Даллас (DAL) – Сингапур (SIN) – Нью-Йорк (JFK)

В мире есть только три вещи, которые я ненавижу сильнее, чем злобный цирк собственной семейки – изменения в авиаиндустрии, сам факт, что это единственное место, которое я могу рассматривать в качестве своей работы, и то, что табличка «Не беспокоить», вывешенная на дверь гостиничного номера, больше ни черта не значит.

За это утро ко мне в дверь дважды постучали в самый неподходящий момент. Первый раз – когда я занимался сексом и женщина, которую я пригласил в свой номер, стояла, наклонившись над кофейным столиком. Ее задница была поднята к небу, а я входил и выходил из нее. Второй раз стучали, когда я перелистывал утренние газеты, используя огонек своей последней сигары для того, чтобы прожигать дыры в этих наполненных ложью страницах.

Ну и теперь, через те же самые три часа, в мою дверь снова забарабанили.

– Мистер Вестон! – раздался на сей раз еще и голос, женский. – Мистер Вестон, вы тут?

Я не ответил. Я остался стоять под обжигающими струями душа, стараясь придумать, каким образом могу выбраться из всего этого.

– Мистер Вестон, это я! Доктор Кокс! – десять минут спустя опять визгливый голос. – Я знаю, что вы здесь! Если вы сейчас не ответите, я предположу, что что-то не так, и вызову полицию!

Господи боже…

Я выключил воду и вышел из душа. Не побеспокоившись взять полотенце, я прошел через спальню и открыл дверь, обнаружив перед собой рыжеволосую женщину в белом костюме.

– Какого черта вам надо? – спросил я.

– Простите? Почему вы так со мной разговариваете? Мне не нравится, что вы игнорируете… – замолкла она на полуслове и отступила назад. Ее большие карие глаза расширились, а щеки залила краска.

– Ваш член не… – перешла она на шепот. – Вы же совершенно голый.

– Как вы внимательны, – холодно заметил я. – Так что же вам надо?

Ее глаза не отрывались от моего члена еще несколько секунд, после чего она откашлялась: – Я доктор Кокс из отдела кадров «Элитных перелетов».

– Я в курсе.

– Я знаю, что в эти выходные вы совершаете свой последний перелет в компании «Фирменный полет», но ввиду того, что «Фирменный» и «Элитные» с ближайшего понедельника становятся одной компанией, вам необходимо заполнить некоторые формы документов, – сказала она. – У вас было для этого десять месяцев, и вы – единственный пилот, который так и не представил свои личные данные. Мало того, я уверена, что мы сообщили вам, что специально летим в Даллас, где у вас стыковка, только для того, чтобы сделать это, мистер Вестон. Мы прилетели сюда из-за вас и все это время ждем вас в комнате для совещаний. Что, вы умрете, если отнесетесь к этому всерьез?

– Я отнесусь к вам всерьез, когда вы поймете, что глаза у меня тут, наверху.

Она снова покраснела, задохнулась от возмущения и наконец посмотрела мне в лицо.

– Мы просили вас спуститься вниз к семи часам.

– А я сказал, что буду там в восемь.

– Ну, сейчас семь тридцать, – сказала она, взглянув на часы, – и причина, по которой мы хотим, чтобы вы присоединились к нам часом раньше, состоит в том, что мы решили дать вам время ознакомиться с нашей новой политикой. И мы настаивали…

– Нет, вы предложили. Это два совершенно разных термина, предполагающих абсолютно различные толкования.

– Полагаю, что к списку ваших уникальных профессиональных качеств можно добавить «ходячий словарь», – закатила она глаза. – В следующий раз, посылая вам имейл, я буду аккуратнее относиться к формулировкам.

– Это ваша обязанность.

– Так мы увидим вас внизу в восемь?

– В восемь тридцать. Кое-кто помешал мне принимать душ со своей ерундой, и я должен восполнить потерянное время.

– Мистер Вестон, богом клянусь, если вы не спуститесь через час, я предложу своему начальству собрать документы и улететь. И обещаю вам, что эти выходные станут последними, когда ваша нога ступит на борт, принадлежащий нашей компании.

– Я не любитель пустых угроз, но для записи слово «настаивать» в этом предложении гораздо было бы уместнее. Я приду, когда приму чертов душ. – И я захлопнул дверь прежде, чем она успела сказать что-то еще.

Я снова прошел через спальню, подобрав по пути несколько оберток от презервативов и кинув их в мусор. Затем я вытащил из шкафа свою пилотскую фуражку и голубую форму и выложил на кровать.

Я больше десяти лет отработал в приличных авиакомпаниях и более чем заслужил те четыре золотые полоски, что украшали мои погоны, и я был искренне уверен, что проведу остаток своей карьеры, совершая полеты для любимого «Фирменного полета». Но тут «Элитные перелеты» стали перевозчиком номер один в стране, со своим подходом: «Давайте украдем все, чем была Pan Am в свои непревзойденные дни, и выставим это чем-то новым», и я понял, что они найдут способ выкупить мою любимую авиакомпанию. Так же, как перекупили множество прочих.

Я поднял с прикроватной тумбочки телефон, надеясь увидеть там письмо о приеме на работу от одной из тех чартерных компаний, куда разослал на прошлой неделе свои заявления, но там было пусто. Только сообщение от Эмили, женщины, с которой я трахался.

Она была записана у меня как «Даллас-Эмили», сначала город, потом имя. Так я не перепутаю ее с «Сан-Фран-Эмили» или «Вегас-Эмили». Таким образом я вел учет всех женщин, с которыми спал в разных городах.

Даллас-Эмили: Я не оставляла у тебя свои сережки?

Дж. Вестон: Оставляла. Я позвонил на ресепшн, чтобы их забрали. Можешь получить их там в любое удобное время.

Даллас-Эмили: Джейк, ты мог бы просто сказать, что я их забыла…

Дж. Вестон: Ну вот я и сказал.

Даллас-Эмили: Ну ты же понял, что я имела в виду. Может быть, я нарочно их оставила, потому что хотела вернуться поговорить с тобой.

Дж. Вестон: Именно поэтому я и передал их на ресепшн.

Даллас-Эмили: Можно, я что-то спрошу? Мне надо что-то сказать.

Дж. Вестон: Я не могу запретить тебе слать сообщения.

Даллас-Эмили: Когда мы опять встретимся, не мог бы ты начать вечер с каких-нибудь других слов, кроме «встань на колени» или «открой рот».

Дж. Вестон: Я не против сказать «привет» из этой позиции.

Даллас-Эмили: Джейк, я не об этом! Я хочу сказать, между нами что-то есть… Что-то настоящее… И я…

Дж. Вестон: Твои многоточия что-то значат, или ты издеваешься над грамматикой чисто для удовольствия?

Даллас-Эмили: Джейк, я хочу от тебя большего. Большего для нас обоих.

Дж. Вестон: Еще больше траханья?

Даллас-Эмили: Больше ТЕБЯ. Ты мне ОЧЕНЬ нравишься, и я знаю, что с твоей работой ты одинок (как и я), и я чувствую, что между нами существует настоящая связь.

Дж. Вестон: Между нами есть связь, Эмили.

Даллас-Эмили: Если это не так, то почему же, когда ты прилетал последний раз, мы говорили ЧАСАМИ и ты повел меня на этот шикарный ужин?

Дж. Вестон: Мы говорили двадцать минут, и я купил тебе гамбургер.

Даллас-Эмили: Это то же самое. Каждый раз, когда мы встречаемся, даже если всего пару раз в месяц, я чувствую нечто, и я знаю, ты тоже. Я думаю, если мы начнем настоящие отношения, нам будет хорошо вместе. Что скажешь?

Я выключил телефон, решив заблокировать ее позднее. В Далласе масса других вариантов, множество женщин, которым не надо было от меня ничего больше, чем перетрах и короткий, незначительный треп. Только прочитав слово «связь», я уже понял, что это общение надо заканчивать.

В моем мире связь – это краткий промежуток в расписании. Связать – это совершить короткий полет, ведущий прямо в пункт назначения, и более ничего. Это слово само по себе шаткое, неокончательное и уж точно совершенно неприменимое к отношениям.

Выйдя в гостиную, я начал искать галстук и замер, заметив заголовок, бегущий строкой по нижнему краю телеэкрана.

Новое будущее, начало для «Элитных перелетов», открывается в понедельник.

Светловолосая ведущая интервьюировала одного из прилизанных роботоподобных служащих «Элитных». У него был стандартный набор – бело-голубой галстук, значок «Люблю „Элитных“» на грудном кармане и словно приклеенная улыбка. Неважно, сколько полной ерунды исходило из его рта, улыбка оставалась неизменной.

– Ну, Клара, мы же не просто так компания номер один в стране, – представителю «Элитных» вряд ли исполнилось больше двадцати пяти. – Именно поэтому мы так рады слиянию «Фирменного полета» и «Авиалиний Контрера».

– Именно! – хлопнула в ладоши блондинка. – Как раз сегодня утром вы объявили о покупке «Авиалиний Контрера». Какое чудесное время для вашей компании!

– Благодарю, Клара. Это в рамках нашего девиза «Мы делаем все, что можно, чтобы быть лучшими, и неважно, сколько это стоит».

Неважно, сколько это стоит…

Когда по экрану снова пробежал заголовок, я почувствовал, что у меня поднимается давление. Я был уверен, что для большинства зрителей это просто еще один фрагмент бизнес-сообщений, еще одно интервью с представителем самолетной индустрии, достигшем американской мечты, но для меня эти слова означали больше, чем конец эпохи. Они значили что-то, чего я не мог ни забыть, ни простить.

В ярости я заставил себя вернуться в душ. Я включил воду на полную мощность, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом – на чем угодно, – но все было без толку. Я видел перед собой только этот гадкий заголовок.

Черт побери! Я не пойду вниз в таком состоянии.

Три часа спустя

– Благодарим, что пришли вовремя, мистер Вестон, – выразительно взглянула на меня доктор Кокс, открывая дверь в комнату совещаний. – Вы намеренно явились сюда с очень ограниченным запасом времени перед своим полетом в Сингапур, или это простое совпадение?

– Это удобное совпадение.

– Ну конечно, – простонала она, провожая меня в комнату. – Садитесь за тот стол.

Войдя, я заметил, что они превратили помещение в некое подобие кабинета профориентации. Вдоль стен расставили постеры и плакаты с политикой компании «Элитных», тут же висел экран для проектора, на отдельном стуле громоздилась стопка сводов законов Гражданской авиации. В углу стояли две большие коробки с надписью: «Дж. Вестон», а стол был завален блокнотами, папками и ручками.

Уже заняв свое место, я увидел на столе два стакана воды с надписью «Для мистера Вестона» и лужицу под ними.

Доктор Кокс тут же уселась напротив меня, и еще один представитель «Элитных», седой мужчина в знакомом бело-голубом галстуке, занял место возле нее.

– Это мой коллега, Ланс Оуэнс, – сказала она, выкладывая на стол диктофон. – Поскольку вы не торопились присоединиться к нам, наш видеограф ушел. Так что я вынуждена делать аудиозапись нашего интервью, а мистер Оуэнс выступает свидетелем. За время ожидания нам удалось заполнить большинство пробелов в вашем личном деле, так что все это не займет много времени. У вас есть какие-нибудь вопросы, пока мы не начали?

– Никаких.

– Хорошо. – Она нажала кнопку записи. – Это финальное интервью сотрудника № 67581, старшего капитана Джейка Вестона. Мистер Вестон, назовите для записи свое полное имя.

– Джейк К. Вестон.

– Как расшифровывается буква К?

– Как-то не припомню.

– Мистер Вестон…

– Никак не расшифровывается. Просто К.

– Спасибо. – Она подтолкнула ко мне голубую папку. – Мистер Вестон, вы можете подтвердить, что все ваши предыдущие должности указаны в списке верно?

Я открыл папку и обнаружил там один лист с описанием всей моей профессиональной деятельности. Воздушные силы США. American Airways. Air Asia. Air France. «Фирменный полет». Никаких происшествий, никаких крушений, ни одного нарушения.

– Все верно. – Я закрыл и вернул ей папку.

– Тут сказано, что вы получили в авиации тридцать наград за время, прошедшее с окончания вами школы пилотов. Это так?

– Нет. Сорок шесть.

– Знаете, – заметила она, читая что-то на листке. – Большинство пилотов не получают таких наград до пятидесяти или даже шестидесяти лет, пока не достигнут двадцати пяти – тридцати пяти лет опыта за плечами. А у вас без малого двадцать лет, и то с учетом достижений во время учебы, и вам через пару недель исполнится тридцать восемь.

Я моргнул.

– Вы собираетесь прокомментировать мои слова, мистер Вестон?

– Я ждал вопроса. Обычно вы как-то обозначаете это своей интонацией. А сейчас вы просто перечислили факты.

Свидетель рядом с ней криво улыбнулся.

– Продолжим, – щелкнула она ручкой. – У нас возникли проблемы с людьми, которых вы назвали в качестве близких родственников. Телефоны, которые вы указали, оказались телефонными будками в Монреале. Нам нужна актуальная информация, хорошо? И это «хорошо», мистер Вестон, является вопросом.

– Хорошо.

– Начнем с Натаниэля Вестона, вашего биологического отца. Назовите его текущее место работы и телефон.

– Он волшебник. Он возникает и пропадает в моей жизни каждые несколько лет. Следующий раз я попытаюсь выловить его и спрошу номер телефона.

– Как насчет Эвана Вестона, вашего биологического брата?

– Он тоже волшебник. Его талант – изменять вещи, делая их совсем не такими, как на самом деле.

– И никакого телефона?

– Никакого телефона.

– А ваша мать?

– Я не уверен.

– Ваша жена?

– Бывшая жена. Я уверен, что она продолжает разрушать чью-то жизнь, где бы ни была. Посмотрите телефон преисподней.

Она сняла очки.

– Каждый сотрудник «Элитных» обязан предоставить список как минимум из четырех близких людей для контакта. Каждый.

– Ну, значит я стану первым исключением.

– Не думаю. – Она взглянула на свидетеля. – Поскольку мистер Вестон желает развлекаться, мы будем вынуждены задействовать нашу команду по сбору данных. И будьте уверены, мы сообщим в отдел кадров о том, что вы отказывались с нами сотрудничать.

Свидетель кивнул, но я промолчал. Я взял стакан воды и сделал большой глоток, зная, что они в жизни не отыщут никого, кроме, может, бывшей жены. Все было похоронено много десятилетий назад и никогда больше не всплывет.

– Тем временем, – продолжила она, – вы, конечно, можете все же перечислить своих близких в порядке близости, чтобы мы знали, кого извещать первым в случае необходимости?

– Конечно.

– Итак. По шкале от одного до десяти (десять – максимальное значение), насколько вы близки со своим биологическим отцом?

– Минус восемьдесят.

Она поглядела мне прямо в глаза.

– Простите, как? Что вы сейчас сказали?

– Минус восемьдесят, – повторил я по слогам. – Если хотите, можете перемотать пленку и послушать еще раз.

Она покачала головой, и на секунду мне показалось, что она жалеет, что вообще спросила об этом, и сейчас перестанет задавать вопросы. Но она не перестала.

– Мистер Вестон, по той же шкале, насколько вы близки со своим биологическим братом?

– Минус семьдесят.

– С биологической матерью?

– Без комментариев.

– Мистер Вестон?

– Нет.

– Это не вопрос на «да» и «нет», – возвысила она голос. – Все эти вопросы обязательны, особенно с учетом того, что вы дотянули до последней минуты, не считая нашу работу достойной тратой своего времени. Если вы хотите продолжать полеты после вашего последнего рейса в Сингапур, вы должны нам ответить. В противном случае мы можем закончить этот разговор немедленно.

– Это неопределенно. – Я стиснул зубы. – В случае с моей матерью все неопределенно до чертиков.

– Благодарю, – выдохнула она. – Последний вопрос. По шкале от одного до десяти, насколько вы близки со своей женой?

– Бывшей женой, – снова поправил я. – Она вообще не должна никак входить в мое личное дело, но я могу поместить ее где-то между отцом и братом, так что минус семьдесят пять.

– Ну хорошо, – подняла она глаза и почесала затылок. – Если с вами произойдет несчастье, кого бы вы хотели, чтобы мы известили?

– Погребальную контору.

Молчание.

Она отвернулась, словно не зная, что еще сказать. Спустя мгновение протянула рабочий контракт и ручку:

– Вы уже подписывали это, но, пожалуйста, подпишите еще раз у меня на глазах… Погодите. У меня еще один вопрос. Вы уверены, что у вас в рабочем соглашении есть БДК?

– Нет.

– Вы не хотите узнать, что означает БДК?

– Я полагаю, это означает, что я умею считать, а вы – нет. Вы сказали, что предыдущий вопрос – последний.

– Так и есть, – нахмурилась она. – А у вас, случайно, не будет ко мне вопросов?

– Никогда.

– Очень хорошо. Это закрывает заполнение анкеты Джейка К. Вестона для «Элитных перелетов». – Она нажала «стоп» на диктофоне и сунула его в белую коробку с надписью «Действующие пилоты». – Вы можете идти, мистер Оуэнс. Спасибо за время, которое вы нам уделили.

– Не за что, – сказал тот, вставая. – Удачи вам в нашей компании, мистер Вестон.

– Спасибо. – Я тоже начал подниматься с места, но доктор Кокс жестом показала мне, чтобы я остался.

– Я думал, это все, – поглядел я на нее. – Я не заинтересован в общении с вами дольше, чем это необходимо.

– И нас таких двое, – ответила она гораздо более мрачным тоном, чем раньше. – У меня остался один, последний, вопрос не под запись, и потом вы сможете уйти и вернуться ко всему тому, что вы считаете своей бесценной жизнью.

Она подождала, чтобы мистер Оуэнс вышел из комнаты, а затем плюхнула на стол толстую красную папку и уставилась на меня.

– Мне нужно, чтобы вы объяснили мне, каким образом вам удалось пройти психиатрическое освидетельствование шесть недель назад.

– Я подготовился.

– Не морочьте мне голову, Вестон. – Ее лицо налилось краской. – Средний балл нормального опытного пилота по этому тесту равен пяти. А у вас – девять.

– Может быть, тест измерял какой-то другой мой параметр.

Она проигнорировала мой ответ.

– Девять – это почти аномалия. Это значит, что вы не должны были пройти никакие из остальных тестов. Но каким-то образом, согласно заключению врача, вы отлично их прошли.

– Врач был щедр.

– Немного слишком. – Она вытащила из кармана визитку и сунула мне. – Я не могу отрицать, что ваша карьера до сего момента выглядит абсолютно исключительной, но… Ладно, я буду с вами совершенно искренна. У вас самые странные результаты, которые мне приходилось видеть.

– Благодарю за честь, – взглянул я на часы. – Предпочитаю получать награды по имейлу.

