– Извините, мы закрыты…

– Думаю, для меня ты сделаешь исключение.

– Ты? – Я замерла в немом шоке.

– Я. Давно не виделись, принцесса…

Я сглотнула и несколько раз моргнула прежде, чем признаться самой себе, что нет, мне не кажется. Нет, это не обман зрения. Да, я действительно вижу перед собой его. Настоящего. Во плоти.

Михаил. Собственной персоной. Мой бывший муж. Отец моего ребенка. Человек, когда-то растоптавший мое сердце и превративший в ад мое существование. Приговоривший к безрадостному существованию в нищете и одиночестве.

Человек, очень много задолжавший мне и с которого я дала себе слова никогда ничего не требовать. Вычеркнуть из своей жизни. Раз и навсегда.

Человек, которого я много лет тому назад пообещала себе забыть.

– Есть разговор.

– Не о чем. Уже пять лет, как не о чем разговаривать, – холодно отрезала я.

В разгар знойного августовского дня моя кафешка пустовала. По давно утвердившемуся обычаю, посетители в большом количестве появлялись после полудня и к вечеру.

До обеда я занималась бухгалтерией, легкой уборкой, то и дело приводила помещение в порядок и украшала его. Обслуживала редких посетителей. А с двенадцати до половины первого и вовсе закрывалась, чтобы подготовить все к наплыву гостей.

Сегодняшний день не был исключением. Он был расписан в обычном ключе. Встать в пять утра, побегать на дорожке и позаниматься йогой, затем быстро привести себя в порядок, после – приготовить завтрак для себя и Матвея, а дальше – самый ответственный момент. Пробраться по всем пробкам, успеть в детский сад, а далее уже на работу. Открыть кафе, прибраться, привести все в порядок и поменять табличку с «закрыто» на «открыто». И напоследок, улыбнуться так, будто весь мир на моей стороне, и я самый счастливый человек на этом свете.

– Алина, я не просто так здесь.

– Не должно ли мне быть все равно? – Я нервно бросила тряпку на стойку. Она и без того была чистой, но я всегда стремилась к идеалу. Со всех требовала идеальную чистоту и порядок.

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– О Матвее. Знаю, что он существует.

Да, я понимала, что бывший муж, от которого мне пришлось уйти беременной, рано или поздно узнает о ребенке. Только будучи наивной, молодой и влюбленной по уши дурочкой, я почему-то надеялась, что это будет рано. Не срослось.

– Прости, пожалуйста, – я хмыкнула, поднимая взгляд на наглеца, севшего прямо напротив, – а тебе мама разрешила ко мне прийти или ты тайком из дома убежал, чтобы оказаться здесь?

Да, некрасиво, да, неприятно, ведь изменился же Миша в лице, но зато правдиво. Зато прямо в яблочко.

Наша история была банальной, короткой и имевшей для меня очень горькие последствия. Горькие и хорошие одновременно. Второе я поняла со временем.

Михаил Разумовский являлся самым младшим сыном влиятельной семьи. Его родители были бизнесменами, политиками и аристократами черт знает в каком поколении. Из разряда, знаете, когда есть родовое поместье, в котором жили еще твои предки, а еще, когда ты привык лететь на личном самолете куда-нибудь в Альпы на зимние каникулы.

Где я, и где Миша, да?

Так, на самом деле, и было.

Мы встретились и познакомились совершенно случайно, будучи еще совсем юными. Наша любовь быстро разгорелась страстным пламенем. Следствие – предложение руки и сердца, а также ребенок.

И, возможно, все бы ничего, если бы не мишины родители. Возможно, у нас бы сложилась семья, и у моего сына был бы отец.

Кто знает, на самом деле, как бы сложилась жизнь, если бы не вмешались его мать с отцом?

Я долгое время гадала. Первые год, два. А потом перестала.

Перестала думать, предполагать, анализировать. Пытаться понять, в чем и где совершила ошибку. Что было бы, а вдруг. Почему я не подошла их семье?

Я сосредоточилась на другом. На своей собственной жизни. И на жизни своего малыша.

Так как закончить университет не получилось из-за беременности, а мой брак распался быстрее, чем распадаются карточные домики, остро встал вопрос, что делать дальше.

И вот тут пришлось брать себя в руки, потому что родители постоянно говорили, что нужно сделать аборт, а когда срок стал большим, заговорили об отказной.

Здесь-то меня и прошиб холодный пот.

Я сделала все, что могла. И даже больше. Все, чтобы мой мальчик остался со мной, со своей родной мамой и ни в чем не нуждался.

Я работала без перерывов, без выходных, на двух-трех работах, чтобы встать на ноги. Чтобы обеспечить своему ребенку достойное существование.

И спустя шесть лет у меня было мое маленькое кафе. Доход был не сказать, чтобы очень большим, но нам с сыном хватало. Три года назад я взяла в кредит хорошую машину. Выплатила его и год назад я оформила ипотеку. Хорошая двушка с ремонтом в новостройке. Сейчас львиная доля заработка уходила туда, но свое жилье – оно было таким важным. Я так хотела, чтобы мой малыш рос в приличных условиях, что решила – пусть лучше я буду ограничена во всем, но только не он.

И знаете, что? Мне не на что было жаловаться. Если посмотреть в целом, я очень хорошо жила. Из зеркала на меня смотрела молодая и ухоженная женщина, которой еще не было и тридцати, а главное, у нее был уверенный взгляд. У меня подрастал прекрасный малыш: красивый и смышлёный. У меня было свое дело, стабильный доход, машина, квартира, друзья. И поклонников тоже хватало, просто больше я с этим не спешила. Обжегшись однажды, я стала очень избирательной и осторожной. Не желала ставить крест на себе, но и в омут больше прыгать не собиралась.

Если уж выходить замуж во второй раз, то наверняка. И так, чтобы на всю жизнь.

Если я не училась на чужих примерах, то должна была научиться хотя бы на своих ошибках, а не наступать на одни и те же грабли по несколько раз. Я просто не могла себе этого позволить, потому что отвечала не только за себя, но и за Матвея.

Короче говоря, мой первый муж давно мне не был не интересен и, уж тем более, не нужен.

Я не вспоминала о своей первой любви, подарившей мне сына. Разве что иногда видела в желтых хрониках, как он менял одну пассию на другую, но никогда не углублялась в его личную жизнь.

Знала только, что пару лет назад, он возглавил дело своей семьи. Странно, потому что еще, когда мы встречались, он всегда говорил, что это будет «участью» Макса, старшего брата. Что ж, видать что-то пошло не по плану. Или как раз-таки по плану. Его родителей, не его. По всей видимости, со временем наших отношений так ничего и не изменилось.

– Алина, чтобы ты сейчас не говорила, но факт остается фактом.

– И что? Что дальше? Ну узнал ты о Матвее, и что теперь?

– Почему ты не сказала?

– Чего не сказала?

– Что беременна. Я ведь не знал, когда ты ушла…

– Я не уходила. Твоя мать вышвырнула меня вашего дорогого и претенциозного особняка, заявив, что таким шавкам, как я, там не место. Ты в это время развлекался где-то за границей вместе со своими дружками, если я не ошибаюсь.

– Я учился, Алин, я был на стажировке.

– Да плевать, как ты сейчас это назовешь. Твои родители заверили меня, что я нагуляла нашего сына, а ты несильно стал им перечить. Во всяком случае, я так и не увидела тебя через месяц с чемоданом на пороге своей квартиры. Ты меня заблокировал и не пожелал явиться даже на суд, когда нас разводили. А я должна была тебе что-то говорить и объяснять? Как, позволь узнать? Прислать тебе тест на беременность с почтовым голубем?

– Иронизируешь…

– А что еще остается делать? Когда жизнь идет под откос, шутка – лучшее средство, чтобы удержаться на плаву. Я научилась держаться на плаву. Видишь? – Я обвела рукой помещение своей кафешки. Красивая, маленькая, но уютная и элегантная.

– Я был неправ, когда слепо поверил родителям. Мама недавно призналась…

– В чем? Что наговорила на меня?

– Да… пойми меня, она – моя мать, я не…

– Послушай, Михаил, я понятия не имею, зачем ты здесь, с чего вдруг вы с мамочкой решили вспомнить, что у вас есть родная кровь, но я сразу тебе скажу – нет. Чего бы вы не хотели, мой ответ всегда будет «нет». Я не разрешу вам ни общаться с ребенком, ни даже приближаться к нему хотя бы на метр. Матвей – мой сын, у него нет отца. Возможно, со временем, я найду человека, который его ему заменит. Но это явно будешь не ты. И уж тем более, твоя безумная семейка не будет лезть к моему выстраданному во всех отношениях малышу.

Я ведь не сказала, что едва не умерла при родах? Ну, да, не сказала, потому что об этом знала только я и врачи, которые меня спасли. Сильнейшее кровотечение. Меня еле откачали.

Этот ребенок дался мне с таким трудом, что я ценила его как самый дорогой подарок в жизни, как самый драгоценный бриллиант. И не собиралась позволить кому-то портить влезать в нашу жизнь, да еще и без приглашения.

– Принцесса, я не знаю, каким ты меня запомнила, возможно, мягкотелым рохлей, говорят, со временем мозг меняет воспоминания, искажает их, мешая с фантазиями, но раз уж такое случилось, то я тебе напомню. Когда это я спрашивал, что мне можно делать, а что нельзя? И когда давал повод думать, что мои решения можно оспорить?

– Михаил!

– Если я сказал, что я пришел за своим сыном, это значит, что я без него не уйду. Да, я виноват перед тобой, я осознаю это, и мне очень жаль. Но и ты недалеко ушла от меня. Обиделась, залезла в свой панцирь по обыкновению, будто бы я не знаю твой характер, и провела в нем больше пяти лет. Вместо того чтобы просто взять и поговорить со мной. Объяснить что-то. Рассказать о сыне, в конце концов. Доказать, что тебя оболгали.

– Почему я должна была бегать за тобой?! Ты совсем обалдел?!

– А почему я должен был?

– Потому что ты, ну не знаю, мужчина?!

– Знаешь, что я тебе скажу, Алин, со временем я понял одно – наверное, никто из нас не любил по-настоящему, раз так и не нашел в себе силы поговорить с другим. Возможно, наш развод и не был ошибкой, возможно, ошибкой как раз была свадьба. Но все это не отменяет того, что оказывается, все это время у меня рос ребенок, о котором я ничего не знал.

– И кто же в этом виноват?

– Все. Мать, отец, я и ты. Все четверо взрослых. Но не ребенок, которого лишили одного из родителей.

– Каким ты стал мудрым, я погляжу, боже мой! Где же только эта мудрость была пять лет назад?!

– Алина, я буду не спорить. Разговоры, касающиеся прошлого можно вести часами. А я здесь за тем, чтобы сказать тебе, что я пришел за сыном. И я заберу его.

– Только попробуй!

– Хочешь со мной потягаться?

– Мне плевать, как много у тебя денег! Ты не можешь выбрасывать меня из своей жизни, а затем снова в нее вторгаться, когда тебе вздумается! И уж тем более, ты не имеешь никаких прав на Матвея!

– Это мы еще посмотрим.

– Да вы издеваетесь!

– Привет, солнышко!

– Сегодня вся семейка решила ко мне заглянуть в гости?

– Не рада мне?

Знаете, кто оказался на пороге моей кафешки через несколько часов после того, как я в зашей выгнала бывшего муженька? Никто иной, как его брат собственной персоной.

– Максим, ты чего тут делаешь?

Сейчас был самый разгар дня, больше всего клиентов и заказов приходилось как раз на это время. Мы с двумя девочками официантами едва успевали обслужить всех.

– Есть разговор.

– Я сегодня уже это слышала. Правда от другого Орлова. – Я скрестила руки на груди и воззрилась на несостоявшегося деверя с большим неудовольствием.

– Это правда важно, Алин, иначе бы я не объявился на горизонте.

– Я не хочу участвовать в играх вашей безумной семейки! Бог отвел меня от вас, и я очень за это благодарна. Без обид, мы с тобой никогда не враждовали, но и друзьями не были, чтобы я тебя сейчас выслушивала. Я не хочу иметь что-то общее с семьей Орловых.

– Но ты уже имеешь. Сына.

– Макс, какого черта? Серьезно, вот зачем ты здесь? – Не хотелось привлекать внимание клиентов или рабочего персонала, но Максим буквально поймал меня посреди зала и не желал отпускать.

– Это правда важно. Ты так или иначе будешь втянута в эту самую игру, о которой говоришь, потому что она на миллионы.

– Но… как это понимать?

– Лучше тебе все узнать сейчас. И лучше от меня. Скажи, когда мы можем пообщаться?

– У меня работа, потом нужно будет забрать сына из садика. Я…

– Час. Удели мне час и обо всем узнаешь. Предупрежден, значит, вооружен.

– Ладно, черт с тобой, только пусти, у меня тут уже все остыло! – Я кивнула на тяжеленный поднос, который все это время удерживала в руках. – Оставь свой номер возле стойки, я тебя сегодня наберу.

– Договорились.

Весь день я дорабатывала, как сомнамбула. В голове вертелись разные мысли, но все, как одна, казались странными и неправдоподобными.

Два Орловых за один день. Два брата, который я не видела больше пяти лет объявляются в моей жизни в одно и то же время. Означало ли это что-то хорошее для меня? Нет, не думаю.

Сердце подсказывало, что грядет что-то нехорошее.

Но с Максом поговорить все же можно было.

Максим Орлов был старшим сводным братом Миши, с которым я познакомилась лишь после свадьбы. С младшим, Мирославом, мой избранник познакомил меня почти сразу, и мы понравились друг другу. В те далекие времена я думала, что это очень важно и будет в дальнейшем иметь какой-то вес. Как оказалось, я знатно ошибалась, потому что Мир ни разу не вступился за меня после того, как я оказалась нежеланной невесткой в их дорогущем особняке, а их мать начала меня распинать, будто шавку.

А вот Максима я так и не поняла. То есть, пять лет назад он не выражал ко мне никакого отношения. Ни плохого, ни хорошего, потому что практически не общался со мной, если не считать редких шуток, которыми меня время от времени удостаивал. Он не оскорблял, но и не стремился защитить, разве что в моменты, когда Ольга, мать Миши, переходила границы вседозволенности.

Как я поняла еще в ту пора, отношения в этой семьи были очень непростыми.

Ольга являлась второй официальной супругой их отца Евгения. Мир и Миша были родными, а Макс приходился им сводным и это ощущалось. Не только в отношениях друг к другу или духовной близости братьев, а если быть точнее, то ее полному отсутствию, но даже во внешности. Миша и Мир были примерно одного среднего роста, с темными, как уголь волосами и карими глазами, а Макс был большим рыжим громилой с невероятно зелеными омутами. Проще говоря, даже невооруженным глазом было понятно, что парни не одной крови.

Я не могла назвать Максима другом, я сказала об этом честно, но, наверное, из всей семейки Орловых он был самым… терпимым. Самым сносным. И не вызывал у меня брезгливости вперемешку с отвращением.

И для того, чтобы выяснить, какого черта творилось, нужно было с ним встретиться, как я и обещала. Поговорить. Понять, что к чему.

– Это такая шутка?

– Мы тоже сначала так думали. Как выяснилось позже, нет, он оказался вполне серьезен.

Я позвонила и встретилась с Максом, как он и просил. Мне пришлось буквально разрываться, чтобы все успеть, но, в конце концов, кафе проработало в штатном режиме, как обычно, обслужив всех, кого должно было. Матвей был вовремя забран домой, накормлен, напоен и уложен в кровать. А приглядеть за ним я вызвала няню, которая у меня давно была на подхвате. Конечно, обычно я предупреждала ее заранее, но здесь мне повезло. Ну, и плюс, сверхурочные за «неотложный вызов».

Стоило ли оно того?

Я даже не знаю, потому что на первый взгляд, Макс нет сущую чепуху.

– Знаешь, как-то что-то вот…

– Мало верится?

– Именно.

– Ох, если бы все это было выдумкой.

Орлов звал меня перекусить где-нибудь, но я отказалась и теперь мы прогуливались вдоль небольшой набережной, которая находилась в нескольких кварталах от моего дома. Тут было красиво. Озеро, парк рядышком, лебеди, птички, миллион шишек под соснами, которые мы с Матвейкой собирали для его поделок в сад. Короче, место располагало к спокойным прогулкам и мирным беседам ни о чем. А не к тому кромешному бреду, который нес бывший деверь.

– Зачем ему это?

– Он считает, что не смог воспитать достойных детей и внуков.

– В этом я его оспаривать не стану.

– Не сомневаюсь. – Макс усмехнулся, а затем обратил внимания на то, как я застегнула замок тоненькой курточки. Ожидалось, что будет теплее.

– Давай все же выпьем кофе.

– Только не в кафе. Идем, я знаю, где продают на вынос. Не пойми меня неправильно, просто я весь день и так нахожусь, что в кафе, – я улыбнулась и в ответ получила кивок.

– Конечно.

– А вы уверены, что ваш дед, ну… как бы правильнее выразиться, в себе?

– Уверены. Его проверял ряд психиатров, с головой у него лучше нашего будет, – устало констатировал Макс. – Записать в умалишенные не получится, хотя я не скажу, что моя мачеха не пробовала.

– Я бы удивилась, будь иначе, – хмыкнула я, забирая свой миндальный латте из рук приветливого баристы.

Сколько я помню, эта женщина была жадной до власти, денег и того, что подумают об их семье другие люди.

Она не понравилась мне с первого взгляда, и, уверена, что это чувство было взаимным.

Нет, Ольга была очень красива, даже роскошна. Она прекрасно выглядела для своих лет и была стильно, дорого одета, но от ее взгляда, от всего ее существа так и веяло холодом и презрением ко всему окружающему миру, который она считала массовкой для себя, любимой. Ну, и разумеется, для своих сыновей.

Отец моего избранника оказался ничуть не лучше. Если Ольга была ядовитой, то сам Евгений был чересчур грубым, жестким и неприятным.

В общем, я даже не знаю, как меня угораздило попасть в эту семейку.

– В общем, теперь дед всерьез намерен сделать то, что выдал нам на семейном ужине неделю назад.

– Даже не знаю, что на это ответить…

Мы устроились на одной из лавочек, и я сделала маленький глоток вкусного напитка.

Павел Лаврентьевич оказался тем еще фруктом, как я посмотрю. Задал он задачку своим внукам.

Из слов Максима я узнала о том, что со своим единственным сыном Женей, то есть отцом мальчиков, он практически никогда не ладил. Был против его развода с первой женой, Оксаной, мамой Макса, и категорически против Ольги, после женитьбе на которой их отношения совсем испортились. Какое-то время мужчины даже не общались, и дед собирался лишить всякого наследства сына, но смягчился, когда на свет появился Миша, а затем и Мирослав.

– Почему он не доволен и вами тоже? То есть с отцом, ладно, понятно. Женился не на угодной деду женщине, но внуки-то… к ним обычно совсем другое отношение. Их больше любят, им больше прощают.

– По сути, дед не требует ничего плохого, – задумчиво протянул Макс, глядя куда-то перед собой. Самому младшему из нас двадцать восемь, а мы… что мы? Мы ничего хорошего не делали и не делаем. Мирослав то и дело дуркует, то прав лишится, то подерется, никак не вырастет из пеленок и не отцепится от маминой юбки. Он же младший, понимаешь, к нему всегда было особенное отношение. Миша женился, развелся, а потом начал менять одну на другую, словно в отместку родителям за то, что те испортили его брак и не дали вам спокойно жить вместе. А я… я вроде бы ничего, – он повернулся ко мне и широко улыбнулся.

– Но ты тоже не подходишь, верно?

– Да, ты и сама понимаешь, почему.

– Значит… жениться. Родить ребенка. Заработать свой собственный миллион с нуля. Построить дом. И все это… в какой срок вы должны уложиться?

– А вот здесь самое интересное. Сроков нет. Кто быстрее, тот и молодец.

– И победитель получает все.

– Именно.

– То есть… вот абсолютно все?

– Остальные проигравшие получат по пять миллионов отступных, чтобы не остаться банально на улице. Но для нашей семьи – это не деньги, ты понимаешь.

– Даже моя кафешка будет стоить дороже… – задумчиво ответила я.

Жестко. Очень. Не разделить свое огромное имущество поровну между наследниками, а отдать его одному, самому достойному. И как выявить этого самого достойного! При помощи испытаний!

– Дед у вас, всем дедам дед, – добавила я, покачав головой. – Видать вы его достали, раз он решился на такие меры…

– Возможно. Как ты сама понимаешь, теперь Мир ринется женится на первой встречной-поперечной, а Миша решит пойти самым коротким путем. У него-то уже есть ребенок. Остается – вернуть жену, либо уговорить ее, либо надавить шантажом, неважно как, и дело за малым. Сколотить будку, да выведать где-нибудь миллион нечестным путем при помощи козней мамочки! – зло выдал Макс.

Да, с мачехой он не ладил. Мягко говоря. Скорее, будет верным сказать, что они были на ножах. Ольга так и не приняла неродного ребенка. По крайней мере, я так поняла. Да и сам Макс не стремился наладить с ней отношения.

– И что ты хочешь от меня? В смысле, спасибо, конечно, что поставил в известность, я буду знать, как вести себя, но почему ты вдруг решил совершить столь добрый и бескорыстный поступок?

– Ну… как тебе сказать, не совсем уж он бескорыстный.

– Неужели? – усмехнулась я, внимательно взглянув на собеседника. Все Орловы были непростыми, это я давно усвоила.

– Выходи за меня замуж.

– Вот тебе раз, – выдала я, откашлявшись после неудачного глотка кофе.

– Сначала выслушай меня, пожалуйста, внимательно. Затем подумай, как следует. А после – дашь ответ, идет? – опередил меня Макс.

– Валяй. – А что еще оставалось? Спорить с ним? Смеяться? Говорить, что он сошел с ума? Проще было выслушать, встать и уйти. А после думать, как отвязываться от Миши.

– Дед обещает отдать все состояние тому, кто раньше остальных выполнит условия. Понятное дело, что я хочу быть тем, кто все получит. Я старше, я больше всех претерпел, у меня отняли мать, меня всю жизнь воспитывала чужая тетка, которая даже не скрывала своей ненависти ко мне. А влюбленный в нее по уши отец никогда ничего не замечал. Или не хотел замечать. Но черт с ними, с эмоциями. Твой муженек с трудом окончил юридический факультет и по сей день живет по указке отца, несмотря на то, что он возглавил дело семьи. По сути всем по сей день заправляет папа, хотя официально он отошел от дел. Думаешь, мой брат сможет удержать на плаву наш бизнес? Да он профан! Он пустит коту под хвост семейное дело, над которым трудилось столько человек! Причем сделает это очень быстро, мы даже глазом моргнуть не успеем.

– У вас строительный бизнес, кажется?

– Именно. У нас также имеются свои собственные заводы по изготовлению металлоконструкций. Я инженер-строитель и экономист. Я учился почти десять лет, у меня два образования, но самое главное, не за деньги. Я разбираюсь во всем, что нужно, чтобы успешно продолжить бизнес. А Миша… я не скажу, что он глупый, скорее, бесхребетный и неопытный. Тебе ли не знать. Впрочем, знаний ему действительно не хватит. Спасибо его мамочке, которая поощряла любые глупости и не могла нажать на сына там, где было нужно.

– А младший?

– Мир? Я тебя умоляю. Это ребенок в теле взрослого мужика. Он школу еле окончил, его Ольга залюбила пуще всех. Он ни на что не способен.

– Но по логике деда, он легко может получить все ваше состояние?

– Выходит, что может.

– Что-то я чувствую тут подвох. Пока не пойму, в чем он, но все же он есть.

– Возможно. Дед человек со своими тараканами, старой закалки и находящийся в пожилом возрасте. Но это не отменяет той задачи, что он поставил.

– Послушай, но зачем все это нужно мне? Зачем мне ввязываться в вашу холодную войну? Я прекрасно живу с Матвеем и справляюсь со всем сама.

– Алина, ты кажется кое-чего еще не поняла, – произнес Максим, поворачиваясь ко мне.

– И чего же?

– Михаил не оставит тебя в покое. Плохо или хорошо, я не знаю, как он решит действовать по отношению к тебе, но для того, чтобы получить дедовские миллиарды, он пойдет на все. Ты не сможешь просто взять и сказать ему «нет» и прекратить все.

– Я думала об этом… я не знаю, что делать, если он начнет применять свои связи…

– Я предлагаю тебе вариант. Выходи за меня. Я смогу тебя защитить. Брак будет фиктивным. Дед не уточнял, что ребенок должен быть родным по крови, а, впрочем, Матвей приходится мне племянником, так что тут все еще лучше. Но самое главное, я пообещаю тебе то, чего никогда не сможет пообещать Михаил.

– Чего же?

– Двух вещей. Во-первых, ну ты только представь себе состояние Ольги и моего брата, когда ты утрешь им нос, представ в качестве моей жены! Представь, какой сладкой окажется твоя месть, ведь Ольга шпыняла тебе, будто ты была последним человеком на земле, а Миша даже ни разу не приструнил свою мамочку, чтобы защитить жену! Он развелся, глазом не моргнув, потому что ему так велели родители!

Что ж, это действительно было заманчиво, но я хотела услышать и вторую причину, по которой, по словам Макса, я захотела бы согласиться на его аферу.

– Ну, а вторая – это половина состояния.

– Что?

– Все, что оставит мне дед, мы с тобой поделим поровну.

– Ты шутишь?

– Нисколько. Деньги зарабатываются. Мне важно сохранить семейное дело. Остальное дело наживное. Мы заключим договор, заверим его у юриста, потому что одного слова мало, я понимаю. Подумай только, сколько денег тебе принесет моя победа. Сколько всего ты сможешь дать Матвею… Я знаю, что ты никогда не была корыстной, дала развод брату без единого слова, ничего не потребовав взамен, ты даже на алименты не подала, но ты только представь себе, как может жить твой ребенок, если мы сейчас придем к соглашению.

– Я не знаю, Макс… все это очень быстро, очень сложно и все еще как-то неправдоподобно. Ну, то есть, я верю, что дед мог впасть в старческое состояние, но…

– Не веришь мне?

– Я даже не знаю! Просто… я жила тихой и спокойной жизнью, а тут врываетесь вы с Мишей… я не могу ничего сейчас сказать…

– Конечно. Подумай. Хорошенько подумай, я тебя не тороплю. Мой телефон ты знаешь. Я буду ждать звонка.

Я глубоко вдохнула и сделала последние глотки уже остывшего кофе.

Надо же, какой день выдался. И как только все это переосмыслить?

– Забыл еще об одном бонусе.

– Боже, Макс, серьезно? – Я взглянула на мужчину.

– Смотри, какой красавец тебе достанется, – он очаровательно улыбнулся, демонстрируя милые ямочки на щеках.

– Вот дурак, не могу.

– Да ты только сама посуди, такие, как я на дороге не валяются!

– А, по-моему, с нашей последней встречи ты постарел. Вон и морщины появились возле глаз, – я внимательно взглянула в зеленые омуты. И правда, Максим изменился. Стал старше, возмужал. Но от этого не стал хуже.

– Злыдня, – усмехнулся он, доставая свой мобильный. – Так тебя в справочнике и запишу.

– И этот человек будет заправлять многомиллионным бизнесом, – я усмехнулась и покачала головой. Таким я и помнила старшего брата мужа. Острым на язык весельчаком.

– И весьма успешно, могу заверить!

– Я подумаю. Обо всем, что ты сказал, я обещаю подумать, Максим.

Прошло три дня после нашего разговора с Максимом, а я все так и не знала, что мне делать дальше.

Приходила мысль о том, что можно сбежать. Быстро собраться, купить билет, скажем, в Хельсинки или Варшаву и дать деру. Но что дальше?

Здесь была наша с Матвеем жизнь. Наш дом, наше кафе, наши друзья.

Долго продержаться за границей без поддержки и денег было невозможно.

Согласиться с Максом? Да, это было очень заманчиво, я так и видела выражение лица Ольги, когда она узнала бы о том, чья я теперь жена, но что-то мне подсказывало, что пойди я этим путем и беды не миновать.

Именно я и мой сын оказались бы меж двух огней.

Макс тоже был тем еще фруктом. Он преследовал исключительно свои цели и неизвестно, на что готов был пойти, повернись все не самым лучшим для нас путем.

Лучшим выходом было бы держаться подальше от этой семейки, только вот тут вот Орлов старший как раз был прав. Этого мне уже никто не дал бы сделать.

Уже не первый день я видела подозрительную черную машину – огромный внедорожник, который ездил за мной по пятам. Я видела его у сада, куда ходил Матвей, у своей кафешки и, самое страшное, у нашего жилого комплекса.

Что-то мне подсказывало, что это дело рук Михаила.

Что, если он решится действовать в плохом ключе? То есть, банально пожелает принудить меня быть с ним и играть идиотскую роль воссоединившихся голубков? А что, если навредит Матвею? Ему было плевать на сына, в иное я поверить, увы, не могла.

В любом случае, я была зажата в тисках и выбор у меня был невелик.

Я решилась набрать Макса на пятый день, когда увидела, как Миша разговаривал с Матвеем. Я подъехала к детскому садику и увидела, как он мирно беседует с ребенком. Ринулась вперед, забыв о машине, о правилах перехода дороги, потому что не знала, что может быть в голове у Миши. А что, если он решил рассказать ему, кто он? А что, если надумал забрать?

– Макс, надо поговорить.

Я решилась в тот же вечер. Вернулась домой, попыталась взять себя в руки и объяснить сыну, что это был старый знакомый мамы. Вместе мы с Матвеем порисовали, я прочитала ему сказку и, когда уложила спать, решилась. Пора было действовать.

– Встретимся? – стало коротким ответом.

– Да. Сможешь приехать? Мне не с кем оставить Матвея.

– Конечно. Диктуй адрес.

Орлов не заставил себя ждать. Приехал быстро, но за эти несчастные полчаса, я все равно извелась. Истоптала кухню вдоль и поперек, все думая о том, чем вся нынешняя ситуация может обернуться против меня.

Деньги меня не прельщали. Что-то подсказывало мне, что от них одно лишь зло, несмотря на то, что я их никогда не имела.

Миша ими обладал. И благодаря им, мы не смогли стать настоящей парой. Будь он выходцем из простой семьи, и возможно, конечно, только возможно, его родители дали бы нам шанс. И тогда у моего сына был бы отец, а у меня – любимый человек. Кто знает, как могла сложиться наша совместная жизнь? Но, не судьба. Коварство денег было в том, что это не они были рабами человеческими, они нас превращали в этих самых рабов.

Я совершенно вымоталась к тому моменту, когда Макс переступил порог моей квартиры.

– Проходи.

– Спасибо.

Я провела его в небольшую гостиную и предложила чай с печеньем. Максим вежливо и быстро отказался, явно намекая на то, чтобы я быстрее переходила к делу.

– Мне нужно понимать, как все это будет происходить. – Я села на подлокотник кресла, прямо напротив гостя, развалившегося на диване.

Макс совершенно не вписывался в обстановку моей квартиры. По квадратуре моя двушка позволяла сделать из нее трешку, пусть и с маленькими комнатками, и я воспользовалась этой возможностью сразу после покупки. Вместе с ремонтом сразу была сделана небольшая перепланировка. Все для того, чтобы и у меня, и у Матвея был свой угол, плюс, осталась гостиная. Только вот в эту маленькую гостиную Макс будто бы не вмещался. С этим его огромным ростом и сложением, дорогими шмотками и одеколоном, который за считанные секунды наполнил все крохотное помещение. Казалось, что ему здесь тесно и не по себе.

Ну, да, моя квартира в сравнении с тем особняком, в которой я, пусть и недолго, но жила, не шла ни в какое сравнение. Такое помещение они отдавали слугам.

Ничего не поделаешь. Разные социальные слои.

– Что именно?

– Ну, во-первых, сегодня Миша причесал к детскому саду и болтал с Матвеем. Благо, я успела вовремя и забрала ребенка. Но тут призадумалась. Хорошо, допустим, я соглашаюсь на твою аферу, выхожу за тебя замуж. А Матвей? Ты будешь ему отчимом или дядей? А кем ему будет Миша? Как все это вообще обыграть?

– Никак. Не ври ребенку. Рано или поздно он узнает. Шило в мешке не утаишь. Только запутаешь мальца, потом нам всем это выйдет боком.

– Но…

– Скажи, как есть. Скажи, что мы были далеко, но вернулись. Папа – Миша, но любишь ты и выбираешь меня. Я – его дядя, Матвей должен это понимать. Да, запутанно, ребенку будет сложно поначалу, но со временем он привыкнет и поймет. Другого варианта нет.

– А где мы будем жить?

– В особняке.

– Я боялась, что ты так скажешь… – Тяжело вздохнув, я потерла рукой лоб.

– Ничего не поделаешь. Мы всегда и все там жили. Дед не пожелал отпускать единственного сына из дома, а папа решил, что мы тоже остаемся.

– Это как-то… неправильно.

– В нашей семье очень мало правильных вещей, Алин. С этим тебе скоро придется столкнуться, затем привыкнуть, после – смириться. Я так и живу всю свою жизнь.

– Класс. Я боюсь за Матвея. Я боюсь, что Миша начнет творить дичь, боюсь, что Евгений и Ольга могут начать себя вести неадекватно. Мне совсем не хочется отправляться с сыном в это змеиное логово, без обид.

– Да что ты, – Макс усмехнулся, – это самое точное сравнение из всевозможных. Но у тебя нет выбора. Нет же ведь, правильно я понимаю?

– Правильно. Михаил следит за нами.

– Еще бы не следил. Я был уверен, что он так и поступит. Он чего-то выжидает. Черт знает, чего.

– Да. И это меня тоже пугает. Поэтому я и позвонила тебе.

– Соглашайся. Алина, пока не поздно, пока мы контролируем ситуацию, пока мой ненормальный, пассивно-агрессивный братец что-нибудь, да не выкинул, давай все сделаем так, как я сказал.

Я снова тяжело вздохнула и закрыла глаза. Буквально на мгновенье.

