального унижения перед Лерой ни капли не успокаивало. Девушка буквально силой заставила его задуматься, кто же на самом деле хозяин и кто от кого зависит. Она от него или наоборот? Егор был уверен, что именно эта девчонка зависела от него, только он мог в один миг приручить ее, используя жесткие меры, или, наоборот, оставить ее в покое. Только последнее мужчине совсем не нравилось, как и первый вариант. Хоть он и привык действовать жестко и безапелляционно, с этой девчонкой старался так не поступать, подождать некоторое время. Только оно имело свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

— Егор Романович, — в его кабинет ворвался один из охранников. Неожиданно даже, но Егор старался не подавать виду.

— Что случилось? Я просил оставить меня одного! Что-то срочное?

— Не совсем... то есть да, срочное, — Мороз окончательно отвлекся от мыслей о Лере, даже не подозревая, насколько сильно его ошарашит новость о своей подопечной, которая не так давно выкинула истеричную сцену. — Откройте пятую камеру.

«Камера Леры? Что она там выкинула на этот раз?» — злобно спросил он у самого себя и выполнил на ноутбуке просьбу охранника. Но лучше бы этого не произошло, лучше бы ему не докладывали о подобном.

Лучше бы не запускали механизм, который потом невозможно будет открутить обратно...

На самом деле Мороз был готов к любой картине, от суицида до побега, но то, что происходило на самом деле, не ожидал никто. Даже его охрана. Даже он сам. Она танцевала. Танцевала и медленно раздевалась. Сняла только какую-то кофту, оставшись в одной юбке и на высоченных каблуках. Как какая-то дешевка. Показушная. Ненормальная. И сексуальная. Чертовски сексуальная. Только проблема в одном — она должна быть сексуальной для него, а не для всей его охраны. Она его добыча, а не чья-то другая! Те отголоски злости на нее, которые, казалось, стали потихоньку затухать, вновь вышли на первый план, а ярость оттого, что его девчонку видел теперь не только он, но еще и ребята, сидящие на камерах, захлестнула его, помутнила разум.

— Отключай пятую камеру! — рявкнул Мороз и, резко встав со стула, вышел из кабинета, направившись к своей цели. К Лере. За наказанием. Ибо такие проступки не остаются незамеченными. Только не им.

Егор быстрыми шагами преодолел расстояние между кабинетом и дверью в комнату Леры, а затем, открыв замок, ворвался к ней, готовый рвать и метать. Он даже не заметил, как дверь стукнулась о стену и так же резко закрылась за ним — Егора интересовала девчонка, которую внезапно застали врасплох. По крайней мере, он так и хотел, пока не увидел полуобнаженную Леру, в глазах которой виднелся страх. Да, именно он. А казалось, совсем недавно они излучали лишь уверенность в своих словах и злобу, а сейчас... Безысходность. Боязнь. Стеснение. Эти чувства переполняли девушку с головы до ног, судя по быстро метающимся в разные стороны глазам в поисках укрытия, а маленькие ручки в это время пытались прикрыть тело. Хоть стратегические части и так закрывали от Егора то живот, то обнаженную откровенным нижним бельем попку, она не оставляла попыток спрятаться от него. От его пронзительного взгляда, от присутствия в своей комнате.

От него в целом.

Лера в тот же момент пожалела о своей затее, медленно краснея и отводя взгляд куда-то в сторону, зациклившись на чем угодно, только не на мужчине. Она никак не предполагала, что Мороз ворвется к ней прямо сейчас. Надо сказать, она ожидала не такого исхода. А какого? Чего она хотела? Правильно — разозлить. Только ослепленная чувством мести за отношение к ней и испорченную жизнь, о последствиях она подумала в самую последнюю очередь. И чего добилась в итоге?

— Какого хера ты творишь? — громко рыкнул мужчина, словно разъяренный зверь.

Однако она молчала. Не отвечала. Смотрела куда-то в пол, залившись краской. От неловкости? Нет. От стыда. Раньше она никогда не позволяла себе подобного, никогда не срывалась во все тяжкие, никогда не позволяла пялиться на себя и расхаживать перед мужчинами в подобном виде. Все время была скромной и слегка стеснительной, а сейчас эти чувства сыграли против самой Леры. Она не должна показывать свою слабость, не должна отворачиваться от него.

Она не должна была затевать эту авантюру в принципе, но думать и жалеть об этом уже поздно...

Мужчина за пару шагов преодолел расстояние между ними, не в силах более играть в молчанку и ждать, когда же у нее развяжется язык. Тряхнул. Хорошенько тряхнул, заставляя ее поднять свой растерянный взгляд бездонных голубых глаз на него.

— Какого. Хера. Ты. Творишь, — отчеканил каждое слово, буквально выплюнул ей в лицо своей претензией, а она все равно молчала. Смотрела на него со страхом в глазах. В больших голубых глазах. Казалось, еще немного и польются слезы. — На, оденься, — он стянул с себя пиджак, который зачем-то надел до того, как узнал плохую для него новость, почувствовав холод в доме.

— Не надо. В гардеробе полно одежды, — сказала она практически бездушным голосом, не имеющим какую-либо интонацию.

— Тогда бегом одеваться! — вновь рявкнул, но почему-то у мужчины возникло ощущение, что его ярость никак не пронимает девчонку.

— Я сама решу, когда мне одеваться, а когда нет!

— Ты хочешь меня на прочность проверить? — опять замолчала. Или ей так нравилось издеваться над Егором? — Отвечай!

— Не ваше дело! — «Опять решила показать свою смелость? — подумал про себя Егор. — Ну уж нет. Я вырву все остатки решительности, чтобы больше не пыталась мне перечить!»

— Мое, девочка, мое! Ты находишься в моем доме и под моей ответственностью. Я не позволю творить тебе всякую хуйню! Только я могу решать, как жить, как дышать и чем заниматься. Это ясно?

Ее злили слова Мороза, которые он повторял вновь и вновь, напоминая о ее статусе. О безнадежном положении, из которого невозможно выбраться так легко, как ей казалось. И теперь они вновь обожгли ей душу, открыли еще не затянувшиеся раны в сердце. Она сама не ожидала, что поступит именно так, что решится, что ярость, пустившая в ее тело корни, обернется против нее самой.

Не предполагала, что сможет плюнуть мужчине в лицо. Буквально...

Почему-то от этого действа ей не стало стыдно, она не покраснела и не испытала чувство вины, а о своей частичной наготе совсем забыла, ослепленная не самым положительным чувством. И она не жалела о нем, ни кали. Даже в тот момент, когда его лицо исказилось гримасой злости, стоило мужчине тыльной стороной ладони вытереть ее слюну. Даже в тот момент, когда он взял ее за плечи и потащил в сторону выхода и, не дойдя до него, остановился. Даже в тот момент, когда она старалась вырваться из его цепких лап, запереться в ванной и ни за что в жизни не впускать этого мужчину в помещение, в свою жизнь. В душу. Должна была, но почему-то он оказался сильнее, а намерения настырнее. Теперь же, приплюснутая к стене его сильным телом, не смогла сделать и шага, пока он снимал с брюк ремень и завязывал ей руки. Конечно, во время осознания происходящего она не сразу поняла, что он собрался с ней делать, однако громкий колокольчик тревоги в голове начал звонить именно сейчас. Когда уже поздно. Когда уже ничего сделать нельзя.

Егор резко впечатал Леру в стену и поднял завязанные руки наверх, словно вешал ее на вешалку. Хотя в какой-то степени так оно и оказалось, стоило девушке вспомнить, что на этом самом месте прямо над ее головой находился крючок для верхней одежды. Она бы с удовольствием освободилась от оков, только этот самый крючок висел слишком высоко, а девушке пришлось стоять на носочках, едва удерживая равновесие. Ремень на руках сковывал движения и оказался сильно затянут Наверняка останутся следы, хотя Лера в этом не сомневалась.

Она стояла перед ним практически голая, обездвиженная со всех сторон, ощущая обнаженными участками кожи тело рядом находящегося мужчины. Ощущала его частое дыхание, его жар, слегка трясущиеся от злости руки, хоть и находящиеся с двух сторон от ее лица. Лера боялась. По-настоящему. Казалось, раньше легкий холодок, исходящий от Егора, лишь слегка трепал нервишки и заставлял вздрогнуть от любой резкости, сейчас же девушка готова провалиться сквозь землю, испариться, надеть каким-то волшебным образом шапку-невидимку, только бы ее здесь не было. Однако она не исчезнет, не испарится без желания хозяина. Да, теперь хозяина, Потому что именно от него зависела ее жизнь. От него зависели последствия совершенного проступка. Именно проступка. А раньше она считала себя умной и продуманной девушкой, но, видимо, этого недостаточно для подобной дальновидности.

— Смелая девочка. Дерзкая, — тихо прорычал он, едва не выпуская свои клыки. — Мама не учила, что со старшими себя так не ведут? — мороз по коже прошел. Нет, не легкий холодок, как раньше, а именно мороз. Табун мурашек бежал по всему телу, вызывая непонятную реакцию на его слова. Страшную. В какой-то момент Лере хотелось расплакаться, сказать, чтобы перестал мучить, лишь бы больше не запугивал и не делал с ней ничего. Лишь бы оставил в покое. Только вот он не позволил бы этому совершиться. Не отпустит, не пощадит, не пожалеет.

А наказание должно свершиться...

В его глазах Лера видела лишь злобу и ярость, поглощающую его душу, лишь черные зрачки, слившиеся с темным цветом глаз. Пока в один прекрасный момент он коварно не улыбнулся, пока она не поняла, что эта затея ей сейчас не понравится.

Девушка не сразу почувствовала, как на ее талию опустилась мужская рука, как она медленно разминала мышцы, гладила изгиб. А она теплая — рука — широкая, жесткая, чуть шершавая. Касается ее нежной бархатной кожи в том месте, где ее не трогал никто. Никто не видел ее такой, никто не прикасался к ней. Кроме него. Кроме этого монстра. Ладонь продолжала гладить. Она то поднималась выше, то, наоборот, опускалась чуть ниже. То гладила плоский животик, то оказывалась на пояснице. Дыхание перехватило. Она просто не дышала, была не в состоянии пустить кислород в легкие и дать хоть какой-то шанс своему телу на нормальное жизнеобеспечение. Подобные действия Егора ее пугали. До смерти. До слез. До дрожи в ногах. Однако вырываться она не смела, будто по ее телу скользили не рукой, а ножом. Одно неверное движение, и тонкое лезвие войдет в кожу, разрывая органы на части.

— Чувствительная, — его ладонь прошлась по завязанной руке и опустилась вниз, к лямке кружевного лифчика. — Ты красива, когда возбуждена, — его взгляд коснулся груди.

«Он совсем с ума сошел? Не понимает, что это не возбуждение, а страх?» — протестовала в мыслях Лера, стараясь найти хотя бы один аргумент, опровергающий его слова. Только на деле происходило все с точностью до наоборот.

Его рука прошлась по ее быстро вздымающейся груди, поднялась к горлу, чуть придушив, а затем, перехватив ее за затылок, Егор резко впился в сладкие губки. Как и в прошлый раз, Лера старалась не отвечать, никак не участвуя в обжигающем поцелуе, но это мало останавливало мужчину. Он пьяно целовал ее уста, то жестко сминал сладкие губки, то ласкал их языком, то покусывал до чувствительной боли. В знак наказания. Чтобы поняла, насколько сильно разозлила его и наравне с этим возбуждала, вгоняя его в пучину страсти.

Егор не сразу оторвался от чувственных губ, пьяно осмотрел ее тело с головы до ног, словно видел впервые. Хотя так оно и было. Он впервые лицезрел столь прекрасное, хрупкое тело, старающееся сопротивляться ему. Только это бесполезно. Он все равно получит то, чего желает.

Лере показалось, что его взгляд накрыло странной поволокой, а дыхание участилось далеко не от злости.

От похоти...

От желания обладать ею...

Он прошелся губами по ее коже от лямки лифчика до нежной кожи за ушком, прикусил слегка мочку, которую ему так удачно подставили вопреки сопротивлениям девушки.

— Как же ты сводишь меня с ума, — прошептал, там опустился обратно, покрывая ее кожу легкими, но такими влажными и приятными поцелуями.

Быстрым движением свободной руки, которая не ласкала кожу девушки, мужчина расстегнул лифчик, а затем порвал лямки, освобождая Леру от его оков. От оков нижнего белья, оставив на ней лишь трусики. Ее опять сковало. Захотелось прикрыться от его взгляда, от его прикосновений. Только это все равно бы не помогло. Не закрыло бы от его ласки, которая последовала потом. Столь же неожиданно, как и сам этот процесс. Его язык скользил по крохотной груди, обводил темную ореолу, а затем припадал к соску, то играясь с ним губами, то чуть больно вытягивая зубами, заставляя Леру испуганно вскрикнуть. Однако Егор все равно зализывал укус своей искусной лаской.

Мужчина медленно наслаждался ее телом, не спешил, не причинял боль, зная, что нельзя с ней поступать так же резко, как в кабинете. Сейчас она запугана, а у него в голове выстроены абсолютно другие планы, никак не связанные со страхом. Пока что. Он целовал ее кожу, чуть прикусывал, искал самые чувствительные места на теле, завидев, что она перестала скрывать собственные эмоции. Но так ли оно было на самом деле?

Лера поначалу изо всех сил старалась держать себя в руках, не расплакаться у него на глазах и не показывать испуг от его действий, однако прикосновения нежных рук в какой-то степени успокоили Леру, по крайней мере, ее тело. А душу? Вряд ли когда-нибудь ее душа будет спокойна, но она не давала пока что о себе знать, концентрируясь только на физических ласках. Считала ли сама девушка манипуляции Егора ласками? Нет. Однозначно нет. Только ее реакция пугала. Точнее, реакция тела. Пугали мурашки, бегающие по тем местам, где только что он прикасался широкой, чуть шершавой ладонью или губами, пугало собственное сбившееся дыхание.

Пугала буря, грозящая перейти в настоящее стихийное бедствие...

Девушка чувствовала, как некое тепло разливалось медленными волнами в каждую клеточку тела, как остро ее плоть реагировала на его ласки. Она могла состроить любое выражение лица, могла не показывать, насколько сильно он влиял на нее, как вновь открывал в ней что-то новое, ранее неизведанное, но довольно знакомое. Только это бесполезно. Мороз прекрасно осознавал, что и как нужно делать, как нужно прикасаться к упругой девичьей груди, как властной, тяжелой рукой провести по талии, чтобы мурашки по всему телу выдали все с потрохами. И это сильно убивало ее. Морально. Потому что физически невозможно было описать эти ощущения.

В какой-то момент, двигаясь языком и губами по нежному телу, он сел перед ней на колени, продолжая играться с чувствительной кожей внутренней стороны бедра, которые были по максимуму сведены. Отрицает. Отрицает, насколько ей хорошо сейчас и как хорошо будет потом. Пальцами он прошелся от лодыжки до попки, останавливаясь на кружеве чулок, параллельно целуя место прикосновения. И даже в тот момент, когда она прогнулась в спине, когда резко выдохнула воздух из легких и выпустила вместе с ним очень-очень тихий, едва уловимый стон, вряд ли полностью расслабилась.

«Это пока что», — подумал про себя Егор, снимая с девушки последний элемент одежды, скрывающий от него центр женского наслаждения. Стянул тонкую ткань вниз, несмотря на слабое сопротивление со стороны Леры. Это его все равно бы не остановило. Теперь она предстала перед ним абсолютно нагая. Стыдливая. Уязвимая. Но такая соблазнительная, с чуть пухлыми губами, которые облизнула вновь. Как на камере. С помутненными бездонными глазами. Слегка потемневшими, скорее всего, от возбуждения. Как он и мечтал когда-то, наблюдая за хрупким девичьим телом ночью.

Руками он чуть раздвинул прекрасные, стройные ножки девушки, а пальцами провел по половым губам, собирая естественную влажность. И наткнулся на преграду, как только он хотел нырнуть пальцами внутрь, желая доставить ей удовольствие.

— Цепочка... — он смаковал это слово, будто пробовал его на языке. — Мне достался хороший приз.

Лера промолчала, но это было даже к лучшему. Егор знал о ее невинности по рассказам матери-алкоголички, хоть сомнения порой посещали его голову. Теперь он мог насладиться девчонкой по полной, зная, что она целиком и полностью будет принадлежать лишь ему одну. А как же ее мнение на этот счет? Оно вскоре изменится. Именно такой вывод сделал для себя Мороз, приближаясь к женскому естеству губами и пробуя Леру на вкус.

Сладкая. Что на губах, что здесь. Он нежно скользнул языком между половыми губками, так же нежно вернулся обратно, останавливаясь на все еще скрытой розовой горошинке, совершая легкие удары по ней. Девушка вновь выгнулась, еле удерживая равновесие, буквально повисая на ремнях. Она не знала, что с ней происходит, зачем Егор так наказывал ее, однако подобная мера возбуждала, открывала какие-то неизведанные ранее вещи. Расширяла границы дозволенного.

Он двигался по ее плоти то медленно, то быстро, то острыми ударами, то нежными и успокаивающими ласками. Подобное она случайно видела лишь на картинках, но не представляла, каково это на самом деле. Его действия сводили Леру с ума, заставляли прикрыть глаза, вслушиваясь в голос собственного тела. Она не знала, где сейчас находилась, как оказалась в подобной ситуации и как из нее выбраться. А хотела ли она? Вряд ли. Не сейчас, когда ее ласкали языком и губами так искусно и умело, не сейчас, когда ноги подкашивались, а равновесие еле удерживалось. Не сейчас, когда она на грани между сном и реальностью. Однако всему есть предел, всему есть начало и конец. Конец ее наслаждению настал так же резко, как и наступил. Нет, Лера не испытала ту агонию, а затем атомный взрыв, поглощающий каждую клеточку ее трепещущего тела. Ласки мужчины остановились очень неожиданно, сменяясь болью. Тянущей. Разрывающей на части. Острая боль пронзила ее тело, словно тысячи ножей вонзали в нее. Девушка резко открыла глаза, завидев перед собой его лицо. Такое знакомое, но в то же время чужое. Тот мужчина с легкой поволокой похоти исчез. Это не он заставлял ее тело трепетать, не он оставлял на ней влажные поцелуи.

Не он ласкал ее между ног...

Это был другой человек. Не с этим яростным взглядом, готовым прожечь дыру в ней, не с сильными руками, сжимающими сейчас ее бедра до синяков, не с резкими движениями внутри, причиняющими боль. Тот мужчина исчез, выпуская страшного тирана наружу. На свое законное место. Там, где ему позволено находиться. Внутри нее.

— Ты думала, я дам тебе кончить после стриптиза моему персоналу, маленькая сучка? Думала, останешься безнаказанной? — еще одно движение внутри нее. Резкое. Заставляющее вновь скорчиться от боли. — Я говорил тебе, не будь слишком наивной, — внезапно вместо жара Лера почувствовала пронзающий холод. Вновь. Как несколько минут назад до этих ласк. До фальшивых, наигранных ласк, которые сводили ее тело с ума.

Егор в какой-то момент разозлился, вспоминая, как она спровоцировала его, как заставила буквально упасть его на колени и до безумия ласкать нежнейшую кожу. Когда наступило это понимание действительности? Совсем недавно, стоило ему осознать, где он находился и между чьими ногами. Однако Егор не был с этим согласен. Не для того он похитил ее, чтобы самому стоять на коленях, не для того, чтобы она приручала его. Все должно быть наоборот, и Егор всеми силами старался сбалансировать эту реальность. Но правильно ли он поступил, причиняя девушке боль и отрицая доводы собственного разума?

Боль просачивалась во все клеточки тела от сильных и резких толчков мужчины, ее щеки изнутри искусаны. Больно. Слишком больно. Однако она не сдавалась. Не жмурилась. Не показывала свою слабость. Потому что это его не остановит, не поможет облегчить ее участь. Потому что с каждым его движением понимала, насколько оказалась слабой, как сильно подставила саму себя. Она уже показала ему свое уязвимое место, показала свою доступность. Только осознание этого, к сожалению, пришло не сразу.

— Мать твою, какая же ты узкая, — он продолжал входить в ней все быстрее и быстрее, все глубже и глубже, приподнимая ее аккуратные ножки и заставляя обнять его бедра. Только Лера все равно не слушалась, а ему приходилось применить силу, чтобы удержать хрупкое тело в своих руках. После этого она не уйдет без синяков, а следы первой близости навсегда останутся не только на ее теле, но и в душе. В сердце. Как воспоминания о собственной ничтожности и падения ниже плинтуса. А когда-то она считала, что ниже некуда.

Девушка чувствовала себя ужасно не только физически, но и морально. Ремни сильно впивались в кожу, а каждый толчок причинял ей жгучую боль, которую, казалось, невозможно заглушить. Он не заботится о девушке, о ее чувствах, об ощущениях, которые не причиняли ей ни капли удовольствия, он не дал боли возможность исчезнуть. Она только нарастала. Некоторые отголоски каких-то других чувств начали проявлять только спустя время, когда он сжимал грудь и крутил в пальцах соски. В какой-то момент Лера поняла, что ее сжимали две стены. Обе холодные. Обе неподвижные. Но только одна из них претендовала на право называться человеком.

Егор задвигался очень быстро, рычал ей в ухо, слушая в ответ только всхлипы и глядя на собравшиеся в глазах слезы, но, к облегчению Леры, резко остановился, достигнув пика. Он кончил быстро, громко, разрывая все внутри еще всхлипывавшей и отчаявшейся девушки.

— Ты великолепна, — прохрипел ей в губы, а затем, стянув ее со страдальческой вешалки, схватил на руки и положил в постель. — Спи. Завтра у тебя будет масса времени на размышления, — напоследок он оставил поцелуй на ее макушке, а затем исчез из комнаты, но лучше бы из ее жизни. Раз и навсегда.

И только сейчас Леру будто прорвало. Она готова была кричать, реветь, скулить, как побитая собака, готова выплеснуть все переполняющие чувства наружу. В этот момент полного одиночества, когда ее слабость сейчас видели лишь стены, девушка почувствовала себя пустой. Убитой. Разбитой. Бесхребетной.

Сукой...

Опустошение. То самое ощущение, когда человек лишается каких-либо чувств, эмоций, просто-напросто позабыв о них. Он не дышит, хотя механически это действие выполняется, не слышит, хотя слух улавливает некоторые звуки вокруг. Не плачет, хотя слезы текут по щекам, не переставая. А главное — ничего не чувствует. Совсем. Потому что нечего. Потому что все хорошее, что когда-то переполняло человека, исчезло. Испарилось. Осталась лишь пустая оболочка, способная выполнять необходимые для жизнедеятельности человека действия, но не более. И вернутся ли когда-нибудь эмоции? Будет ли человек способен испытывать радость или боль? Отчаяние или гордость за кого-то? Вряд ли. Нет, не так.

Никогда...

Сегодняшней ночью Лера не спала, проливая море слез в моментально намокшую подушку, повидавшую много горя за последние дни. Глаза просто-напросто не закрывались от вечно капающих солоноватых дорожек и содроганий тела, а наполненная противными воспоминаниями минувшего вечера голова гудела так сильно, что возникло желание пойти и застрелиться, чтобы больше не мучиться. Не мучиться грязными мыслями и не думать. Никогда и ни за что не думать, превращаясь в один миг в гламурную тупую девчонку с атрофированным мозгом за ненадобностью. Потому что это причиняет лишь больше боли, больше проблем, а незажившая рана в груди начинала дико зудеть и кровоточить. И болеть. Сильно болеть. Хоть Лера и понимала, что совершенные ошибки не исправишь, а воспоминания не выкинешь из головы, думать о случившемся все равно неприятно, обидно. Больно. За себя больно. За свой разум, подкинувший дурацкую идею, за свои действия, которые привели к таким последствиям. Раньше она считала себя достаточно умной девушкой, думающей дальновиднее сверстников, но в эту ночь жестокая реальность дала понять, что это не так. Она такая же, как все. Такая же глупая, наивная.

Такая же дурочка...

Не так Лера представляла свой первый секс. Не прикованной к вешалке на стене, не беспомощной перед ненавистным мужчиной, не так резко и подло, как поступил Мороз, играя с ее невинностью и неопытностью. Надо сказать, в последнее время она вообще не думала о сексе. Если раньше возникали мысли о брачной ночи, во время которой будет заниматься любовью со своим суженым, то сейчас и эта мечта канула в лету. Испарилась. И ей не суждено сбыться. Как и остальным. Мороз отнял у нее все: далеко грядущие планы на будущее существование, свободу, право на существование. А она так сопротивлялась мысли о том, что ей предстоит провести под его крылом продолжительное время, возможно, всю жизнь, или хотя бы до того момента, пока не надоест. Да, она попыталась поторопить этот момент, но в итоге все усугубила, сделала хуже, а судьба сыграла явно не в ее сторону.

Порой она задавалась вопросом: за что? Почему именно она? Почему всевышний решил поиздеваться именно над ней, закинув ее в подобную ситуацию? Это своеобразная проверка на прочность? Или что-то другое? Этого девушка не знала. А хотела ли знать? Не важно.

Долгое время девушка не выходила из комнаты. Хотя это неудивительно, ее и не выпускали, только теперь заточение ощущалось более остро. Она не хотела ни есть, ни пить. Почему? Не было желания. Кусок в горло не лез, а все эти метания людей вокруг просто-напросто раздражали. В первое утро, стоило девушке после пробуждения осознать, насколько низко пала не только в глазах Мороза, но и в собственных, она не могла встать с кровати, ощущая себя больным человеком с ослабившимся иммунитетом, только вот температура оказалась в норме, да и состояние вполне стабильное. Лера хотела закрыться ото всех, что в принципе и сделала — осталась наедине с собой, не желая никого впускать в образовавшийся вокруг нее кокон. Потому что стыдно. Стыдно смотреть в глаза другим, зная, как они будут относиться к ней. Как в дешевке. Как к шлюхе. Интересно, такой Егор хотел ее видеть? Скорее всего, да, раз поступил с ней так. Раз насильно взял ее, притворяясь поначалу змеем-искусителем. Раньше Мороз говорил, что желал сломать ее. У него это получилось. Но к чему это приведет в итоге?

— Что с ней? — на третий или на четвертый день после произошедшего Лера услышала наигранные нотки беспокойства в Морозовской стали, совсем не замечая его силуэт рядом, не чувствуя легкую прохладу, исходящую от него и присутствие постороннего человека. Чужого. Незнакомого. Девушке было просто плевать, пусть делают что угодно, лишь бы поскорее оставили ее в покое.

— Не переживайте, это просто стресс, — спокойно ответил чужой мужской голос со старческой хрипотцой. Когда-то Лера его уже слышала в самом начале своего пребывания в этом доме. После аварии, когда ее «случайно» сбили. — Сейчас пропишу лекарства.

«А помогут ли ваши чертовы лекарства?» — спросила девушка саму себя, хотя в какой-то степени этот вопрос казался ей риторическим. Потому что она знала, что сейчас ей ничто не поможет. Не излечит, не регенерирует огромную душевную рану. На это способна только она сама. Спустя какое-то время. Наверное.

— Лера, ты как?

Мороз вновь пытался до нее достучаться. Однажды он уже приходил сюда в попытке поднять ее на работу, только на его призыв и резкое вторжение на территорию девушка никак не отреагировала. Не откликнулась на его голос, не слышала его приказ немедленно подняться. Ничего. Она продолжала молчать и обездвижено лежать на своем месте, продолжая разглядывать маленькую капельку на панорамном окне после дождя, которая постепенно сползла вниз. Казалось, она совсем не слышала Мороза. Или не хотела слышать? Второй вариант более близок к правде.

— Лера, я уезжаю на неделю. Ты останешься на попечении Ивана и Марфы, — вновь приказной голос едва дошел до ее слуха.

Она пропустила практически всю информацию мимо ушей за исключением одной важной, как ей показалось, детали. Он уезжает из дома на целую неделю. Да, он и в первое время тоже уезжал, но на день-два, не больше, дабы не упустить ее из виду, и оставлял при этом практически всю свою охрану, чтобы проследили за неугомонной девчонкой. Однако сейчас, лежа на кровати и смотря невидящими глазами на ту же каплю, девушка осознала — это шанс на настоящий побег. Нет, не на ту импровизированную ерунду, которая ничем хорошим не закончилась. Но сейчас, если продумать план и узнать уязвимые места этого дома, она в состоянии бесследно исчезнуть. Раз и навсегда. Почему же не сделала раньше? Потому что желала, чтобы он сам выгнал ее, однако попалась в собственные сети. Но больше этого не произойдет. Никогда в жизни. Он не пойдет против своих слов и теперь не отступится от нее, а значит, ей самой придется действовать.

На следующий день девушка начала продумывать побег. В голове, конечно, хотя у нее возникало желание записывать каждый продуманный шаг на листочке, но, вспомнив о наличии камер наблюдения, продолжала лежать в привычной неподвижной позе, как бы страдая. Только сейчас ей было не до этого, ибо голова забилась совершенно другими мыслями. И первая здравая мысль заставила взять себя в руки и прийти в норму, показывая охранникам и ни в чем неповинной Марфе свою нормальность и здравие, делая вид, что лекарства доктора действовали как надо, хоть это и не так. Надо сказать, она оказалась хорошей актрисой. Может, когда захочет. Даже болтушка Марфа не догадывалась о ее намерениях и фальши.

Вторым действием в воображаемом списке оказалось изучение дома. Да, из комнаты ее не выпускали, но это и не нужно. Лера практически сразу сообразила, откуда сможет незаметно для всех ускользнуть, не вызвав подозрений. Окно. Поначалу она долго искала способ открыть его, исключая небольшую форточку сверху, затем, сидя на низком подоконнике, всматривалась в участок в поисках скрытых камер, датчиков и других препятствий, мешающих осуществлению ее плана. На это она потратила много часов, много нервов на игру в послушную девочку и наигранное любопытство, но все же добилась своего, не без помощи Марфы, конечно.

Осталось последнее — выбрать день. Прошло около трех дней с того момента, как Мороз навестил ее в комнате. Чем быстрее она будет действовать, тем вероятнее всего сбежит отсюда. И, на странность, этот день настал в самый подходящий момент, когда утром Марфа принесла ей завтрак в полном одиночестве. Раньше к ней была приставлена охрана, чаще всего в лице вездесущего Ивана с прохладным голубым взглядом, подобным хозяину, но сейчас она вошла в комнату одна, сообщив приятнейшую новость. Он слег с болезнью. Девушка тут же поняла, что нужно выбираться отсюда именно сегодня, чувствуя, что завтра ей уже так сильно не повезет. Она уже продумала, как это будет делать, в какое время суток и который час. Продумала все до мелочей, начиная от сбора необходимых вещей, заканчивая выходом из комнаты, а затем и из самого участка, покидая его раз и навсегда. Она уже все продумала. За несколько брендовых клатчей она сможет выручить достаточную сумму, которую хватит на первое время, а потом дело само пойдет. Работа, возможно, учеба, снятие жилья. Лера готова сражаться до последнего, лишь бы больше не находиться в оковах монстра. Никогда больше.

Весь день девушка старалась вести себя нормально, хоть небольшая толика волнения могла выдать ее с головой. Но перед кем? Перед Марфой? Ведь она единственная, кто заходил к ней в комнату на обед, полдник, а затем на ужин. За все эти приемы пищи, Лера отложила в небольшой пакетик бутерброды с маслом и пакет с соком, удивляясь, что на этот раз его принесли не в стакане, а в закрытой упаковке. Но на эту странность она решила не обращать внимания, учитывая, что ответ пришел сам. На ужине, когда заботливая экономка вновь принесла ей двойную порцию вкусной еды и с умилением смотрела, как девушка старалась насытиться пищей вдоволь.

— Лера. — окликнула женщина, стоило девушке доесть ужин. — Береги себя, — и незаметно взяла ее за руку, поглаживая ладонь. Хотя нет, не незаметно. Она словно прощалась с ней, по крайней мере, именно это могло показаться со стороны, но на деле женщина вручила ей небольшой сверток купюр. Лера это поняла по шуршанию бумажной валюты в собственных руках и, осознав это, тут же хотела вручить дар обратно, только женщина уже поднялась с кровати и тепло посмотрела на девушку, словно стараясь сохранить светлый образ молоденькой брюнетки. Сама Лера сделала то же самое, лишь губами произнеся тихое: «Спасибо». У нее сложилось ощущение, что Марфа знала все с самого начала, понимала, что завтра они больше не увидятся. Порой Лера чувствовала, что эти добрые, светлые глаза читали ее мысли, просчитывали каждый ее шаг и знали все действия наперед. До того, как сама девушка их совершит или подумает об этом. Почему создалось такое впечатление — неизвестно, но одно она знала наверняка.