– Мне кажется, вы не отдаете себе отчета в серьезности ситуации, – сказала она. – Согласно реальным результатам теста – не тем, которые вы каким-то образом подменили, – вы значительно ниже среднего уровня по трем из четырех эмоциональных показателей. Вы социально замкнуты, но каким-то образом умудряетесь функционировать в своем социальном окружении. – Она свела ладони вместе. – Я, конечно, не тестировала вас лично, но полагаю, вы используете свою работу для ухода от того, что приносит вас страдание. И не только это. Тесты вашего сна показывают высокий уровень…

Я отключился от того, что она продолжала говорить, улавливая лишь отдельные слова типа «психотерапия» и «порог», и мое внимание к ее речи продолжало ослабевать с каждым произнесенным ею словом.

Наклонившись, я стал листать папки на краю стола, переворачивая страницы. Приподняв коробки с папками и тетрадями, я не нашел под ними ничего интересного и опустил их обратно.

Продолжая игнорировать ее речь, я встал и подошел к стене с плакатами про политику компании, остановился перед тем, который гласил: «100 % НЕТ давлению на работников» и подцепил его за край. Медленно потянув, я заглянул за него, обнаружив там только штукатурку.

Ничего…

Я отпустил плакат и поднял другой, потом еще один. Я проверял стену под четвертым плакатом, когда услышал стук ее каблуков.

– Мистер Вестон? – прервав наконец свое пустословие, она подождала, чтобы я обернулся. – Какого черта вы тут делаете?

– Я пытался искать смысл нашей беседы, поскольку он очевидным образом не мог выйти из вашего рта в обозримом будущем.

У нее отвисла челюсть.

– Он пытается выйти прямо сейчас? – спросил я. – И сколько еще я должен простоять тут в ожидании?

Она отступила на шаг и прищурилась.

– Поскольку у вас в личном деле есть БДК, я не могу вынудить вас к обязательной терапии, которую мы предлагаем пилотам в рамках программы охраны здоровья. Но основываясь на результатах ваших тестов, полагаю, что вам очень бы помогли встречи с профессионалом как минимум три раза в месяц. Черт, лучше пять или десять, если вы можете себе такое позволить.

– Видите, как это пошло вам на пользу? – направился я к двери. – Всего десять минут назад вы еще не могли сформулировать эту фигню.

– Я выясню, как вы прошли этот тест, Вестон, – пошла она за мной. – Я наотрез отказываюсь глотать эти результаты в таком виде и обещаю, что когда я найду, как именно вы умудрились убедить нашего лучшего врача дать вам разрешение…

– Как насчет того, чтобы просто спросить у меня то, что вам хочется? – перебил я ее, поворачивая дверную ручку. – Спросите меня.

– Ладно. – Помедлив, она скрестила руки на груди. – Вы соблазнили нашего ведущего врача, обменяв сексуальные утехи на хорошие результаты тестов?

– Прежде всего, – сказал я, открывая дверь, – я никогда никого не соблазнял. Никогда. Во-вторых, если под «сексуальными утехами» вы подразумеваете трахал ли я ее на подоконнике ее офиса до потери дыхания или говорил ли ей встать на колени, чтобы она могла отсосать у меня и проглотить, то тогда да. Но вовсе не в обмен на хорошие результаты. Она уже пообещала мне все это после того, как я продемонстрировал ей оральный секс.

Ее лицо приобрело серый оттенок.

– Я… я вам не верю. Никто из сотрудников компании, не говоря уж о таком высокопоставленном, не пошел бы на подобное…

– Если вы тоже хотите протестировать меня таким образом, – сказал я, достав визитку доктора Кокс из кармана и засунув в ее нагрудный карман, – дайте мне знать. Однако вопреки тому, что вы тут так твердо заявили секунду назад, вам придется проглотить все результаты…

Нью-Йорк (JFK)

Заканчивается посадка на рейс 1487 на Сан-Франциско.

Пассажира Элис Трибью просят срочно вернуться к гейту А13 за своим паспортом.

Рейс 1781 компании American Airlines вылетает в Торонто из гейта 7.

Привычные звуки международного аэропорта Джона Кеннеди приветствовали меня, стоило мне спуститься по трапу неделю спустя. Несмотря на два шестнадцатичасовых перелета и на то, что я толком не спал со времени интервью в Далласе, я не испытывал ни малейшего намека на усталость.

Волоча за собой чемодан, я прошел через терминал под самую пошлую в истории авиации песню, доносившуюся из динамиков. «Полетай со мной» Фрэнка Синатры в сопровождении оркестра вызывала даже у самых лишенных слуха пассажиров желание подпевать, направляясь по своим гейтам.

Пилоты разных авиакомпаний в безупречно выглаженных формах привычно кивали мне, встречаясь со мной в зале. Стюардессы, идущие рядом с ними, краснели и улыбались, подмигивая и приветствуя меня жестами, но я не обращал на них внимания.

Я мог думать только о том, что сегодняшний день официально знаменовал наихудший момент в моей карьере. Новое начало всей той фигни, от которой я надеялся было избавиться.

Когда я в шестнадцать лет начал летать на планерах, все, что относилось к авиации, было искусством. Все, от каждой гайки, каждого инженерного решения в самолете, до собственно полетов, таило в себе интригу, создавая совершенный баланс между ремеслом и вдохновением.

Проектировались новые самолеты, планировались новые маршруты, новаторы вызывали немыслимый восторг, и каждое действие авиакомпании получало должную оценку в прессе. Зеваки замирали в восторге, глядя снизу на новые самолеты, пассажиры вели себя так, будто им не все равно, стюардессы были больше, чем просто раздатчицы печенья и официантки на высоте десяти километров. А среди пилотов практиковалось искусство беззаботного перелета из города в город, перемещения из отеля в отель и новой женщины в постели каждый вечер.

Но где-то среди новых правил, жадности владельцев компаний и даже развития технологий все это изменилось. Теперь пилот стал не больше, чем водитель автобуса, развозящий по небу неблагодарные пассажирские задницы. И того совершенного баланса ремесла и вдохновения больше не существует; о нем даже никто и не вспоминает.

– Простите, капитан. – Передо мной внезапно возник человек в футболке с надписью I love NY. Он чуть ли не в лицо мне тыкал своим телефоном. – Не могли бы вы нас сфотографировать? Мы пытались сами, но у меня голова никак не помещается в кадр. – Рассмеявшись, он указал на свою семью, двух мальчиков и женщину в желтом платье. Они смеялись, позируя перед плакатом «Добро пожаловать в Нью-Йорк».

Я не стал брать у него телефон. Я смотрел на его семейство, и их хохот с каждой секундой становился все более невыносимым. Один из мальчиков помахал мне, держа в руке игрушечный самолет. Он улыбался и ждал улыбки в ответ.

– Капитан? – переспросил меня муж и отец. – Вы можете нас снять?

– Нет, – отступил я от него, – не могу. – Я заметил идущую в нашу сторону стюардессу и кивнул в ее сторону. – Но я уверен, что она с радостью вам поможет.

Я не дал ему шанса на ответ. Повернулся и ушел в сторону парковки.

Мне надо было скорее попасть в мой чертов дом.

Позже, тем же вечером

Я остановил машину возле своего дома «Мэдисон» на Парк-авеню и подождал, пока ко мне подойдет привратник.

– Добрый вечер, сэр, – одетый в серый фрак привратник открыл дверь машины. – Как долго вы собираетесь пробыть в городе?

– Четыре дня. – Я вышел и кинул ему ключи. – Поставьте, пожалуйста, поближе к выходу.

– Как угодно, сэр.

Я поднялся к подъезду по каменным ступеням и посмотрел вверх, в ночное небо. Впервые за все время, насколько я помню, звезды не скрывались за серой завесой облаков. Они были яркими и сияли в темноте, возможно, давая каким-нибудь влюбленным мечтателям этого города фальшивую надежду.

– Добро пожаловать домой, мистер Вестон, – открыл мне дверь швейцар, единственная постоянная величина в моей жизни. – Как оно там, в небесах?

– Как всегда, Джефф. Как всегда.

– Вернулись из каких-нибудь интересных мест?

– Из Сингапура. – Я вытащил из кармана шелковый мешочек и протянул ему. – Вот их монеты. Для вашей коллекции.

– Спасибо, сэр, – улыбнулся он. – Между прочим, в моем почтовом ящике на прошлой неделе оказалось пять билетов бизнес-класса в Бельгию. Я не помню, чтобы говорил вам о своем дне рождения, так что, может, вы что-то знаете про этот тайный подарок? Кого мне благодарить?

– Понятия не имею, – ответил я, проходя в двери. – Но это должны были быть билеты первого класса, а не бизнес, так что когда вы выясните, кто вам их подарил, скажите ему, чтобы он велел авиакомпании исправить ошибку.

– Обязательно, – рассмеялся он. – Всего вам доброго, мистер Вестон!

– Спасибо.

Я зашел в подъезд и остановился, давая глазам привыкнуть к яркому свету, льющемуся из канделябров. Владельцы вечно что-то ремонтировали или меняли без всякой надобности, и именно по этой причине я никогда не мог ощутить это место настоящим домом. Популярные сетевые отели, в которых я ночевал во время остановок, всегда казались мне более привычными, а персонал – доброжелательнее.

Я зашел в открытый лифт и провел карточкой по панели. Убедившись, что в кабину больше никто не зайдет, я снова прижал карточку к панели и нажал 80, пентхауз, в котором располагалась единственная квартира.

Все обитатели этого дома так или иначе принадлежали к нью-йоркской элите – судьи, политики, врачи, адвокаты, – и все они платили немыслимые деньги за аренду одной из четырех больших квартир на каждом этаже. Мой же этаж был моим и только моим. Этаж с длинной историей, он всегда кому-то принадлежал. Хотя я почти не использовал его, мне не хотелось продавать его владельцам здания, и неважно, насколько весомыми и заманчивыми оказывались предложения, которые они делали мне год за годом.

Как только двери лифта раскрылись, я вышел и отключил камеры безопасности, спрятанные за вазами в коридоре. Проверил провода, чтобы убедиться, что все в порядке, и вернул их в тайные местечки.

Отперев двойные двери, ведущие в мою квартиру, я снял пиджак и включил свет. В основном все выглядело так, как я и оставил – за исключением ерунды, которую уборщица с непонятным упорством вечно переставляла.

Я раздраженно поправил коллекцию банок от кока-колы на полке, вернул охлаждаемые бутылки вина в их правильное положение и закрыл окна, идущие вдоль стен гостиной и кабинета. Кинул в мусор несколько туристических брошюр «Добро пожаловать в „Мэдисон“» и включил кондиционер на полную мощность, чтобы вытянуть новый клубничный запах, исходивший от всех поверхностей в квартире. Отодвинул кабинетное кресло подальше от окна, туда, где ему и полагалось стоять.

Я пошел по комнатам, уже заранее зная, где что окажется не на своем месте. Мне приходилось проходить через это каждые несколько недель.

Убедившись, что все в порядке, я зашел в библиотеку и чуть не потерял сознание от увиденного. Все пять сотен изданий, стоявшие в алфавитном порядке, были переставлены по цветам. И что еще хуже, три мои любимые книги лежали открытыми на столе и несколько страниц в них были смяты и сложены. Непростительное безобразие.

Я вытащил телефон и отправил письмо в управляющую компанию.

Тема: Моя чертова квартира

Всем чертовым заинтересованным лицам.

В двадцать последний раз выражаю возмущение тем, что ваш тупой и бессмысленный персонал переставляет мои вещи в мое отсутствие. Также я возражаю против использования моей квартиры в качестве туристического аттракциона и «демонстрационной модели» для потенциальных арендаторов – как будто бы они смогли бы жить тут, если бы захотели.

Держитесь подальше от моей квартиры, если вы в ней не убираетесь (и прекратите использовать эту клубничную дрянь. Верните лимонную).

Дж. Вестон

Ответ управляющего пришел немедленно.

Тема: На: Моя чертова квартира

Мистер Вестон,

При всем уважении, в двадцать последний раз заверяем Вас, что показывали вашу квартиру туристам лишь однажды, и с Вашего разрешения. Мы не используем ее в качестве «демонстрационной модели», и никогда бы не позволили потенциальному арендатору вообразить, что он может в ней жить.

Мы всегда соглашались на все Ваши требования относительно защиты Вашей собственности – установку дополнительных камер, требование, чтобы никто из обслуживающего персонала, кроме меня, не знал Вашего имени, частную парковку. Строго говоря, для Вас лично и ради Вашего спокойствия были установлены дополнительные камеры над Вашей входной дверью, и, согласно данным нашей службы безопасности, никто, кроме уборщицы, не заходил в Вашу квартиру в Ваше отсутствие.

Однако за прошедшие несколько недель мы замечали, что Вы возвращались домой чаще обычного, и при этом в поздние ночные часы.

Я не хочу намекать на то, что Вы этого не помните, но, возможно, все же Вы сами перемещали предметы в квартире во время этих приходов в позднее время и просто забыли, в каком порядке их оставили?

Прошу простить, если мои слова покажутся вам оскорбительными.

Мы счастливы видеть Вас среди наших жильцов, и если Вам что-либо потребуется, сообщите нам. (Я непременно еще раз напомню персоналу перестать использовать «клубничную дрянь» в Вашей квартире. К сожалению, лимонная у нас закончилась. Не устроит ли Вас запах свежевыстиранного белья?)

Мистер Салливан, управляющий отделом хозяйственного обслуживания дома «Мэдисон» на Парк-авеню

Я не ответил. Мне нужно было подумать.

В несколько последних приездов, когда я ночевал тут, я почти не спал. Просыпался в ледяном поту, выскакивал из постели, спускался вниз. Почти как чертова сомнамбула. Я бродил по почти пустынной Таймс-сквер, пялился на яркие мерцающие вывески, прислушивался к отрывочным разговорам полуночных туристов.

Каждый раз возвращаясь домой, я что-то двигал – но не ради перестановок. Скорее я ронял и бил все, до чего мог дотянуться. То, что я разбивал, я сразу на следующий день замещал, так что в этом нельзя было обвинить персонал, но я не мог припомнить, чтобы мне хватило терпения бессмысленно переставлять всякую ерунду.

Ну или я так не думаю по крайней мере.

Я сел на диван напротив окна и снова и снова попытался вспомнить последние несколько месяцев, не спеша прокручивая перед внутренним взором эти тяжелые, бессонные ночи. Я начал было писать управляющему письмо «Прошу простить за возникшее недоразумение», когда вдруг заметил раскрытый журнальчик с кроссвордами, засунутый под диванную подушку. Целиком заполненные кроссворды вовсе-не-моим-чертовым-почерком.

Я пролистал странички журнальчика, заметив, что заполнена была не только верхняя, но вообще все страницы с кроссвордами. Кто-то решал и заполнял их черными и синими чернилами.

Я знал, что это все дерьмо…

Я начал писать гораздо более подходящий ответ, но тут на экран выскочил новый имейл.

Тема: БДК

Дорогой мистер Вестон!

Я – Ланс Оуэнс, управляющий кадровой службой компании «Элитные перелеты». В прошлые выходные я был свидетелем во время Вашего последнего интервью по личному делу.

Хотя Вы сказали моей коллеге, что не хотите знать, что означает БДК, и Вам еще предстоит ответить на ее письмо по поводу этого определения, я считаю, что Вы должны это знать.

БДК означает, что совет директоров анонимно оценил Ваши предыдущие достижения таким высоким образом, что Вы являетесь бесценным сотрудником «Элитных перелетов». Я прилагаю документ, поясняющий значение этого, и, возможно, когда у Вас появится такое желание, Вы сможете объяснить нам, как Вы, обычный пилот, могли добиться такого результата. Обычно его достигают пилоты, проведшие в «Элитных» более десяти лет безупречной службы. Хотя, принимая во внимание Ваш послужной список и полученные награды, я совершенно уверен, что Вы полностью этого заслуживаете.

Я надеюсь, Вы будете рады летать для нас.

Др. Оуэнс, управляющий кадровой службой компании «Элитные перелеты».

Я открыл приложенный документ, но сумел прочесть только первый параграф.

Сукин сын…

Нью-Йорк (JFK). Сегодня

Кажется, я ненавижу свою жизнь…

– Хорошего дня в Нью-Йорке! – улыбалась я проходящим мимо меня пассажирам первого класса на выходе из самолета. – Спасибо, что выбрали «Элитные перелеты»! Наслаждайтесь городом!

– Надеемся, вам понравился наш полет! – присоединилась ко мне Кристина, другая стюардесса. – Мы были рады лететь с вами!

Бывали дни, когда я на самом деле верила в эти свои слащавые слова, но сегодняшний день к ним не относился. Хотя все пассажиры оказались вполне вежливыми, сегодняшний рейс стал не больше, чем повторением всех остальных, на которых я работала в этом году. Это напомнило о том, что я все еще не «настоящая» стюардесса, что я все еще «в резерве». Все еще пытаюсь понять, когда же все посулы ежемесячного журнала для сотрудников компании станут для меня правдой.

Каждое третье воскресенье месяца, как по часам, глянцевый журнал «Наши полеты» возникал в моем почтовом ящике, дразня меня красивыми картинками и несбыточными обещаниями, напоминающими о том, почему я вообще пошла на эту работу. Идея заключалась в том, чтобы за один месяц оказаться в местах вроде Лондона, Милана и Токио. Получить возможность гулять по виноградникам и сельским живописным местам в свободные дни. Ну и еще несколько тщеславная мысль о том, как я буду шествовать по аэропортам мира в знаменитом синем форменном платье и специально выпущенных для авиакомпании туфлях «Лабутен», прямо как те гламурные девушки из рекламы.

Но я упустила то, о чем было написано мелким шрифтом. Что это только «возможность» летать в прекрасные места день за днем, а «прогулки» будут состоять из пяти шагов до аэропортовской развозки, везущей в дежурный отель. И пока я не выйду из резерва, я стану получать назначения в самый последний момент, на короткие перелеты, потому что старшие стюардессы уже заняли места на самых лучших маршрутах.

– Мне кажется, или это действительно самые тормозные пассажиры, каких я только видела? – прошептала Кристина себе под нос.

– Точно самые тормозные… – я увидела, что ряды с пятнадцатого по тридцатый только начали вынимать вещи из верхних багажных отделений.

Я сегодня точно опоздаю…

– Джиллиан, тебе уже разрешают выбирать рейсы, или ты еще в резерве? – спросила она.

– В резерве.

– Правда? Последний раз мы виделись год назад, и ты все еще в резерве? – казалось, она мне не верит. – Не говори, что они все еще кормят тебя этими байками: «Подождите, пока мы не разберемся с нашими назначениями».

Я состроила печальную рожицу, и она рассмеялась.

– Извини. Если тебе от этого будет легче, ты хотя бы живешь в Нью-Йорке. Тебе не надо делить койку с кучей незнакомых девушек из резерва.

– Ну, наверное, – сухо ответила я, и она понимающе улыбнулась.

Кажется, мы уже вечность стояли в дверях самолета, продолжая бодро улыбаться, пока хоккейная команда в задних рядах еле шевелилась, как стадо тюленей.

Когда последний хоккеист наконец вышел из самолета, я схватила сумку, быстро попрощалась с Кристиной и пилотом и побежала по рукаву. У меня оставалось ровно двадцать минут, чтобы успеть на следующий автобус до Манхэттена.