Я не представляла себе, как вернусь в тот дом. Как снова увижу родителей бывшего мужа, загляну им в глаза. Как буду жить там, презираемая ими, гонимая в прошлом. Но самое ужасное, я не знала, как буду жить там с Матвеем.

Господи, как мне было страшно за Матвея…

Но Макс обещал защитить. Больше никто этого не обещал.

Я знала, что ради дедовских денег эти трое пойдут на все, разорвут друг друга в клочья и перегрызут глотки.

Мне нужна была эта защита.

– Я согласна. – Я открыла глаза и посмотрела на серьезного Максима. – Я сделаю все, абсолютно все, что ты скажешь при одном единственном условии.

– Говори.

– Ты пообещаешь, что с моим сыном ничего не случится. Поклянись, что с Матвеем все будет хорошо. Что его никто не обидит, ему никто не навредит. Это все, что мне нужно.

– Я даю тебе свое слово. Матвей будет в полном порядке. Доверься мне. Я не подведу.

– Хорошо. Я верю. И я согласна. Давай поженимся.

Все завертелось очень быстро. Так, что я даже обернуться не успела.

Мы поехали к юристу, а затем в ЗАГС уже на следующий день. Я еле нашла для себя подмену в кафешке. Попыталась объяснить Максу, что, вообще-то, так дела не делаются, но он настоял на своем, заявив, что там будет лучше, в первую очередь, для меня.

Мне не оставалось ничего иного, как согласиться.

Уже к концу дня я была замужем. Или, погодите, нет, не так. Я снова была Орловой.

Проклятье. Их семья – это было какое-то одно большое, сплошное проклятье. На мою голову. Только я вздохнула с облегчением, подумав, что избавилась от них раз и навсегда, как они тут же вновь забрезжили на горизонте.

– Ты выглядишь расстроенной, – уверенно произнес Максим, заглушая двигатель дорогой иномарки. Он подвез меня до дома, но я не спешила выходить из салона автомобиля.

Все, что происходило, казалось неправильным. Все казалось дурным сном.

– Так и есть. С этого дня все обещает перевернуться, и я совершенно этому не рада. Я много лет потратила на то, чтобы добиться стабильности. А теперь у меня ее отнимают. И выходит, что я зря трудилась, потому что твоя семья сделает все, чтобы разрушить мою жизнь.

– Ну-ну, не все так плохо, – Орлов повернулся ко мне и улыбнулся. – Это не навсегда. Я думаю, что все завершится быстрее, чем ты думаешь. Жена у меня уже есть, ребенок тоже. Дело остается за малым. Или ты не веришь, что я могу самостоятельно заработать миллион? Дело осталось за малым. Потерпи немного.

– Дай бог, чтобы все оказалось так, как ты говоришь. Я очень хочу, чтобы все завершилось быстро.

– Главное, не переживай. Мелкий не должен видеть, что ты паникуешь.

Я кивнула в ответ на слова Макса.

– Когда ты придешь сегодня?

– К семи.

Мы должны были познакомить его с Матвеем. Объяснить, что совсем скоро нам придется переезжать. Что в новом доме будет жить его папа. Но этот самый папа маме не муж. А мужем будет его брат. Который будет приходиться ему дядей.

Кошмар, одним словом.

– Ладно…

Как же я умудрилась так вляпаться? Ну как так? За что Орловы свалились мне на голову? Хоть волком вой.

– Алина, – позвал меня Макс, когда я уже собралась выходить из машины.

– Да?

– Начинай собирать вещи. Я бы забрал вас уже сегодня, но ты права, Матвею нужно хоть какое-то время, чтобы понять, что творится вокруг. Но дальше мы затягивать не будем. Насколько я знаю из проверенных источников, братья тоже не сидят сложа руки, а Миша в курсе того, что проворачиваю я.

– В смысле?

– В смысле, он догадывается, что я что-то мучу с тобой. Но я думаю, что он думает, что я отговариваю тебя сходиться с ним. Он наверняка не ожидает того, что мы ему преподнесём. И пока он не понял наших истинных мотивов, пока не пронюхал, как обстоят дела, надо рвать когти.

– Черт… как же все быстро…

– Я понимаю, но так надо. Я обещаю, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы гонка закончилась как можно скорее.

– Хорошо.

– И еще…

– Что?

– Пакуй только самое необходимое. Завтра я заеду за тобой с утра, поедешь по магазинам, выберешь себе все самое лучшее. Затем заберем Матвейку и отправимся в особняк. Ты должна предстать в лучшем свете. Как понимаешь, деньги деньгами, но умыть Ольгу и Мишу мы просто обязаны.

– Будет сделано, – кивнула я, понимая, что, в общем-то, он прав.

Предстоял долгий путь. Чтобы не говорил Макс, долгий и непростой.

– Не переживай, ты вся дрожишь, – произнес Максим, привлекая мое внимание к себе.

Легко ему было говорить. Это не ему предстояло вернуться в дом, откуда его выгнали, посчитав недостойным всей этой напускной роскоши и богатства. Это не от его ребенка отказалась вся семья. Не его унижали и обижали в том ужасном месте.

Впрочем, в последнем я могла и ошибаться. Что-то подсказывало мне, что Ольга не любила пасынка, если вообще приняла мальчика.

– Все хорошо, – попыталась солгать я.

Все прошло по плану. Вчера вечером Макс пришел к нам домой и познакомился с Матвеем. На удивление, они практически мгновенно друг другу понравились, сын потянулся к родной крови. Орлов принес ему большую машинку, чем неслыханно обрадовал мелкого. А потом они целый вечер играли то в конструктор, то еще во что.

На следующее утро я отвезла малыша в сад, заехала в кафе и договорилась, что в ближайшие несколько дней меня будет замещать Марина, одна из официанток, которая работала со мной с первых дней и была надежным человеком. В конце месяца я обещала ей премию и сверхурочные. А после отправилась по бутикам, как и велел Орлов. После трех часов опустошения его карточки опустошенной себя чувствовала почему-то я.

Пока Матвей был в садике, я начала потихоньку собирать вещи, а Орлов в этом деле присоединился. Уже сегодня вечером мы должны были поехать жить в особняк.

Мелкому я сказала, что мы переезжаем временно, чтобы сделать в нашей квартире красивый ремонт. Матвей поверил и обрадовался тому, что дядя теперь будет жить с нами. Точнее мы с ним.

– Я же вижу, что это не так. – Макс отставил от себя коробку, в которую по моей просьбе складывал кое-какие личные вещи. – Я ведь пообещал, я вас защищу. – Орлов подошел совсем близко и положил свои огромные руки на мои плечи, несильно их сжимая.

– Понимаю, просто, все очень неожиданно… пойми меня правильно, еще неделю назад самым большим событием в моей жизни было то, что поставщик перепутал заказы и вместе бежевых салфеток привез синие.

– Ты справишься, – уверенно произнес Орлов. – Если справилась тогда, пять лет назад, то справишься и сейчас.

– Я не справилась пять лет назад, о чем ты? – усмехнулась я, поднимая на Максима взгляд. – Ольга втаптывала меня в грязь, а все, что я делала в ответ – это извинялась и плакала, потому что банально боялась. Ее, ее реакции, реакции Миши. Я не знала, как быть и куда деваться себя в том огромном доме, в котором мне так и не нашлось места. А уж последний наш разговор с твоей мачехой… он еще долго эхом аукался мне… Это кошмар, который я с трудом пережила, и я только-только оправилась, только встала на ноги, как теперь меня снова погружают в то ужасное болото…

Я затряслась пуще прежнего и поняла, что на глаза наворачиваются слезы.

Как же ужасно мне там было, если спустя столько лет я все еще так остро реагировала. Кажется, я даже сама не осознавала этого.

Спустя несколько коротких мгновений, я почувствовала, как чужие, сильные руки меня обнимают.

– Эй, я ведь буду рядом, слышишь? Ты даже не будешь видеться с ними, я сделаю все, чтобы вы с Матвеем как можно меньше встречались с моими домашними.

– Как это? – Я подняла голову вверх и встретилась с обеспокоенным взглядом зеленых глаз. Кажется, Макс не играл, он действительно переживал за судьбу племянника.

– Я разве не говорил, что в прошлом году отхапал себе целое крыло особняка? – Он улыбнулся и потянувшись к упавшей на лице прядке, аккуратно заправил ее за ухо. От этого невинного действия я почему-то смутилась и отступила на шаг.

– Крыло?

– Именно. Восточное теперь мое. Раз уж нам нельзя разъезжаться, то я имею право хотя бы не видеть их постные… лица, когда этого не хочу. Конечно, пришлось знатно повоевать, но оно того стоило. Там восемь комнат, своя кухня, несколько ванных и бассейн с тренажерным залом. Захочешь, и даже пересекаться не будешь с моей мачехой и братом.

Наверное, эта новость меня немного успокоила и приободрила. Она означала, что у меня будет личное пространство, в котором я смогу укрыться в случае чего, но самое главное, смогу защитить Матвея.

– Мне страшно. Я боюсь, что Ольга может начать говорить что-то дурное Матвею…

– Зря. Сейчас она будет кроткой и в открытую никаких действий не предпримет. Дед взбесится. Вся ситуация у него на контроле, так что за мальчика не бойся понапрасну.

– Ладно…

– Но кое-что меня все же беспокоит.

– Что именно?

– Нас будут, можно сказать, тестировать, понимаешь? За нами будут пристально наблюдать, оценивая каждый шаг и каждое движение. Ты должна быть настоящей.

– В каком смысле?

– В смысле не шарахаться от меня, как от прокаженного, – Максим улыбнулся, намекая на мою недавнюю реакцию. – Ты не должна смущаться или отталкивать меня. При родственниках я буду тебя и обнимать, и брать за руку и даже, возможно, целовать. – На этих словах я покраснела, потупив взор. – Дед должен поверить, иначе все это будет зря. Если он заподозрит что-то неладное, прощай миллионы и вся наша игра. Но самое страшное то, что если победит Михаил, то он заберет ребенка, я тебя уверяю. Не знаю, вместе с тобой или нет, но Матвея он не оставит. – А вот на этих словах мне стало дурно. Резко стало нечем дышать, а сердце забилось у самого горла. Я подошла к окну и распахнула его настежь, чтобы впустить хоть немного воздуха.

– Зачем ему ребенок, которого он пять лет не знал?

– Ну, здесь я могу сказать точно, что его эта ситуация не устроила. Он правда не знал о ребенке, Ольга никому из нас не сказала, я тоже был не в курсе. Миша когда узнал, погромил несколько комнат и больше месяца не разговаривал с родителями. Исчез на неделю, черт знает, где пропадал. Ему просто некуда деваться, иначе он бы ушел. Как и я. Как и Мирослав.

– Вы заложники собственных родителей. Это ужасно.

– Это реальность, в которой мы живем. И тут ты либо привыкаешь и борешься, либо тонешь. Как говорят, пан или пропал. Я хочу победить и разорвать этот цикл.

– Каждый из вас мог бы уйти, – я медленно повернулась к своему собеседнику и заглянула в глаза. – Вас не держат насильно. Вы держитесь за деньги.

– От них нелегко отказаться, что правда, то правда, – усмехнулся Максим, кивнув в знак согласия. – Я не буду говорить, что я хороший парень или идеальный мужчина, не буду врать, что мной движет не корысть. Я люблю деньги, я привык к ним и не знаю, как жить иначе. Но еще больше я хочу сохранить семейное дело и не дать племяннику застрять между двух огней.

– Я хочу тебе верить… и я очень надеюсь, что ты не обманешь меня.

– Не обману. Даю слово.

Час Х настал как-то неожиданно быстро, подкрался совсем незаметно. Еще недавно у меня было несколько часов в запасе, но вот я уже незаметно оказалась на пороге ненавистного дома, который когда-то покинула с обещанием, что ноги моей здесь больше не будет.

– Ты готова? – тихонько поинтересовался Максим спустя несколько минут, проведенных в тишине и молчании.

Мы доехали до нужного места, заехали во двор. Вторая машина, груженная нашими с мелким вещами, уже была подогнана к тому самому «отвоеванному крылу» и рабочие начали заносить все в дом.

Всю дорогу до загородного коттеджа, который больше по размерам походил на футбольное поле или военный полигон, Орлов много шутил, старался разрядить обстановку, включал музыку и рассказывал веселые истории Матвею, которому не терпелось оказаться на новом месте.

А вот я была напряжена. И это было заметно невооруженным взглядом.

– Мы сейчас зайдем в дом, вы с Матвеем разместитесь. Приведи себя в порядок, надевай самое лучшее, что купила и к семи часам мы отправимся на семейный ужин. Я велел сегодня быть всем. Собственно, все и придут.

Я взглянула на наручные часы и поняла, что времени не очень много. Всего полтора часа. Распаковать не получиться. Ну и черт с ним.

– Поняла тебя. Матвея брать с собой?

– Вначале я думал, что это будет хорошей идеей, но сейчас…

– А сейчас?

– Нет. Не стоит. На ужине будет очень горячо. Я не хочу, чтобы ребенок все это видел и слышал. Еду ему принесут в комнату, на время нашей посиделки с ним останется няня, ей можно доверять, она хорошая и она на моей стороне. Лидия Викторовна, я познакомлю тебя с ней ближе, но чуть позже. Завтра вы уже сможете погулять и осмотреть двор, дом, что захотите, в общем. Я также планирую заказать мелкому небольшой детский комплекс, чтобы мог резвиться на улице. Но все это позже. Сейчас главное – это наша совместная встреча.

– Хорошо. Я поняла тебя.

Мне ничего не оставалось, как взять себя в руки.

Ситуация, которую я не желала понимать и принимать, все же расставила все по своим местам. Не спросив моего разрешения.

Мне хотелось верить, что я выбрала правильный путь, правильную сторону и защитила себя и сына, но уверенности в этом не было. Что бы не говорил Максим, но он был Орловым. А они все были помешены на деньгах, власти и подчинялись лишь короне на собственной голове.

Мне нужно было взять себя в руки. В голове крутились всевозможные варианты развития событий, я представляла себе, что мне будут говорить родители бывшего мужа, представляла его реакцию и каждый раз тихо, молча ужасалась.

Но я должна была выдержать. Другого пути не было. Это стало оптимальным вариантом. И надо было радоваться, что Макс вообще вступился за нас. Если бы не он, не знаю, что бы делал Михаил, но, как подсказывал собственный опыт, ничего хорошего ждать не пришлось бы.

Я сделала все так, как велел Орлов старший.

С мелким мы отправились в наши апартаменты, куда вскоре явилась Лидия Викторовна. Помогла малышу немного освоиться в новом пространстве, внимательно его обсмотрела и, в принципе, осталась довольной.

Максим подготовился, в комнате для ребенка все было сделано так, как нужно. Просторно, светло, безопасно.

Лидия Викторовна заверила, что с моим сыном все будет в порядке и по счастливым глазам, явно соскучившимся по малышне, я поняла, что она не врет.

Скрепя сердце, я оставила Матвея и направилась в комнату, которая предположительно должна была быть моей и Максима. Разумеется, у нас должна была быть одна спальня, он ведь предупреждал, что свои роль мы должны будем отыгрывать безупречно, иначе дед обо всем узнает, но пока я не перешагнула порог новой комнаты, эта мысль была какой-то далекой, если не сказать, эфемерной. И только сейчас я резко осознала, что вообще-то, буду делить одно тесное пространство на двоих с другим мужчиной. С братом своего бывшего мужа. Со своим нынешним мужем. Пусть и только по документам.

На лбу проступил холодный пот, а по позвоночнику побежали мурашки.

Орлов отправился куда-то в другое крыло, видимо, поговорить с родней или отдать какой-нибудь приказ на счет ужина, не знаю, поэтому я осталась одна.

Нужно было принять душ, успокоиться и выбрать лучшее платье. Лучшие туфли. Красивый макияж мне успели сделать сегодня еще в обед.

Но самое главное, я должна была подготовить язвительную шпильку на каждый возможный вариант нападок. От Ольги. От Евгения. От Миши. И от остальных.

– Я смогу, – прошептала одними губами, подходя к большому зеркалу, что стояло сбоку от просторной кровати. – Смогу.

Я зашла в обеденный зал последней. Все уже были в сборе, и это было сделано специально. Макс сказал, что это для пущего эффекта. Он предупредил, что на ужине будет его избранница, но не сказал, кто она, как ее зовут и кем она когда-то приходилась Михаилу.

Стук каблуков эхом отдавался всю дорогу, пока я шла из одного крыла особняка в другой. Ноги дрожали, едва не подкашиваясь, руки вспотели, и я с трудом удерживала себя от того, чтобы не вытереть ладони о дорогущее платье.

В жизни такого не надевала. Больше тысячи долларов за кусок ткани. Кто бы только мог подумать, что когда-нибудь я стану владелицей такого? Да и за чей счет, кому расскажи – не поверят! Миша, в свое время, тоже не скупился на дорогие подарки, как я поняла, братья были теми еще ловеласами-романтиками, но после ухода из особняка, Ольга заставила меня вернуть обратно все подарки сына. Не позволила оставить даже подвеску с голубым камешком, которую Миша дарил мне на нашу годовщину. Она была прекрасна и, по его словам, очень подходила под цвет моих глаз. Я никогда с ней не расставалась, считая, что так частичка моего любимого всегда со мной. Вот только если я думала о духовной стороне вещи, Ольга видела все в ином свете. «Сотни тысяч не достанутся дешевой проходимке, вроде тебя, сдашь в ломбард что-нибудь другое!».

Сложно было забыть все то, что вытворила их семейка. И, как оказалось, я обманывала себя, говоря, что это так, что я сумела вычеркнуть все из воспоминаний и из своей души. Нет. Иначе бы вся боль и обида, нанесенная Орловыми, не вспыхнула бы сейчас так ярко, будто пламя в ночи, разгоревшееся от маленькой искорки.

А поверить стоило, потому что я действительно находилась в доме Орловых, который, несмотря на свою внешнюю красоту и притягательность, на деле больше походил на колодец со змеями, в который не дай бог кому-то угодить.

– Что происходит?

– Это такая шутка?

– Максим?

Я произвела фурор. Стоило мне только пройти в просторный зал, как все присутствующие обратили на меня свой взор. Ольга, Евгений, Павел Лаврентьевич, какая-то незнакомая женщина по правую руку об него, и все трое братьев посмотрели на меня.

Я задержала взгляд на деде Макса, кивнула и поприветствовала его первым.

– Добрый вечер, Павел Лаврентьевич. Спасибо, что позволили мне присутствовать на семейном ужине. – Он кивнул в ответ, внимательно меня разглядывая. Если старик и был чем-то удивлен, то он этого ничем не выдал. Проницательные серые глаза буравили меня сквозь толстенные очки. – Как Ваше здоровье?

– Спасибо, дочка, я бодр и чувствую себя на шестьдесят! – усмехнулся самый старший из Орловых. Я оценила шутку и улыбнулась в ответ. Макс говорил, что ему восемьдесят, так что сарказм был, что надо. – Присаживайся, не стой, как чужая. – Он кивнул на свободный стул. Я медленно, под пристальным взглядом каждого находившегося в помещении, прошла к столу и села рядом с Максом. Улыбнулась ему и позволила поцеловать в щеку.

– Дорогая семья, пожалуйста, поприветствуйте мою законную супругу, мою избранницу и просто любимую женщину, – Максим обратился к сидящим за столом, переведя улыбающийся взор с меня на остальных. – Алина теперь будет жить с нами.

– Ах, ты…

– Михаил!

Все произошло очень быстро. Я даже не успела понять, когда и что именно, лишь краем глаза заметила движением и лишь потом поняла, что Миша вскочил, сжимая в руки в кулаки. Глаза его горели адским пламенем, казалось, перед нами не человек, а зверь, готовый вот-вот перекинуться и наброситься на окружающих его людей. Лишь окрик отца его остановил. Евгений схватил среднего сына за локоть и потащил обратно, заставляя сесть на прежнее место.

– Это такая шутка? – В дело вступила Ольга. Разумеется. Как же без нее? В этом доме без ее ведома ничего не происходило. Эта женщина стремилась контролировать все и всех, владеть каждой мыслью каждого члена семьи. Жадная до власти и контроля, она вызывала во мне лишь отторжение и неприятие, и так было с первой минуты нашего знакомства.

Мы пересеклись взглядами, и я поняла, что, да, Максим во всем был прав. Это оказалось ни с чем несравнимое чувство. Злость Миши меня позабавила, но я уже давным-давно ничего от него не ждала. А вот Ольга… всегда сдержанная, презрительная и хладнокровная Ольга сейчас сидела с полуоткрытым ртом и выпученными глазами, будто не могла до конца поверить в то, что происходило. Так и хотелось надавать ей по щекам, ну, или хотя бы, вылить воды, чтобы пришла в себя.

Мысль меня позабавила, и я улыбнулась, тем самым, еще сильнее распаляя бывшую свекровь.

Ольга вся покраснела, алые пятна покрыли ее лицо, левый глаз пару раз дернулся, руки до побеления сжали ни в чем неповинную тканевую салфетку.

Еще чуть-чуть и, мне кажется, она могла лопнуть.

Что, не ожидала, дорогая свекровь? Ты наверняка не думала, что я вообще очухаюсь после того, как оболгала и выкинула меня из вашего претенциозного особняка. Ты наверняка думала, что я помыкаюсь, отчаюсь и сделаю аборт или, на худой конец, сдам своего ребенка в детский дом. Ты не думала, что я выживу. Выстою. Стану кем-то. Что рожу ребенка и поставлю его на ноги. И, уж тем более, ты не думала, что я смогу объединиться с твоим злейшим врагом и обыграть тебя в самой главной партии за всю жизнь.

А я обыграю, даю слово.

Я выиграю, но не потому, что мне нужны чужие деньги, а для того, чтобы показать тебе, твоему сыну и всей вашей семейке, на что я способна. От чего вы отказались.

Я сделаю это, потому что могу.

Наш незримый бой длился, наверное, не меньше минуты. За столом царила тишина, я смотрела на Ольгу, а она грозилась схлопотать инфаркт или аневризму.

Бесценное чувство. Заставить врага опешить. Загнать его в угол. Заставить проиграть. Заставить его сожалеть.

Одно только это стоило того, чтобы согласиться на все условия Максима и выйти за него замуж. И даже снова переехать в это ужасное место.

– Как изволишь это объяснить? – наконец, первым подал голос Евгений. Он гневно посмотрел на сына, требуя объяснений.

– Просто он маленький… – Ольга сама себя пресекла на полуслове, а Максим лишь широко улыбнулся в ответ, откидываясь на спинку стула.

– Договаривай, не стесняйся. Я давно привык ко всем тем словам, которыми ты одариваешь меня с самого детства.

– Наглая ложь! Это возмутительно! – вскрикнула Ольга.

– Неужели? То есть, это не ты называла меня ублюдком, выродком, мелкой дрянью, не я тебе мешал все эти годы?

– Максим! – попытался пресечь его Евгений.

– Что, пап? Что ты можешь мне сказать сейчас? Ты всю жизнь делал вид, что ничего не замечаешь, что тебе не нравится теперь, я не понимаю? Продолжай сидеть, закрывая глаза на все происходящее, это то, что тебе удается лучше всего по жизни!

– Немедленно замолчи! И извинись перед матерью! – потребовал Евгений.

– Перед матерью? Перед какой еще матерью?! Эта женщина мне никогда ею не была! Она сделала все, чтобы выжить мою настоящую мать! Ты пришла сюда заведовать обслуживающим персоналом, ты сама была прислугой, но цели у тебя были далеко идущие, не так ли?! – обратился Максим уже к мачехе. – Ты была никем, а теперь сидишь здесь, будто королева, будто всегда была ею, будто бы не выбралась с самых низов за счет своей… низкой социальной ответственности.

– Женя, ты ничего не сделаешь?!

– Замолчи, немедленно, Максим! – взревел отец.

Я схватила Макса за руку и сжала ее под столом. Ситуация выходила из-под контроля и очень быстро стала накаляться. Такими темпами к десерту здесь останется, максимум, парочка выживших.

Орлов повернулся ко мне, заглянул в глаза и, спустя несколько секунд, будто поняв, что я пытаюсь до него донести, молча кивнул.

– В любом случае, сегодня мы здесь собрались не для этого. – Тон моего новоиспеченного супруга стал спокойнее, тише, но от этого не перестал быть твердым и уверенным.

– Это мы уже поняли, – едко выдала в ответ Ольга. – Я всю жизнь тебя растила, как своего, а ты мне вот, чем отвечаешь.

– Хватит лицемерить, а то меня сейчас стошнит. Ты всегда любила только своих детей, а я оставался чужим. В детстве ты даже общаться нам нормально не давала, и не делай сейчас вид, что не понимаешь, о чем речь! Я был не достоин общения с братьями, потому что ты так решила! После того, как мою маму отправили обратно домой, не отдав ей сына, во главе всей семьи встала ты. Отец никогда ничем не заправлял. То есть, он всегда думал, что он сам принимает решения, но на самом деле, все было совсем не так.

Я обвела взглядом присутствовавших. Пока Макс спорил с отцом и мачехой, дед внимательно за всем этим наблюдал с какой-то странной, блуждающей на лице улыбкой. Казалось, что он один знает что-то такое, чего не знают остальные. Миша все еще злился и буравил взглядом меня. А Мирослав следил за всем, лениво развалившись на стуле.

Боже, какой же все-таки странной семьей они были…

И кто бы только знал, как сильно мне хотелось сбежать из нее как можно дальше.

– Мы все прекрасно понимаем, что происходит. Дед задал нам веселый год, не правда ли? – Макс повернулся к главе семьи, который сидел все это время молча. – Тряханул наше застоявшееся болото! И я считаю, что правильно сделал. В начале он привел свою новоиспеченную избранницу, и все перепугались, что же будет, если он на ней женится!

О, как! Об этом я не знала! Мы с Максом так торопились, что, кажется, успели обсудить не все. Я явно была не до конца в курсе событий. Ну, то есть, даже вот о том, что Павел Лаврентьевич обзавелся половинкой, я ничего не знала.

Не знала также историю мамы Максима, которая до боли напоминала мою.

Короче говоря, нам с мужем было о чем поговорить. Но сейчас я старалась держать лицо и ничем не выдать своего незнания.

– Всем стало страшно, что будет, если все, что принадлежит семье Орловых, вдруг, достанется ей, этой чудной женщине, – продолжил Макс. – Но вскоре дед нас заверил, что все в порядке, и никакого брака и новых потомков не планируется. Все мы успокоились и перестали сомневаться на счет намерений прекрасной Светланы Александровны, – Макс очаровательно улыбнулся женщине и отсалютовал ей. Она сделала тоже самое, казалось, искренне.

Я бросила взгляд на незнакомку и вдруг неожиданно поняла, что она совершенно не походила ни на одного из Орловых. Надо сказать больше, она вообще не вписывалась в их окружение. Лицо у нее было приветливым и добрым, сама женщина была пухленькой, а в глазах блестели веселые, озорные чертики. Встреть я ее где-нибудь в другом месте и подумала бы, что это весьма приятная домохозяйка лет пятидесяти-шестидесяти, увлекающаяся, скажем, каким-нибудь вязанием или садоводством. Одним словом, она не вписывалась сюда. И оттого было еще интереснее, какова ее роль в предстоящем грандиозном спектакле под названием «Убью, умру, но заберу миллионы»?

– Но дедушка на этом не остановился. Он пошел дальше, – улыбаясь, продолжил Максим. – Он затеял гонку, в которой победителем может быть только один из трех. И ставки распределены! – он развел руками в стороны. – Наш любимый папочка ставит на Мира. Уверен, у вас двоих уже есть план, – Максим поочерёдно посмотрел на каждого из них. – Все потому, что папа считает, что бесхребетным и бестолковым младшим сыном будет проще всего вертеть и управлять. Ведь его самого в гонку даже не включили, – улыбнулся Максим.

И улыбка эта вышла настолько пугающей, насколько была еще и до жути странной. В ней было и злорадство, и счастье, и гнев одновременно. По всей видимости, у Макса накопилось очень много обид на своего родителя и отпускать он их не спешил, если вообще собрался.

– Ах, ты, неблагодарный щенок! Нужно было отправить тебя…

– Женечка, не надо, – быстро пресекла его супруга, качая головой.

– Папе всегда одинаково тяжело было воспринимать, как критику, так и правду, – усмехнулся мой супруг. – Но идем дальше. Ольга, уверена, не разделяет мнение своего дражайшего мужа. Она поставит на Михаила. Своих сыновей она, надо отдать должное, любит одинаково сильно, но в приоритете всегда был и будет Миша. Просто потому, что в отличие от Мира у него в голове есть небольшой, но намек на какое-то подобие человеческого мозга. Если кто-то и сможет обойти меня, то это он. Ну, а что же я, спросите вы? – Максим сделал небольшой глоток шампанского, так, будто уже был победителем. – А я скажу следующее. У меня есть жена. У меня есть ребенок, которого я уже сейчас усыновляю официально. Более того, моя прекрасная супруга ждет нашего совместного ребенка, и в отличие от некоторых, я никогда в жизни не буду разделять этих детей на «своих» и «чужих». – Макс притянул меня к себе и легонько, почти невесомо поцеловал в губы. Буквально мазнул своими устами по моим, но отчего-то сердце зашлось в какой-то быстрой пляске. Хотя, наверное, это было больше от шока из-за выдуманной беременности.

Хоть бы со мной обсудил, боюсь, что я могла выдать себя ошарашенным взглядом. Что он вообще творил-то?!

– Ты не посмеешь! Я урою тебя! – Михаил снова взбесился и, казалось, собирался напасть на старшего брата, но на этот раз его присек дед. Одним лишь резким движением руки.

– Продолжай, – Павел Лаврентьевич кивнул Максу.

– У меня есть еще кое-что. На твоем почтовом ящике, дедушка, есть письмо от меня. Там документы и все, что доказывает то, что свой первый миллион я заработал еще десять лет назад.

Все замерли, застыли, подобно восковым изваяниям.

Черт, да что же это было такое? О чем еще Максим умолчал? Почему я не знала о таком количестве важной информации? Он не доверял мне? Вел какую-то свою игру, сделав при этом меня своей разменной монетой? Забыл сказать впопыхах? Банально не успел? Что я должна думать на счет всего этого?!

– Не может быть… – Первым нарушил оглушительную тишину Михаил.

– Я всегда мог рассчитывать только на себя, поэтому учился, работал, не жалея сил. За меня никто и никогда не стоял горой, поэтому пришлось быстро взрослеть и понять, что, если хочешь что-то получить, то нужно много трудиться. В отличие от своих братьев, я никогда не получал дорогих подарков, учеба в университете мне никто не проплачивал. Я даже на карманные расходы перестал просить у родителей сразу, как мне исполнилось восемнадцать. Здесь, конечно, не стоит умолять заслуг Ольги, которая много и часто возмущалась по этому поводу. Но, в любом случае, к двадцати пяти у меня уже были деньги, о которых я говорю. Дед, проверь все, я не смогу тебя обмануть, особенно, когда дело касается денег и бизнеса, мы все это знаем.

– Но… в таком случае… – Мирослав впервые за весь вечер подал голос. Он весь подобрался, и теперь смотрел на старшего брата с каким-то ужасом в глазах. – Но у меня тоже есть невеста, мы собирались пожениться на этой неделе!

– В таком случае, выходит, что мне осталось построить только дом. Собственными руками. И, знаете, что? Я даже дерево посажу, – улыбнулся Максим. В какой-то момент мне показалось, что он уже наслаждается вкусом победы. – Вы сможете остановить меня, лишь убив. Но в этом случае, дед точно не отдаст наследство тому, кто это сделал. Вы в ловушке. Вам не остается ничего, кроме как признать мою победу.

Послышались аплодисменты. Это хлопал Михаил.

– Надо отдать тебе должное, братец, – начал он.

– Что-то не так? – улыбнулся в ответ Максим, прикидываясь дурачком. Ему явно очень нравилась вся ситуация, наверное, он ждал подобного момента всю свою жизнь. И я его понимала. Сладость мести мог признать только тот, кто когда-либо остро жаждал ее. Тот, кого когда-то очень сильно обидели.

– Ты пошел так далеко, как никто из нас не ожидал. Опустился до таких низостей, что словами не передать.

– Вы посмотрите на этого святого с рогами и хвостом, – сыронизировал Макс. – Будешь читать мне проповеди? Ты? Серьезно?

– Разумеется, нет. Я далеко не идеальный, и никогда этого не скрывал. В прошлом я совершил много ошибок, – бывший перевел взгляд на меня, – но за все расплатился или продолжаю расплачиваться, все стараюсь исправить, так или иначе. А что делаешь ты? Ты опустился на самое дно, Макс! Ты же мой брат, что ты творишь? Решил бить по самому больному?!

– По какому еще больному? Не прикидывайся только, умоляю тебя! Не говори, что Алина хоть что-то для тебя значила!

– Значила и значит, и ты, именно ты, как никто другой знает обо этом! Ты вонзил нож мне в спину! И все ради наследства! Кто ты после этого?!

– Я не сделал ничего, что тебя могло бы задеть, брат, – холодно выдал Максим, пресекая любые попытки перебить его. Оспорить сказанное. Наверное, только сейчас, глядя на него, я понимала, осознавала, кто передо мной сидит. Чертовски сильный и упрямый человек. Жесткий. Взрослый. Умный. Опасный. Однозначно, иметь такого во врагах, я бы никому не пожелала. – Если бы тебе была нужна эта женщина, – он взял меня за руку так, чтобы все это видели, – ты бы умер, но не отпустил ее. Беременную.

Я вздрогнула и поняла, что, к сожалению, этот жест заметили все.

– Ты совершил мерзкий поступок, и ты знаешь это, – произнес Миша. – Ты предал брата. Ты предал меня! Ради денег!