Марфа ни за что не сдаст, а останется на ее стороне...

Наступила ночь. Все легли спать, а дом погрузился во тьму. Свет уличных фонарей погас, опуская участок в полумрак, лишь небольшие напольные светильники не давали охране оставаться в неведении. Интересно, следили ли они? Смогли бы в скором времени вычислить ее пропажу? Этого Лера не знала. Надеяться нужно лишь на себя, не дав посторонним возможность навредить тебе или ослабнуть.

Волнение слезка захлестнуло девушку, стоило ей пройти в гардеробную и связать вместе несколько платьев в один длинный канат, по которому смогла бы быстро сползти со второго этажа. Конечно, она могла взять и простынь, но ее одной не хватило бы для совершения маневра, да и охранники бы быстро заподозрили неладное, а так со стороны выглядит, будто девушка раскладывает свои наряды и любуется ими, совершая это действия каждый вечер (это тоже вошло в план). Все шло по плану. По продуманной схеме она быстро переоделась в удобные спортивные лосины, в свою родную футболку и кеды, а затем, накинув небольшую сумку-рюкзак от «Гуччи», вышла из гардеробной и привязала самодельный канат к ножке массивной кровати, которая по плану должна была выдержать ее вес. Так и случилось. Девушка открыла окно, принимая на себя легкий удар ночного ветра, и сбросила платьевый канат. Легкая дрожь сопровождала Леру, руки чуть тряслись, а взгляд напоследок окинул комнату, где она долгое время находилась в заточении. Прощалась. Прощалась с этой жизнью, с потраченным впустую временем. С прошлой и настоящей жизнью, шагнув навстречу будущему. Оно ждало уверенную в собственных действиях девушку, готовую пойти на все ради собственной свободы, даже на побег из логова тирана.

Лера приземлилась не так мягко, как бы ей хотелось, но без каких-либо травм. И то хорошо. Потому что теперь нужно быть предельно осторожной и максимально бесшумной. Ворота заднего двора, через которые девушка попыталась сбежать впервые, буквально сверкали в ночи, маня к себе, и она, не медля ни секунды, быстрым шагом, стараясь не создавать много шума, шагая по траве, направилась к спасительному выходу. В прошлый раз ей нужно было немного времени, для того чтобы выбраться наружу, сейчас же его предостаточно, учитывая полнейшую тишину на улице. Все спали, как она и предполагала, хотя странно, что ее отсутствия никто не заметил. Или по ночам они не следили за ее комнатой? Скорее всего, нет, раз она так легко подобралась к забору и спустя несколько долгих минут проползла снизу, лишь в конце создав небольшой шум. И, наверное, именно скрип ворот сыграл с ней злую шутку. Но назад пути нет, и Лера это прекрасно понимала, направляясь вглубь леса, стоило до ее слуха долететь одной фразе, сказанной мужским командным голосом:

— Эта сучка сбежала! Немедленно догнать! — прокричал кто-то сзади, но девушка уже чувствовала себя оторванной от этого мира, от этого места и продолжала действовать по продуманному плану — бежать только вперед, не останавливаясь.

Потому что именно там ее ожидала свобода...

— Вы же понимаете, Егор Романович, что такими темпами наше партнерство окажется бессмысленным, — седовласый мужчина в окружении постоянной свиты, которая каким-то случайным образом имеет права называться акционерами, смотрел на недавно появившееся в стенах компании лицо, стараясь буквально надавить на него силой собственного взгляда и показать, насколько это самое лицо здесь неприемлемо. Как человек и как партнер в целом. Только зачем эти люди до сих пор пользовались властью и связями Мороза? Потому что никто не хотел почувствовать на себе всю ярость семьи мэра города, в особенности сынишки, готового растерзать собеседника в клочья. Но почему Егор невозмутимо продолжал сидеть на своем месте и принимать штыки в свой адрес? До недавнего времени вопрос оставался открытым.

— Неужели? — выгнув бровь в вопросе, поинтересовался Мороз.

— Представьте себе, — теперь слово взял другой рослый мужчина, сидевший по правую руку от главы компании. — Мы терпим убытки из-за вас, — он словно плевался желчью, стараясь достать до Мороза и отравить как следует, только яд все равно не доходил до него.

Приходилось ли Егору испытывать на себе ненависть других людей? Да. Неоднократно. Практически всегда. Однако со временем он научился обходить стороной это чувство, а то и вовсе его подавлять. Он прекрасно понимал, что, несмотря на предвзятое отношение к его семье, связанное с «грязной политикой», всем личностям, сидящим в этом конференц-зале, что— то нужно от Мороза. Кому-то обеспечить место в одном из престижных вузов, кому-то закрыть кредит в его банке, а кому-то связь с его отцом, только мужчина привык пользоваться всеми преимуществами лишь себе в угоду, не стараясь даже рассмотреть компромиссы. Это бессмысленно. Люди все равно не поощрят его поступок. Так учил его отец, и, надо сказать, эти уроки дали свои плоды.

— Кажется, убытки вы несете из-за упадка собственных сил, а не моего вмешательства. Насколько мне известно, благодаря нашему сотрудничеству вы лишь выигрываете.

— Вы путаете нашу сторону с вашей! — возмутился глава компании.

— Да? Но ничего страшного, — с легкой улыбкой на лице, больше похожей на львиный оскал, произнес Егор.

— Ничего? — опять «правая рука» вмешался своим возмущением. Надо сказать, подобная несдержанность начала раздражать Мороза. Хорошо, что не зевнул при всех, иначе выдал бы себя с потрохами. — Мы скоро станем банкротами из-за ваших прихотей!

— Повторю еще раз! — теперь уже Егор не выдержал и вложил в свой голос чуть больше стали, чем нужно. — Это ваши проблемы, а не мои. Договор будет расторгнут только в том случае, если обе стороны не удовлетворятся результатами проделанной работы, — он не рявкал, как это происходило дома, не гавкал, не запугивал, лишь уверенный в собственных словах голос способен напугать окружающих и заставить поверить в то, что он в состоянии лишить их каких-то важных по жизни привилегий. И он это сделает. Со временем. Но не сейчас, ибо связь с приморским банком ему еще важна.

Тяжелый день выдался у Егора. Вообще последние дни казались мужчине отнюдь нелегкими. Постоянные поездки, переговоры, напоминания, кто именно владеет ситуацией и имеет право изменить свои взгляды, и эта роль предназначалась явно не деловым партнерам Мороза, только ему самому. Последние переговоры с приморским банком лишний раз доказывали, что Егор не растерял свои позиции, а лишь укрепил их с помощью связей и уверенности.

Вспоминал ли он девчонку за все эти дни? Однозначно. Хоть и не каждую секунду, как это принято описывать в женских романах. Он не сходил с ума по девушке, не думал о ней все время, ибо голова порой была забита рабочими делами, однако Лера занимала немалую часть его мыслей. И от этого в какой-то степени становилось не по себе. Раньше Егор с удовольствием прокручивал воспоминания минувшей ночи с той или иной девкой, которая стонала в его объятьях, стараясь показать все свое мастерство, однако с Лерой все оказалось с точностью до наоборот. Да, он получил удовольствие сполна, и его в тот момент не волновала ни девушка, привязанная к вешалке, ни ее чувства. А сейчас? И сейчас не волновали. Наверное. Только эта мысль уходила от него далеко, а образ заплаканной Леры, опустившей голову от безысходности, оказывался перед глазами гораздо чаще, чем он хотел бы. Или он просто не пытался забыть этот образ? Красивый и в то же время печальный, предвкушающий удовольствие, но в то же время с толикой боли в бездонных голубых глазах. Почему боль вообще присутствовала? Почему она не получала удовольствие? Наверное, потому что Егор и не хотел его доставить на тот момент. Его цель была иной — наказать девчонку за проступок, только, видимо, мужчина малость увлекся, лаская тело Леры с такой нежностью, которую он проявлял очень редко. Точнее не так — вообще не проявлял ни к кому из своих женщин. Возможно, его тронула невинность девушки или же что-то другое, но обдумывать все это не видел смысла хотя бы потому, что голова и без того гудела под конец дня. Да еще и звонок на мобильный вновь прервал его и заставил едва слышно зарычать.

— Слушаю, — стандартно начал Мороз.

— Добрый день, сынок, — произнесли на том конце провода. Егор не часто связывался с отцом из-за занятости обоих. Мороз— старший занимался своей предвыборной компанией, желая баллотироваться уже не в мэры, а в губернаторы, а Егор управлялся с делами в банке и других организациях.

— Ты вовремя, пап. Я как раз о тебе вспоминал, — с толикой сарказма ответил Егор.

— Да ну? Я думал, ты горем убит.

— По поводу?

— Неужели забыл, какой сегодня день? — в голосе отца слышалось удивление. Егор не понимал, в чем это заключалось, пока не вспомнил сегодняшнюю дату. И тут в голове Егора сразу же поплыли картинки прошлого, а гниющая рана, которая, казалось, затянулась со временем, дала о себе знать. Сегодня ее день.

— Ты ходил?

— А что это изменит? Я никогда не искуплю свои грехи перед ней, — и он оказался прав. Ни одна женщина ни за что в жизни не сможет заменить мать. Ту, которая когда-то заботилась и любила своих мужчин. Которая холила и лелеяла своего сына и мужа. И что она получила в итоге?

Если говорить об отношениях Мороза с отцом, то их объединяла лишь внешность и желание скрыть свое внутреннее «я» от посторонних глаз. Но не более. С самого детства маленькому Егору уделяли не так много внимания, как бы он хотел, а отсутствие главной женщины в его жизни сыграло немалую роль.

Отсутствие матери...

Наверное, занятость отца и нехватка материнской любви развели двух мужчин по разные стороны баррикадам. Да, их связывали дела, какие-то рабочие моменты, однако личные переживания оставались у каждого глубоко внутри. Егор никогда не плакал, когда видел в своем доме очередную отцовскую подстилку, а отец ничего не говорил сыну, стоило ему привести какую-то дешевку, дабы позлить его или привлечь внимание родителя. Но это было давно. Егор этим больше не занимался. Ему было достаточно окончить университет и начать свое дело. Не без помощи отца, конечно, но, стоило ему съехать из отчего дома, стало гораздо легче. Только капелька боли, напоминающая Егору об отсутствии главной в мире женщины раз в год. В этот самый день.

Егор старался как можно реже размышлять и представлять «а что, если бы». Так можно сойти с ума, строя предположения и различные тактики, хотя когда-то он только этим и занимался. Но время идет, взгляды меняются, а боль утихает, напоминая о себе лишь изредка. Наверное.

— Егор Романович, она ждет, — оповестили мужчину после стука в номер люкс. Наконец-то. А то думал, что придется ждать вечность, пока ее высочество намарафетиться и соизволит прийти к нему. Егор не понимал, почему женщины так долго собираются, однако готов был подождать часок-другой. Наверное.

— Впускай, — глотнув виски, произнес мужчина, откладывая стакан на кофейный столик.

Буквально через десять секунд на пороге появилась длинноногая блондинка. Красивая, ухоженная, с ярким, вызывающим макияжем и горящими темными глазами, готовыми вот-вот совершить бросок. Однако в каждой бочке меда есть ложка дегтя. Эта девушка была лишь шлюшкой на одну ночь, хоть и дико дорогой. Она не являлась скромницей, судя по тигриной походке, которой она шла на него, по кошачьему взгляду, дополненному идеально ровными стрелками, по фигурке, которая была больше открыта, чем закрыта. Мороз продолжал сидеть на месте, ожидая, что же эта девчонка приготовила, не зря же он угрохал столько денег на нее и согласился снять напряжение в ее компании, а не вызволить из дома Леру. Хотя та вряд ли была бы готова к подобным подвигам — от предыдущего, скорее всего, еще не отошла, учитывая состояние, в котором Мороз застал девушку.

Девушка плыла к мужчине нежной, но коварной походкой и, не здороваясь, не произнося ни слова, опустилась перед ним на колени между разведенными ногами в расслабленной позе Егора. Он продолжал смотреть на нее, делая вид, что его ни капли не трогали ни ее действия, которые вскоре заставят возбудиться и показать все силы, ни ее привлекательная внешность. Даже в тот момент, когда она расстегнула его деловые брюки, которые мужчине, откровенно говоря, было лень снимать после прихода с переговоров, и освободила его половой орган, мирно лежащий в ее небольшой ручке, он оставался непринужденным и безучастным. До определенного момента. Пока она не принялась работать ротиком. Пухлым. Ярко-красным. Умелым и способным на многие маневры. Наверняка эта девчонка пахнет вишней, как и цвет ее помады, но Егор об этом задумывался мало, а когда она насадилась практически до его паха, захотелось тут же резко притянуть ее за затылок и больше не выпускать, ощущая ее шаловливый язычок и пухлые губки, двигающиеся слишком сладко и быстро. Даже чересчур. Ох, не зря он угробил столько денег на эту шлюшку — отлично отрабатывает. Он даже невольно резко, со свистом, выдохнул воздух из легких и позволил себе наконец-то расслабиться после тяжелого дня — настолько девчонка была хороша. Егор не задумывался больше ни о чем. Ни о наглых партнерах, пытающихся сжить его с лица земли, ни о родном доме, где его ждала только Марфа, ни об отношениях с отцом, которые так и оставались натянутыми. Ни о Лере. Лишь изредка ее образ мелькал в его голове. Возбужденный. Роковой. Сладкий, с тягучим ароматом ягод. Егор улыбнулся. Ведь он был первым, кто попробовал эту ягодку на вкус. Почти везде. Он еще возьмет свое. Обязательно возьмет. Она принадлежит только ему. Жалел ли он о своем поступке? Ни капли. Егор давно желал взять Леру, почувствовать, как ее тонкие стенки охватывают его половой орган, насколько она чиста, невинна. Вкусна. Как запретный плод, который ему наконец-то позволили вкусить. И он еще не раз войдет в нее. не раз ощутит ровные складочки плоти. У Мороза много времени впереди.

Понимая, что вскоре достигнет пика, Егор резко оторвал от своего члена, казалось бы, ненасытившуюся шлюшку и, кинув ее на пол, вошел в нее, предварительно задрав кожаную юбку. Без трусиков пришла — умничка. Он жестко входил в нее и жестко выходил, тянул за волосы, сжимал запястья на спине. И брал. Не останавливаясь. Не прерываясь и не отвлекаясь. Потому что лишние мысли могли бы сбить его с пика наслаждения, а с этой женщиной ему вряд ли удастся достигнуть желаемого в сию минуту. В этой девке не так тесно, как в Лере, не так желанно, как в Лере, да и реакция не такая. Слишком раскрепощенная. Слишком громкая. Раздражает. Но ничего, сойдет. Это только на одну ночь.

Кончил Мороз не так бурно, как с Лерой, но главное — получил разрядку. Этого он и добивался, на это он и рассчитывал. Не более, не менее.

— Свободна, — застегнув брюки, кинул Егор на все еще лежащую на полу девушку. Вряд ли она успела достигнуть пика раньше него, но это уже не его проблема. Девушка облизнула губы и ушла с гордым видом, словно выполнила свою задачу. А так ли оно на самом деле? Вопрос оставался нерешенным.

Как и последующий...

Только Мороз захотел расслабиться, выпив немного виски, а затем заняться подготовкой к завтрашним переговорам, как его отвлек входящий звонок. Опять отец? Нет. Вряд ли. Звонили из дома, а это случалось достаточно редко. Лишь Марфе позволено звонить ему, однако у нее был отдельный номер.

«Что-то стряслось», — подумал Егор, буквально глядя в воду перед тем, как узнать истинную причину позднего звонка.

— Егор Романович, девчонка сбежала! — протараторил один из охранников.

Эти слова он уже где-то слышал. В своей голове. В подсознании во время сна. Но никак не наяву. Потому что подобное в принципе невозможно. Он оставил с девчонкой почти всю свою охрану во главе с Иваном, попросил Марфу присмотреть за ней, а тут такое...

— Какого хуя она сбежала? — рявкнул Егор во всю свою мощь. Непонимание вкупе с яростью создали нереальный коктейль смешанных эмоций, на который никто не хотел попадаться. Только мужчине не прикажешь, что чувствовать, когда и почему, а тем более сейчас, когда его добыча сбежала из-под носа в столь поздний час.

«Вот же блядь!» — выкрикнул про себя Мороз.

— Мы и сами не заметили... — на том конце провода пытались оправдаться, свалить все друг на друга, на кого угодно, но только не на себя. Не на свою оплошность. Плевать. Егор разберется с этим позже, когда вернется домой.

— Я вас поувольняю нахуй! Найти ее! — он не стал дослушивать речь охранников, не стал принимать решение о казни или же помиловании. В голове крутилась лишь одна мысль — найти ее и вернуть любой ценой. Плевать на переговоры, на заседания, на дела. Он в состоянии перенести все на неделю-другую или же посадить заместителя. Главное, чтобы девчонка нашлась.

Егор быстро собрал немногочисленные пожитки и, попросив на ресепшене заказать ему чартерный рейс до родного города, поспешил в аэропорт. Да, девчонку смогут найти и без него, однако здесь его больше ничего не держало. Кроме некоторых дел. Плевать. Он должен найти ту маленькую сучку и вернуть ее любой ценой. Даже ценой жизни...

Западня. То самое ощущение, когда человека загнали в угол, лишили возможности убежать подальше от преследователя. Когда он попал в ловушку и не может выбраться самостоятельно. В этом случае можно рассчитывать лишь на удачу, на то, что звезды в этот момент хорошо сойдутся. Получится ли? Возможно ли скрыться в ближайшие несколько секунд в каком— нибудь укромном месте и остаться незамеченным? Вряд ли. Не в том случае, когда на одного человека приходится пятнадцать хищников, один из которых — вожак, желающий всеми силами поймать жертву.

Лера прекрасно понимала, что ее отсутствие лишь временно. Они все равно бы обнаружили, что ее нет в комнате, увидели бы через камеры, услышали бы звук на улице. Так оно и получилось. Однако девушка рассчитывала, что выиграет чуть больше времени, чем получилось на самом деле. Но ничего. Она справится. Сбежит. Покинет этот дома навсегда. Навеки. Чтобы больше не вспоминать тот ужас, который ей пришлось пережить. Девушка бежала по протоптанным людьми тропам мимо высоченных деревьев, стараясь как можно эффективнее затеряться в покрытом мраком лесу. Она не пыталась разобрать дорогу, не боялась заблудиться и больше никогда не выбраться отсюда. Нет, страшиться нужно человека, натравившего шайку амбалов, чьи голоса периодически слышались где-то позади.

— Стой, сучка! — крикнул кто-то из них. Лера до сих пор не научилась различать мужчин по голосам, но это ей и не нужно. Ее основная задача — сбежать. Уйти, исчезнуть. Испариться.

Охрана Мороза могла угрожать, зазывать, пытаясь заставить сдаться, однако Лере было плевать на эти уловки. Она не останавливалась, продолжала бороться за свое существование, бороться за свободу, которую заслужила. Не для того она сбежала из адского пекла, чтобы сейчас, глядя в беспросветную темноту леса, так легко сдаться в цепкие лапы разъяренного зверя, способного разорвать на куски даже самую маленькую на свете букашку.

— Стой! Стрелять буду!

«Врут», — тут же вынесла вердикт Лера. Не посмеют. Не станут. Она не нужна им мертвой, а Мороз вряд ли простит их за своеволие. Интересно, он уже знает о ее побеге? Скорее да, чем нет. Скорее всего, едет обратно домой, чтобы вдоволь наказать беглянку, только никто не обещал, что ее обязательно найдут. Она спрячется, заляжет на дно и будет медленно выбираться оттуда. Каким образом? Неизвестно. Главное, чтобы Мороз больше никогда не встал у нее на пути и никогда не появился в ее жизни.

Сердце стучало как бешеное от страха быть пойманной, дыхание давно сбилось с необходимого ритма, легкие жутко болели от долгого бега. Но она не сдавалась, продолжала свой путь вглубь леса. Одна только мысль о том, что придется вернуться в его дом, вновь терпеть присутствие ненавистного человека, открывала второе дыхание, что позволило ей через какое-то время оторваться от преследователей. Быстрее. Еще быстрее. До последнего вздоха. Лишь бы больше не быть гадкой дешевкой для злого тирана.

По мере отдаления Леры от дома мужские голоса доносились все тише и тише, только шумные шаги позади заставляли ее бежать дальше. Но долго это продолжаться не могло — легкие готовы были сгореть дотла в этот момент. Из последних сил она добежала до небольшого укрытия за широким деревом, желая перевести дыхание и с новыми силами продолжить путь к свободе. Всего пара минут. Девушка не могла себе позволить простоять здесь долго, нужно уходить отсюда как можно скорее. Как только придет в норму и будет способна бежать дальше. Еще немного, и она доберется до дороги, доедет до ближайшего города, еще немного, и начнет жизнь с нуля. Заново. Как хотела все то время, проведенное в стенах Морозовского дома.

— Еще немного, — шепнула вслух Лера, переводя дыхание. Глотнуть бы водички, только времени на это не оставалось, а двигаться дальше нужно. Несмотря на то, что голоса совсем затихли, фонари больше не светили вокруг, а шагов не было слышно, Лера чувствовала, что это не все. Это не конец. И чем скорее она выбежит на дорогу, тем быстрее окажется далеко отсюда.

Только подумала об этом слишком поздно...

В одно мгновение ее мечты рухнули, канули в лету, снова возвращая с небес на землю. В реальность. Высокий мужчина с широкими плечами навис над миниатюрной девушкой, облокотившись двумя руками о ствол, как хищник, нагнавший свою жертву.

Он нашел ее...

Подкрался незаметно, выждав нужный момент, когда она окажется более уязвима. Его взгляд даже в темноте светился огромными волнами гнева, а мужские руки напряжены до предела. И дыхание. Прерывистое. Быстрое. В глазах хищника она неосознанно увидела свой страх, свою безысходность. Свое поражение. Вряд ли Лера хотела признаваться самой себе, что готова сдаться. Это не так. Она всегда справлялась с трудностями, всегда шла вперед вопреки препятствиям. И если не совершит хотя бы одну попытку ускользнуть от страшного монстра в лице этого мужчины — будет проклинать себя всю жизнь.

— Попалась, куколка, — ядовито-противный голос, прерывистый из-за тяжелого дыхания, прозвучал слишком близко. Мерзко. Змеино. Словно у Леры больше не осталось шансов на побег, словно ее песенка спета. Но это не так. Она еще покажет свое, покажет, насколько сильно ей осточертели косые взгляды охранников, насколько противным было ее пребывание, а главное — стоящий напротив человек.

Голубые глаза мужчины, казалось, светили в темноте, готовые вот-вот парализовать кубиками льда и приковать ее к стволу дерева, а руки практически сжали тонкие девичьи запястья. И если бы не реакция Леры, возникшая слишком неожиданно из— за прилившего в кровь адреналина, то она бы тут же оказалась вновь запертой в доме Мороза, ожидая дальнейшую участь. Резким движением девушка двинула мужчине в пах, слыша скрип и матерные ругательства.

«Так-то», — ликовала Лера, вновь двинув уже лежачего мужчину в ребра.

Пора отсюда уходить. Не факт, что Иван оказался здесь один, а подмога может прийти в любую минуту. Она вновь бежала без оглядки, стараясь дышать ровно, чтобы вновь легкие не горели, как во время пожара. Бега позади уже не было слышно, лишь мужские голоса доносились даже до нее, только Лера их не желала слышать. Не в тот момент, когда достигла половины пути и выбежала на трассу. На пустеющую трассу. Она не знала, куда она ведет, ездил ли кто по ней и в какую сторону нужно идти, чтобы достигнуть населенного пункта. Ей вновь пришлось бежать, периодически оборачиваясь назад, дабы убедиться, что хвоста за ней нет. Как долго? Неизвестно. Куда? Неизвестно. Интуиция подсказала в одну сторону. А если она ошиблась и ее найдут раньше, чем она исчезнет с лица земли? Ничего. Выкарабкается. Найдет подмогу.

Так и произошло, хоть и не сразу.

Спустя полчаса солнце начало виднеться с горизонта. Интересно, сколько она бежала? Долго. Так же долго восстанавливалась и затем перешла на шаг, понимая, что сзади никого нет. На чуть пухлых губах Леры возникла улыбка от понимания, что она справилась. Она сбежала. Спустя столько дней мучений, страданий и боли, переполняющей ее душу, она наконец-то смогла вкусить свободу. Смогла почувствовать ее всей душой, всем сердцем. И радоваться. Ей хотелось кричать, прыгать от счастья. От этих действий останавливало осознание того, что неподалеку могут быть головорезы Мороза, которые каким-то волшебным образом смогут найти ее. Но как? Она и так далеко отошла. Слишком далеко. Осталось только добраться до ближайшего города.

На счастье, через полчаса ходьбы и легкого перекуса из рюкзака, который Лера заранее подготовила, навстречу двинулась «Газель». «Это шанс!» — пронеслось в голове девушки, ибо она слишком долго бежала, а затем шла. Сил совсем не оставалось для дальнейшего передвижения, ноги сильно болели, а мысленно ей хотелось завалиться где-то на сеновале, лишь упорство и мысли о прекрасном будущем не позволили ей остановиться.

Девушка, помахав руками перед «Газелью» и остановив машину, завидела на водительском сидении заспанное лицо мужчины лет под сорок. Наружность его напоминала Лере одного из посетителей кафе, где она работала, казалось, в прошлой жизни. Но ничего, выбирать здесь не приходится. Пусть так, чем на своих двоих.

— Извините, вы не подбросите меня до города? — ее голос казался чуть более хрипловатым и низким, чем был на самом деле, но мужчина, смотря на уставшую и взлохмаченную девчонку, этого, видимо, не заметил.

— Слышь, девчонка, ты откуда такая чумазая? — проявление любопытства? Не самый удачный момент. Именно эти мысли вторглись в голову девушке.

— Не важно, — отмахнулась она. — Подбросите? У меня деньги есть.

— Садись. Не нужны мне твои деньги, — мужчина открыл перед девушкой дверь, и Лера, не чувствуя никакого подвоха или душевного сопротивления, забралась на пассажирское сидение рядом с водителем, радуясь, что наконец-то могла передохнуть от долгого пути.

На странность, мужчина больше не задавал вопросов, завидев, как девушка, уткнувшаяся в окно, медленно засыпала. До города еще часа три езды — пусть поспит. Именно так подумал мужчина, продолжая ехать в населенный пункт. А о чем же думала сама Лера? Уже ни о чем. О спокойствии, которое наконец-то наполнило ее душу. Теперь она не будет просыпаться от кошмаров среди ночи, не будет думать, как же выжить среди стаи гиен, готовых вот-вот сожрать ее с потрохами. Ей это не нужно. Потому что ее будут волновать другие заботы. Серьезные и пустяковые. Ненужные и важные. Главное — они будут связаны только с ней, а не с высоким сероглазым тираном, который способен своим орлиным взглядом просверлить в ней дыру.

Ночь. Беспросветная тьма окутала все вокруг, не давая возможности разглядеть хоть что-то. А нужно ли это? Нужно ли что-то смотреть, разглядывать, впитывать взглядом окружающее пространство? Девушка с темными длинными волосами, которые разметал сильный порыв ветра в разные стороны, не видела в этом никакого смысла. Все, что ей сейчас необходимо, стояло перед глазами. Свобода. Вот она — долгожданная свобода и спокойствие, пробравшиеся в каждую клеточку тела. Вот момент, которого она так долго ждала.

Свобода...

Только она не сразу заметила, как спокойствие медленными шагами оказывалось все дальше и дальше. И чем быстрее девушка убегала вперед, в сторону долгожданной свободы, тем больше она нервничала и волновалась. Но зачем? О чем ей беспокоиться? Ведь она вырвалась из цепких лап чудовища, выгрызла себе путь на волю. Почему?

Ответ на эти вопросы пришел практически моментально. Точнее, прозвучал громким голосом, похожим на тот самый, который девушка боялась услышать. Однако его нотки звучали по-другому. Не грозно, не диктаторски.

Умоляюще:

— Не уходи, пожалуйста, не уходи, — прозвучало где-то сзади.

Услышав знакомые нотки, девушка хотела ускорить темп бега и ускользнуть от этого человека как можно быстрее. Но произошло все с точностью до наоборот. Она остановилась и развернулась на звуки голоса, надеясь, что увидит там беспросветную тьму, которую наблюдает уже которые сутки, однако восставшая перед брюнеткой картина, мягко говоря, шокировала.

Буквально в нескольких шагах она видит уже знакомый силуэт. Знакомые черты лица, знакомую фигуру. Рост. В нем узнавался монстр, испортивший девушке жизнь, только почему-то он выглядел как-то иначе. Возможно, одежда не та или тембр голоса изменился. Или взгляд. Умоляющий. Готовый пойти на все, лишь бы девушка не уходила. Лишь бы осталась, подошла к нему ближе и протянула руку помощи. Лишь бы вернула его в прежний вид. Все это можно было прочесть по его взгляду, сверкающему в ночи. Но готова ли девушка пожертвовать своей свободой ради другого? Способна ли забыть о собственных чувствах ради человека, который медленно ломал ее?

Ответы на эти вопросы не пришли...

Лера моментально вскочила с кровати, чувствуя на лбу испарину, а по всему телу — липкость.

«Это всего лишь кошмар», — успокаивала себя девушка, только понимание этого не сразу улеглось в голове. Через несколько секунд. Пока мысли не заняла другая проблема.

Незнакомая обстановка.

Вряд ли она была здесь раньше: темное помещение, твердая кровать, а пыль так и просачивалась в легкие, готовая осесть прямо внутри организма. Странное место. Даже в квартире, где девушка жила с матерью, не ощущалась столь сильная концентрация паршивости и грязи. Но сейчас не время жаловаться.

Который час и какое время суток на дворе, девушка не представляла, да и то, как оказалась здесь, тоже. Хотя стоило только напрячь память, в голову тут же вернулись обрывки вчерашнего побега, озлобленный взгляд начальника охраны Ивана и заспанное лицо водителя, согласившегося подбросить до города. Интересно, куда он запропастился? Каким образом он донес ее до этого места? Эти вопросы остались открытыми. И, если быть откровенной, они исчезли сами собой. В ответах девушка не нуждалась, а вот в ориентации очень даже.

Поднявшись в кровати, она старалась найти хоть какой-то источник света, дабы не пребывать в кромешной тьме, но наткнулась лишь на небольшое окно, занавешенное рваной шторкой. Когда одернула ее, особо света не прибавилось — ночь на улице, однако сияние дальнего фонаря позволило Лере разглядеть обстановку чуть внимательнее и найти рядом с кроватью свой рюкзак.

«Фух! Теперь нужно валить отсюда», — легко возникло в голове девушки. Осталось самое «простое» — найти выход.

Надо сказать, Лера отыскала его быстрее, чем предполагала ранее, только, видимо, сделала это зря. Выйдя из обшарпанной комнатки, а затем из подъезда на улицу, она осознала всю глупость и опрометчивость своего поступка. Район, в котором она случайным образом сейчас оказалась, ей не был знаком, а идти куда-то в такой час (что-то подсказывало, что очень поздний), не зная, что ожидало впереди и куда в первую очередь стоило ступить, верх слабоумия. И только она хотела вернуться хотя бы в подъезд, чтобы переждать ночь и к рассвету придумать, что же делать дальше, она нарвалась, мягко говоря, на неприятности, видимо, оказавшись не в том месте и не в то время:

— Ты куда-то спешишь, красотка? — окликнул девушку кто-то сзади. Лера сначала подумала, что ей все это показалось, и постаралась как можно быстрее исчезнуть с улицы, но раздавшийся за спиной шум и мужской хохот буквально заставил ее спуститься с небес на землю.

Обернувшись, девушка завидела четырех парней приблизительно ее возраста, может, чуть старше. Выглядели они, мягко говоря, непрезентабельно: спортивные штаны, закатанные на щиколотках, потрепанная майка-алкоголичка, сидящая на всех практически одинаково, и рваные на носке «адидасы». «На гопников похожи», — сделала вывод Лера, но вряд ли подобные умозаключения сейчас спасут ее из западни. Неизвестно, что творилось в головах парней.

Невзирая на наступающих на девушку ребят, она всеми силами постаралась открыть дверь подъезда, столкнувшись с неприятностью в виде кода, которого, естественно, ей никто не сообщил.

— Не уходи от нас, красавица, мы поможем разнообразить твою ночь, — один из парней облокотился о дверь подъезда, навсегда закрыв девушке путь к единственному спасению.