Выйдя в седьмой терминал, я мчалась мимо гейтов, на каждом шагу обгоняя толпы путешественников. Я бежала, и бесконечные вывески ресторанов, витрины магазинов и кафе сливались в сплошную яркую череду. Разговоры туристов, споры работников гейтов, объявления по громкой связи звучали для меня фоном, я же слышала только стук своих каблуков по свежевымытым полам.

Когда я добежала до выхода, платье задралось на мне почти до бедер, но я не могла тратить время на то, чтобы поправить его, и продолжала бежать, обегая прохожих, пока не добежала до отдела выдачи багажа.

У меня оставалось несколько минут, и я скользнула в туалет и заперлась в одной из кабинок. Отстегнула свой полетный значок и бейджик, засунула их в сумку и стянула через голову форму, быстро заменив ее винтажным черным коктейльным платьем с ниткой фальшивого жемчуга.

Опершись о дверь кабинки, я сняла серые туфли и сунула ноги в блестящие красные лодочки.

Торопясь, я выскочила из кабинки, чуть не споткнувшись о снятые туфли, и встала перед зеркалом. Несколько раз моргнув, я увидела, что мои веки ровно покрыты «дружеским нежно-розовым» оттенком теней, как требовала авиакомпания, а на губах все еще сохранился ярко-алый блеск для губ.

Неплохо…

Я распустила уложенные в пучок волосы, торопливо пробежала пальцами по рассыпавшимся кудрям и выбежала в зал выдачи багажа.

Расталкивая ожидающих багаж пассажиров, я изо всех сил помчалась на остановку автобуса. Увидев, что мой автобус как раз отчаливает, я отчаянно замахала ему с криком: «Подождите, пожалуйста!» – но все было бесполезно. Он отъехал, прежде чем я успела к нему подбежать.

Фууу…

Чертыхаясь, я вытащила телефон и вызвала «Убер». Ожидая машину, я заметила группу женщин, которые смотрели на что-то вдалеке. Они краснели, как школьницы, показывали куда-то пальцами и хихикали, словно встретили знаменитость.

Я проследила взглядом, куда они глядят, но заметила там только пилота. Спину пилота. Он шел к черной машине, глядя в свой телефон. Пальцы стучали по экрану, на плечах, привлекая внимание, поблескивали четыре золотые полоски. По его походке можно было предположить, что он чертовски наглый – из тех мужчин, которые уверены, что весь мир крутится исключительно вокруг них. Из тех, кто никогда никого ни о чем не спросит. Когда он садился в машину, я попыталась разглядеть его лицо, чтобы убедиться, что он ни в коем случае не может быть настолько хорош, как воображали себе эти тетки. Пилоты обычно совсем не так молоды и редко бывают симпатичными. Только наглыми, самоуверенными и развратными. В основном развратными.

– Это вы Джиллиан? – крикнул мне человек из красного джипа. – Это вы ждете «Убер»?

Я кивнула, и он вышел из машины, открывая мне дверь.

– Бродвей 233, – сказал он, возвращаясь на водительское место. – Вы едете в здание Вулворта?

– Да.

– Хорошо, ремень. – Он отъехал от тротуара, в теплый нью-йоркский дождь.

Дворники на переднем стекле попискивали, качаясь туда-сюда, машины в пробке гудели, требуя пропустить их. Понимая, что окажусь в Манхэттене позже чем обычно, я послала сообщение своему приятелю Бену.

Джиллиан: Только недавно приземлились. Заказала «Убер», сижу в пробке.

Бен: «Убер»? Господи, Джиллиан. Почему бы тебе не воспользоваться нашим семейным шофером. Мы же не против.

Джиллиан: Может, в другой раз. Как проходит мамина вечеринка?

Бен: Отлично. Все сливки собрались, никого не осталось, и от прессы некуда ступить.

Джиллиан: Класс… А мы с тобой идем в «Хемингуэй», когда все закончится? Я, правда, хотела с тобой сегодня поговорить.

Бен: Конечно, детка. Все, что хочешь J

Я не ответила.

«Конечно, детка. Все, что хочешь» почти всегда означало: «Скорее всего нет». Бен не любил никаких конфликтов. А еще ему не нравилось, что в последнее время я постоянно указывала ему на произошедшие в нем перемены. Даже если он не хотел признавать этого, но он перестал быть милым, нормальным парнем, в которого я влюбилась много лет назад, и превратился в мужчину, помешанного на богатстве, для которого внешнее впечатление всегда важнее сути.

Обычные свидания, на которых нам было так хорошо, больше ему не нравились, а поскольку теперь мы виделись гораздо реже, то наша бурная страсть стала едва мерцающим огоньком. Наши разговоры теперь получались краткими и малоосмысленными, типа «Как дела?», «Как прошел день?» и «Скоро увидимся». Мы стали походить на любовников, запертых в рамки долгого брака – держащихся друг за друга по привычке, старающихся оставаться на той же странице. Проблема заключалась в том, что эти страницы теперь были из разных книжек.

Вздохнув, я откинулась на подголовник, но не успела задремать, почувствовав, как под рукой дрожит телефон. Звонила мать.

Я подумала, стоит ли отвечать – предыдущие двадцать звонков ушли на автоответчик, но в конце концов на последнем звонке все же ответила.

– Алло?

– Алло, Джиллиан? – голос звучал обеспокоенно. – Где ты была? Я звоню тебе уже две недели.

– Прости. Я была очень занята на работе.

– Ну не настолько же. – Она раздраженно цокнула. – Я даже звонила тебе на работу, но там никто не отвечает. У тебя что, сменился рабочий номер?

– Не знаю. Проверю на этой неделе в техническом отделе.

– Ладно, – сказала она. – Неважно. Теперь, когда я убедилась, что ты жива, я хочу сообщить тебе отличные домашние новости, которые ты пропустила. – Она откашлялась. – Эми и Миа почти приняли в Национальный почетный фонд научной охраны здоровья. Они будут самыми молодыми учеными, которых туда пригласили. Ты хоть представляешь, как я ими горжусь? Как здорово, когда твои дети реально достигают чего-то важного?

Я прикусила язык, жалея, что не отправила на автоответчик и этот звонок.

– У Клэр на той неделе должна выйти статья в научном журнале, а твой старший брат Брайан на прошлой неделе выиграл свой сотый процесс. Разве не потрясающе?

– Потрясающе…

– Правда же? Не жалеешь, что отказалась от стипендии Массачусетского технологического института, как все остальные члены семьи? Кто знает, что могло бы из тебя выйти?

– Ты так говоришь, как будто я торгую наркотиками.

– А ты не торгуешь наркотиками?

Какого черта…

– Что? Нет! Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом?

– Потому что с тобой никогда не знаешь… – Она казалась совершенно серьезной. – То, как ты не отвечаешь на звонки или шепчешь что-то, иногда меня просто ошарашивает. Вот честно. И не только! Сам факт, что ты продолжаешь жить в Нью-Йорке и никогда не просишь у нас денег…

– Это тебя удивляет?

– Разочаровывает. – Она помолчала. – Либо ты слишком горда, чтобы попросить, потому что понимаешь, что мы были правы насчет твоего отъезда в этот город, либо занимаешься чем-то незаконным, чтобы заработать на жизнь, и тогда тебя неизбежно рано или поздно поймают. И когда это случится, я уверена, что тебе придется позвонить с просьбой внести за тебя залог.

Я покачала головой, не зная, что ответить, и просто сказала свое обычное:

– Прости, что не беру трубку чаще. Я работаю больше пятидесяти часов в неделю, потому что мы давно не принимали новых практикантов.

И это была правда. Точнее, была бы правда шесть лет тому назад.

– Ты уверена, что больше ничего не происходит? – спросила она. – Материнское сердце подсказывает мне, что что-то не так.

– Уверена, – закатила я глаза. Если бы материнское сердце могло ей что-то подсказывать, оно сделало бы это давным-давно.

Сменив тему, она долго причитала насчет «новых интереснейших» исследований, которые проводит, не останавливаясь даже перевести дух. Я почти не слушала, глядя в окно на усиливающийся дождь.

– Но я могу ждать тебя домой в ближайшие пару месяцев ради большого сюрприза? – спустя какое-то время спросила она.

– Что за «большой сюрприз»?

– Брайан сделал предложение своей подружке, она дочь мэра. Они планируют огромный праздник. Он сказал мне, что несколько месяцев назад писал тебе об этом.

– А, ну да, – вспомнила я, и вспомнила, как ответила ему, что не приеду. – Я попытаюсь приехать. Прямо сейчас посмотрю билеты на самолет.

– Отлично! Ну, я не хочу отвлекать тебя от… А что, собственно, ты сейчас делаешь?

– Правлю текст. Проверяю факты в нескольких статьях этой недели.

– Конечно. Звучит… Звучит интересно.

– Так и есть.

Молчание.

– Ну… – она снова откашлялась. – Звони в любое время, когда вспомнишь, что у тебя есть семья, или когда захочешь со мной поговорить.

– Я всегда помню. До свидания, мама.

– До свидания, Джиллиан. Я тебя люблю.

– Я тоже.

Я отключилась, прежде чем она успела сказать что-то еще, прежде чем мое сердце сможет вынести очередной удар. Наши разговоры всегда получались краткими и неловкими. Они всегда жестко напоминали мне о том, что, сколько бы времени ни прошло, я навсегда останусь в этой семье черной овцой. Буквально.

Для начала я родилась единственной брюнеткой в семействе загорелых блондинов, что стало постоянной шуткой типа: «Ха! Наша младшенькая сделала все, чтобы на нее обращали больше внимания!» А поскольку я была младшей из пяти детей, то все, что бы я ни делала, всегда сравнивалось с теми, кто был до меня.

Мой брат и все старшие сестры всегда были круглыми отличниками в своих классах престижных школ; я была не круглой. Каждый из них с легкостью выигрывал любое научное состязание, в котором участвовал; я же получала только поощрительные отзывы. Все они, как и наши родители, всемирно известные нейрохирурги, получили стипендии в МТИ; я никогда не хотела туда поступать. Вместо этого я согласилась на ранний прием в Бостонский университет.

Все наши семейные обеды и общие сборы характеризовались бесконечными похвалами за всевозможные достижения, но что касалось меня… «Ну, Джиллиан это… Джиллиан».

Я не понимала, почему они продолжают приглашать меня домой, особенно с учетом того, что я делала все возможное, чтобы не возвращаться туда. Если бы я могла не появляться там до восьмидесяти лет, то, наверное, так бы и поступила.

И уж точно я не поеду домой ради предложения…

Машина, резко дернувшись, внезапно остановилась, и я поглядела в ветровое стекло. Несколько полицейских машин мигали сине-красными огнями, «Скорая помощь» мчалась по выделенной полосе.

Поскольку мы, очевидно, должны были добраться до Манхэттена еще позже, я прислонилась к окну и задремала.

Я проснулась через час и увидела, что машина пробирается по Бродвею, а до здания Вулворта осталось еще несколько кварталов.

В моем телефоне было три новых сообщения от Бена, и все касались не меня, а внешних эффектов.

Бен: Если твой «Убер» – машина не люксовой марки, скажи ему высадить тебя у заднего входа, чтобы про тебя не подумали, что ты официантка или кто-то в этом роде.

Бен: Сенатор с женой уже прибыли, так что сделай так, как я говорю. Нельзя, чтобы моя девушка ездила на чем-то, кроме автомобилей класса «люкс».

Бен: Пожалуйста, скажи, что на тебе одно из платьев, которые тебе купила твоя соседка. Из тех, дизайнерских.

Я закатила глаза, а машина тем временем подъехала к входу в здание безо всякого учета этих идиотских требований. Я заметила, что у входа стояли только швейцары и привратники, а вокруг не было никаких шикарных машин и лимузинов.

Я дала водителю пятерку, вышла, держа над головой зонтик, и начала подниматься по ступенькам туда, где стояли два привратника.

Они хором сказали: «Добрый вечер» и открыли передо мной дверь, впуская в сверкающее золотое фойе. К моему удивлению, огромное пространство оказалось совершенно пустым.

Прежде чем я успела спросить, куда же мне идти, из лифта вышел служащий в белом костюме и пригласил меня пройти.

– Вы же подруга Бена Уолша, верно? – спросил он.

– Предположительно. Это зависит от того, какой сегодня день недели.

Он рассмеялся и нажал верхнюю кнопку.

– Я бы сказал, это более чем предположительно. Он уже шесть раз спрашивал меня, не приехали ли вы. И описал вас мне до последней черточки.

– Это как?

– Я процитирую дословно, – сказал он. – Прелестная женщина с длинными вьющимися темными волосами и парой самых обворожительных изумрудных глаз, какие вы когда-либо видели. Так я и понял, что это вы.

Я покраснела, испытывая неловкость из-за того, что раздражалась на Бена.

– Спасибо. Я скажу ему, что это очень мило.

Он кивнул и повернулся к двери, чтобы смотреть на загорающиеся над дверью цифры, отмечающие этажи. Когда на табло появилась цифра 57, двери внезапно открылись, и нам в лицо заполыхали вспышки фотографов.

– Это кто-нибудь известный? – закричал кто-то, перекрикивая щелканье камер. – Она – кто-то?

– Потом выясним. Ты, главное, снимай!

Прикрывая глаза ладонью, я вышла с линии огня и оказалась в бальном зале, где проходило основное событие – презентация журнала Cosmopolitan.

Зал утопал в прелестных серебряных и белых украшениях, обложки всех предыдущих выпусков журнала красовались на расставленных повсюду небольших стендах. Официанты, поднимая над головами подносы с бокалами шампанского, сновали сквозь толпу. Тут собрался почти весь высший свет Нью-Йорка, улыбающийся прессе своими безупречными улыбками. Немыслимое богатство, одетое в тысячедолларовые платья и безукоризненно сшитые костюмы, ощущалось на расстоянии нескольких миль. Сюда пришли люди, ищущие любого повода показать себя, люди, готовые прийти куда угодно, лишь бы их лица мелькнули на страницах газет.

Я продвигалась в толпе в поисках Бена, улыбаясь и здороваясь с немногими знакомыми. Через несколько минут я написала ему: «Ты где?», но он не ответил.

Зная, что он наверняка занят тем, что позирует для бесконечных фотографий со всеми местными знаменитостями, я взяла у официанта бокал шампанского и подошла к окнам, выходящим на Бруклинский мост.

Но на полпути к окну передо мной оказались родители Бена – госпожа Главный редактор Cosmopolitan и господин Волк с Уолл-стрит. Как всегда, рыжие волосы его матери были безупречно уложены, а платье своим цветом повторяло оттенок ее синих глаз. Отец с медно-рыжими волосами и темно-карими глазами выглядел так, словно только что сошел со сцены политической драмы. Бен был его точной копией.

– Добрый вечер, Джиллиан, – протянула мать руку с великолепным маникюром. – Ты сегодня чудесно выглядишь.

– Спасибо, миссис Уолш.

– Не за что. Бен уже все комнаты обегал в поисках тебя. Ты его видела?

– Еще нет.

– Ну, вы сейчас встретитесь, – пожал отец мне руку. – Он сказал, что ты втайне хочешь поступить на работу в мою фирму. Это правда, Джиллиан?

Черт, нет…

– Возможно, мистер Уолш. Но я не скажу.

– Ха! Я так и знал! Подай на этой неделе заявление, и я найму тебя на любую стартовую позицию, не задавая вопросов. Я всегда говорил Бену, что ты – отличная добыча. Я знаю, что тебе нравится работать в твоей благотворительности и в этом техническом стартапе, но если ты войдешь в семейный бизнес, я уверен, тебе будет гораздо интереснее.

– Какой благотворительности? – спросила я.

– Какой благотворительности? – рассмеялся он. – Джиллиан, не скромничай. Хотя мне это нравится, – понизил он голос. – Нет ничего плохого в том, чтобы работать для бедных. Я и сам каждый год с удовольствием даю бесплатные консультации. Это дает перспективу… И хорошо сказывается на налогах.

– Еще бы, – выдавила я улыбку, думая про себя, какого черта Бен скормил своему папочке столько вранья про меня и мою работу.

– О-о-о! – схватила с подноса бокал шампанского мать Бена. – Вон там редактор отдела поп-культуры Wall Street Journal. Мне нужно убедиться, чтобы она написала именно то, что я ей скажу. – Она одарила меня прощальной улыбкой. – Наслаждайся вечером, Джиллиан. И обязательно присоединяйся к нам через час во время официального тоста.

И они с мистером Уолшем исчезли в толпе.

Я снова проверила телефон, думая, что Бен наконец ответил. Убедившись, что нет, я преисполнилась решимости отыскать его и настоять, чтобы мы ушли отсюда и поговорили. Немедленно.

Обходя зал, я проверила каждый стол с коктейлями, каждый фонтан с шампанским, каждый стол с сырами и вином. Я даже посмотрела в туалетах. Я уже почти собралась попросить диджея позвать Бена в паузе между треками, как вдруг углом глаза заметила его стоящим в углу у окна. С другой женщиной.

Я подошла поближе, надеясь, что меня подводит зрение, но с каждым шагом характерные черты Бена становились все четче, а те же руки, что обнимали меня, гладили задницу брюнетки в слишком коротком платье. Она прижималась к его плечу, он что-то шептал ей на ухо, а ее костлявые пальцы перебирали его волосы.

– Я не помешала? – подошла я прямо к ним. – Бен?

Они тут же отскочили друг от друга, глядя на меня раскрытыми от ужаса глазами. Девушку я несколько раз видела раньше, это была одна из сотрудниц фирмы отца Бена.

– Ой, Джиллиан, привет! – сказала она, покраснев.

Не дождавшись моего ответа, она быстро исчезла, оставив нас с Беном вдвоем.

Бен кашлянул.

– А я тебя искал.

– Думал, я прячусь у Алисон в заднице?

– Это не то, что ты думаешь, – сказал он. – Как у тебя прошел день, детка?

Я не ответила.

– Ладно, я расскажу про свой. У меня все отлично. Я закрыл две сделки – очень мило с твоей стороны, что спросила, – и еще нашел несколько мест, куда бы хотел съездить с тобой летом. Ну, а как у тебя?

Я моргнула.

– Ну ладно, – он казался совершенно невозмутимым. – Что тебя так задержало?

– Ты же не можешь искренне считать, что мы просто закроем глаза на то, что ты чуть не трахнул Алисон на глазах у всей публики?

– Джиллиан, я ее не трахал. Если бы я это делал, поверь мне, ты бы об этом узнала.

– Бен…

– Полагаю, уж я бы сообразил не делать на публике ничего подобного, тебе не кажется? – фыркнул он. – Господи, да тут дальше по улице стоит «Хилтон» и у меня там бесплатный номер. Уж, наверное, я бы отвел ее туда, чем прямо тут-то.

Я смотрела на него в полном замешательстве.

Он рассмеялся, подошел ко мне и положил руки на плечи.

– Да брось, Джиллиан, научись уже веселиться хоть немножко.

– Научись шутить как следует, – шарахнулась я от него. – Зачем ты ее лапал?

Он досадливо потряс головой, словно я начала его раздражать.