– О, боже, у тебя вообще хоть какое-то понятие чести есть? – взвился Макс. Кажется, нападки Миши даром не прошли, он разозлился. – Расскажи всем, не стесняйся, расскажи, что ты даже понятия об этом не имел о том, что у тебя растит сын! О том, что ты ни разу не помог ему ни рублем! Расскажи, как твоя мамочка запудрила тебе мозги, заставив отказаться от собственной жены, от женщины, которую ты якобы так любил! Да, ты так ее любил, что даже не поговорил с ней ни разу после расставания! Стоило мамочке сунуть тебе под нос сфабрикованные факты, как Алина оказалась на улице совсем одна. Юная, беременная, одинокая. И все благодаря тебе! – Макс эмоционально махнул рукой в сторону брата. – Прекрасному мужу и замечательному человеку. Ты не смог защитить свою избранницу. Не смог защитить своего ребенка. Ты ведом, слеп и веришь всему, что тебе говорят. А плохой я? Виноват, значит, я? То, что ты не можешь признать свои ошибки говорит лишь о том, что ты даже не вырос. Ты все еще маленький маменькин сынок, который ищет помощи и подсказки у этой женщины. А на поверку тебе тридцатка. Вот такой вот каламбур. И ты будешь управлять многомиллионным бизнесом? Ты? – Макс говорил громко, жестко, и каждое слово больно било Михаила, я видела это. Видела, как ему было плохо и тяжело. Видела, как его начинало ломать. Я все замечала.

Но, на удивление, не испытала никакого чувства облегчения. Радости. Злорадства. Ничего такого. Я чувствовала только невообразимую тоску. Да, тоска накрыла меня с головой. Захотелось, как можно скорее встать и убежать из этого места. Убежать очень-очень далеко и никогда больше не возвращаться.

Но на деле я осталась сидеть на месте, гордо вздернув подбородок и сверля бывшего мужа холодным, безразличным взглядом.

Он заслужил. Он должен был почувствовать, как плохо было мне. Должен был расплачиваться за то, что сделал.

Ведь должен?

Миша ни разу не позвонил, не взял трубку, когда звонила я, не внял моим мольбам, просьбам встретиться и поговорить. Он ничего не выяснил. Он с такой легкостью отказался от меня, будто искал повод сделать это.

Матвей рос без отца, не зная, что это такое, не имея возможности сказать кому-то «папа».

Я не имела права жалеть Михаила. Не имела права давать ему хоть какой-то шанс на оправдание, потому что его просто не было.

– Неужели не было других вариантов, а? Скажи мне, Максим! Почему именно она?! Почему Алина? Почему моя бывшая жена? Девушки уже перевелись?

– Она – потрясающая. Ты этого не увидел, зато я заметил, – Макс повернулся и бросил на меня такой взгляд, что стало не по себе.

То есть, я, конечно, понимала, какую игру мы затеяли, я не удивилась поцелуям, прикосновениям, но этот взгляд, которым меня одарил муж только что… он был неожиданным. Он оказался неожиданно настоящим.

– Ты же сделал это специально! Ты нарочно заманил ее к себе, небось, навешал лапши на уши, влюбил, а теперь используешь, как тебе захочется! Если это все вообще не подстава! Это может быть запланированная акция, направленная на то, чтобы сломить меня! Вы могли просто зарегистрировать брак, это еще не говорит о том, что он настоящий!

– Утешаешь себя? – Максим тихо рассмеялся, наблюдая за раскрасневшимся Михаилом. – Хочешь поверить в собственную ложь? Пожалуйста, тебе в этом мешать никто не станет. В любом случае, тебе я ничего не должен доказывать.

– Когда вы вообще успели сойтись? – прокричал бывший муж.

– Какое твое дело?

– А такое, что вообще-то, нас с Алиной связывает сын!

– О, как заговорил! Давно ли ты об этом знаешь?

– Какая разница? Какое твое вообще дело?

– Мамочка рассказала, уверен, – Максим широко улыбнулся. – А так бы и не узнал, потому и спрашиваю. Спорим, Ольга рассказала и настояла на том, чтобы ты бежал к ней?

Воцарилось молчание. Я посмотрела на Мишу и поняла, с огромным, жгучим сожалением поняла, что Макс прав.

Боже мой, да когда же это прекратиться? Мише было тридцать, а он все еще жил по указке этой властной и холодной женщины, ничего не делал сам! Как так?! Неужели не пришла пора меняться?

– Послушай, ты подло влез в чужие отношения, у тебя нет никакого уважения к своей семье! В конце концов, нас с Алиной связывает общий ребенок.

– Которого ты видел один раз за жизнь. – Это фраза принадлежала уже мне. Именно ею я обратила на себя всеобщее внимание.

– По-твоему, он честен с тобой? Думаешь, не использует?

– Не все такие, как ты, – коротко ответила я, смотря прямо в глаза Мише.

– Ты – мерзкий, двуличный червяк! Я всегда защищал тебя, всегда был на твоей стороне, я всегда выгораживал твои промахи и брал на себя удар, чтобы не попало тебе! Я всегда был твоим братом. До сегодняшнего дня. До того дня, как ты посягнул на мою женщину. – Все это Миша высказал, повернувшись к Михаилу. Так, будто бы меня рядом с ними не было.

– В смысле твою женщину? Я давным-давно не твоя женщина, – прошипела я, начиная заводиться. Все, конец. Конец пришел моему терпению.

– Ты всегда была моей, – Миша повернулся ко мне молниеносно, будто хищник, я даже отпрянула назад, хоть нас и разделял большой стол.

– Ты спятил! – Кажется, подобной реакции от меня никто не ожидал. Я поднялась со своего места и с гневом бросила на стол салфетку, до этого за каким-то чертом расстеленную на коленях. Есть-то сегодня все равно никто не собирался. – Я скажу это один раз, и надеюсь, что ты запомнишь. Я – не твоя и никогда больше ею не буду. Ты потерял право обращаться со мной, как со своей женщиной, когда твоя мать вышвырнула меня за порог вашего дома в надежде, что я навсегда исчезну из вашей жизни. Тебе не хватило совести даже сказать мне, своей законной на тот момент супруге, «до свидания». Ты не пришел на заседание суда, чтобы достойно закончить нашу историю. А сейчас сидишь и винишь в чем-то Макса, говоришь о каких-то чувствах и ножах в спину. Нож в спину вогнал мне ты. Но я его вытащила, раны залечила и теперь у меня от таких, как ты, стойкий иммунитет. А хочешь знать, почему я выбрала твоего брата? Потому что он не врет. Потому, что он взрослый. Потому, что делает то, что говорит и говорит, что думает. Потому что заботится о моем сыне. Потому что заботится обо мне. Потому что делает все то, что должен был когда-то делать ты. Потому что сильный и потому что мужчина. В отличие от тебя.

– Ты не всерьёз… – как-то слишком тихо протянул бывший муж

– В одном ты был прав, Михаил, поженились мы с тобой не по любви, так, по глупости, по дурости. Молодые еще очень были. По любви я вышла замуж уже во второй раз, – я бросила взгляд на довольного развитием событий Максима. – Смирись с этим, ты ничего не можешь поделать. Смирись и упрости нам всем жизнь.

Я обязана была сделать так же больно, как когда-то сделали мне. Я обязана была отыграть свою роль на «отлично». Не только ради того, чтобы нам с Максом поверил Павел Лаврентьевич. Я должна была утереть нос бывшему супругу.

И, кажется, мне это удалось.

– Подожди, Алина, подожди, пожалуйста, постой!

Максим гнался за мной через весь коридор, хотя по моим ощущениям, за мной гналась целая армия адских псов. До этого момент я даже не понимала, что могу ходить так резво и быстро на столь длинных и неустойчивых каблуках.

Это был не вечер, не семейный ужин, какой-то кошмар, от которого невозможно было очнуться! Я даже не знаю, каким чудом мне его удалось пережить.

Разумеется, я ожидала, что будет тяжело, но не думала, что будет настолько плохо. Не думала, что старые раны так быстро откроются вновь, так сильно закровоточат.

Я долгое время наивно думала, что все, прошлое в прошлом. Я отпустила его и двигаюсь дальше. Я повзрослела и поумнела.

Но сегодняшний вечер показал совершенно иную картину.

Я обманывала себя. Жила во лжи. Хрупкой, тонкой, и с трудом сплетенной лжи, в которой мне было более или менее комфортно.

Нет, я не отпустила обиду на Мишу.

Моя первая любовь, мой первый мужчина, мой первый муж… Он так легко предал меня, а я так долго корила себя вопросами. Что со мной не так? Почему он так поступил? Где я облажалась? Что еще я могла сделать, чтобы спасти наши отношения и не сделала? Где допустила фатальную ошибку?

Головой я понимала, что все это – чушь, что я просто никогда не была нужна Мише, но сердце… оно разрывалось, самооценка рушилась, а душа разрывалась. Наверное, именно поэтому я до сих пор так и не осмеливалась ни на одни другие отношения. Была уверена, где-то глубоко, очень глубоко внутри, я была убеждена, что меня снова предадут, втопчут в грязь. Я думала, что от меня снова откажутся.

Это такое разрушающее чувство… это так тяжело – понимать, что от тебя отказался твой самый любимый и дорогой на свете человек.

Нет, я больше никогда и никому не позволила бы сделать это вновь. Врала себе, обманывала, что когда-нибудь позже, может быть, когда Матвейка чуть подрастет, я обязательно заведу новые отношения. Но на самом деле, я боялась их, как ядовитых змей. Я знала, как больно может ужалить любовь.

Я понятия не имела, как пережила разрыв с Михаилом. Я понятия не имела, как выжила. В свое время я просто заставляла себя перестать думать о том, что случилось. Я заставляла себя работать, напоминая о том, что Матвей нуждается во мне. Очень сильно. Ведь у него была только я. Только на меня сын мог положиться.

Сегодняшний вечер разбередил старые раны, вновь заставил ощутить то острое чувство одиночества и неприятия. И, если при всех я держалась молодцом, то выбежав из обеденного зала, позволила себе отпустить эмоции. Они хлынули наружу в истеричном всхлипе.

Я даже не знала, куда иду почти бегом, просто шагала вперед, желая очутиться как можно дальше от своего бывшего супруга, совершенно при этом не замечая слез, бегущих по щекам.

– Алина, подожди, пожалуйста, – вновь послышалось сзади. И Максим уже взял меня за локоть, успел развернуть к себе, когда вдруг произошло что-то неожиданное. Быстрое, резкое. А затем я услышала громкий хруст.

Это Михаил впечатал своего старшего брата в ближайшую стену. Я вскрикнула, испуганно отшатнулась назад и лишь потом поняла, что Орловы дерутся.

Из-за меня.

– Как ты мог так поступить со мной? Как ты мог тронуть ее?! Она моя! – Это был рев Михаила. Он кричал, будто раненный зверь, пытаясь нанести удар старшему брату. – Она моя! – продолжил кричать Миша, будто заведенный, будто одержимый.

Честно говоря, я так и не поняла, кто и кого первым ударил, чей удар оказался сильнее. Я пятилась назад ровно до тех пор, пока не уперлась в стенку позади себя. А вскоре из обеденного зала повыскакивали все. Евгений и Мир вскоре растащили братьев в стороны.

– Ты гнилой, слышишь, ты червяк, не мужик, – отплевывая кровь на пол, прохрипел бывший муж. – Ты не знаешь, что такое честь и достоинство, для тебя бывшая брата все равно, что свободная женщина, ты легко можешь создать с ней семью! Ты плюешь на общепринятые нормы, где таким действиям места просто нет!

– Она не твоя собственность, – зло прорычал Макс, скидывая с себя руки Мира, который его держал. – Она – взрослый человек, свободная женщина, которая вольна выбирать того, кто ей угоден! Не тебе диктовать ей, как жить после того, как ты бросил ее беременную на произвол судьбы! Это ты не мужик, слышишь?! Мораль он тут будет читать!

Сил и дальше слушать их перепалку не осталось.

Последнее, что я увидела прежде, чем сбежать – это Павла Лаврентьевича, который с каким-то странным интересом наблюдал за происходящим.

Не знаю, сколько я плутала по чужому дому, как ноги вывели меня на улицу, но в какой-то момент, слава богу, я очутилась на берегу небольшого пруда.

Кажется, это был задний двор со стороны восточной части особняка. По крайней мере, я направлялась в ту сторону.

Возле пруда оказалось высажено несколько раскидистых деревьев, под каждым из которых была красивая, деревянная лавочка. А в самом пруду, кажется, кто-то жил. Так как уже стемнело, было сложно сказать, кто именно, но я была уверена, что видела небольшие тени его обитателей. Может быть, утки? Или лебеди?

Я выдохнула, присаживаясь на прохладное дерево. Ноги нещадно ныли, поэтому я скинула с себя туфли. Наплевав на макияж, который могу испортить, провела ладонями по лицу. Тяжело вздохнула.

– Это будет очень сложно, – прошептала я в пустоту.

Пришло отчетливое ощущение того, что я совершенно не понимала, во что влезаю, когда давала согласие Максу на фиктивный брак.

Я ведь очень плохо его знала. Во времена замужества за Мишей я мало с ним общалась. Можно сказать, мы были просто знакомы, жили по соседству совсем недолго, а потом наши пути разошлись на несколько лет.

Он мог оказаться каким угодно. Сегодня я поняла, что он многое от меня скрывал. И на многое был способен. Но самое страшное, этот сильный и умный человек был очень сильно обижен и зол. Он готов был мстить. Он наслаждался этой местью.

Мне ли не знать, как глубоко могли ранить те, кого любишь всем сердцем. А судя по всему, Макса обидел каждый из членов семьи. И каждому он готов был нанести сокрушительный удар.

– Прости.

Я знала, что Макс уже несколько минут, как стоял сзади. В тишине услышала шорох и шаги, но оборачиваться не стала. Мне казалось, что пока я этого не сделаю, я в безопасности от всего того, что творилось в доме позади меня.

– За что конкретно ты просишь прощения?

– За все.

Макс вздохнул, обогнул скамейку и вскоре сел рядом, оставив между нами небольшое пространство. Он всегда так делал, не сразу, но я заметила это. Старался не нарушать мои личные границы. Наверное, чтобы не смущать. А, может, просто хорошо был воспитан и чувство такта ему привили еще в детстве. На самом деле, я не знала, но мне это нравилось.

– Все не должно было выйти из-под контроля. По крайней мере, не до такой степени.

– Ты думал, что ты будешь дразнить быков красной тряпкой, а они не отреагируют в ответ?

– Я правда не хотел, чтобы все так вышло.

– Чего еще я не знаю? – Я пропустила мимо ушей его извинения. К чему они были сейчас? Что случилось, то случилось. Никогда их не понимала. Только детям было простительно сделать, а потом просить прощения. Взрослых это не красило.

– Ты про то, что я соврал про беременность?

– Нет. Хотя об этом ты тоже должен был сначала поговорить со мной.

– Тогда о чем ты?

– У вас с братом какие-то личные терки. Миша кричал, что ты вонзил ему какой-то нож в спину. Также я ничего не знала о том, что Ольга когда-то выжила твою мать из вашего дома. Но самое интересное, ты ничего не сказал про то, что миллион уже заработан. Давным-давно. Почему? Почему я не в курсе таких важных вещей? Что еще ты забыл, не успел или не захотел мне рассказать?

– Не доверяешь, – стало резонным заключением Макса.

– А должна? Ты бы на моем месте доверял?

– Я уже давно разучился верить людям, Алина. Нет, на твоем месте, я бы не доверял никому из нашей семьи.

– Ну, замечательно, – я рассмеялась, но смех был отнюдь невеселым, скорее, истеричным. – Просто чудесно! – Я всплеснула руками.

– Я бы хотел, чтобы всего этого не было, но пойти наперекор деду не вариант. Слишком многое на кону. И еще… я должен кое о чем тебя предупредить.

– О чем? – Я насторожилась и вся напряглась. Что еще я сегодня буду вынуждена узнать?!

– В комнате, которую мы с тобой будем делить, как муж и жена, мы должны будем вести себя именно как муж и жена.

– Прошу прощения?

– В этом доме никому нельзя доверять. На ужине мы раскрыли все карты. Я вынул из рукава туз, то есть тебя. Теперь вся семья пристально будет следить за каждым нашим шагом. Конечно, это просто мера предосторожности, но, повторюсь, на кону очень многое стоит. Тем более, Миша высказал свои подозрения о том, что брак фиктивный. Они будут искать доказательства.

– Я не понимаю…

– Если установят скрытую камеру или прослушку, мы можем спалиться, Алин.

– То есть… то есть… ты… ты не говорил, что я буду находиться под камерами двадцать четыре часа в сутки!

– Прости.

– Это не выход! Ты должен был предупредить заранее! Я не подписывалась под такое!

– Если бы я сказал, ты могла не согласиться.

– Ты шутишь?!

– Пожалуйста, не кричи…

– Макс, ты… – Я бы многое могла сказать, но не стала. Смысл? Только покачала головой. Все мои опасения касательно старшего Орлова начинали подтверждаться. Он был далеко не так прост, как казался с первого взгляда. И неизвестно, чем грозилась обернуться авантюра, в которую я ввязалась.

Впервые за все время, что начала эта гонка, я вдруг подумала, что, может быть, лучше было обо всем рассказать Мише? В конце концов, Матвей был его родным сыном, разве мог бы он ему навредить?

Впрочем, что мешало бывшему забрать ребенка, как он и грозился в первую встречу и больше никогда в жизни меня к нему не подпустить? Один раз предавший предаст и во второй раз. А потом еще столько раз, сколько шансов ему дадут.

Нет, Мише веры не было. Я поступила правильно. Конечно, Максим был раком на безрыбье, но иного выхода не было.

– Алина, не бойся, пожалуйста, – Максим положил руку на мое плечо и легонько его сжал. – Мы просто будем спать в одной кровати. Максимум, буду целовать тебя перед сном. Больше ничего не будет. Я и пальцем до тебя не дотронусь. Тебе нечего опасаться. Просто нужно держать себя в руках и все. Наши настоящие планы будем обсуждать в других местах. Ты привыкнешь. Это продлиться недолго, я обещаю. У меня уже куплен участок земли. Завтра я начинаю строить дом. Ты же можешь продолжать жить своей обычной жизнью. Заниматься Матвеем, кафе, работой, встречаться с друзьями, все, к чему ты привыкла. Просто нужно потерпеть.

– Сколько?

– Я постараюсь уложиться в два-три месяца.

– Черт…

– Я мог бы соврать тебе сейчас в этом, но не стану. Будь со мной бригада, мы бы уложились с каркасным домом в одну-три недели, в зависимости от погоды. Но я буду один. Такого желание деда. Он разрешил принимать помощь только от членов семьи. Понятное дело, что Мир и Миша не будут мне ни в чем помогать.

Я ничего не ответила, только закрыла лицо руками в каком-то отчаянном жесте.

Все шло совсем не так, как мне хотелось, не так, как я надеялась.

– Еще забыл предупредить. Не пиши ничего лишнего в сообщениях. Если нужно – звони. Все эти переписки потом всплывают в самый ненужный момент. И телефон всегда носи с собой, даже в ванную, нигде не оставляй. От греха подальше.

Я изо всех сил старалась не расплакаться, поэтому кивала на все слова Макса, словно китайский болванчик.

– Эй… Алина… ты в порядке? – Я подняла лицо и всхлипнула, но слез не проронила. Какой смысл был ударяться в истерику? Что она могла решить?

– Все хорошо, – прошептала я в ответ, поворачиваясь к своему собеседнику. И только сейчас, посмотрев ему в глаза, заметила, что у Макса была приличных размеров ссадина на лбу. Черт. – У тебя кровь… – Не знаю, зачем протянула руку к его лицу. Я остановилась в нескольких сантиметрах от раны и поняла, что у меня нет ни салфеток, ни даже платка. – Нужно обработать…

– Поцелуй меня.

– Что?

– Кто-то смотрит, но не вздумай оборачиваться, – тут же пресёк меня Макс. Я замерла с протянутой к нему ладонью и боковым зрением увидела, что за нами действительно кто-то наблюдал. Вот только кто?

– Я…

– Поцелуй, – тихо попросил Максим. Снова. И мне не оставалось ничего, кроме как выполнять его просьбу. Я закрыла глаза и медленно потянулась к своему супругу, чтобы уже через мгновенье встретиться с ним губами. Я просто коснулась их, а потом, почему-то замерла. Продолжил Максим. Очень медленно, мягко и трепетно, будто боялся спугнуть меня, будто я была какой-то хрупкой и дорогой вещью. Я тихо выдохнула и обняла его за шею, уже не замечая, что наш незваный наблюдатель развернулся и побрел прочь.

Я не готова была встретиться с кем-то из семьи Орловых лицом к лицу. По крайней мере, не так скоро, как это случилось. Я могла находиться в спокойном состоянии разве что с Максом, да и то, не всегда, а вот остальных членов семейки избегала бы всю жизнь. Жаль, что, мои желания никем не учитывались. Потому что встреча случилась уже на следующий день.

Начался он рано. Причем, не могу сказать, кто и что в этом было виновато. Факт был в том, что я проснулась в половину шестого и ровно до шести пялилась в потолок.

Рядом спал совсем незнакомый мне человек, и я не знала, как к этому относиться. Это было крайне непривычно. И еще более неожиданно.

Ровно в шесть тридцать я встала, разбудила Макса, и мы стали собираться, кто куда. Ему нужно было на стройку, мне – на работу. А перед кафешкой я должна была успеть отвести Матвея в детский сад.

Орлов попытался убедить меня в том, что сына можно доверить водителям, и они его успешно довезут до необходимой точки назначения, но я наотрез отказалась от этой идеи. Я не могла доверить сына никому, ни одному представителю этого дома и их служащим в том числе.

И вообще, пять лет я вполне нормально справлялась со всеми своими материнскими обязанностями. Не нужна мне была ничья помощь. Единственное, что мне было нужно, так это чтобы нас с Матвеем оставили в покое, но этой мечте не суждено было сбыться.

Мне ошибочно показалось, что на следующий день буря улеглась. С утра я не встретила никого из ненормальной семейки. А день оказался настолько обычным, что в какой-то момент я даже поймала себя на мысли о том, что подумала – все это сон, дурное видение. Мне показалось. До тех пор, пока в дверь моей кафешки не постучались.

Я автоматически глянула на часы и поняла, что, нет, я не задумалась и не пропустила момент, когда табличку «закрыто» надо менять на оборотную. В запасе были пятнадцать минут. Но в следующую секунду постучались еще раз, уже настойчивее, и я поняла, что ничего хорошего меня за дверью не ждет.

– Спровадить? – послышался голос Ильи, молодого официанта, которого я наняла в нашу команду самым последним. Хороший парень, работяга и трудоголик. Мне такие нравились. Напоминали саму себя.

– Да нет, все хорошо, я сама, – кивнула в ответ.

Бросив протирание столика, я несколько раз вздохнула. Что-то мне подсказывало, что таким настойчивым мог быть только представитель Орловых.

Прошла всего неделя-другая, а я уже была измотана вниманием со стороны. Еще чуть-чуть и была уверена, что пойду помогать Максу строить дом своими руками. А что? Быстрее закончим, быстрее разойдемся. Чем была плоха перспектива?

– Кто на сей раз? – прошептала я по пути к двери.

– Добрый день, Алина.

Черт возьми. Наверное, даже появление Миши я бы не восприняла так остро и негативно, как ее.

– Нет, нельзя. – Я попыталась захлопнуть дверь перед ее носом, но бывшая свекровь остановила меня.

– Я с миром.

– С каким еще миром? – Нет, я даже не стала играть в хорошую невестку. Эта женщина была мне врагом. Врагом с самой первой минуты нашей встречи. И у меня не было никакого желания притворяться, что я испытываю к ней хоть какие-то положительные чувства.

Конечно, я понимала, что Михаил не идеален, я понимала, кого я выбрала в супруги и не умоляла его ошибок, но главным источником нашего расставания и всех последовавших бед все равно считала ее.

– Может быть, ты пригласишь меня внутрь?

– Сказала же – нет. Вы внезапно оглохли?

– Значит, буду говорить на улице?

– А что, аристократия так не привыкла?

– Алина, я понимаю все твои чувства. Но я пришла, чтобы поговорить по делу. Происходящая на сегодняшний день ситуация касается всех нас. Меня, моих сыновей, тебя, твоего ребенка. Давай попробуем хоть бы пять минут побыть взрослыми людьми. Отодвинуть старые обиды в прошлое и попытаться услышать друг друга.

– Красиво поете. Вам бы в политику, – выдохнула я. Ольга больше ничего не сказала, только осталась молча ожидать моих действий. – У вас пятнадцать минут до открытия кафе. Больше времени не уделю.

Я отошла от двери и пропустила свекровь внутрь. Ольга медленно зашла в кафе, оглядела его внимательным взглядом. Как и всегда, она выглядела превосходно. Лет на пятнадцать младше своего возраста, в дорогущей одежде, при всем параде, проще говоря. Хоть на красную ковровую дорожку.

– Могу я присесть? – Она кивнула на ближайший столик, и я кивнула ей в ответ. Чуть погодя, села напротив.

– Я слушаю.

Не знаю, зачем впустила ее. Просто что-то подсказывало мне, что с этой семейкой надо держать ухо в остро. От Макса ждать информации не приходилось. Каждый из членов рода Орловых преследовали какие-то свои цели, и я должна была быть в курсе всех событий. Нужно было полагаться только на себя.

– В прошлом, мы с тобой не сошлись, не буду скрывать, – начала Ольга.

– Простите? – не выдержав, я перебила ее почти сразу. – Не сошлись характерами? Это теперь так называется? А я думала, вы оболгали меня и вышвырнули беременную на улицу.

– Алина…

– Вы хоть понимаете, что сделали? Вы разрушили нашу с Мишей семью. Нашу только-только зародившуюся семью. Вы испортили жизнь не только мне, как я поняла, Миша так и не женился. Судя по тому, как он вчера себя вел, он так до конца и не отпустил наш брак. Как и я. Вы солгали всем. Лишили Матвея его отца, а Мишу сына. Вы лишили моего ребенка дядь, дедушек, прадедушек, отрезали его от всего рода. Но самое страшное, что вы выкинули меня из вашего дорогущего дома совсем еще юную. Мне было чуть больше двадцати, когда Вы решили, что мне нельзя давать шанс, что я ничего не стою, что не заслуживаю Вашего сына, не заслуживаю места в Вашем особняке. И теперь Вы сидите передо мной и заявляете, что мы не сошлись характерами? Простите, конечно, но Вы в своем уме?

– Алина, повторюсь, я все понимаю. Понимаю твои эмоции, они оправданы, – начала Ольга. – Да, я была неправа, я признаю это. Но все, что я когда-либо делала, я делала для Миши. – Я задохнулась от возмущения и покачала головой. Эта женщина была неисправима. Просто что-то с чем-то. – Ты мать, у тебя тоже сын, когда он подрастет, возможно, ты поймешь меня, – продолжила она. – Но все, что было – это вчерашний день. Все прошло. Людям свойственно ошибаться. Все мы спотыкаемся и совершаем неверные поступки. Важно пытаться их исправить. Я пытаюсь исправить свою.

– Каким образом?

– Вот, держи. – Ольга подняла свою сумочку, открыла ее и вскоре достала кулон. Цепочку с голубой подвеской, которую она не позволила мне оставить, когда я уходила. Подарок Миши, который я никогда не снимала. Я влюбилась в это украшение с первого взгляда. Помню, как радовалась ему, когда бывший мне его подарил.

Невольно я вспомнила тот миг… Какой же счастливой я тогда была, предвкушая нашу с Мишей жизнь. Наивно полагала, что у нас будет крепкая, дружная семья. Надеялась, что мы будем вместе до самого конца. Что у нас родится двое, нет, лучше трое детей, которые, все как один будут похожи на него…

У нас все очень красиво начиналось. Наверное, как и у всех. Миша долго и упорно ухаживал. Он целый месяц добивался одного лишь свидания со мной. Дарил цветы каждый день, просто так, чтобы увидеть улыбку на моем лице. Причем это могли быть и дорогущие розы, привезенные из-за границы и выкрашенные в необычные оттенки, и простые ромашки, которые он, как дурак, срывал не пойми откуда.

Миша все делал, чтобы я улыбалась. И я улыбалась. Те месяцы, что мы встречались, пока мы еще не были женаты, они были самыми лучшими за всю мою жизнь. Самыми теплыми и счастливыми. Наверное, их не суждено было уже ни с кем повторить.

Я не заметила, как глаза увлажнились при виде подвески. На автомате я протянула ладонь и свекровь опустила холодный кулон на мою руку.

– Прости меня. И Мишу прости. На самом деле, он не виноват. Все сделала я, ты знаешь об этом. Я обыграла все таким образом, что усомниться он не мог. Более того, сын всегда доверял мне, ему и в голову не могло прийти, что я могу солгать, да еще и о столь важных вещах. И он не знал о Матвее. Он сожалеет. Но сказать не может. Если скажет, то признает ошибку, признает, как слабым и неправым он был. Признает, что лишил своего сына отца. Что по глупости потерял любовь всей своей жизни. Это очень непросто. Это я не хотела тебя, а не Миша. Он не должен расплачиваться за мои ошибки. Мой сын все еще любит тебя, ты все правильно заметила. Я пыталась его знакомить с другими девушками после того, как ты ушла. Но Миша не хотел и не хочет. У него ни разу не сложились серьезные отношения с женщинами после тебя, что уж говорить о браке. Возвращайся к нему. Возвращайся к тому, кого всегда любила, с кем тебя связывает ребенок. Достаточно будет признаться, что брак с Максимом фиктивный и он будет просто аннулирован. Тихо. Быстро. Беспроблемно. Не ломай вашу с Мишей судьбу только из-за того, что я когда-то не смогла тебя принять. Прошу тебя, Алина, подумай о том, что я сказала.

Давно я не испытывала ничего подобного.

Столь сильных, ярких и вместе с этим противоречивых чувств.

После монолога Ольги в голове начали проноситься картинки того, что могло быть…

Я прикрыла глаза и увидела столько всего… Возможность обнять Мишу. Снова. Услышать его запах. Ощутить его губы на своих. Ощутить давно потерянное ощущение спокойствия. Тихого счастья. Возможность растить Матвея с его родным отцом. Ездить куда-то вместе. Втроем. Как настоящая семья. Возможность отвести сына в первый класс вместе с его папой.

Рука непроизвольно сжалась, сжимая на ладони холодный камешек.

Счастье. Гармония. Семья. Все то, о чем я мечтала. Все то, что у меня могло бы быть. Все то, что у меня отняли. Все было возможным.

Я глубоко вдохнула и открыла глаза.

Передо мной сидела Ольга. Все еще Ольга. Не Михаил.

Эта женщина, которую я обвиняла во всех горестях, во всех бедах, что случились со мной, она была лишь катализатором. Да, она была страшным человеком. Да, ее нельзя было не презирать. Но могла ли я обвинять во всем случившемся ее?

Я годами бегала от этой мысли. Годами перекладывала всю ответственность на свекровь. Так было проще? Наверное. Проще, чем понимать, что любовь всей твоей жизни даже не взглянула тебе вслед.

Но если вдуматься, если посмотреть на ситуацию трезво, без эмоций, то разве смогла бы она что-то сделать мне, моему ребенку или нашей с Мишей семье, если бы последний по-настоящему меня любил?

Нет. Миша руководствовался чем-то другим. Им всегда двигало какое-то другое, отличное от любви чувство. Возможно, собственничество вперемешку со страстью? Не знаю, не уверена, я была слаба в психологии. Но точно понимала одно. Когда мужчина любит женщину, он ее не оставит. Никогда. Что бы не случилось. Влюбленный мужчина не знает преград. Он преодолеет любые препятствия ради своей избранницы. А Миша сделал вид, что меня никогда не было в его жизни. Вычеркнул и зажил, как обычно. Не позвонил, не написал, не пришел. И жил себе, ни в чем не отказывая пять лет.

Целых пять лет.

Как можно целых пять лет не разыскивать того, кого любил всем сердцем? Ни разу ничего не узнать об этом человеке? Ни разу не захотеть увидеть этого самого человека?

Нет.

Это была не любовь. Не с его стороны точно.

Что-то совсем другое, чему я не могла дать точного названия.

И сейчас передо мной сидела его мать. Не он.

Она рас развела. Она пыталась свести нас вместе. А где был сам Михаил? Сколько лет он еще собирался держаться за свою родительницу? Когда и как он собирался взрослеть? И этот человек был родителем моего сына? Что он мог дать Матвею, если сам вел себя, как ребенок?

Нет. Рядом с Матвеем должны были быть взрослые люди. Ответственные. Умные. Сильные. Достойные. Честные. Порядочные. Именно с них он будет брать пример в будущем.

Я не желала, чтобы он вырос похожим на Михаила.

Только не на него.

– Деньги… они такие… заставляют идти на невероятные вещи, правда? – Я разжала руку и кулон с характерным звуком опустился на деревянный столик. – Ради них Вы сидите и унижаетесь сейчас. И перед кем?! Перед нищей, безродной девкой! – Я широко улыбнулась. – Вот до чего Вас довела жизнь. А ведь не ожидали, правда ведь? Те, у кого власть, всегда наивно полагают, что это неизменно, что это какая-то константа. Они полагают, что эту самую власть никто и никогда у них не сможет отнять. Забавно. Так забавно наблюдать сейчас за Вашими жалкими, убогими потугами. Все ради наследства. Ради денег. Ну куда Вы без них? Что Вы, изнеженные ими, можете в этой жизни, если они вдруг исчезнут? Как Вы будете жить, если Вам останется всего лишь пять миллионов? Как вы будете жить, если у Вас отнять Ваш особняк, дорогие машины, яхты, одежду? Что Вы представляете из себя без них?

Ольга промолчала. Покраснела, задрожала, занервничала. Но ничего не ответила. Я видела, как ей было страшно. Обидно. Больно. Неприятно.

– А ведь я выживала, не имея и рубля в кармане.

Это было чистой правдой. Чтобы не оставить сына в детском доме, мне пришлось пахать. В прямом смысле. Помощи-то ждать было неоткуда. Помню, как могла лечь спать голодной, потому что денег на еду банально не оставалось. Матвей был важнее. Крыша над головой была важнее. Помню, как ломило тело после трех работ, когда я возвращалась домой, но я молча ложилась спать, понимая, что мой ребенок – моя ответственность. Помню, как годами ходила в обносках из секонд-хенда, потому что не было средств на нормальную одежду. Зашивала, заштопывала, переделывала, но не выбрасывала. Это было непозволительной роскошью. Только не для бедной и необразованной матери-одиночки.