— Не стоит, я сама справлюсь, — голос чуть подрагивал, но Лера старалась держаться стойко, не вдаваясь в панику. Хотя разве такое возможно в подобной ситуации? Коленки уже начинали чуть подрагивать.

— Ага, — хмыкнули ребята практически одновременно.

— Уйдите от меня, — чуть смелее произнесла девушка, почему-то вспоминая трудовые будни в кафе. Те же противные руки, готовые облапать с головы до ног, те же смазливые морды лица, та же неприязнь и стойко кричащий голос разума, что нужно постоять за себя, показать, кто сильнее, а главное — ни за что не сдаваться. Только сейчас Лера пыталась мыслить рационально. Если в кафе ее преследовал один человек, максимум двое, то сейчас парней оказалось четверо, причем габариты парней не внушали ничего хорошего.

Ее охватила паника. Моментально. Адреналин ни под каким предлогом не хотел течь энергетическим током по венам, а самой хотелось стать в разы меньше, чтобы ее не увидели, не заметили. Потеряли навсегда. Но этого никогда не произойдет. Либо она остается живой и без травм, либо ее убьют. Морально и физически. Как это уже произошло однажды в светлой комнате, наполненной уличной тьмой. И тьмой в душе одного-единственного человека, которого Лера возненавидела до конца дней своих и от которого сбежала раз и навсегда. Но правильно ли она поступила? Не совершила ли ошибку? Нет! Она сделала то, что нужно, что необходимо для нее. Единственное, в чем просчиталась девушка — вышла из той коморки на улицу, не соображая, сколько сейчас времени и почему она вообще покинула временное пристанище. Что же делать?

— Я буду кричать, — глупо, смешно и по-детски наивно. Именно так бы ей сказал Мороз, наблюдая за этой картиной со стороны. Как бы ей хотелось, чтобы он никогда в жизни больше не оказывался рядом, даже в мыслях, но сейчас его помощь была бы как нельзя кстати. Да не только его, вообще чья-нибудь.

— Какая грозная девчонка. Парни, нам сегодня досталась хорошая сучка, — тот паренек с гортанным басом, видимо, их главарь, неприятно рассмеялся, вызывая в голове Леры скрежет, и медленными шагами начал наступать на нее. Остальные трое последовали его примеру, окружая девушку со всех сторон и прижимая ее к двери подъезда.

«Выхода нет», — подумалось Лере. Но почему именно эти мысли пришли ей в голову? Почему она готова сейчас сдаться, стоя перед четырьмя парнями-мужчинами? Она сбежала от целой шайки Морозовских собак, из хорошо охраняемого дома, даже от Ивана улизнула, врезав ему куда следует. Почему сейчас так ослабла? Может, на нее действовала сонливость? Нет Сдаваться в лапы маленьким собачонкам, жаждущим приключений на свою задницу, ни в коем случае не следовало. Нельзя просыпаться той маленькой девочке, которой так необходима защита и теплое крыло. Не сейчас, когда девушке угрожала реальная опасность. Никогда. Ни за что на свете.

Осмелев, Лера сделала маленький шаг, совсем незаметный для этих громил, и тут же, быстро растолкав главаря и остальную шайку, устремилась вперед. Бежать, бежать и еще раз бежать. Девушка повторяла себе эти слова раз за разом, слыша, как ее догоняли парни, как дыхание стало быстрым и прерывистым, как горели легкие. Дежавю. Всего лишь сутки назад она испытывала то же самое, только сейчас ее шансы на побег уменьшались в разы хотя бы потому, что вокруг не было леса, где можно было затаиться, а расстояние между ней и парнями первоначально оказалось меньше, чем вчера.

— Поймал! — выкрикнул кто-то возле уха девушки, оглушая и тут же притягивая назад за локти. К чему-то теплому и липкому. К чему-то неприятному и противному. Девушка, не медля, тут же попыталась сбежать, увернуться от напавшего, врезать между ног, хотя это сделать весьма проблематично, учитывая крепкую хватку и разницу в росте.

Ей тут же сцепили насильно руки за спиной и повернули как раз лицом к главному, который заливисто рассмеялся, как злодей из мультфильмов. Наконец-то Лера смогла внимательнее разглядеть его в свете фонаря. Наглая ухмылка, лишенная двух передних зубов, чуть скошенные, непропорциональные глаза и слишком заостренные скулы. «Лицо бандита, а не гопника», — пришло в голову девушке, когда парень подошел слишком близко к ней, покручивая перед носом чем-то блестящим и железным. Нож.

— Куда же ты так поспешила, крошка? — «бандит» провел ножом по предплечью, медленным движением поднимаясь вверх. Лезвие слегка царапало кожу, не причиняя вреда, но если он нажмет чуть сильнее, то шрама не избежать, не говоря уже о порции боли. — Нам было бы так хорошо вместе, если бы ты не убежала так быстро. Мы тебе не нравимся? — в голосе главаря звучала чистой воды издевка, а другие два парня, стоящие позади, лишь поддакивали ему. — Так мы тебе поможем узнать нас поближе.

Лера перестала дергаться. И дело не в крепкой хватке парнишки и даже не в лезвии ножа, все еще бегающем по ее коже. Просто это бесполезно. Она этим ничего не добьется. А если и правда выкрикнуть? Вряд ли это хоть как-то поможет. Никто не выйдет ей на помощь. Супергероя в наше время нет, а им являешься лишь ты сам. И тут остается два варианта: сдаться или же продолжать бороться до конца. До последнего вздоха. Лера первоначально выбрала второй вариант, только сейчас, находясь в беспомощном положении, она никак не могла сделать хоть что-то, дабы вырваться из цепких лап местной шпаны. Просто нет сил. Просто не в состоянии. И, наверное, девушка находилась в шаге к смирению с ситуацией, в шаге от того, чтобы просто убить собственные эмоции. Свой страх, возникший, когда потная рука коснулась обнаженной кожи на животе и по-хозяйски задрала футболку. Она почти смирилась с тем, что ее вновь сломают, что она, скорее всего, умрет как человек. Физически и морально. Лера уже закрыла глаза, умоляя кого-то там сверху, чтобы все обошлось. Но разве всевышний сможет спасти ее? Нет.

Однако сейчас не он определил ее судьбу...

Резко, даже неожиданно, девушка почувствовала возню, какие-то удары и ослабившуюся хватку на запястьях. Лера тут же открыла глаза и практически потеряла дар речи, ибо развернувшаяся картина повергла в шок. Двое парней, стоявшие еще несколько секунд назад сзади своего вожака теперь лежали, постанывая от боли, тот, что удерживал ее сзади, куда-то запропастился, а вот между главарем и еще одним человеком, который, видимо, оказался спасителем и воображаемым супергероем для беззащитной девушки, ввязался в драку. Но нет, не это заставило ее намертво приклеиться к месту, а знакомое лицо, которое, видимо, спасло ей жизнь. Темно-серые глаза по-звериному смотрели на свою жертву, стараясь разгрызть ее на куски, а сильные руки ударяли по болевым точкам, причиняя существенный вред главарю «банды». Для пущего эффекта не хватало только издавать львиные рыки, свойственные зверям. Свойственные лишь одному человеку.

Морозу.

Каким образом он оказался здесь, она не понимала, но продолжала наблюдать за перепалкой, все еще находясь в ступоре и не в силах сделать хотя бы шаг в сторону. Убежать куда подальше не только от нападавших, но еще и от человека, из-за которого, по сути, и оказалась в такой ситуации.

— Чего встала? Беги в машину за домом! — резкий голос, обращенный к Лере, вырвал ее из раздумий, а командный тон внушал лишь подчинение и четкое выполнение приказов. И девушка уже сделала пару шагов по указанному пути, долго соображая, за каким домом стояла неизвестная ей ранее машина. Она была готова выполнить любой приказ, не осмысливая слова и не до конца понимая, что за этим последует. Однако дальнейшие действия, развернувшиеся уже где-то позади, не позволили ей дойти до указанного места за домом.

Так же резко, как и возникли, звуки сзади стихли, а сдавленный стон и быстрый топот того главаря, уносящий его подальше отсюда, заставил Леру остановиться и обернуться на место драки. Но там никого не оказалось. Почти никого. Девушка не сразу узнала свернувшегося калачиком Мороза, схватившего самого себя за живот. Она не сразу поняла, почему он, будучи победителем, оказался повержен, почему практически не двигается и так сильно держится за живот. Только спустя несколько секунд она смогла разглядеть раскрашенную красным цветом руку. Цветом его крови.

Свет фонаря погас, только Лера и без того успела разглядеть картину. Знакомую. Которую уже видела когда-то давно и в то же время совсем недавно. Вновь чувство дежавю охватило девушку сполна, окутало в собственные объятья и не позволяло двигаться дальше. Она задавалась одним вопросом. Зачем? Зачем остановилась? Почему не убежала? И почему сейчас продолжает смотреть и думать, как бы оказаться подальше от этого человека, от этого места в целом? Она вспомнила, как он ломал ее с каждым днем все сильнее, как приручал ее, как потом изнасиловал и резко разделил жизнь на до и после, похитив ее.

Лера словно принимала решение: убежать и начать жизнь заново или же помочь спасшему жизнь человеку, понимая, что если не оказать ему должную помощь — он умрет. «Так ему и надо», — подумала бы девушка раньше. До всего этого. Во время побега и до нападения компании гопников.

Только сейчас, взглянув на мгновение в его глаза, мысль о попытке побега улетучилась...

Она осознанно сделала шаг в его сторону, понимая, что ее жизнь не станет прежней, а, скорее, ухудшится, опустилась перед раненым Егором на колени, зная, что все мечты сейчас разом рухнут, если она тут же не передумает и не уйдет своей дорогой. Однако это невозможно. Лера не могла его бросить после того, как он спас ее. А если он сделал это ради собственной выгоды? Плевать. В этом она разберется позже, а сейчас нужно помочь Егору дойти хотя бы до машины и оказать первую медицинскую помощь. Глупо ли она поступает? Да. Только доброта и наивность в душе Леры никуда не уходили. Она могла притворяться сильной и смелой. Равнодушной и стервозной. Могла надеть любую маску, хоть та периодически сидела криво и имела свойство не вовремя слетать с лица, но настоящую сущность не могла скрыть.

И сейчас, поднявшись вместе с Морозом с грязного асфальта и неторопливыми шагами направляясь к машине, Лера знала, что это конец истории. Конец ее долгой и счастливой жизни. Только она не догадывалась, что в этот самый момент в одной из душ что-то менялось, что-то таяло и давало право на существование светлым чувствам.

Одна из них — благодарность...

За ночью всегда следует день, тьму всегда перекрывает свет, а добро всегда побеждает зло. Однако не все согласны с данными утверждениями. Все зависело от того, с какой стороны посмотреть. Везде есть свои исключения. Не всегда добрый и положительный герой в сказках становится любимчиком и спасителем, а тьма порой в состоянии пробраться так глубоко в душу и зацепиться за нее своими лапками, что клещами невозможно вытащить. Хотя все же кому-то удается выбраться на свет после долгое времени в заточении тьмы. Но какой ценой?

Первое, о чем подумал Егор, открыв глаза, оказался не свет, пролившийся в его душу, в чем он, собственно, сильно сомневался. Сейчас, лежа на спине и сложив руки вдоль тела, он понял, что складывалось впечатление, что его парализовало. Что он больше не имел возможности шевелить конечностями. Но это не так. Это самообман после долгого сна, о котором Мороз даже не подозревал. До определенного момента. Стоило ему совсем чуть-чуть пошевелиться и постараться развернуться на бок, ощутил, как к затекшим рукам и ногам приливала кровь параллельно с болью, разлившейся по животу, попадая буквально в каждую клеточку тела. Интересно, какой идиот решил так сильно ранить его в самый неподходящий момент? Ему ведь нужно работать, встретиться с партнерами и найти...

— Тише, — красивый шепот с нотками беспокойства дошел до его слуха не сразу, только спустя какое-то время. А нежные руки чуть толкнули его в грудь, заставляя принять прежнее положение. — Вам пока нельзя вставать, — так же нежно произнес женский голос, чуть поглаживая его по плечам и тут же одергивая руку.

«Странно», — подумал про себя Егор, стараясь повернуть голову на мелодичный голос, который почему-то не узнал сразу.

Взгляд упал на женский силуэт. Красивый, поистине женственный. Молодой. С темными волосами и сверкающими глазами, цвет которых трудно определить из-за расфокусированности. Однако стоило Егору окончательно проснуться и осознать, что рядом с ним сидела не Марфа, ни кто-то из прислуг, а Лера, смотрящая на него во все глаза, то крайне удивился. Он словно видел другую девушку. Не ту запуганную птичку, оказавшуюся запертой в клетке, не ту своевольную и нахальную особу, готовую вот-вот выплеснуть на него весь свой яд. Миловидную, нежную. Заботящуюся и волнующуюся за него. Кстати, почему она переживала за него? Почему сейчас сидела рядом с ним? Какого черта оказалась здесь, когда не так давно сбежала из его дома?

В голове тут же восстали картинки, способные дать ответы на вечно возникающие вопросы. Словно в замедленной съемке Егор вновь проживал моменты прошлого. Как летел домой, как какой-то аноним, откликнувшись на объявление о пропаже девушки, сообщил ее местонахождение, как он остановился в нескольких метрах от дома, а затем, завидев свою пропажу в руках какой-то малолетней шпаны, ввязался в драку, окончательно разозлившись и действуя лишь на эмоциях. Потому что только он имел право трогать ее, касаться ее нежной кожи и ласкать до сумасшествия, как несколько дней назад. Что бы они сотворили с его девчонкой, наивно смотрящей на него сейчас, если бы он не явился в нужный момент? «То же, что и ты сам», — подсказало подсознание, словно Мороз уже совершил проступок против ее воли. Какой? Ответ на этот вопрос не требовался, хоть он и отрицал свою вину, как мог, прикрываясь ее первоначальным наслаждением.

— Который час? — стараясь отвлечься от ненужных мыслей, поинтересовался Егор.

— Семь утра, — спокойно ответила Лера, хотя чуть напряженные нотки в ее голосе невозможно было не заметить, а как только Мороз повернулся к ней лицом и взглянул в чистые глаза, распахнутые до предела, она совсем сжалась, стараясь стать маленьким комочком и, видимо, пожалев, что пришла сюда.

— Какого хрена ты убежала? — рявкнул он ни с того ни с сего.

— Вы действительно хотите знать причины?

— Да, черт возьми, хочу знать! — злость не всегда действовала в угоду мужчине, скорее, наоборот, лишь вредила временами. Сейчас произошло то же самое, как только он рявкнул на и без того перепуганную девчонку и резко вскочил с кровати, переборов ноющую боль, которая лишь усилилась.

Зачем он пошел против слов Леры о том, что ему нельзя вставать? Почему не послушался, поддавшись эмоциям? Потому что он никак не мог понять ответы на вечно крутящиеся в голове вопросы. Он не знал, зачем она вернулась после побега, что заставило пойти ее на этот шаг. Егора настолько интересовали эти вопросы, что он даже не заметил багровое пятно на повязке, в отличие от Леры, которая тут же засуетилась в поисках нужных инструментов.

— Нужно перевязать, — знающим тоном произнесла она и, подготовив на прикроватной тумбочке все необходимое, принялась развязывать бинт. — Вам нужно подняться, — чуть скованно попросила Лера и, завидев на его лице гримасу боли, тут же помогла мужчине принять сидячее положение.

Все это время девушка суетилась вокруг Егора, то разрезала бинт, то дезинфицировала рану, которая, на его глаз, оказалась не столь большой, даже швы не пугали. Точнее, она попыталась залить рану перекисью из-за появления гноя, как вдруг мужчина резким движением оттолкнул ее подальше.

— Мне больно! — воскликнул он. «Ага, ему больно, а мне, блин, приятно! Чуть не упала из-за него!» — подумала про себя Лера, ощущая, как злость подкрадывалась к ней. И ничего хорошего это чувство не предвещало.

— А вы не двигайтесь, и не будет так больно! — парировала девушка.

— Если бы ты не сбежала, ни я, ни ты не пострадали бы! — взревел он, как только Лера вновь попыталась промыть рану перекисью. И, наверное, она бы от него отстала, учитывая, что рана полностью промыта, только сказанные Морозом слова лишь разозлили Леру сильнее. Она попыталась сдерживаться все это время, беспокоясь за его здоровье, старалась не показывать свою обиду на него и злость, окутавшую так внезапно и неосторожно, но сейчас все эмоции готовы были выплеснуться наружу и обрушиться на шатенистую, слегка ноющую от боли голову.

— Если бы ты меня не похитил меня и не изнасиловал, я бы не убежала! — теперь уже рявкнула девушка, неожиданно для Егора повысив голос. Он никогда не слышал, чтобы она так яростно кричала на него, не замечал, как маленькие кулачки сжимались, костяшки побелели, а руки чуть подрагивали. Не замечал ее слегка потемневшего взгляда уже далеко не бездонных глаз цвета лазурного моря, а серых-серых, как небо во время дождя.

Оба замолчали, понимая, что еще немного — и они просто-напросто выгрызут глотки друг у друга, особенно Лера, готовая вот— вот напасть на него. И в этот момент Егор осознал, что она все помнила и вряд ли когда-то забудет совершенную им ошибку. И нет, речь шла не о выкупе у пьяной мамаши.

А о том, что однажды взял ее силой, нанеся моральную травму...

В памяти внезапно всплыла их совместно проведенная ночь, его злость, граничащая с лаской, его месть девчонке за самоуправство и стриптиз охране. Ее слезы. Наверное, ей было больно. Больно от того, что он делал с ней. Но почему? Раньше он поступал точно так же, за одним исключением. Его бывшие пассии не являлись девственницами, да и против секса с ним ничего не имели. Разве она имела? Так выгибалась его ласкам, чуть постанывала, когда он прикасался к ней. А как чувственно покусывала нижнюю губу, когда он пробовал на вкус ее естество — не передать словами. Может, все же он где— то прокололся? Просчитался? Да, он понимал, что увлекся, потеряв голову, стоило ему оказаться внутри сжимающей и узкой плоти прекрасной девушки, но именно сейчас, ощущая на своем теле нежные руки, которые заботливо меняли повязку, осознал, насколько его поступок омерзителен по сравнению с ее благородством, проявленным тогда. И сейчас.

— Так легче? — уже спокойнее спросила Лера.

— Да, — ответил он, больше не чувствуя прикосновения ее рук к его обнаженному торсу, на который та больше не смотрела. А там было на что взглянуть: рельефные мышцы, напряженные кубики пресса, татуировка, умиляющая других девушек. Но, видимо, не Леру.

Закончив, девушка поспешила к выходу, забирая за собой использованный бинт, пропитанный его кровью, но неожиданно для самой себя резко обернулась, посмотрев в лицо собственному страху, который почему-то не ощущался так сильно, как раньше. В лицо Мороза.

— И... спасибо вам, — тихо прошептала она, хотя ее слова дошли до самого Егора.

— За что?

— Если бы вы не появились тогда, я бы умерла. Вы спасли мне жизнь, — Лера искренне посмотрела на мужчину своими большими голубыми глазами, а затем, окинув напоследок темную комнату, покинула ее, закрыв за собой дверь.

Он ничего не ответил, продолжая смотреть на закрытую дверь, за которой что-то говорил Иван, затем, выслушивая Лерин ответ, размышлял, что в итоге совершил. И правильно ли? Почему она после всего вернулась за ним, почему спасла его и сейчас не оставляет лишний раз? Почему смотрела на него с беспокойством и одновременно холодом в глазах? Почему его не бесило, что женщина видела в непрезентабельном состоянии, да еще и позволил касаться своего ранения и лечить его? Где его лечащий врач? Но хотел ли он, чтобы на месте прекрасной и, как оказалось, заботливой девушки, оказался доктор? Вряд ли. Ее прикосновения приятно ощущались на его коже во время процедуры, чуть прохладные пальцы медленными, но уверенными движениями перевязывали вокруг его живота бинт.

А затем ее слова благодарности...

Они просто убили наповал. Да, Егор спас ей жизнь, но до этого сильно погубил своим поступком, совершенным на грани срыва. Из-за мести. Тогда почему его раньше это не беспокоило? Наверное, потому, что до этого никто не бегал за ним так, не возился, когда ему было плохо, а в глазах окружающих виднелась лишь фальшь, созданная ради поддержания иллюзии. Но не в ее глазах. Не в этом кристально-чистом лазурном взгляде, которым она смотрела на него. Лера вела себя с ним холодно, но в то же время волновалась за его здоровье, сама даже взялась перевязывать его, заметив раскрывшуюся рану. В какой-то момент Мороз задался вопросом: а заслужил ли он, чтобы ему спасли жизнь? Заслужил ли ее заботу? Ее прикосновения? Ее волнение? Раньше он никогда об этом не задумывался, стараясь спускать все на поводу, дав волю случаю, однако именно сейчас, вспоминая недавние события, Егор понимал, насколько сильно оступился, как сильно оплошал и что примерно нужно сделать, чтобы искупить вину. Хотя...

Последнее ему только-только предстояло познать...

Большую часть своей жизни Лера испытывала стеснение, если это чувство не подавляло что-то более мощное и агрессивное, как накануне побега, когда она невольно оказалась в объятьях Мороза. Она стеснялась своей внешности, не идущей ни в какое сравнение с моделями из интернет-изданий, своих порой пошлых мыслей относительно того или иного мальчика, который ей нравился в школе. Своих воспоминаний первого и единственного оргазма в объятьях ненавистного мужчины. Хотя Лера и не признавала это, но все же порой краснела, перебирая в памяти чуткие прикосновения подушечек пальцев, жаркие дорожки поцелуев, которые горели тогда на ее коже. Но все это в какой-то степени ерунда, ибо мысли о подобном прошлом омрачались ненавистью и неверием. Болью, испытанной в тот роковой момент, когда она перестала быть прежней. Казалось, то ужасное чувство скованности и стеснения совсем перестало преследовать ее, а сама девушка обрела силу и стержень. Но это не так. В душе она осталась все такой же наивной девушкой с прилившей к лицу краской и гулко бьющимся сердце в груди. Именно эти чувства она испытала вновь, когда покинула комнату Мороза под строгим взглядом Ивана и оказалась в своей тихой гавани. В той, откуда сбежала несколько дней назад и вновь вернулась. Осознанно. По собственной воле. Но сейчас жалеть об этом бессмысленно. Лишне.

Даже оказавшись наедине с самой собой, Лера ощущала легкий жар на своих щеках и легкую дрожь в руках, а все из-за нахождения рядом с Егором. И перевязки, где ей пришлось притрагиваться к обнаженному мужскому телу, чего не приходилось делать ранее, за исключением манекена на уроках ОБЖ. Девушка никогда думала, что это так волнительно и... странно. Никогда не чувствовала тепло и бархатистость кожи, не ощущала твердые мышцы пресса, а про татуировку на груди и руке можно промолчать. Он оказался красив не только лицом, но и телом, хотя, наверное, это ни для кого не секрет. Однако девушка лишь мельком взглянула на него, а затем принялась обрабатывать рану дальше, стараясь не придавать значения этим странным ощущениям, когда она прикасалась к нему. Что она чувствовала? Неясно. А что чувствовал он? Неважно. По крайней мере, ей не важно.

Ведь в голове не укладывался его поступок...

Как он узнал о ее местонахождении и почему спас ее? «Просто он неожиданно оказался в нужном месте и в нужное время», — твердила она про себя, только его поступки, совершенные до того момента, опровергали эту теорию. Конечно, девушка искренне благодарила Егора за спасение своей шкуры, и если бы не его поведение и выкрики о том, почему она сбежала, то все оказалось бы хорошо. Хот нет. С ним никогда не станет хорошо. Он такой человек. Холодный, далекий ото всех. Грозный. Егор никому не подвластен, а в его голове существуют только команды для окружающих людей, которые заставляют их полностью подчиниться. Но не для самого себя. И только благодарность за спасение жизни заставляла Леру подниматься с кровати и навещать его комнату под конвоем охраны, которая боялась, что она сбежит.

Только они не знали, что Лера мысленно поставила на этом крест... Временный...

Она еще помнила те чувства досады и потери, когда она вернулась за Морозом и донесла его до машины, вручив охранникам. Затем обратно в логово, и она долго петляла туда-сюда по своей комнате в ожидании вердикта доктора, а завидев спокойного и мирно спящего Егора на своей кровати с перевязанным животом, старалась не отходить от него, но все тот же конвой уводил ее из хозяйской комнаты каждый день. И сейчас, вернувшись в комнату, она обдумывала их разговор, стараясь мыслить рационально, а не скомкано, как это получалось в итоге. Однако постоянные противоречия не давали ей сделать правильные выводы. Он тиран, забравший у нее счастливое будущее, человек, лишивший надежды на спокойствие, насильник, сломавший ее душу.

И спаситель, ворвавшийся в самый подходящий момент, когда она оказалась на волосок от ужасной участи.

Воображаемая чаша весов со злодеяниями мужчины заметно перевешивала, однако раньше на другой стороне ни разу не стоял ни один аргумент в пользу его доброты. Периодически Лера спрашивала саму себя, может, он спас ее ради собственной выгоды, чтобы его игрушку никто не тронул? Но зачем? У него может быть полно таких, как она. Тогда почему он не отпустил ее раньше и не нашел другую? Непонятно. Все вертелось по кругу, в конечном итоге, он просто-напросто замкнулся. И что же оставалось делать? Ничего. Наверное, в этом случае стоило лишь смириться со своей участью и плыть по течению. Мечтала ли она когда-то об этом? Нет. Только сейчас эта мысль казалась не столь ужасной, как прежде. Неприятной, конечно, но и не слишком грустной.

Выкинув ужасные мысли из головы, Лера каждое утро, встав ни свет ни заря, навещала Егора. Наблюдала за спящей массивной фигурой, смотрела, как мирно вздымалась его грудь, едва прикрытая теплым одеялом. Смотрела и смущалась. Краснела. Отгоняла мысли о том, что начинала заглядываться на него. Да, он красив до неприличия, но это не обелит его и не сделает из демона ангела во плоти. Зато в монстра он превращается на раз-два. Особенно сейчас, неожиданно проснувшись и уставившись на нее во все глаза.

— Что ты здесь делаешь? — чуть резковато спросил мужчина, приподнявшись на локтях. Как будто не привык, что она приходит к нему в комнату каждое утро. Хотя... тогда он не был еще в сознании.

— Решила проведать вас, — спокойно ответила девушка, уверенно заглядывая в его еще сонные темно-серые глаза. В какой-то момент ей показалось, что они приобрели чуть светлый оттенок. Или это только спросонья? — Вам надо поменять повязку.

— Зачем ты это делаешь? — не дав ей возможности достать из верхнего ящика бинты и приступить к перевязке, поинтересовался Егор.

Наступило молчание. Напряженное. Готовое вот-вот взорваться от летающих из темно-серых глаз Мороза искр. По крайней мере, Лера ожидала увидеть именно их, когда посмотрела на него. Однако их не оказалось на месте. Только любопытство и непонимание. Искренни ли эти чувства? Вряд ли Лера могла в этом убедиться сразу, учитывая его непростой характер и закрытость.

— Хочу поблагодарить за сохраненную жизнь.

— Ты уже достаточно поблагодарила, — вновь резкость. Вновь отстраненность. Она узнавала в этом человеке того Егора, который завалил ее на собеседовании в университете, того, кто похитил и лишил будущего. Того, кто ломал ее все время пребывания здесь.

«И что ему не нравится? Я же искренне к нему отношусь, забочусь, а он...» — подумала Лера, чувствуя медленно разливающуюся в каждую клеточку тела обиду.

— Если вам не нравится, я могу уйти! — тут же вскочила Лера и направилась к выходу из комнаты. Нет, больше она ни за что не окажет ему услугу. Пусть сам выкручивается. Она достаточно о нем заботилась, переживала. Хватит.

Егор смотрел на удаляющуюся тонкую фигурку, а в голове все еще звучал красивый, мелодичный голосок с топиками обиды. Еще вчера, когда он очнулся и увидел перед собой ее обеспокоенное лицо, а затем услышал аргументы из ее уст, указывающие на его вину, пообещал самому себе, что исправит свои грехи, что не обидит ее больше, а если надо — отпустит. Хотя нет. Врет. Не отпустит. Ни за что на свете.

Лера уже коснулась ручки двери, решительно желая покинуть покои Мороза, как услышала со спины его голос:

— Стой, — Лера остановилась и повернулась лицом к Егору. Он не выглядел странным, а на лице не виднелось ни отчаяния, ни раскаяния. Хотя чего она ожидала от этого мужчины? — Не уходи, ладно? — «Чего угодно, но точно не этого», — подсказало подсознание.

Лера ошарашенно взглянула на Мороза, словно видела его впервые. Хотя в какой-то степени так оно и было. Она впервые в жизни увидела в его темных омутах настоящую просьбу, а не приказ, увидела на лице спокойствие наравне с... волнением? До этого оно не выражало толком ничего, а сейчас он смотрел на девушку, как на спасательный круг, словно она в состоянии помочь ему поскорее встать на ноги и вылечиться. Это и насторожило Леру, было понятно, что вся его физиономия может оказаться наигранной или же Егор вновь надел маску, лишь бы она послушалась его. Что-то здесь не так, где-то наверняка есть подвох. Только она не узнает о нем, покинув комнату.

Девушка вернулась на место и села на кровать, облокачиваясь маленькой, довольно хрупкой ладонью о белоснежную постель. Наверное, она была готова к чему угодно: к подставе, к резким порывам с его стороны или чему-то еще. Только не к его хрипловато-спокойному тону, произносящему тихое, едва слышное:

— Спасибо...

Егор не смотрел в этот момент на Леру, предпочитая скрыть свой взгляд от посторонних, да и ее глаза упали на дверь, которая уже не зазывала ее к себе и не принуждала тут же покинуть комнату. Хотя желание оказаться наедине с самой собой и понять, почему Мороз попросил ее остаться, а затем поблагодарил, все еще таилось где-то в глубине души. До определенного момента. Пока ее мысли совсем не спутались, стоило ей почувствовать прикосновение шершавой ладони к своей руке. Всего на мгновение. Но и это заставило девушку моментально отпрянуть и залиться краской.

Сам Егор, как всегда, остался равнодушным к этому действию, только Лера не подозревала, какие мысли на самом деле бушевали в его голове. Разнообразные. Спутанные. Которые введут в долгие размышления после ее ухода. Но это потом. А сейчас...

— Давайте я все-таки закончу делать перевязку, — смотря куда-то в бок, произнесла девушка, стараясь перевести тему неловкости.

Мороз ничего не ответил, также, как и в прошлый раз, наслаждался прикосновением ее пальцев к своему телу, наблюдал, как старательно девушка заботилась о нем. Если бы еще подняла свою темную голову и показала свое легкое покраснение на щеках, которое так умело скрывала, цены бы не было. Но Егор наслаждался тем, что имел сейчас — легкими касаниями ее нежных рук. И ее взглядом, периодически бегающим по его обнаженной груди и руке, на которых красовалось тату в виде размашистых языков пламени. Недолго. На радость Морозу она отводила взгляд, смущаясь. Краснея, как школьница. Хотя в какой-то степени она и есть школьница — недавно окончила одиннадцатый класс.

Егор поймал себя на мысли, что ему нравится ее мелькающий взгляд. Нравится, как она краснеет, глядя на его торс, как отводит глаза, смущается и, видимо, мысленно дает себе подзатыльник, но все равно продолжает рассматривать рисунок на теле, повторяя все вышеперечисленные действия по кругу. Эти действия даже умиляли. Хотя... нет. Не умиляли. Наверное.

— Все готово, — завязав бинт, протянула Лера. — Отдыхайте, — девушка тут же встала и направилась к выходу, не видя смысла больше тут находиться. Зачем? Она и так сделала все, что могла, а сидеть с ним целый день не ее прерогатива. Да и о чем можно говорить с Егором? О работе, в которой она почти ничего не смыслит? О сделках, в курс которых не вдавалась? Нет. Однако он нашел одну важную тему для нее.

— Если хочешь, можешь выходить из комнаты на террасу, — произнес Мороз, заставив Леру повернуться к нему лицом и посмотреть в глаза, не веря, что он говорил правду. Но это так и было, хотя по взгляду мало что можно узнать. — И не только на террасу. Кажется, Марфа устраивала тебе экскурсию по дому. Думаю, она составит тебе компанию во второй раз.