– Я же сказал, что мы отсюда пойдем в «Хемингуэй» и там обсудим все, что хочешь. Тебе так надо заводить этот ненужный разговор здесь и сейчас?

– Немедленно.

Застонав, он схватил меня за руку и протащил мимо группки пиджаков на небольшой лестничный пролет. Открыв дверь, он вывел меня на полузакрытую крышу.

Дождь утих до мелкой мороси, зато вовсю гулял ветер. На дальнем от нас конце крыши сидел человек в белом фраке. Он громко распевал, аккомпанируя себе на стоявшем там же рояле так, словно нас тут и не было.

– Любовники в Нью-Йорке, – тянул он, – ищут тайные места-а-а…

– Ладно, Джиллиан, – сказал Бен, вставая передо мной. – Я не собираюсь спорить с тобой, потому что мы выше этого. Но о чем бы ты ни хотела поговорить со мной сейчас и в «Хемингуэе», я готов.

– Ты мне изменяешь?

Вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его обдумать. Я никогда раньше ничего подобного не спрашивала.

– Я – что?

– Ты мне изменяешь?

– Джиллиан…

– Это простой вопрос, Бен. Да или нет?

Он помолчал несколько секунд, засунул руки в карманы и тут же вытащил их обратно, глядя на меня так, словно не знал, что сказать. Так продолжалось, пока пианист не начал новую песню. Тогда Бен наконец посмотрел мне в глаза.

– Я не изменяю тебе, – сказал он. – Технически.

– Технически?

– Дай мне объяснить. – Он шагнул ближе и заправил мне за ухо прядь волос. – Это просто секс, Джиллиан. Только секс.

– Мы занимаемся сексом, Бен. Кучей секса. Ты что, спишь с этой Алисон?

– Я не спал с Алисон… пока что. – Казалось, для него это не имеет значения. – И у нас с тобой вовсе не «куча секса». В этом-то и проблема. Пять или шесть дней без секса – слишком долго в нашем возрасте. Не говоря уж о том, что иногда я не вижу тебя неделями, пока ты там летаешь, как будто стюардесса, или работаешь на этой своей странной работе, которую я даже назвать как следует не могу.

– Ответственный домоуправляющий, – сказала я. – И что ты имеешь в виду, говоря: «как будто стюардесса»?

– Именно то, что сказал. Да я сам летал за последние полтора года больше, чем ты, и в места, которые гораздо дальше, чем час или два лета.

– И ты поэтому наврал своему отцу, где я работаю?

– Нет, я наврал ему, чтобы он не объединился с матерью и не приставал ко мне, чтобы я тебя бросил. Девушка, которая убирает чужие квартиры и раздает печенье в небесах – не совсем то, что принято в наших социальных кругах. – Он взглянул мне в глаза. – Но, несмотря на все это, ты правда мне нравишься – да черт, я тебя практически люблю. И не хочу, чтобы небольшая невинная ложь и несколько перетрахов с девицами, на которых мне наплевать, встали между нами.

Я почувствовала, что по моему лицу катится слеза, что мое наивное сердце готово разбиться.

– И сколько было этих девиц, Бен?

– Ты обращаешь внимание не на то, – погладил он меня по плечу. – Я только что сказал, что практически люблю тебя. Ты должна в ответ сказать, что тоже любишь меня, и мы пойдем и отыщем местечко, чтобы познакомиться заново. Желательно тихое и уединенное.

– Скольких девиц ты перетрахал за моей спиной, Бен? – почти закричала я.

– Любовники в Нью-Йорке, – прорвался сквозь ветер голос пианиста, – они ссорятся в Нью-Йорке-е-е…

– Десяток или около того, – неохотно выдавил Бен. – Но ты же видишь, я всегда возвращался к тебе. Я никого не приглашал на свидания, ни с кем не разговаривал по телефону столько, сколько с тобой, и уж точно не стал бы звать никого из них к себе на ночь, как тебя. Я использую их только для секса. А ты мне нравишься как человек, мне на тебя не наплевать.

Он продолжал объяснять мне свои извращенные взгляды, а я плакала и проклинала себя за то, что каким-то образом умудрилась пропустить все тревожные сигналы. Затянувшиеся до позднего вечера встречи на другом конце города, телефонные звонки среди ночи, внезапная озабоченность своим богатством и тем, что «надо хорошо выглядеть, мало ли с кем придется встретиться днем».

Я подумала обо всех вечеринках, куда мы ходили вместе – не означали ли улыбки и приветствия других женщин чего-то большего, чем просто «привет»? Не выводил ли он меня в свет в качестве временной подружки, которая в курсе всех его романов на стороне?

– Джиллиан, ты выглядишь, как олень в свете фар, – сказал он неожиданно ласковым тоном.

– Я и чувствую себя именно так… А было ли вообще время, когда ты ни с кем не спал у меня за спиной?

– Первые месяцы, когда мы были вместе, – признался он. – Тогда я спал только с тобой.

– Но мы вместе несколько лет.

– И можем быть вместе гораздо дольше… Если ты согласишься бросить эти свои чернорабочие занятия и хотя бы вернешься на свою старую работу – на ту, настоящую, серьезную, или согласишься работать в фирме у отца. Может, тогда у нас будет совпадать расписание, и мне не придется спать с другими. Мы оба в этом виноваты, Джиллиан. Оба.

Я отступила на шаг и подавила рыдание. Я не хотела, чтобы он видел, как я сломалась.

– Любовники в Нью-Йорке… – запел пианист в десять раз громче, чем прежде, – любовники рыдают…

– Да заткнись ты уже, – заорала я на него, давая выход своей боли и ярости.

Сделав глубокий вдох, я начала было извиняться, но пианист все равно не обратил внимания на мой крик и продолжал петь.

– О, детка! – Бен раскрыл руки и сделал шаг ко мне, чтобы обнять. – Не плачь, все в порядке. Иди сюда.

– Не трогай меня. Не смей меня трогать.

– Хорошо. Давай тогда договоримся сейчас, прежде чем вернемся на праздник, – сказал он. – Мне не нужно, чтобы ты устраивала сцены на виду у всех знакомых моих родителей. Как бы ты хотела договориться по всем нашим разногласиям? – он начал ходить передо мной туда-сюда. – Я готов прислушаться к твоим идеям, но если ты хочешь, чтобы я спал только с тобой, ты должна пойти на крупные перемены и дать мне время снова привыкнуть к ним.

Я не проронила ни слова. На это не стоило тратить слов. Ни теперь, ни когда-либо. Все было кончено.

Я повернулась и пошла прочь, не обращая внимания на его слабые возгласы протеста. Ни разу не обернувшись, я пробралась через толпу гостей, натянув на лицо профессиональную пластиковую улыбку в ответ на кивки и приветствия. Не желая сталкиваться с толпой фотографов у лифта, я прошла вниз по лестнице несколько этажей, и там вызвала лифт, в котором спустилась к выходу.

При каждом шаге у меня тяжело вздымалась грудь, а по щекам текли слезы. Каждый шаг напоминал мне о том, что я только что разорвала односторонние отношения, которые казались такими многообещающими. То, о чем я хотела поговорить несколько часов назад, теперь казалось мелким и незначительным на фоне тех проблем, которые поднял Бен.

Дойдя до выхода из подъезда, я обнаружила, что дождь снова усилился. Он шел даже сильнее, чем был, когда я сюда приехала.

– Мисс Тейлор? – раздался позади меня низкий мужской голос. – Мисс Тейлор?

– Да? – я обернулась и увидела позади себя семейного шофера Уолшей, Френсиса.

– Вы уже уходите? – спросил он. – Одна?

Я кивнула.

– А мистер Уолш поедет с вами?

– Нет, и я тоже не еду, – сказала я. – Мне больше ничего не нужно от мистера Уолша.

Не обращая внимания на мои слова, он достал большой черный зонт и открыл передо мной дверь. Раскрыв зонт, он жестом показал мне, чтобы я шла с ним.

– Мне сказали отвезти вас домой, мисс Тейлор. – Он явно не собирался оставлять меня в покое. – Мне поручили это еще до того, как вы приехали.

– Ну, если так… – вздохнув, я пошла вместе с ним к длинной черной машине.

Когда он усадил меня на переднее сиденье и включил кондиционер, я достала телефон и увидела там целый поток новых сообщений.

Бен: Вместо того чтобы ехать в «Хемингуэй», я скажу Френсису отвезти нас к тебе, чтобы мы могли нормально обо всем поговорить позднее.

Бен: Я готов приехать в твою квартиру в Бруклине, Джиллиан. В БРУКЛИНЕ! Если это не называется компромиссом и попыткой договориться, то я не знаю, как это назвать.

Бен: Ты что, ушла с праздника? Ты ПРАВДА ушла до того, как мы сделали общее фото?

Бен: Ответь на мои звонки, Джиллиан. Немедленно.

Бен: Джиллиан…?

Френсис вывел машину на Шестую авеню, и я вытерла вновь набежавшие слезы. Последнее, что мне хотелось сегодня ночью, так это проснуться от стука Бена в дверь моей квартиры.

Машина остановилась на светофоре, и тут до меня дошло, как можно прекрасным образом избежать ночного визита Бена.

– Френсис? – спросила я.

– Да, мисс Тейлор?

– Можно, вы отвезете меня не ко мне домой, а в другое место?

– Смотря насколько безопасно это другое место, – он посмотрел на меня в зеркало заднего вида и нахмурил брови. – Бар – это неприемлемый вариант.

– Это не бар. Это здание «Мэдисон» на Парк-авеню.

– А, – сказал он с улыбкой, – да. Ваша другая работа. Это безопасно. Полагаю, вы не хотите, чтобы я говорил мистеру Уолшу, куда вас отвез?

– Да. Пожалуйста, не говорите ему.

Френсис кивнул и, когда зажегся зеленый свет, развернулся и поехал в другой конец Манхэттена. Миновав главный вход, он остановил машину сзади дома, вышел, открыл мне дверь и снова раскрыл зонт над моей головой.

Словно зная, что мы с ним наверняка больше не увидимся, он передал мне зонт и пожал мне руку, пожелав всего наилучшего.

Я знала, что он не вернется в машину, пока не увидит, что я зашла внутрь, так что я заранее вытащила свой электронный пропуск и сразу прижала его к двери. Войдя и закрывая за собой дверь, я напоследок помахала Френсису.

Схватив со стойки туристическую брошюру «Мэдисон», я поднесла ее к лицу поближе, притворяясь, что изучаю ее, и так прошла мимо офиса своего начальства. Хорошо, что там присутствовала только ночная смена, с которой я редко пересекалась, и все они были заняты работой за компьютерами и ответами на телефонные звонки.

Наклонив голову, я прошла холл, пересекла лобби и дошла до служебных лифтов.

Как только двери открылись, я зашла внутрь и нажала кнопку «80», зная, что весь этот этаж и расположенная на нем квартира, как обычно, совершенно пусты. Забавно, что тот, кто там жил – вернее, едва появлялся, – всегда очень настойчиво выступал за самый высокий уровень охраны. Квартиры, в которой почти никогда не бывал.

Камеры там были установлены по всему коридору, над дверью, а еще действовал дополнительный пароль для входа на весь этаж. Но поскольку именно я всегда там убиралась, то прекрасно знала, как обойти все эти меры безопасности.

Выйдя из лифта, я на секунду придержала двери, подождав, пока камера в коридоре повернется налево, что даст мне целых десять секунд на то, чтобы проскользнуть незамеченной. Я быстро отключила камеры, спрятанные за вазами в коридоре, еще раз проверив, что там не появилось ничего нового. Затем я нажала кнопку, отключающую камеры над дверью, давая себе лишние пять секунд, чтобы зайти в квартиру.

Я понимала, что поступаю нехорошо, и если мое начальство когда-нибудь узнает, как часто я это делаю, меня уволят в ту же секунду, но я странным образом привязалась к этой квартире. После всех тех километров, которые я прошла по ней, делая уборку для ее невидимых жильцов, я иногда ощущала ее своей. И должна признаться, когда я заканчивала работу поздно или не хотела идти домой в свою клетушку, носящую гордое звание квартиры, я всегда приходила именно сюда.

Из всех квартир дома эта была самой лучшей. Панорамные окна от пола до потолка вдоль всей задней стены открывали потрясающий вид на центр города и на Гудзон.

Там было пять гостевых комнат, три ванных и основная спальня, вид которой меня всякий раз просто изумлял. Полы в этой квартире покрывал прохладный белый мрамор, а мебель подобрали черной, бежевой, либо комбинацией этих цветов. Интерьер выглядел так, будто каждый предмет выбирали индивидуально из подборки самых отчаянных дизайнерских фантазий.

Я прошла в кухню – тоже произведение искусства – и зажгла свет, привычно перевернув всю коллекцию банок из-под кока-колы. Потом я открыла один из шкафчиков под раковиной и вытащила голубой пакет со своими вещами, который прятала между средствами для уборки.

– Добро пожаловать, – вдруг ожила голосовая система, и ее звук раздался по всей квартире. – У вас есть новые сообщения. Пожалуйста, назовите пароль.

– Нет, – ответила я.

– Пожалуйста, назовите пароль.

– Нет.

– Хорошо, – раздался гудок. – В другой раз.

Достав из богатой коллекции вин, стоящей в баре-холодильнике, бутылку, я пила глоток за глотком, пытаясь заглушить ноющую боль в груди. Прикончив бутылку, я прошла в главную спальню, разделась и зашла во встроенный в стену душ.

Когда по моему телу заструилась теплая вода, я зажмурилась и наконец позволила себе заплакать. Я слышала, как в соседней комнате звонит мой телефон, и знала, что это Бен, который хочет сказать мне еще что-то обидное, и даже не пошевелилась, чтобы ответить.

Повернув регулятор температуры, я стояла в душе, пока моя кожа не покраснела и не стала такой горячей, что я уже не чувствовала кончиков своих пальцев.

Когда мне стало совсем невыносимо, я выключила воду, пошарила за висящей рядом полкой с бутылочками шампуня, и вытащила свой клубничный лосьон. Намазав им все тело, я надела пижаму и убрала за собой.

Я спрятала лосьон и гель для душа обратно в их потайные места, засунула пустую бутылку на дно мусорного ведра, убедилась, что камеры в кухне пишут все на замкнутое кольцо пленки, как я установила их в свой последний визит.

Убедившись, что все в порядке, я отправилась в свою любимую в этой квартире комнату – маленькую библиотеку.

У жильцов было по меньшей мере сотен пять книг, и они обновляли библиотеку каждые несколько месяцев, покупая бестселлеры и новые издания классики. Проводя пальцами по корешкам книг, я заметила что-то странное на столе в другом конце комнаты. Что-то, чего я не видела, когда убиралась там накануне.

Обычно, как и все остальные поверхности в доме, стол был совершенно пуст. Но сейчас там лежало по несколько экземпляров New Yorker, New York Times, Wall Street Journal, причем не последние выпуски. Страницы пожелтели и разлохматились от времени, а некоторые заголовки кто-то обвел красным или подчеркнул синим. Под газетами даже лежал небольшой блокнот с записями, сделанными аккуратным почерком: Как это никто не сложил все вместе много лет назад? Это же не ошибка… Не может быть столько ошибок…

Судя по датам газет – 1993, 1987 и 1975 годы – я решила, что мое первое предположение о том, кто тут живет, оказалось совершенно правильным. Пожилая чета, любящая литературу, или почтенный историк.

Сложив газеты так, как они лежали, я отошла к окну библиотеки.

Открыв шторы, я смотрела, как на город падает мягкая пелена дождя, скрывая его из виду. Я подвинула диван поближе к полкам и плюхнулась на подушки, накрывшись пледом.

Чтобы с утра уйти незамеченной, я поставила будильник телефона на шесть тридцать. А потом открыла новый журнал с кроссвордами, лежавший на кофейном столике.

Перевернув обложку, я прочла тему подборки кроссвордов:

Нарушения: Даже самых умных преступников удается поймать.

Интересно…

Я разгадывала кроссворд за кроссвордом до тех пор, пока могла сосредоточиваться. Когда я наконец откинулась на подушку и начала погружаться в сон, я успела заметить время на часах, висевших под потолком.

Десять минут после полуночи.

Ну, с днем рождения меня…

Нью-Йорк (JFK)

Моя квартира в Бруклине была одной из четырех, расположенных в старом кирпичном доме на углу двух больших улиц. Обшарпанная входная дверь, страдающая от хозяйского недосмотра, ведущие вверх скрипучие неровные ступеньки, дешевые тонкие окна, пропускающие в квартиру холодный зимний ветер. Но, несмотря на все недостатки, в квартире было одно неоспоримое достоинство – большое окно в спальне и выход из него на пожарную лестницу позади дома.

Осторожно ступая по стертым каменным ступеням, я несколько раз дернула дверную ручку и изо всех сил налегла на дверь, чтобы войти. Потом я взбежала по четырем пролетам, вздымая на каждом шагу тучи пыли.

Едва войдя в квартиру, я замерла, увидев кучу связок белых и голубых воздушных шаров и плакат «С днем рождения, Джиллиан», который они поднимали к самому потолку.

Улыбаясь, я подошла к большой серебряной подарочной коробке, стоящей на кухонном столе, и подняла крышку. На карточке было написано от руки:

Дорогая Джиллиан,

Сначала погляди на подарки в коробке. Потом прочти карточку, привязанную к шарам над раковиной.

С днем рождения!

Люблю!

Твой любимый (и лучший в мире) сосед, Мер

Я положила карточку и посмотрела, что в коробке – короткое красное платье на одно плечо от Дианы фон Фюрстенберг, которое, как мне показалось, едва ли прикрыло мне зад. Под ним лежали блестящие серебряные туфельки от Джимми Чу. На дне стояли четыре бутылки вина, а между ними лежал сверкающий браслет с подвесками в виде самолетика и нью-йоркского такси.

Я подошла к раковине и взяла другую карточку, но прежде чем я успела прочесть первое слово, сквозь стены до меня донесся страшный стук.

Бам! Бам! БАМ!

– Боже! Боже! – закричала Мередит. – О бож-же! Да! Да! ДА-А-А-А-А!

Бам! Бам! БАМ!

– О да-а-а, детка, – заурчал низкий голос. – О да-а-а-а…

Звуки шлепающих друг о друга мокрых тел и соединяющихся влажных губ заполнили комнату. Стена, отделяющая ее спальню от моей кухни, ритмично тряслась, а шаткие полы скрипели от каждого движения кровати.

Я положила карточку. Эти стоны и стуки просто оглушали. Присев возле стола, я заварила чашку кофе и открыла свой почтовый ящик.

От Бена: Тема: Открой это письмо! Ты теряешь больше…

От Бена: Тема: Я знаю, ты читаешь это, Джиллиан. Мы вместе.

От Гарри Поттера: Тема: Бесплатный билет в Орландо!

От Шерлока Холмса: Тема: Важно! Открой меня!

От Б. Кеннеди: Тема: Проверка… Откройте!

От Нэнси Дрю: Тема: Сюрприз! Неопубликованный рассказ!