Это нас с Ольгой и отличало. Было чертовски сложно. Но я была закалена этими сложностями. Я могла выстоять. Даже, когда было очень и очень плохо. Когда было невообразимо тяжело. Я могла построить все с нуля. Упасть и подняться. Снова упасть и снова подняться. Могла все сделать. Сама. Одна. Без помощи. Без поддержки. Я могла жить без денег, и я могла их зарабатывать. А что могла Ольга?

– Все дело в наследстве. Во время родов, я чуть не умерла. Меня спасли каким-то чудом. Наверное, я цеплялась за жизнь. Мне нужно было выжить. Очень-очень. Ведь если бы этого не случилось, Матвей отправился бы в детский дом. Мои родители с первых дней уговаривали меня сделать аборт или отдать ребенка в дом малютки. Они бы его не забрали. Никто бы не забрал. Ваш внук, ваша родная плоть и кровь, отправился бы жить в детский дом. А еще мы очень плохо жили. Ваш внук очень плохо жил. Первое время я вообще не могла ему ничего купить. Приходилось брать то, что отдавали бесплатно на разных сайтах. Коляску, вещи, игрушки. Ваш внук ходил в обносках. И знаете, к чему я это говорю? Думаете, мне нужно Ваше сожаление или понимание или, не дай бог, сочувствие? Нет. Это я к тому, что Вы ни разу не спросили, как Матвей. Вы не поинтересовались, какой он. На кого он похож. Чем увлечен. Вы ни слова не сказали о нем. Только о себе. О своем сыне. Вам не нужен и не важен мой сын. Вы здесь только по одной причине – Вам страшно.

– Ты неправа, Алина! Все не так, как ты думаешь. Не так просто, и не так прозрачно.

– Вы не знаете, как жить, если денег вдруг не станет. Вы не мыслите себя без них, просто не представляете. Пять миллионов. В свое время, предложи мне их кто, и я бы кричала на весь мир от счастья, я бы думала, что у меня уже все есть! Я была бы за них благодарна. То, что для Вас не деньги, для большинства из нас, обычных людей, целое состояние. И на них можно строить бизнес. Купить жилье. Много чего можно, на самом деле. Но это невозможно понять и увидеть с высоты Вашего полета. И когда Вы будете падать, Вам будет очень и очень нелегко. Будет чудо, если Вы выдержите этот полет и сумеете выжить. А я? Что я? Мне Вас не жаль. Вы пришли не за покаянием, Вы пришли за деньгами. Только они и имеют для Вас значение.

Даже согласись я на предложение Ольги, счастье было бы кратковременным. Такие, как она не менялись. Более того, после такого унижения, свекровь все бы сделала, чтобы уничтожить меня сразу, как только деньги снова окажутся в ее руках. А Миша… ну, когда на него вообще можно было положиться?

Приди он ко мне с миром, без угроз, и, возможно, я бы не стала играть на стороне Макса. Мишу бы не простила и не вернулась к нему, но хотя бы не стала вести с ним борьбу. Однако бывший муж сам открыто объявил мне войну. А теперь… теперь наступали последствия. Был ли он к ним готов или нет, меня это уже не волновало.

– Это твой окончательный ответ? – спросила Ольга, пытаясь скрыть свое состояние. Свое отчаяние.

– Нет, не окончательный, – я улыбнулась. – Передайте Мише, что я очень люблю Макса. Его брат – настоящий мужчина. Думается мне, что это потому, что у него другая мама, – продолжила я, замечая, как кровь по новой приливает к лицу Ольги. Еще чуть-чуть, и мне кажется, я довела бы ее до приступа. Поделом? Может быть. Но остановиться я уже не могла.

Она посмела просить прощения. Так, будто бы наступила мне на ногу или пролила на меня чай.

Будто бы не выкинула за порог своего дорогущего особняка, как ненужную вещь. Будто не оставила моего сына без отца, а меня без мужа.

Кто такое вообще мог простить в здравом уме?

Она правда думала, что я на это куплюсь?

Отчаяние. Вот на что оно толкает людей. Отчаяние и жадность.

– Когда мы с ним получим деньги я попрошу Вас покинуть дом. Вас и Ваших детей. Навсегда. Особняк, как и все состояние Орловых, станет моим. Все деньги уйдут к беспородной, нищей девке, которую Вы даже не хотели сажать за один стол с собой. Которой Вы брезговали. Которую отвергали, не признавая в ней человека. Которую Вы не желали видеть супругой своего любимого сына. Вот такая вот ирония судьбы. Ничего не поделаешь. Советую начать придумывать, как с умом распорядиться пятью миллионами. Вам пригодится этот план. А пока… – Я поднялась со своего места и указала рукой на дверь. – Я больше не смею задерживать столь важную особу.

Успокоиться после разговора со свекровью за оставшиеся минуты до конца обеденного перерыва мне так и не удалось. Поэтому, посомневавшись какое-то время, я все-таки забрала подвеску, оставленную Ольгой, и попросила ребят подменить меня.

Мне нужно было пройтись, подышать свежим воздухом, прийти в себя, в конце концов.

При матери бывшего я держалась. По крайней мере, старалась изо всех сил. Но сразу, как только Ольга исчезла из поля зрения, весь мой запал моментально испарился. Я снова стала собой, а не той жуткой хищницей, которая терзала своего противника.

Ноги сами собой привели меня в совсем небольшой сквер, который находился в двадцати минутах ходьбы от моей кафешки.

На улице оказалось тепло, поэтому я с сняла с себя куртку и присела на свободную лавочку. Достала из кармана кулон и поднесла его поближе к лицу. На свету он красиво переливался, цвет становился насыщеннее, ярче.

Эта подвеска много для меня зачала. Она стала символом нашей с Мишей любовью.

Впрочем, этой самой любви и не было-то вовсе, головой я это понимала.

Но глупое-глупое сердце все равно твердило обратное. Оно тянулось к Мише.

Тоска. Серая, беспросветная тоска окутала меня в этот чудесный день. Вокруг носились дети, весело смеясь, над головой щебетали птицы. Мир вокруг радовался, жил, дышал полной грудью. А мне было до невозможного тоскливо.

А еще страшно.

Нет, не из-за Ольги или гонки, в которую меня втянули Орловы. А из-за того, каким человеком я могу из нее выйти.

Я всегда старалась сохранять человечность. Я всегда старалась сначала понять, прежде, чем осуждать человека. Я всегда старалась помочь там, где могла.

Но то, кем я сегодня предстала в разговоре с бывшей свекровью… это была не я. Кто-то другой. Совсем другой. Чужой мне. Кто-то уродливый, поломанный и отвратительный. Кто-то, кто жаждал мстить и напиться крови своих врагов. Кто-то, кто желал делать своим врагам больно. Так же больно, как было и ему самому.

Мне совершенно не понравился этот человек. И стало страшно, что после нескольких месяцев под одной крышей с Орловыми, этот чужак может стать сильнее.

Я не хотела взращивать в себе эти омерзительные, низменные черты характера. Не хотела давать боли и злости завладеть мной, ярости – ослепить меня.

История с Орловыми рано или поздно подойдет к концу, но если я единожды опущусь, то уже никогда не смогу вычеркнуть это из своей жизни.

Нужно было оставаться собой. Нужно было оставаться добрым, честным и порядочным человеком. Тем, кем я всегда стремилась быть. Жить по совести. И тогда я смогу воспитать Матвея человеком с большой буквы.

Нельзя было опускаться до их уровня. Ни в коем случае нельзя.

Разумеется, я не собиралась делать ничего из того, что говорила Ольге. Но я получила уж слишком большое удовольствие от чувства страха и загнанности врага.

– Господи, скорее бы все это закончилось, – прошептала я, сжимая в руках кулон.

Как мне хотелось, чтобы вся эта нелепая история подошла к концу как можно раньше. Тогда мы с сыном могли бы жить, как раньше.

И, кстати, да, я собиралась жить, как раньше. Деньги Орловых меня не интересовали. Поначалу я думала, что, наверное, Макс прав и огромные деньги, которые нам могут достаться, помогут моему ребенку в жизни. Смогут дать ему все то, чего была лишена я.

Я ведь всю жизнь жила с родителями в обшарпанной общаге, только недавно они смогли купить себе нормальную квартиру, и то, совсем крохотную. Я никогда не купала в роскоши, всегда с завистью и грустью смотрела на хорошо одетых подруг, соседок, одноклассниц.

В какой-то момент я подумала, что Максим предлагает дело. Что, если оно выгорит, Матвей будет жить в роскоши. Не так убого, как я.

Но чуть погодя я передумала.

Конечно, растить ребенка в нищете я бы себе никогда не позволила. Еще будучи подростком, я дала себе слово, что мои дети будут жить намного лучше, чем я. И я держала свое слово.

Но зачем нам с Матвеем было нужно что-то еще? Жилье? У нас было свое, хорошее. Машина? Тоже была. Одежда? Ее я сыну покупала горами. Свой бизнес? Он у меня был. На следующий год я собиралась отдать Матвея в подготовительную школу. У меня были на нее деньги. Я могла дать своему ребенку все, что нужно. Поездки на море, спортивные секции, лагеря… мой ребенок ни в чем не нуждался бы. Для этого я сделала все.

И не видела смысла в огромном состоянии. Я видела, что это самое состояние сделало с Орловыми. Братьев превратила во врагов. Родителей – в манипуляторов. Детей – в заложников. Не они управляли деньгами, деньги управляли Орловыми. Молчу про то, сколько у этой семьи было врагов, конкурентов и прочих недругов.

Я не желала сыну расти в подобной обстановке. Потому и решила, что если мы с Максом выиграем, то я попрошу не делить имущество, а подождать, когда Матвей подрастет и станет взрослым. Если он захочет пойти по стопам своих дедов и отцов, пожалуйста, это будет его право. Но до тех пор я принимала за него решения. И я решила, что мой ребенок будет расти в обычной, здоровой среде.

Меньше всего мне хотелось, чтобы он походил на Мишу или на кого-то из своих дядь.

Отказаться от богатства в нашем случае было самым правильным решением, самым большим подарком, который я могла сделать своему сыну.

– Ты что творишь, Алина?

– Что? О чем ты? А что ты вообще здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? Я узнал, что ты тайно встречалась с Ольгой за моей спиной и приехал выяснить – какого черта!

Макс ворвался в кафешку. Именно ворвался, вы не ослышались. На улице уже было темно и поздно, заведение закрылось полчаса назад. Мы работали до девяти вечера. Мне нужно было успеть привести все в порядок, посчитать кассу, проверить все ли в наличии, позакрывать все необходимое, а потом ехать к няне, чтобы забрать Матвея. Желательно было сделать все, как можно скорее.

Так бывало не каждый вечер, мы с девочками менялись, моя смена приходилась раз на четыре дня. Понятное дело, за это я доплачивала и, казалось бы, зачем тратить лишние деньги? Но ребенок нуждался в матери, и я обязана была проводить с ним все возможное время. Я не желала, чтобы сына растили няньки, я хотела делать это сама.

На часах было начало десятого, когда Макс залетел в кафешку, едва не сорвав дверь с петель.

– Да что же это такое-то, а? Когда эта безумная семейка перестанет ходить ко мне в кафе, как к себе на работу? И ведь самое обидное, никто ничего не заказывает, – бурчала я, пока шла к двери, чтобы открыть ее. Макс тарабанил в нее, будто за ним гнались все черти ада.

Разумеется, я не ожидала услышать обвинения в свой адрес.

– Что ты такое говоришь? – Я нахмурилась и обвела своего супруга недоуменным взглядом. Глаза у него горели, к щекам прилила кровь, грудь быстро вздымалась и опускалась. Так, словно он бежал марафон.

– Ольга была у тебя сегодня или нет?! – громко поинтересовался Орлов, с силой захлопывая за собой дверь. Наверное, я не обману, если скажу, что впервые видела его в таком состоянии, таким злым, как сейчас.

– Да… – промямлила я, пятясь назад. Черт, и как назло, все уже ушли домой, я была в кафе совершенно одна. Впервые рядом с Максом, рядом с которым я всегда чувствовала себя в относительной безопасности, мне вдруг стало страшно.

А насколько хорошо я вообще его знала? На что он был способен? Каким бывал, когда злился? Как далеко мог зайти в своем гневе?

Ответов у меня не было.

– Я повторюсь, Алина, какого черта?! – взревел Макс. – У нас же с тобой уговор, что ты делаешь?!

– Я ничего не делаю. Она сама пришла!

– Зачем ты ее впустила? Зачем стала разговаривать? Почему не позвонила мне? Почему ничего не сказала? Почему я узнаю об этом от других!

– А откуда ты вообще узнал… – начала было я, но оборвала себя на полуслове. Догадка пронзила голову. – Ты следишь за мной?

– Что у тебя с Ольгой? О чем ты с ней говорила? О чем вы договорились за моей спиной?

– Макс… ответь мне на вопрос. Ты следишь за мной?

– Да! Да, слежу! Но не потому, что не доверял и проверял, а потому, что знаю, на что способны члены моей семьи! Но мои люди получили команду действовать лишь в случае прямой угрозы тебе. Сегодня, как я понял, такой и близко не было. Мне доложили, что вы очень мило поболтали с моей мачехой! И болтали долго, около получаса! Я хочу знать о чем. Я имею право знать о чем!

– Остановись! – громко произнесла я. Макс замолчал, но не на долго. Взгляд его метнулся вниз, он перевел его с моего лица ниже, на кулон.

Проклятье, не нужно было его надевать. Я не собиралась. Правда. Но девчонки, завидев цепочку, которую я весь день таскала за собой и на которую пялилась время от времени, уговорили, заверив, что она очень подходит моим глазам. Прямо точь-в-точь, как когда-то говорил Михаил.

Не знаю, клянусь, не знаю, зачем надела ее. Теперь вот жалела. И не могла объяснить свой поступок.

– Что это? – Макс медленно подошел ко мне. Рука его опустилась к голубому камешку, что висел у меня на груди. Я подняла на него взгляд и замерла.

– То, что ты думаешь. Подарок Миши. Ольга сегодня принесла и отдала. Но это не то, что ты…

Он отшатнулся. Резко. Быстро. Так, будто я ударила его под дых.

– Макс, она приходила уговорить меня вернуться к Мише, но я не согласилась! Я попросила ее уйти, перед этим наговорив кучу гадостей! У меня и в мыслях нет предавать тебя! Все не так, как ты подумал!

– Я вижу… – Орлов, будто бы облитый ушатом холодной воды, кивнул на кулон. Выглядел он так, словно я вонзила ему нож в спину.

– Ну почему ты такой? – в каком-то бессилии вскрикнула я. Рука сама потянулась к злосчастному камню. Зачем я вообще оставила его? Зачем он мне был нужен столько лет спустя? Подарок от человека, который даже не знал, жива я или нет! К черту его! Я сорвала кулон с шеи, шикнув от боли в шее. Застежка больно врезалась в нее, но меня это не остановило. – Все, видишь? – Я отбросила украшение в сторону. Оно упало на пол и глухо звякнуло. – Все не так, как ты подумал.

– А как тогда? – тихо спросил Орлов, опуская руки в карманы. Явная перемена его настроения вызвала во мне вздох облегчения.

– Давай… давай присядем. Я тебе все расскажу. Все, как было. Ничего не собиралась и не собираюсь утаивать, хорошо?

– Ладно. Но я хочу услышать все.

– Она пришла ко мне неожиданно. Я правда не ждала ее или кого-либо из твоей семьи, – начала я после того, как мы сели за столик для гостей. – Предлагала снова сойтись с Мишей, сказала, что во всем виновата именно она, а сын ни о чем не знал.

– Ну, конечно! – всплеснул руками Орлов. – Всегда так было, она с самого детства бегает за ним и… – Макс прервал себя, лишь прошептав что-то нечленораздельное. – Маменькин сынок! Был им и остался!

– Она пыталась убедить меня, что брак с тобой можно легко аннулировать и тогда мы с Мишей завижем, как в сказке. Я попросила ее уйти и больше никогда не приходить, заявив напоследок, что выкину ее из особняка, когда мы с тобой выиграем в гонке. И еще просила передать Мише, что очень сильно люблю тебя.

– Правда?

– Правда. Ну, что, все еще думаешь, что меня есть, в чем обвинять?

– Прости, пожалуйста, – Макс покачал головой, нервно провел ладонью по лбу. – Я весь на нервах. Решается непростой вопрос, сама понимаешь, что после этого жизнь каждого из нас очень сильно изменится. Это вроде бы и игра, а на самом деле, либо ты пан, либо пропал. Мне нужно выиграть.

– Да, деньги, понимаю…

– Не только деньги!

– В смысле?

– В смысле, я хочу восстановить справедливость.

– Какую еще справедливость? О чем ты?

– Хочу привести маму в столицу. В особняк. Хочу, чтобы она была рядом.

– Маму? Оксана, кажется, да?

– Да. – Макс кивнул и помолчал некоторое время, прежде, чем продолжить. Настроение его резко стало задумчивым.

– А где она сейчас?

– Живет в Самаре. Она оттуда родом.

– Расскажешь мне о ней? – тихо спросила я. Хотелось, чтобы союзник открылся мне, доверился, ведь я вынуждена была слепо доверяться ему. Было бы, как минимум, справедливо. Но давить я не могла. Во-первых, видела, как Орлову было тяжело, во-вторых, не хотела бередить раны. Макс был вспыльчивым, как показало время. Или же, у него действительно были расшатаны нервы из-за последних событий. Черт его знал. Но рисковать не хотелось. Да и некрасиво было лезть в душу человеку. Мы ведь с ним даже не были друзьями. Кто я была такая, чтобы требовать от него ответы? Жена? Да. Но лишь на бумаге.

– Они с папой познакомились, когда маму прислали на стажировку в Москву. Столкнулись случайно, как они мне рассказывали, увидели друг друга и влюбились с первого взгляда. Они были очень молоды, когда поженились. Прямо, как вы с Мишей. Мама уже была беременна мной, когда они решили расписаться. Папа, боясь гнева деда, сделал это тайно. Лишь после росписи привел молодую жену в дом. Дед поначалу не признавал брак, но затем, узнав маму поближе, смягчился, а после моего рождения и вовсе благословил их, пусть и с опозданием.

– Все было так хорошо…

– Да. Но затем появилась Ольга. Ее взяли в особняк на работу. Она должна была следить за персоналом, координировать их функционал. А в итоге она разбила мою семью, увела отца из семьи и выжила маму из дома.

– Как так вышло?

– Отец, – прошипел Макс, сжимая руки в кулаки. – Он всегда был падким на женщин. И перед Ольгой не устоял, а та только и была рада. Мать узнала об измене, подала на развод. Для нее предательство мужа стало тяжелым ударом, после которого она так и не оправилась.

– Почему же она ушла без тебя?

– Потому что ей никто меня не отдал. Папа сказал, что я останусь с ним. А дед его поддержал, не пожелав отпускать единственного на тот момент внука в далекую и незнакомую Самару.

Черт. Вот этого я не знала. Не знала, что Павел Лаврентьевич так поступил с бывшей невесткой. Никто не имел права разлучать ребенка с матерью, если последняя была достойным человеком и делала все во благо малышу. Никто. Но только ведь как оно в жизни бывало? Побеждал сильнейший.

– Мама была обычной девушкой из простой семьи. Ни денег, ни власти, ни связей. Она сделала все, что могла, боролась, как могла, но когда поняла, что из этого ничего не выйдет и меня ей никто не отдаст, собралась и уехала.

– Мне очень жаль.

– Я все детство рос, не зная материнской ласки. Меня долгие годы уверяли в том, что она плохой человек, что она бросила меня и своего мужа. А на самом деле ей не давали видеться со мной, она не имела даже моих фотографий. Какого это? Жить, не зная, как твой ребенок, где он, чем живет. Как выглядит, что его заботит, хорошо ли он учится.

– Не думаю, что Ольга тебе заменила родную мать.

– Правильно думаешь, – усмехнулся Макс. – Она быстро сориентировалась, стала женой моему отцу и главным врагом для меня. Все детство шпыняла меня, как беспородного котенка. Даже не скрывала своей ненависти к «бастарду». Много позже я разыскал маму и узнал всю правду. Как они поступили с ней. Как разрушили ее жизнь.

– Она осталась жить в родном городе?

– Да. Больше не вышла замуж. Не родила детей. Не прожила счастливую жизнь, которую мой папочка ей обещал. Всю жизнь проработала учительницей в школе. За жалкие гроши. Пока Ольга примеряла ее наряды, жила в ее доме и рожала детей ее мужу. Эта женщина отняла у моей матери нормальную жизнь. Она отняла у меня нормальное детство. И больше денег я жажду мести. Она обязана заплатить по счетам.

– Думаешь, твоя мама хочет, чтобы ее сын был таким? – Я протянула руку и накрыла чужую ладонь, легонько ее сжала.

Что-то глубоко внутри подсказывало мне, что мы с Максом выбираем неправильный путь. Что он приведет нас не туда, куда следовало бы.

– Это не имеет значения, – отрезал Орлов, тем не менее, бросив удивленный взгляд на наши кисти. – Я хочу привести ее сюда. Хочу, чтобы она была рядом, чтобы ни в чем не нуждалась.

– Я понимаю твои желания, – я кивнула в ответ. Наверное, не было судить, какого это, жить без матери, которая тебя не бросала и которая очень тебя любила. С которой тебя разлучила какая-то… незнакомая женщина. – Мы все сделаем. И сделаем правильно. Только обещай мне, что будешь доверять. Я не меньше твоего хочу, чтобы все как можно скорее закончилось.

– Обещай мне кое-что, – тихо попросил Максим.

– Что?

– Обещай, что никогда не вернешься к моему брату. Сидя здесь, держа меня за руку, глядя мне в глаза, дай слово, что никогда больше не будешь принадлежать моему брату.

– Я… – Я замялась, очень удивленная такой просьбой. Я ожидала услышать, что угодно, но только не это.

– Я жду. Да мне слово, Алина.

Странно. Странно, почему мне было вдруг оказалось так тяжело произнести эти простые слова, о которых просил меня Максим.

– Я обещаю, – тихо произнесла я, спустя какое-то время. Я заставила себя это произнести, потому что понимала, что Орлову нужны какие-то гарантии, что он боится и его можно понять. – Тебе не о чем волноваться.

Я бы тоже на его месте никому не доверяла. Тем более, мы не знали друг друга от слова совсем.

– Спасибо, – выдохнул Макс. Было видно, что до этого он был напряжен.

Конечно, они с Мишей были врагами. Непримиримыми. А я была бывшей женой этого самого врага. Было бы очень некстати, вспомни я о чувствах, которые нас когда-то соединяли.

– Давай уже поедем забирать Матвея и домой? Я очень устала.

Этот разговор действительно вымотал меня. Как и весь день в целом. Слишком много Орловых, слишком много мыслей, слишком много эмоций.

– Да, конечно, – Макс посмотрел на часы и покивал в ответ на мои слова. – Поехали.

Дома мы оказались лишь в одиннадцать вечера. А я всерьез задумалась о том, чтобы взять себе зама. Ну, то есть, конечно, я понимала, что я не крутой бизнесмен и у меня нет офиса и все такое, но таскать ребенка в столь позднее время из дома в дом считала неприемлемым. Мне нужно было заканчивать раньше, чем закрывался садик, а значит, вторую половину дня до самого закрытия кто-то другой должен был присматривать за кафешкой. Ежедневно. Я больше не могла позволить себе этого даже два раза в неделю, потому что дорога до дома Орловых занимала почти час, а иногда даже больше. Нужно было подумать о повышении кого-то из своего персонала.

Я очень надеялась, что мы никого не встретим на своем пути. Макс припарковался возле восточного крыла, и мы спокойно вошли внутрь. Спящий у меня на руках Матвей даже не проснулся, пока я несла его до новой комнаты и этим очень порадовал меня. Бедный малыш чувствовал, что вокруг творится что-то неладное, капризничал, но был еще слишком мал, чтобы все понять.

– Нужно будет забрать еще кое-что из его вещей, – бросила я через плечо Орлову.

– Давай купим. Что нужно?

– Да есть у нас все! Просто нужно забрать…

– Напиши список, и я все куплю. Закажем доставку на дом, чего мотаться туда-сюда?

– Ой, все, сама заберу! – Тоже мне, выискался меценат. Говорила же, у нас все есть! Я что, сама не могла обеспечить своего ребенка?!

Тихо припираясь друг с другом мы дошли до нужного места, уложили Матвея на кровать, аккуратно его переодели и укрыли одеялом. Прямо, как настоящие родители. Наверное, со стороны это выглядело очень умилительно. Может быть, даже красиво. Вот только на деле в особняке Орловых никогда не могло быть ничего красивого. Этот дом сжирал все хорошее, что в него попадало. Он был как большой, живой организм. Как монстр, который не мог насытиться. В нем нельзя было расслабляться. Ни на минуту. Стоило потерять бдительность и все, ловушка захлопывалась. И уже очень скоро я нашла этим мыслям прямое подтверждение.

– Почему мой сын оказывается дома в столь поздний час?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я как раз медленно закрывала дверь в комнату сына, стараясь не издавать лишних звуков, дабы не разбудить ребенка, как вдруг за спиной прозвучал до боли знакомый голос. Я сначала бросила недоуменный взгляд на Макса, отметила на его лице растерянность, и лишь затем обернулась.

Миша находился совсем рядом и по выражению его лица можно было догадаться, что он не в духе и пришел не с миром.

– Я задал вопрос. И жду на него ответ. – Орлов стоял в нескольких шагах от нас и сверлил тяжелым взглядом. Как и старший брат, он был одет в деловом стиле. На нем красовался темно-синий костюм тройка, который, надо заметить, ему очень шел. Вообще, нельзя отрицать того, что со времен нашей встречи он изменился. В лучшую сторону. Повзрослел. Похорошел. Возмужал. Я помнила его еще совсем юным…

– Что ты делаешь на моей половине дома? – раздался голос Макса. Он же и вывел меня из неуместных размышлений.

– На твоей? – хмыкнул Миша. – Она пока что не твоя. Дом, как и все остальное, записаны на деда. Ты здесь имеешь ровно столько прав, сколько и я. Если ты забыл, я могу тебе напомнить об этом.

– Зачем ты здесь? – спросила я, прерывая препирательства родственников касательно делимого наследства.

– Я пришел к сыну. Но я не понимаю, где он находится до полуночи? Почему он не здесь? Почему его мать не может его забрать из садика и сразу привести домой? Есть какие-то дела поважнее?

– Ты совсем… ты… – Я так растерялась, что какое-то время продолжила стоять и открыть-закрывать рот. Решил поучить меня, как быть хорошей матерью? – К какому сыну, давно ли ты знаешь, что у тебя есть сын?! Ты знать о нем не знал, и не узнал бы, если бы не запахло паленным! Он тебе понадобился только тогда, когда речь зашла о дедовских миллионах! А сейчас ты мне будешь что-то предъявлять? Хочешь поиграть в родителя? Ты вдруг понял, что у них есть обязанности? В этом случае ты пропустил целых пять лет в своем отцовстве! Не смей открывать рот и учить меня, как растить ребенка! Ты ни черта об этом не знаешь! – выпалила я на одном дыхании.

Не помню, когда вообще злилась так в последний раз. Кровь прилила к голове, гнев затмил все, неосознанно я сжала руки в кулаки.

– Я тебе скажу следующее, – Миша сделал пару небольших шагов ко мне. В его глазах я заметила плохо скрываемую злость. – Ты переехала сюда жить и понимала, кто будет соседствовать с тобой на этой территории. Ты знала, чей это дом. Ты знала, кто отец твоего ребенка. На что был расчет?

Я узнавала этого Мишу. Циничного, холодного, жесткого.

Все-таки Орловы действительно были очень разными. Макс загорался, будто огонь, как спичка, поднесенная к пламени. Но стоило только дунуть и его запал исчезал, испарялся, как дымка. А Миша… он всегда был сдержаннее и холоднее. Для него главным было держать лицо, сохранять самоуверенность и делать вид, что он победитель в любой игре. Редко, очень редко он выходил из себя, чаще демонстрируя презрение или неприязнь. Наверное, научился у мамочки.

– Я имею право видеться с ребенком, о котором ты молчала почти пять лет. Он мой по крови. Чтобы вы там не болтали с этим, – Миша презрительно фыркнул в сторону брата, а я предусмотрительно выставила руку вперед, удерживая Макса он нападения на родного брата.

– Не надо, пожалуйста, – прошептала я одними губами, глядя в зеленые глаза. – Оно того не стоит.

– Чтобы ты имела представление, как все будет, – продолжил Михаил, вновь привлекая наше с Максимом внимание, – я буду видеться с Матвеем. Когда захочу, сколько захочу. Я буду принимать участие в жизни и воспитании своего ребенка. Нравится вам это или нет, моя мать тоже будет видеться с внуком. – На этих словах мои брови поползи вверх. Я забыла о том, что нужно держать Макса и сделала несколько шагов к бывшему мужу.

– Ты обалдел? Что ты себе позволяешь?

– То, на что имею полное право.

– Ты что вообще творишь? Ты забыл, что твоя мать сделала со мной? Забыл, что она облагала меня перед тобой, разрушила наш брак? Все забыл?! Хочешь заставить меня уважать ее, общаться с ней, давать ей сына?

– Нет, не забыл! – неожиданно резко и громко выдал Миша. – Но она моя мать, что ты хочешь от меня? Она всегда ею будет! И я всегда буду ее защищать!

– Боже… не могу поверить своим ушам… – Я закрыла лицо руками, протестующе покачала головой. Нет, этого не могло быть. Миша не мог так говорить всерьез.

– А что ты ожидала услышать?

– Ты своей пустой головой не думаешь, что могло бы быть, не стань меня в какой-то момент? Твой ребенок отправился бы жить в детский дом, а ты бы даже не узнал о его существовании! И все благодаря твоей мамочке! Ну, ладно я, пускай тебе плевать на меня, но неужели родной сын вообще ничего не значит для тебя? Как так можно?! Я просто не могу понять!

– Это ты виновата!

– Что!?

– Ты скрывала от меня ребенка! Ты тысячу раз могла рассказать мне о Матвее, но предпочитала играть роль гордой и непримиримой жертвы! – с жаром выдал Миша, взмахивая руками.

– Ты вообще с головой дружишь?! Что ты несешь?! Ты везде меня заблокировал! Мне нужно было ехать за тобой заграницу?!

– Алина, не рассказывай мне сказки, у тебя было почти пять лет, чтобы дать мне знать, что у меня растет ребенок! Было бы желание, и ты нашла бы способ, как это сделать! В конце концов, ты могла рассказать о сыне моим братьям, деду, отцу! Хоть кому-нибудь! Но ты предпочла играть в молчанку, просто потому, что тебя обидело мое отношение! Ты хотела наказать меня, просто признайся в этом, если не мне, то хотя бы себе!

– Я больше не могу слушать этот бред… – Я попятилась назад, качая головой. Я не могла поверить, что после стольких лет Миша не просит прощения, а наоборот, нападает и обвиняет меня во всем случившемся. Что я должна была сделать по его мнению? Бегать за ним, унижаться, валяться в ногах у его семьи? Они бы шпыняли меня, а я бы кланялась им в ответ?

– Свинья… – выдохнула я, ощущая такой приток ненависти и презрения к своему бывшему, какой не чувствовала со времен нашего развода.

– Мама была у тебя. Она просила прощения. Что ты ей ответила?

Я подняла взгляд на Михаила. Заглянула в его глаза и не увидела там ничего, кроме осуждения. Он и впрямь во всем винил меня. Ни себя, ни даже свою мать, а меня.

– Исходя из твоей логики, я должна была принять ее извинения. Но этого не случилось. Я высказала ей все, что думаю, рассказала ей, что она из себя представляет. Ей не понравилось. Но извини, разве на отражение в зеркале обижаются?

– Ты наговорила ей гадостей. Угрожала, запугала. Ей пришлось обращаться к врачу, – прошипел оппонент.

Боже мой! Что у них вообще был за тендем такой? Миша вообще видел окружавший его мир, или он замечал только на то, на что ему указывала его мамочка? Как такое вообще было возможно? Как можно было так прочно привязать к себе уже взрослого сына? Или же Ольга никого не привязывала, и они были просто до невозможного похожи друг на друга?

– Может быть, ты уже успокоишься и свалишь отсюда? Сколько еще бреда моя жена должна услышать от тебя за сегодняшний вечер? Если охота выговориться, то обратись к психоаналитику. Мы не обязаны его заменять, – произнес Максим, вмешиваясь в наш диалог. Тон его был недовольным, злым и уставшим одновременно.

– Недолго тебе осталось командовать, – Миша тут же переключил свое внимание на брата.

– Да неужели? Зависть покоя не дает? Так или иначе, я тебя выдворю отсюда вместе с твоей мамашей. Но вы же так любите друг друга. Скинетесь, купите дом и будете жить друг с дружкой до конца дней. Чем не идеальный конец?

– Уверен, что сможешь? – Михаил ухмыльнулся, глаза его заблестели странным огнем. Он вальяжно подошел к нам, опустив руки в карманы брюк. Макс почти мгновенно поменял нас местами, закрывая меня широкой спиной.

– Я тебя уже обошел, – выдал старший Орлов.

– Почти. Ты почти меня обошел, – поправил его родственник. – Найди здесь ключевое слово.

– Все, мне надоел этот разговор. Убирайся отсюда или я за себя не отвечаю.

– Как скажешь, – Миша снова улыбнулся, разводя руками в стороны, поднимая ладони вверх в каком-то издевательском жесте. – Но завтра постарайтесь не опаздывать на завтрак. У меня для вас есть сюрприз. Обещаю, вам понравится.

Макс залетел в нашу спальню на такой скорости, которая с трудом поддавалась понимаю. С оглушительным звуком он захлопнул за собой дверь, а затем скинул с журнального столика вазу с цветами, а затем и все остальное.

– Сволочь! Гнилой червяк! Подобие мужика!