Лера ничего не ответила на это, лишь слегка улыбнулась, до сих пор не понимая, что чувствовала и как нужно реагировать на эту новость. Почему? Наверное, просто не ожидала чего-то подобного с его стороны. Сегодня вообще день удивительный. Нет, не так. Он удивительный. Сначала попросил остаться, затем поблагодарил, а теперь разрешил выходить из своей комнаты. Возможно, девушка больше не будет чувствовать себя пленницей в его доме или даже забудет о его темной стороне. Или все это лишь затишье перед бурей, и по выздоровлению хозяина ее ждет месть за побег? Лера не могла ответить ни на один вопрос, но понимала, что все эти перемены неспроста. С этим человеком нужно всегда быть начеку, а главное — не расслабляться. Ни на секунду. Даже несмотря на красивую татуировку и внешность змея-искусителя.

Через некоторое время Лере действительно разрешили выходить из комнаты. В присутствии охраны, конечно, ибо с Марфой наедине ее больше не оставляли по неизвестным причинам, хотя они обе догадывались, в чем, собственно, дело. Обрадовалась ли этому Лера? Безусловно. Да, это не полное освобождение из заточения, но хоть что-то. Теперь она имела возможность выходить из комнаты и завтракать в компании Марфы, разговаривать с ней, сплетничать о своем, о женском, или же наблюдать, как она командовала на кухне, пока сама занималась приготовлением пищи для Егора. Девушка поначалу не сразу привыкла к подобному распорядку дня, вспоминая заточение в собственной комнате среди показушной роскоши и дорогой одежды, к которой совсем не лежала душа. Но в скором времени быстро привыкла вставать поутру и, краем глаза заглянув в комнату Мороза, убедившись в его полном здравии, спускалась к завтраку. В какой-то степени ей начинало нравиться общение с людьми, исключая чопорных охранников, преследующих, казалось, все время. Хотя нет, не с людьми, только с Марфой. Именно эта женщина добродушно отнеслась к ней, именно она поддержала ее во время побега и именно она поняла ее чувства, когда пришлось вернуться в ненавистный дом ради спасения жизни хозяина. И в какой-то степени Марфа благодарила эту юную девушку за свое открытое сердце, ибо прекрасно знала, что далеко не каждый смог бы протянуть руку помощи ее воспитаннику, которому чаще всего желали смерти, а не долгой и счастливой жизни.

Это утро началось так же, как и обычно. Солнце слепило едва открывшиеся глаза девушки, прохладная вода привела ее в чувства, а приподнятое настроение било ключом. Почти приподнятое. До одного момента. Пока она, по привычке, не заглянула в спальню Егора, чтобы удостовериться в его здравии. И, наверное, сегодня ей не стоило появляться там, дабы не стать невольной свидетельницей очень странной и неприятной картины.

Лера легонько приоткрыла дверь и как обычно прошла в комнату, наблюдая за мирно спящим Морозом. Он выглядел так же, как обычно: расслабленный, помолодевший лет на пять и спокойный. Порой девушка задерживалась на минуту-другую в комнате, дабы насладиться видом прекрасной мужской внешность, но, покинув помещение, понимала, что она не изменит его настоящую сущность, не сделает добрее. Наверное, она продолжила бы так думать еще очень долго, пока не произошел один инцидент.

— Мама...

Лера уже стояла возле выхода из спальни и хотела спуститься на завтрак, пока не услышала его шепот. Хрипловатый. Едва слышный. Умоляющий. Медленно, словно в замедленной съемке, она повернулась к Егору, лицо которого слегка нахмурилось.

— Мама, останься со мной, — теперь его голос приобрел силу, звучал чуть громче, чем до этого, но там появились нотки, которые не замечала раньше.

Мольба...

Словно от этой просьбы зависела его жизнь...

Девушка понимала, что это всего лишь кошмар, а она сама оказалась не в том месте и не в то время, случайно заглянув не только в его комнату, но и в часть души, которую мужчина старался скрыть от посторонних. Наверное, если бы Мороз проснулся и увидел ее рядом, то тут же разозлился бы и вышвырнул из комнаты с громким ревом разъяренного зверя. Или все окажется куда проще... Нет. Не с этим человеком. С Егором никогда не бывает просто, и Лера убедилась в этом спустя полминуты, задержавшись в комнате ради любопытства и легкой толики беспокойства. Только стоило ему проснуться, резко вскочить с кровати и заметить удивленные раскрывшиеся голубые глаза, девушка тут же пожалела, что не убежала отсюда раньше.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул Егор, окидывая темными омутами глаз.

— Я прихожу сюда...

— Не приходи больше! Поняла? — уже громче прокричал мужчина. Спросонья его голос казался Лере грубее, чем обычно, а помутненный взгляд темных-темных глаз заставили перепугаться не на шутку. Слишком сильно. До такой степени, что она желала поскорее убраться не только из его комнаты, но из дома в целом.

Лера моментально выскочила из комнаты, ощущая, как волны страха переполняли ее с головы до ног, взгляд старался поймать хоть какое-то укрытие от этого монстра. Однако ноги привели в столовую, где она застала ни о чем не догадывающуюся Марфу, хлопочущую на кухне вместе с прислугой.

— Девочка, на тебе лица нет. Приведение увидела? — тут же поинтересовалась женщина, чуть ухмыляясь, продолжая раскатывать что-то на столе. Похоже, сегодня будут вареники, только Лера на это совсем не обратила внимания, до сих пор чувствуя ярость Мороза, которую пришлось испытать на себе. Вновь.

— Нет. Егора...

Все тут же замолчали и обратили внимание на перепуганную девушку, а на кухне наступила настоящая тишина. Тоже испугались, что дурное настроение хозяина может навредить и им? Вряд ли. Скорее любопытство. В прочем, как и всегда. Первой спохватилась Марфа и протянула девушке стакан воды, отряхнувшись от муки, а остальных разогнала по комнатам — время уборки. Нечего им делать на кухне — Марфа и без них справится. Лишние сплетни по дому ни к чему разводить.

— Что произошло? — спросила она, когда на просторной кухне остались только экономка и перепуганная девушка. Лера сидела на высоком барном стуле, кое-как удерживая в подрагивающих руках стакан с водой, замечая, как жидкость колебалась следом.

— Он накричал на меня, — слабое оправдание, если честно. Мороз часто кричал, часто вымещал свою злость, и самой Марфе показалось это заявление обыденным, пока Лера не продолжила: — Он, кажется, звал во сне маму, а потом создалось впечатление, будто испугался своего сна. Словно я залезла куда-то не туда, — именно эти мысли вертелись в голове у девушки, стоило ей сделать пару глотков и немного успокоиться. Немного — ключевое слово. Лера все еще находилась в неком оцепенении.

— Ох, Егор...

— Почему он так отреагировал на меня? — спросила Лера первое, что пришло ей в голову. На самом деле этот вопрос интересовал ее далеко не в первую очередь, однако вырвался из уст сразу же, как она поведала все Марфе.

Она задала этот вопрос, не подозревая, куда могла влипнуть, не осознавая, что смогла бы приоткрыть занавесу в тайну собственного тирана, играющего последние несколько недель у него на нервах.

Не догадываясь, что у этого человека есть слабые места...

— Не знаю, Лерочка. Для него эта тема всегда была больной, — горестно ответила женщина.

— Разве у него есть больные темы? — удивилась девушка.

— Они есть у каждого человека.

— Она бросила его, да? — почему этот вопрос вновь вырвался из чуть пухлых уст, Лера не знала, но тут, видимо, сыграло любопытство. Причем не то, что можно удовлетворить знанием той или иной информации, а которое сможет раскрыть некоторые карты, заставит посмотреть на человека по-другому. По-новому. Оправдает его. Хотя заниматься этим бесполезно.

— Хуже. Она умерла, — Леру будто окатили водой, когда Марфа, посмотрев светлыми голубыми глазами на нее, сообщила эту новость. Она рассчитывала, что высказанная ранее догадка окажется правдивой. Ошиблась. — Егор был тогда совсем маленьким, года три-четыре. Разбилась насмерть в ДТП.

У Леры приоткрылся рот от удивления, а внутри создавалось ощущение, что она сама лишилась матери в раннем возрасте. Она прекрасно знала, что значит потерять близкого человека и как изменилась от этого жизнь. Конечно, она смутно помнила отца, но, вспоминая, мать периодически плакала в комнате, а затем из любящей родительницы превратилась в гниющий овощ, не способный на здравые размышления, понимала, как тяжело пришлось Егору в детстве. Интересно, помнил ли он об этом? Что чувствовал сейчас? Хотя последний вопрос показался Лере лишним — ответ она узнала несколько минут назад, находясь в его спальне.

— Это ужасно.

— Что ужасно? — сзади раздался грубоватый голос Егора, обрушившийся так внезапно. Представительницы прекрасного пола чуть ли не подпрыгнули на месте из-за резкости мужчины — слишком неожиданно он появился.

— Тебе нельзя вставать, — тут же засуетилась Марфа.

— Доктор говорил иначе, — пробубнил он и прошел на террасу. — Принеси сюда завтрак, — обернувшись вполоборота, он внимательно посмотрел на Марфу и прошел на улицу.

Не рисковал ли? Сейчас там не так жарко, как в конце июня, а прохладный ветер, колышущий верхушки деревьев леса, видного из окон Леры, не позволял пока что выходить на улицу без теплой одежды. Но, видимо, Егор решил иначе, пройдя на террасу в одной футболке и спортивных штанах.

В какой-то момент девушка остановила свой взгляд на его фигуре, прошлась по напряженной спине, скрытой на этот раз обтягивающей тканью по ногам, по его чуть кривоватой походке, видимо, из-за травм. Порой Лера задавалась вопросом: почему этот привлекательный и красивый мужчина оказался таким гадом и эгоистом? До сегодняшнего дня она ни на шаг не приблизилась к ответу, да и не желала, если говорить откровенно. А сейчас, всматриваясь в его черты лица внимательнее, когда он только-только вошел на кухню, на его угрюмую внешность, тут же захотелось заглянуть куда-то вглубь него, преодолеть преграду, стоящую между ними. Но зачем? Зачем ей эти мучения? Чего она добьется, если узнает его чуть лучше? Ничего. Скорее, наконец-то поймет мотив его поступков.

Лера даже не заметила, как пошла против своих же слов, как захотела найти ключ к разгадке его души. Его действий. Раньше ее убеждали в этом, а сейчас девушка сознательно сделала этот шаг. Сама спрыгнула со стула, сама открыла дверь на террасу и сама села рядом с ним, слегка поежившись от холода. Ее никто не заставлял. Заводить разговор она не спешила, просто наблюдала за ним, пытаясь найти что-то новое для себя, ранее неизведанное в его манере поведения. И в какой-то степени ей это начало нравиться.

— Глаза не устали глядеть на меня? — внезапно отвлек ее Мороз, не поворачиваясь к ней лицом, а продолжая сидеть полубоком, развалившись в кресле.

— Нет, — спокойно ответила Лера, не удивляясь иронии в его голосе. Словно так и нужно. Словно привыкла. Хотя подобные мысли казались ей невозможными и невыполнимыми.

— Извини за резкость, просто ты оказалась...

— Не в том месте и не в то время? — продолжила за него девушка.

— Именно. Ты смотришь на меня, как на приведение, — повернувшись, вынес вердикт Егор. Только сейчас, глядя в его глаза, она понимала, насколько он спокоен. Слишком спокоен. Та темно-серая буря, бушующая в его глазах, рассеялась, уступив место светлому и безоблачному затишью.

Затишью перед бурей...

— Я не могу понять, почему вы спасли меня тогда?

— Не мог допустить, чтобы тебя тронули, — ответил Егор, повернувшись к ней лицом.

Они смотрели друг на друга, словно видели впервые, хотя с какой стороны посмотреть. Они оставались такими же, с таким же характером и внешностью, с теми же привычками и манерами, только внутри каждого что-то подкосилось, что-то незаметно изменилось. Лера старалась посмотреть на Егора по-другому, с другого ракурса, осознав, что в душе у тирана скрывался другой человек. Тот, который придет на помощь, который осознает свои проступки и вовремя начнет исправляться. Он уже это сделал, извинившись, чего ранее от него можно было и не дожидаться.

Что чувствовал сам Мороз? Он не мог поверить, что после всех проступков, после того, как пытался сломать девчонку и приручить ее к себе, она мало того, что не сдалась, так еще и заботилась о нем, проявляла внимание, переживала за его здоровье. Да, именно переживала. И это нельзя подделать, судя по ее большим наивным глазам, которые больше не боялись его, как несколько минут назад. Егор не хотел, чтобы Лера пугалась. Очнувшись после ранения, он пообещал себе, что исправит свои ошибки, и сейчас понимал, что если когда-то наступит момент, когда девушка захочет от него уйти — не сможет отпустить. Даже больше, Егор сделает все, чтобы она сама никогда не захотела сбежать.

В какой-то степени они загубили друг друга, а затем спасли жизни: он — когда помешал гопникам совершить неисправимое, она — когда наперекор своим желаниям оказаться на свободе, вернулась за ним. Получится ли из этого что-то хорошее? Смогут ли они завидеть друг в друге нечто большее, чем оболочку, откинув все стереотипы и правила? Никто не знал. Однако оба понимали, что как раньше больше не будет, несмотря на некоторые сомнения в головах каждого из них. Хотя нет, не каждого, только Леры.

— Будь добра, называй меня по имени, я чувствую себя стариком, — буркнул Мороз, все еще внимательно рассматривая девушку.

— Хорошо, — она улыбнулась. Впервые в жизни Егор завидел на миловидном лице улыбку. Такую красивую и искреннюю. Которую невозможно сыграть или подделать, учитывая, что из Леры актриса не самая удачная. Он поймал себя на мысли, что эту улыбку хочется видеть чаще. Каждый день. Особенно когда она, опустив взгляд, чуть покраснела. Вновь. При этом все равно продолжала улыбаться.

Ее поведение показалось Егору достаточно милым. Не наигранным. Чистым и искренним. Интересно, как часто она будет показывать себя вот такую? Настоящую? Он этого не знал. А узнает ли когда-нибудь? Мороз очень надеялся, что ответ будет положительным.

Привычки имеют свойство сохраняться до конца жизни или же, наоборот, меняться в зависимости от возраста и окружения той или иной личности. Они бывают хорошими и плохими, вредными и полезными, зависимыми или совсем незначительными, но порой имеют свойство меняться в ту или иную сторону. Подстраиваться. Плохо это или хорошо? Человек решает это сам.

За пару дней заточения в четырех стенах, до того самого момента, пока не приехал доктор и не разрешил ему выезжать в офис, Егор осознал, что дома торчать слишком скучно и неудобно, несмотря на постоянную компании прекрасной девушки. Как только ему сняли повязку, убедившись, что раны зажили, вытянул сонную Леру на работу. Надо сказать, девушка и сама обрадовалась подобной перспективе, только ликование теперь вызвано не лишним поводом сбежать, а наконец-то сменить обстановку и помогать мужчине уже не дома, который, казалось, она запомнила наизусть, а в офисе. Да и у самого «начальника» буквально глаза загорелись. Наверное. По крайней мере, ей так казалось. За это время вряд ли она смогла досконально выучить его и понять душу, но иногда начинала замечать некоторые повадки, эмоции на каменном лице. Во время серьезного разговора, касающегося работы или каких-то неотложных дел, его брови слегка сводились на переносице, а взгляд устремлялся либо на собеседника, либо за документы, внимательно сканируя информацию. В свободное время, когда они оставались вдвоем, то чаще всего молча сидели рядом, лишь незначительные разговоры прерывали спокойную и привычную тишину, вынуждая каждого из них выйти из собственной оболочки размышления. Порой Егор и Лера находили общие точки соприкосновения, общались на различные темы, сглаживая острые углы и не интересуясь личной жизнью, хотя девушке иногда было интересно узнать, что скрывалось под серьезной маской тирана. И с каждым днем она приближалась к ответу. Медленно. Не спеша. Не торопясь, чтобы не поймать на себе темно-серый яростный взгляд, полный ненависти и злобы. Надо сказать, Мороз являлся достаточно скрытым человеком, но все же некоторые факты о себе не посчитал нужным скрывать. К примеру, музыкальные предпочтения, любимые блюда и прочее. Иногда они даже совпадали. Почти.

— Ты готова? — строго поинтересовался Егор, зайдя в комнату Леры без стука. Нагло. На что получил укоризненный взгляд голубых глаз от привлекательной девушки в офисном платье и на высоких каблуках. Он не впервые видел Леру в подобном наряде, но смотреть на тонкую фигурку, облаченную в роскошную одежду, демонстрирующую так много достоинств, одно удовольствие.

— Да, почти, — махнув розовым блеском по чуть пухлым губам, крикнула девушка из гардеробной. Те уроки Клавдии Алексеевны Лера не восприняла всерьез и не думала, что когда-то воспользуется ими, однако сегодня настроение поднялось до невероятных высот.

— Вечно вы, женщины, долго собираетесь! — буркнул мужчина.

— Красота требует жертв.

— Только не времени! Наверняка эти придурки даже договоры правильно подписать не смогли за время моего отсутствия! — «Бурчит, как дед старый!» — возмутилась про себя Лера, скрывая улыбку, когда они вышил из дома и сели в один из бронированных внедорожников.

Со временем Лера поняла, что Его любит работу больше, чем самого себя. Наверное, этот факт смог бы удивить многих, кто приблизился бы к мужчине так же, как девушка, но, скорее всего, для такого человека это неудивительно. Мороз жил ею, болел за свое дело. Возможно, если бы не это стремление, то вряд ли бы достиг успеха.

Почти всю дорогу до офиса Лера смотрела на нервного мужчину, перебирающего что-то на планшете, и не могла не улыбнуться. Раньше она боялась его гнева, мечтая поскорее оказаться где-нибудь далеко от этого человека, а коленки порой неосознанно подрагивали от волнения и неизвестности, но сейчас, глядя на угрюмое лицо мужчины, и понимая, насколько нелепо он выглядел со стороны, не могла не улыбнуться.

— Что ты смеешься? — Мороз угрюмо посмотрел на Леру, которая не переставала улыбаться, глядя на него.

— Просто ты забавно выглядишь со стороны.

— Разве мысль о криворуких идиотах можно считать забавной? — прохладный голос моментально обрушился на девушку и, наверное, вызвал бы табун мурашек и легкую прохладу, пробирающуюся под кожу. Но не сейчас, когда он больше не пугает ее.

— Мысль — нет, а твое выражение лица — да!

— Лер, я тебя прошу, давай без этого, — спокойно попросил мужчина. Без повышения голоса, без угроз. По-человечески. И, на удивление, такой подход работал.

— Как скажешь, — согласилась девушка и отвернулась к окну.

Обычно в таких ситуациях Егор старался всем своим видом показать, насколько страшны могут оказаться последствия, но с Лерой ему больше не приходилось строить из себя злого монстра, ибо знал, что она поймет все и без этого.

Они молча ехали в офис, молча начали выполнять свою работу. Почти молча. Лера порой слышала, как за дверью раздавался мощный голос, готовый вот-вот разнести все вокруг своей силой. Не зря она сдерживала смех по дороге в офис, не зря смотрела в окно и думала о своем. Лучше Мороз будет вымещать свою злость на работниках, нежели на ней — натерпелась уже за время пребывания. Хотя после той заварушки с побегом и ранением Егора, он никогда более не повышал на нее голос и не старался, если говорить откровенно.

Потому что она значила для него больше, чем другие люди...

— Лера, зайти ко мне в кабинет, — чуть ли не прорычал Егор в трубку, стараясь сдержать при ней свой пыл.

Оторвавшись от компьютера, Лера поспешила в кабинет к своему боссу, слегка осторожничая из-за замеченных ранее грубоватых ноток в голосе. Где-то в глубине души девушка готовилась к тому, что завидит Мороза с сорванным с шеи галстуком, с расстегнутой на несколько пуговиц рубашкой и взлохмаченной шевелюрой. На секунду даже вернулась в прошлое, где в этом самом кабинете она невольно испытала первый оргазм. А стоило ли ей вообще заходить сюда? Вдруг он вновь сотворит с ней что-то ужасное, не идущее ни в какое сравнение с прошлыми поступками? Все эти дни Егор ни разу не проявлял тиранию по отношению к ней, только к прислуге, охранникам или, как сегодня, к работникам. Но не на нее. С Лерой он старался оставаться спокойным и, если настроение оказывалось хуже некуда, безучастным. Нет! Она не должна его бояться. Ни за что. Только как это объяснить подрагивающим ногам и голове, в которой всплыли сладкие прикосновения его рук к коже и жесткие, болезненные толчки, вызывавшие жгучие слезы?

Стараясь оставить все плохие воспоминания за дверью, она заходит в кабинет и застает вполне приличную картину. Егор сидел на свое месте, глядя на какие-то бумаги и задумчиво вчитывался в них, не сразу заметив появление девушки, которая уже успела подойти чуть ближе.

— Хочешь я дам тебе шанс проявить себя как юрист? — резко оторвавшись от бумаг, спросил Мороз не предвещающим ничего хорошего тоном. В какой-то момент Лера хотела развернуться и исчезнуть из кабинета, понимая, что ничего хорошего из этого разговора не получится, а все светлое, что смог приобрести Егор в глазах девушки, померкнет но вовремя удержалась, отбрасывая все предрассудки.

— Да, — ответила она тихо, практически уверенно.

— Вот договор. Прочитай его и найди подводные камни, — мужчина буквально впихнул бумаги в руки девушки, а затем уставился на монитор компьютера, найдя в нем что-то любопытное и чрезвычайно важное.

Лера не успела сделать и пару шагов, как начала вчитываться в текст понимая, что написанное на бумагах в ее глазах — темный лес. Такой же беспросветный и неизведанный, как под окнами Морозовской резиденции. Но что делать? Чего именно он ждал от девушки? Признаться, что она совсем не могла разобраться в бумагах или же постараться найти, как он выразился, подводные камни? Но как найти то, что ни разу в глаза не видела? Как понять, где именно спрятана загвоздка?

— Что, не нашла? — моментально поинтересовался Егор, как только девушка подняла свой невинный, кристально-чистый взгляд на злого шефа. Повторно можно и не спрашивать — и так все понятно, как дважды два. — Как ты обществознание сдавала?

— Я по учебникам из интернета готовилась, — ответила Лера, вспоминая кое-как работающий интернет и пиратские копии книг, которые выкладывались в сеть либо не полностью, либо на треть.

— По бесплатным подобиям учебных пособий, где каждое слово перепроверять нужно? — приподнял темноватую бровь в вопросе, что со стороны выглядело достаточно мило, но сейчас ни ему, ни ей не до этих мелочей.

— А что мне еще оставалось? Мне нужно было сдать экзамен, а денег на репетиторов и книг не нашлось. Думаю, ты сам знаешь причину, — буркнув, девушка отвернулась от него, все еще удерживая в тонких пальцах договор кредитования.

В какой-то момент Егор начал внимательно рассматривать вмиг погрустневшие голубые глаза Леры, всматривался в лицо, в чуть пухлые губы, которые вот-вот превратятся в тонкую полоску. Вряд ли он поймет причину грусти, вряд ли примерит на себе шкуру нищего человека, существуя всю свою жизнь в достатке и не беспокоясь о деньгах на счету. И этот обреченный взгляд Леры ему совсем не понравился, хотелось как можно скорее избавиться от этих неприятных оттенков в лазурных глазах, готовых наполниться слезами. Только не это.

— Ладно, горе ты мое, поехали домой. Я тебя потом научу работать с документами, — досадно вынес вердикт мужчина.

— Но мы даже на обед не сход...

— Поехали домой! — с нажимом произнес Егор и, подхватив с кресла пиджак, направился к выходу. Лера засеменила за ним, едва поспевая на высоких туфлях, пожалев много раз, что надела именно их.

Ехали они практически так же, как и в офис, за исключением того, что всю дорогу молчали, а Лера за это время даже не улыбнулась, не показала свою радость. Хотя чему ей радоваться? Тому, что не справилась с заданием или вновь поймала на себе жалостливый, хорошо замаскированный взгляд Мороза? Она никогда не любила жалость, всегда ненавидела видеть это чувство в глазах окружающих. И сейчас, периодически поглядывая на Егора, встречаясь с ним взглядами, ненавидела в первую очередь себя. За что? За то, что заставляла смотреть на нее так. Да, он скрывал все под своей знаменито маской монстра, опустошая взгляд и делая лицо абсолютно непроницаемым, но девушка знала, что скрыто за всем этим, научилась понимать его, хоть и не полностью. Интересно, как долго это будет продолжаться? Когда на нее будут смотреть другими глазами? Восхищенными, завистливыми. В то время как она сделает прекрасную карьеру и сможет утереть нос любому именитому адвокату в суде. Но, видимо, этому случиться не суждено. Она сама заперла себя в стенах Морозовского дома, добровольно пошла на этот шаг, но раньше старалась не думать о последствиях, прекрасно зная, что эти мысли съедят ее. Они уже этим занимаются. Медленно и мучительно.

Мучительно больно...

Машина резко остановилась у торгового центра, а Егор вышел на улицу. Девушка не сразу спохватилась и уже хотела выйти за ним, если бы не заблокированные двери и фраза шофера:

— Он скоро придет. Просил подождать вас здесь.

Интересно, почему Лера не услышала это лично от него? Он передал это своему подчиненную через телепатию или девушка настолько погрузилась в собственные размышления, что не услышала его? Этот вопрос, видимо, останется без ответа.

Как ей и сказали, Егор вернулся довольно быстро, держа в руках увесистый пакет. Так за этим он ходил?

— Держи, — Мороз протянул девушке пакет и сел на свое место, приказав водителю ехать дальше.

— Что это? — непонимающе спрашивает Лера, продолжая держать в руках злосчастный пакет, не осмелившись заглянуть в него.

— Учебники по юриспруденции. Ты же хотела в мой вуз? Готовься, — серьезно ответил мужчина, хотя девушке на миг показалось, что он будто отрезал эти слова, не принимая никакие препирательства.

Несмело Лера открыла пакет и увидела там три толстых сборника. Она видела их раньше в интернете, но смогла прочитать лишь ознакомительный фрагмент, а денег на платные экземпляры не хватало. Потому что стоили они не дешевле двух тысяч рублей.

Его внимательно следил за действиями Леры, за ее неуверенным открытием книг, за перелистыванием, за блеском в кристально-чистых глазах, и понимал, что ему это нравится. Нравится видеть искреннюю радость на лице этой девушки, нравится смотреть на нее такую красивую и счастливую. Да, с другими женщинами он наблюдал то же самое, стоило преподнести им ювелирное украшение или же что-то из брендовой одежды. Но не книги, которые так важны для образования.

«Как же она сейчас красива», — подумал мужчина, хотя он наблюдал еще более прекрасную картину, когда девушка откликалась на его ласки. Нет, сейчас об этом думать не стоило.

— Спасибо, — сквозь улыбку выдавила девушка. Она хотела даже обнять его в знак благодарности, но не стала, заметив угрюмость на лице мужчины. Но когда их глаза встречаются, былая злость потихоньку испарялась из его темных глаз, буквально осветляя их на пару тонов. Или ей просто кажется?

Игру в гляделки прервал телефонный звонок. Подняв трубку, Лера заметила, что лицо мужчины изменилось, стало серьезным, даже слегка напряженным. Единственное, что он произнес, это:

— Я скоро буду, — и тут же сбросил трубку.

Девушке показалось, что произошло что-то ужасное, раз он так собрался и даже не услышал ее заинтересованности. Или просто не хотел отвечать?

— Мы едем знакомиться с отцом. Готовься, — строго, словно давал какое-то важное задание, проговорил Мороз и уткнулся в излюбленный планшет, в то время как на лице Леры не отобразилось ничего. Абсолютно. Плохо ли? Вряд ли. Но и хорошего из предстоящего «знакомства» с мэром города не выйдет. Она ощущала какой-то подвох, странное предчувствие, словно ее предупреждали заранее.

Но так ли выйдет в итоге на самом деле?

Несколько дней назад...

Шум, постоянная возня, крики и нецензурная брань постоянно преследовали мужчину в течение всего рабочего дня. Порой хотелось закрыться ото всех в своем кабинете, заткнуть уши вакуумными наушниками или берушами и спокойно работать, не отвлекаясь на громко размышляющих коллег. Ах да, у него ведь нет собственного кабинета, да и беруш, в принципе, тоже. Не дослужился до отдельной территории в участке, как и до звания майора полиции.

Владимир Михайлович Валенков всегда выглядел со стороны педантным и придирчивым, хотя близкие ему люди прекрасно знали, что все не совсем так, как могло показаться на первый взгляд. Собранность, аккуратность в работе и прохладный взгляд черных глаз — всего лишь маска, которую мужчина надевал в начале рабочего дня и снимал по приходу домой, в свою тихую гавань. Там он мог не строить из себя грозного следователя или же серьезного сотрудника полиции. Он мог быть собой, несмотря на тараканы, пожирающие ежедневно мозг. Все-таки работа заставила его стать другим. Не таким, как его коллеги. Слишком серьезным, слишком ответственным.

Слишком честным, в отличие от остальных...

За пятнадцать лет практики мужчина повидал многое, от простого воровства до серийного убийства, наблюдал за несправедливостью, корыстью, желанием того или иного человека замять дело как можно скорее. Устраивало ли его подобное? Нет. Никогда. Однако Владимир прекрасно знал, что с такими взглядами, как у него, далеко не уйдешь, да и лишаться работы совсем не хотелось. Приходилось подстраиваться под этот несправедливый мир, закрывать глаза на мажористых малолеток, которых потом выкупали богатенькие родители, стараясь замять дело, смотреть, как коллеги брали взятки. Наверное, только Владимир не принимал их, стараясь хотя бы в этом плане отгородиться от коррупционной грязи. В этом плане мужчина оказался непреклонен. Даже жена оказалась не в состоянии переубедить мужа в финансовой необходимости. Наверное, именно это разрушило их брак. Хотя... нет. Здесь была иная причина, однако никакой роли для Владимира она больше не играла. До одного момента.

Мужчина за всю свою практику повидал многое, но то, что произошло сегодня в участке, вывело его из колеи, заставило двигаться вперед и отбросить все свои предрассудки.

— Михалыч, там алкашку привезли. Ее к тебе? — отвлек от размышлений молодой лейтенант. «Опять ту сумасшедшую привезли?» — злобно спросил самого себя Владимир. Он множество раз отнекивался от назойливой женщины, которую привозили практически каждую неделю после бурной пьянки в квартире, но, видимо, пришла пора самому разобраться с этим.

— Веди ко мне, — хмуро ответил мужчина, сжимая пальцы в кулак. Все же придется сегодня задержаться на работе.

Через некоторое время молодой лейтенант практически за шиворот привел не совсем трезвую женщину лет сорока и усадил напротив Владимира. Поначалу мужчина хотел, не разбираясь, отправить ее в обезьянник, чтобы хорошенько протрезвела за пару суток, но затем, завидев слезы на ее глазах, совсем не свойственные пьяной женщине, оставил эту затею до полного разбирательства.

— Лерочка. Хочу свою Лерочку, — повторяла женщина раз за разом, качаясь на стуле, как умалишенная. Мужчина даже не сразу разобрал ее слова, сказанные нездоровым, пьяным голосом. — Найдите мою Лерочку!

Поначалу Владимир подумал о нестандартной ориентации женщины, но затем осознал свою неправоту. Чуть позже, когда постарался поговорить с алкоголичкой серьезнее, хотя эта затея с самого начала показалась ему не совсем удачной. Только спустя время он осознает, какую ошибку совершает сейчас.

— Женщина, кого вы ищите? — спокойным тоном поинтересовался мужчина.

— Доченьку мою, Лерочку! — тут же ответила женщина, посмотрев на следователя отчаянными карими глазами. — Я продала ее какому-то мужчине, дура безмозглая, а потом узнала, что ее сбила машина!

Надо сказать, Владимир опешил от таких откровений. Да что там опешил — был шокирован подобными высказываниями пьяной дамочки. Судя по ее личному делу, этот привод в их отделение не первый, хотя эту информацию он и так знал — наслышан о Наталии Авдеевой очень много от коллег. Интересно, как дочь терпела подобное поведение матери? Если бы он сам попал в такую ситуацию, то сделал бы все, чтобы оказаться подальше от этой женщины. Неудивительно, что бедная девчонка сбежала от нее под видом «выкупа». Но смерть... Или все ее слова являлись правдивыми, и перед ним никто не разыгрывал комедию в стиле мексиканского сериала? Что-то тут не чисто.

Мужчина тут же попытался найти дело Валерии Авдеевой, отталкиваясь от имени в деле горе-мамаши в графе «дети». Почему-то он надеялся, что все это бред, а девчонка сейчас была предоставлена сама себе, однако в поиске все-таки отобразилось имя девчонки. Авдеева Валерия Андреевна. Умерла больше месяца назад, попав под колеса автомобиля. Обычное ДТП. Девушка вышла на красный свет. Умерла на месте. К делу прилагались записи с камеры наблюдения и показания очевидцев. Их оказалось всего двое: водитель и его пассажир. Владимир не вел это дело, но слышал что-то о смерти молодой девчонки. Жалко, конечно, что тут можно еще сказать, однако вряд ли он чем-то смог бы помочь.