Застонав, я отправила письма Бена в спам и удалила все остальные. Многочисленные коллекторы, которым я задолжала, были очень креативны в своих попытках поймать меня, и я знала, что бумажные версии их писем наверняка ждут меня в почтовом ящике.

Прежде чем закрыть почту, я успела заметить, что в ящик упало еще два письма. В теме были слова Прекрасные элитные новости! и Изменения и Новые маршруты! – так что я стерла и их тоже. Я уже перестала надеяться увидеть долгожданное письмо: «Важно: Изменение вашего рабочего статуса».

Я налила вторую чашку кофе, и тут сквозь стену донеслось последнее, громкое и счастливое «О-о-о-о-о бо-о-о-о-же-е-е». Еще несколько ударов, еще пара шлепков кожи по голой коже. И наконец новый звук – шорох одежды, туфли, пряжка ремня, звон ключей – подтверждение того, что сеанс завершился.

Спустя мгновение Мередит со своим сегодняшним фаворитом вышла из своей комнаты.

Черноволосый и кареглазый, он подмигнул мне, а я старалась не пялиться на татуировки, покрывающие его руки сверху донизу.

– Увидимся, – прошептала Мередит, открывая ему дверь.

– Надеюсь, – прошептал он в ответ, в последний раз хлопнул ее по заднице и побежал вниз по лестнице.

– Ну, это были полноценные четыре звезды! – Она вошла в кухню и включила плиту. – Ты что-то рано. Я думала, ты проведешь весь день рождения с Беном.

– Я тоже так думала. – В горле начал подниматься комок, но я затолкала его обратно. – Пока он не решил сообщить, что изменял мне все это время.

– Ты шутишь.

– Хорошо бы. Он сказал, что просто «использует» других девушек для секса. По его словам, он «практически любит меня».

– Фу, – округлила глаза Мередит. – Ну, ты знаешь, я-то предвзята, потому что всегда терпеть его не могла, но в случае, если ты решишь вернуться к нему, знай – я все равно всегда предоставлю тебе жилетку, чтобы выплакаться. Но конечно, я при этом скажу тебе все, что думаю.

Я в первый раз за день рассмеялась.

– Нет, я не вернусь, и я больше не собираюсь плакать. Я собираюсь порадовать себя походом на какую-нибудь выставку и попытаюсь познакомиться с кем-нибудь новым. Кем-нибудь умным, смешным и веселым. Кем-нибудь…

– С кем можно потрахаться, – перебила она. – Ты сама не видишь тут никакой ошибки? Не наблюдаешь той же самой схемы?

– Схемы, что я хочу познакомиться с хорошим парнем?

– Да. Все твои бывшие были из одной и той же коробки. Скучища. Любители выставок, посетители кофе-шопов, мальчики с Уолл-стрит. Настоящие американцы, типичные «мы-не-спим-раньше десятой-встречи», и они должны заслужить твое уважение. – Она вытащила из шкафа пакет смеси для оладий. – Тебе надо сменить схему и, может, попробовать заняться сексом без обязательств. Просто чтобы посмотреть, как это бывает, понять, что тебе нравится, а что нет, и после этого можешь снова заняться поисками вечной любви.

– Другими словами, я должна вести себя, как ты.

– Нет, как я, ты не сможешь, как бы ни старалась. Я не думаю, что ты сможешь вынести даже хотя бы просто одноразовый секс, не говоря уж о сексе без обязательств.

– Конечно, я могу вынести одноразовый секс, – ответила я, поворачиваясь к ней на стуле. – Мне просто никогда не хотелось только один раз.

– Ха-ха!

Она неожиданно разразилась громким смехом, схватившись руками за живот и сгибаясь пополам. Она не могла остановиться несколько минут, и когда ей, наконец, удалось совладать с приступом, на ее глазах блестели слезы.

– Джиллиан, – сказала она, переведя дух. – Не пойми меня неверно, но одноразовый секс – это значит, что ты спишь с кем-то один раз и больше ничего не ожидаешь. Я думаю, что это не для тебя, ты уж извини, без обид.

– Никаких обид. Но поскольку я теперь одна и больше не вернусь к Бену, думаю, что могу доказать, что ты ошибаешься.

– О, – подняла она бровь, – правда, что ли?

– Правда.

– Ну ладно. – Она подошла к холодильнику и, сняв с него бежевую карточку, прижатую магнитом, протянула мне. – Как насчет сегодня вечером?

– В мой день рождения?

– Ага. – Она пожала плечами. – В твой чертов день рождения. В самом худшем случае ты все равно мне поможешь, даже если не захочешь идти до конца. Эта вечеринка пересекается у меня с костюмной репетицией, на которую я должна прийти, а мне надо туда кое-что передать.

Я повертела приглашение в руках и поняла, что на нем нигде нет слова «вечеринка». Только адрес.

– Это тайная вечеринка, – пояснила Мередит, словно прочитав мои мысли. – Туда придет куча очень важных людей, так что чем меньше слов на бумаге, тем лучше. Мне только надо, чтобы ты нашла там хозяина, его зовут Марк Штросс, и отдала ему это. – Она отцепила USB, висевшую у нее на шее, и положила на стол. – Скажи ему, что это от меня, он знает, что с этим делать. И раз уж ты окажешься там, в этой компании нескольких приличных, страшно сексуальных холостяков, то постарайся найти кого-нибудь, чтобы уйти с ним. Скажи: «Привет, я Джиллиан», соври что-нибудь про свою работу, потом соври что-то про все остальное, потому что это не имеет значения, и получи отличный секс.

– Это так пошло…

– Это потрясающе пошло, – улыбнулась она. – У меня сегодня встреча с пятизвездочником за два часа до репетиции, но если ты быстро кого-то подцепишь, пройдите с ним в Waldorf Astoria, и мы сможем вместе поехать домой.

– Мередит, – опустила я приглашение. – Мне казалось, мы договорились, что ты больше не будешь ранжировать всех, с кем спишь.

– Я никогда на такое не соглашалась, и я их не «ранжирую». Я их каталогизирую, чтобы точно знать, кому позвонить, когда я в настроении для повторения определенного опыта.

Я в недоумении уставилась на нее.

– Ну, смотри, – сказала она. – Например, мне хочется секса на три с половиной. Чего-то неплохого, но не настолько, чтобы полночи не спать.

– Знаешь что? Забудь, что я говорила.

– А иногда хочется четырехзвездочного члена. Чего-то такого, что будет правильно нажимать на все кнопки, и я кончу без всякого похмелья, а потом еще как минимум полдня буду это с удовольствием вспоминать.

– Пожалуйста, прекрати, – я кинула в нее коктейльной соломинкой.

– Ну и, конечно, иногда мне просто необходим несомненный, незабываемый пятизвездочный член, который сотрясет мои основы, захватит дух и заставит забыть, как меня звали – и все это вместе. – При этом описании она закусила губу. – Ну, в моем списке есть еще шести- и семизвездочные, но им нельзя звонить слишком часто. Иначе я подсяду, а я не могу себе этого позволить. Это не по мне.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты сексуально озабоченная?

– Нет, но я бы сочла это комплиментом. Я не понимаю, как можно быть брошенной и несчастной. Знаешь, каждому в жизни нужно что-то, что заставляет чувствовать себя живым.

– Ну да… – кинула я в нее еще одну соломинку.

Я прекрасно понимала ее логику в том, что касалось секса. Но даже при том, что наша квартира иногда заставляла нас чувствовать себя бедными и я была «брошенной и несчастной», сама Мередит Алексис Тэчвуд от этого далека.

Великолепная красотка с темно-карими глазами и копной каштановых кудрей, Мередит была наследницей древнего рода Тэчвудов – нью-йоркских магнатов, которым принадлежала заметная часть самой дорогой недвижимости в стране. Ее отец, Леонард Алекс Тэчвуд, постоянно упоминался в прессе как один из самых ярких филантропов города, но для Мередит он оставался просто богатой версией бьющего отца. И она не хотела иметь дела ни с ним, ни с его деньгами.

– И последнее, – подвинула она ко мне коробку с подарками. – Надень все это, и тебя сразу заметят. Вечеринка начинается в восемь, но я бы на твоем месте раньше десяти не приходила. Никто не приходит вовремя в такие места, и ты будешь выглядеть странно. И надо сказать, я всерьез хочу выиграть этот спор. Сто долларов, что ты встретишь меня вечером в «Астории» и скажешь, как ты перепугалась.

– Ну, поскольку я не наследница и у меня нет столько денег, то я поставлю двадцатку и завтрак в постель на то, что пришлю тебе сообщение с рейтингом своего секса.

– За день я успею составить меню, – рассмеялась она, опершись о стол. – Ладно, если серьезно, пошли, подготовим тебя к твоему первому потенциальному разовому сексу.

Тем же вечером я стояла возле заброшенного темного здания на Седьмой авеню, дрожа от ветра, который бил по моим голым ногам. Я сомневалась, не перепутала ли случайно адрес: вокруг ни души, все окна заколочены дощатыми щитами, а на двери табличка «СДАЕТСЯ».

Я вытащила из сумочки телефон, собираясь позвонить Мередит, но она уже прислала мне сообщение.

Мередит: Не смотри на вход в здание, когда приедешь. Иди по проходу вглубь. Синяя дверь. Постучи шесть раз. Марк Штросс будет в сером. Я утром буду тост по-французски, яйца «бенедикт» и свежевыжатый апельсиновый сок, потому что ты вернешься одна. Спасибо заранее.

Рассмеявшись, я пошла по аллее, слегка покачиваясь, потому что еще не привыкла к высоте каблуков. Подойдя к синей двери, я постучала шесть раз, как велела Мередит, и человек в бежевом костюме открыл мне дверь.

– Лифт дальше по коридору, – сказал он. – Поднимайтесь на крышу. Хозяева предупреждают, что делать фотографии и записывать видео нельзя. Если вас за этим застанут, то выдворят. Ясно?

– Ясно.

Обойдя типа в бежевом костюме, я вошла в лифт и поднялась на крышу. Когда лифт остановился, я обнаружила, что нахожусь среди океана дорогих серых и черных пиджаков и ярких дизайнерских платьев.

Мигающие лампочки заливали крышу ярким светом, белые кожаные диваны стояли вокруг стеклянных кофейных столиков с разложенными на них кубинскими сигарами, официантки в черных глубоко декольтированных платьях сновали между гостями, разнося напитки.

Откуда-то возникла хостесс, которая вручила мне бокал темно-красного вина.

Я быстро отхлебнула и закашлялась, потому что вино обожгло мне горло.

Помня, что должна делать, я пошла по крыше в поисках Марка Штросса. Мне не понадобилось много времени. Одетый в серое, в черной шляпе, он стоял в одиночестве, опираясь на перила, и любовался захватывающим видом города.

– Простите, – откашлялась я, подходя к нему. – Вы мистер Штросс?

– Это зависит, – повернулся он ко мне, – от вашего предложения.

Я вынула из сумочки USB и протянула ему.

– Это от Мередит Тэчвуд.

– А, девочка Тэчвуд, – улыбнулся он. – Выходит, слухи об антинаследнице верны. Передайте ей, что я сожалею, что мы не увидимся этим вечером. Тем временем, – оглядел он меня сверху донизу, – вы можете называть меня Марк. Как ваше имя?

– Джиллиан.

– Рад познакомиться, Джиллиан. – Отхлебнув, он остановил взгляд на моем декольте. – Признаюсь честно. Если бы моя жена не была тут, следя за каждым моим движением, я бы сказал вам, что вы, безо всяких оговорок, самая сексуальная женщина из всех, что я видел. После чего позвал бы вас к себе, чтобы мы трахались там до самого рассвета. – Обернувшись, он помахал кому-то вдалеке. – Но поскольку это невозможно, окажите любезность, помашите моей жене, чтобы она не подошла и не лишила меня этих нескольких мгновений свободы.

Смущенная, я обернулась и помахала в том же направлении, что и он, и встретилась взглядом с очень красивой женщиной в светлом платье. Она приподняла свой бокал в нашу сторону и продолжила разговор с окружавшими ее дамами, а мистер Штросс снова повернулся к виду на город.

– Как вы думаете, какой это самолет? – спросил он, указывая на черно-белое воздушное судно, пролетающее над Гудзоном.

– Ну, я бы предположила, что это Boeing 737.

– Что? – уставился он на меня.

– Boeing 737, – повторила я. – А вы как думаете?

– Никак не думаю, – рассмеялся он. – Я не ожидал такого ответа, думал, вы скажете, там, грузовой или турбо, но вау! Это впечатляет.

– Что ты смеешься, милый? – возле нас внезапно возникла его жена. – Познакомь меня с твоей приятельницей!

Он закатил глаза и быстро представил нас друг другу. Затем обнял ее за талию и в последний раз оглядел меня перед уходом.

– Очень впечатляет, Джиллиан, – повторил он, подмигнув. – Самолет-то.

Его жена нахмурилась, он улыбнулся и увел ее. Я подождала, чтобы они исчезли из виду, и повернулась к городу, надеясь, что мне не придется больше столкнуться ни с кем из них.

– С самолетом получилось очень впечатляюще, – ко мне подошел другой человек, с более низким и командным голосом. – А было бы еще более впечатляюще, если бы вы назвали его верно.

– Простите? – я повернулась налево. – Что вы сказали?

– Я сказал, – повернулся он ко мне, – что это ваше выступление с самолетом было бы более впечатляющим, если бы вы назвали его верно. Вы так не думаете?

Я вообще не могла думать. Даже пытаться не стала бы.

Этот человек был совершенным воплощением идеала, буквально олицетворением живого, дышащего секса. Его темно-голубые глаза, блестящие в неярком свете, смотрели прямо в мои, полные четкие губы изгибались в дразнящей ухмылке. Слегка взлохмаченные русые волосы выглядели так, словно в них кто-то только что запускал пальцы.

Черный костюм-тройка облегал его тело во всех нужных местах, а часы на руке – серебряный Audemars Piguet – давали понять, что этот человек может потратить мою годовую зарплату на такой нехитрый аксессуар.

– Ваше молчание означает, что вы признали мою правоту? – сверкнул он жемчужным набором зубов, и я тряхнула головой, пытаясь сбросить оцепенение.

– Оно означает, что вы представления не имеете, о чем говорите. – Я снова поглядела на самолет. Он летел дальше, но был еще хорошо различим. – Это Boeing 737, а подслушивать довольно некрасиво.

– Некрасиво распространять ложную информацию, – снова улыбнулся он и подошел ближе, глядя на небо. – Это Airbus 320, а не Boeing 737. – И показал пальцем в сторону самолета. – Различие в контуре носа и окнах рубки. У Airbus он округлый, а у Boeing острый. А окна у 737-го диагональные, а у Airbus…

– Квадратные, – сказала я, тут же поняв, что он прав. – Ну что ж, поздравляю. Вы победили в знании ненужных фактов про самолеты. Надеюсь, вы не ожидаете никаких призов.

– А неплохо бы.

– Как насчет удовлетворения осознанием факта, что вы нагло подслушиваете?

– Либо, – перебил он, – удовлетворения осознанием того, что вам наплевать, что я подслушал. Что вы рады тому, что я это сделал, и не хотите, чтобы я уходил.

Молчание.

Его улыбка стала шире, а одурманивающий запах одеколона вынудил меня подойти еще на шаг к нему. Он несколько секунд смотрел мне прямо в глаза, словно приглашая приблизиться, но вместо этого сказал:

– Джейк. – И протянул мне руку, на рукаве которой сверкала запонка с серебряной буквой «Дж».

– Джиллиан, – ощущение его руки вызвало во всем моем теле горячую волну, и я отпрянула, совершенно смутившись от того, как простое рукопожатие может так потрясти все мои нервы. От того, как могла возбудиться от одной только улыбки и прикосновения руки незнакомца.

Нас прервали: перед нами внезапно появилась официантка. Протянув нам новые бокалы с шампанским, она спросила, нравится ли мне вечер и не нужно ли мне что-нибудь еще, после чего пустилась в рассказ о том, какие закуски подадут на ужин. Я чувствовала, как Джейк меряет меня глазами сверху донизу, и это заводило меня без всяких усилий с моей стороны.

Как только официантка ушла, он спросил:

– Джиллиан, чем вы зарабатываете на жизнь?

– Я… – я вспомнила, что Мередит говорила про вранье. – Я пилот, капитан.

– Вы кажетесь слишком молодой для капитана, – приподнял он бровь.

– Число моих полетов говорит о другом.

– Вот как?

– Да. – Я едва устояла на месте, когда он взял у меня бокал и поставил на перила.

– Вы летаете в частной или коммерческой компании?

– В частной.

Мне надо было спросить, чем занимается он сам, чтобы сменить тему и избавиться от вранья, но он облокотился на перила и встал ко мне совсем близко, что лишило меня способности соображать.

– И как давно вы летаете? – спросил он.

– Сколько себя помню.

– Хм-м-м, – он провел пальцем по моей верхней губе, выглядя все более заинтересованным. Казалось, он ждет, что я отпряну или скажу ему перестать, но я не сделала этого, и он снова улыбнулся. – В какой же авиакомпании вы работаете, Джиллиан?

– Это одна небольшая компания… – то, как он произнес мое имя, подействовало на меня сильнее, чем выражение его глаз. – Вы ее не знаете, можете мне поверить.

– А вдруг знаю, – понизил он голос, и его губы практически касались моих. – Проверим?

– Ну… это небольшая частная компания.

– Да, – сказал он, еще понизив голос. – Мы уже выяснили, что она частная, Джиллиан. Но я спросил не об этом. Как она называется?

Черт…

– Я не могу этого сказать. Это слишком личное. – Он провел рукой по моей спине, и я запнулась, когда его пальцы прошли по застежке лифчика. – А чем занимаетесь вы?

– Я писатель, автор бестселлеров.

– Да? – мой мозг переполнился вопросами. – Правда?

– Нет, – его губы безо всякого предупреждения атаковали мои, язык проник ко мне в рот, и я потеряла ощущение времени. Он прикусил мне нижнюю губу, и я почувствовала, что возбудилась еще сильнее. Его руки стиснули мои бедра, пальцы прижались к коже, и у меня вырвался тихий стон. – Никакой я не чертов писатель, – прошептал он мне прямо в губы, и по его лицу, чуть отстранившемуся от моего, скользнула понимающая усмешка. – Но раз ты притворяешься пилотом, я тоже могу притворяться, кем захочу, так ведь?

– Да. – У меня горели щеки. – Думаю, да.

– Ты пришла одна? – спросил он.

– Наверное, об этом стоило спросить до того, как начать целоваться?

– Ну, если бы твои губы не были настолько сексуальны, я бы спросил, – ответил он. – Так ты пришла одна?

Я не ответила. Просто не смогла.

Он запустил пальцы в мои волосы, а его губы снова приблизились к моим. Мои трусики промокли насквозь и прилипли к бедрам.

– Джиллиан? – его улыбка превратилась в нахальную ухмылку. – Ты пришла одна?

– И да и нет.

– Так не бывает.

– Одна, – прошептала я, с трудом слыша собственный голос.

– Хм-м-м. – Его пальцы скользили по моей шее, оставляя за собой огненный след. – А уйти ты тоже собиралась одна?

– А что, если так?