– Макс, хватит, пожалуйста… – Я села на кровати и опустила голову. Дышать было тяжело, слезы застилали глаза. Старший Орлов кричал и продолжал крушить комнату, а я испытывала такую дичайшую боль, которая вот-вот грозилась перерасти в физическую, потому что я со всей силой сжала руки в кулаки. Ногти больно впечатались в нежную кожу ладоней.

Наверное, я все же не была готова ко всему, что происходило. Где-то в глубине души я надеялась, что рано или поздно Миша покается передо мной. Попросит прощения. Объяснит мотивы своих поступков. Попытается до меня достучаться. Я наивно думала, что у него все еще есть ко мне какие-то чувства. Он так кричал на ужине, он рвался в драку, утверждал, что я его женщина. Как оказалось, все это было ради себя любимого. Было уязвлено его самолюбие. Кто-то посмел обойти самого Михаила Орлова. Но ко мне все те слова и эмоции не имели никакого значения.

Я не думала, что он будет так жесток со мной, так холоден и непримирим. Он обращался со мной, как с врагом. Это оказалось тем, к чему я совершенно не могла быть готова.

Нельзя было быть готовой к тому, что твой любимый человек, пусть и в прошлом, обнажит против тебя оружие, что он будет бить по самому больному, что перейдет все мыслимые и немыслимые границы. Что предаст все, что когда-либо связывало вас вместе.

– Эй… эй… Алина, не надо… – Максим не сразу заметил, что я сотрясаюсь от тихого плача. Но когда заметил тут же опустился передо мной на колени. Взял мои руки в свои и крепко их сжал. – Послушай, он не стоит твоих слез. Ни одной твоей слезинки. Я знаю, что тебе неприятно, знаю, что больно, но ты должна держаться. Хотя бы ради Матвея. Не давай ему повод радоваться. Мой брат никогда не заслуживал такую девушку, как ты! – Орлов сделал неожиданное, он поднес мои ладони к своему лицу и поочередно их поцеловал с обеих сторон. И, наверное, смущение, которого стало неожиданно много, заставило меня перестать рыдать в три ручья.

По сути, Макс был прав. Я давно не должна была плакать по своему бывшему. Он давно расставил все приоритеты, а я давно прошла путь от ненависти и непонимания до апатии и равнодушия. Все было в прошлом. Миша был в прошлом.

– Не надо, прошу тебя, не плачь, – повторился Максим, заглядывая в мои глаза. Я шмыгнула носом, покивала в ответ.

Вскоре Макс присел рядом и о чем-то задумался.

– Наверное, ты очень устала… Хочешь в душ, есть или спать?

– Всего понемногу, – усмехнулась я, постепенно расслабляясь и отпуская случившуюся ситуацию.

– Давай тогда так – ты пока приводи себя в порядок, а я сгоняю в столовую, добуду нам еды?

– Хорошо, – послушно согласилась я.

– Тогда жди меня через десять минут.

– Макс… – Я окликнула его уже у двери.

– Да?

– Нужно вписать тебя в свидетельство о рождении Матвея. – Я поднялась со своего места, глубоко вздохнула и попыталась мыслить трезво.

– Ты ведь не хотела с этим спешить. Сама говорила, что это может не понадобится…

– Да, я действительно так говорила. Но теперь, увидев настрой Миши, услышав его слова о том, что он родной отец и имеет исключительно права и никаких обязательств задумалась о том, что будет, если он начнет доказывать свое отцовство. Что будет, если он впишет себя в свидетельство Матвея и уже по закону станет его законным представителем наравне со мной?

– Предполагаю, что ничего хорошего, – резонно заключил Максим.

– Я о том же. Поэтому… лучше пусть отцом будешь значиться ты. Тебе я доверяю. – На этих слова Орлов подошел ко мне и положил горячую ладонь на мое плечо. Огладив его, поднялся вверх и легонько притянул к себе за шею. Все для того, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на моем лбу.

– Спасибо, – тихо произнес он. – Я очень ценю это.

Утро следующего дня наступило как-то уж очень быстро. Казалось, я только-только легла, едва прикрыла глаза, как сразу наступил другой день.

Кажется, за последние пару недель я устала больше, чем за весь предыдущий год. Я думала, что мне тяжело живется без мужа, брака и семьи, но лучше бы мне больше никогда не встречать на своем пути бывшего. Без него было всяко легче.

– Как ты думаешь, что нас ждет?

– Ты про вчерашние слова Миши?

– Да.

– Не знаю. Вполне возможно, что он блефовал. Хотел потрепать нам нервы.

– Что-то не похоже…

На часах не было еще и семи утра, а мы с Максимом были уже готовы. Проснулись, приняли душ, выпили по чашке кофе, заботливо принесенного нам Лидией Викторовной, разбудили Матвея и одели его. Домработница Максима обещала помочь ему собрать рюкзак и накормить вкусным завтраком. Нам же нужно было явиться в обеденный зал.

– Мне кажется, он замышляет что-то плохое. Ну, то есть, ты и сам должен понимать, что добра от него и от его мамочки можно не ждать. Ольга не из тех, кто отступится от таких денег.

– Не отступится, конечно. Я боюсь того, что он исключит из игры Мира.

– В каком смысле? – испуганно протянула, подумав о самом плохом.

– Да нет, не таким образом. Уговорит не участвовать в гонке. Наобещает с три короба. Мол, если победит он, Мир продолжит прежнюю жизнь и никогда ни в чем не будет нуждаться. Ему много и не надо. Карта и свобода творить глупость на глупости. В младшем никогда не чувствовалось ни амбиций, ни желания самореализоваться, ни, тем более, работать в семейном деле. Мирослава всегда устраивала его ничем не обремененная жизнь. Иного ему не надо.

– Почему же ты не попробовал сделать тоже самое? Почему не переманил брата на свою сторону?

– Потому что не собираюсь врать. Я не буду всю жизнь потакать его идиотским выходкам и, тем более, содержать. Если хочет жить на широкую ногу, нужно это заслужить. У него даже образования нет!

– Ты серьезно?

– Нет, ну, конечно, Ольга купила ему корочку, но я-то знаю, что он не посетил ни одного занятия. Он даже не знал, в какой стороне находится университет, в котором он якобы учился! Я никогда не дал бы слова, которого не сдержу. Содержать взрослого мужика, у которого на уме только гулянки? Увольте. Я подобное не поощряю.

Я покивала головой в ответ на речь супруга. Он уже был одет, но не с иголочки, как обычно, а в спортивные штаны и толстовку. Впереди были несколько месяцев работы на стройке, а офис должен был подождать в стороне.

– Готов к тяжелой работе? – Я улыбнулась, оглядев Орлова. Такая одежда ему даже больше шла. Он в ней смотрелся более домашним, пропадала излишняя строгость, добавляемая костюмами, да галстуками.

– Всегда готов, – улыбнулся он в ответ.

– Ну, что, пора идти?

– Да, идем. Ненавижу эти семейные завтраки, ужины. Играем в ерунду, как малые дети. Никогда не было нормальной семьи, никогда не будем, но показательные выступления входят в обязаловку. И я бы рад их нарушить, но злить деда сейчас нет никакого смысла.

– Конечно, – поддержала я Макса, выходя вслед за ним из комнаты. – Ничего, потерпим. Как там говорится? Все проходит?

– И это пройдет, – улыбнулся Орлов.

– Итак, я хочу, чтобы вы продолжали работать в компании.

– Каким образом ты себе это представляешь?

– Да, брат, каким? – произнес Миша, постукивая пальцами об подлокотник кожаного кресла.

Мы вчетвером сидели в гостиной особняка Орловых и рассуждали о том, как быть дальше. «Семейное собрание» созвал, на удивление, Мир. Нехотя, я уговорила Макса пойти, понимая, что это важно и то, что будет говорить младший Орлов, послужит дальнейшим маятником.

– Ничего он себе не представляет, ты посмотри на него! – заявил Макс.

Миша, на мой взгляд, уже совершивший тактическую ошибку, сидел напротив Макса, а Мирослав устроился на диване, стоявшем между креслами Я присела на подлокотник кресла, рядом с мужем.

Вчера мы узнали о том, что средний Орлов аннулировал брак и выдворил безродную девицу восвояси, утверждая, что ребенок не от него и что это было сделано ради гонки за наследство. Так и осталось загадкой, от него ли беременна девушка или нет. Меня удивило то, что Миша так открыто заявил о том, что мухлевал. Наверняка и дом тоже был построен не его руками. Был ли миллион, как утверждал еще во времена стажировки? Загадка. Может, был, а, может, подсуетилась вездесущая и алчная Ольга.

– Я ничего не смыслю в бизнесе. И я не хочу выбирать себе одного брата, – разрезал тишину своим признанием младший Орловы.

– Тебе придется, – отрезал Макс. – Потому что вместе работать у нас не получится.

– Почему же? У вас какая-то аллергия друг на друга?

– Можно и так сказать, – кивнул Максим.

– Ну, извините, ничем не могу помочь. – Мир развел руками в сторону, ухмыльнувшись. – Если не хотите мне помогать, тогда зачем вы мне нужны?

– Что, выгонишь нас? – вскричал Миша, начиная заводиться.

– Нет, конечно, не выгоню, но у тебя отниму все твои тачки, – Мирослав с улыбкой взглянул на среднего. – Я знаю, что ты собирал эту коллекцию с шестнадцати лет и души в ней не чаешь. А еще я знаю, что ты врешь, и ты дал имя каждой из машин. Я даже слышал их, не отпирайся.

– Псих ты, – рыкнул Михаил.

– А у тебя заберу твое крыло. Переедешь обратно в свою комнату, будешь жить под боком у моей маман, – обратился он к Максу.

– Мирослав, а ты не боишься, что мы с Мишей можем объединиться и прихлопнуть тебя?

– Нет, не боюсь. Я знаю, вы оба не лучшего обо мне мнения, да что там, я и сам о себе не лучшего мнения, видит бог, я тот еще прохиндей и ловелас, но вы оба, я знаю точно, что оба, любите меня. Я ваш младший брат. Вам некуда деваться.

– Самоуверенный, – проговорил Максим.

– Невоспитанный! – поддержал его Михаил.

– А почему вы правда не можете работать все вместе? – Три пары глаз одновременно повернулись ко мне. – Ну, то есть… – Я замялась, смущенная и сконфуженная всеобщим вниманием. – Вы же братья. Бизнес общий. У вас одна семья, одно происхождение, одна фамилия, в конце концов. Может быть, вы не ладили в детстве, может быть, что-то происходило между вами раньше, что обижало или раздражало, но ведь вы взрослые. Все трое. Самому младшему двадцать восемь, – я взглянула на Мирослава. Он даже одет был, как разгильдяй. Небрежная одежда, небрежная щетина, легкий беспорядок в волосах. – Соберитесь уже. Ради семейного дела можно и постараться. Почтите память своих предков, уважьте их труд. Вы же даже не пытались. Только собачитесь друг с другом, как за последний кусок хлеба. Начните работать вместе. Не обязательно тягаться друг с другом. Бизнес большой, каждый может найти в нем то, что получается лучше всего. Кто-то инженер, кто-то финансист, а кто-то связь с общественностью. Вместо того, чтобы топить противника, лучше помогите своему брату. Конкурентов и врагов у вашей семьи и без того хватает. Думаете, они не учуют вашу грызню? Думаете, не попытаются этим воспользоваться? Вы должны держаться вместе, если хотите сохранить свои деньги. Я не говорю сейчас о семье, отношениях, деле всей жизни ваших отцов и дедов. Я говорю о тех самых богатствах, без которых каждый из вас просто не мыслит своей жизни.

Не знаю, откуда во мне все это взялось. Все эти мысли, рассуждения, слова, наверное, главным было желание. Я хотела, чтобы у моего сына были отец, дяди, дед, чтобы он имел корни, происхождение и семью. Если бы они только перестали собачиться. Нет, мне не нужны были романтические отношения с кем-то из них, но было бы здорово, если бы у Матвея по жизни была бы опора. Родня.

Мне очень хотелось достучаться до братьев.

– Может быть, ты и права, – задумчиво протянул Мирослав, поднимаясь на ноги и скрещивая руки на груди.

– У тебя есть конкретные предложения?

– Да. Приведите себя в порядок и отправляйтесь завтра на работу. Все вместе. Втроем. Чуть погодя, устройте вечеринку, найдите какой-нибудь повод, пригласите журналистов. Дайте понять своим друзьям и врагам, что вы вместе. И вас не так просто заставить грызться друг с другом.

– Хм… Я подумаю. – Сейчас мнение Мирослава было решающим.

– С каких пор ты стала психологом? – протянул Миша, тоже вставая со своего места.

– Не разговаривай с ней, – тут же прошипел Максим, бросая на брата гневный взгляд.

– Хочешь верь, хочешь не верь, но не я твой враг. – Я заглянула Мише в глаза. – Пока что это ты сам.

– Да ну? Неужели?

– Прекрати вести себя, как последняя свинья. Я не знаю, на что именно ты обижен, да мне и плевать. Было у нас прошлое, но оно уже прошло, все. Сейчас у тебя есть сын, с которым ты теперь живешь под одной крышей, но по-прежнему не видишься. Возьми себя в руки, загляни свой паспорт, вспомни, сколько тебе лет и начинай уже становиться отцом. От этого тебе теперь никуда не деться. А мне ты ничего не докажешь. Ты тягаешься не с тем человеком.

Сказав это Мише, я развернулась на каблуках и с гордо поднятой головой прошествовала к выходу из зала. Разговор был окончен. Уже через несколько секунд, я почувствовала, как Макс меня догоняет и берет за руку.

– Спасибо, – прошептал он одними губами на ходу.

Прошел месяц.

Странный месяц в особняке Орловых, который промелькнул перед глазами, как один длинный и тяжелый день.

Впрочем, не скажу, что все было так плохо, как я себе представляла. Макс сдержал свое обещание, и мы жили, можно сказать, автономно. Матвей был в безопасности, но теперь у него появилась своя площадка для игр во дворе, множество машинок, велосипедов и прочего добра. Комната, в которую мы его поселили, оказалась намного лучше, больше и уютней той, что была в нашей квартире.

А я… я постепенно привыкла к тому, что жила бок о бок с мужчиной.

Макса, по сути, дома не бывало. Он был либо на работе вместе с братьями, как я им и советовала, либо торчал на стройке до самой поздней ночи. Приходил уставшим, редко ужинал и сразу ложился спать.

С остальными обитателями дома я встречалась только один раз, по утрам. Завтракали мы все вместе, а ужинать я предпочитала у себя в комнате. Без Макса мне было некомфортно в этом гадюшнике.

Ольга и Евгений меня не трогали, как, впрочем, и Миша.

Зато сегодня нас ожидала встряска. Я поняла, что грядет очередной нонсенс, когда Лидия Викторовна сказала, что дед велел сегодня вечером собраться всей семьей. Ужин собирались провести на улице, под крытой, летней террасой. Благо, погода была еще очень теплой и пока что позволяла подобные вещи.

«Что стряслось?» – прислал сообщение Макс, видимо, получив звонок от кого-то из дома о том, что к вечеру его обязательно ждут.

«Понятия не имею. Но чую, будет какая-то новость», – ответила я.

«Ладно. Буду без опозданий».

Свой рабочий график я изменила. Была вынуждена, можно сказать. Во-первых, из-за сына, во-вторых, из-за Орловых. Теперь с утра я отвозила Матвея в садик, затем с утра до обеда помогала девочкам во всем, в буквальном смысле этого слова, а после занималась кассой, бухгалтерией, заказами. И так до четырех часов. После – ехала забирать мелкого и все, домой.

А сегодня и вовсе нужно было поспешить.

Семейный ужин не заставил себя долго ждать. День прошел в повседневной суете и мыслях о том, что еще нам может приготовить Павел Лаврентьевич, вечер в подготовке к нему. Пока мы вернулись домой, пока привели себя в порядок и переоделись, назначенный час уже настал.

– Надеюсь, он ничем нас не огорошит в этот раз, – пробубнил Макс. Он явно был не доволен «собранием». У него были планы по доделке крыше и торчать в семейном кругу, в очередном разборе полетов, ему явно не улыбалось. Но что поделаешь? Слово деда было законом.

– Кто его знает… – Я пожала плечами, шагая рядом с мужем. Макс нес Матвея на руках, тот крепко обнимал его, любопытно оглядываясь по сторонам. Сыну нравился Макс, общение и игры с ним. Было видно, что он тянется к мужчинам, к своей семье, к крови. – Но что-то подсказывает мне, что не просто так он нас созывает. Что-то опять задумал.

– Надеюсь, ты ошибаешься.

Максим остановился перед большими, открытыми дверями, которые вели в сад и во внутренний двор особняка.

– Как я выгляжу?

– Превосходно, – улыбнулась я, потянувшись к супругу, чтобы поправить выбившуюся рыжую прядку из волос. – Совсем зарос. – Это было чистой правдой. С этой его бесконечной работой, стройкой и борьбой с братьями, Максим отрастил себе густую шевелюру и не менее густую бороду.

– Не нравится? – он усмехнулся.

– Тебе очень идет, – я улыбнулась Орлову в ответ.

– Мама, а я тоже стану рыжим, когда вырасту? – привлек наше внимание Матвей. Я тихо рассмеялась.

– Только если будешь очень много баловаться, как я когда-то, – ответил за меня Максим.

– Тогда я буду! – Ребенок всплеснул руками и радостно заулыбался.

Негодники.

Мы не стали наряжаться в официальные костюмы и платья. Раз ужин был практически пикником, оба надели одинаковые спортивные костюмы. Как настоящая парочка. Ну, и еще, чтобы позлить Мишу.

– Ну, что, идем? – спросила я.

– Да, идем. Быстрее начнем…

– Верно. Быстрее закончим, – покивала я в ответ.

– Главный вопрос сегодняшнего вечера, моя дорогая, любимая семья, сводится к тому, довольны вы собой?

Шел второй час ужина, а Павел Лаврентьевич продолжал играть на наших нервах. В прямом смысле этого слова.

Нет, со стороны, вечер был просто прекрасным!

Большая семья собралась в чудесном саду за большим, богато накрытым столом и беседовала о том, о сем.

Вот только это было со стороны. На самом деле, все были напряжены, потому что каждый из нас понимал, что старший Орлов что-то задумал.

И, наконец, когда с трапезой было покончено, он начал подбираться к главному.

– О чем ты, дедушка? – поинтересовался Мирослав, сидевший как раз напротив нас с Максимом.

– Разве мой вопрос может вызывать какое-то недопонимание? – улыбнулся дедушка.

Я перевела взгляд на Максима. Кажется, он тоже не понимал, к чему клонит родственник.

– Вот, например, ты, внук, – взгляд Павла Лаврентьевича оказался направленным на моего супруга. Инстинктивно я тут же опустила руку вниз, под стол, и заключила ладонь Макса в свою.

– Я не понимаю тебя, дед…

– Насколько я знаю, ты женился и взял на себя ответственность за этого чудесного мальчика, – Орлов кивнул в сторону. Неподалеку от нас Светлана, забрав Матвея, сидела в подвесном кресле и читала мальчику сказку. Павел Лаврентьевич попросил увести ребенка после трапезы. – Ты вписал себя в его свидетельство официальным родителем. А что же на деле?

Это было правдой. В тот же день, когда я заговорила об отцовстве, Макс исполнил мою просьбу.

– А что на деле? – протянул супруг.

– Сколько времени ты проводишь со своим «ребенком»? Два часа в день? Три часа?

– Я… я работаю, дедушка. У меня стройка и…

– У меня тоже была работа, сынок, – перебил его старший Орлов. – И бизнес, и дела, и жена, и друзья, и много чего еще. Например, обязанности. Так вот если берешь на себя ответственность за жизнь маленького человека, который только-только пришел в этот мир и нуждается в тебе, то обязан ее нести до конца. Мальчик – не предмет дележки, он – человек. Об этом не стоит забывать. Его не должны учиться кататься на велосипеде охранник, а играть в шашки – моя дражайшая Светлана. Это – твой выбор и твоя прямая обязанность. Сделать из ребенка человека с большой буквы и настоящего мужчину.

– Я… я понял тебя, дед.

– Что ты понял? – улыбнулся Орлов.

– Нужно больше времени проводить с Матвеем.

– Нет. Нужно понимать, что тебе по зубам. – От резкой перемены тона и улыбки, которая с этим самым тоном никак не вязалась, стало не по себе. Я напряглась, ощутимо сжимая руку Макса. – Мой правнук – не игрушка. Ты должен это уяснить. По-хорошему.

Макс молча кивнул и некоторое время все молчали. Мирослав нервно отпил воды из стакана, дед съел часть принесенного вовремя десерта.

– А что на счет тебя? – снова заговорил он какое-то время спустя. На этот раз его жертвой стал уже Миша. И судя по тому, каким недобрым огнем загорелись глаза Павла Лаврентьевича, бывшему ой, как не поздоровится.

– У меня все хорошо, дедушка, – Миша улыбнулся показательно спокойно, но я понимала, что все это напускное.

– Неужели? – Тень пробежала по лицу старика, на нем не осталось даже намека на прежнюю улыбку.

– Разумеется. Я беру на себя ровно то, что могу вытянуть.

– Где твои дети, Миша?

– Прости, дед?

– Я спрашиваю, где твои дети?

– Ты ведь… – она замялся, понимая, что в вопросе определенно есть подвох. – Ты и сам знаешь, он сидит позади тебя, – Миша махнул рукой в сторону Матвея.

– Разве это твой ребенок?

– Да. Ты знаешь, дедушка! – Михаил всплеснул руками, на удивление начиная нервничать уж очень быстро. Что-то вывело его из себя уже до ужина. Опять были нелады на работе? Терки между братьями никуда не исчезли? Я спрашивала Макса на этот счет, но он лишь отмахивался и говорил, что устал и что все нормально. Иной информацией я не располагала.

– То есть ты признаешь, что Матвей – твой?

– Да.

– Тогда почему в свидетельстве вписан твой брат?

Этот вопрос вогнал Мишу в тупик. Было видно, что он хотел ответить, но вышло бы очень грубо, и он сдерживался. До последнего. Как мог. Разумеется, сейчас было бы глупо ругаться с дедом.

– Все не так просто, как кажется. Есть обстоятельства, которые сильнее нас.

– Знаешь, – Павел Лаврентьевич усмехнулся и покачал головой, – тебе нужно было идти не бизнес, а в политику. У тебя было бы большое будущее.

– Я подумаю над твоими словами, дедушка, – вымученно улыбнувшись, парировал бывший муж.

– А второй ребенок?

– Что?

– Ты оглох, Мишенька? Ты сегодня как-то медленно реагируешь и будто бы не слышишь простые вопросы, которые я тебе задаю. Но я спрошу еще раз. Где твой второй ребенок? – словно маленького спросил Павел Лаврентьевич. Кажется, он как обычно знал больше нашего.

– Я не понимаю, о чем ты, – процедил сквозь зубы Михаил, сжимая в руках столовый нож.

– Нет, понимаешь. Я говорю о твоей дочери, которая родилась несколько дней назад.

– Ты ведь говорил, что она не твоя, – удивленно протянул Мирослав, поворачиваясь к брату, рядом с которым сидел. Миша наградил его злобным взглядом, от которого младший стушевался.

– Я говорил правду. Она и не моя! Это был… это был нечестный ход для достижения стратегического перевеса. Бой был неравным, приходилось импровизировать.

– У меня иная информация, – отрезал старший Орлов. – Но это не самое главное.

– А что же самое главное, дед? Просвети нас, ты ведь за этим всех тут собрал! Чтобы устроить очередное шоу!

– Твоя дочь попала в детский дом. Ее отправили туда вчера.

Я ахнула и получилось чуть громче и эмоциональнее, чем я ожидала. Миша тут же бросил на меня острый взгляд, но я отвернулась. Макс заботливо предложил мне воды.

– Не буду скрывать то, что все всегда и так знали. Ты всегда был моим любимцем. Ты всегда рос самым интересным, на мой взгляд. И на тебя я возлагал самые большие надежды. Ты же стал моим самым большим разочарованием. После сына, конечно.

– Дед, я…

– Замолчи. Этой девочке, – он указал на меня, – хватило сил и мужества оставить ребенка. Не отдать его чужим людям. Той, что ты использовал во второй раз и выбросил из дома, не хватило. И я не осуждаю ее. Я не знаю, какая у нее жизнь. Я рад только тому, что она родила мне чудесную правнучку. Я благодарен. В отличие от тебя.

– Я не… я ничего не знал.

– Миша, приди в себя, у тебя уже второй ребенок родился, а ты все ни сном, ни духом. Тебе за тридцать? За тридцать. Научился и жениться, и детей делать, а где они, что они, с кем они – этого ты не хочешь знать. Потому что это сложнее, чем жениться и делать детей. Сложнее, чем обманывать девушек, давая им надежды, которые ты не собираешься оправдывать. Случись это один раз, и можно было бы сказать, что это ошибка молодости, с кем не бывает. Но это произошло во второй раз. Это уже традиция. А еще, и это самое страшное, это твоя суть.

Миша так ничего и не ответил, впрочем, как мне показалось, Орлов этого и не ждал. Он устремил свой взгляд на планшет, что-то в нем потыкал и уже через несколько мгновений к нам внесли маленькое чудо. Новорожденную девочку в розовом кресле-переноске.

– Торжественно вручаю тебе твою дочь, Михаил, – произнес Павел Лаврентьевич и с этими словами огромный охранник вручил моему бывшему мужу, едва успевшему подняться на ноги, люльку с ребенком.

– Дед?!

– Я устал нянчиться с вами. Со всеми вами. – Старик обвел свою семью тяжелым взглядом. – Я устал взывать к вашей совести, которую вы, видимо, где-то потеряли много лет назад. Это моя вина. Как глава семьи и рода, я признаю, что это моя ошибка и мое упущение. И мне с этим жить. – Орлов поднялся из-за стола. – Отныне этот ребенок полностью на тебе. Кроватку и все необходимое уже привезли и занесли в твою комнату. Ты должен научиться понимать, что за свои поступки нужно отвечать. Если я не научил тебя этому в детстве, то научу сейчас. Работай, как хочешь, живи, как хочешь, а девочка будет с тобой. Твоя бывшая как-то справилась. В одиночку, между прочим, – дед ухмыльнулся и снова кивнул в мою сторону. – Также я сразу тебя предупреждаю, что ты не сможешь сбагрить на нянек или отдать в интернет, детский дом или пансион. Ты произвел ее на свет, тебе и воспитывать.

– Дедушка… – ошарашенно протянул Миша. – Ни один из слуг тебе не поможет, я уже отдал им распоряжение, а также предупредил, что всякий, кто нарушит мой приказ, будет уволен без выплат и с очень наглядной характеристикой. Любой член нашей семьи может тебе помочь, в этом я запретов не ставлю. Разумеется, если захочет, – Павел Лаврентьевич улыбнулся. Широко, издевательски. – Запомни, сынок, нажить себе врагов – раз плюнуть, секундное дело, много ума не надо. А вот найти настоящих друзей… целая наука, если не сказать, искусство.

– Я не могу, – стало тихим ответом Миши. Он смотрел то на деда, то на девочку в его руках и, кажется, не мог признать новую действительность.

– Если не можешь, тогда вставай и уходи.

– Что?

– Вставай. И. Уходи.

– Как это?

– Очень легко и просто. Если тебя не устраивают мои правила, ты можешь уйти, но тогда знай, что возвращаться тебе будет некуда. Ни дома, ни семьи, ни бизнеса, ни даже фамилии. Больше скажу – не отдам даже личных вещей, не отдам твоих модных, престижных дипломов. Все вплоть до твоих трусов куплено за мои деньги, я заплатил за это годами работы, кровью, потом, здоровьем. Ты не сделал ничего. Кроме детей, за которых теперь будешь нести ответственность.

«Этот идиот не справится». Это было моей первой мыслью после того, как мы все разошлись после очередного потрясающего, в прямом смысле этого слова, ужина.

– Я должна пойти туда.

– Нет, не должна.

Мы с Максимом спорили уже минут десять.

– Она – твоя племянница. Неужели тебе все равно?

– Мише было бы все равно, если бы это была моя дочь.

– Перестань! Где твое сердце? Это новорожденный ребенок, эта малышка не обязана расплачиваться за то, что родилась в вашей сумасшедшей семейке!

– Алина, нет! – Макс поймал меня за предплечье у самого выхода, когда я взялась за ручку входной двери.

– Ты что?! – Я резко дернулась, вырывая руку из чужой хватки.

– У этой девочки есть бабушка, – прошипел он. – Вот пусть она о ней и заботится. Что, о твоем сыне кто-то заботился? Как же быстро ты все забываешь!

– Ты злишься на меня? – по глазам Макса я поняла, что, да, он злился. Вот только почему? Неужели за мое простое женское желание помочь невинному дитя?

– Ты сейчас испортишь нам всю игру!

– Игру?! – Я застыла с открытым от удивления ртом. – Так для тебя жизнь ребенка – это игра?

– Ты поняла, о чем я, не переворачивай мои слова, – еще пуще прошипел Макс.

– А там нечего переворачивать, все и так ясно! Ты вообще слышал своего деда? Этому олуху никто не поможет! А если он нечаянно навредит девочке? Неужели тебе вообще все равно?!

– Повторюсь, Ольга для чего?

– Да Ольга только врага можно доверить! Все! Пусти меня!

С этими словами я буквально вырвалась из нашей с Максом спальни. Где это вообще было такое видано? Ставить здоровье новорожденной малышки из-за закулисных игр безумной семейки? Да пропади она пропадом, а ребенка в обиду не дам!

Я поняла, что совершила ошибку сразу, стоило мне только открыть глаза.

Новый день пришел необычайно быстро. Казалось, что еще пару минут назад мы с Максимом просто целовались посреди комнаты, еще через минуту делили постель, и вот уже утро следующего дня.

Резко. Неожиданно. Быстро.

Почему острое чувство неправильности охватило меня с ног до головы – не знаю. Но ощущала я его почти физически.

Не нужно было еще больше все запутывать. Не нужно было еще больше все усложнять.

Что теперь?

Я была настоящей женой Макса?

А кем для меня тогда был Миша?

А Матвей? Кто ему теперь приходился дядей, кто отцом?

Боже! Как же проста была моя жизнь до прихода в нее Орловых! Я даже не осознавала, как хорошо и спокойно живу! Самым большим вопросом всегда была кафешка и ее раскрутка. И, надо заметить, мне нравилась моя размеренная и тихая жизнь, мне не нужны были Орловы с их деньгами, проблемами и бесконечной враждой!

Вот только меня никто не спросил.

Я волей-неволей оказалась втянута в этот водоворот и теперь погрязла в нем, будто в болоте, если не сказать, в тресине.

А то, что я сделала вчера…

Я сама все усложнила. Да так, что теперь понятия не имела, как все распутывать.

Почему я это сделала?

Не знаю. Старший Орлов действительно нравился мне, но на этом все. Это был не повод превращать наш фиктивный брак в настоящий, но вчера я поддалась его уговорам, поддалась его губам, позволила себя пленить.

А теперь… что было делать теперь?

Повернувшись, я увидела, как Макс мерно сопит в подушку.

– Что же я наделала… – тихо простонала я, закрывая лицо руками.

Зачем? Зачем я все так усложнила? Что теперь будет? Как выкручиваться из всего этого кошмара?

– Ты проснулась… – С этими словами сзади меня схватили в охапку и крепко-крепко прижали к себе. Через мгновенье я почувствовала томный поцелуй за ушком, а после Макс потерся о мою шею, словно кот. Большой и довольный кот. – Это была лучшая ночь в моей жизни, – тихо прохрипели мне в ухо.

– Мне… мне… – Я попыталась выпутаться из чужих объятий. – Мне нужно… я… – Я заикалась, словно дурочка, не зная, какие подобрать слова. Как сказать, что прошлая ночь была ошибкой? Как сказать, что я была неправа и теперь сожалею?

А, впрочем, в словах скоро отпала нужда.

Пока я сползала с кровати и судорожно одевалась в спортивный костюм, сброшенный еще со вчера, даже не вспомнив о душе, Максим внимательно за мной наблюдал.

А когда мы встретились взглядами, я поняла, что он глубоко оскорблен.

Всем. Моей реакцией на прошедшую ночь. Моими действиями. Моими словами. Всем моим поведением.

Он молча сидел на кровати и наблюдал за мной с большим разочарованием во взгляде. Его глаза как будто говорили что-то вроде «ну, что ж, я так и знал, чего еще от тебя можно было бы ожидать»?

– Что не так? – Тон, которым задал свой вопрос Максим, заставил меня поежиться. Это был ледяной тон. И он не оставлял сомнений в том, как глубоко я ранила его обладателя.

– Мне… нет, все в порядке, просто я… я…

– Алина, ты разучилась разговаривать?

– Нет, просто… – Я громко выдохнула и снова провела руками по лицу, нервно отбрасывая волосы за спину. – Это слишком неожиданно. Слишком быстро. Слишком. Просто слишком, понимаешь?

– Честно? Нет, не понимаю. И готов поспорить, что после близости с Мишей ты вела себя иначе.

Надо же, серьезно?! И тут сравнение с Мишей? Почему бывший всегда занимал какое-то главенствующее положение в наших с Максимом отношениях?

– Ну что ты постоянно вас сравниваешь? Это какая-то часть гонки?! – Я истерично взмахнула руками. Истерика действительно постепенно подступала ко мне.

Я понимала, что наделала делов и теперь выпутаться из происходящего станет еще сложнее.

Макс был злопамятным. Мстительным. Обидчивым. Он умел выжидать. Он был хитрым и изворотливым. Умным. Опасным. И теперь, кажется, я собственноручно записала его в свои личные враги.

Вот зачем? Зачем я на это пошла?

Я ведь всегда знала, что Макс – это просто Макс и никаких чувств у меня к нему нет. Тогда для чего я вчера поддавалась этим чарам? Я ведь понимала, что усложню все окончательно!

Черт. Черт, черт, черт.

– По-моему, ты все прекрасно понимаешь, просто косишь под дурочку. И так с первого дня. Так удобнее, я понимаю. Но давай будем честны, ты здесь не ради меня, правда же?

– Что?