— Умерла ваша дочка. Я ее не воскрешу, — мужчина развел руками, наблюдая за все еще содрогающимся телом крупной женщины. «Качаться из стороны в сторону перестала — уже хорошо. Не помешало бы ее отрезвить, а то будет нести у меня всякую ересь», — подумал мужчина. И его мысли буквально через пару секунд воплотились в реальность.

— Нет! Она жива! — продолжала утверждать женщина.

— Уведи ее, пусть протрезвеет, — кивнув молодому лейтенанту, который все это время стоял в углу и не знал, как реагировать на разыгравшуюся перед ним сцену. Тот послушно вывел женщину за локоть, оставляя Валенкова одного.

В тишине лучше думалось. Так случилось и сейчас, когда в участке осталось не так много рабочих (все разошлись по домам и по заданиям), а его никто более не отвлекал. И почему он именно сейчас нуждался в тишине гораздо больше, чем раньше? Почему все еще просматривал закрытое дело Авдеевой, вчитываясь в показания свидетелей и просматривая улики? Он не мог ответить на этот вопрос, но в глубине души понимал, что если не увидит все своими глазами, будет сожалеть в будущем. Словно чуйка какая-то на странность не давала ему покоя. И она нашлась спустя пару минут, когда Владимир просматривал видео с камер наблюдения. Вот и первая несостыковка: девушка переходила на зеленый сигнал светофора. Вторая: в машине сидели трое. Третья: видеоряд оборвался, как только мужчина с заднего сидения приблизился к девушке и опустился над ней. Четвертая: лицо того самого мужчины показалось ему смутно знакомым, вызывая в груди неприятный осадок. Тот самый, когда в голову вторгались воспоминания о его семье, счастливой жизни с любимой женой и разводе, от которого отходил два года.

— Фух, баба совсем дурная досталась, все время верещала про свою Лерочку, — вновь лейтенант отвлек от размышлений уставшего Валенкова. Только вряд ли все мысли, касающиеся несчастной погибшей, вышли из его любопытной головы. Учитывая увиденное, здесь без хрустящих зеленых не обошлось от слова совсем. Владимир практически наизусть знал этих «папиков» и «королей мира», считающих, что все принадлежало им. А что до остальных? Так, мелкие сошки, обязанные падать к их начищенным дорогим туфлям. Наверное, их это устраивало, однако эти «господы» не знали, что обычный народ явно был не в восторге от подобного поведения. И Владимир считал так же.

— Слушай, кто дело Авдеевой закрывал? — поинтересовался мужчина, показывая на экране открытую папку с показаниями и видеонаблюдением смерти девушки.

— Так это главный наш. Сверху вроде кто-то попросил быстро замять, — Валенков оказался прав в своих домыслах. Здесь не обошлось без взяток.

— Сверху? — решил уточнить он, наблюдая за недоумением младшего по званию.

— Михалыч, ты лучше не лезь туда, — предупредил лейтенант, посмотрев на своего коллегу серьезным взглядом. — Там что-то с мэровским отпрыском связано. Опасно для тебя, — эти слова стукнули куда-то глубоко в душу Владимира. Туда, где место всему потустороннему закрыто раз и навсегда. Туда, куда он сам не заглядывал долгие месяцы. В личное.

С мэровским отпрыском, значит? Неужели с тем самым, который стоял ему поперек горла? Неужели с тем самым, который испортил ему всю жизнь, разрушил брак и лишил повышения по званию? Возможно, это и было опасно, однако у Владимира были совершенно другие планы на этого человека. На Мороза.

— Как скажешь, — почти улыбчиво произнес Валенков и закрыл папку с делом Авдеевой, дожидаясь, когда лейтенант покинет помещение или вообще уйдет домой.

Не лезть? Ну уж нет. Ему больше нечего терять, нечего возвращать. Все самое ужасное случилось достаточно давно, а ворошить прошлое никто не собирался. Да, мужчина дал себе слово, что больше не будет ее вспоминать, больше не предпримет попытку достать младшего Мороза, чтобы тот ответил за свои грязные делишки. А главное, за то, что увел у него любимую жену, воспользовался ею и выкинул, как ненужный мусор. Давно он хотел приструнить паренька, отомстить за свою жену, которая каким-то образом оказалась в его объятьях, только его постоянно с этим щемили, угрожали увольнением, а дела, связанные с мэровским сынком, исчезали из архивов. А все из-за его доверчивости и открытости Владимира. Теперь у него появился весомый повод добраться до этого сосунка и спросить с него от и до. По закону. Как положено.

«Пришла пора расплачиваться» — коварно улыбнулся сам себе Валенков и, скопировав дело на флешку, покинул рабочее место.

Дорогая. Длинная. Казалось, дальняя. Она не утомляла, не щемила где-то в душе, не вызывала мондраж. Хотя... врет сама себе. Вызывала, и еще как. Ей даже пришлось отвлечься от учебников, которые подарил Егор, чтобы вновь смотреть в окно и ждать своего часа. Казни? Возможно. Помилования? За что? Она же ни в чем не провинилась. Или все же успела нарушить какие-то негласные правила? Возможно, это месть Егора за побег? Эти мысли не давали покоя Лере, заставляли вновь и вновь задумываться о причинах поездки к мэру города, в то время как ответ оказался прост и насущен.

Отец захотел повидаться с сыном.

Но так ли это на самом деле? Вдруг это лишь предлог, а девушка буквально по собственной воле попадалась на ловушку, летя как бабочка на огонь? Вновь эти вопросы. Когда же они прекратят заполнять ее голову? Неизвестно. Наверное, если бы Мороз поставил бы ее в курс дела, рассказал подробнее о цели визита к родителю, то Лера не тряслась бы, как осиновый лист. Или все же тряслась бы? Этого никто знать не мог, а Егор, как назло, опять уткнулся в свой планшет и не желал отвлекаться на что-то иное, помимо работы.

На счастье, поездка до родного города Леры оказалась не столь долгой, а до места назначения они добрались достаточно быстро. Центр города, личная квартира мэра. И роскошь. Даже на улице, где остановилась их машина, пахло деньгами и дороговизной. Прямо как в особняке Егора. Хотя нет, не так же. Здесь все гораздо серьезнее и дороже. Лера даже боялась ступать на мраморную лестницу, ведущую к нужному помещению, не говоря уже о начищенных перилах и стерильности самого подъезда, если его можно назвать таковым. Не то чтобы в ее доме, где даже на один квадратный сантиметр не выделялся блеска полов или же какой намек на чистоту. Но это всего лишь начало. Зайдя в квартиру первой (Егор галантно пропустил ее вперед), девушка поняла, что скоро ослепнет от блеска металла на стенах и чрезмерного количества белого цвета, особенно на полу, не говоря уже о ковровых покрытиях, на которые она боялась наступать.

— Господин Мороз ждет вас в столовой, — отчеканил мужчина в смокинге, словно заучивал эту фразу неделями, прежде чем произнести сейчас вслух.

«Вот это дворец», — пронеслось в голове Леры, как только они перешагнули достаточно просторную прихожую, хотя девушка думала, что большего помещения в этом доме быть не могло. Как же она ошибалась.

Высокие потолки, белоснежные стены и гармоничный интерьер, обставленный со вкусом. Действительно, квартира походила на дворец. Здесь даже роскошнее, чем в доме Егора. Или ей просто так кажется? Вряд ли она видела что-то подобное за всю свою жизнь.

— Наконец-то, — знакомый мужской голос с сильными нотками хрипотцы прозвучал где-то впереди. В какой-то момент Лера подумала, что он принадлежал Егору, пока не обернулась и не поняла, что он находился чуть поодаль и... молчал. Это был не он. Это...

Мужчина слегка за пятьдесят с легкой проседью на висках чуть привстал со своего места за большим столом, где прислуга в форме активно то относила, то приносила новые порции деликатесов и первых блюд.

«Они похожи», — вновь пронеслось в голове Леры, когда хозяин дома подошел к ним ближе.

Сходство между Егором и его отцом — Романом Викторовичем Морозом — невозможно не заметить: тот же убивающий взгляд темно-серых глаз, то же фактурное лицо, та же прохлада, исходящая от него. Яблонька от яблони недалеко упала, хотя в Морозе-старшем, чувствовалось больше власти и стали в глазах, ставших практически черными, когда он взглянул на неуверенно стоящую рядом с Егором девушку. Лере даже захотелось отвести взгляд, однако она держалась, раз за разом повторяя себе, что это всего лишь маска. Такая же пугающая и непроницаемая, как у сыночка. Она уже проходила подобное, осталось это только пережить еще раз.

— И я рад тебя видеть, — произнес Егор, пожимая руку отцу.

— Не льсти. Тебе не идет, — так же серьезно, даже немного строго ответил Роман Викторович, все еще глядя на зажавшуюся Леру. — Красивая девочка. Не представишь? — темная бровь выгнулась в вопросе и посмотрела на сына. Тот, казалось, даже не шелохнулся, хотя почему-то Лера считала, что подобное поведение отца его не особо устраивало.

— Это Валерия. Лера, познакомься с моим отцом Романом Викторовичем.

— Очень приятно, — надо же! Голос почти не дрогнул, а взгляд больше не стремился посмотреть на что-то иное, лишь бы не встречаться с пронзительными молниями в темных глазах отца Егора. Лера могла бы собой гордиться, только радоваться пока рано.

— Взаимно. Присаживайтесь, — Мороз-старший указал на стол, где как раз закончили сервировку на три персоны.

— Если хочешь, я отвезу тебя домой, — украдкой, даже слегка обеспокоенно шепнул Егор на ухо, заставляя девушку чуть вздрогнуть от неожиданности. «И с чего такая любезность? Сам же захотел познакомить с родителем?» — подумала она. Нет, если сейчас сдастся, то проявит слабость. Это не в ее духе, новая Лера никогда не шагает назад, не позволит эмоциям взять над ней верх. Не после той школы выживания, которую ей преподнес Егор.

— Я останусь, — уверенно произнесла Лера и проследовала к свободному месту чуть подальше от Мороза-старшего.

Егор галантно отодвинул стул и помог девушке сесть, затем сам расположился рядом, поближе к отцу, наблюдая за его спокойным выражением лица. Но кто, если не он, знал, что скрывается в голове родителя? Почему-то мужчине начало казаться, что отец задумал какую-то игру, поглядывая то на Леру, не знающую, куда можно деть свои руки, то на самого Мороза-младшего. Зачем ему это нужно? Почему он позвал его так срочно? Что-то здесь не так.

Однако показывать свои сомнения Егор не спешил, принимаясь за трапезу, хотя иногда поглядывал на взволнованную Леру, никак не принимающуюся за еду. Только после долгих раздумий, в которые мужчина решил не вдаваться, соизволила съесть салат и немного успокоиться, судя по выражению лица. До определенного момента.

— Расскажите, Валерия, как познакомились с моим сыном? — внезапно попросил Мороз-старший, поглядывая на девушку. Та чуть ли не подавилась листом салата, но быстро взяла себя в руки и смело посмотрела на главу семьи. Спокойный. Сосредоточенный. Собранный. Он определенно кого-то ей напоминал. Одного человека, сидящего по левую руку.

Почему-то девушка рассчитывала, что эту часть Егор возьмет на себя, однако он продолжал трапезничать и не без удовольствия поедать вкусный стейк. И как теперь ей выкрутиться? Рассказать, как его сынок нагло сымитировал ее смерть и похитил? Ах да, нужно добавить, что он выкупил ее у матери-алкоголички, а только потом рассказывать о похищении и имитации смерти. Интересно, как отреагирует на это мэр города, у которого такое под боком творится?

— Мы встретились в приемной комиссии, когда я подавала документы в ВУЗ, — начала рассказывать девушка, не зная, чем же закончить предложение. — А потом...

— А потом начали встречаться чаще, — все же Егор пришел к ней на помощь.

— Очень интересно, — переведя взгляд с девушки на сына, проговорил Роман Викторович. — Не наблюдалось за тобой подобное.

— Жизнь преподносит нам сюрпризы, — легко ответил мужчина своему отцу.

— Мило. Егор, если ты закончил со стейком, то я бы хотел поговорить. Пройдем в мой кабинет.

Егор с опаской посмотрел на отца, вспоминая голос Марфы, сообщившей о звонке родителя, затем на взволнованную Леру с бегающими большими глазами, и понял, что ее придется оставить одну здесь. Так хотелось сказать, чтобы она не боялась, чтобы дождалась его и не сбегала сломя голову. Он не даст ей сбежать, но не потому, что чувствовал ее принадлежность. Егор желал всеми силами защитить малышку от любых предрассудков, от напастей, от страха, который окружил ее в этой огромной квартире. Даже от своего отца, странно поглядывающего на девушку. На его девушку. Но разве она принадлежала ему полностью, особенно после ее побега?

Но все же вопреки дурным мыслям прошел за отцом в кабинет, выдержанный в темных оттенках, как и его собственный, и закрыл за собой дверь, прекрасно понимая, что у стен есть уши. Хотя нет, не у этих — здесь стоит хорошая европейская звукоизоляция.

— О чем ты хотел поговорить? — поинтересовался Егор, присев напротив отца. По его выражению лица мало что можно было сказать, да и догадаться даже не попытался — гиблое дело.

— Мне доложили, что один мент копает под тебя.

— Что за мент? — тут же спросил Мороз-младший, не задумываясь о сказанной новости ни на секунду. У него будет на это время.

— Валенков Владимир Михайлович. Знаешь такого?

Надо сказать, Егор слышал это имя впервые. Да и сама информация о копе, который решил перейти ему дорогу, не особо пришлась по вкусу. Конечно, Мороз не пай-мальчик, но все претензии предпочитал выслушивать лично, а если старались идти наперекор его требованию — натыкались на последствия, подготовленные мужчиной. И, надо сказать, они не предвещали ничего хорошего ни для кого. Кроме Егора, конечно.

— Нет, — немного помолчав, ответил он. — С ним уже говорили?

— Не говорили. Я хочу предоставить это тебе. Как мне сказали, тот паренек нашел какое-то мутное дело с твоим участием и решил выйти на тебя через него. Сейчас скажу. — немного порывшись в телефоне, произнес слова, которые Егор совсем не ожидал услышать. — Дело Авдеевой Валерии Андреевны, — и эта новость заставила Мороза-младшего не на шутку заволноваться. Даже слишком сильно.

Первое что пришло на ум: «Какого хрена?». Он накинул много деньжат, чтобы это дело замяли. Так какого же черта оно вновь всплыло? Егор злился. Хотя нет, это мягко сказано. Он зверствовал. Психовал. А чувство защиты вспыхнуло до невероятных размеров. Если вся его махинация всплывет, что станет с Лерой? Куда денется эта миловидная девчонка, к которой он так привык? Которая заботилась о нем и беспокоилась за здоровье? Куда?

— Не о той ли девчонке сейчас идет речь? — прервав напряженное молчание, пробравшееся, казалось, в каждый уголок просторного кабинета, произнес Роман Викторович, указав головой на дверь. Ударил в яблочко. Попал в точку. Как всегда. Только эта догадливость сейчас оказалась ни к чему.

— Нет.

— Не ври! — крикнул отец. Наверное, только этот человек мог читать собственного сына по глазам и понимать, когда он говорил правду, а когда лукавил. — Какого хрена тебя потянуло ее «убивать»? — повысив тон, продолжил он.

— Мать-алкоголичка продала девчонку за щедрую сумму, даже не поинтересовалась, что я с ней сделаю! — вторил Егор.

— Сейчас идут перевыборы! Если кто-то наверху узнает о твоих делишках в ментовке, в унитаз смоется моя карьера и вся наша жизнь!

Егор замолчал. Спорить сейчас с отцом бесполезно. В глубине души он знал, что поступил подло не только по отношению к родителю, но и по отношению к Лере. Он совершил множество ошибок, косяков, проколов — перечислять синонимы можно бесконечно, только это сейчас не имело никакого отношения. Раз идут за ним по пятам, значит, может пострадать и сама Лера. А он ни за что не может это допустить.

— Скажи, зачем тебе сдалась та девчонка? Влюбился? — за годы самостоятельной жизни Егор так отвык от отцовской проницательности. Даже в те моменты, когда он в юности хотел задеть родителя за живое, его все равно раскрывали, стоило лишь взглянуть на лицо, так похожее на Романа Викторовича.

— Нет.

— Снова врешь, — спустя несколько секунд произнес отец, глядя ему в глаза уже не со злобой, а с какой-то непонятной Егору улыбкой. — Впрочем, не важно. Сделай так, чтобы этот ментовский пидорас заткнулся. Либо увози свою девчонку на пару недель, чтобы никто не догадался о ее «воскрешении». Как только выборы пройдут, а я встану на пост губернатора — возвращайтесь, — вынес вердикт Мороз-старший. А что оставалось Егору? Только смириться. Наверное, он смог бы поспорить с ним, доказать, что сам справится без вреда для его предвыборной компании, однако речь шла уже не о лишнем доказательстве самостоятельности, а о хрупкой девушке, ожидающей его за стенами кабинета.

«Влюбился?» — вспомнились слова отца.

Вряд ли в этом случае он оказался прав, но почему-то Егор то и дело сомневался в этом. В собственной неправоте и отрицании. Сможет ли он ответить на этот вопрос? Вряд ли. Лера действительно нравилась ему своей красотой, но в последнее время Мороз начал замечать в ней не только привлекательную внешность, но и внутреннее состояние души. Периодически он старался подмечать ее вкусы, интересовался увлечениями, помимо учебы. И ему это нравилось. Нравилось ее узнавать. Но влюбиться? Точно нет.

Как только они с девушкой покинули дом отца и сели в машину, Егор тут же дал задание Ивану собрать досье на этого Валенкова. А Лера? Ее нужно спрятать. И чем быстрее он это сделает, тем лучше. Он не допустит, чтобы его маленькую девочку забрали, когда она только-только начала привыкать. Когда он начал привязываться к этой прекрасной девушке с красивыми бездонными глазами.

Но так ли далеки друг от друга привязанность и любовь?

Прохлада. Она способна проникать в каждую клеточку тела, впитываться в кожу и оставаться там до того момента, пока человеку не станет тепло и хорошо, пока он не выйдет из оцепенения, не освободится от жестких оков. Пока не успокоится и не придет в норму. Что же последует за этим? Эйфория и чувство свободы.

Наверное, именно эту палитру прочувствовала на себе Лера, как только они покинули давящие стены квартиры мэра и по совместительству отца Егора, а затем поехали домой. Наверное, именно в этот момент, когда машина тронулась с места, девушка смогла спокойно выдохнуть, даже слишком шумно и заметно, на что Мороз не мог не обратить внимания. Но ненадолго, всего на несколько секунд, затем он вновь уткнулся в планшет и внимательно вчитывался. Опять рабочие дела. Но Лере сейчас были не до внимания мужчины. Она старалась пережить те адские минуты напряжения, продлившиеся в огромных стенах мэровского дома, и постараться двигаться дальше, забыв о знакомстве с отцом Егора, как о страшном сне. Однако девушка не могла не почувствовать эффект дежавю. Почему? Потому что когда-то в конце июня испытывала уже что— то подобное. Как раз в тот день, когда она пришла в приемную комиссию подавать документы в один из самых престижных вузов ее города.

Когда впервые почувствовала присутствие Егора...

Она не могла избавиться от этого, каждый раз перематывая словно записанные на пленке воспоминания минувших дней и недавнего события, постоянно сравнивая. Хотя чего этим добьется в итоге? Неизвестно. Скорее всего, просто-напросто запутается, а затем забудет. Не скоро. Со временем.

— Ты какая-то загруженная, — заметил мужчина, прерывая поток мыслей Леры.

— Ты выглядишь точно так же, — парировала девушка, смотря на его лицо. Как всегда непроницаемо и загадочно, но взгляд говорил о многом. Он потемнел. А руки не прекращались сжиматься в кулаки с того самого момента, как они вышли из дома мэра.

— Небольшие сложности, не обращай внимания, — мужчина словно отмахнулся от нее, призывая не вмешиваться в его проблемы. Так она и поступила. Это лучше, чем нарваться на неприятности в лице Егора Мороза.

— Выглядишь уставшим, — всего лишь ответила она спокойным голосом, хотя Мороз почему-то думал, что, стоит ей произнести хотя бы слово, он накричит на нее. Нервы на пределе из-за мыслей о том менте, пытающемся сломать его жизнь, а главное — вмешать во все это Леру. Он не желал впутывать ее во все это дерьмо. Слишком чиста для этого, слишком наивна, хотя Егор постоянно напоминал об этой черте характера, стараясь сделать из нее сильную личность. Но зачем менять ее под собственные стандарты? К этому выводу он пришел только после ее побега и своего ранения.

Ее голос нежный, ласковый. Заботливый. Когда еще с ним кто-то разговаривал так? Кто еще замечал, что он устал и желал бы всеми силами вырваться куда-нибудь? Никто. А Егор так хотел уехать отсюда подальше не только из-за усталости, но еще и из-за проблем с этим Валенковым. Туда, где его никто не найдет, прихватив в охапку эту красивую девчонку. Только...

— Ты не хочешь где-нибудь отдохнуть? — тут же поинтересовался Мороз, смотря в ее внимательные голубые глаза.

— Не знаю. Я нигде не отдыхала, кроме летнего лагеря за городом у речки, — призналась Лера, ощущая, как к лицу медленно приливала краска. Почему? Потому что она мало кому рассказывала о своих летних каникулах. Никуда более ее мама не могла позволить отправить дочь отдыхать, даже тот один раз казался девушке праздником. Над ней и так смеялись из-за бедности, а летние каникулы — лишняя соль на рану.

— Давай съездим на море, — это предложение огорошило Леру. Так внезапно и спонтанно.

— А как же работа?

— Ничто не помешает мне вести дела отдаленно.

Интересно, Егор верил в собственные слова? Еще несколько дней назад сам лично жаловался, что соскучился по своему офису, а без его присутствия эти «бездари» творят неизвестно что. Теперь же получается, что он противоречил самому себе. Это заметили оба, и только один из них понимал, что эти меры жизненно необходимы. Так будет лучше для всех.

— Хорошо, — Лера ответила немного скомкано и неуверенно, все еще сомневаясь, что слова мужчины имели хоть какой-то смысл, однако стоило им доехать до дома, а Егору попросить прислугу собрать его вещи, все сомнения отошли на второй план. Хорошо ли это? Вряд ли. Наблюдая за его довольным лицом и обеспокоенным взглядом, когда они смотрели друг на друга, девушка понимала — что-то тут нечисто. Но мысли быстро ушли на второй план. Ей просто-напросто не дали развить их и додумать все самой. Она просто отдалась течению, осознавая, что ответ рано или поздно придет. Или нет?

— Егор Романович, мы нашли...

— В мой кабинет, — кинул Егор только что вошедшему Ивану с планшетом в руках. Пришла пора выяснить, в чем, собственно, дело, и остановить этот апокалипсис, пока никто не пострадал. — Ну что? — закрыв дверь кабинета, не медля, спросил Егор.

— Как вы просили, все в лучшем виде, — Иван протянул начальнику планшет с личным делом Владимира Михайловича Валенкова.

Принимая планшет и внимательно вчитываясь в предоставленную информацию, Егор перечитал дело этого Валенкова раза два, но ничего подозрительного не обнаружил. Обычный некоррумпированный следователь, в разводе, детей нет, его лицо знакомым не показалось. Однако вопросы в голове оставались, а загадок сформировалось еще больше. Что нужно этому человеку от Егора? Раз решил навредить отцовским выборам, то почему решил действовать именно таким методом? Зачем вообще затронул Леру и попытался втянуть ее во все это?

— Я понятия не имею, кто это, — недоумевал Егор.

— Взгляните на фото жены.

Мороз тут же последовал совету подчиненного и открыл фотографию, но все равно не мог понять смысла данного действия. Красивая голубоглазая блондинка с привлекательной внешностью типичной куклы, коих в ночных клубах полным-полно. И ее лицо не было знакомо Егору, как ни крути. Эта парочка не имела никакого отношения к нему. В чем подвох? Он вопросительно посмотрел на своего подчиненного, стараясь найти разгадку, однако в холодных голубых глазах ничего не нашлось, пока личный охранник не заговорил сам.

— Она была одной из ваших женщин. Когда вы предложили ей жить, она развелась с мужем и укатила сюда, а вы через месяц ее бросили.

Иван пролил свет на тайну, только Егор едва вспомнил эту женщину. Карина, кажется. Да, когда-то он жил с полногрудой блондинкой, которая в постели очень хорошо походила на шлюху. Помнил, как она пищала, когда он привез ее к Клавдии и подобрал пару-тройку новых нарядов, как радовалась, когда она впервые примерила на себе бриллиантовое колье. Наверное, единственное, что Егор запомнил в их отношениях, — это ее дикие стоны, когда он вбивался в нее. Через некоторое время она просто-напросто наскучила ему своей однообразностью, как и другие женщины.

Сопоставив все факты, до Мороза дошел смысл предупреждений отца, хотя, откровенно говоря, ему хотелось рассмеяться в голос. Мент-неудачник, от которого ушла жена, решил отомстить Егору за нее. Действительно, смешно, прямо как в мексиканских мыльных операх. Иван не сразу понял причину смеха своего хозяина, но все равно продолжал непреклонно смотреть на хозяина.

— Приготовь самолет, — резко успокоившись, произнес Егор. — Мы с Лерой улетаем на Мальдивы, а вы разберитесь с этим Валенком.

— Как именно?

— Прояви фантазию. С меня премия всем участникам, — подмигнул Мороз, представляя, как его команда способна разобраться с недоброжелателями. Они лучшие в этом деле, не зря так долго искал проверенных людей.

— Будет сделано, Егор Романович, — ответил Иван и покинул кабинет.

Раз с этим Валенком он заочно разобрался, пришла пора подумать о главной составляющей всей этой поездки. О Лере. Счастлива ли она? Наверное. А если нет, то Егор сделает все, чтобы сделать эту девочку счастливой.

Что такое настоящее счастье? Люди ни единожды задавались данным вопросом хотя бы раз в жизни. Спрашивали прохожих, искали в интернете, пытались рыться в собственной голове. Определяя для самого себя верное равенство. Но существует ли оно? Нет. Точнее не так. У каждого это самое равенство свое, в зависимости от характера человека. Однако со временем люди понимают, что счастье хочется разделить с кем-то близким и родным, за некоторыми исключениями, конечно. А вот удастся ли осуществить это — другой вопрос.

Прячась от палящего солнца за зонтом и черными солнцезащитными очками, Егор как раз начал задаваться этим вопросом. А раньше? Нет. До этого момента его никак это не беспокоило. У него была работа, власть, деньги, женщины. Что еще надо? По сути, счастливому человеку больше ничего и не нужно, только его мнение изменилось. В какой момент? Он не знал. Возможно, в тот день, когда проснулся после драки с гопниками, завидев обеспокоенный взгляд голубых глаз, или когда познакомил с отцом. Или же в те недолгие минуты, когда ему позволено было наблюдать за вдумчивым выражением миловидного девичьего лица во время чтения книг по юриспруденции. Надо сказать, именно эту сосредоточенность он наблюдал чаще всего за все то время, пока они находились на Мальдивах. В самолете, в машине, когда ехали по направлению к их коттеджу, на террасе, когда солнце уже село, а плавать в это время небезопасно, учитывая их положение. Хотя, наверное, это не шло ни в какое сравнение с искрящимся блеском в ее глазах, когда они только-только подъехали к коттеджу. Выйдя из машины, Лера стояла возле машины еще минут пять, если не больше, любуясь на море, хотя Егору почему-то казалось, что ей будет интересно рассмотреть коттедж и комфортные условия. Он сам множество раз видел эти могучие волны. В детстве они привлекали внимание, но со временем красота природы нисколько более не волновала мужчину. Чувства атрофировались. До этого момента. Пока не завидел живой блеск в глазах девушки. Ее взгляд словно стал ярче, а голубой цвет насыщеннее. Даже море не казалось ему таким лазурным, как ее прекрасный взгляд, в котором хотелось купаться. Тонуть. Ох, черт. Когда же с Егором такое происходило? Когда он так зависал на взгляде девушки? Никогда. Даже в школе, будучи юнцом, никогда не обращал внимания на глаза. Ни на чьи. Только на ее.

«Как же она прекрасна», — подумалось Егору. И эта фраза проносилась в его голове гораздо чаще.

— Прячешься? — загородив своей прекрасной тонкой фигуркой, облаченной в нежно-персиковый купальник, поинтересовалась Лера.

Мужчина даже не заметил, как она подошла, пока мелодичный голосок не разлился в его голове, настолько сильно он впал в собственные размышления. Такая красивая, счастливая, с небольшими капельками воды, стекающимися по гладкому телу. Да, Егор до сих пор помнил прикосновения к ее коже, помнил мягкость и податливость. Жар. Эти мысли не приводили ни к чему хорошему, лишь усугубляли положение. Физическое положение. Как давно у него уже не было женщины в постели? С того самого дня, когда он взял Леру силой, получив максимум удовольствия. Однако он больше не собирался пользоваться ею, как вещью. Как другими. Потому что она достойна большего после того, что сделала для него. И как дальше держаться рядом с этой привлекательной девушкой?

— Пошли купаться, — крикнула девушка, заглушая шум волн и пытаясь поднять огромную мужскую фигуру с лежанки.

— У меня нет настроения, Лер, давай чуть позже.

— За три дня ты ни разу не искупался. Пойдем, — она потянула мужчина за руку и, на странность, Егор в этот раз поддался на уговоры и позволил воспользоваться своей капитуляцией ради любопытства.

Они врезались с разбега в ударившиеся о берег волны, не дожидаясь, когда привыкнут к чуть прохладной воде. И побежали навстречу ветру, держась за руки. Вместе. Лера смеялась, не переставая, стараясь поймать каждый лучик солнца, в то время как Егор пронзительно смотрел на самую прекрасную улыбку, которую когда-то видел. На ее прекрасно растянувшиеся губы, на ровный ряд белоснежных зубов, на прикрытые глаза и расслабленное, довольное лицо, подставленное солнцу. Прекрасное. Чуть загоревшее за эти дни. Он рассматривал каждую черточку, невольно улыбаясь самому себе. И ей. Жалко, что она этого не видела.

Эти дни казались девушке самыми счастливыми на свете. За это время она впервые увидела море, искупалась в нем и внесла в свою однообразную и достаточно серую жизнь множество коррективов. Лера знала, кого за это стоило благодарить, и эти слова вылетали из ее уст не раз, однако она чувствовала, что этого недостаточно, чтобы выразить всю палитру эмоций. Даже сейчас, стоя по пояс в воде и подставляя лицо лучам солнца, она не представляла, что может быть еще счастливее. Пока не ощутила на себе внимательный взгляд темно-серых глаз. Хотя нет, не темных. На свету они казались чисто-серыми, но уже не как грозовое облако, а как легкое ненастье. Вновь почему-то пришло сравнение с затишьем перед бурей, но девушка отогнала его прочь, понимая, что это здесь не при чем. Совершенно. Они излучали какой-то неизведанный ранее свет, нет, даже свечение. Не такое яркое, как хотелось бы, но искрящееся, едва уловимое. Особенное.

Лера больше ни на что не обращала внимания. Ни на солнце, ни на море, в котором плескалась. Только этот взгляд, смотрящий куда-то глубоко в душу. Казалось, раньше она боялась его, старалась не сталкиваться с ним более, а теперь он завораживал. Заставлял смотреть только на него, не отводя глаза. Ни на секунду. Никогда.

Егор преодолел расстояние в один шаг и, приблизившись к девушке, которая все еще завороженно смотрела в глаза мужчине, практически вплотную, впился в красивые, чуть пухлые губки. Уже не так жестко, как раньше, не с чувством мести. Скорее нежно. Практически невесомо. Ощущая гладкость и мягкость ее губ. Стараясь не спугнуть ее. Не отдалить. Показать таким образом все свои чувства к ней. Сблизиться. Потому что он хотел этого, желал всеми силами. Потому что не мог больше сдерживать свои эмоции внутри, а слова в этом случае не имели ни малейшего веса — поступки и действия говорили за человека гораздо больше. Но этого ли желала сама Лера?