– Тогда, я считаю, тебе надо подумать еще раз.

С этими словами он обхватил мою талию, привлек к себе и поцеловал так крепко, что я забыла о том, что вокруг люди. Его поцелуй завладел моим дыханием, всеми моими чувствами. Это был один из тех незабываемых поцелуев, которые навсегда впечатываются в твои грядущие воспоминания.

Все веселье вокруг нас словно растворилось – остались лишь легкие звуки рояля и светских разговоров, звучащие где-то вдалеке, а я слышала только наше дыхание.

Его руки обхватили меня еще крепче, и я предоставила ему полный контроль над своими губами, позволяя продемонстрировать, как может быть хороша ночь, проведенная с ним.

Внезапно послышались громкие аплодисменты – они вернули нас к реальности, и мы нехотя разомкнули объятия. Внимание всей толпы было приковано к человеку, стоящему на небольшой сцене и что-то говорившему, но мы могли смотреть только друг на друга.

– Что для этого нужно? – он явно казался расстроенным тем, что нас прервали.

– Что нужно для чего?

– Чтобы ты ушла со мной.

– Хм…

Бабочки порхали у меня в животе, а сердце билось в совершенно незнакомом ритме. Я никогда не испытывала мгновенного влечения к любому мужчине, которого встречала в своей жизни, никогда не чувствовала, что мне вообще не нужно говорить, но этот человек был более чем достоин исключения из всех правил.

– Это «хм» означает «да»? – спросил он.

– Нет. Это… Знаешь, я обычно не занимаюсь одноразовым сексом.

– Тогда не будем называть это так.

– Это будет ночь просто секса?

– Ночь траханья, – ответил он низким голосом. – Ночь, когда я поимею тебя на каждой поверхности моего номера в гостинице. Ну, если мы доберемся до конца той аллеи.

Я сглотнула, понимая – что бы он ни говорил, я уйду с ним.

– Я пойду с тобой, – сказала я. – Только ответь на мои вопросы, чтобы я чувствовала себя в безопасности.

– Ладно, Джиллиан. – Он выглядел довольным. – Спрашивай.

– Ты можешь гарантировать, что ты не псих-убийца?

– Я могу гарантировать, что не убийца.

– А как насчет части про психа?

– Без комментариев.

Я рассмеялась, но что-то подсказало мне, что это не совсем шутка.

– Ты из Нью-Йорка?

– И да и нет.

– Кое-кто по имени Джейк как-то сказал мне, что так не бывает.

Он коротко рассмеялся.

– Моя семья из Нью-Йорка. А я родился в Миссури, но теперь, к несчастью, снова вернулся сюда.

– Не хочешь объяснить, почему к несчастью?

– Не особо.

– Какой твой любимый тип женщин?

– Что? – он непонимающе поднял брови.

– Ну, знаешь, блондинки, брюнетки, рыжие. В этом смысле.

– У меня в жизни не было типа.

– Почему?

– Потому что я не могу сказать, как выглядит женщина снизу, глядя на цвет волос на ее голове. – Он снова провел рукой по моим волосам, как бы в подтверждение своих слов. – Честно, Джиллиан, у меня нет никаких типов. Это все твои вопросы?

– Нет. Еще три.

– Я отвечу еще на два.

– Ладно, – согласилась я, потому что все мое тело умоляло закончить разговоры. – Как часто ты уводишь вот так женщин с вечеринок?

– Не очень часто.

– Но часто?

– Нет. – Он казался искренним. – Совсем не часто.

– Ладно. – Вообще-то у меня не было больше вопросов. – Мы можем идти.

– Ты не хочешь задать последний вопрос?

– Нет. «Но часто?» был последним. Я умею считать.

– Очевидно. – Он улыбнулся шире, чем раньше, положил руку мне на спину и вывел меня с вечеринки сквозь всю толпу.

Мы зашли в лифт, пропустив выходящую оттуда пару, и в ту же секунду, как за нами закрылись двери, губы Джейка накрыли мои губы, а спиной он прижал меня к стене. Не желая, чтобы это закончилось, я завела ногу ему за спину и тут же охнула от ощущения его члена сквозь брюки, огромного и твердого.

Я запустила руки ему в волосы, а он свои – под мое платье, под кружево моих промокших трусиков.

Пальцы быстро сдвинули набок полоску ткани, и он прошептал: «Такая мокрая». Лифт отсчитывал этаж за этажом. Засунув два пальца мне внутрь, он выдохнул в мою шею: «К тебе или ко мне?»

– Ко мне, – прохныкала я, потому что он убрал руку.

– Не думаю, – ответил он, когда двери открылись. Обхватив меня за талию, он вывел меня из лифта. – Я не могу столько ждать. Я живу ближе.

– Сомневаюсь. Это я живу ближе, – сказала я, открывая сумочку, чтобы убедиться, что карточка от 80А в ней. – До меня отсюда можно дойти пешком.

– Даже если так, я предпочитаю ехать, – он вытащил из кармана ключи и нажал кнопку. У черного «БМВ» на другой стороне улицы вспыхнули фары. – Сколько кварталов до твоего дома?

– Четыре, – улыбнулась я. – Ближе, чем до твоего, а?

Он не ответил, просто подвел меня к машине и открыл дверцу. Затем скользнул за руль и завел мотор, отчего приборная доска осветилась вспышками бело-голубых огоньков.

– Направо или налево? – он выехал на улицу и дал по газам.

– Направо.

Джейк остановился на светофоре и поглядел на меня, отчего я еще больше возбудилась. Он не произнес ни слова, просто сидел и трахал меня своими глазами, пока не загорелся зеленый свет.

Проехав два квартала, мы снова встали на светофоре.

– Я так понимаю, ты живешь на Парк-авеню? – спросил он.

– Да.

– Какой номер?

– Это «Мэдисон». – Я указала на здание, к которому мы приближались, и возблагодарила небеса за то, что управляющие устроили сегодня вечеринку для жильцов. Швейцар был занят машинами, так что мне не придется отвечать на его вопросы, входя в парадную дверь. – Запаркуйся где-нибудь тут на улице. Парковка только для жильцов, и моя уже занята.

Он хмыкнул, проехал светофор и, сделав крутой разворот, запарковался сбоку от здания. Выключил мотор и открыл дверь.

– Может, стоит поставить ее еще где-то? – предупредила я, когда он помогал мне выйти из машины. – Швейцар резко против, когда тут паркуются те, кто не живет в доме. Твою машину могут увезти.

– Я готов рискнуть, – поглядел он на меня. – Ты давно тут живешь?

– Не очень, всего несколько месяцев. – Я пошла в сторону бокового входа. – Я предпочитаю этот вход.

Он пошел за мной. Я прижала к двери свою рабочую карточку, и он придержал дверь.

Свет в кабинете начальника не горел, и никого из ночной смены тоже было не видно. Только смех и шум болтовни доносились из бального зала с другой стороны здания.

Как только я нажала кнопку, двери открылись, и мы вместе зашли в лифт.

– Подождите! – раздался чей-то голос. – Пожалуйста, подержите лифт!

Джейк придержал двери, и через пару секунд в лифт зашла пожилая женщина.

– Огромное спасибо, – сказала она.

– Вам какой? – спросил Джейк.

– Двадцать шесть. Спасибо.

Он нажал «26», а потом, как настоящий джентльмен, нажал «50», чтобы не казалось, что мы едем вместе. – А вам? – спросил он, глядя на меня. – Вам который?

– Восемьдесят.

– Восемь? – он посмотрел на меня. – Вы так сказали?

– Нет, восемьдесят. – Я вытащила из сумочки дополнительный ключ и прижала к панели. – Этот этаж нельзя нажать просто так. Нужна эта карточка.

– О! А я-то всегда думала, кто же живет на этом этаже, – сказала женщина. – Как приятно наконец соединить лицо и квартиру. Вы бы пришли как-нибудь на наши ежемесячные встречи. Раз в год можно, знаете.

– Я постараюсь.

– У вас оттуда, наверное, прекрасный вид? – спросила она.

– Фантастический.

– Еще бы!

Лифт остановился на ее этаже, и она вышла, помахав нам на прощание. Джейк слегка дернул меня за волосы, пробормотав что-то вроде «Клубника», но я толком не расслышала.

– Сколько, говоришь, ты уже тут живешь? – спросил он.

– Всего несколько месяцев, а что?

Энергия между нами почему-то изменилась, стала совсем другой, чем всего несколько секунд назад. Выражение его лица больше не было исполнено жажды, на нем читалось что-то совсем иное.

– Мне просто пришла одна мысль.

– Потенциально убийственная мысль?

– Потенциально любопытная мысль. – Он уставился на меня, и тут двери лифта открылись.

– Погоди, – сказала я, сделав ему знак не выходить пока. – Сначала мне надо кое-что тут сделать.

– И что же это?

– Сейчас, – я подошла к вазам в коридоре и быстро отключила камеры. Нажала кнопку, отключающую камеру над дверью, и заклеила стикером линзы.

– Теперь проходи, – сказала я Джейку, вынимая другую карточку-ключ. – Тут у меня столько этих штук для безопасности.

– Да, я вижу, ты высоко ценишь неприкосновенность жилища, – прошел он к двери.

Я приложила карточку к двери, но она мигнула красной лампочкой вместо зеленой.

Что за… Вчера все работало…

Я снова и снова прижимала карточку к двери, все больше раздражаясь от каждой красной вспышки.

– Что-то не так? – спросил Джейк.

– Да нет, просто ключ что-то блажит, – свет внезапно сменился на зеленый, избавив меня от дальнейшей неловкости, и мы вошли в квартиру.

Я нажала кнопку на стенной панели, и шторы, закрывающие окно в гостиной, медленно разошлись, открыв нам вид на Манхэттен.

– Очень красиво, – сказал Джейк из-за моей спины. – Это ты придумала дизайн?

– Нет, так уже было, когда я сюда въехала.

– Интересно. – Он прошел в гостиную и встал у окна. Казалось, он лучше меня вписывается в пространство этого помещения. – Очень красивая квартира.

– Спасибо.

– Ты не против показать мне всю свою квартиру?

– Сейчас?

– Да. Прямо сейчас.

– Ладно… – я подошла к нему. – Сейчас мы стоим в гостиной, дальше она переходит в кабинет и столовую… – я прошла влево по коридору. – Тут по обеим сторонам гостевые спальни, в каждой своя ванная, и… – я зашла в главную спальню и включила свет. – А это моя комната.

– Впечатляет. – Он зашел и осмотрелся по сторонам. – А почему ты выбрала бежевый и черный?

– Это мои любимые цвета.

Он улыбнулся.

– Еще интереснее. Тут тоже есть ванная?

– Да. – Я подошла к нужной двери и показала ему. – Встроенный душ, джакузи и сауна.

Я заметила, что моя бутылочка клубничного шампуня стоит на полке перед всеми остальными, подошла к ней, не переставая говорить, и сунула ее назад, за черные и белые бутылки, как положено.

– А что в другой стороне квартиры?

– Библиотека и офис, – ответила я. – А, забыла, мы пропустили кухню. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Абсолютно.

Убедившись, что в спальне все осталось на своих местах, я провела его в кухню. Вытащила бутылку вина и пару бокалов. Он шел прямо за мной.

– Я правильно понимаю, что ты любишь аэрофотосъемку? – спросил он.

– Что?

– Фотографии на стенах. – Он указал на четыре большие белые рамы, висевшие над камином. – Тебе нравятся виды с самолета?

– А-а-а… Ну да… Типа того.

Он оперся о стол и прищурился, глядя на меня, отчего выглядел еще сексуальнее, хотя что-то тут было не так.

– Скажи, Джиллиан, а в каких городах были сняты эти фото?

– Я толком не помню…

– Но как это? – возразил он. – Они потрясающие, настолько красивые, что их нельзя забыть. Ну, по крайней мере, я так считаю.

Мое сердце забилось неровными толчками, а волосы сзади на шее приподнялись, хотя я не понимала, отчего.

– Это Бостон. Верхняя левая – Бостон, я ходила там в школу. А остальные… – я понятия об этом не имела и вообще никогда раньше не обращала на них внимания. – Верхняя правая – Нью-Йорк, нижняя левая – Лондон, а нижняя правая – Токио.

– Потрясающе.

– Ну да… – что-то подсказывало мне все бросить и бежать, бежать немедленно, но я не прислушалась к интуиции. – Ты же не против белого вина?

– Это последнее, против чего я сейчас возражаю.

Я не очень поняла, что он имеет в виду, так что вытянула ящик с приборами, ища штопор. Я перебирала ножи и вилки, думая, куда он задевался, и изо всех сил надеялась, что просто засунула его в другой ящик.

Я стала открывать ящик за ящиком, но ничего не находила, и тихая паника охватывала меня все сильнее с каждой секундой.

Черт, черт, ЧЕРТ…

– Что-то не так? – спросил Джейк.

– Да нет, – я открыла последний ящик и не нашла. – Просто…

– Просто что?

– Да ничего. – Я снова выдвинула ящик. – Никак не могу найти штопор. Точно помню, что положила его сюда, но не могу найти.

– Наверное, это потому, что я утром убрал его, – он бросил штопор на стол, я вскинула голову и встретила его пристальный взгляд.

У меня расширились глаза, я почувствовала, как бледнею, и у меня отвисает челюсть от потрясения. Несколько секунд никто из нас не произносил ни слова – только от него шла волна ярости, а я чувствовала себя полностью уничтоженной.

Это его квартира. Я привела его сюда для одноразового секса и провела «экскурсию» по его собственной чертовой квартире…

Я шагнула назад. Сердце изо всех сил стучало в груди, во рту пересохло, я не могла вымолвить ни слова. Я думала, стоит ли мне пробежать мимо него, выскочить из запасного выхода на лестницу и покончить с этим, или же нужно спокойно извиниться и просто уйти, как будто ничего не случилось.

Он стоял, глядя на меня прищуренными глазами, и я покосилась на дверь, но он сделал шаг влево и преградил мне путь, словно прочитал мои мысли.

– Джиллиан, как ты умудрилась достать ключи от моей квартиры? – его голос был просто ледяным.

– Я… Я…

– Избавь меня от чертовых многоточий, – прошипел он. – Как ты достала чертов ключ?

– Вообще-то я его не доставала.

– Ну да, он сам волшебным образом пришел к тебе вместе с адресом?

– Я пытаюсь объяснить…

– Пытайся лучше. – Он выглядел так, словно вот-вот ударит меня.

– Я работаю тут в компании по уборке, – сглотнув, выдавила я. – И поскольку я приписана к твоей квартире, у меня всегда есть этот ключ… Иногда я просто его не сдаю…

– То есть воровать мое барахло в мое отсутствие – твои служебные обязанности?

– Нет, и никогда, никогда… – я начала заикаться, – Я никогда…

– Никогда не воровала? – он обошел стол и встал возле меня.

– Да. Я ничего у тебя не украла.

– Тогда у тебя очень извращенное представление о том, что означает это слово. Ты воруешь место, за которое не платила, очень дорогое место, которое принадлежит другому человеку и вообще-то охраняется. Разве это не воровство? Брать что-то, что тебе не принадлежит?

Я стояла молча, не шевелясь, пригвожденная к месту его тяжелым взглядом.

– Я так понимаю, синий пакет, обычно спрятанный у меня под раковиной, принадлежит тебе?

Я кивнула.

– И клубничный шампунь, который ты только что засунула за стеклянные бутылки у меня в душе, тоже твой?

– Да. – У меня пылали щеки.

– Именно, – сказал он, сжав челюсти. – В общем, как ни удивительно и забавно было наконец-то встретить лицом к лицу моего нежеланного и вороватого соседа, я буду тебе крайне признателен, если ты уберешься из моей квартиры ко всем чертям и впредь будешь держаться от нее подальше во время своей работы. – Он выхватил ключ из моей сумочки. – Убирайся! Немедленно.

Я продолжала стоять, глядя, как он еще сильнее сжимает челюсти.

– Мне что, позвонить в охрану? – спросил он. – Ты не понимаешь, что значит «Убирайся из моей квартиры»?

– Я отлично понимаю, что это значит, – огрызнулась я, разозленная и расстроенная тем, как он со мной разговаривал, и тем, как быстро изменилось его поведение. – И я, конечно, уйду, Джейк, когда ты поблагодаришь меня.

– Что за фигня? – скрестил он руки на груди. – Что ты сейчас сказала?

– Я сказала, что я уйду, Джейк, – медленно прошипела я ему в ответ, – после того, как ты поблагодаришь меня.

– Ты хочешь, чтобы я благодарил тебя за то, что ты играла в моей квартире в Белоснежку?

– Нет, я…

– Ты хочешь, чтобы я благодарил тебя за то, что ты врывалась сюда без спроса? – Он подошел ближе, припирая меня в угол между кухонными столами. – За то, что пила мое лучшее вино и приводила сюда посторонних, чтобы с ними тут трахаться? Или за то, что мылась в моем душе и провоняла своим запахом все мои простыни? – его лицо налилось краской. – Уж просвети меня, пожалуйста, за какие именно вещи, по твоему мнению, я должен быть тебе благодарен.

– Я хочу, чтобы ты поблагодарил меня за то, что я каждый чертов день поливала твои цветы. Каждый. День, – выпалила я в ответ. – Я приходила даже в те дни, когда не должна была убирать твою квартиру, потому что ты накупил себе пятьдесят чертовых многолетних цветов, явно не имея представления, как за ними ухаживать. Если ты думаешь, что они умудрились выживать все это время чисто за счет твоего обаяния, ты сильно ошибаешься.

– Джиллиан. – На его шее вздулись вены.

– Я не закончила, Джейк! – я так разозлилась, что была не в состоянии остановиться. – Я хочу, чтобы ты поблагодарил меня за то, что я закрывала окна во время дождя, потому что у тебя жуткая привычка оставлять их открытыми, за то, что расставляла книги в твоей библиотеке по цветам, чтобы солнце не попортило корешки, за то, что забирала твою почту и раскладывала по датам. Я приносила ее из ящика и раскладывала на столе, чтобы тебе было удобнее. Ты же не думал, что все это делает почтальон?

– А еще, – продолжала я, тоже скрещивая руки. – Я хочу, чтобы ты поблагодарил меня – много раз – за то, что я всегда возобновляла твой запас кока-колы. Тебе не приходилось докупать ее месяцами. Месяцами. А ты к тому же покупаешь особые банки. Знаешь, как их трудно найти?

Он смотрел на меня, не говоря ни слова.

– А еще можешь сказать мне спасибо за то, что я заканчивала твои кроссворды, но если ты хочешь воздержаться от этого конкретного «спасибо», то я это переживу.

Он продолжал смотреть на меня, прищурив глаза.

– И раз уж мы заговорили про кроссворды, а у тебя явные затруднения в этом плане, – добавила я. – Слово из семи букв. Обычно используется для выражения благодарности.

Он опустил руки, выражение его лица постепенно смягчалось, а на губах появилась тень улыбки.

– При всем уважении, Джейк, – я снова покосилась на дверь. – Ты должен сказать мне «спасибо». Иначе я буду стоять тут, пока его не услышу.