– По-моему, ты не хочешь признаваться в очевидных вещах сама себе, но ты здесь не только из-за безопасности, не только из-за мести и уж тем более не из-за денег. Ты просто нашла способ быть ближе к Мише. Чтобы не выкидывал этот… что бы не выкидывал мой брат, ты все равно бежишь ему на помощь. Ты все равно пытаешься заставить его принять Матвея и общаться с ним. А уж видела бы ты свое лицо, когда Миша привел свою якобы новую возлюбленную. И сейчас, своим поведением, ты только подтверждаешь мою теорию.

– Какую еще теорию, боже, что ты несешь?!

– Ты все еще любишь моего брата и хочешь быть только с ним. И ты рада находиться хотя бы поблизости, рада, что он, наконец, узнал о сыне, рада, что можешь видеться с ним, общаться, разговаривать, что он снова часть твоей жизни. Так или иначе. И где-то очень глубоко внутри ты надеешься, что вы будете вместе. Пусть не сейчас, пусть не скоро, но будете. Станете одной большой и счастливой семьей.

– Ты… да ты что! – Я всплеснула руками. – Что ты придумываешь? Ты переворачиваешь смысл всех моих действий! – возмутилась я.

– Ну-ну, убеждай себя в этом, может быть, этот способ сработает и хотя бы ты поверишь этим словам. А вот лично я не могу.

– Макс, слушай, то, что произошло между нами ночью было поспешным, вот и все. Миша тут ни при чем. Все то, что ты сказал – глупости. Я никогда больше не хочу его видеть ни своим мужем, ни своим другом, вообще никем. То, что ты говоришь про Матвея, да, наверное, все-таки я хочу, чтобы мой ребенок общался со своим родным отцом, но ты не можешь меня в этом обвинять. Это нормальное и здоровое желание. Ты все передергиваешь. Но самое главное, что мои отношения с тобой, какими бы они не были, никакого отношения не имеет к Мише. К Мише из прошлого, настоящего и будущего.

К сожалению, Максим мне так ничего и не ответил. Встав, он молча бросил на меня еще один разочарованный взгляд и удалился в душ.

А я сбежала, воспользовавшись этим удобным случаем.

Наверное, потому что у меня не было достаточно сил для того, чтобы продолжать оправдываться и доказывать что-то Орлову. По крайней мере, на данный момент.

Я люблю Мишу?

Бред!

Я злилась на Макса и на то, что он посмел мне заявить с утра.

Что он вообще мог знать о моих чувствах? Как мог рассуждать так, будто они были его?

Да, когда-то давно я действительно всем сердцем полюбила его эгоистичного младшего брата. Вот только после этого столько воды утекло, что впору было вешать табличку «пустыня».

Миша растоптал меня. Убил во мне юную, доверчивую и добрую девушку, которая давала кучу шансов, надеялась на лучший исход и всегда верила всему, что ей говорили.

От той милой девушки не осталось и следа.

Была я. Новая и не самая лучшая версия.

Я никому не доверяла, считая, что у всех свои цели. Считала, что любой человек может тебя подставить или предать, нужна лишь выгода и определенное стечение обстоятельств. Я не готова была давать не то, что второй или третий шанс, начала понимать, что мало кто заслуживал даже первого. Я знала, что любой, даже самый близкий человек может обмануть и бросить тебя одного. И уж точно я перестала верить в любовь. В «долго и счастливо». Может быть, для кого-то это и существовала, но не для меня.

Вот такой черствой, неуверенной ни в ком и циничной я стала.

Благодаря Мише.

Нет, Макс ошибался.

Вчера я оказалась в спальне бывшего мужа только с одной целью – я хотела помочь ребенку. Маленькой девочке, которая едва появилась на свет, а уже стала заложником обстоятельств и этой больной на голову семейки.

Однако день, начатый не лучшим образом, не лучшим и продолжился.

Я отвезла Матвея в сад, затем, по привычке, поехала в кафе, где меня и ждал сюрприз. Точнее, сразу несколько.

Первое, с поставками не задалось, и теперь нам было не из чего готовить большую часть еды. Второе, попался особо буйный клиент, которого это не устроило, и которого пришлось успокаивать мне лично. Ну, и третье, официант Илья решил уволиться, сославшись на то, что впереди сложный, последний год учебы и ему нужно заниматься.

В общем, во всей этой суете и суматохе я настолько замоталась, что забрать Матвея не успела. Написала Максу, чтобы он помог, но муж ответил коротким «занят». Наташа, няня, которая мне время от времени помогала, оказалась вообще в другом городе, оказывается, она уехала туда на пару дней. В общем, пришлось, побросав все недоделанные дела, в срочном порядке лететь к детскому саду.

Где меня и поджидал сюрприз.

– Миша, что ты тут делаешь?

– Папа приехал меня забрать домой, – выдал улыбающийся и явно очень довольный Матвей.

Я застала бывшего мужа с ребенком на руках. Матвей обвил ручками его шею и теперь радостно улыбался.

– С каких пор? – неуверенно протянула я. – И, вообще, как ты узнал, что…

– Я с Максом был, увидел твое сообщение, – ответил Михаил. – А что, я не имею права забрать сына из садика?

– Да, нет, все в порядке, – я нахмурилась, не желая затевать конфликт при ребенке. Не за чем Матвею было знать, что все не идеально. Ребенок должен был оставаться ребенком. И неважно, что происходило между взрослыми. Наверняка в этом и был расчет бывшего. Он кивнул в ответ на мое молчание и двинулся к зоне паркинга.

Скажи мне кто-нибудь, что Миша будет забирать нашего сына из садика, чтобы «помочь» мне, я бы покрутила пальцем у виска.

Ну, какова была вероятность?

Еще совсем недавно он привел домой свою новую куклу, заявив, что женился. Кричал, ругался, угрожал. Требовал. Оскорблял. Обвинял. Но ни разу не спросил, как я справлялась все это время? Одна, без него.

Наверное, глупо было ожидать этих слов, но я все равно почему-то ждала.

Не дождалась.

Мы быстро достигли нужной зоны и вскоре очутились возле темной иномарки. Резко выдохнув, я тряхнула головой, пытаясь прогнать непрошенные мысли и вспоминания. Протянув ладони, забрала Матвея из рук Орлова.

– Езжай на работу, или откуда ты там приехал, мы справимся сами, – бросила я через плечо, устраивая малыша поудобнее на своих руках, параллельно направляясь уже к своей машине.

– Я уже закончил все дела, – Миша бросился за нами, перегораживая путь.

– Отдай портфель, – я совершенно забыла о нем.

– Я понесу.

– Послушай… – Я резко взглянула на бывшего, но тут меня неожиданно прервал уже Матвей.

– Мамочка, хочу в парк…

Я собиралась выговорить Мише столько всего, чтобы даже не думал шагать за нами дальше, но, во-первых, маленький застал меня врасплох своим предложением, во-вторых, не ругаться же было при ребенке?

– Сынок, ты хочешь погулять? – Миша улыбнулся, снова протягивая руки к ребенку.

– Я сам, – решил все за нас Матвей.

В итоге мы встали по бокам от него, и ребенок взял каждого из нас за ладонь. Портфель так и остался висеть на плече Орлова.

– Хочу сладкую вату. И покататься на машинке. И посмотреть на птичек, – начал перечислять сын.

Что мне оставалось делать? Устроить прилюдную разборку с бывшим мужем на глазах у людей и Матвея?

Пришлось отложить свой гнев на потом.

А гнева было много.

Миша решил сыграть в папочку? Спустя почти пять лет? Как здорово. Как вовремя. Ничего не скажешь. Несите премию «отец года». Я еще торт испеку.

– Я хочу все исправить… – тихо произнес Миша.

Мы-таки направились в сторону парка. Выполнять пожелания маленького.

– Не сейчас. Не хочу портить ребенку развлечения, – прошипела я, бросая злой взгляд на Мишу. Он вздохнул и покивал, соглашаясь. Еще бы, куда ему было деваться?

– Где дочка?

– Оставил ее с мамой.

– Замечательное решение.

– А что мне было делать? Работа никуда не девается, – тут же огрызнулся Михаил.

– Со змеей оставил… – едва слышно пробубнила я, чтобы бывший меня не услышал. —Как ее зовут? – Вместо этого я решила задать другой вопрос.

– Никак. Я еще не давал ей имя.

– Ну правда, отец года! – вспыхнула я. – Долго девочка будет ноунеймом?!

– Тише ты. – Миша хмыкнул и указал взглядом на поднявшего голову Матвея. – Я хотел придумать его вместе с тобой.

– Ч-что? Почему? Зачем? – Я даже остановилась, заставляя остановиться остальных.

– Просто я так хочу. – Миша бросил на меня серьезный взгляд, в котором, как оказалось, было очень много всего. А затем неожиданно улыбнулся. Такой улыбкой, которую я не видела уже очень давно. Много лет. – Поможешь мне?

– Я… я… не знаю… наверное…

Мира. В итоге девочка стала Мирой, потому что я подумала и решила, что мир этой семейке не повредит. Миша раздумал буквально несколько секунд, а затем согласился.

Мы дошли до парка, в который Матвей нас привел и по очереди сначала купили ему сладкой ваты, затем покормили птичек, а теперь мелкий катался на карусели. В третий раз. Подряд.

– А теперь скажи, за чем ты на самом деле сегодня приехал за Матвеем.

Мы ждали неподалеку от каруселей, слушая радостные визги сына.

– О чем ты? – Миша бросил на меня якобы непонимающий взгляд, даже пожал плечами, но я-то его хорошо знала. Бывший всегда заботился только о себе. – Ты сама говорила, чтобы я очнулся и занялся сыном. Я и занялся. Что теперь-то не так?

– Знаешь, очень много чего не так, но я сейчас даже начинать не буду.

Я обвела Орлова недовольным взглядом, при этом отмечая, что выглядел он, как всегда, прекрасно. Весь в черном, статный, стильный и однозначно отдохнувший. Миша не выглядел как человек, который перетрудился или у которого на руках был маленький ребенок.

– Тогда зачем завела этот разговор?

– Потому что до сегодняшнего дня ты не обращал на нас внимания. Мы уже сколько живем в вашем особняке, а ты делал вид, что ни меня, ни сына не существует. Но как только появилась новорожденная девочка, а дед выставил кабальные условия, ты вдруг решил засуетиться. Если ты думаешь, что я полностью возьму заботу о Мире в свои руки, ты сильно заблуждаешься. Да, мне жаль девочку, она не должна расти без матери, но я не в ответе за нее. Мне бы очень хотелось, чтобы за ней ухаживал знающий в этом деле человек, но я не могу распоряжаться подобными вещами. Все руководит твой дед, на нем же и ответственность за все происходящее.

Да, это было правильно.

Макс был прав.

Это была не моя дочь, не моя ответственность. Я просто не могла заботиться о Мире. У меня была своя жизнь, работа, сын, муж, пусть и не до конца настоящий. Я должна была разбираться со своими проблемами, а не брать на себя ношу в виде младенца, которого я не приводила в этот мир. Не моим решением было беременеть, затем рожать, а потом и вовсе бросать ребенка.

– Более того, у тебя есть твоя прекрасная, вездесущая мама. Пусть она и занимается внучкой. В конце концов, ее она признала и признала быстро. В отличие от Матвея.

– Будешь мстить маленькой девочке за то, что сделала ее недальновидная бабушка? – хмыкнул Миша.

– Ты в своем уме? – вскрикнула я, понимая, что Орлов пытается наглым образом манипулировать, давить и заставлять чувствовать вину там, где ее не могло быть.

– Тихо ты, – шикнул Михаил, зачем-то подходя ближе. В нос тут же ударил запах давно знакомого одеколона. Как я уже говорила, вкусы у бывшего были очень постоянными. Во всем, что не касалось его женщин и детей.

Я тут же поспешила отвернуться и сделать небольшой шаг назад, от него.

Не знаю, заметил Миша мои манипуляции или нет.

– Слушай… мне правда больше некого просить об этом, – неуверенно начал Миша.

Значит, я все же была права. Дело было в том, что Миша хотел, чтобы Мира полностью оказалась на мне.

– Ты серьезно? – Я заглянула Орлову в глаза. – Тебе не кажется, что ты переходишь все мыслимые и немыслимые границы?

– Ты верно заметила, дед ставит свои условия, и требует, чтобы весь мир плясал под его дудку. Мне больше некого просить, а мама Миру угробит быстрее, чем я, ты и сама это знаешь лучше любого из нас. Пожалуйста, Алина, помоги мне! Я не знаю, как жить с маленьким ребенком на руках и мне не у кого просить помощи, дед запретил все, что только можно было. Я не знаю, как справляться…

Наверное, Орлов был в отчаянии. По крайней мере, срывающийся голос и взгляд, полный ужаса говорили именно об этом.

– Знаешь, я тебя понимаю. Несколько лет назад я тоже осталась вот так, как ты – одна с ребенком на руках. И не у кого было просить помощи. Не от кого было ее ждать.

Миша оценил мою жесткую иронию. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл. Тяжело вздохнул, покивал и отвернулся от меня, начав наблюдать за радующимся Матвеем.

Вот уж кому точно было хорошо. Весело, беззаботно. Детство – счастливая пора. Жаль, что взросление неизбежно и накрывает с головой каждого. И нет возможности вернуться назад, туда, где все и всегда было хорошо.

– Прости.

– За что именно?

– За то, что попросил помочь с дочерью.

Воцарилось молчание, которое продлилось ровно до тех пор, пока к нам не выпустили довольного и улыбающегося Матвея.

Я задумалась так сильно, что среагировала позже Миши. Тот первым поймал сына и обнял, позволяя оплести руками свою шею. Подняв сына, Миша поравнялся со мной.

– Ну, чего еще желаем, маленький господин?

– Мороженое… – выдал Матвей.

– Да, конечно! Забудь.

– Тогда конфетку…

– Пойдем покупать тебе конфетки.

Я не успела опомниться, как эти двое спелись, а мне пришлось их догонять.

– А знаешь, что? Сегодня папочка познакомит тебя с сестричкой.

– Сестричкой? – заинтересованно протянул Матвей, а я от удивления открыла рот и забыла его закрыть.

Вообще-то, мы так не договаривались!

– Именно. Ее зовут Мира, и вы увидитесь сегодня, сразу, как мы поедем домой. Хочешь познакомимся с ней, как можно скорее?

– Да!

– Миша! Какого… – Я догнала их, но резко обрубила себя на полуслове. Не ругаться же при Матвее? – Что ты творишь? – прошипела я.

– Просто хочу познакомить своих детей друг с другом. Они же брат и сестра. Разве это неправильно?

– Ты просто хочешь использовать ситуацию и вывернуть ее себе на пользу! А ты подумал, что Макс обо этом скажет?

– Нет, не подумал, – холодно выдал Миша. – Это твоя забота – думать о том, что подумает Макс. Мне глубоко начихать. А своих детей представить друг другу я обязан, не находишь? Разумеется, если тебе не нравится, ты можешь не составлять нам компанию. Мы прекрасно справимся и одни.

Тон бывшего мужа сочился ядом и вот теперь я хорошо узнавала прежнего Мишу. Как и у мамы, маска быстро слетела с его лица, а просьба превратилась в угрозу-ультиматум. Только так эта парочка и могла действовать. Яблочко от яблони, как говорится.

И на что я только надеялась? На что рассчитывала, когда вчера ринулась ему помогать? Ведь прав же был старший Орлов, не менялся Миша и никогда не поменяется и все, что ему нужно – это деньги. Признание деда. Соблюдение установленных им правил. Но никак ни я или наш сын.

Все мои надежды были пусты.

И сегодняшний день это показал. В очередной раз.

– Мама, мы идем к моей сестричке? – напомнил о себе Матвей.

– Да, сынок, конечно, идем…

Ничего другого не оставалось.

Пока.

Макс избегал меня. Больше месяца, если быть точными.

Спросите, в чем это выражалось? Отвечу – во всем. Это, черт побери, выражалось во всем.

Он игнорировал мои звонки. Сообщения. Не приходил ни на завтрак, ни на ужин. Все эти дни я была вынуждена отбиваться от Ольги, Евгения и Миши в одиночку. Такое себе удовольствие, надо заметить. Не разговаривал по вечерам, когда мы оказывались в нашей комнате. А еще отказывался спать на одной кровати со мной, полностью перебравшись в кресло.

А если брать в целом, то…

Не сказать, что вокруг происходило что-то катастрофичное, но…

Миша считал, что я обязана помогать ему с дочерью. То и дело он просил с ней посидеть, побыть, поиграть и еще что-то. И, разумеется, я не была обязана, но мне было жаль ребенка. Мира никому не была нужна. Взрослые, играющие в свои игры, шпыняли ее, словно игрушку, будто бы она была футбольным мячом от одного к другому. Я была уверена, что малышка это чувствует. И с этим ужасным чувством растет. Запоминает его. Учится жить.

Ольга жалила при каждой удобной возможности. Пару раз я пыталась приготовить завтрак, и она заявила, что я хочу отправить ее и всю ее семью. Пару раз пыталась обвинить меня в том, что я обижала Миру. Благо, дед у Орловых был своеобразным, но во вранье разбирался, потому и вставал на мою сторону. Мгновенно. Тем не менее, это не умоляло попыток Ольги.

Евгений тоже жалил ядовитыми словами каждый раз, стоило нам так или иначе столкнуться.

В общем, я и без того понимала, что нужно выбираться. Да как можно скорее. А уж когда купила тест на беременность и поняла, что нахожусь в очень интересном положении, и вовсе пришла в себя.

Что я вообще здесь делала? В какие игры играла? Для чего?

Ребенок Миши? Бывший дал понять, что Матвей ему не нужен. Да и дед все давно отменил. Больше потомство от внуков не требовалось. Брак с Максом? Он был лишь на бумаге. Старший Орлов прекрасно дал понять, что обижен и больше не намерен записывать меня в друзья или, хотя бы, союзники. Деньги? Деньги этой ненормальной семьи меня никогда не интересовали.

Вывод напрашивался сам собой – бежать.

Бежать очень далеко, без оглядки, со всех ног, да как можно скорее.

Как же я так умудрилась залететь, спросите вы? Не знаю, отвечу я.

Я правда не думала, что от одного раза… с первого раза… в общем, это случилось неожиданно. Совсем неожиданно.

Я уж точно не планировала второго ребенка. Более того, не особо-то к нему была и готова. Да и вообще… мне хватало Матвея, я не собиралась больше заводить детей! По крайней мере, вне брака точно! И уж точно не еще от одного Орлова, но…

Судьба за что-то ненавидела меня. Издевалась, как могла. Я прогневала ее в какой-то момент, уж не знаю, в какой именно. Иначе бы она не наказывала меня столь изощренным способом.

Я выждала какое-то время, после чего обратилась к врачу. Зная, что Макс все еще может следить за мной, сделала это максимально аккуратно. Чтобы подтвердить правдивость тестов. К сожалению, мои надежды на то, что три теста оказались ложно положительными не оправдались.

Я действительно была беременна.

Я даже не поняла, как мне реагировать на эту новость.

Поначалу мысль попросту не желала укладываться в голове. Первые пару дней я ходила, будто зомби и не признавала факта наличия этой самой беременности. Отказывалась верить в нее. Не могло быть все настолько сложно у меня одной!

А затем пришло осознание того, что сколько бы я не бегала от правды и действительности, она никуда не денется и уж точно не изменится под мои желания.

Факт интересного положения пришлось признать.

А после этого на меня нахлынуло столько эмоций! Гнев на себя и на Макса, втянувшего меня в эту идиотскую гонку. Злость на саму жизнь, которая была ни как у людей. Страх за то, что теперь со мной будет. Непонимание того, как я буду справляться с двумя детьми все еще находясь матерью-одиночкой по факту.

Да, именно такой я себя и чувствовала.

Я не видела в Максе опору, больше нет. Он бегал от меня, отказывался разговаривать, вел себя, как законченный идиот, который был ничем не лучше его младшего брата!

Что еще мне оставалось, кроме как начать собирать вещи?

И именно за таким занятием Орлов меня и застал.

– Что ты делаешь? – послышалось у меня за спиной. Я была вынуждена замереть с парой не самых удачных джинсов в руках. Передо мной стоял раскрытый чемодан, в который я старательно запихивала все свои вещи. Сначала собиралась собрать себя, затем Матвея. И уже к вечеру переехать обратно к себе. В конце концов, что меня здесь вообще держало? Пусть бы эта безумная семейка разбиралась со всеми своими интригами сама, без моего присутствия. Я им ничем не была обязана и удерживать меня здесь силой никто не мог.

– Ты прекрасно видишь, что я делаю. Разумеется, если только внезапно не ослеп. – Доскладывать одежду не вышло. В груди поднялась волна злости и я с силой бросила джинсы в чемодан.

– Бумаги на развод можно ждать уже сегодня?

Я задохнулась от возмущения и захотелось швырнуть уже что-нибудь намного тяжелее обычной одежды.

– Серьезно? Ты больше месяца меня игнорировал, вел себя, словно большой и обиженный ребенок, а сейчас будешь строить из себя святую простоту?

– От тебя я другого не ждал.

– Тогда катись ты, знаешь, куда?! Раз ничего не ждал, то что я тогда вообще здесь делаю?! – прокричала я, взмахивая руками.

Да, нервы стали ни к черту. Раньше я так быстро не заводилось, требовалось время, а еще приложить немало усилий, чтобы вывести меня из себя. А тут, пожалуйста, вспыхнула, как фитиль, поднесенный к огню. – Если я такая плохая, то зачем ты меня сюда притащил, представил женой, да еще и понаобещал с три короба?!

– Я думал, что ты мой друг, а оказалось, что бегать к моему брату и играть с ним в «семью» для тебя важнее всего! Впрочем, я ничего не больше не желаю выяснять. Хочешь уйти, пожалуйста, скатертью дорога. Бумаги я подпишу, любые, – будто бы на всякий случай уточнил Максим.

Как я поняла, вернулся он со стройки. Последовав моему совету, он не забросил ее, с завидным упорством пытался довести до победного конца. На Орлове были спортивные штаны, толстовка, и все были перемазаны в строительной краске. Пахло от него ею же. И когда он сделал пару шагов мне навстречу, меня резко затошнило, хотя раньше подобной реакции на схожие запахи у меня никогда не наблюдалось.

Отвернувшись, я закрыло рот ладошкой и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

– Что, даже смотреть на меня уже противно? – послышался со спины обиженный голос Максима.

– А знаешь, что?! Почему бы тебе и не узнать правду?!

Я быстро достигла прикроватной тумбочки, что находилась с «моей» стороны кровати и открыла нижнюю задвижку. Вытащила оттуда три использованных теста на беременности и уже через несколько мгновений швырнула их в Орлова.

Швырнуть в него что-нибудь все равно очень хотелось.

– Что это? – Макс посмотрел под ноги, а затем поднял на меня удивленный взгляд. – Это шутка такая?

– А что, похоже, что я шучу? – Я вперила в него злой взгляд, скрещивая руки на груди. – Часто женщины вообще шутят на счет беременности?

– Не шутка, – подытожил Макс.

– Нет! Нет, черт возьми, не шутка!

– И от кого он?

– Прости, что? – А вот здесь я по-настоящему опешила. Неужели Орлов действительно, всерьез задавал мне этот вопрос? Неужели правда мог думать обо мне в подобном контексте?

Кажется, я переоценила Макса. Точнее, не дооценила всю степень его похожести на собственную семейку, которая ничего, кроме бед в мою жизнь не приносила.

– Я спрашиваю, ребенок от меня или моего брата?

У меня сдали нервы. Когда Макс зло посмотрел на меня и задал свой последний вопрос, я не выдержала и сорвалась. Рука сама дернулась, взметнулась вверх и в следующую секунду я дала своему названному муженьку оглушительную пощечину.

На какое-то время воцарилась гробовая тишина. Я даже услышала, как тикают настенные часы. А затем Макс пришел в себя.

– Еще хоть раз в жизни ты на меня поднимешь руку и…

– Что? – Я перебила его. – Ударишь меня в ответ? Убьешь? Ну, вперед, рыцарь недоделанный! И ты мне еще что-то про Мишу говорил! Знаешь, что я тебе скажу? Вы очень похожи, вы настоящие братья, один в один, благо, что не близнецы, – я горько усмехнулась, покачав головой. Нужно было догадаться раньше. Нужно было бежать сразу, как оба брата замаячили на горизонте. – Если в начале я по глупости думала, что ты намного лучше него, то сейчас очень четко понимаю, что глубоко заблуждалась. Я наивно подумала, что ты хороший парень, что тебе просто не повезло с родней, и ты другой, а по итогу, вы все отражения друг друга. Но не переживай о том, чей это ребенок, твой или твоего брата, я все равно сделаю аборт. Размножать вашу семейку и дальше в мои планы не входит. А бумаги на развод я тебе пришлю. Будь добр, хоть тут не обмани, подпиши все, ладно? На этом мы с тобой закончили.

– Подожди, стой!

Макс рванул за мной уже, когда я находилась возле самой двери вместе с чемоданом в руках.

Он буквально захлопнул передо мной дверь, которую я едва успела приоткрыть, тем самым, отрезая путь к отступлению.

– Ты правда… то есть… ты в положении?

– Макс, ты дурак? – Я подняла на него недоумевающий взгляд. А что, было похоже на то, что я шучу?

– Как показывает опыт… да, – тяжело выдохнул он, покачав головой. – Я… прости меня, – неожиданно выдал Орлов.

– Вот так просто? Взял, сказал «прости» и все, дело сделано?

– Давай… давай присядем, – нервно облизнув губы, Макс отступил чуть назад и махнул рукой в сторону небольшого диванчика, который располагался возле самого окна.

Бывало, когда лил дождь, я полюбила сидеть возле него и наблюдать за чудесным садом, вслушиваясь в звуки грозы. Единственным плюсом обитания в особняке Орловых было то, что здесь было потрясающе красиво.

Я раздумывала несколько секунд. Но затем, встретив умоляющий и явно раскаивающийся взгляд, не выдержала и, кивнув, позволила отвести себя к дивану.

– Мне было обидно, а еще я не понимал, можно ли тебе верить, потому и злился. Потому и игнорировал.

– Что значит обидно?

– То и значит, Алина, ты прекрасно все понимаешь. – Макс сел рядом и теперь мы находились очень близко друг к другу. Теперь мы могли заглядывать друг другу в лицо и отмечать каждую мельчайшую деталь в перемене настроения, читать каждую вспыхнувшую эмоцию. – Ты нравишься мне и меня задело то, как ты сбежала от меня после проведенной вместе ночи. И еще больше меня злил факт того, что ты снова начала сближаться с моим братом, помогать ему, проводить время вместе, как семья. Я почувствовал себя лишним. Каким чувствовал себя всегда в собственной семье.

Я сглотнула и промолчала. Внезапно вылившаяся откровенность застала меня врасплох. Максим так долго молчал, что я уже и забыла, каким прямолинейным и открытым он со мной обычно бывал.

– Я ни во что не начинала играть с Мишей, как ты выразился, – уже намного более спокойным, чем еще минуту назад тоном проговорила я. – Он начал давить на меня и активно просить помощи с Мирой. Я отказываюсь так часто, как мне позволяет совесть, ведь речь идет о новорожденной девочке, а я женщина и мать. И еще, хочу верить, что человек с совестью. С Мишей у нас ничего не было, нет и больше никогда не будет. Но я не буду врать, я рада, что он начал общаться с Матвеем. Пусть и из корыстных побуждений. И меня тоже задело твое поведение. Ты больше месяца меня избегал, будто я какая-то заразная. И заговорил только тогда, когда я начала истерить, собирать вещи и кидать тебе под ноги тест на беременность. Я повторюсь, но я думала, что ты другой.

Некоторое время, успокоенные тем, что между нами, наконец-то, начался нормальный, взрослый разговор, мы с Орловым молчали.

– Ты ведь сказала неправду?

– На счет чего?

– На счет аборта. Ты не сделала его несколько лет назад, когда условия были куда более стесненными, а уж сейчас и подавно не стала бы, ведь так?

– Ты хочешь услышать, что жизнь твоего ребенка я бы сохранила так же, как и жизнь ребенка от твоего брата? Ты ведь конкурируешь с ним за все. Каждое мое слово тебе сравнивается с тем, что я когда-то сказала или могла бы сказать ему.

Максим очень внимательно на меня посмотрел, но отвечать не стал.

– Я бы не стала делать аборт, чьим бы этот ребенок ни был, потому что в первую очередь, он мой. Я просто злилась и сказала то, что сказала. У меня в мыслях не было ничего подобного.

Орлов улыбнулся сначала едва заметно, только лишь уголками губ, но уже через считанные мгновенья она растянулась и стала широкой, открытой и, на удивление, счастливой.

Что, только сейчас понял, что станешь папочкой?!

Макс отвернулся, чтобы не выдавать, видимо, лишние на его взгляд эмоции, но я не позволила. Протянула руку и мягко провела рукой по его лицу, заставляя повернуться ко мне.

– Ты меня тоже прости. Я не должна была так вести себя после той ночи… мы ведь не подростки и ты… ты… – Я сглотнула и сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, оформить их в правильные слова.

Я даже не знаю наверняка, что именно испытывала в то время, пока Макс меня игнорировал и приходилось смиряться с мыслью о том, что это конец. Точка в наших странных и даже толком не начавшихся отношениях.

Сожаление? Да, оно было и его было много. Грусть? Тоже да. А еще горечь от мысли о том, что не сразу, но я все же распознала и признала оформившуюся к нему симпатию.

С Мишей все было по-другому. Когда-то давно я заглянула в его глаза и попала. Утонула в горячем шоколаде карих глаз. Погрязла в сладких речах. И доли секунды не усомнилась в том, что мы будем вместе до самого последнего вздоха.

С Максом же все оказалось иначе. Взрослее. Обдуманнее. Сложнее.

Мгновенно вспыхнувшей искры не случилось. Я долго присматривалась к старшему Орлову. Где-то сравнивала, да. Не доверяла. Проверяла. Сомневалась.

А сейчас сидела, заглядывала в эти зеленые омуты и понимала, что он действительно мне нравится.

Что у нас может что-то получиться. Если мы оба будем очень сильно стараться.

Не такая любовь, как с Мишей. Другие чувства. Холодный рассудок. Взрослые мысли.

Но однозначно симпатия.

Однозначно желание, чтобы он был рядом.

Понимание, что мы можем стать парой.

И подарить настоящую семью ребенку, который еще только в моем чреве.

– А кто там? – тихо спросил Максим, кивнув на мой живот, при этом все еще улыбаясь. – Мальчик, девочка?

– Рано же еще очень, – я улыбнулась в ответ.

– Девочка. Я думаю, что будет девочка, – произнес Орлов, протягивая свою большую и горячую ладонь к моему животу. – Можно? – Он остановился за считанные миллиметры.

Отвечать я не стала, только взяла его руку, и сама уложила на свой живот.

– Пусть будет девочка, – прошептала я.

Мы столкнулись с Мишей на кухне. В полночь. Вот так ирония! Как говорится, где бы мы еще встретились!

Мы не виделись с бывшим мужем последние две недели, а столкнуться нам было суждено в таком месте и в такое время.

На меня напал жор и я, не выдержав я отправилась на кухню, при этом случайно разбудив Макса. Впрочем, побубнив минуты две, он снова отрубился, а я, накинув халат, отправилась искать припасы в другое крыло особняка. Наверняка должно было остаться что-нибудь готовое.

Раньше за мной такого не водилось, однако покопавшись в памяти, я с удивлением обнаружила, что, когда была беременна Матвеем на ранних сроках, ела, как не в себя. К середине беременности это прошло и больше желания есть все подряд у меня не было. Видимо, в этот раз все обещало повториться.

– Не ожидала тебя здесь увидеть, – честно проговорила я, начиная разогревать лазанью в микроволновке.

Остался приличный кусок, который обнаружился в холодильнике и который я собиралась во что бы то ни стало прикончить.

Миша же сидел за большим столом и лениво помешивал чай.

– Не спится, – хмуро ответил Орлов, не поднимая на меня взгляда.

Я вдруг вспомнила, что в прошлом, когда мы были еще в браке, Миша мог мучиться бессонницей, если его что-то очень сильно тревожило. В такие моменты он просил меня обнять его, а я начинала медленно перебирать его волосы. И только тогда он засыпал.

– Тебя что-то беспокоит? Что-то случилось в фирме?

– Нет, – быстро ответил Орлов.

– Мира?

– Значит, вы на самом деле вместе… – стало мне ответом. Я замерла и отмерла лишь, когда позади меня микроволновая печь издала характерный щелчок, оповестивший меня о том, что можно доставать лазанью. Правда вдруг резко стало не до нее.

– Не поняла… – Я встала прямо напротив бывшего и он, наконец, поднял на меня глаза.

– Вы с Максом, – уточнил Миша. – Вы на самом деле пара.

– Ты понял это сейчас? – я хмыкнула, скрещивая руки на груди.

– Я был уверен, что ваш брак фиктивный, – признался Орлов. – Что беременность – выдуманная. Чтобы преуспеть в гонке…

Я сглотнула, понимая, что, вообще-то, Миша не был так уж далек от правды. С одним «небольшим» уточнением. Так было до недавних пор.

Я и сама не ожидала того, что у нам с Максимом завяжутся настоящие отношения. Что получится ребенок. Что вспыхнет симпатия и даже страсть.

– Тебя это беспокоит? – Я отодвинула стул, стоявший передо мной и села напротив Михаила. – Мы ведь давно расстались. – В моем голосе не было осуждения или непонимания, скорее, это была простая констатация факта.

– Не знаю. Я ни в чем не уверен.

– Как это? – не поняла я.

– Когда ты вернулась в особняк, когда дед затеял всю эту заворошку с наследством и его дележкой, не знаю, почему, но я решил, что ты вернулась из-за меня.

– Из-за тебя? – переспросила я.

– Да. Я подумал, что это твоя попытка отомстить мне. Заставить заплатить за то, что я бросил тебя, поверив матери и развелся. Я был уверен, что все это – брак с моим братом, выдуманная беременность – для того, чтобы позлить меня. А оказалось… – Миша горько усмехнулся, покачав головой. – Я дурак.