Надо сказать, девушка опешила от подобной неожиданности, окутанная в какой-то странный кокон. Как раньше. Хотя нет, не так. До этого она оказывалась в своем личном мире в полном одиночестве, но сейчас в него вошел еще один человек. Пугающий и одновременно чарующий, красивый, но в то же время со своими скелетами в шкафу, куда не стоило даже открывать дверь. Однако девушка всеми силами желала выпустить всех монстров оттуда, показать, что он не один. А она сама готова впустить его в свой внутренний мир. Наверное.

Их губы двигались медленно, языки переплетались друг с другом, лаская и принося больше нереально взрывающихся искр. И, наверное, они смогли бы отдаться друг другу с головой, окунуться в собственный сладкий мир, если бы не воспоминания, приносящие боль и страдания, которые никак не могли покинуть голову девушки. Картинки прошлого, когда Егор с напором и жесткостью сминал ее сладкие губки, не могли исчезнуть просто так или испариться. Потому что подобное не забывается, а остается навсегда с человеком, как клеймо. Как незаживающая рана. Вот и сейчас эта сама рана дала о себе знать, нарывая и принося боль. Наводя страх. Страх того, что все может повториться вновь.

Девушка слегка оттолкнула Егора, отходя от него на небольшое расстояние и прерывая поцелуй, чувствуя с одной стороны нехватку чего-то твердого, а с другой — защиту.

— Извини. Я не могу, — прошептала виновато Лера, почему-то чувствуя свою вину, хотя все должно быть с точностью до наоборот.

— Все хорошо, — Егор погладил девушку по щеке, радуясь, что при этом мимолетном движении она не оттолкнула его. А ведь могла. Были на то причины. Он прекрасно понимал, что ошибки придется исправлять очень и очень долго.

Момент безвозвратно испорчен. Сам виноват. Но вместо того, чтобы корить себя еще больше, чем раньше, Мороз был уверен, что их еще будет много, а самое главное — они не омрачатся неприятными воспоминаниями. Потому что им не место в их жизнях, в этом мире. Во вселенной. И он сделает все, чтобы подобного больше не повторилось.

— Давай попробуем с малого, — чуть улыбнувшись, предложил Егор. — Хочешь, покатаю тебя.

— Как?

— На спине, как дельфин, — мужчина уже встал спиной к ней и предложил «взобраться на борт».

— Не знаю...

— Смелее. Я тебя не утоплю, обещаю, — Егор похлопал по спине в ожидании, когда девушка примет его предложение.

Лера на некоторое время задумалась над этой авантюрой, все еще отходя от воспоминаний, нахлынувших во время поцелуя. Она глядела на широкую и крепкую спину Мороза, решаясь, следовать ли своей воле или идти на поводу у прошлого, которое оставило неизгладимый след в ее душе? Стоило ли идти дальше с высоко поднятой головой, не оборачиваясь назад, или же жить с теми ужасными воспоминаниями всю оставшуюся жизнь? Ей немного понравился этот ненавязчивый поцелуй мужчины и магия, окружившая их в тот момент. В тот раз прошлое взяло верх над собой, однако Лера понимала, что не может не дать шанс на это спокойное будущее, которое ожидало ее. Вместе с ним. С тем, кто разрушил ее и старался сейчас восстановить по крупицам. Тем, кто сломал ее, а затем спас жизнь. С тем, о ком она заботилась и за кого переживала, завидев на его лице напряжение, однако сейчас нам нем ничего подобного не виделось, скорее легкое чувство вины в глазах. Пришла пора оставить прошлое далеко и сделать первый шаг навстречу доверию. Доверию к этому человеку.

Больше не задумываясь, Лера обняла Мороза за шею, прикасаясь к твердой, загорелой коже. Они вместе плавали то далеко от берега, то вдоль него. Девушка постоянно вскрикивала, когда мужчина резко останавливался и ловил ее в свои объятья. Первые пару минут их веселье казалось девушке немного неловким, но затем, под чутким взглядом Егора, под его обворожительной улыбкой, которая появлялась на его лице очень редко, она расслабилась и дала волю эмоциям, вновь чувствуя себя счастливой.

А Егор? Он счастлив как никогда. Раньше он не испытывал подобных чувств, никогда не привязывался к женщине так сильно, как к Лере. Потому что его ни к кому ранее не тянуло. С ней он чувствовал себя свободным, раскрепощенным. Самим собой. Да, он не всегда показывал ей свои эмоции, но делал все, чтобы она не задумывалась о совершенных ошибках, о прошлом. О его жестокости, проявляемой ко всему своему персоналу. Ко всем окружающим его людям. Но не к ней.

Отец говорил, что он соврал насчет влюбленности. В тот момент, выходя из его кабинета, Егор задумался, почему Роман Викторович подумал именно так? Может, что-то не то понял? Однако ответ лежал буквально на поверхности. Нет, дело не в отце, а в нем самом. В его чувствах, в которых он не разобрался на тот момент, в его эмоциях. В девушке, которая заставляла эти эмоции выйти наружу, а не томиться где-то глубоко в душе. Так и появилась практически постоянная улыбка на его лице, незабываемое, практически детское веселье, когда они спускались с водных горок. Счастье, когда он, вынырнув из воды после очередного спуска, обнимал ее хрупкое, такое маленькое тело, а она не спешила его отталкивать, стараясь довериться и откинуть все предрассудки назад. А счастлив ли он на самом деле? Да.

Но только в тот момент, когда он видел ответное чувство в лазурных глазах девушки...

День выдался слишком тяжелым. Измотанным. Изнуряющим. Опять влепили расследование, которое стояло Владимиру поперек горла. Все же ясно, как дважды два: муж застал жену с любовником и убил обоих. Доказательства неоспоримы, показания свидетелей совпадают Однако кто-то выше каким-то странным образом все тянет и тянет это дело, не в состоянии закрыть его. Почему так? Ждут взяток? Приказа? Чего именно? Владимир никак не мог этого понять. Его постоянно загружали работой, вызывали на место преступления, а порой часами он проводил в кабинете на допросе. И зачем ему это надо? Неизвестно. Однако ночью, когда все расходились по домам, Валенков мог позволить себе задержаться подольше, ведя собственное расследование. За эти несколько дней изменилось многое: состоялись губернаторские выборы, сменилось начальство в их отделении, а главное — мужчина опросил всех свидетелей того преступления. И все, как один, подтверждали его версию. Там был третий мужчина, который забрал девушку с собой, когда в деле пишется, что та погибла на месте и ее незамедлительно доставили в морг. Интересно, почему Мороз поскупился на этих людишек и не проплатил им взятки за то, чтобы держали рот на замке? Может, не заметил. Хотя вряд ли. Такие люди, как Мороз, не оставляют за собой следов.

Владимир шел по улице, довольный своей работой. Информация собрана. Осталось только сделать донос в ФСБ и можно спокойно затаиться где-то в глубинке, пока все это не закончится. Почему не сдать его своего начальству? Потому что, скорее всего, его самого упрячут за решетку или, того хуже, убьют. Здесь же он останется победителем в этой схватке, а Мороз со своим коррумпированным папашей сядут за решетку. В тюрьме их ждет сладкая жизнь, заключенные найдут, к чему прикопаться.

С этими мыслями мужчина завернул за угол своего дома и тут же его прижали к стене. Он не понимал, что происходит, почему его вдруг обездвижили, а сам он не в состоянии даже вырваться из цепких мужских лап. Этому была причина — держали его крепко в четыре руки, а еще один, видимо, третий человек, стоял перед ним, выдыхая горьковатый запах табака, который Валенков не переносил с самого детства. Он не мог разглядеть лиц мужчин, не мог понять, кто эти люди и зачем он им сдался. Хотелось спросить, что же они от него хотели, однако ответ в скором времени пришел сам.

— Ну, привет. Валенок, — грубый, даже ледяной голос пробрался в самые потаенные уголки мозга.

Чей-то кулак мигом прилетел в нос мужчине. Затем еще один в печень. В солнечное сплетение. Заставляя его ослабеть перед какими-то упырями. Владимир не мог ничего ответить из-за нехватки кислорода и боли, разливающейся в каждую клеточку тела. Его все еще держали за руки два человека, пока третий наносил удары, стараясь как можно сильнее искалечить Владимира. Этот человек знал, куда бить, знал, с какой целью явился к нему, однако сам Валенков не мог это понять, пока ему вновь не ответили на образовавшийся в голове вопрос.

— Раскрыл дело Авдеевой? — снова удар. — Отвечай! — неприятным голосом рявкнул нападающий.

— Не должно вас ебать! — дерзко ответил Владимир, ни в коем случае не собираясь сдаваться перед ним, понимая, от кого они пришло.

Это люди Мороза. Догадка пришла сама собой. Логично. За ним могли наблюдать, хоть он и проявлял осторожность, больше похожую на паранойю, могли донести наверх, дойдя до мэра города, точнее уже до губернатора. Кто именно его так подставил, знать не хотелось, сейчас его интересовала собственная безопасность и расследование, затеянное им ради свершения правосудия.

— Отвечай, сказал! — снова удар в живот. Кажется, ему сломали ребра, но даже этот хруст костей не позволил мужчине прогнуться под тремя амбалами.

— Пошел на хуй! — сплевывая образовавшуюся во рту кровь, вновь ответил Владимир, отстаивая свою позицию, свое мнение и свое право на справедливость.

Только сейчас оно вряд ли поможет ему в борьбе с тремя здоровыми мужчинами.

После этих слов Владимира быстро повалили на грязный асфальт и продолжили избивать уже втроем. Жестко. Не щадя. Используя и руки, и ноги. Не разбирая, куда пришелся удар. Однако Валенков не сдавался, прикрывая руками голову — все равно в итоге сделает так, как посчитает нужным. Он не чувствовал своего тела, сжимал до боли челюсти, лишь бы не дать понять этим идиотам, что ему больно. Да, он бы мог повалить этих троих, как его учили на тренировках, только сейчас для него это небезопасно. Нужно дать понять этим людям и их начальнику, что он сдался, что больше о нем никто ничего не услышит. А потом уже действовать. Так, как нужно было с самого начала, не тянув резину.

Валенков заметно ослаб после избиения, хотя мужчины заметили это нескоро. Только спустя пару минут.

— Обыщите его! — тут же последовал приказ, когда люди перестали наносить увечья, а тело мужчины не двигалось.

Владимир едва ощутил, как его перевернули на спину и стали шарить по карманам брюк, куртки, не сразу отыскав то, что он готов был защищать. За что сейчас, грубо говоря, сдался и не стал оказывать сопротивление. За информацию. Говорят, что именно информация является главной ценностью. Так ли это на самом деле? В данном случае собранные заново данные по делу Авдеевой стали для Владимира бесценностью. Потому что только эта информация способна дать отпор всем кругам ада, через которые прошел Валенков, унижениям на работе, несостоявшейся личной жизни, а главное — несправедливости. Однако сейчас эту самую бесценную информацию одним движением руки отняли у него. Раз и навсегда.

— Нашли! — кто-то возгласил рядом с его ухом, ударив напоследок носком ботинка в ребра. Повезет, если они останутся целыми и невредимыми, хотя Владимир в этом очень сильно сомневался.

— Ладно, поехали, — кинул главный, чьего лица не успел разглядеть, а затем заслышал отдаляющиеся шаги и звук уезжающей машины.

Валенков так и продолжал лежать на грязном асфальте на углу собственного дома, не в состоянии даже пошевелиться. Только физическое состояние осталось где-то на втором плане, потому что главное у него уже отняли. Отняли все доказательства, показания свидетелей и выдвинутую по новой версию. Наверное, ему нужно было расстроиться, но нет. Не в этот раз. Не зря Владимир столько лет проработал в органах. Годы опыта научили его внимательности, сосредоточенности, а главное — расчетливости и хорошо продуманной тактике. Так же и сейчас он предполагал, что его сдадут, понимал, что, возможно, не выйдет живым. Только мужчина не из тех, кто сдавался просто так. А флешка? Всего лишь носитель. Копия, коих он сделал десятки. Те амбалы могли стереть с лица земли этот кусок пластика, однако это никак не повлияло на дальнейший план Владимира.

Сладкий вкус мести ощущался на губах. Сладкий и такой прекрасный. Он уже представлял, как будет смотреть в лицо Мороза, когда того скрутят в бараний рог и потащат в машину, а затем в тюрьму. Как наконец-то плюнет ему в лицо и выскажет все, что думает. Раньше он хотел сдать Мороза и его папашу мэра (точнее, уже губернатора) в ФСБ? Да, Владимир непременно сделает это. За одним исключением.

С Егором Морозом разберется лично сам, отомстив не только за разрушенный брак, но и за недавнюю потасовку...

Часто ли люди тоскуют? Кто-то наверняка задавался подобным вопросом, а кому-то даже в голову это не приходило. Все зависит от определенного человека, от характера, поведения. Поступков. Кому-то вообще не свойственно подобное чувство, ибо проще оставаться в своем правильно настроенном эмоциональном коконе, где не возникнет ничего дурного или негативного, а кто-то испытывает тоску постоянно, на протяжении всей жизни, пока просто-напросто не умрет.

Не умрет от тоски...

Но пройдет ли она, когда рядом окажется родной человек, способный избавить от этого ноющего чувства в груди раз и навсегда?

Несмотря на приятный и жаркий климат, этой ночью на Мальдивах оказалось достаточно прохладно. Ветер с моря кажется уже не таким приятным и окутывающим прозрачной пеленой, скорее морозящим, словно он прилетел с северного полюса. Как сам Мороз. Приходится кутаться в одеяло, дабы защитить себя от погодных условий. Наверное, из-за этого Лера не могла уснуть полночи. Ворочалась туда-сюда, считала овец, а сон никак не желал приходить. Странно, правда? Хотя, наверное, в этом обычном явлении нет ничего удивительного. В прошлой жизни, когда жила в бедном районе и каждый день просыпалась с мыслями, что подобному существованию вскоре придет конец, бессонница беспокоила достаточно часто. То шумные соседи, то ненужные мысли и планы на будущее мешали девушке спокойно спать. И сейчас происходило практически то же самое, за исключением шумных соседей.

Только теперь она думала не о своем будущем, а о настоящем в лице Егора...

Интересно, в какой момент он стал для нее опорой и поддержкой, человеком, исполняющим все прихоти и желания? Почему он менялся именно при ней, а для окружающих оставался таким же непроницаемым и беспринципным, действующим по придуманной в шатенистой голове тактике? Он выглядел сурово, даже пугающе, что Леру уже не удивляло ровно до того момента, пока они не встречались взглядом с утра. Его взгляд каким-то волшебным образом сразу же теплел, а уголки губ чуть приподнимались. Совсем немного. Окружающие люди вряд ли бы заметили изменения, однако Лера замечала, как начинали светиться его темные глаза, как они буквально зажигались сотнями лампочек внутри. И это не могло не радовать. Не могло не сближать их вместе. Не могло вылететь из головы. Девушка уже давно поняла, что он не такой, каким мог показаться с первой встречи. Не монстр, готовый убивать взглядом, но и не пушистый кролик. Только она не желала видеть в Морозе именно это животное. Вряд ли тот самый пушистый кролик в состоянии создать магию, окутавшую их на берегу моря. И вряд ли осмелился бы поцеловать девушку. Да, Лера до сих пор помнила тот поцелуй, то невинное прикосновение губ и страх, наступивший практически моментально, когда Егор стал вести себя чуть напористо. Да, прошлое забыть трудно, но девушка готова была сделать это, понимая, что тот самый мужчина не просто так поселился в ее голове, и, надо сказать, в его сторону больше не летели обзывательства, как раньше. Скорее перечисление достоинств, коих оказалось достаточно, чтобы думать о них. Думать о нем в целом. О Егоре Морозе, перевернувшем жизнь с ног на голову.

Понимая, что сон придет еще нескоро, девушка спустилась вниз на кухню за стаканом воды, однако обнаружила прекрасную картину маслом, открывшуюся на террасе. Егор лежал на лежанке возле террасы и смотрел на море, попивая какую-то янтарную жидкость из бокала. Видимо, тоже не спится, хотя за эти дни, которые он проводил больше за работой, нежели за отдыхом, вряд ли бессонница могла сломить его. По крайней мере, Лера считала именно так. Видимо, ошиблась.

— Не спится? — тихонько поинтересовалась Лера, все еще стоя позади него.

— Смотрю, тебе тоже, — Егор даже не повернулся, не испугался резкого появления девушки, словно ждал, что рано или поздно она спустится. Или нет?

— Есть такое, — согласилась она и присела рядом на свободное место.

Он все так же смотрел куда-то вдаль, на море, в то время как девушка разглядывала мужской профиль с невероятной точностью. Смотрела на спокойное, умиротворенное лицо, на руки, повторяющие одни и те же движения с выработанной точностью. Лишь взгляд выдавал его с потрохами. Чуть темноватый, поникший. Видимо, он много думал, а Лера лишь прервала это действо.

— Не позднее время для принятия на грудь? — кинув головой на бокал с коньяком (девушка предположила, что это именно коньяк), поинтересовалась она.

— Самый раз. Тебе налить? — он повернулся к ней и посмотрел практически серьезно, хотя во взгляде чувствовалась легкая расслабленность, как тогда у моря, когда они вместе плавали. Но вопреки этому напиваться в разгар бессонницы — самое абсурдное решение из всех пришедших на ум.

— Нет, спасибо, — девушка помотала головой. — Выглядишь почти трезвым.

— А я и не напился.

— Тогда зачем это делаешь?

— Запомни, Лера, — он вновь взглянул на нее, и только при более близком нахождении девушка смогла рассмотреть чуть мутноватый оттенок его глаз. Возможно, он не ставил задачи напиться до умопомрачения, но в данный момент оказался, по мнению Леры, близок к этому. — Напиваются либо от радости, либо от безысходности. А теперь думай, какая причина у меня,

— Егор сделал новый глоток из бокала и взглянул вперед.

Девушка не сразу поняла, зачем мужчина поставил перед ней такую задачу, словно она обязана была прочитать его мысли и понять, для чего он решил выпить. Может, просто захотелось, кто его знает?

Она.

Лера знала его.

Девушка поняла, что повод совсем не радостный, судя по тому же грустному взгляду, но в итоге промолчала. Им всегда было удобно сидеть в тишине и размышлять о чем-то своем, порой прерываясь на разговоры и ни чем. Они молча делали свою работу в офисе и дома, молча сидели рядом друг с другом. Просто так, ощущая тепло человеческого тела, не касаясь кожи. Им так удобно, но только не Егору. Не сейчас, когда мысли готовы поглотить его в мир, полный грез и разочарований.

— Отец выиграл губернаторские выборы, — вновь отпил глоток из бокала.

После этих слов сразу же возникла тишина. Напряженная. Давящая со всех сторон. Лера не знала, поздравлять Мороза с победой отца или же, наоборот, посочувствовать. Не похоже, что он радовался победе родителя.

— Он мечтал об этом много лет, шел по головам и достиг успеха, невзирая ни на что. Мама бы могла им гордиться, — продолжил Егор, искоса наблюдая за растерянностью девушки. — Иногда я задаюсь вопросом — она гордилась бы мной? Но этого я никогда не узнаю, — в голосе мужчины Лера, казалось, впервые в жизни слышала отчаянные нотки.

Девушка, как никто другой, понимала, каково это, потерять человека, который тебя любил всем сердцем, а подобные чувства знакомы ей как никому. Тоска. Боль. Невозможность вернуть близкого обратно. Этого никогда не случится, нужно лишь смириться с реальностью. Однако порой все хотят поразмыслить над рядом вопросов, начинающихся с «А если бы...». Вообще откровение со стороны Егора оказалось полной неожиданностью. Он никогда не рассказывал Лере о своих чувствах, о своей семье, родителях. О маме... Как девушке стало понятно по его поведению, эта тема для него слишком личная и слишком больная.

— Марфа ведь рассказывала тебе об этом на кухне, — Лера слегка напряглась, когда мужчина напомнил о том случае, когда женщина поведала ей семейную тайну.

— Я думала, что ты...

— Ничего не слышал? — закончил вместо нее. перебив и заставляя растеряться окончательно. — Я не настолько глуп, как ты думаешь, — еще один глоток коньяка и взгляд в сторону волн, поблескивающих в свете луны. — Знаешь, как она оказалась в той аварии? Из-за измены отца. Когда она узнала о его загулах, хотела развестись с ним и забрать меня с собой, потому что я был самым родным на свете человеком. Только отец не дал. Ей пришлось уехать одной, а я взял с нее обещание, что она заберет меня к себе. Но этого не произошло. В тот день она погибла, — закончил свою речь Егор, осушив полностью бокал с янтарным напитком.

Лера все еще продолжала смотреть на такое спокойное лицо мужчины, скрывающего свои истинные эмоции под маской расслабленности. Его вновь выдавали глаза, полные боли от неприятных воспоминаний. Самой девушке казалась ситуация достаточно бытовой, однако все же жалость к этому человеку просочилась в душу. В какой-то момент хотелось подойти к нему и прижать к груди, успокоить, считая, что он вот-вот заплачет Хотя нет, Егор Мороз не из тех людей, которые готовы вот— вот показать свою слабость другим. Только самому себе.

— Никогда не испытывал боль, кроме того дня. Если бы она забрала меня, то было бы лучше.

— Лучше бы не стало, — подала голос Лера после долгого молчания. — Ты жив и здоров, стал взрослым мужчиной, сделал прекрасную карьеру и заработал целое состояние, — она не пыталась переубедить Мороза в собственных заблуждениях, но не могла промолчать в этом случае.

— Лучше? Это ты мне об этом говоришь? — неожиданно вспылив, Егор резко встал с шезлонга и мигом оказался напротив девушки, облокачиваясь о спинку сидения, словно пытался загородить ей путь. — Разве не помнишь, что я сделал с тобой? Как я сломал тебя и ломал до этого других?

Помнила. Причем очень хорошо. Помнила его жестокое обращение, его новость о предательстве матери, которая продала Леру за бумажные купюры. Помнила прохладу, все время исходящую от него, стальной взгляд, готовый в мгновение ока превратить в пепел. Помнила, как он заставил чувствовать себя ничтожеством и безвольной куклой.

Помнила, как изнасиловал...

Однако эти воспоминания остались в прошлом. Постепенно, день за днем, они мрачнели и тускнели, уступая место новым событиям, связанным с этим мужчиной, новым эмоциям. Чувствам. Она никогда не забудет его злодеяния, но и другие поступки также навсегда останутся в ее памяти.

— Другим ты тоже спасал жизнь? — парировала Лера, смотря в потемневший, даже помутневший взгляд без какой-либо толики страха. Так же смело и уверенно, как сделала бы лишь в своих мыслях, но никак не в жизни. — Другим ты покупал необходимые для учебы книги? Возил их сюда, на море, потому что раньше они никогда его не видели? Ответь мне! — она кричала. Громко. Разрывая тишину на пустом пляже.

Почему она разозлилась? Почему разозлился он? Они не могли этого понять, находясь на непростительно близком расстоянии друг от друга и испепеляя взглядами, старались как можно сильнее уколоть оппонента.

Наступило молчание, казавшееся со стороны достаточно неловким. Егор понимал, что девушка права. Во всем. Он никогда ранее не уделял никому столько внимания, не пытался пойти навстречу и морально ни с кем не сближался. Так, как с Лерой, не было ни с кем. Ни с одной женщиной. Только с этой девушкой, пронзительно смотрящей на него чистыми, голубыми глазами, сомкнув чуть пухлые губы в тонкую линию. Эти прекрасные девичьи губки способны разомкнуться под поцелуем, способны впустить глубже. Егор поймал себя на мысли, что ему бы непременно хотелось это сделать — разомкнуть их и больше никогда не видеть в таком виде. Только в естественном, когда они расслаблены, а розовый кончик языка очерчивал четкий контур, стараясь слизать капельку воды.

Они и сами не заметили, как приблизились друг к другу, а их губы моментально соприкоснулись. Чья именно оказалась инициатива, неизвестно, однако этот факт не волновал ни Егора, ни Леру, ибо их разумы оказались затуманены особым обстоятельством. В этот раз Лера не спешила отрываться от мужчины, хотя складывалось ощущение, словно сама его соблазняла и провоцировала на поцелуй. Словно сама желала почувствовать вкус его губ. Так и получилось. Егор взял на себя всю инициативу, лаская нежные губки языком и чувствуя настоящий фейерверк, понимая, что она отвечала ему, поглаживая колючую щеку мужчины. Чуть позже девушка буквально вцепилась в его легкую рубашку, улавливая каждое его движения, чувствуя каждый вздох, опускающийся на ее кожу. Так хорошо, а главное, надежно еще никогда не было. Она даже не заметила, как сама поднялась с шезлонга, продолжая целовать мягкие, слегка потрескавшиеся губы Егора, в то время как он притянул ее за талию ближе к себе. Практически вплотную. Как же она вкусно пахла, как же нежно, чуть неуверенно двигались ее губы. И ему это нравилось. Гораздо лучше, чем раньше, когда он принуждал ее к близости.

— Ты доверяешь мне? — ненадолго оторвавшись, Егор заглянул в слегка помутневшие глаза девушки, находящейся в состоянии полной эйфории. Казалось, она не сразу услышала его вопрос, но все же дала на него ответ:

— Больше у меня нет поводов это не делать, — улыбнувшись, проговорила Лера. Эта самая прекрасная улыбка, которую он видел. Самая красивая, а главное — желанная.

Он вновь припал к ее сладким губам, осознавая, что девушка вновь оказалась права в своих выводах. Потому что сейчас он открыл ей не только свою душу, но и показал прямой проход прямо в сердце, где она, кажется, только что удачно поселилась.

Когда отец позвонил Егору и оповестил о возможности возвращения, что подтвердили его люди, то понимал, что в скором времени незапланированный отдых на море завершиться, однако сегодня, в этот самый момент, когда он ласкал прекрасные губы Леры, пожелал продлить этот рай для двоих хотя бы на пару деньков. Хотя бы на мгновение.

Чтобы вновь и вновь наслаждаться этими губами...

Что испытывают двое влюбленных, когда преграды между ними разрушаются? Когда чувства, так и не высказанные вслух, передаются не словами, а действиями? Нежными прикосновениями, взглядами, наполненными светлым чувством. И счастьем. Абсолютным счастьем, когда вторая половинка понимает все без слов. Не нужно ничего объяснять, прятаться под масками, боясь открыться не только предмету обожания, но и самому себе. Потому что и так все понятно.

А главное — взаимно...

Ночь так и не спешила проходить, специально замедляя бег времени, дабы дать еще немного лишних секунд двум достаточно молодым людям насладиться друг другом на белых простынях двуспальной кровати в одном из коттеджей на берегу Индийского океана. Предполагали, что этот день закончится и начнется именно так? Вряд ли. Каждый из них больше находился в собственных мыслях, чем в мыслях друг друга, даже не подозревая, как дальше поступить и что делать. Егор не мог осознать, что впервые в жизни начал по-настоящему зависеть от женщины, а Лера не понимала, что чувствовала, стараясь отбросить прошлое, связанное с этим мужчиной. Осознание влечения друг к другу оказалось лишь вопросом времени, и сейчас, видимо, оно настало.

Влажные губы припухли от долгих поцелуев, руки постоянно находились то на одежде, ощущая сильные мышцы, то под ней, чувствуя жар кожи, а тела прижались друг к другу, словно магниты с разными полями. Противоположности притягиваются? У них нашлось прямое тому доказательство.

Некогда жестокий и властный Егор, привыкший держать все под контролем, в том числе и соитие с женщиной, на деле оказался очень чуток, прислушиваясь к реакции девушки, извивающейся под ним, подставлявшей свое худое, но такое прекрасное тело под его ласки. Под руки, оставляющие обжигающие дорожки, под губы, спускающиеся все ниже и ниже, задевая чувствительные места. Лера никогда не знала, что такое секс, а первый опыт невозможно считать за половой акт хотя бы потому, что ее к этому принудили. Но не сейчас. Она сама согласилась на это, сделала шаг навстречу мужчине, который пронзительно смотрел ей в глаза, когда их губы соприкоснулись на террасе несколько минут назад. Сама захотела большего, сама пошла за ним в комнату, освещенную лишь светом луны, сама позволила ему повалить себя на мягкую кровать и нависнуть над своим телом, продолжая сминать губы в нежном, но таком влажном и жадном поцелуе. Позволила и ни на секунду не пожалела. Его губы двигались медленно, но с напором, чуть жестковато, чем девушка могла себе представить, однако чувствовала, как Егор периодически одергивал себя, когда начинал потихоньку терять голову, возвращаясь к той первоначальной нежности. Хотя Лера напряглась, когда он оторвался от ее губ и опустился чуть ниже, к шее, покрывая пульсирующую венку едва ощутимыми поцелуями, и полностью расслабилась, когда услышала его хриплый шепот:

— Верь мне...

И она поверила. Оставляя прошлое где-то далеко. Лишь бы оно не беспокоило ее ни за что на свете. Не сейчас, когда ей так хорошо и комфортно в объятьях мужчины, когда она впервые ощущала несравнимое ни с чем счастье, возбуждаясь от действий Егора.

Одним движением он стянул с нее легкую футболку, обнажая небольшие холмики с заостренными вершинками, которые моментально приковали к себе мужское внимание. Его губы практически моментально сомкнулись на левом полушарии, а рука придерживала правое, язык игрался с розовым соском, ощущалось, как давление на голову увеличивалось по мере увеличения скорости движения. Это она. Давила на него своей маленькой ладошкой, слегка брыкалась, постанывала. Совсем тихо. Легко. Словно стеснялась собственной реакции.

— Расслабься, — подняв голову и посмотрев в два ярких голубых омута, шепнул Егор, уделяя внимание уже правому соску, когда левый оказался в плену его пальцев.

Реакция девушки не заставила себя долго ждать. Резко выгнулась, вцепившись аккуратными пальчиками в его волосы, а затем так же резко упала, словно свалилась с небес на землю, хотя в какой-то степени так оно и оказалось. Лера впервые испытывала подобные ощущения от мужских ласк. Егор стал первым, кто прикоснулся к ней, первым, кто нанес боль, и первым, кого хотелось подпустить к себе, несмотря на произошедшие ранее события. Она так хотела, чтобы он не останавливался, чтобы продолжил играться с ней, ощущая, как все напряжение, накопленное за всю жизнь, оказалось лишь в одном месте — между ног. Как же остро ощущались его прикосновения, его ласки, пальцы, пробравшиеся в пижамные шортики, которые накрыли женское естество и принялись двигаться медленно, но достаточно чутко, задевая то небольшой комок нервов, то влажные складочки.

Стоны становились все громче и громче, а между ног стало так сладко, так чувствительно. Не так, как впервые в кабинете, когда Егор буквально заставил девушку кончить. Острее. Нежнее. Чувственнее. Исподлобья мужчина периодически ловил закатившийся взгляд, наблюдал за ее реакцией, стараясь не причинить боль. Однако вместо ожидаемой кривой гримасы на лице он завидел лишь удовольствие, разливающееся в каждую клеточку тела, а влажность между ног лишний раз доказывала, насколько сильно возбудилась его девочка. Насколько сильно он возбудил ее, не нанося вреда. Не причиняя боли. Готова ли она принять его? Однозначно. По крайней мере, физически. А морально? Не испугается ли? Не оттолкнет? На эти вопросы ответов не было, только предположения, которые предвещали либо плохой конец, либо счастливый хэппи— энд.

Нехотя оторвавшись от груди, он выпрямился и лишил ее оставшейся одежды, который открыл вид на полностью обнаженное женское тело. Нет, не девичье, а именно женское. Сейчас она мало напоминала некогда ученицу средней школы: помутненный, но яркий взгляд глаз цвета морской волны, приоткрытые, распухшие от поцелуев губы, быстро вздымающаяся небольшая грудь с заострившимися сосками, которыми он недавно наслаждался, плоский живот, куда опустилась его ладонь и проскользнула ниже. К влажным складкам. Она готова для него, весь ее вид буквально кричал об этом. И он готов насладиться своей девочкой, жаждущей получить как можно больше удовольствия.

Привстав с кровати и обнажив теперь себя, Егор полез в кошелек в поисках защиты. Лера не сразу почувствовала прохладу из-за отсутствия уже привычного тела, но когда открыла глаза и завидела стоявшего рядом с ней Мороза, надевающего презерватив, ощутила резкий прилив страха. Вот сейчас. Момент истины. Он — ее первый мужчина, лишивший девственности, вновь войдет в нее. Девушка до сих пор помнила ту боль при первом половом акте, помнила беспомощность из-за связанных рук.

Помнила все, что так тщетно пыталась позабыть...

— Ты чего? — Егор наклонился над девушкой, вполне готовый войти, только Лера, стонущая до этого от сладких и упоительных ласк, оказалась подвергнута сомнениям и страхам, что все те ужасные воспоминания прошлого повторяться вновь.

— Мне страшно.