Он тихо рассмеялся, взял штопор и неспешно откупорил бутылку. Налил бокал и протянул мне. Наливая вина себе, он не сводил с меня глаз, продолжая улыбаться.

Я осушила бокал одним нервным глотком, и он снова наполнил его. А потом снова.

– Просто, чтобы ты знал, – сказала я, чувствуя себя бодрее после третьего бокала, – несколько бокалов вина не равны благодарности.

– Поверь, – он пригубил свой бокал, – мы перейдем к этому. – Забрав у меня бокал, он поставил его в раковину. Затем схватил меня за руку и потащил за собой.

– Для ясности, – сказал он, указывая на белые рамки на стене. – Это Дубай, Филиппины, Москва и, как ни странно, нижний правый действительно Токио.

Он скорчил гримасу и протащил меня через всю гостиную в библиотеку. Там, отпустив мою руку, он поглядел на книжные шкафы, а потом снова на меня.

– Спасибо за вдумчивость, с которой ты меня обворовывала, – он взял с кресла журнал с кроссвордами и кинул в мусор. – И за то, что решала мои кроссворды, хотя я тебя не просил. Прямо не могу поверить, что столько времени выживал без твоей помощи.

– Благодарность обычно выражают без такой злости.

– Ее обычно выражают и без секса, – он прижал меня спиной к шкафу и накрыл мой рот своим, отчего я забыла все, что собиралась сказать.

Его язык скользнул между моих губ, захватывая полный контроль над происходящим, и все вокруг меня внезапно утратило ясность. Глядя мне в глаза, он прикусил мою нижнюю губу.

– Ты чертов воришка и лжец, Джиллиан, – прошептал он мне в губы, просовывая руку мне между ног и стаскивая с меня трусики. – Чертов воришка и лжец.

Я попыталась ответить, но не смогла. Он снова прижал меня к шкафу, отчего книги на верхних полках закачались и упали на пол, и снова повторил свои слова.

– Ты приводила кого-то в мою чертову квартиру? – он стянул с меня верх платья и расстегнул застежку лифчика.

– Нет. – Я смотрела, как он стаскивает платье через голову и швыряет на пол.

– Почему я тебе не верю?

– Это правда. Я никого больше сюда не приводила, – простонала я, пока он целовал меня снова, на этот раз еще крепче, и не отпускал до тех пор, пока я почти не задохнулась.

Он отступил на шаг, оглядел меня снизу доверху и расстегнул брюки.

– Повернись и возьмись за шкаф.

Я не шевельнулась. Меня буквально заворожило то, как он расстегнул штаны и обнажил свой член. Еле сдержав вскрик при виде его размеров, я смотрела, как Джейк вынимает из кармана презерватив и надевает его.

– Джиллиан, – взгляд его встретился с моим, он подошел ближе и развернул меня кругом. – Возьмись за шкаф, – прошептал он мне в ухо. – Сейчас же.

Я вцепилась в стенку шкафа, а Джейк прижался губами к моей спине, взял меня за бедра и раздвинул мои ноги пошире. Хлопнув меня по заднице, он прижался членом к расщелине и безо всякого предупреждения вошел в меня на всю глубину, отчего я вскрикнула.

Я еще крепче ухватилась за шкаф, крича от того, что наслаждение хлынуло по моим венам. Я пыталась пошевелиться, как-то приспособиться к его размерам, но он сжал мои бедра и начал двигаться у меня внутри.

Меня никогда так не трахали, и я никогда бы даже не подумала, как это может быть здо́рово.

– О… О боже… – застонала я, закрыв глаза, когда он провел рукой по моему животу к груди и резко ущипнул за соски.

– Ты такая тугая, – выдохнул он мне в спину. – Такая чертовски тугая… – Его член скользил во мне, нажимая точки, про которые я даже не подозревала, и когда я застонала снова, он снял мою руку со стенки шкафа.

– Потрогай свой клитор, – укусил он меня за ухо, взял мою руку и подвел ее вниз.

Я дотронулась до клитора пальцем, ощутив, какой он набухший и чувствительный, и замерла. Словно рассердившись, что я не слушаю приказов, Джейк нажал туда собственным пальцем – и от его круговых движений я испытала подлинные муки.

Дыхание замерло у меня в горле, ноги подкосились, движения в самой моей сокровенной глубине стали невыносимыми. Я завизжала, чувствуя приближение оргазма, а Джейк внезапно вышел из меня и потянул меня вниз, на пол.

Ощущая голой спиной жесткий ворс ковра, я почувствовала, как он снова вошел в меня, и обхватила его ногами вокруг тела. Наша близость в такой позиции была чрезмерной, ошеломляющей.

– Джейк, – взмолилась я, глядя ему в глаза. – Джейк…

– Да?

– Я… Я уже почти…

На его губах появилась хитрая ухмылка, но его пальцы глубже вонзились в мою плоть, и он только ускорил свой ритм. Его губы коснулись моего отвердевшего соска, он втянул его в рот, подводя меня все ближе и ближе к краю.

Я вцепилась руками ему в волосы и больше не могла сопротивляться. Я завизжала и, стиснув его ногами, кончила так ярко, как никогда в жизни.

Джейк дернулся во мне еще несколько раз и выругался, ощущая собственный оргазм.

Я лежала спиной на ковре – член Джейка все еще во мне, его губы в сантиметре от моих. Я пыталась выровнять дыхание, а он гладил меня по груди.

Прошептав что-то неразборчивое, он выскользнул из меня и поднялся, чтобы снять презерватив. Я тоже попыталась встать, но ноги все еще не держали меня.

Вздохнув, я закрыла глаза, и через несколько минут почувствовала, что он вытирает меня теплой мягкой материей. Пробормотав: «Спасибо», я снова попыталась встать, но он прижал ладонь к моему животу и удержал на месте.

Затем он зарылся головой мне между ног и втянул в рот мой клитор. Не сказав ни слова, он сунул в меня два пальца и начал водить языком у меня внутри. Играя со мной таким образом, он быстро подвел меня ко второму оргазму подряд – каждый раз, когда я оказывалась на грани, он отстранялся, а его пальцы ныряли все глубже с каждым моим вскриком.

Я крутилась под его властными руками, умоляла его подождать, но он все ускорял темп. Когда он снова начал сосать мой клитор, мои бедра задергались, я закричала еще громче, чем раньше, и кончила еще мощнее.

Пока я приходила в себя, он гладил мои ноги, продолжая покрывать мучительными влажными поцелуями внутреннюю поверхность бедер. Один умопомрачительный оргазм следовал за другим, я сорвала голос. Мои мышцы превратились в желе, все тело сотрясали конвульсии.

– Джиллиан? – позвал он, когда я наконец перестала дрожать.

– Да?

Я даже не делала попытки подняться. И тут я случайно взглянула на висевшие над шкафом часы и ахнула, увидев, сколько времени. Четыре утра.

Он трахал меня три часа подряд?

– Ты в порядке?

Я моргнула, не зная, что ответить. Я все еще приходила в себя. Когда мне это все же удалось, я обнаружила, что он смотрит на меня в упор.

– Спасибо, – с улыбкой произнес он.

– За то, что я с тобой трахалась?

– Нет. – Просунув руку мне под спину, он помог мне подняться. – За окна и за почту. Это и в самом деле было удобно.

– Не за что.

Он проводил меня в гостиную и выложил на стол мой голубой пакет и клубничный шампунь.

– Ты что-то еще тут спрятала?

Я покачала головой.

– Точно? – он приподнял пальцами мой подбородок. – Потому что я хочу быть уверен, что ты никогда больше не сможешь сюда попасть.

– Точно.

Он отпустил меня, и я ощутила себя покинутой.

– Где ты живешь на самом деле? – спросил он.

– Не волнуйся, – ответила я, взяв свои вещи. – Моя соседка подберет меня.

– Я не об этом спрашиваю. – Он не дал мне выйти в парадную дверь, а подвел к небольшой двери, ведущей, как я думала, в чулан.

Вынув из кармана ключ, он отпер ее, и я увидела за дверью маленький лифт.

– Его установили за много лет до того, как ваша уборочная компания начала тут работать, – сказал он, втаскивая меня в него.

– Тогда почему ты запер его, а пользуешься общим лифтом?

– Его можно включить только изнутри. – Он нажал единственную кнопку на панели. – Поскольку моя квартира единственная, которая не сдается в аренду, я не хотел, чтобы посторонние имели доступ в нее. Хотя мне все равно пришлось столкнуться с этой проблемой.

Я покраснела. Двери закрылись. Пока кабина спускалась, он смотрел на меня, и мне снова захотелось ощутить его прикосновения.

– Можно спросить? – сказала я. – Как ты догадался, что я на самом деле не пилот?

– Очень просто, – ответил он. – Любой настоящий пилот ухватился бы за возможность поговорить о полетах. Мне не пришлось бы спрашивать тебя ни о чем, кроме частной или коммерческой компании. Ты бы сама начала распространяться минимум минут на пять.

Очень верно…

– Я так понимаю, ты встречал настоящих пилотов?

– Можно и так сказать.

Лифт остановился, и он прошел со мной до угла, где стояли в ожидании шофер и черный джип. Надпись над дверной ручкой гласила: «Частный сервис № 1 в Нью-Йорке».

– Тебя отвезут домой, а плату запишут на мой счет, – сказал он.

– Спасибо, – я села в машину и положила вещи рядом на сиденье.

Он поглядел на меня, словно собирался сказать что-то еще или хотел испытать меня в последний раз. Но вместо этого он поправил бретельку платья у меня на плече, ненадолго задержав пальцы на моей коже, и захлопнул дверцу.

– Вам куда, мисс? – поглядел на меня шофер в зеркальце.

– Бруклин, – сказала я. – Хэмптон-стрит, 16.

Он казался слегка сконфуженным, но дал газу и начал движение.

Я обернулась и увидела, что Джейк уже ушел.

Когда машина подскакивала на дорожных ухабах, моя голая задница шлепала по сиденью, напоминая мне о том, что я так и не надела трусы. Откинувшись на спинку, я закрыла глаза и почувствовала, как твердеют мои соски при мысли о том, как Джейк сильно и нежно покусывал их по очереди. Я знала, что пройдет много времени, прежде чем я встречу кого-то, кто произведет на меня такое же впечатление и сможет достичь такого же уровня в сексе.

Заметив время на приборной доске, я сообразила, что так и не сказала Мередит, что ушла с вечеринки. Я выхватила телефон и увидела, что она звонила мне четыре раза, прислала два сообщения «Где ты на фиг?» и оставила запись на автоответчике. Так что я написала ответ.

Джиллиан: Ты должна мне сто долларов.

Джиллиан: Семь баллов.

Нью-Йорк (JFK) – Дубай (DXB)

– Мистер Вестон, вы уверены, что хотите полностью отказаться от нашей службы уборки? – казалось, управляющий огорчен. – Даже после того, как мы оба пришли к заключению, что никаких недоразумений не возникало?

– Совершенно. – Повесив трубку, я налил себе бурбона, уже в четвертый раз с тех пор, как выпроводил Джиллиан из здания. Опрокинув бокал одним глотком, я сжал зубы, потому что виски обжег мне горло.

Я все еще пытался понять, что за чертовщина сегодня произошла – каким образом чертов одноразовый перетрах превратился в столкновение с современной Белоснежкой? Как только она исчезла, я еще раз прошел по всей квартире, пытаясь понять, каким образом я мог пропустить все следы. И обвинял во всем вместо одного человека целую команду.

Когда я в первый раз увидел свою кока-колу перевернутой несколько месяцев назад, я решил, что сделал это сам в странном приступе суеты. Но потом, вернувшись через неделю из рейса, я заметил, что банки были выставлены в виде небольшой пирамидки, на что у меня в жизни не хватило бы терпения.

После этого я даже установил несложную систему наблюдения – несколько датчиков движения, которые должны были посылать на мой телефон уведомления, если бы кто-нибудь вошел без меня в квартиру, но на них все было пусто и спокойно. Только несколько часов назад я понял, что мой «гость» ухитрился замкнуть эту систему в кольцо.

Сегодня утром я обнаружил у себя под раковиной белые хлопковые тапочки, черные кружевные трусики, которые запутались в барабане сушилки, и розовую кружку, спрятанную в глубине шкафа. А заметив в своей ванной этот жуткий клубничный шампунь, я поклялся, что на той неделе приведу сюда управляющего, чтобы он сам убедился в этом дерьме.

Но потом все стало ясно.

После встречи с Джиллиан, секса, ощущения прядей ее волос у себя в руках, когда я прижимал ее к книжной полке, этот клубничный запах, заполнивший всю квартиру, обрел смысл.

Это было единственным, что присутствовало постоянно, как бы ни старались уборщики. Удушающий, заполняющий все пространство, он прилипал ко всем моим простыням и подушкам и так глубоко въедался в ткань, что я слышал его неделями.

Я даже не понимал, что чувствовал – радовался ли тому, что это оказался не какой-нибудь противный сосед, которому мой вид из окна нравился больше, чем его собственный, или злился на сексапильную уборщицу, считавшую, что делает что-то, заслуживающее моей признательности.

Против моей воли перед глазами встали ее прелестные розовые губы, сердито сжатые в попытке выговорить: «Спасибо», темно-зеленые глаза, смотрящие прямо на меня, когда мы едва не начали трахаться в лифте по пути с вечеринки.

Ее крик, когда я распластал ее на полу…

Прежде чем я успел перезвонить управляющему и сказать, что я передумал насчет отмены, автоматическая система автоответчика издала громкий гудок.

– Добро пожаловать, – сказала она. – У вас три новых сообщения. Пожалуйста, назовите пароль.

– Нет.

– Пожалуйста, повторите пароль.

– Я сказал «нет».

– Извините. Это не пароль. Пожалуйста, повторите пароль.

О господи…

– Один. Восемь. Семь. Четыре.

– Пароль принят. Сообщение один.

Новый гудок и секунда тишины.

– Добрый вечер, мистер Вестон, – раздался женский голос. – Это Алиса Харт из отдела кадров «Элитных перелетов». Я звоню, чтобы обсудить с вами зарплатную ведомость, которую вы представили. Я не уверена, знаете ли вы реальные пределы заработной платы старшего капитана, но вам придется пересмотреть вашу и запросить что-то гораздо более разумное, если вы хотите продолжить…

– Следующий, – сказал я, и сообщение оборвалось на полуслове.

– Следующее сообщение.

– Джейк… – низкий мужской голос. – Джейк, почему я вынужден нанимать частного детектива только для того, чтобы найти твой домашний номер? И почему ты меняешь его каждый месяц, при этом продолжая игнорировать мои звонки тебе на мобильный? Мы пытаемся дозвониться до тебя годами. Годами, Джейк. Пожалуйста, позволь…

– Следующий.

Я стиснул зубы.

– Последнее сообщение.

– Привет, это Шарлотт, – зазвучал грудной женский голос. – Я не уверена, что у меня правильный номер, но я звоню в «Производство одеял». Я бы хотела, чтобы вы перезвонили мне и я могла сделать заказ.

Вздохнув, я решил про себя, что в конце месяца придется снова менять номер телефона.

– Сообщений больше нет, – гордо заявила система. – Хотите прослушать их снова?

– Нет.

– Хорошо, я запускаю запись. Сообщение один.

– Добрый вечер, мистер Вестон. Это Алиса Харт из…

Я взвыл и ушел в библиотеку, закрыв за собой дверь. Я поднял книги, упавшие во время визита Джиллиан, и засунул ее кружевные трусики в карман.

Потом отодвинул стол от стены, открыл потайную панель и подождал, пока стены раздвинутся.

Как всегда, на это ушло несколько минут – мера предосторожности для того, чтобы убедить всех посторонних в том, что перед ними просто стена. Когда же, наконец, стены, издав гудок, разошлись в стороны, я отпер другую панель, скрывающую все то, что я предпочел бы не видеть никогда.

На верхней полке стояли все модели самолетов, которые я собрал в детстве. От простых, деревянных, состоящих из пяти деталей, до сложных металлических конструкций из трехсот элементов. Старые открытки из разных стран хранились в уложенных стопками альбомах, и сувениры из почти всех аэропортов мира лежали в том порядке, в каком я их получил.

Я взял с нижней полки голубой фотоальбом и пролистал несколько страниц. Мне хотелось убедиться, что прошло уже достаточно времени, и я ничего не почувствую, но боль и предательство все еще задевали меня, несмотря на то, какими счастливыми были эти воспоминания. Вот мне четыре года, я играю в поле с бумажными самолетиками. Вот мы со старшим братом, в пятнадцать, шутя спорим, чья очередь рулить отцовским «Кадиллаком». Мать улыбается в лучах закатного солнца, отец…

Я захлопнул альбом.

Мне не хотелось вспоминать, что он сделал; я все равно был уверен в своем мнении. Сунув альбом в потайной шкаф, я запер его, а в голове у меня звучал знакомый, настойчивый голос:

Джейк, он лгал тебе… Он лгал нам всем…

Мне нужно было сосредоточиться на чем-то другом.

Я вернулся в кухню и просмотрел почту. Все аккуратно сложенные газеты ждали, чтобы их прочли. Тут были Wall Street Journal, Washington Post, USA Today и New York Times – самая ужасная из всех.

Все они на своих передовицах на разные лады перепевали ту же самую историю, вознося хвалы «Элитным перелетам». Иллюстрации в бело-голубых тонах, яркие заголовки со словами: «Элита поднимается на новую высоту!» «Управление „Элитных перелетов“ летает высоко!», «Элита возвращает славные дни полетов!»

Никакой критики, никакого анализа, ни намека на возможные недостатки. Это выглядело невыносимым фарсом, и, прочтя всю эту фигню, я знал, что у меня нет шансов перетерпеть даже первый месяц работы на них без того, чтобы не потерять ее к чертям.

Через неделю я сидел напротив директора по персоналу «Авиалиний Эмиратов» в Дубае, следя, как он досадливо постукивает ручкой, читая мои бумаги.

– Очень впечатляет, мистер Вестон, – он перевернул страницу. – Еще более впечатляет. – Он повторял эти слова весь тот час, что мы с ним общались, и я уже подумывал встать и выйти из комнаты.

– Ну что ж, мистер Вестон. Джейк, – наконец он поднял глаза. – Я могу называть вас Джейком?

– Мистер Вестон, это совершенно нормально.

– Ну что ж, честно. – Он опустил бумаги. – Я совершенно искренне впечатлен вашим послужным списком, но у меня есть несколько возражений против того, чтобы принять вас к нам на работу.

– Слушаю вас.

– Ну, во-первых, мы сможем платить вам зарплату старшего капитана, что гораздо меньше того, сколько вы получали в «Фирменном полете».

– Меньше – это насколько?

– Наполовину, – ответил он, откидываясь в кресле. – И Эмираты – на сегодняшний день самая шикарная авиалиния среди коммерческих. Ну или были ею до «Элитных перелетов», но вы не похожи на того, кто готов сделать все возможное для счастья пассажиров.

– Это потому, что я пилот, а не чертов агент обслуживания покупателей.

– И наконец. – Он протянул мне бумаги. – Как бы меня не раздражали «Элитные перелеты», я уважаю их за то, что они делают.