Он замолчал на некоторое время, а я не знала, что мне ему сказать. Рассказать правду? Сказать, что на самом деле все изначально так и было? Что изменилось все совсем недавно? И совершенно случайно?

Хорошо, но что бы это дало? Облегчило состояние Миши? Не думаю. Помогло бы в чем-то Максу? Нет, Орлов старший только разозлился бы, что я раскрыла наши общие секреты.

Все это уже не имело никакого значения, поэтому я промолчала.

– Я должен был понять все раньше.

– Что понять?

– Что мама врет. Что она неправа. Что я могу поступать так, как сам считаю нужным. Но пока я разбирался в себе, пока залечивал не нанесенные раны, пока варился в своих обидах, ты взяла и влюбилась в моего брата. Создала с ним семью. Собираешься завести общего ребенка. Я даже не понял, как так вышло. Пока я был уверен, что каждый твой шаг, каждое твое слово, так или иначе, обращено ко мне, ты, на самом деле, жила своей жизнью. Удивительно, насколько слеп и самовлюблен я оказался. И удивительно, что узрел все только сейчас.

– Я не знаю, что сказать, Миш… – Это было чистой правдой. Я совершенно не была готова к подобному разговору и не знала, что будет правильным сказать в такой ситуации. Но знала одно – сейчас мне почему-то было жаль бывшего.

– Я был уверен, что мы будем вместе. Когда ты вернулась в дом, я был уверен, что это сама судьба, что даже спустя годы, нам суждено быть вместе, что так все и будет. И при этом я ничего не сделал для того, чтобы это стало реальностью. И наивно полагал, что не должен. Считал, что ты наиграешься в игры с местью с моим братом, а затем сама ко мне придешь. Только вот вышло все совершенно по-другому. Я мучил тебя на протяжение нескольких месяцев, считая, что во всем виновата ты. Но теперь я могу сказать это с уверенностью, Алина. Мне жаль. Мне очень жаль, что все получилось так, как у нас с тобой получилось. Я не должен был втягивать в тебя в столь ранний брак, я не был к нему готов. Что уж скрывать, я и сейчас-то к нему не готов. Я не должен был бросать тебя, не разобравшись во всем лично. Не должен был делать тебе ребенка, а затем исчезать. Не должен был заставлять проходить через все в одиночку. Не должен был обвинять в том, что ты ничего о нем не сказала. Мне действительно жаль. Что все разрушено из-за меня.

Воцарилось молчание. Я снова сидела опешившая, не зная, что отвечать на столь неожиданный монолог и душеизлияние бывшего мужа. Почему-то я была уверена, что внутри Миши все точно так же, как и снаружи. То есть, я считала его последним и законченным эгоистом, которого не интересовало ничего, кроме собственной выгоды. Я понятия не имела, что он вообще может чувствовать что-то хотя бы сродни сожалению.

Я ошибалась.

Сейчас я видела, что Миша буквально состоит из одного сожаления. Что он соткан из гнева на себя. Обид. Горечи. Разочарования.

Я ничего не замечала, потому что он не желал этого показывать.

Показал бы, значит, признал и расписался в своих многолетних ошибках.

Показал бы слабость.

Я знала, что Миша это очень не любил. Более того, не уважал, считая, что человек должен быть сильным.

– Я очень долго шел к этим словам. Много лет. Слишком много, чтобы иметь возможность хоть что-то исправить. Но я все равно прошу у тебя прощения. И буду просить дальше.

Да, признаваться в совершенных и неисправленных ошибках очень сложно. Я, как и любой другой взрослый человек, это прекрасно осознавала.

– Я хочу пойти на мировую, – продолжил бывший. – Сначала, конечно, поговорю с Максом. С Мирославом уже говорил, и он согласен.

– О чем идет речь?

– Мы прислушались к тебе. Попробовали работать вместе и вроде бы у нас получается. Каждый занят тем, в чем хорош. Бизнес идет, развивается. Все мы уже взрослые мужчины. У меня второй ребенок, у Макса вот-вот будет. Обоим за тридцать. Мир нас совсем скоро догонит. Пора браться за ум и взрослеть. Греть и взращивать обиды, конечно, очень занятное дело, но взрослому человеку это не дозволено. На нас со старшим братом лежит уже слишком большая ответственность, чтобы и дальше продолжать играть в войнушку и ненавидеть друг друга за сломанную игрушку. Я начал что-то соображать, когда у меня появилась Мира. Когда я вдруг лицом к лицу столкнулся с родительством. Наверное, дед сделал это специально. Отрезал меня от всего мира, оставив практически один на один со своим ребенком. Чтобы заставить понять и принять тот факт, что сам я уже как раз не ребенок. Что теперь я отвечаю за тех, кого привел в этот мир. За Миру особенно, потому что у Матвея есть ты. Макс. А у Миры только я.

– Мне жаль, что девочка растет без мамы. Так не должно быть… – Я с горечью осознала факт того, что малышка еще ни разу со дня рождения не видела свою маму, не слышала ее голос, не была прижата ею к груди. Разве она заслуживала этого?

– Да, но у нее есть я. Я могу стать хорошим отцом. Хотя бы попытаться.

– Да, конечно… – кивнула я в ответ.

– Я больше не буду просить тебя помогать с ней.

– Что?!

– Ты научила меня всему, что нужно. Дальше я справлюсь сам. Я должен. Это моя ответственность. У тебя – своя. Тебе нужно думать о себе. Если что, на крайний случай, мне поможет мама.

Я кивнула и даже улыбнулась, но в груди почему-то защемило.

То ли от того, как сухо это продекларировал Миша, то ли потому, что успела привязаться к малютке. Не знаю. Но в груди разлилось разочарование.

– Так… о чем ты хотел попросить деда? – Я попыталась вернуться к изначальной мысли Миши.

– Я хочу попросить его разделить все поровну. На троих. Это будет честно. Это будет правильно. И это будет по-взрослому. Если мы будем объединены общей целью, мы справимся. Да, будем ругаться. В чем-то разойдемся во мнении. Будем много спорить. Но справимся. Я уверен. Я не хочу отнимать что-то у Макса. У брата, который растит моего сына и будет растить племянника. Не хочу отнимать у Мирослава, у которого единственного из нас хватило ума быть милосердным по отношению к своим родным. Наверное, именно это дед и пытался донести до нас все это время. То, что мы одна семья… и мы должны защищать друг другу. Помогать. Прощать. Быть рядом.

Было сложно поверить в то, что передо мной сидит Миша. Тот самый Миша, которого я полюбила много лет назад, совсем еще юным и беззаботным. Тот самый Миша, который явился ко мне на работу много лет спустя, чтобы начать новую главу в нашей жизни с угроз. Тот самый Миша, который еще несколько недель назад пытался мной манипулировать, давя на жалость.

Сейчас рядом находился другой человек. Резко повзрослевший и принявший на себя весь груз ответственности. Принявший долг, который обязан выполнять перед семьей, обществом, окружающими и, в конце концов, собой. Осознавший все свои ошибки. И понимающий, что их уже никогда и ни за что не исправить.

Неожиданно пришла удивительно-странная и несуразная мысль.

А что было бы, встреться мы сейчас? Не тогда, много лет назад, а сейчас?

Полюбил бы меня Миша такой, какая я стала сейчас?

Сумела бы я полюбить его таким, какой он стал сейчас?

Были бы мы вместе?

Родился бы у нас Матвей?

Сложилась бы настоящая семья?

– Вот, держи. – С этими словами, Михаил сделал то, чего я уж совсем не ожидала. Выложил из кармана брюк на стол кулон. Ту самую подвеску с голубым камнем, которую когда-то давно дарил. Которую его мать сначала не дала мне забрать, а после приносила в кафе. Которую я сорвала с шеи, чтобы доказать Максу, что я с ним, а не против него. Ту самую подвеску, которую я полюбила с первого взгляда и долгое время не снимала, считая, что она символизирует наши с Мишей чувства и нашу любовь.

– Как? Где ты… как? – Я протянула к ней руки и взяла, положив на раскрытую ладонь. – Я же…

– Я приходил в кафе в тот же день, что и мама. Но поздно вечером. Тебя уже не было, и твоя напарница собиралась вот-вот закрывать его. Подвеску я случайно увидел на полу. Узнал, подобрал, забрал. Все это время носил с собой, думая отдать тебе, когда подвернется удобный случай. К слову, его так и не настало, так что…

– Я не знала, – едва шевеля губами прошептала я, сжимая украшение в ладони.

– Оставь себе. На память. Все же, когда-то мы были вместе. И когда-то давно любили друг друга. У нас общий ребенок. Общее прошлое. Этого ничто не изменит.

– Да… да, ты прав, – я закивала, соглашаясь. – Я сохраню его. Спасибо.

В тишине мы провели еще пару минут, каждый, думая о своем, а затем, Орлов встрепенулся, встряхнул головой, будто бы прогоняя какое-то наваждение и быстро поднялся со своего места.

– Извини, этот разговор был не особо к месту, и ты хотела есть, а я тебя отвлек.

– Нет, все в порядке, я не хочу…

– Нет-нет, – перебил меня Михаил. – Я оставлю тебя. Ешь и иди отдыхать. Макс расскажет тебе, удался мой план или нет.

– Я правда не … – Я оборвала саму себя, поняв, что Миша просто хочет сбежать. Что ему тяжело находиться рядом со мной. Особенно, после всего того, что он сказал. – Да, конечно. Спасибо тебе. Я поем.

– Доброй ночи, Алина.

– Доброй ночи, Михаил.

Я заливисто рассмеялась, понимая, что даже не помню, когда в последний раз каталась на качелях. Что успела совсем позабыть о том, как это здорово и при этом не важно, сколько тебе лет!

Я запрокинула голову и устремила взгляд вверх – в чистое-чистое небо, на котором ярко светило солнце и не было ни одного облачка!

– Не слишком сильно? – заботливо поинтересовался Макс, в очередной раз толкая качели, на которой я повисла, будто маленькая обезьянка.

– Нет! Только не останавливайся!

Честно говоря, даже не знаю, кто обрадовался новому дому больше: я, Макс или Матвей.

Да, он, наконец-то, был готов. Спустя долгие месяцы труда в одиночку, Орлов-старший это сделал. Сам. Своими руками. От и до.

Он мог гордиться собой. А еще им гордилась я, о чем и сообщила буквально с порога, стоило нам только подъехать к месту, в которое Макс вложил столько сил, времени и труда.

Получилось просто замечательно. Передо мной был средних размеров участок земли, в центре которого стоял небольшой, двухэтажный дом, полностью созданный из деревянных, цельных брусьев. Рядом были красиво высажены цветы. Позади дома располагался мангал, беседка и качели, на которых мы зависли.

– Я еще установлю для Матвея баскетбольное кольцо, он просил.

– Разве ему не достаточно своей собственной площадке в особинке?

– Ну… я вообще думаю о том, чтобы создать для него точно такую же и здесь. Пусть ребенок имеет, – Макс в последний раз толкнул железную подвеску, а затем, резко остановил ее и поймал меня в свои объятия.

– Ой! – Я тихонько расхохоталась, позволяя своему супруг сграбастать меня в свои руки.

– Матвею здесь обязательно понравится, – прошептала я, потянувшись к губам Макса и запечатлев на них короткий поцелуй. Пока мы осматривали новую территорию, мелкий зависал с отцом. Миша попросил разрешить ему взять сына и провести втроем выходные. Кажется, у них с Матвеем и Мирой были свои планы. Противиться я не стала. Только тихонько радовалась тому, что за последние месяцы бывший муж стал уделять много времени нашему ребенку.

Я долгое время не могла об этом даже мечтать, поэтому все, что происходило сейчас, воспринимала, как подарок судьбы.

– Точно, – согласился Максим, кивая. – Кстати, единственное, что я пока не сделал – это не посадил дерево. Надо исправить.

– Ну, раз работы уже полностью закончены, почему бы и нет? Я даже помогу тебе, – улыбнулась я.

– Не придумывай, – показным суровым тоном выдал муж, укладывая руку на уже округлившийся живот. – Твое дело – заботиться о нашей дочери.

К слову, Орлов и впрямь угадал, мы ждали девочку. Сейчас был уже довольно большой срок, чтобы утверждать это с уверенностью. По крайней мере, такими были заверения врачей, а лично мне было совершенно все равно, какого пола будет наш чудесный ребенок. Я уже знала, что он будет чудесным, желанным и любимым.

– Вообще, все, конечно, затянулось. Я был уверен, что справлюсь быстрее, – задумчиво выдал Макс, отводя меня к беседке. Мы присели, и я с удовольствием прикрыла глаза, вдыхая чистый воздух. Все-таки, за городом было всяко лучше, чем в шумном и пыльном мегаполисе. Хоть переселяйся сюда насовсем.

– Но ты ведь справился и это самое главное! – Я взяла мужа за руку и нежно провела ладонью по его кисти.

– Будем устраивать новоселье и хвастаться перед остальными?

– Почему бы и нет? Да и у Мира с Мишей вроде бы все на финишной прямой. Думаю, они тоже пригласят нас, когда закончат.

– Я очень рад, что ты уговорила нас доделать начатое. Все же, это был полезный опыт.

– Ты рад, что сделал все это своими руками? – Я кивнула в сторону прекрасного дома, который при ближайшем рассмотрении оказался не просто красивым, но еще и очень уютным. От него буквально отдавало теплом. Мне уже не терпелось дождаться того времени, когда мы окажется здесь вчетвером зимой, скажем, под Новый Год. Я уже видела, как здорово будет привозить сюда наших детей и проводить здесь уикенды.

– Да. Это было правильно. И мне было это нужно. Все то время, пока я возился здесь со строительством один, пока у меня что-то не получалось, пока приходилось все по несколько раз переделывать, я многое понял. Многое вынес из этого, казалось бы, простого дела. Это был почти философский опыт. Ну, и еще теперь я знаю, как прокладывать трубы.

Я рассмеялась, подсаживаясь ближе к Максиму. Позволила себя обнять и уткнулась лицом в смуглую шею.

За последние месяцы, что мы были вместе, я очень к нему привыкла. К его запаху в том числе. И теперь, ровно, как и сам Максим, радовалась, что когда-то тоже начала переделывать. Свою жизнь. Свои приоритеты. Свое мировоззрении. А еще я была очень рада тому, что дала Максу шанс. Впрочем, нет, я дала шанс нашей маленькой семье.

– Холодает. Пойдем в дом? – Орлов смешно чмокнул меня в нос и улыбнулся.

– Да, идем. Я испеку нам пирог. А еще спланируем вечеринку-новоселье.

– Так что, правда будем ее устраивать?

– Конечно! Ты обязан показать то, чего достиг. Я очень горжусь тобой, Макс.

Мы зажили хорошо.

На самом деле хорошо.

Переезжая в особняк Орловых несколько месяцев назад я была полна страха, я была растеряна и почти сломлена. А еще я была уверена, что все это плохо для меня закончится. Я была почти уверена, что, либо я, либо Матвей пострадаем в этой заварушке.

Я боялась того, что предыдущая история повторится. Что Ольга просто сгнобит меня и выживет из дома. Что Евгений ее в этом поддержит. Что Миша приложит максимум усилий для того, чтобы превратить мое существование там в сущий и невыносимый ад.

Только я не учла того, что больше не являюсь той наивной и слабой девочкой, которая, когда-то согласилась стать супругой ее любимого сына. Которого, разумеется, не заслуживала ни одна женщина в мире. И, что на этот раз, я не одна.

И уж чего я точно не ожидала, так это того, что обрету в этом доме счастья. Со второго раза. Только уже с другим братом.

Несмотря на то, что мы все еще находились под одной крышей, изначальных разборок не было, причем уже давно. Миша отстал от нас и полностью занялся собой. Мы практически не пересекались, а если это и случалось, то все сводилось только к общению ради детей. Меня очень радовало, что он занялся Матвеем и теперь мой сын знал своего отца. Общался с ним. Рос рядом с родителем. Я также помогала бывшему с Мирой, в чем могла и когда могла, но такие случаи были все более и более редкими. Миша учился справляться со всем сам, как и говорил.

Ольга и Евгений зажили своей жизнью. Свекровь меня больше не трогала, видимо, ей было не до того, а может, она успокоилась, поняв, что я не представляю для нее опасности и больше не претендую на ее сына. А наследство, ну, так с ним вроде бы все решилось и без меня. В общем, единственным, чем она меня награждала во время наших редких столкновений – так это молчаливым и презрительным взглядом. В ответ же от меня получала полный равнодушия.

Нет, я больше не злилась на нее. Мне было просто все равно. А еще я была очень рада тому, что она не родная мама Макса. С последней он меня познакомил несколько месяцев назад, и Оксана оказалась чудесной женщиной, которая полюбила меня с первого взгляда. Макс свел нас сразу, как только перевез маму в столицу, купив ей квартиру. Теперь у нас появилась настоящая бабушка, которая готова была нянчиться с внуками хоть круглыми сутками.

В общем, многое меня несказанно радовало. Многое изменилось в лучшую сторону совершенно неожиданным способом.

Но, наверное, больше всего меня радовало та маленькая жизнь, что росла внутри меня.

Макс оказался прав, и мы должны были стать родителями прекрасной девочки, которой уже придумали имя. Мия. Вот так коротко и просто. Нам обоим понравилось, и мы как-то быстро на нем сошлись.

К слову, живот у меня уже был заметным, довольно-таки большим, как-никак, я была уже на шестом месяце. Еще совсем чуть-чуть, и маленькая Мия обещала присоединиться к роду Орловых.

Я не уставала подмечать контраст между первой и второй беременностью. Макс постоянно был рядом, несмотря на работу. Он ответственно приходил домой вовремя, помогал мне завязывать шнурки, делал массаж спины, наглаживал живот, разговаривал с нашей девочкой, находил и привозил все мои заказы на еду в любое время, в общем и целом, показывая себя идеальным мужем.

Спросите, как в такого не влюбиться?

Вот и я не смогла. Влюбилась. По уши. Безоговорочно. И поняла это тогда, когда в очередной раз при виде Мише у меня привычно не защемило сердце.

Это стало шоком, но вместе с этим очень приятным осознанием. Будто бы я долгое время прибывала в коконе, а теперь, выбравшись из него, наконец-то, освободилась. Теперь я могла дышать полной грудью и просто жить.

– Вот еще ни разу его семейный ужин не заканчивался добром, Алина, ни разу! И никто меня не убедит в том, что сегодняшний станет исключением!

– Ну, перестань, – хмыкнула я протестующе. Почти силой заставила Макса уложить голову мне на грудь и чмокнула его в рыжую макушку. – Ты пахнешь солнцем, – в очередной раз призналась я. Это был мой маленький ритуал. Обнять Макса в конце тяжело дня, поцеловать, куда придется и вдохнуть в себя его запах. Глубоко-глубоко. Могу поклясться, он всегда пах летом, свежей травой и счастьем.

– Пылью я пахну, Алина, пылью, – возразил он. – Канцелярской пылью. Я офисный планктон. Миша последний месяц совсем озверел, с заводов загнал меня в офис и заставляет «ознокамливаться» с документами. Но документы – это не мое. Я не могу проводить в них весь день. Мне нужны действия, настоящая работа, это он крыс бумажный!

– Не говори так, он старается, хочет, как лучше. И здесь он прав, ты должен понимать работу бизнеса со всех сторон, а не только с одной, узкой и удобной тебе. В свою очередь, ты можешь заставить Мишу ознакомиться с работой заводов. Вы должны приходить друг другу на выручку. И вы должны уметь это делать.

– Ой, все, – выдал коронную фразу Макс, опуская голову мне на грудь.

– Долго отлеживаться не получится, – усмехнулась я. – У нас ужин, потом надо будет забрать Матвея у твоей мамы.

– Дед опять выдаст дичь, вот увидишь, – буркнул Макс, нехотя отрываясь от меня и садясь на кровати. Маленькая фиеста подошла к своему концу.

– Что бы он не выдал, мы должны там быть. Не просто так он всех созывает.

– Дичь будет, дичь, как пить дать, – помотал головой Орлов, поднимаясь с кровати.

– Давай собираться.

Что-то мне подсказывало, что муж прав и дед опять выдаст что-то из ряда вон выходящее, но, тем не менее, показывать Максиму свое волнение я не хотела. Оно ему было не нужно, наоборот, я решила его поддержать и успокоить ровно настолько, насколько могла.

Однако исходя из опыта прошлых вот таких вот собраний, я приходила к выводу, что сегодня нас снова огорошат. Вот только чем?

К чему нам следовало готовиться?

К чему-то хорошему или чему-то плохому? Что на сей раз пришло в голову Павлу Лаврентьевичу? Старик был непредсказуем и мог выкинуть, что угодно, но, если смотреть в целом, действовал он на благо своих внуков.

Кто бы и что не говорил, а ему удалось их более или менее примирить друг с другом, а также заставить взять ответственность за своих детей. Это был уже большой прогресс. И Макс, и Миша, и даже Мир выросли в моих, и, наверное, дедовских глазах тоже. И все это за считанные месяцы.

– Ладно, идем, – Макс подал мне руку, помогая сползти с разворошенной кровати. – Неважно, что он задумал, нам все равно нужно будет его выслушать.

– Это точно, – я кивнула и улыбнулась, обнимая супруга. – Все будет хорошо. Верь мне.

– Откуда ты знаешь?

– Просто чувствую.

– Ну, раз чувствуешь, значит, так и будет.

Павел Лаврентьевич встретил нас с улыбкой, восседая на почетном месте во главе стола. Обеденный зал оказался украшен так, будто мы ожидали в гости саму королеву.

Когда мы с Максом вошли внутрь, все уже были на месте.

– Я очень рад видеть вас здесь вместе, мои дорогие, – начал торжественную речь старший Орлов. – Как вы знаете, нам всем это стоило больших усилий. Семья – это ведь не просто дом или фамилия, это даже не общая кровь, это единение духа, мысли. Собрать вас воедино было для меня сложной, если не сказать, непосильной задачей. Но благодаря мудрости и поддержки моей возлюбленной, моей Светочке, – мужчина с любовью и особой нежностью в глазах посмотрел на сидевшую по правую руку женщину, – я смог сделать все правильно. И вот результат, – дедушка обвёл руками полный стол. – Мои чудесные внуки рядом. Они вместе работают, взялись за ум и услышали, наконец, своего старого деда. Они вместе создают общее дело. Они признали свои ошибки и двинулись вперёд. Они добры по отношению к своим избранницам и заботятся о своих детях. Они построили дома собственными руками. И я думаю, что в будущем смогу гордиться каждым из них.

На некоторое время воцарилась тишина. Вступление, конечно, было хорошим, но все чувствовали подвох. Напряжение скопилось в воздухе, все замерли в молчаливом ожидании.

– К слову о ваших домах, мальчики, – старший Орлов загадочно усмехнулся. – А почему бы вам в них и не перебраться, а? Мирослав, твой, конечно, с большой вероятностью развалится при первом же сильном ветре, но тем не менее, – усмехнулся Орлов. Мир же закатил глаза в свойственной ему манере.

Да, я тоже видела его дом и что я могу сказать? Домом это было назвать сложно, но зато парень старался. Бросил гулять по клубам, менять женщин одну за другой и занялся делом. Какой-никакой, а это был опыт и он явно был не во вред.

Мы с Максимом переглянулось, тоже самое сделали Миша с Миром и Ольга с Евгением.

– Вы все взрослые, у всех своя голова на плечах, вы работаете, у некоторых уже свои семьи, так почему бы вам не покинуть семейное гнёздышко?

– Дедушка, но разве ты не этого хотел? – начал Макс. – Объединить нас, собрать вместе? – он развел руками в стороны.

– Так и я собрал! – весело ответил Павел Лаврентьевич.

– Да, но… – Макс растерянно замолчал. – Выходит теперь ты хочешь нас разогнать?

– Нет, Максим, собрать – это значит объединить вас, а не держать силой под одной крышей. Это разные вещи, мой мальчик. Думаю, ты и сам это понимаешь. К слову, я не могу вот так нагло забрать все лавры себе. – Дедушка обратился в мою сторону. – Без тебя, моя прекрасная невестка, все сложилось бы иначе, – он тепло улыбнулся мне, заставляя смутиться.

– Ну, что Вы, Павел Лаврентьевич, что я сделала-то?

– Донесла до этих олухов элементарные, но важные истины. Я все слышал, видел и знаю. Ты могла прийти в этот дом и начать мстить. Собственно говоря, чего-то подобного я и ожидал, но вместо этого ты сделала все, чтобы примирить братьев между собой. И это несмотря на собственную запутанную историю со средним. Обижаться и злиться – это всегда проще, поверь мне, деточка. Так поступает большинство людей. А вот увидеть что-то и кого-то дальше своего носа – это может не каждый. Поставить интересы другого выше своих, а это именно то, что сделала ты, решился бы не каждый. Ты мне очень нравишься, Алина, и я очень рад, что ты моя невестка, часть моей семьи. И я с нетерпением жду внучки, – закончил старший Орлов.

Я невольно улыбнулась, выслушав его. На душе вдруг разлилось тепло, радость поселилась глубоко в сердце. Редко мне кто-то говорил столько хороших вещей за раз. Да еще и чужой. Впрочем, как оказалось, действительно уже не чужой. Я носила фамилию Павла Лаврентьевича, а еще совсем скоро он должен был стать дедушкой второго моего ребенка.

– Это ведь не все, ради чего ты нас собрал, отец? – прервал мои размышления Евгений, тем самым, нарушая идеалистическую тишину, воцарившуюся за столом.

– Разумеется, нет, – холодно ответил дедушка. Кажется, внуками он действительно был доволен, а вот с сыном отношения так и не изменились. Я не знала, что именно происходило между Евгением и Павлом Лаврентьевичем, но разочарование последнего сыном сквозило сквозь каждое произнесенное им слово. – Пришло время рассказать, что я затевал на самом деле и для чего.

– Мы тебя внимательно слушаем, дедушка, – с усмешкой на губах произнёс Михаил. Все это время бывший муж сидел тихо, не подавая голоса. Мы ни разу не пересеклись взглядом. Я старалась не смотреть в его сторону, чтобы лишний раз не нервировать Максима, но после произнесенных слов, вынужденно повернулась к нему, как и все остальные.

– Да, дед, мы ждали этого много месяцев, – согласился Мирослав.

– Хорошо, тогда слушайте. У меня никогда не было цели делить свое наследие и отдавать все имущество и бизнес одному из вас. План был в другом. Я любыми способами, порой, не очень честными, хотел заставить вас понять, что вы – братья, что вы – одна семья и должны держаться вместе. Донести до вас мысль, что по одиночке вы слабее, а вместе – наоборот, сильнее. Мне в этом помогли, – Орлов снова посмотрел на меня, – и у меня получилось. А в случае, если бы не получилось, каждый из вас получил бы минимальные отступные.

– А наследство? – спросил Максим. – Куда ты собирался его деть?

– У меня уже были готовы все необходимые бумаги для создания благотворительного фонда.

– Что?! – вскрикнул супруг.

– Тише, Макс… – я положила руку на его плечо, отдергивая и призывая успокоиться.

– Дед, ты не поступил бы с нами так!

– Еще как поступил бы. И, возможно, оказал бы вам лучшую услугу, – строго заявил Орлов. – Но благо, что до этого не дошло. Мы смогли все решить мирно. И вот теперь я с чистой совестью могу поделить все поровну между тремя своими чудесными внуками. Наследство ваше. Заводы, фабрики, фирма. Счета, недвижимость, машины, антиквариат. Вы заслужили и, повторюсь, я могу вами гордиться. Контрольный пакет акций я оставляю за Максом, но это лишь один процент и только потому, что он старше. Вы все молодцы, мальчики, – с улыбкой объявил Павел Лаврентьевич.

Я почувствовала, как Макс рядом выдохнул. Облегчённо, счастливо. Я повернулась к нему и тепло улыбнулась. Наконец-то.

Наконец-то я увидела в его глазах спокойствие.

– А… а как же мы? – неожиданно подала голос Ольга. – А как же Евгений?

– Евгений – мое самое большое разочарование в жизни. И, к сожалению, с ним устраивать подобные тряски уже поздно, – ледяным тоном заявил дед. – В любом случае, я с себя снимаю всю ответственность. У вас трое детей, может быть, хотя бы один из них захочет подать вам руку помощи.

– Отец… – начал было Евгений, но Павел Лаврентьевич прервал его на удивление твердым взмахом руки.

– Я еще не закончил! Особняк и все, что находится в нем, я оставляю себе. Свой век я доживу здесь, вместе со своей чудесной Светланой. Также за собой я оставляю счет с деньгами, который после моей смерти достанется ей. Особняк достанется Максиму. Это мое последнее слово, которое подтверждено нотариально. И оно не обсуждается. Если кто-то чем-то недоволен, он может оставить свое недовольство при себе и наслаждаться им вдоволь. Всем все понятно? Все меня услышали? – Орлов обвел всех сидевших за столом тяжелым взглядом. Дождался кивка от каждого, а затем снова улыбнулся, поворачиваясь к своей возлюбленной. – Ну что, Светочка, теперь можно пожить и для себя?

Мы переехали в построенный Максимом дом почти сразу после памятного ужина. Несколько дней парни улаживали вопрос бумаг и наследства, затем еще несколько дней мы паковали наши вещи, которых, как оказалось, просто уйма, и только после смогли перебраться на новое место обитания.

Обживать дом пришлось уже мне, потому что Макс с братьями полностью ушел в работу, но я не жаловалась. По сути, времени у меня было достаточно. Свою кафешку я отдала практически под полное руководство зама, которого взяла несколько месяцев назад. Наведывалась туда раз в неделю, чтобы проверять, все ли хорошо. Матвея отвозили и привозили водители, а на мне неожиданно оказался быт. И я с удовольствием им занялась.

Разве не счастьем было обустроить собственными руками семейное гнездышко с любимым человеком?

Я купила подходящую мебель, меня в этом совершенно не ограничили, набрала разных, чудесных штучек для интерьера, покрасила в нежно розовый цвет спальню нашей маленькой Мии и, таким образом, убила несколько месяцев, остававшихся до конца беременности. Время незаметно и быстро пролетело.

Мия родилась в срок, крепкой, здоровой и просто настоящей красавицей. Нам разрешили забрать ее и вернуться домой буквально через пару дней после родов. Настолько все прошло легко и хорошо.

В сравнении с Матвеем, где я едва не умерла от страха и осложнений, вторые роды показались мне просто забавой.

Наверное, все дело было в том, что Максим всегда был рядом. Даже в те моменты, когда его не было, когда он был занят или на работе, я все равно ощущала его присутствие. Он постоянно писал, всегда отвечал на звонки и сообщения, приезжал вовремя и так рано, как только мог.

«Не путай семью с работой, сынок», – сказал ему напоследок Павел Лаврентьевич, когда мы уже уезжали и, кажется, Макс услышал своего родственника. Услышал и прислушался.

Постепенно я стала домохозяйкой. Поначалу это было очень непривычно, но с появлением Мии все приоритеты расставались сами собой. Гоняться за рублем больше не было смысла, в деньгах наша семья не нуждалась и зарабатывал Макс. А я могла позволить себе заниматься детьми и создавать уютный очаг, к которому хотелось возвращаться.

Это не совсем то, что я планировала. Вообще, в мыслях было расширяться, сделать кафешку больше, позже – открыть второе и третье заведение, но сейчас в этом уже не было смысла.

Да и Макс настаивал на том, чтобы я была дома и заботилась о нашей семье. Противопоставить ему было нечего, поэтому, раздумав, я согласилась, а затем смирилась с новым укладом жизни.

Моим самым большим развлечением стал большой сад, раскинувшийся на заднем дворе. Я заказала саженцы, которые нам высадили по периметру и за которыми я ежедневно ухаживала. Так же я упросила Макса построить мне оранжерею, в которой начала разводить растения, а двор я усеяла ароматными и прекрасными кустарниками, которые благоухали за много метров.

В общем, потихоньку, мы обжились и стали одной маленькой, но настоящей семьей.

Гром грянул с неожиданной стороны. С той, откуда я уже не ждала ничего подобного.

Ольгу и Евгения не бросили на произвол судьбы. Как мы узнали неделю спустя после переезда в свой собственный дом, Миша с Миром позаботились о своих родителях. Купили им квартиру в центре Москвы и пригласили отца работать вместе с ними.

Последнее Максу не нравилось особенно сильно и в последнее время из-за этого стали часто происходить конфликты. Ссоры были на работе, а злость и негодование супруг приносил домой.

Я предполагала, что подобное решение Миши и Мирослава ударит по самолюбию мужа, но поделать ничего не смогла. Попыталась поговорить с бывшим, когда мы в очередной раз гуляли с Матвеем, но безрезультатно. Миша уперся рогом, заявив, что это его родители и он ни за что не бросит их на произвол судьбы, какими бы они не были. Сделать я ничего не смогла.

Сегодняшний вечер был одним из таких разов, когда Макс вернулся домой в плохом настроении.

Самым грустным и, одновременно примечательным было то, что чем дальше, чем чаще это стало происходить, а спустя полгода после рождения Мии и вовсе стало нормой.

Макса раздражало все – крики детей, вещи, оставленные не на своих местах. И сколько я не пыталась объяснить, что в доме, где есть дети, это, так или иначе будет происходить, супруг отказывался меня понимать. Его злила редкая близость, потому что Мия требовала много внимания, его злили мои кулинарные способности, которые были признаны «никакими» и, в конечном итоге то, что еще полтора года назад начиналось, как сказка, очень скоро скатилось в бытовую рутину.

В мире и согласии мы прожили очень недолго.

Недовольство, начавшееся с бизнеса перетекло в дом и начало разрушать его опору, гнев стал размывать его фундамент – наше взаимоуважение, на котором все изначально и строилось.

Но самым неприятным стало другое. В поведение мужа стало мелькать до боли знакомые черты. Поначалу я не желала видеть этого, замечать. Затем долгое время отказывалась признавать очевидный факт. Но пришло время, когда бегать от осознания реальности стало уже невозможным.

Макс стал делить наших детей. На своего и чужого. Так, как когда-то делала Ольга.

Орлов требовал, чтобы я больше внимания уделяла Мие, оправдывая это тем, что Матвей уже большой, что нашей дочке я сейчас нужнее.