— Доверься мне, Лера, — поцелуй в губы. Короткий, слегка успокаивающий. Даже немного отвлекающий от непрошенных мыслей. — Я не причиню тебе боли, — вновь поцелуй. — Обещаю.

Девушка кивнула скорее самой себе, чем Егору, стараясь перебороть свой страх и довериться этому мужчине. Да, он мог быть грубым, неуправляемым и ужасным. Но только не с ней. Мороз доказал, насколько она важна для него, что ее чувства не пустое место. За это недолгое время они стали ближе друг к другу, не подозревая об этом. Но смогут ли они преодолеть преграду прошлого и исправить допущенные ошибки?

Медленным движением Егор заполнил ее практически до упора, ощущая, как узкие стенки обхватили его половой орган. Лера смотрела в его темные-темные глаза с толикой похоти. Не отрываясь. Почти как тогда. Однако девушка все еще боялась почувствовать боль настолько сильно, что зажмурила глаза, когда он вошел. Только ожидаемые неприятные ощущения не пришли. Ни после первого толчка, ни после второго. Лишь нарастающее желание охватило ее спустя некоторое время, пока мужчина медленно двигался внутри, дав возможность привыкнуть к нему. Ее бедра, словно сами по себе, подались навстречу мужчине, что стало неожиданностью как для мужчины, так и для девушки.

— Все хорошо? — поинтересовался Егор, убирая ладонью прилипшие к ее лбу волосы.

— Да, — тихий шепот, из которого потом вырвался чуть громкий стон, буквально дал мужчине зеленый свет. Нет, он больше не вбивался со всей силы в нее, наоборот, движения казались осторожными. Но, судя по выражению лица и нарастающим стонам, она уже давно готова к большему.

Егор увеличил скорость движения, ощущая, как начинает слетать с катушек. Он обещал себе держаться, пока она не привыкнет к его размеру, не пугать, не брать жестко и мучительно. Едва находились силы на воздержание, да еще и ее движения навстречу дурманили голову, срывали крышу окончательно. Как же она хороша. Такая узкая, податливая и отзывчивая. Даже поцелуи казались ему чем-то новым и удивительным. Девушка совершенно наглым образом стонала в его губы, старалась двигать бедрами навстречу и обвила его плечи своими аккуратными ладошками, оставляя ногтями едва заметные в темноте следы, придающие толику боли. Но его это не волновало. Сейчас он здесь, в постели с желанной девушкой, стонущей от невероятного удовольствия. И больше ничего не нужно. Никого и ничего. Только она. Только его Лера. Прекрасная и незаменимая. Только она.

С каждым толчком девушка ощущала, как ужасные воспоминания прошлого отходили на второй план, как этот мужчина буквально стирал их из памяти девушки легкими движениями. Словно так и надо. Специально. И она не могла остановить этот процесс превращения из скованной девушки в раскрепощенную женщину. Только его женщину.

Пик наслаждения наступил неожиданно, импульсы отдавались, казалось, во все конечности, в каждую клеточку тела. У Леры сложилось впечатление, что она больше не чувствует своего тела — настолько она ослабла после громкого выкрика и множества изгибов под Егором. Он присоединился к девушке спустя несколько секунд, излившись в защиту с громким рыком. Да, это лучший секс, который когда-либо был в его жизни. Неповторимый, страстный. Желанный. А главное — удовлетворяющий обоих, а не только его.

— Я хочу еще, — Егор вряд ли рассчитывал услышать эти слова от Леры, сказанные с легким придыханием. Поначалу подумал, что ему послышалось, но затем, наткнувшись на похотливый взгляд девушки и чуть коварную улыбку, не сразу поверил. Осознание пришло, когда она потянула его на себя и впилась губами в его губы, пахнущие вновь нарастающим возбуждением и страстью.

— Ты получишь все, моя прелесть, — оторвавшись от вишневых губ девушки, прошептал Мороз, улыбаясь в темноту.

Вряд ли она увидела, как Егор хмыкнул своим мыслям, вряд ли прочитала эти самые мысли. Оно и к лучшему. Ибо сам мужчина не готов признаться самому себе в чувствах. Еще сам не разобрался. Хотя нет. Ложь. Уже давно понял, что для него значила эта девчонка. И только что осознал, что впервые в жизни он занимался далеко не сексом.

Он любил, причем очень нежно и трепетно, что ранее было не свойственно...

Голубой рассвет и розовый закат всегда привлекали внимания романтичных девушек или молодых парней, которые еще не познали вкус жестокой реальности. Порой они готовы были сидеть на берегу реки, моря, океана или же на лавочке в парке, наблюдая за явлением природы. Порой, завидев по дороге такие сладкие парочки, Егор лишь фыркал, не понимая, что в этом особенного? Что такого необычного в наступлении дня и его окончании? До сегодняшнего дня. До момента, когда он, спустившись на террасу вместе с Лерой, улегся в одном из шезлонгов и смотрел на восход солнца. Они сидели рядом, ощущая кожу и тепло друг друга, обнимаясь и не желая расставаться или говорить лишних слов. Они не нужны. Особенно после этой ночи. После ночи любви.

Лере хотелось спать, однако лежать с закрытыми глазами на рельефной груди Егора куда приятнее. Так прекрасно слышать удары его сердца, чувствовать его прикосновения, его теплую кожу. Никогда ранее она не ощущала подобную расслабленность и приятную ломку тела. А мечтала ли когда-то о подобном? Если только по ночам за секунды до того, как провалиться в сон после изнурительного дня в кафе. Но не думала, что нечто иное воплотится в жизнь.

Эта ночь изменила многое. Взгляды на жизнь, отношение. Ее физическое состояние. Да, к моменту соития она уже не была девственно чиста, но только после этой ночи она почувствовала себя по-настоящему сформировавшейся женщиной. Той, которой мечтала стать вместе с любимым человеком. Но являлся ли Егор для нее любимым? Об этом думать пока что затруднительно. Несомненно, девушка испытывала к нему чувства влюбленности, но о самой любви еще рано говорить. Она сделала шаг навстречу, доверилась ему, а это куда больше, чем любовь, которая все равно придет со временем. Потому что она хотела его любить. Именно этого злого монстра, который за несколько недель рядом с ней показал иную сторону. Ту, которую скрывал от чужаков. В какой-то степени Егор тоже доверился Лере, показав свою сущность. И она ценила это, как и все то, что сделал для нее ранее.

Но что-то ее останавливало от заключительного шага...

— Мне так хорошо с тобой, — протянула девушка, прижимаясь сильнее к Егору.

— Мне тоже, — он обнял Леру в ответ, понимая, что сейчас ему ничего не нужно. Ни работа, ни проблемы с тем чертовым Валенковым, которые разрешились уже сегодня. Ничего. Только его красивая девочка, как маленький ребенок прижимающаяся к груди. Такая беспомощная со стороны, однако Егор знал, насколько она стойкая и боевая. И он никому ее не отдаст. Ни за что на свете.

Преграды разрушены...

Они сломали их этой ночью окончательно и бесповоротно. Раз и навсегда. Не оставляя и шанса восстановиться той ужасной стене, разделяющей их раз и навсегда. Никогда. Он никогда не откажется от нее, если она только этого не пожелает. Хотя вряд ли. Не после этой ночи, когда они любили друг друга, доказывая свои чувства действиями.

— О чем ты сейчас думаешь? — прервав спокойную тишину, перебиваемую лишь шумом моря, поинтересовалась Лера, подняв голову и посмотрев в серые глаза мужчины. Сегодня они казались светлее, чем обычно. И нежнее, словно в них добавили какой-то недостающий оттенок, полностью раскрывающий красоту радужки. Когда она с таким восхищением смотрела кому-то в глаза? Ответ на этот вопрос девушка не нашла, да и не пыталась.

— О том, что хочу побыть здесь еще немного, — голубые глаза девушки так и сверкали любопытством. Егор не мог этого не заметить и не любоваться ими.

— Почему тогда не останемся?

— Работа ждет, — тяжело вздохнул мужчина.

— Скажи, Егор, а чем я буду заниматься по приезду домой? — внезапно спросила девушка. На самом деле этот вопрос беспокоил ее достаточно давно, просто она не пыталась произнести его вслух и спросить напрямую, побаиваясь реакции мужчины. Еще с того момента, как она добровольно помогла Егору после ранения, она задумывалась о своем будущем, не зная, что ожидало впереди. Мысли об этом отходили на второй план, а Лера, казалось, практически смирилась с ролью заложницы, только они вновь и вновь возникали в самый неподходящий момент.

Что с ней будет? Сделает ли карьеру, о которой так мечтала когда-то? Сможет ли вырваться в люди? Материально зависеть от Егора не особо хотелось. Спросив у него о своем будущем, девушка ожидала услышать что-то о поступлении в университет, только на деле вышло совсем иначе.

— Будешь мне помогать, как и раньше, — эти слова звучали как приговор.

До недавнего времени они смотрели друг на друга с такой яркой любовью и вожделением, с массой эмоций, которые невозможно передать словами. Теперь взгляды словно потухли, а играющие на солнце яркие оттенки голубого и серого исчезли. Исчезли с его словами о полной зависимости от Егора Мороза, из которой, возможно, девушка никогда не выберется. Или все-таки есть шансы?

— А о чем ты мечтала? — мужчина заметил, как в мгновение ока взгляд девушки погрустнел, совсем не ожидая, что она отреагирует именно так. Как вернуть ту крепкую нить, связывающую их несколько секунд назад? Но почему вернуть? Возможно, она еще не оборвалась. Нельзя терять надежду на светлое будущее. Только один из них эту надежду давно потерял.

— О свободной жизни. Мне так хочется выучиться на юрфаке и восстанавливать справедливость, — в ее глазах моментально образовался блеск, который Егор ранее не замечал. Скорее всего, его там и не было. Не нашлось повода для подобного свечения кристально чистых глаз. — Знаешь, как я мечтала построить карьеру и вырваться наконец-то из той жизни, из города, где меня все презирали и ненавидели. Мечтала об этом, пока ты...

Она замолчала, да и слова, в принципе, не нужны — оба поняли, к чему клонила Лера. Только легче от этого не стало никому. Ни Лере, которая надеялась на понимание, ни Егору, у которого открылись глаза на реальность происходящего. Их счастье разрушилось в один миг. В один крохотный миг, когда ее лицо потускнело, а взгляд потух. Он больше не светился для него, смотрел куда-то вдаль, на морские волны, которые почему-то сегодня уж слишком разбушевались. На него тоже не смотрели с лаской и нежностью. Разве можно испытывать подобные чувства к похитителю? Вот и Егор в этом сомневался, хотя раньше думал совсем иначе.

Только сейчас Егор осознал, что Лера все еще оставалась его пленницей, насильно загнанной в угол. Да, он не заставлял этой ночью спать с ним, и, возможно, ее чувства оказались взаимны, только девушка все равно находилась в его плену. И этот факт вряд ли можно как-то изменить или исправить. Вот чем могут обернуться ошибки прошлого. Нет, дело уже не в принуждении к сексу или насилии. Все гораздо сложнее. Он без проблем мог предоставить ей место в университете, о котором она так мечтала, мог свернуть горы или достать звезду с неба, но изменит ли это что-то? Да. Временно. Однако девушка так и останется его пленницей, в то время как глубине души мечтала о свободе — Егор в этом не сомневался. Но готов ли он дать эту самую свободу? Готов отпустить? Нет! Что за глупости? Мужчина же не хотел ее отпускать! И никогда не захочет. Ни за что на свете. Как говорят, если любишь — отпусти? Да, именно так. Буквально несколько минут назад он пообещал себе, что отпустит, если Лера того пожелает, но не предполагал, что при одной только мысли о разделяющем их расстоянии станет сильно щемить в груди.

— Мы можем тебе сделать новые документы, — начал мужчина, не глядя больше на девушку, понимая, что им недолго осталось лежать вместе в обнимку, смотреть в ее кристально чистые глаза и видеть прекрасное, идеальное личико. Решение принято и вряд ли изменится когда-то. — Ты улетишь, куда захочешь. С поступлением я тоже помогу.

Надо сказать, эти слова заставили девушку напрячься. Она заметила, как долго размышлял над ее словами Егор, и хотела уже прервать затянувшуюся тишину, объяснить, что все это не имело никакого значения, лишь ее мысли, только все зашло слишком далеко. Слишком запутанно. Особенно после произнесенных мужчиной слов. Лера всего лишь хотела ясности, поделилась своими заветными желаниями, но никак не ожидала, что Мороз захочет отправить ее в другое место. Туда, где они более не пересекутся. Правильно ли это? Правилен ли возникший буквально из ниоткуда разговор? Понять невозможно.

— Как улечу? А как же ты? — тут же спохватилась девушка.

— Я как-то переживу, — он так и не смотрел в ее глаза, в то время как Лера пыталась увидеть там хоть какие-то ответы на возникшие в голове вопросы, однако завидела лишь пустоту. Внезапно образовавшуюся пустоту, разрывающую мужчину на части.

— Нет, стой! — Лера обхватила его красивое лицо ладонями и заставила посмотреть в глаза. В родные глаза, которые вряд ли теперь успокоят. — Я не хочу тебя покидать.

— Ты сможешь вернуться в любой момент, но я не желаю держать тебя в плену и дальше. Начнешь жизнь заново и поймешь, стоит ли возвращаться. Выбор только за тобой, — его голос звучал так спокойно и уверенно, словно у них нет иного варианта. А был ли он?

Раньше Лера так мечтала вырваться на свободу из цепких лап монстра, а теперь не представляла себе этой свободы без Егора. Не представляла иной жизни. Или представляла? Мечты, все еще не воплотившиеся в реальность, периодически крутились в маленькой темной головушке. Она в столице, заканчивает юрфак, как всегда мечтала и сворачивает горы, восстанавливая всемирную несправедливость. А как же Егор? Как же их чувства и эта волшебная ночь? Новая жизнь с чистого листа или же старая, в которой был этот прекрасный мужчина? Но что ее ждет дальше рядом с ним? Та же работа секретарем без перспектив на будущее? Зависимость от него до конца жизни? Лера может рискнуть и согласиться на его предложение, посмотреть, какова та жизнь, без него. На свободе, которая раньше ей только снилась. Или все же остаться и побороться за совместное будущее?

Наверное, если бы девушка была свободной и встретилась бы с этим новым Егором, то непременно осталась с ним, наплевав на все предрассудки. Или не осталась, а строила бы свою карьеру дальше? Размышлять об этом немного странно, потому что только в одном случае разглядела четкий финал, который вполне ее устроил.

— Я хочу в Москву, — спустя несколько напряженных минут молчания, размышления, переосмысления сказанных друг другу слов произнесла Лера, все еще глядя в чуть потемневшие глаза Егора. Теперь они всегда будут такими. Такого темного оттенка, где больше не возможно будет разглядеть красоту радужек.

Это последние слова, которые он услышал от девушки, последние и самые нежеланные. Потому что отпускать ее будет тяжело. Готов ли он к этому? Вряд ли. Но мужчина должен смириться с ее выбором, если любит по-настоящему. Он сделает все, чтобы любимая была счастлива, даже если сам в ее план не входил.

Тяжело ли расставаться с близкими? Да. Ответ на этот вопрос, казалось, очевиден для всех, кому приходилось преодолевать подобное препятствие. Трудно осознать, что больше никогда не увидишь знакомое лицо, никогда не почувствуешь на себе взгляд прекрасных глаз и не коснешься нежной кожи. А главное — никогда не услышишь родной голос так близко, только через искаженную трубку телефона или колонок на каком-нибудь современном гаджете. Не более. И это порой убивало. Да, с близкими расставаться всегда тяжело, но с любимыми — мучительно больно.

Ребята за пару дней создали для Леры новую личность, новые документы и уже подготовили место в московском университете с пустующей квартирой в новостройке. Егор настоял на этом сам, зная, что в таком случае девушка окажется в безопасности от похотливых глаз первачков из общежития. Но это лишь временно. Пройдет время, и Лера найдет другого ухажера на свою голову. От этой мысли мужчине стало не по себе, а в груди защемило сильнее, чем раньше. С каждым пройденным часов эта затея с Москвой казалась ему плохой. И дело не в том, что Лера сможет потеряться в большом городе, а то, какие чувства вызывало это решение. Его решение. На которое подтолкнула девушка. Ему больно. Да, впервые в жизни Егору больно наблюдать за тем, как его девушка становится все дальше и дальше, как она собирала вещи без тени улыбки, но и без грусти. Словно все эмоции на ее лице скрыты под какой-то задумчивой маской. Как у него когда-то. Видимо, в этот раз решили поменяться местами, и теперь мужчина гадал, что же происходило в голове у Леры.

А что же там творилось на самом деле?

Никто не знал, даже сама девушка. На следующий день она уже собирала вещи, как только Егор сообщил, что им пора уезжать. Хотя скорее не сообщил, а приказал. Все это время он оставался холоден с девушкой, совсем не заходил к ней, а былая нежность совсем пропала, словно ее и не существовало. Но не это ее беспокоило. Она совсем потерялась в своих желаниях, запуталась, мягко говоря. Да, выбор уже сделан, только мысль о том, что рядом не окажется Егора, совсем не радовала. Девушка была бы не против взять с собой мужчину в Москву, только вряд ли он полетит с ней, оставив компанию на произвол судьбы. Тем более сам сказал, что если передумаю, то смогу вернуться в любой момент. Но вдруг его двери в итоге окажутся закрытыми? Вдруг та самая свобода, о которой она так мечтала днями и ночами не столь сладка и легка, как предполагалось? Ответить на эти вопросы она не смогла, все еще стараясь выпутаться из клубка, который сама же и запутала. И с чего же все началось? С их разговора, плавно перелившегося в обсуждение скоропостижного отъезда в Москву, или же с похищения? Вновь пустота. Вновь неизвестность.

Через два дня они вернулись домой на частном самолете. Почти домой. Стоило самолету приземлиться, мужчину тут же встретил Иван с подготовленными для Леры документами. Он же обещал дать новую личность, а свои слова Егор Мороз на ветер никогда не бросал. Мужчина мысленно откладывал этот момент на минуты, часы, дни, но все же время шло, а прощание рано или поздно произошло бы. Но как же он не желал отпускать эту девочку, хотел обнять и попросить ее не уезжать. Но он не мог. Все же обещал отпустить, даже если самому будет больно. Горько. Тоскливо. Да, именно так оно и было, когда они приземлились в аэропорту, а работники готовили самолет для нового вылета в Москву.

Они стояли посреди какой-то комнаты при аэропорте, где Иван передал увесистый конверт с новыми документами девушки и быстро ретировался, оставив их наедине. Совсем одни. Смотрели друг на друга в последний раз. А через несколько минут их разделит расстояние в несколько сотен километров. Лере в глубине души так хотелось, чтобы он попросил ее остаться. И она осталась бы. Наплевала на свои предрассудки. Наверное. Опять появились сомнения. И когда она окончательно поймет, что для нее важно и нужно?

— Ну что, пора прощаться, — отвлек от размышлений Егор, внимательно смотря в ее глаза. Он старался напоследок запомнить черты ее прекрасного, миловидного лица, отбрасывая все мысли по поводу абсурдности этой затеи. Смотрел на длинные темные волосы, помня их гладкость, на чуть пухлые губы, которые с нежностью сминал в поцелуе. В глаза, которые с того самого абсурдного, на взгляд обоих, разговора больше не светились. Ни тогда, ни сейчас.

— Спасибо тебе, — тихо прошептала она, стараясь не смотреть в его глаза, зная, что увидит там, однако она, словно магнитом притянутая, взглянула в темные омуты его глаз. «Напоследок можно», — подумала она.

— За что? — чуть ухмыльнулся, показывая такие знакомые ямочки на щеках. Как же красиво. Жаль, что она больше никогда их не увидит. Или все же увидит? Девушке хотелось на это надеяться.

— Ты открыл мне дорогу в будущее, — «И не только в будущее. В жизнь, которой у меня никогда не было, какой бы ужасной она не казалась на первый взгляд», — добавила про себя девушка.

— Я буду скучать, Лера, — мужчина подошел чуть ближе, прикасаясь к мягкой щеке костяшками пальцев, запоминая мягкость ее кожи и легкую податливость, с которой подставилась ему.

— Я тоже, Егор, — прошептала она в ответ, возвращаясь с небес, где чувствовала его прикосновения и тепло, на землю, в которой едва ощущалась опора. Нет, это не из-за близости Егора, скорее из-за понимания, что этой самой близости больше не будет. Не будет магии, того волшебства, опоры. И его личного тепла.

Они последний раз посмотрели друг на друга, пытаясь запомнить каждую черточку лица, каждый изъян и достоинство. Словно виделись в последний раз. Хотя так оно и было — эта встреча последняя в их жизни. Девушка смогла уйти в сторону посадки только в тот момент, когда Егор через силу подтолкнул ее к выходу, хотя в мыслях ему, наоборот, хотелось притянуть ее ближе к себе. Обнять и больше не отпускать. Но так нужно.

Она ушла, оставив его стоять и смотреть вслед. Она ушла, оставив за собой лишь шлейф собственного цветочно-ягодного аромата, который Егор так любил.

Она ушла, но его сердце так и не смогла покинуть...

Потеря. Она всегда ощутима, всегда бьет по самому больному месту. Потеря какой-то вещи, которую возможно заменить на новую, не сравнится с потерей близкого человека. Их не выкупишь у продавцов, а замену не всегда можно найти. Точнее не так — невозможно найти в принципе, ведь каждый человек индивидуален по-своему. Да, внешнее сходство или характеры, скорее всего, можно попытаться заменить, но точную копию можно найти, если у того человека есть брат или сестра-близнец. Не более.

Только Лера являлась единственным ребенком в семье... Единственным и неповторимым...

Все эти дни, проведенные без звонкого, мелодичного голоса прекрасной брюнетки, Егора рвало на части. В тот момент, когда его девчонка шла к выходу на посадку, понимал — это навсегда. Он сам сделал то, на что не способен был до этого, сам наступил себе на горло и отпустил. Как говорили, если любишь — отпусти. Только с ним это не работало. Он любил. Будет продолжать ее любить вечно. Навсегда. Как клеймо, от которого невозможно избавиться. Егор всегда будет любить только Леру, а Лера в тот момент любила свободу. Или ему так только показалось, а все эти мысли лишь игра собственного воображения?

На нем не было лица. В буквальном смысле. Конечно, Егор всегда скрывался от посторонних под невозмутимой маской, однако сейчас казалось, что прятался он не только других, но и от самого себя. Почему? Потому что тоска, готовая сожрать его с потрохами, вцепится своими лапами за его душу, дай только волю. Или это вновь игра воображения?

Завидев в день приезда погрустневшего воспитанника (мягко говоря, погрустневшего) Марфа не знала, что делать дальше и как его откачивать от острой, всепоглощающей боли. Она никогда ранее не видела его таким опустошенным и замкнутым. Хотя нет, замкнутым он был всегда, только не с ней. Не с женщиной, заменившей ему мать. Сейчас ему вряд ли смог бы кто— то помочь. Кроме одного человека. Кроме Леры. Его маленькой Леры, которую он неустанно целовал, которую сжимал в своих объятьях и дарил одно наслаждение на двоих. С которой он разделил свою душу, которой улыбался, не переставая, улавливая блеск в ее прекрасных глазах. Таких красивых и открытых. Таких нет ни у кого на свете. Только у нее. Только у той, которая когда-то принадлежала ему. А сейчас?

Сейчас у него не было ничего.

Через пару дней разлуки складывалось ощущение, что Егор в один миг обеднел. Морально. Превратился в робота, впервые в жизни показывая свою настоящую сущность. Раньше он лишь скрывался за маской, а сейчас эта маска вселилась в него и стала одним целым. Единым с его организмом. Просто в один прекрасный момент он запретил себе думать о Лере и включился в работу. Поувольнял нерадивых сотрудников по второму кругу, заключил новые контракты, заранее проверив будущих партнеров на вшивость, запугал уже старых, используя свою жесткость и власть. Да, во время работы в офисе он не думал о девушке, только стоило ему приехать домой и невольно заглянуть в комнату, словно ноги его сами нести туда, как воспоминания минувших дней, которые стали самыми счастливыми на свете, мигом заполняли его голову.

Каждую минуту он думал, что же она делала в тот или иной момент. О чем думала. Счастлива ли она без него. Наверное, да, раз больше не выходила с ним на связь и не вернулась. Или прошло не так много времени? Сколько дней назад они расстались? Пять? Десять? Он не считал. Бесполезно. В какой-то момент мужчина уже смирился, что девушка более не вернется, а он никогда не узнает, как в итоге она прожила свою жизнь и построила ли карьеру юриста, о которой так мечтала.

— Вань, за Авдеевой следите? — поинтересовался мужчина, когда они с личным охранником ехали домой из офиса. Как только самолет девушки взлетел, Егор попросил проследить за ней, только до этого момента не запрашивал информацию — слишком больно и невыносимо было на тот момент.

— Да, Егор Романович. Завтра будет отчет, — отчеканил блондин, поворачивая в сторону дома с трассы.

«Может, плохая затея?» — поинтересовался у самого себя Егор. «Возможно. Но так ты будешь уверен, что с ней все в порядке», — ответил внутренний голос. Рано или поздно ему придется взглянуть на отчеты, а выводы лучше делать только в момент прочтения, исходя из информации.

— Что-то не так, — отвлек от размышлений Иван и, схватив пистолет, пошел в сторону дома.

«Параноик», — усмехнулся про себя Егор. Ну и кому он сейчас нужен? Даже если пришли достать из-под земли, то в доме полно охраны и прислуги. Вряд ли зложелатель способен пройти через нее. Хотя одному человеку удалось это сделать. Лере.

Егор вышел из машины вслед за Иваном, который мигом скрылся в парадных дверях дома. И только стоило ему оказаться на своей территории, то тут же понял, в чем заключались опасения охранника. Возле ворот никого не было, а Марфа не встречала мужчину у порога, как делала это всегда. Что же могло случиться?

Ответ пришел сам собой, когда Егор почувствовал у виска прохладное дуло пистолета, а железный, даже агрессивный голос, прозвучал чуть ниже уха:

— Никого не потерял?

— Лер, ты идешь с нами? — крикнула из коридора Лена, соседка по квартире, обув одну босоножку на достаточно высоком каблуке.

— Нет, я лучше дома посижу, — ответила Лера. В принципе, ничего другого от девушки и не ожидали, ибо подобный ответ сопровождался почти всегда, когда ее звали гулять или повеселиться в клубе. Вместо этого она предпочитала одинокое времяпрепровождение в раздумьях.

— Ну и скучная ты, — проворчала соседка и, хлопнув дверью, ушла прочь.

С Леной девушка познакомилась в университете в первый же день, когда та с опозданием на десять минут подсела на единственное свободное место в аудитории рядом с ней. В тот же момент девушки разговорились и нашли общий язык. О том, как Лера поступила сюда, рассказывать не стала, но узнав, что несчастной Лене не досталась комната в общежитии и приходится ежедневно тратить по три часа на дорогу, чтобы добраться до университета из Подмосковья, предложила заселиться в ее двухкомнатную квартиру и платить небольшие деньги. Так они и сдружились за какие-то пару недель, только Лера все равно осталась скрытной и не особо общительной с другими одногруппниками. Странно, что девушки вообще подружились и нашли общий язык, но, видимо, противоположности притягиваются. Лера нашла второе доказательство этому изречению.

Подобные слова о скуке и отсутствии интереса к другим личностям Лера слышала достаточно часто, только старалась не обращать на это никакого внимания. За все время разлуки с Егором девушка привыкла находиться в полном одиночестве, привыкла сидеть в комнате и либо читать книги, которые подарил мужчина, либо просто думать. О нем. И почему ее мысли возвращались к нему? Она ведь сама сделала этот выбор и уехала покорять столицу, желая ощутить вкус свободы. Да, периодические прогулки в центре города и начало семестра на юрфаке некоторое время отвлекали девушку от насущных мыслей, только, вышагивая по той же Красной площади или парку Горького, она понимала, что с Ним эти прогулки оказались бы куда веселее и прекраснее, чем в одиночестве или в компании то же соседки-хохотушки.

Одиночество. Даже на лекциях и факультативах она ощущала это гадкое чувство. Оно съедало ее, заставляло все время вспоминать лишь одного человека. Егора. Она помнила его улыбку, его взгляд. Его щедрость и мужественность. Помнила его всего и не хотела забывать ни на секунду. За эти несколько недель девушка чувствовала, как в груди словно начала кровоточить старая рана, не желая затягиваться. И то, если бы затянулась, то в душе остался бы рубец, который никогда не исчезнет и будет все время напоминать о своем поступке.

Сколько раз она уже пожалела о своем решении оказаться на свободе? Неизвестно.

В один из таких дней, полных размышлений, она спрашивала у себя: а правильно ли поступила, что выбрала свободу вместо любимого человека? Любимого? Разве она любила Егора всем сердцем и готова была следовать за ним куда угодно, растворившись в этом человеке? Скорее да, чем нет. На момент расставания Лера не могла дать однозначный ответ на этот вопрос, но сейчас, периодически оставаясь наедине с самой собой и понимая, что того нужного тепла нет рядом, а главное, без него невозможно жить дальше, осознала, насколько сильно привязана к Морозу. К тому чудовищу, похитившему ее, а потом спасшему жизнь. Да, он мог быть для кого-то гадким беспринципным тираном, но только не для нее. Егор показал и ей, и себе свое настоящее обличие. То, что сокрыто в душе.

И вот сегодня она вновь задумалась о своем выборе, но в этот раз, вспомнив слова мужчины о желании вернуться, больше не металась из стороны в сторону в поисках правильного выбора, ибо правильно не приравнивалось к значению счастливо. Девушка могла сколько угодно гоняться за этой самой правильностью, только ничего хорошего из этого все равно не вышло бы.

Потому что правильно находиться с любимым, чего бы это ни стоило...

— Забронируйте, пожалуйста, билет на ближайшее время, — поискав в интернете нужный номер, произнесла Лера в телефон, а затем, когда заказала билет домой, расплачиваясь деньгами, оставленными Егором, мигом пошла собирать вещи.

Свобода свободой, только она не имела никакого смысла, если в ней нет любимого человека.

Если в ней нет Егора...

Холодное дуло пистолета все еще чувствовалось на виске, а рука мужчины, стоящего за спиной, не шевелилась, замерла на месте, словно позади находилась статуя. Только эта самая статуя сейчас могла в один миг лишить его жизни раз и навсегда, не дав ему возможности хотя бы одним глазком увидеть любимую девушку в последний раз.

Егор старался дышать ровно, понимая, что малейшее движение могло его убить. И, скорее всего, не только его, но и других людей, находящихся в доме. По тому, что Иван до сих пор не вышел из дома и даже не подал признаков жизни, мужчина сделал вывод, что и того тоже застали врасплох. Да, мягко говоря, положение не из приятных. На самом деле Егор не раз попадал в подобные ситуации, из-за чего, собственно, и обзавелся личной охраной, но все же в тех случаях каким-то волшебным образом ему удавалось ускользнуть из лап смерти и усмирить нападавших. Только не сейчас, когда к виску приложили пистолет, а руки крепко связали веревкой.

Егор так и не увидел лицо нападавшего, не узнал по голосу, когда тот бормотал какую-то ерунду и злился на проклятую веревку. Наверное, со стороны словосочетание «Егор в заложниках» звучит неправдоподобно и довольно нелепо, но от реальности не убежишь, а правду рано или поздно придется принять. Но сейчас не об этом. Стоя спиной к мужчине с пистолетом, вернувшимся ему на висок, Мороз перебирал в голове все знакомые лица, голоса и комплекции, которые могли бы указать ему на виновника всего этого хаоса. Только в итоге ничего не выходило. Нападавший оказался чуть ниже ростом, чем сам Егор, с более грудным и низким голосом, как у тридцатипятилетних мужчин, и грубыми руками. Явно не в салоне красоты работал и за чистотой рук не следил. Но все эти размышления оказались бесполезными — этот человек ему не знаком. Однако Морозу стало интересно, что же он сделал этому камикадзе, решившемуся ворваться в его частную собственность и покуситься не только на его жизнь, но и на другие? Или это просто наемник, а за ним стоял кто-то более влиятельный? Видимо, заказчик рассчитывал именно на это, вводя в заблуждения его сознание и путая мысли. По крайней мере. Мороз думал именно так, пока камикадзе не начал разговор.

— Страшно умирать? — внезапно произнес мужчина, надавливая пистолетом на висок, словно пытался проломить голову. Вручную. Да, не самые приятные мысли возникали в голове у Егора, в то время как он находился на волоске от смерти. Интересно, все так рассуждали или он один такой на свете?

— Не уверен, что я сегодня умру, — ответ звучал достаточно самоуверенно, только противник вряд ли это оценил, вряд ли знал о характере мужчины, вряд ли изучил его. Хотя, по логике самого Мороза, должен был бы это сделать, прежде чем идти на подобную авантюру.

— Зря, — Егору показалось, что мужчина сзади покачал головой. — Я вдоволь успею насладиться твоим падением. Сам Егор Романович Мороз находится в моих руках, — самодовольно усмехнулись сзади. — Знаешь, я даже не предполагал, что ты так сильно блефуешь. В этой охране, особняке, в работе. Везде один сплошной блеф, — выделил последнее слово. — На долю секунды я предполагал, что наверху не будет никому дела до твоих злодеяний и махинаций папаши-вора. Ох, как же я ошибался.

Мороз хотел спросить: «Когда мы пили с тобой на брудершафт?», но в итоге решил придержать язык за зубами, выслушивая речь похитителя. На самом деле он прекрасно знал о грязных делишках отца, но в итоге предпочел держаться от этого всего подальше, сохранив свое лицо и создав собственную репутацию в городе.

— Тебе и твоему папочке конец. Я отправил дело той якобы убитой девчонки в ФСБ вместе с собранными доказательствами внезапного «воскрешения». Ее, кстати, нашли в Москве. Мои люди уже везут обратно сюда для дачи показаний. Плохо ты ее спрятал.

Вот эта новость заставила Егора напрячь каждую мышцу тела, вытянуться, словно струна. Забыть о том, что сейчас он являлся жертвой и мог спокойно оказаться в мире духов в одно мгновение. Он не помнил ничего, как только хриплым голос напомнил ему о девушке, о смысле его жизни, который он потерял не так давно. Но как? Почему она оказалась здесь завязана? Почему этот гаденыш приплел сюда самое светлое, что было в его жизни? А главное — как?

Перед тем, как отправить Леру в столицу, он позаботился о полном исчезновении ее личности из всех баз данных, потребовал у Ивана стереть все амбулаторные карты, связь с матерью-алкоголичкой и само существование. Он собственными глазами убедился, что Валерию Авдееву стерли с лица Земли. Но как этот мудак узнал о ней? Какими, черт возьми, средствами и связями он обладал, дабы найти его девчонку в другом городе и привезти ее сюда. Какого черта? Эта новость очень разозлила Егора. Внутренний зверь, готовый вот-вот вырваться наружу и повалить того мудака за то, что прикоснулся к его девочке, что пальцем тронул ее хрупкую фигурку, готов в любой момент вырваться наружу. Та боль, которую мужчина все это время прятал внутри за работой, за делами, проблемами, внезапно пробудилась. Неожиданно. Мгновенно.

— Не трогай Леру, сукин сын! — взревел Егор, резко дернув веревку, за которую его держали. Только это не дало никакого толку. Его так же резко оттащили обратно, усмиряя. Как животное в цирке.

— Какой благородный рыцарь, — восхитился притворно-наигранным голосом мужчина. — Сначала выкупил девчонку, похитил ее, а теперь защищаешь! Неужели влюбился, м?

— Не должно тебя ебать, — внутри мужчины все еще кипела злость. Ярость. Плевать он на себя хотел, лишь бы его Леру никто не трогал. Он никогда не простит себе, если с ней что-то случится по его вине.

«Этот гондон еще поплатится!» — подумал про себя, стискивая зубы до хруста.

— Да ладно? — вновь притворные нотки появились в голове злодея. — А я-то думал, что ты у нас любвеобильный, вон сколько женщин перебрал, одна краше другой.

Интересно, откуда этот мужчина знал подобную информацию? Хотя, как уже догадывался ранее, этот мудак мог изучить его досье. Его вкусы, привычки, работу. Даже увлечение женщинами. В узких кругах Егор славился повышенным женским вниманием, однако об этом знали лишь близкие люди, охрана и рабочий персонал, и то не весь. То есть этот человек либо был близок к нему, либо оставался близок по сей день. До этого момента. Жаль, что ему не давали разглядеть лицо нападавшего, дабы полностью убедиться в своих предположениях. Хотя опять же вариантов в голове оказалось бесчисленное множество. Этот человек знал расположение его дома, знал, где стояли охранники. Неужели кто-то решил так подло предать его?

— Вряд ли в тюрьме тебе удастся захомутать кого-то, — продолжил он свои разглагольствования. — Ты никто без своих денег, это понятно? Надоедливая заноза в жопе.

— Завидно, что не поделился девочкой или лишней пачкой зеленых? — Егору резко вывернули руку, заставляя наклониться. Ему показалось или он почувствовал хруст? Вряд ли. Пусть этот мудак сколько угодно выворачивает конечности, лишь бы не трогал его Леру.

— Скажи спасибо, что я с тобой поделился своей девочкой, — эта фраза, скорее всего, вылетела у мужчины неосознанно, однако она открыла глаза Мороза на личность этого камикадзе, хоть и не сразу.

Егор даже немного усмехнулся, медленно осознав, что сзади него стоял человек, о существовании которого успел давно позабыть. Валенков. Странно, правда? Находясь на волоске от смерти, Мороз осознавал, что стал заложником чертового Отелло, который желал лишь справедливости. Но какой ценой? Он мог подойти близко только к нему, не трогая других людей. И Леру. Какого черта он тронул самого дорогого, кто был у Егора? Реванш, конечно, сыгран практически идеально, только Егор Мороз не из тех, кто сдавался так просто в борьбе за близких людей.

— Решил отомстить за жену? — на какую-то долю секунды он почувствовал, как мужчина сзади буквально остолбенел, но спустя мгновение взял себя в руки. Да, Мороз оказался прав. Это Валенков. — Я знаю, что твоя благоверная сбежала, лишь бы быть со мной, — начал Егор. — Знаешь, как она стонала, когда я брал ее раком, как кричала, что такого волшебного секса у нее никогда не было, — зачем он говорил об этом? Провокация? Месть за доставленный дискомфорт? За всю эту хрень, творившуюся сейчас вокруг него? За Леру, которая находилась неизвестно где? — Плохо же ты удовлетворял свою женушку, раз она так быстро переметнулась ко мне, — этот ход оказался не только жестким, но и жестоким. Наверное, зря он выложил Валенкову все сразу, ощущая, как его руки дрожали от злости. Зато Егор почувствовал себя значительно легче, выплеснув наружу весь свой пыл и злость, окутавшую с головы до ног.

Только он не подозревал, что за свои проступки есть своя цена...

Его резко развернули и тут же ударили по лицу. Опять оно пострадало. Враг будто специально метил в одно и то же место. Хоть физической боли он не ощущал, но неприятное покалывание в носу присутствовало. Интересно, почему этот мент не пожелал драться с ним на равных, а воспользовался частичной беспомощностью Егора и начал атаку?

— Ах ты гондон! — прокричал Валенков. — Я пристрелю тебя прямо сейчас, — он вновь нацелил пистолет прямо на него. Между глаз. Как его учили на службе.

— Не пристрелишь. Я тебе нужен, чтобы ты восстановил справедливость, — произнес Егор на странность спокойным тоном, хотя в нем чувствовалась некая насмешка над неудавшимся Отелло.

— Ну уж нет. Я сам свершу правосудие. Буду убивать тебя медленно и мучительно, отниму у тебя все самое дорогое, даже ту девчонку. А все потому, что ты трахал мою жену, сраный ублюдок! — на последней фразе Владимир сделал акцент, что не могло не рассмешить Егора.

— Трахал, причем с удовольствием. Жалко, что она быстро мне надоела.

Валенков хотел было вновь врезать Морозу по лицу, желая разбить не только челюсть, но и другие части тела, пока тонкий девичий голосок не отвлек его от действа, заставив замереть на месте.

— Егор! — крикнула миловидная брюнетка с чемоданом в руках, появившаяся внезапно возле открытых ворот. Девушка мигом бросила ношу на пол и преодолела главный вход, возле которого мужчины выясняли отношения.

Она с ужасом взирала на развернувшуюся перед ней картину, не зная, к кому кидаться первой: к связанному Егору или же к незнакомому ей мужчине с пистолетом в руках, дабы обезоружить его и не позволить совершиться необратимому. Но как она, слабая девушка без навыков самообороны, хоть как-то сможет сдвинуть с места этого громилу? Да, не об этом она мечтала, прилетев в родной город, не то желала увидеть, когда просила таксиста гнать как можно скорее. Ей необходимо было все сказать Егору. Чтобы он обо всем узнал, чтобы понял, насколько сильно ошибалась, выбрав вместо него какую-то Москву с первоклассным ВУЗом. Ведь без него не существовало свободы. Без второй половинки не существовало ее самой.

— Не двигаться. Убью сразу! — Валенков вновь прислонил дуло пистолета к виску Егора.

Девушка не сразу услышала угрозу, остановившись в нескольких метрах от мужчин. Наверное, если бы не испуганный взгляд Мороза, который в этот момент хотел как никогда ранее вырваться и прикрыть грудью свою девочку, дабы защитить от врага, она бы ни за что на свете не услышала бы приказа остановиться. Только его взгляд, его шепот губами, пронесшийся через расстояние и долетевшее до нее, заставили послушно подчиниться. Только не Валенкову, размахивающему оружием то туда, то сюда, а Морозу. Любимому Морозу. Потому что он знал, что делал, знал, как необходимо действовать в таких случаях. И она верила, что все закончится хорошо, ибо этот мужчина всегда просчитывал все на несколько шагов вперед.

Егор не сразу уловил мелькающую у ворот фигурку, даже не услышал звук катящегося по земле чемодана, пока она не закричала. «Зачем?» — мысленно спросил мужчина. «Лучше бы спряталась или убежала, а теперь ты находишься в опасности». Но не только это беспокоило Мороза. Она оказалась здесь совершенно одна, без охраны и с вещами в руках. Валенков говорил, что ее уже везут для допроса, только, судя по его действиям, не похоже, что он знал о ее прибытии. Его девочка. Как же он хотел сказать, что скучал, хотел обнять и впиться до жадности в чуть пухлые губки, ощущая знакомый сладостный вкус, однако страх потерять любимую пересилил все остальные чувства.

Вопрос остался открытым. Почему она здесь?

— Какая ирония. Смотрите-ка, сама появилась, даже напрягаться не пришлось, — а вот и ответ на возникший вопрос. И тут Егор понял, что никто никого не увозил. Его обманули, провели, как мелкого мальчишку, а девушка сама явилась в не самый подходящий момент — Эй, Иваныч, тут красотку подержать надо, — крикнул Владимир куда-то в сторону закрытых дверей дома. Егор не сразу понял, что именно задумал Валенок, но когда из парадного входа вышел довольно крупных размеров амбал, мужчина напрягся. Это каким же макаром он держать ее собрался? Одной рукой он переломает ей руки, стоило их только напрячь. Нет! Он не прикоснется к Лере. Она принадлежала только ему и больше никому. Но кто его будет слушать? Кто подчинится? Эти два дурака лишь усмехнуться над ним, вгоняя саму Леру в пучину страха, судя по округлившимся голубым глазам. Громила не внушал доверия, а его сальный взгляд, скользящий по фигуре Его девушки, сразу дал понять, каким именно методом сможет наказать за непослушание.

— Беги! — тут же крикнул Егор, посмотрев на ошарашенную девушку, которая никак не могла сдвинуться с места, словно к земле прилипла.

Оказалось поздно. Как только Лера сделала шаг к выходу, мужик быстро схватил ее за руки и скрутил сзади, повернув ее лицом к Морозу. Она пыталась вырваться, кричала, только громила никак не реагировал на это, словно пушинку, притянув к себе. Егор еще больше напрягся, когда он приторно-слащавым голосом произнес возле ее ушка:

— Развлечемся, красавица? Обещаю, тебе понравится, — громила вряд ли рассчитывал на то, что Егор услышит его слова, хотя, скорее всего, именно этого он и добивался. Добивался вывести из себя, затрагивая самое больное. Заставляя его девушку страдать. Она плакала и пыталась избежать прикосновений зложелателя, только это никого вокруг не волновало. Никого, кроме Егора, со всей силы сжимающего кулаки за спиной, наблюдая за развязавшейся на глазах картиной. Надо сказать, амбал даром время не терял, поглаживал предплечье девушки и отбросил длинные волосы на другую сторону, тем самым обнажив шею, не скрытую под футболкой.

Егор чувствовал, как злость, словно расплавленное железо, распространялась по его организму, выжигая все живое внутри, когда он притронулся к нежнейшей коже, гладкость которой помнил до сих пор, как челюсти вновь сжались до хруста. Этот гондон не смел прикасаться к его девушке, не смел даже пальцем тронуть. Раньше Мороз думал, что его ничем нельзя взять, нечем шантажировать или угрожать. Всю жизнь он был в состоянии приструнить недоброжелателей, но, как оказалось, за время, проведенное с Лерой, у него нашлось слабое место.

— Не трогай ее, сука! — рыкнул Егор, пытаясь вырваться.

— Наш влюбленный монстр удивляет все больше и больше, — проговорил Владимир, усмехаясь сложившейся ситуации. Он и не предполагал, что Мороза так заденет разыгравшаяся сцена, но это шло на руку в любом случае.

Егор не слышал слова Валенкова, только наблюдал за слезами его девочки, оказавшейся в беспомощном положении, за ее взглядом, направленным лишь на него. И за мольбой, с которой она смотрела. Мужчина осознал, что если он не начнет действовать сейчас, то потом будет слишком поздно. С Лерой могли сделать что угодно, он не мог допустить этого. Ни за что на свете.

Мужчина всеми силами напряг мышцы и попытался растянуть веревки на руках. Да, крепко же его связали, казалось, что оковы не стали слабее. Только Егор не сдавался, наблюдая, как его девочку пытались домогаться. Однажды она уже пережила подобное по его вине, но сейчас он не позволит истории повториться вновь.

«Ну, давай же!» — предпринимая еще одну попытку освободиться, проговаривал про себя Мороз.

Удивительно, что Валенков даже не замечал манипуляций Егора, все наблюдал за происходящим недалеко от них. За тем, как медленно задиралась майка девушки, как плоский живот показался на обозрение всем участникам преступления. И это очень сильно злило Мороза. И чем больше он бесился, тем активнее предпринимал попытку освободиться, пользуясь отсутствием прикованного к себе внимания. Егор почувствовал, как веревка начала поддаваться, а спустя некоторое время одна рука оказалась на свободе. Он ни на секунды не помедлил, тут же, стараясь не смотреть на слезы девушки и лапы того извращенца, развернулся и врезал Валенкову настолько сильно, что тот упал на пол, не успев воспользоваться пистолетом, который выпал из рук и отлетел куда-то в сторону. Затем Егор так же быстро преодолел расстояние между ним и Лерой и отшвырнул ее подальше от мужских лап. С этим типом нужно разобраться один на один, отомстить за прикосновение к Лере. За все.

Однако здесь одним ударом Мороз не отделался — мужчина оказался намного сильнее физически, чем тот же самый Валенков, несмотря на многолетнюю службу в органах. Но Егор не останавливался, наносил удары по лицу, по печени, не дав возможности противнику нанести урон в ответ. Его нужно вырубить, отделать по полной. Чем скорее, тем лучше. Только мужчина все равно каким-то образом отвечал Егору и бил того по лицу. Но ему было плевать на удары, Мороз словно вымещал на этом амбале всю ненависть и ярость, мстил за непристойное поведение по отношению к его девочке, сидящей в нескольких метрах от них. Он мстил за нее, дрался за нее. За свою возлюбленную. За ее слезы. За ее страх. За все злодеяния, что были причинены ей несколько минут назад. Когда в последний раз дрался за девушку? Только в ту ночь с гопниками, спасая Леру от нападавших. Мороз лишний раз осознал, насколько эта девочка важна для него.

Мужчины чуть ли не катались по полу, нанося друг другу увечья. Каждый из них пытался защититься, каждый старался как можно быстрее одержать победу над противником, пока жуткий выстрел, разлетевшийся на всю мощь, буквально не оглушил присутствующих, перепугав Леру, а главное — задел преследуемую цель, который тут же свалился на землю, не в силах сделать хоть какое-то движение. Он чуть ослаб, заметив, как по белоснежной рубашке, которую сегодня с утра застегивал на все пуговицы, думая вовсе не о работе, растекалось красное пятно. Кровь. Никто не двигался, все словно оцепенели. Но ненадолго.

— Блядь, менты! — закричал амбал, попытавшись встать с земли и сбежать прочь отсюда, дабы его не замели за содействие.

«Не дури, я сам мент», — хотелось крикнуть Валенкову вдогонку своему «помощнику», которого уже успели поймать по пути и повязать, но в тот момент, как из машины вышли полицейские и скрутили его самого, эти слова так и не вылетели из уст.

Никто не понимал, как здесь оказались правоохранительные органы, как мужчины с оружием окружили дом и стали потихоньку пробираться внутрь. Никто не услышал характерный сигнал сирены. Потому что никому не было до этого дела. Преступники думали лишь о том, как бы сбежать отсюда, а два заложника, которые еще находились на улице, лишь смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Мужчины в форме, как по команде, направились к дому, и только командир этой операции завидел окровавленного мужчину и нависшую над ним девушку, не желающую отойти от него хотя бы на шаг.

— Скорую, срочно! — крикнул он куда-то в сторону мигающих машин.

Только эти слова вновь никто из них не услышал. Никому они не оказались нужны. Ни Лере, ни умирающему Егору, смотрящему в заплаканные голубые глаза, стараясь в последний раз запомнить их насыщенный цвет.

— Как же я скучал, — прошептал он то, что так давно вертелось на языке, что так давно он мечтал сказать ей в лицо, даже не представляя, что вскоре вновь увидит девушку перед собой. Такую красивую, миловидную, с чуть пухлыми губами и теплом, исходящим лишь от нее. Именно такой он желал запомнить Леру. Любимую Леру, открывшую ему дорогу к неизведанному ранее чувству.

К любви...

— Ты выживешь, слышишь? Ты обязательно поправишься, — ее заплаканный голос звучал уже не так, как раньше. Он казался уверенным в собственных словах. Но так ли получится в итоге? Егор понимал, что нет Пуля застряла где-то в его теле, он буквально чувствовал, как жизненные силы медленно покидали его. Наверное, мужчина вряд ли хотел бы прощаться с жизнью вот так, оставляя ее в одиночестве, но ничего не поделаешь. Такова его судьба.

— Будь счастлива, малышка. Ты самое дорогое, что у меня когда-либо было, — он кое-как поднял руку и прикоснулся окровавленным пальцем к ее щеке. Гладил, запоминая мягкость нежной кожи, пока тело совсем не ослабло, а эта самая рука, о которую Лера буквально терлась, резко не упала на землю.

Девушка не сразу заметила, как взгляд любимого мужчины стал стеклянным, как грудь больше не вздымалась, стараясь сделать вдох и впустить кислород. Нет. Только не это. Лера была так уверена, что он обязательно поправится, что они будут жить счастливо в его доме, или же в Москве. Да черт с ним, хоть в шалаше возле мусорки, но главное — с Егором. Он не мог просто так бросить ее.

Он не мог просто так умереть...

— Егор, пожалуйста, держись, — шептала девушка. — Прошу тебя, не покидай меня, — слезы капали из глаз прямо на бело— красную рубашку Егора. Она не обращала внимания ни на что: ни на возню в доме, ни на слова командира операции о том, что скорая уже на подходе. Поздно говорить об этом. Слишком поздно. Они не успели спасти его. Не успели вернуть к жизни самого дорогого человека на свете. — Я люблю тебя. Больше жизни люблю. Пожалуйста, будь со мной...

Лере так хотелось быть на месте Егора, умереть вместо него, отдать свою жизнь, лишь бы тот имел возможность жить. Но она не могла. Этого никогда не случится, а реальность каждый раз будет напоминать, что из них двоих выжила только она. Сердце, казалось, разрывалось на части, в груди все словно сжали огромным кулаком, стараясь принести как можно больше боли. Но все равно это не воскресит его. Никогда. Рыдая в голос и совершенно не стесняясь своих эмоций, девушка легла на его окровавленное тело и закрыла глаза, улавливая толику его тепла. Она старалась забрать последнее, что он оставил после себя, старалась запомнить его прикосновения, его ласку, тепло его тела.

И любовь, которая навсегда останется в ее сердце...

Секундное чувство невесомости, а затем жесткое приземление заставили девушку резко проснуться, ощущая под собой твердый пол, в ногах — запутавшееся одеяло, а в душе непонимание происходящего. Вокруг все осталось таким же, как и раньше: та же комната с обшарпанными обоями, тот же рабочий стол, та же кровать, вытолкнувшая ее из кошмарного сна. Сон. Это всего лишь сон. В последний раз Лера просыпалась в подобном состоянии лишь в детстве, когда любила падать с кровати после эмоциональных сновидений, хотя... эта привычка с возрастом, видимо, не изменилась, судя по теперешнему состоянию.

«Черт возьми, что это было?» — вопрос тут же возник в голове девушки, когда опустошение после пробуждения заполнили воспоминания самого кошмарного из всех снов, которые ей удалось увидеть. Она словно переживала все заново, прокручивая в своей голове каждое яркое мгновение, каждую проведенную минуту в другом мире. Стало немного больно. Нет, не только пятой точке, но и морально. Грудь все еще сжималась, словно перед ней до сих пор лежало окровавленное тело Егора Романовича, а по щекам все еще бежали слезы. Слезы отчаяния и беспомощности, ибо она не в состоянии помочь родному человеку выжить. Но это всего лишь сон, хотя казалось, что именно сейчас она спит. Магия? Вряд ли. Девушка в подобную чушь не верила и в параллельные миры тоже, но в этот момент, казалось, смогла бы поменять собственные взгляды.

«Вот гадство!» — подумалось девушке, стоило более-менее прийти в себя и вспомнить все содержание сна. И неудачный рабочий день, и похищение, и ужасное отношение. Заточение в золотой клетке. Насилие. Побег. Примирение. И любовь. Как же все реально, словно Лера прочувствовала все это на самом деле. Те горячие поцелуи, те чувства, вызванные близостью с мужчиной на берегу Индийского океана, которую Лера никогда ранее не испытывала. Те ощущения казались ей настоящими, искренними, ни капли не наигранными и не напоминающими плод собственного воображения, но все это осталось лишь в голове, а чего-то подобного никогда не происходило и не произойдет. Хотя бы потому, что она никогда в жизни не сблизится с Морозом, а ее личность вряд ли его заинтересует. Чувствовала ли она сейчас что-то к взрослому мужчине, изменившему ее жизнь? Да. Только она не чувствовала какой-то конкретики, все еще не отделив сон, в котором девушка была счастлива в теплых объятьях мужчины, от реальности, где ее буквально вышвырнули с собеседования в университете и указали на дверь. Надо сказать, Лера мечтала, чтобы все произошло наоборот, чтобы реальность оказалась сном. Там бы она не задумывалась о своем будущем, не размышляла, как жить дальше и как поскорее уволиться с нелюбимой работы. Казалось, она вернулась на старт, в то время как считала, что достигла финиша. Не самое приятное чувство, правда? Но, к сожалению, ничего не поделаешь. Она должна смириться с действительностью, смириться с провалом при поступлении.

Смириться с тем, что испытываемые чувства к человеку, которого она видела один раз в жизни, лишь плод воображения...

Проще подумать об этом, чем сделать. Лера лишь надеялась, что время расставит все по своим местам, раз и навсегда выпутывая ее из пучины виртуальности.

Слезы все еще текли с глаз, но уже не так сильно, а грудь больше не сдавливало, и у девушки появилась возможность нормально дышать. Она не сразу успокоилась, не сразу пришла в себя и забыла о кошмарном сне, но все же нужно двигаться вперед. Сегодня ее ждала смена в кафе и скандал с матерью. Как во сне... Хотя с чего она решила, что весь сон под копирку перейдет в реальную жизнь?

— Доброе утро, мам, — бегло поздоровалась она с сидящей перед телевизором женщиной. С той, которая всю жизнь любила ее и заботилась о благополучии семьи после смерти отца. Да, они жили не так роскошно, как хотелось бы, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде.

Хотя во сне она почему-то явилась в образе матери-алкоголички, наплевавшей на ее судьбу и продавшей единственную дочь какому-то богатею...

— Доброе, Лерочка, — радушно поздоровалась полная женщина, прожевывая бутерброд с колбасой. — Ты чего такая расстроенная с утра пораньше? Плакала?

— Нет, — тут же стала оправдываться девушка. — Мне просто приснился плохой сон.

Лера не стала вдаваться в подробности кошмара, заставившего ее смотреть на все иначе. Даже сейчас она глядела на любимую маму с опаской, беспокоясь, что в любой момент она достанет из-за пазухи бутылку водки и начнет причитать о бесполезности высшего образования. В действительности же Наталья Никитична всегда поддерживала свою дочь, гордилась ею. И любила, как любят матери своих единственных детей.

— Ничего, он скоро забудется. Не волнуйся, вон лучше кофе выпей, — утешила женщина, слегка улыбнувшись, и придвинула Лере пустую чашку, в которую через пару минут насыпала растворимый кофе и налила кипяток.

Легко сказать об этом, только Лера никак не могла отойти от сна, никак не могла выкинуть из головы произошедшие в нем события. До сих пор девушка не верила, что все это оказалось фальшью, воображением подсознания, что того Егора Мороза, каким увидела его, стоило снять маску серьезности, не существовало на самом деле. Она подумала, что все воспоминания и лживые чувства со временем исчезнут, забудутся, только они не желали выходить из головы ни через час, ни через два. Скоро нужно выйти на смену в кафе, обдумывая попутно свое будущее, которое оборвалось из-за одной личности, а она никак не могла собраться с мыслями, все время прокручивая, казалось, счастливые в жизни моменты, которых не существовало. И от этого постоянного круговорота становилось тошно. Паршиво. Словно Егор действительно умер. Хотя в какой-то степени так оно и есть. Тот самый Егор, который так трепетно заботился о ней после примирения, умер. Точнее не так — его не существовало в принципе. И Лера убедилась в этом, когда внезапно зазвонил ее телефон.

— Валерия Авдеева? — поинтересовался женский голос в трубке, заставив девушку недоуменно гадать о цели звонка незнакомки. — Вас беспокоят из университета. Вы вчера приходили к нам на собеседование, — тут же все встало на свои места, а Лера сразу же навострила уши и принялась слушать дальнейшую речь, хоть и не понимала смысла ее звонка, раз сам Мороз отклонил ее заявку. — По баллам вы проходите на наш факультет, и мы хотела бы попросить вас... — Лера не дала собеседнице на том конце провода договорить, перебив.

— Но Егор Романович... — от произнесенного имени стало немного не по себе, а воспоминания о нем из сна тут же пронеслись в голове, создавая некую параллель между явью и сном. Однако сейчас она не боялась его, а колени не дрожали, как вчера во время собеседования, скорее ее окутало легкое непонимание вымысла и реальности. Путаница.

— Он подтвердил вашу кандидатуру. Вы сможете сейчас приехать и сдать документы?

От этих слов перехватило дыхание. Это шутка? Она не верила, что все происходило на самом деле, не понимала, в какой момент ее будущее, висящее на волоске, вновь обрело кое-какую стабильность. Но как? Почему вчера он вышвырнул ее за дверь, а сегодня передумал и принял в один из самых престижных университетов города? Неужели ему тоже приснился правдоподобный сон, как и ей самой? Нет, вряд ли.

— Конечно. Я уже еду, — радостно воскликнула девушка и тут же поспешила в университет, не откладывая все на потом.

Взяв на работе еще один отгул, Лера помчалась в назначенное место со своими документами. На этот раз она не волновалась так сильно, как вчера, а коленки не дрожали под легким летним платьем. Даже когда она входила в здание университета, ни капли не волновалась, шла с высоко поднятой головой по пустым коридорам, словно уже являлась студенткой юрфака, о котором мечтала долгие годы. Снова та женщина, превратившаяся вчера в невидимку, снова ненавязчивые вопросы, только на этот раз собеседование оказалось коротким, а в конце девушку поздравили с удачным поступлением. Наверное, Лера до последнего не верила, что все это произошло на самом деле, что она теперь студентка юрфака, а ее мечта наконец-то осуществилась. После всех мучений, после неблагоприятных условий девушка наконец-то сможет выучиться и сделать блестящую карьеру. Именно с такими радостными мыслями она спускалась по одинокой лестнице к выходу, пока ее не окликнул знакомый до боли голос:

— Валерия? — это звучание, раздавшееся эхом в помещении, она узнает из тысячи, этот шаг распознает с первых секунд. Эту близость почувствует даже на большом расстоянии. Это он. Егор. Точнее Егор Романович Мороз. Это раньше он был для нее просто Егором. Там, во сне, о котором никто никогда в жизни не узнает. Как и он сам.

Мороз каким-то волшебным образом оказался прямо перед ней, стоя непоколебимо и вполне спокойно, словно вчера ничего не произошло. Теперь же Лера не ощущала страха рядом с ним, как вчера, или того же стеснения. Даже прохладу, которой он обдавал окружающих. Все эти чувства куда-то испарились, словно их вовсе не существовало.

Немного странно находиться рядом с ним, ощущать его близость и понимать, что все это ложь. Ее неопределенные чувства к этому мужчине, варьирующиеся между ненавистью и симпатией, ощущаемое неподалеку тепло вместо холода. И воспоминания из сна. Но все это фальшь. Ненастоящее. С этим нужно свыкнуться, и Лера понимала, что столкнется с чем-то подобным. Но не предвидела возникших трудностей при общении с чужим человеком. С чужим...

— Здравствуйте, Егор Романович, — поздоровалась девушка, избегая смотреть в его глаза. Темно-серые, какими их запомнила в первую встречу. А еще она помнила разновидность оттенков. Совсем темные, когда злился, чуть посветлее, когда сосредоточен на работе. И совсем светлые, когда смотрел на нее. Как сейчас. Или ей всего лишь показалось?

— Вы уже сдали документы? — поинтересовался Егор Романович.

— Да. Спасибо за предоставленный мне шанс.

— Вы же понимаете, что это неспроста, — он приблизился к девушке чуть плотнее. Лера не сразу это заметила, но когда ощутила его мятное дыхание на своей коже, все встало на свои места. Или нет? В какой-то момент она испугалась его слов, вспомнив, чем в итоге закончилась близость между ними. Вдруг сон окажется реальностью, а его повадки передались из подсознания в настоящее? Вдруг он возьмет ее прямо здесь, заставив расплатиться за предоставленный шанс?

Силой...

От одной только мысли стало не по себе, однако Лере удалось взять себя в руки и отбросить непрошеные мысли, хоть и с трудом.

— Что вы имеете в виду? — с опаской спросила девушка, поднимая взгляд на Мороза. Она ожидала чего угодно, опасалась необратимых последствий от дальнейших действий мужчины, но только не это:

— Я бы хотел пригласить вас на обед, — она облегченно вздохнула. Подумала уже, что он вновь смог бы ее похитить. Опять. Но мгновением позже, когда полностью осознала услышанное, вновь напряглась. Егор Мороз просто так пригласил ее на обед? Что-то здесь не так.

— И все?

— А вы уже рассчитываете на большее? — мужчина выгнул правую бровь.

— Нет, что вы, — Лера покраснела, почувствовав неловкость ситуации, — просто...

— Давай начнем с малого, Лера, — он сразу перешел на «ты». Она даже не обратила внимания, что он перебил ее не совсем законченную речь. Сейчас это почему-то казалось неважным. — Можешь называть меня Егором, а я тебя Лерой. И я буду не против, если после нашего свидания ты позволишь оставить на своих губах поцелуй.

После свидания? Какого свидания? С ним? Не может этого быть. Однако его взгляд, тот самый взгляд чуть светлых серых глаз говорил об обратном. От этих слов у девушки перехватило дыхание, а осознание происходящего никак не наступало. До одного момента. Пока он не прикоснулся к ее руке и не потянул к выходу. Пока она не почувствовала привычное тепло из своего сна, понимая, что вчерашнего холода больше нет. Его не существовало, а все это оказалось предрассудками. Может, и это тепло всего лишь игра воображения? Вряд ли.

Ожидала ли, что все завершится именно так? Представляла, что грозный Мороз оказался простым и довольно милым? Вряд ли. Образ тирана вписался в голову с первой встречи. С первого взгляда. Он не переставал преследовать ее вчерашний и сегодняшний день, даже ночью не давал покоя. Только личная встреча заставила Леру понять, насколько внешность обманчива. Насколько грозный на вид мужчина оказался вполне приятным, а обычный нытик мог в мгновение ока превратиться в монстра. Как же понять настоящую сущность человека? Пообщаться. Сблизиться.

И полюбить...