Он все меньше проводил времени с сыном, каждый раз указывая на то, что у него есть «свой отец», то есть Миша.

Миша учил Матвея кататься на велосипеде, давать сдачу обидчикам, рассказывал какие-то элементарные вещи, которым один мужчина учит другого.

И от этого мне становилось больно.

Я искренне и наивно полагала, что мы с Максимом, Матвеем и Мией станем семьей. Маленькой, настоящей, счастливой семьей, в которой будут царить любовь и теплота. В которой всегда будет ощущаться забота друг о друге.

Начиная строить отношения со страшим Орловым я больше всего на свете хотела именно этого.

Хотела, чтобы у меня все получилось. Пусть не с первого раза, но хотя бы со второго.

Я мечтала дать детям то, чего никогда не было у меня. Опору и поддержку.

Признать и осознать, что я ошиблась уже дважды, стало очень непросто. Горько, тяжело и неописуемо больно.

– Я так понимаю, убираться тут снова придется мне?

Ну, вот, началось. Как по расписанию. Я вымученно улыбнулась супругу и покачала головой. Мы находились в гостиной, на часах было уже девять часов. Матвей устроил небольшой погром, раскидав свой конструктор по полу.

Я ничего не успевала, несмотря на то, что официально была признана «домохозяйкой». Матвея нужно было готовить к школе, Мия была еще очень маленькой, плюс сад, плюс готовка, уборка, глажка и у меня совершенно не оставалось времени. К слову, почему убиралась дома я? Потому что Макс параноидально не верил «чужакам», а еще брезговал, чтобы к его еде, вещам, постельному белью прикасался незнакомый человек. Старая домработница, в которой он не чаял души, к сожалению, для меня, осталась в особняке вместе с Павлом Лаврентьевичем.

– Я сейчас все сделаю сама, пожалуйста, не злись, милый, – попросила я, понимая, что огонь, зажегшийся в зеленых глазах не доведет нас до добра. Только лишь к очередному скандалу, после которых еще несколько дней был неприятный осадок.

– А сделать это до моего прихода не вариант что ли? Алина, ты же знаешь, я на дух не переношу беспорядок! Ты же целыми днями дома, неужели так сложно проследить за этим? – раздосадовано протянул Макс, на ходу сбрасывая пиджак, а затем галстук.

На работе опять что-то стряслось, я была в этом уверена.

– В фирме что-то случилось? – как бы невзначай поинтересовалась я, поспешно собирая конструктор в пластиковый короб. Детей я уложила совсем недавно, а ужин разогревала прямо перед приходом мужа, потому что Макс любил и ел только горячее.

– Нет, – раздраженно выдохнул он, плюхаясь на диван.

– А, по-моему, случилось, – мягко ответила я, убирая короб куда подальше с глаз злого мужчины. Присев рядом, я уложила ладонь на его колено и легонько его сжала. – Ты перестал со мной делиться… раньше все рассказывал, спрашивал моих советов, говорил, что я твоя путеводная звезда… – едва слышно произнесла я. – Что же изменилось теперь? Когда и в чем я успела тебя так разочаровать?

Разговор завелся случайно, сам по себе. На самом деле я хотела поддержать Макса, но меня занесло совершенно не в ту сторону. Орлов покосился в мою сторону, нахмурился и промолчал в ответ.

– Я просто не хочу тебя нагружать, у тебя и так много дел, – уклончиво ответил супруг.

– Мне несложно тебя выслушать. Ты – главный человек в моей жизни, если не считать наших детей. Твои разговоры, твои проблемы и все, что с тобой связано мне не в тягость и не может быть в тягость, – уверенно произнесла я.

– Это все отец… – спустя несколько долгих минут молчания все же ответил Максим. – Снова тянет одеяло на себя, снова все Мише, да Мише.

– А что сам Михаил?

– Ничего, к нему претензий нет. Он работает и держится максимально нейтрально. Но я злюсь на них с Миром, потому что они притащили отца в компанию. Неужели непонятно, что дед не просто так убрал его ото всех дел? Он запускал бизнес, он терял крупные договора, отсеивал важные контракты и в целом занимался лишь тем, что не пропускал ни одной юбки в фирме. И зная все это Миша снова приглашает его занимать там пост.

– Ты пробовал поговорить с отцом? Убедить его уйти самостоятельно?

– Пробовал. Но у нас все и всегда заканчивается одинаково. Он начинает орать, что я неблагодарный, еще он чертовски злится за то, что я перевез мать поближе к себе, называет ее предательницей, а меня – неблагодарной сволочью. Тогда я в ответ начинаю грозиться своим контрольным пакетом акций и нас разнимает либо Миша, либо Мир. И так уже черт знает сколько времени.

– Мне так жаль, что эта ситуация случилась…

– Продолжается все то, от чего мы так старались уйти. Я хотел и надеялся, что дед расставит все по своим местам, что отец и мачеха исчезнут из моей жизни, что я смогу спокойно зажить, занимаясь делом, а по итогу я снова только и делаю, что ругаюсь с отцом и братьями! Я устал от этой грызни. И думаю, что с этим нужно будет покончить. Раз и навсегда.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что на самом деле пора применить тот самый контрольный пакет акций и попросить отца уйти. Навсегда. Я не желаю его видеть ни в своей жизни, ни в бизнесе.

– Тебе не кажется, что это слишком… ну, не знаю, чересчур?

– Нет. Мне кажется, что я слишком долго это откладывал. Он мешает работе, а, значит, его нужно устранить. В конце концов, дед сделал меня главным. И не просто так. Мое слово в компании отныне закон. И я не буду ни спрашивать, ни предупреждать. Просто сделаю. И задышу свободно.

Макс начал меняться быстро, если не сказать очень быстро. Из надежного мужчины, доброго человека и верного друга не осталось и следа. Буквально за несколько месяцев передо мной предстала совершенно другая личность. Очень сильно отличавшаяся от той, в которую я когда-то поверила. В ту, в которую когда-то влюбилась.

Я создавала семью и рожала ребенка не от этого Макса.

Злого, бессердечного, холодного. Да, он был обидчив, да, в чем-то эгоистичен, но он никогда не был необоснованно жесток.

А сегодня он был именно необоснованно жесток.

– Осуждаешь меня. – Это было утверждение, не вопрос.

Я протянула ему пакет со льдом. Молча. Нет, мне нечего было сказать на то, что он сегодня сделал.

Евгений никогда не вызывал во мне теплых чувств. Он всегда был на стороне Ольги и ни разу не защитил меня в моем первом браке. Он ни разу не поинтересовался Матвеем или Мией, но, как по мне, даже он не заслуживал того, что устроил мой супруг.

Я узнала обо всем со слов Мирослава, который привез Макса домой. Сама я, к счастью, не видела, как Евгения выкидывают из главного офиса фирмы на глазах у всего персонала, который еще вчера был в его подчинении. Не видела, как мужчина, который все-таки был уже в возрасте, со слезами на глазах просил сына этого не делать. Не видела, как муж подрался с Мишей, который, не выдержав подобного обращения с родителем, набросился на брата.

Да, Макс был обижен на отца. Еще с тех пор, как мы только начали с ним «играть за одну команду». Но я думала его месть будет заключаться в том, что он заберет дело жизни семьи и будет работать. Я не думала, что он будет так жесток со своим отцом. Который, по сути, уже не представлял для него никакой угрозы.

Зачем Максим так поступил?

Почему в одночасье превратился из хорошего парня, с которым были несправедливы в угнетателя, который теперь сам был несправедлив?

– Говори, – требовательно произнес Орлов, бросая ватный диск, окрасившийся в красный, в раковину.

Мы находились в ванной, где хранилась аптечка.

Не знаю, досталось ли Мише, но вот Максу точно досталось. Бровь была рассечена, губа разбита, на скуле расцветал синяк, но к врачу ехать он отказался наотрез, а настаивать я не рискнула. Побоялась попасться под горячую руку.

Макс все еще злился и гнев исходил от него волнами. Я почти физически их ощущала.

– Что говорить? – я пожала плечами, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит. Вытащила из аптечки еще ватных дисков и протянула ему их. Вместо спасибо получила лишь то, что мою руку резко оттолкнули в сторону и я рассыпала то, что держала. – Макс… – прошептала я.

– Я сказал тебе – говори! Говори, что думаешь! Что я чудовище! Что я мерзкая, неблагодарная и отвратительная свинья! Говори все то, что уже сказали до тебя!

– Я ничего не собиралась говорить…

– Я должен забыть! Я все должен забыть! Так думают и Мир, и Миша, и даже ты! То, как он поступал с моей матерью, со мной, с тобой, в конце концов! Должен закрыть глаза на то, что он рушил дело моей семьи, многовековое дело и продолжать делать вид, что он – замечательный! Я должен все стерпеть, просто потому, что это мой отец!

– Я не…

– Впрочем, тебе и не нужно говорить! Я все вижу по твоему взгляду! Я вижу твое разочарование, твое негодование, ты наверняка думаешь, что выбирала себе другого мужчину, наверняка не узнаешь меня, но я открою тебе секрет. Нет! Ты выбирала именно этого самого мужчины. Ты с первых минут нашего общения знала, какой я. Я никогда и ничего от тебя не скрывал. Ни своей истории, ни своей боли, ни своего прошлого. Ни своих планов, ни своих желаний. Тогда почему для тебя сейчас все это какая-то дичь? Почему ты смотришь на меня так, будто перед тобой стоит монстр? Разве не Миша монстр? Разве не Ольга монстр? Разве не отец монстр? Тогда еще раз спрашиваю, почему?!

– Потому что я думала, что ты другой. Что лучше всех них. Что добрее, честнее и справедливее. Я знала, что ты обижен, что у тебя было сложное прошлое, сложное детство, но я не думала, что все будет так. Что ты так далеко зайдешь. И что ты окажешься так похож на тех, с кем борешься.

– Что? – опешив, протянул Макс.

– Ты уже их отражение, Макс. Ты не видишь этого, но ты так с ними похож! Ты делаешь тоже самое, что когда-то делала Ольга. Отталкиваешь Матвея и превозносишь Мию. Ты также неоправданно жесток, как когда-то была твоя мачеха. И точно так же, как твой отец никогда не задумывался о последствиях своих поступков и решений, ты делаешь тоже самое. Рубишь с плеча, удовлетворяешь демона внутри себя, но не просчитываешь своих ходов, не думаешь, как в будущем они могут отразиться на тебе, на мне, на наших детях, в конце концов. Живешь своими желаниями и сегодняшним днем. Живешь местью и никак ею не насытишься.

Я выпалила все это на одном духу и резко замолчала, отступая на шаг, прикрывая глаза.

А спустя мгновенье я услышала громкий хруст.

Макс разбил зеркало, висевшее на стене одним резким движением.

Зажили мы еще хуже прежнего.

После случая с Евгением и нашей перепалкой, отношения со старшим Орловым охладели до ранее небывалой отметки.

Макс рано уходил, поздно приходил. Критику прекратил, зато демонстративно отказывался от моих завтраков, ужинов. А в постели и вовсе делал вид, что мы соседи, мгновенно отворачиваясь к противоположной стене.

В общем, зажили мы, как старые-добрые соседи, которые в лицом друг другу ничего не говорят, а за спиной люто ненавидят.

Единственное, что вызывало хоть какую-то реакцию супруга – это Сергей Кудрявцев. Молодой и амбициозный бизнесмен, уже полтора месяца гонявшийся за мной. А если быть точнее, то за моей кафешкой.

Сергей собирался застраивать весь квартал своими постройками и развивать его с нуля и почти все мелкие здания, что находились там, дали свое согласие не выкуп. Кто-то уже получил деньги и съезжал, кто-то только готовился. А вот я ни в какую не собиралась уступать.

Зачем мне была эта лишняя суета? Переезды, договора, все по новой. Ну уж нет, увольте. Мне хватало проблем с семьей, с детьми, и мужем. Поэтому я давала категорический отказ раз за разом. И чем больше я говорила «нет», тем настойчивее становился Сергей. Он мог поджидать меня у детского сада, у торгового центра или у самой кафешки. Как я поняла, он был из тех, кто не привык отказываться от намеченного плана.

И в какой-то момент об этом узнал Максим.

Что вы думаете? Разумеется, Орлов закатил мне настоящую, грандиозную истерику, обвинив во всех мыслимых и немыслимых грехах, утверждая при этом, что я завела любовника при первых же трудностях в браке.

Короче, мне стоило очень немалых трудов, чтобы убедить его в том, что от трудностей я никуда не сбегаю, и никакого любовника у меня нет и в помине.

Вообще, мне было не до чего. Проблемы с Максом сами собой отошли на второй план, когда при очередном походе в подготовительный центр, куда я отводила Матвея, мне сказали, что «у нас намечаются проблемы». Заявила мне об этом молодая девушка психолог, которую насторожило поведение Матвея.

Из ее рассказа выходило, что мой сын стал замкнутым, нелюдимым и даже напуганным. Психолог начала расспрашивать все ли у нас хорошо в семье и тут у меня отпали все возможности и дальше продолжать делать вид, что все хорошо и все наладится, нужно только потерпеть.

Нет, у нас давно все было нехорошо. У нас давно все стало плохо, но я отказывалась в это верить. Убеждала себя, что должно пройти время, чтобы Макса отпустила его внутренняя злость. Я убеждала себя в том, что злость, гнев, обида и желание отомстить вели его через годы жизни и не могут исчезнуть в одночасье. Но шло время, проходили месяцы, а Макса «не отпускало». Он свыкся с ролью мстителя, сросся с этими негативными чувствами и эмоциями, они стали его сущностью, его преобладающей сущностью.

Доброго и веселого Макса уже не было. Я не видела его уже много месяцев. С каждым днем мой супруг становился все злее и холоднее, все больше работал и все меньше уделял время нам, своей жене и детям.

И Матвей это почувствовал.

Я долго металась, не зная, куда ехать с Матвеем на руках. После больницы, где нам наложили маленький шов, я поняла, что совершенно не настроена возвращаться в дом вместе с сыном. Но в голову никак не шло, куда его отвести. В подготовительный центр? Он был закрыт в воскресенье. К Павлу Лаврентьевичу? Я не хотела вмешивать пожилого родственника мужа в наши личные дела. Искать няню на несколько часов? Сейчас? Не имея никаких рекомендаций на руках? Просто доверить своего сына незнакомке?

– Мам… – тихо позвал меня тем временем ребенок.

– Да, мой маленький? – Я присела перед сыном на носочки и нежно провела ладонью по лицу, стараясь не задеть шов.

– Я хочу к папе…

Мы находились в парке, который я нашла неподалеку от больницы и прогуливались по нему уже больше получаса. Пока сын сам не указал мне на решение проблемы.

Боже, что вообще со мной творилось, если я настолько не соображала?

– Конечно, Матвей… мы сейчас позвоним папе…

Очевидное решение почему-то не пришло мне в голову самостоятельно. Да и вряд ли вообще бы пришло, если бы Матвей на него не указал.

Зато Миша действительно примчался к ним, стоило ему только услышать мой «странный, какой-то грустный голос».

Утаить правду не получилось. Я пыталась приврать, что Матвей упал сам, но стоило только Мише приехать, увидеть сначала сына, потом меня, как он все понял без лишних слов.

– Он перешел все границы. Абсолютно все. Власть вскружила ему голову, Алина, а ты его в этом поддерживаешь.

Мы пристроили Матвея кататься на лошадках, хотя сын долго протестовал, настаивая на быстрых горках. Тем не менее, это все, что я позволила ему после больницы и наложения шва, пусть и совсем небольшого.

Мира, которую Миша взял с собой, мерно сопела у меня на руках. Малышка уже подросла и стала совсем большой. Как там говорят? Чужие дети растут быстро.

– Что ты несешь, Миша? Что ты вообще знаешь? Как можешь сидеть меня и в чем-то осуждать? – тихо спросила я, не сводя глаз с Матвея. Он заметно повеселел и крепко обнимал лошадку, на которой катался.

Мы с его отцом сели на ближайшую лавочку и, как обычно, стали ругаться, выясняя отношения.

А когда было иначе?

– Подожди… Алина? – позвал меня бывший, заставляя повернуться к нему. Нехотя я отвела взгляд от сына и перевела его на собеседника.

– Что?

– Он и тебя обижает? Макс поднимал на тебя руку?

– Не говори ерунды, – отмахнулась я, делая вид, что не заметила всей серьезности и озадаченности на лице Михаила.

– Ты знаешь, наверное, я уже ничему не удивлюсь от старшего брата. Он уже давно перестал быть тем, кого я когда-то знал и на кого ровнялся. Его месть его очень далеко завела. Его ненормальным поступкам нет ни конца, ни края. Ты ведь знаешь, как он поступил с отцом?

– Знаю. И я не поддержала его в этом, хотя ты уверен в обратном.

– Я не хотел тебя задеть. Прости. Просто поступки Максима все очень усложняют. Они переворачивают нашу спокойную и только наладившуюся жизнь. У нас есть все, к чему мы стремились. Мы, наконец, можем жить в мире и спокойствии. Развивать бизнес. Строить семьи. Воспитывать наших детей. Но Максу это не нужно. Я думаю, ты уже поняла это.

– Поняла, – тяжело выдохнула я, соглашаясь и кивая в ответ. – Думаешь, это легко?

– О чем ты?

– Понимать, что второй твой брак летит в тартарары. Понимать, что во второй раз ты допустила ошибку. Понимать, что второй твой ребенок будет расти без отца. Ты думаешь, это так легко, Миша? – Я повернулась к бывшему и внимательно посмотрела в его глаза. В них мелькнуло что-то странное, едва уловимое, когда пришло понимание вещей, о которых я говорю.

– Извини, я не должен был говорить этого, – тихо произнес Михаил, отворачиваясь от меня. – Не мне тебя судить.

Воцарилось молчание. Мы оба смотрели то на Матвея, то на Миру. Каждый думал о своем.

Да, Миша не мог судить. Он сам был далек от идеала и натворил столько ошибок, что впору было не разгрести до самого конца. Но он старался. И последнего было не отнять. За последний год бывший муж вырос в моих глазах.

Он в принципе вырос. Стал взрослее. Ответственнее. Стал принимать обдуманные и взвешенные решения.

А еще он стал отцом. И не на один день или месяц, а на самом деле. Он возился с Матвеем каждый раз, когда у него выпадала свободная минутка. Растил Миру один, самостоятельно. И это вызывало во мне восхищение и уважение.

Матвей всегда возвращался от отца счастливым и залюбленным. Всегда с подарками и сделанным домашним заданием.

Не знаю, что так изменило Мишу. Дедушкины ли интриги или появление дочери. А, может быть, пришло время и Орлов просто осознал важные вещи. Наигрался, набегался, наистерился и повзрослел. Одумался. Возмужал. Стал настоящим взрослым. Не просто по паспорту. Не по количеству морщин. А взрослым с мудростью.

– Я рада, что ты есть у Матвея, – неожиданно для нас обоих выдала я. – Я буду тебе очень благодарна, если ты заберешь его на пару дней. Мне нужно… время.

– Что ты будешь делать?

– Уходить.

– Ты уверена, что у тебя получится?

– Сомневаешься в моей силе воли? – удивленно поинтересовалась я.

– Нет. Сомневаюсь в здравомыслии своего брата. Может быть, я помогу? В смысле, просто съезжу с тобой, побуду рядом?

– Я думаю, что пока что в этом нет необходимости…

– Ладно, – тяжело выдохнул Орлов. – Если что – просто позови меня. Я не дам ему обидеть тебя. Правда не уверен, что сдержусь, когда увижу. Сына моего он зря тронул.

– Перестань, это вышло случайно, он не бил его. Матвей сам упал.

– Потому что взрослый мужик не умеет выстраивать диалог с ребенком дошкольного возраста! Не оправдывай мне его! Отца он тоже вышвырнул с работы случайно, да?

– Не буду… – прошептала я.

– Что?

– Не буду. Я больше не буду оправдывать Максима, – произнесла я с горечью на губах.

– Вот, значит, как ты заговорила. Быстро. Но вполне ожидаемо, я тебе скажу. Уйти хочешь… ну-ну.

Я вернулась домой под вечер.

Я бы ни за что не пришла сюда обратно. Даже за вещами. Но здесь оставалась моя дочь и я должна была за ней вернуться. И выдержать. Все выдержать. Чтобы Максим мне не приготовил.

А он ждал меня.

Я поняла это сразу, стоило мне только переступить порог нашего дома.

Орлов обнаружился в гостиной. Он сидел на диване и листал что-то на планшете, пил чай. Весь его вид говорил о том, что ничего страшного сегодня утром не произошло.

Впрочем, наверное, для него действительно все было нормально.

– Будешь делать вид, что удивлен? – Я не осмеливалась подходить к Максиму близко, уж слишком нехорошим огнем блестели его глаза. Так и топталась в проходе, не зная, успею ли рвануть на второй этаж и оказаться в комнате дочери так быстро, как нужно.

– Я же сказал – нет. Это было ожидаемо, – повторился Орлов, откладывая в сторону планшет. – Бегала к моему брату?

– Что? Откуда ты…

– Я не слежу, нет, – Максим покачал головой. – Просто, это тоже ожидаемо. Ты исполняешь этот танец уже давно. Я привык. Чуть что не так, мечешься от брата к брату. В этом твоя сущность.

– Выходит, я хреновая жена, хреновая хозяйка, все со мной не так. Тогда зачем ты так рвался в мои мужья? Разве я к тебе пришла и предложила пожениться? Разве я позже предложила фиктивный брак превратить в настоящий? Разве я сама себе сделала ребенка? Или ты везде не при делах?

– Потому что был дураком. Потому что влюбился в тебя. Потому что хотел настоящую семью. – Максим произнес это, а затем замолчал. Без слов поднялся и подошел ко мне. А затем, неожиданно для меня, громко расхохотался. – Наверняка ты хотела бы услышать что-то в этом роде, не так ли?

– Макс? – вопросительно протянула я, не понимая, что происходит.

– Я выбрал тебя изначально не просто так. Я мог жениться на любой. Для моего плана подходили десятки девушек и любая согласилась бы стать моей супругой и поучаствовать в дедовской гонке. Но мне нужна была именно ты.

– Почему? – внезапно охрипшим голосом прошептала я.

– А ты не догадываешься?

– Объясни…

– Помучить Мишу, конечно.

Стрела, натянутая до предела и выпущенная со свистом, достигла своей цели.

Попала в мое сердце, разбивая его на осколки.

– Нет, я не скажу, что все дальнейшее, что было между нами, было совсем уж неправдой. Ты хорошенькая, ты мне понравилась. Но, как жена, никуда не годишься. Да и дело свое выполнила. Наследство мое, Мишу я растоптал, Ольге нервы одним твоим видом помотал. А большего мне и не надо, – улыбнулся чужой, совершенной незнакомый мне Максим.

– Ладно… – Я сделала вдох, выдох, снова вдох. Сглотнула вязкую слюну, сжала руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. – Я понимаю желание получить наследство. Понимаю желание унизить Ольгу, она всегда плохо к тебе относилась. Но что за ненависть к брату? Откуда он? Что Миша тебе сделал такого, чего ты не можешь простить ему годами?

– Его мать сделала.

– Прости?

– Мише ничего не нужно было делать для того, чтобы я его ненавидел. Его мать выжила мою. Разрушила наш очаг, а мы могли бы быть настоящей семьей. Я мог расти с обоими родителями, у меня могло быть другое детство. Мишу всегда предпочитал дедушка, делая самые крупные ставки на среднего брата. А еще его всегда любил… отец. Он ненавидел меня и любил его. Да все любили Мишу! Он был всеобщим любимцем и настоящей звездой! Он всегда забирал все то, что по праву принадлежало мне, первенцу. И мне стоило немалых усилий выгрызть себе власть в компании. Только тогда я смог отомстить отцу за мать и восстановить хоть какое-то подобие справедливости. А отомстить Мише было просто. Его слабостью всегда была ты. Он столько лет сокрушался, что упустил «ту самую», «настоящую любовь», «женщину всей жизни». Было просто сопоставить два и два. Я воспользовался картами, вложенными мне в руки. Я знал, что ему будет чертовски больно увидеть тебя со мной. Понять и принять, что ты моя женщина. Что будешь со мной до конца дней, в то время, как он будет кусать локти. И это сломало его. Жаль, что лишь на время. Дочь, взявшаяся из ниоткуда, почему-то придала ему сил.

– Этого ты не предвидел, да?

– Признаюсь, не предвидел, – усмехнулся он.

– Хоть что-то между нами было настоящего? – Я вздрогнула, когда рука Макса легла на мое лицо в ответ на заданный вопрос.

– Конечно, – прошептал он. – Я же сказал, ты мне понравилась. Поначалу ты во всем меня поддерживала и все было замечательно. Но постепенно все изменилось. Ты стала безмолвно меня осуждать, оказалась никудышней хозяйкой. – Он резко убрал руку. – Правда есть еще один момент. И его я тоже не учитывал, когда мы сходились. Он выяснился позже, уже в процессе совместной жизни.

– И что же это?

– Матвей.

– О чем ты?

– Он – копия брата, которого я ненавижу за все то, что он и его мать у меня отняли. И чем больше я смотрю на него, тем больше понимаю, что никогда не смогу полюбить. Прости. Я не думал, что так выйдет… Если бы мы могли уладить это…

– Что значит уладить? – Я отступила на шаг от Макса.

– Если бы ты отдала его Мише, мы могли бы сохранить наш брак. Я уверен в этом. Ты, я и наша маленькая Мия. Все остальное можно исправить. В конце концов, брак – это сложная и постоянная работа. У нас все получится. Я даю тебе слово.

– Знаешь, что, Макс? Можешь засунуть себе свое слово… так далеко, как только сможешь! А теперь прочь с моей дороги. Я сейчас поднимусь наверх, соберу свои вещи, заберу свою дочь и уйду отсюда без оглядки. Навсегда. А позже, чуть погодя, забуду все, что меня связывало с тобой, как страшный сон. Ты все понял? Прочь с дороги! – повторилась я, отмечая, как хищно блеснули зеленые глаза напротив.

– Я прошу тебя, пожалуйста… Это так не закончится, мы оба это понимаем, – взмолился Макс, взывая к моему разуму. Холодному и решительному.

– Но как же ты без нее?

– Я справлюсь. Ты тоже. Я знаю, что ты будешь хорошо о ней заботиться. А я приеду сразу, как смогу. Просто доверься мне. Ты же обещала…

Миша улыбнулся и приобнял меня. Я уложила голову ему на плечо, не желая, чтобы он видел слезы, застывшие в моих глазах.

Времени было очень немного.

Рассвет нового дня, который пришел несказанно быстро, подгонял нас. Действовать по намеченному плану. Бежать.

Мы находились в чужой квартире. Вещи были собраны. Только самое необходимое. Новые документы на себя и детей – в сумке. Документы на дом. На новое кафе. Достаточное количество налички, которая мне будет нужна первое время. Новый мобильник.

Все новое.

О старом нужно было позабыть. Чем раньше, тем лучше.

Орлов сдержал свое слово. Не знаю, как, не знаю, какими путями, не знаю, чего это ему стоило, но Мия, наконец, оказалась у меня. Вместе с Матвеем и Мирой.

Я уезжала в Чехию первым поездом. Вместе с детьми.

Миша умолял меня взять с собой Миру.

Предстояла настоящая война. Кто и что попадет под руки Максу было неизвестно. И Миша боялся. А я его понимала.

Вздумай Макс отнять совсем маленького ребенка у отца-одиночки с очень нехорошей репутацией в прошлом, и ему бы это удалось.

У Макса были все козыри. Расчетливость. Многоходовые планы с отступления и запасными вариантами развития событий. Контрольный пакет акций. Благословение деда. Даже фамильный особняк, и тот, в конечном итоге, должен был достаться ему.

В доме царил запах мандаринов, миндаля, корицы и имбиря.

Телевизор кричал на весь дом, Матвей никак не желал угомониться и сделать любимого Гарри Поттера потише. Фантастическая музыка из фильма заполнила собой всю небольшую гостиную нашего дома и добралась до кухни, на которой я возилась, не поверите, с пяти утра!

Я собиралась закатить пир на весь мир. Испечь несколько пирогов, напечь печенья, пожарить курицу, запечь кролика, нарезать не меньше полдюжины салатов и сделать несколько запеканок с грибами и мясом.

Мы ждали в гости друзей, соседей, а еще Мирослава с его невестой.

Рождество в Чехии праздновалось в другое время, нежели то, к чему мы привыкли в России, но, раз уж мы переехали, то решили, что нужно вливаться в новые традиции. На маленьком семейном совете, на большую радость детей, было принято решение отпраздновать его дважды, и это не считая грядущего Нового Года. На все мои попытки возразить, заявляя, что мы разоримся на подарках, Миша только отмахнулся.

Он уже почти месяц, как жил с нами.

Матвей не мог нарадоваться тому, что папа вернулся. Девочки постепенно привыкали к тому, что он снова появился в их жизни, а я…

Я даже не задумалась о том, что у нас что-то может быть по-другому.

Я ждала Мишу целых полтора года.

До этого долгих пять лет, когда мы впервые разошлись.

И, наконец, дождалась его.

Не было неловких разговоров, новых порций извинений или каких-то условий для начала возобновления отношений. Мы просто снова встретились и поняли, как было плохо друг без друга. Обнялись, поцеловались и поняли, что и так уже вместе.

– Так, Миша, – строго выдала я, хмурясь и при этом пытаясь сладить с тестом. – Или помогай или хотя бы не…ох… – Я прикрыла глаза, когда губы Орлова коснулись моей шеи. В том самом месте, где нужно.

– Разве я мешаю? – ухмыльнулся он, обнимая меня сзади.

– Мне нужно столько всего приготовить!

– Зачем? Заказали бы пиццу, – пробубнил он.

– Варвар! Это наши первые праздники! Мы, как семья, впервые будем вместе встречать Рождество… два Рождества и Новый Год, а еще принимать кучу гостей, которые будут складывать мнение о нас, исходя из того, насколько качественной, вкусной и продуманной окажется наша вечеринка!

– Боже, сколько мыслей и все из-за праздника Сатурналии, – тихо рассмеялся Миша.

– Все, иди, – строго выдала я, выпутываясь из теплых объятий и указывая мужу на дверь. – У тебя, между прочим, дорогой, тоже дела!

– Это какие же это?

– Во-первых, смени пижаму на одежду, на часах девять утра! – продолжила вещать я не менее строгим голосом. – Во-вторых вы должны нарядить елку в гостиной, о которой я уже с неделю, как говорю! В-третьих, ты так и не повесил гирлянду на террасу. Все, вперед! Ах, да, еще дети хотят снеговика. Точнее, целое семейство снеговиков: маму, папу и троих детей. Удачи! – Я широко улыбнулась, наблюдая за притихшим и обалдевшим Мишей и развернулась обратно к столу. Готовка, готовка и еще раз готовка. Я обязана была очаровать всех соседей и зарекомендовать себя, как отличная хозяйка!

Раздав все команды и повесив детей на Мишу, я осталась одна и продолжила заниматься прежним делом, погружаясь в свои мысли.

Макс все-таки добился своего.

Миша рассказал мне обо всех событиях, начиная с того самого момента, как я с детьми уехала. На это ушла целая ночь.

Борьба затянулась почти на двадцать месяцев. Все подробности узнавать не нужно было, наверное, даже мне. Потому что мое мнение о бывшем муже стало лишь хуже. Павла Лаврентьевича довели до больничной койки. У старика случился сначала инфаркт, затем инсульт. В конечном итоге, его похоронили спустя год. Светлана ушла сразу после его смерти, не забрав ни одного рубля с оставленных ей счетов. Кажется, они и правда просто любили друг друга.

Макс попытался воспользоваться своим контрольным пакетом акций и выжить из бизнеса Мишу и Мира. Сначала честно пытался перекупить акции братьев, затем повел совершенно нечестную борьбу. И первым сдался Мирослав. Он собрал вещи, согласился на скромные отступные и уехал жить во Францию вместе со своей невестой.

Вторым стал Михаил.

Чтобы заставить Макса отстать от меня и дочери, чтобы заставить его раз и навсегда забыть о нас и отступить навсегда, Миша отдал всю свою долю в семейном бизнесе.

Максим отказался от дочери, заполучив все деньги деда.

Теперь по документам, Миша являлся отцом и Матвея, и Мии и, разумеется, Миры.

Ни средний, ни младший брат не смогли выстоять в этой борьбе. Или же, не захотели.

Павел Лаврентьевич пытался объединить их ценой собственных усилий, но не учел того, что этого же самого должны были хотеть и сами внуки.

И если Мирослав с Михаилом изменились, выросли и попытались исправить ошибки прошлого, то Максим так в этом самом прошлом и остался жить.

Один. В большой Москве. С огромными деньгами и многомиллионным бизнесом. Без семьи. Без дедушки. Братьев. Жены. Ребенка. Племянниц.

Евгений с Ольгой, по словам Миши, тоже уехали из столицы, продав квартиру. Купили скромный загородный коттедж в Подмосковье и собирались там доживать свой век. Макс с ними не общался, а остальные сыновья разъехались, кто куда, оставив свои построенные, так и не обжитые дома пустыми.

К слову, мишин дом и мою кафешку было решено продать. Возвращаться в Россию мы не планировали. Никогда.

Миша приехал счастливым, уставшим и растерянным.

Из денег он получил те же самые скромные отступные, что и Мирослав и теперь нам предстояло жить, как простым, обычным людям. Благо, что у нас был дом, кафешка. Я уже хорошо говорила на чешском и собиралась помогать Орлову.

Я верила в него. Миша был умным, у него было образование, он был смелым, решительным и я знала, что эта растерянность пройдет, причем очень быстро.

Я знала, что у нас все получится.

И я знала, что так будет даже лучше. Без этих больших денег, которые принесли их семье столько несчастья, моим детям будет намного лучше! Я знала, что они вырастут более правильными, человечными и трудолюбивыми. И я очень надеялась, что они никогда друг друга не подведут.

Я собиралась сделать все, чтобы воспитать их в контексте взаимной поддержки, любви и теплоты.