– Что именно они такого делают?

– Возвращают людям радость полетов, – сказал он, поворачиваясь к большому телеэкрану на противоположной стене. – Авиационная промышленность давно не была в лучшем состоянии. – Он указал на экран. – Вы видели их последнюю рекламу? Она винтажная и оригинальная одновременно.

Я посмотрел на телевизор, где начался рекламный ролик. По экрану, держась за руки, шли несколько стюардесс в темно-синей форме. Посередине шел капитан. Все они смеялись, на заднем фоне негромко звучала песня Синатры «Полетай со мной».

Прохожие махали им вслед, а они шли по терминалу, по рукаву и в самолет. Реклама кончалась тем, что стюардессы приносили обед из пяти блюд пассажирам первого класса, а самолет парил над сверкающим синим морем.

Через секунду генеральный директор компании – седеющий мужчина с мягкой улыбкой – вышел из международного аэропорта «Ла-Гуардия» и остановился на фоне белоснежного лайнера.

– Летайте с лучшими! – он помахал рукой в небо. – Летайте с «Элитными»!

Появились слова: «Возвращаем славные дни полетов».

Экран погас, директор по персоналу встал и хлопнул в ладоши.

– Неплохо, правда? – спросил он. – Точное попадание.

– Слушайте. – С меня было достаточно. – Вы не кажетесь ни тупым, ни впечатлительным, и я совершенно точно знаю, что все, что делают «Элитные», слизано со старой доброй Pan American.

Он промолчал, но улыбнулся.

– Я уже сказал, что раз вы не тупой и не впечатлительный, то, может быть, вы все же назовете мне настоящую причину, из-за которой не наняли меня тут же на месте. Я знаю, что вы обманываете насчет зарплаты, и я гораздо более квалифицирован, чем те, кто уже летает в вашей компании.

– Хорошо… – казалось, ему было немного неловко. – Это потому, что вы слишком квалифицированы.

– Еще раз…

– Разве я уже не привел вам бюджетные соображения?

Я поднялся и взял свои документы.

– Спасибо за потраченное время.

– Подождите, подождите, – подошел он ко мне. – Смотрите, как бы я не хотел отыграться на «Элитных» и переманить у них половину персонала, как они сделали с нами десять лет назад. Сейчас правила изменились. – Он открыл дверь. – Кроме того, в ту же секунду, как мой помощник запросил у них ваши документы, они переслали мне ваше рабочее соглашение.

– Не понимаю.

– В него включен пункт о том, что вы не можете в течение пяти лет уволиться или требовать повышения зарплаты. Каждый пилот, которого они нанимают, подписывает его. – Он пожал плечами. – И не только это, я еще получил довольно неприятное письмо от начальницы отдела кадров буквально за несколько минут до вашего прихода. Она пишет, что встреча с вами будет тратой моего времени. Что-то насчет БДК, что бы это ни значило. Так что простите, мистер Вестон, я ничем не могу вам помочь.

– И вы тоже, – пожал я ему руку. – И спасибо.

Я вышел раньше, чем он успел еще что-то сказать, прошел на парковку и сел в свою взятую напрокат машину.

Эмираты были последней авиакомпанией в моем списке последних возможностей перехода, последним местом в моем расписании остановок, которые я собирался сделать. Мне больше некому было звонить.

Решив больше сегодня об этом не думать, я достал телефон и обнаружил четыре новых сообщения от женщин из мест предстоящих пересадок. Сообщений, сулящих секс, который внезапно потерял для меня свою привлекательность.

Единственной, которую мне сейчас действительно хотелось трахнуть, оставалась Джиллиан. Но это проблема.

Я никогда не думал о женщине дольше нескольких минут после окончания секса. Даже если я провожал их до номера отеля или встречался с ними на следующий вечер, мысли о сексе заканчивались одновременно с ним.

Так что я не мог понять, почему даже сейчас, спустя несколько дней, продолжал думать о своем нежеланном соседе и воришке. Даже несмотря на то, что она, безусловно, хороша со своими темными кудрями, зелеными миндалевидными глазами и – в довершение – похотливой улыбкой, она не стоила того, чтобы так много думать о ней.

Но может, все дело в ее хитрости и извращенной логике? В том, что она действительно считала, что делает мне одолжение, залезая в мою квартиру?

Не в состоянии избавиться от мыслей о ней, я просмотрел список контактов и позвонил директору управляющей домом компании напрямую.

– Да, мистер Вестон? – ответил он на первый же звонок. – Вы снова звоните, чтобы мы поймали привидение, живущее в вашей квартире?

Я закатил глаза.

– Нет, я ищу кое-кого.

– А на Фейсбуке не пробовали?

– Это один из ваших работников.

– О! – его тон немедленно смягчился. – Ну, знаете, мы не имеем права разглашать их имена, но может быть, вы знаете, кого именно ищете?

Что-то подсказало мне не называть ее имя.

– Это зеленоглазая девушка.

– Сэр, у нас работает несколько девушек с зелеными глазами.

– Она хитрая и имеет привычку воровать.

– Одна из наших сотрудниц вас обокрала? – ахнул он. – Сообщите мне дату и время, когда вы обнаружили пропажу. Я проверю все рабочие расписания, узнаю, кто в это время работал, и удостоверюсь, что она будет наказана, кем бы ни была. Вы можете точно сообщить мне, что пропало?

– Нет… – я понял, что все это ни к чему не приведет. – Спасибо за ваше время.

– Мистер Вестон, что именно…

Я отключил телефон и завел машину. Мне требовалось взять себя в руки. Я никогда не преследовал женщин, у меня не возникало в этом нужды, и начинать я вовсе не собирался.

Один запоминающийся перетрах – и я со временем забуду о ней.

Так было всегда.

Нью-Йорк (JFK)

Требовательные слова Джейка в который раз звучали у меня в голове, пальцы теребили набухший клитор, я в третий раз кончала с той ночи, как мы трахались с ним. Мои соски затвердели под прохладным порывом ночного ветра, и я натянула одеяло повыше и перекатилась на живот. Крепко вцепившись в подушку, я снова представила, как Джейк входит в меня, но когда я собралась снова вспомнить все события той ночи, зазвонил телефон.

Я даже не стала смотреть, кто это. Просто не глядя нажала на боковую кнопку, чтобы выключить звук.

Спустя пару минут он зазвонил снова, и я, зарычав, снова его заглушила. Но бесполезно. Он опять зазвонил, на этот раз еще громче, и я заставила себя взглянуть на экран. Номер был незнакомым.

– Алло?

Я даже не пыталась скрыть раздражения в голосе.

– Мисс Тейлор, почему вы еще не в аэропорту?

– Что? – я села в кровати. – Кто это?

– Это отдел расписаний «Элитных перелетов», – прошипел голос. – И если только я не ошиблась номером и это Джиллиан Тейлор, в чем я уверена, вы обязаны отвечать. Почему вы еще не в аэропорту?

– Но я не… – я зажгла свет и посмотрела на часы. Пять утра. – У меня нет полетов до четверга. А потом Филадельфия и Вашингтон, Рейган Интернешнл.

– Нет, есть! – отрезала она. – У вас очень важная встреча. Мы послали вам два письма на выходных, обновили ваш файл сотрудника и оставили запись сообщения в связи с этими изменениями.

Я сглотнула, вспомнив о стандартных письмах, которые стерла, не читая. Я начала придумывать различные оправдания тому, что не прослушала сообщения и за выходные не проверила свой рабочий файл, но звонившая женщина перебила меня.

– У вас есть час, чтобы прибыть в аэропорт, – сказала она. – Вы должны явиться в форме в зал совещаний в шестом терминале.

И немедленно отключилась.

Спустя пятьдесят минут я выскочила из автобуса и, чуть не врезавшись в семейство из четырех человек, вбежала в здание аэропорта и понеслась к очереди проверки для сотрудников, размахивая удостоверением. Агенты службы безопасности быстро пропустили меня.

Мне нельзя опоздать, нельзя опоздать, нельзя…

Я неслась из терминала в терминал, поправляя платочек на шее и безостановочно отсчитывая секунды. Когда я вбежала в зал совещаний, у меня оставалась ровно одна минута.

Там уже было двадцать других стюардесс, все в форме «Элитных перелетов» – темно-синие пиджаки и юбки. Все губы накрашены одинаковой ярко-красной помадой «Шанель», все пучки аккуратно заглажены и сдвинуты вправо, на каждом запястье сияет фирменный браслет с эмблемой компании – белый голубь и земной шар.

Я заметила свободное место в конце зала и пошла к нему. Прежде чем я успела спросить свою соседку, не разбудили ли ее тоже звонком в пять утра, дверь открылась и в зал вошла очень красивая негритянка, тоже в облегающем фирменном синем платье и темно-серых туфлях на каблуках.

Откинув за плечо длинные кудрявые волосы, она взглянула на часы, оглядела зал своими светло-карими глазами и поднялась на сцену. Ее губы были накрашены светло-розовым, а манера улыбаться, открывая безупречно белые зубы, напомнила мне все рекламные ролики «Элитных перелетов».

Она вынула из сумки папку и посмотрела на нас.

– Доброе утро, добро пожаловать на нашу встречу и заткнитесь все немедленно!

В комнате настала мертвая тишина.

– Меня зовут Алисия Коннорс, я пятнадцать лет работаю в «Элитных перелетах» старшим бортпроводником, – сказала она. – Я начала летать в этой компании сразу после колледжа, и хотя мне всегда это нравилось, честно сказать, на эту часть моей работы мне наплевать. Именно поэтому, поскольку я тут единственная стюардесса, которая когда-либо…

Она внезапно замолчала и уставилась на что-то посреди зала. Глубоко вдохнув и резко выдохнув, она подошла к девушке в первом ряду и постучала пальцем по ее макушке.

– Простите. Вы. Да, вот вы. Какого черта вы только что тут делали?

– Я… – девушка, покраснев, подняла голову. – Я писала последнее сообщение своему парню.

– Во время моего выступления?

– Я…

– Ваш парень, что ли, выписывает вам чек в этой компании? – спросила мисс Коннорс. – Или, может быть, это он проводит данную встречу?

– Я… Я сожалею…

– Да, вы будете сожалеть, – она выхватила у девушки телефон, поднесла поближе к глазам и прочитала вслух: – Привет, детка. Как только выйдешь с встречи, будь готова к встрече со мной. Я хочу, чтобы ты была насквозь мокрой… – она покачала головой. – Да, я определенно могу понять, почему это гораздо важнее всего, что я тут говорю.

Она швырнула телефон в мусорную корзину и закатила глаза.

– До конца сезона вы внесены в позорный список. И раз вам так был важен ваш секс, из-за вас весь класс не услышит очень интересную и важную историю обо мне, которая могла бы всем пригодиться. По крайней мере, пока.

– Я правда очень сожалею.

– Хватит. – Она снова закатила глаза. – Меня не впечатляют бессмысленные повторы. – Вернувшись на сцену, молча пересчитала нас и записала что-то в блокнот. – Кто-нибудь знает, зачем вас всех сегодня пригласили сюда?

Она оглядела зал, но никто не поднимал руку.

– Интересно. Вы здесь потому, что все вы – наименее важные работники в нашем штатном расписании. Вы находитесь в нижних строчках внутренних рейтингов компании, но поскольку мы только что успешно завершили покупку трех авиалиний среднего размера, мы, наконец, повышаем нанятых в прошлом году из резерва в полноценных стюардесс.

Зал тут же наполнился восторженным шумом. Кто-то вскрикнул как можно тише: «Да-а-а!», кто-то пробормотал: «Ну наконец-то».

– В ближайшие десять дней, – продолжала она, – если вы заинтересованы остаться с нами, вы получите обновленное соглашение, то есть свое новое расписание, которое сообщит вам, как и где вы будете летать в ближайшие недели. И прежде чем вы спросите, отвечу: да, я в курсе, как составляется расписание в других авиакомпаниях, но у нас тут не другая авиакомпания, так что можете оставить при себе все свои мысли и замечания. Если у вас есть какая-то другая работа, вы должны как можно скорее подать там заявление об уходе. У вас все равно не будет на нее времени. Вопросы есть?

Поднялись несколько рук.

– Отлично. Вопросов нет, – заявила она. – К сожалению, ввиду нескольких последних событий и происшествий, о которых я не хочу тут распространяться, все стюардессы должны пройти переобучение на всех воздушных судах нашей компании. Чтобы ускорить этот процесс, каждая из вас на ближайшие несколько месяцев войдет в пару с опытным старшим бортпроводником, и вы будете работать вместе. Период переподготовки займет три месяца. Вопросы есть?

Поднялось еще несколько рук.

– Прекрасно.

Она выключила свет и постучала по стене, сверху медленно опустился экран. На нем загорелся логотип компании с глобусом, а затем появилась надпись крупным шрифтом «НЕОФИЦИАЛЬНАЯ ПАМЯТКА».

Без всяких пояснений она начала щелкать слайды – говоря при этом так быстро, что я вообще не смогла разобрать ни слова из ее речи.

– Мимо, мимо, мимо, – приговаривала она, перелистывая слайды. – Это правило очевидно, это тоже должно быть очевидно, а это хоть и не очевидно, но если вы такие дуры, что нарушите его, то вас и надо увольнять. Мимо, мимо, мимо.

В зале повисло недоуменное молчание, а девушка рядом со мной прошептала: «Она что, всерьез?»

– И наконец, – сказала мисс Коннорс после паузы, во время которой пролистала еще слайдов двадцать. – Не гадьте там, где вас кормят. Это относится к романам с разгрузчиками, сексу с работниками гейтов и особенно с пилотами. У нас тут полно таких случаев, про них прямо романы можно писать. А кроме того, – нажала она кнопку, и экран медленно уполз вверх, – как вам должно быть известно, это уже восемь лет нарушает политику компании. Никаких отношений между сотрудниками не разрешается, а если вам не нравится, идите работать в «Юго-Западные авиалинии». И в заключение, вы все можете прочесть текст этого соглашения, когда получите его по имейлу. В последний раз спрашиваю: вопросы есть?

Все, включая меня, подняли руки.

– Надо же, – она, приподняв брови, оглядела зал. – После такой полной, информативной презентации ни у кого нет никаких вопросов? Совсем ни одного?

Одна рука упорно продолжала оставаться в воздухе.

– Ну что ж, это все, что я собиралась сообщить вам, – сказала она, глядя на часы. – Пожалуйста, проверяйте свою рабочую почту, вам сегодня пришлют текст, обобщающий все, о чем мы тут говорили. А также по пути из зала поставьте подпись вот на этом листе. За сегодняшнюю встречу вам заплатят как за четыре часа работы, хотя мы закончили гораздо раньше.

Никто не шевельнулся, и она скрестила руки на груди.

– Поторапливайтесь, и не забудьте подписать чертову бумагу, чтобы я могла уйти домой и спокойно провести остаток дня.

Мы быстро повскакали со стульев и встали в очередь.

Я слышала, как некоторые, подписывая бумагу, пытались спрашивать ее о чем-то, и похоже, она отвечала. Когда подошла моя очередь, я взяла ручку и откашлялась, пытаясь встретиться с ней взглядом.

– Мисс Коннорс, – спросила я.

– Подпишите документ.

– У меня важный вопрос. – Я дождалась, чтобы она посмотрела на меня. – У меня очень хорошая другая работа и скользящий график. Мне кажется, я должна предупредить их за полные две недели. Вы сказали, что мы начинаем через десять дней, но нет ли какой-либо возможности, чтобы я получила четырехдневное продление до начала работы фулл-тайм, чтобы все было как полагается?

– Ну конечно, – кивнула она. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы донести до дирекции компании с миллиардными оборотами просьбу отложить запуск годами подготавливаемого проекта из-за того, что одна малозначительная служащая хочет, чтобы с ее другой работой все было, как полагается.

– Я же не это имела в виду. Я просто говорю, что мне кажется, я должна подать заявление об уходе заранее.

– Подписывайте документ и уходите. Сейчас же.

– Мисс Коннорс, я просто…

– У вас полсекунды на то, чтобы подписать, или же я заранее выдам вам извещение об уходе с этой работы.

Я подписала бумагу и быстро ушла.

– Ну, честно говоря, Джиллиан, нам будет вас не хватать, – пожал мне руку мистер Салливан несколько часов спустя. – Но мы всегда будем рады видеть вас по выходным или когда у вас будет свободное время, если авиакомпания снова переведет вас на нерегулярный график.

– Большое спасибо.

– Но сегодня вы же еще отработаете, да? – очки сползли ему на нос. – Жаклин и Мари еще болеют…

– Конечно.

– Вот и хорошо. – Он открыл ящик и протянул мне коробку в коричневой подарочной обертке. – Это вам. Жилец из 80А сказал, что хочет «выразить благодарность» служащим, которые убираются в его квартире.

– Правда?

– Правда. – Он пожал плечами. – Но сразу после этого он наотрез отказался от всех наших дальнейших услуг и запретил нашим служащим вход в свою квартиру.

– Мне так жаль, – потрогала я тонкую розовую ленточку, завязанную на коробке. – Надеюсь, это не из-за меня?

– Не думаю, Джиллиан, – ответил он. – Но в любом случае расписание поменялось за выходные, так что давай проверим еще раз. Тебе придется подежурить час или два на разборке почты. Потом шестьдесят пятый и семьдесят второй этажи. Да, и еще. – Он замолчал, потому что зазвонил телефон. – Не забудь сказать в отделе кадров, когда твой последний рабочий день.

Он поднял трубку, и я, уходя, кивнула ему. Закрывшись в раздевалке, быстро сменила форму «Элитных перелетов» на форму уборщиц «Мэдисона» – бежевые брюки и белую майку-поло с коротким рукавом.

Собирая в тележку средства для уборки, посмотрела на доску расписания и увидела, что напротив квартиры 80А стоит большой красный крест с надписью: Жилец нанимает собственную частную службу уборки. Внезапно отказался без объяснения причин. НЕ УБИРАТЬ.

Покачав головой, я положила поверх тележки коричневую коробку. Я хотела пока не открывать ее, но не смогла удержаться.

Разорвав обертку, я обнаружила там свои вещи, всякие мелочи, которые еще оставались в квартире. Розовая кружка, белые шлепанцы, щетка для волос, книжка. Единственной не моей вещью был новый журнал с кроссвордами, озаглавленный «Благодарность». В него был вложен маленький белый конвертик.

Открыв его, я вынула маленькую открытку, на которой было написано:

На здоровье.

Джейк

Скорчив рожицу, я покатила тележку по коридору, помахав по пути знакомым со стойки ресепшн, и отправилась в почтовую комнату.

Хотя мне и было немного жаль уходить с этой работы, меня приводила в восторг мысль о том, что у меня теперь будет другая, полноценная, на все сорок часов в неделю. Еще больший восторг я испытывала от того, что теперь стану работать на рейсах более длительных, чем час или два, летать в разные интересные места и ночевать в хороших отелях.

Я нажала кнопку вызова лифта и оперлась о тележку, глядя, как сменяются номера этажей на панели.

Он что, будет останавливаться на каждом этаже?

Вздохнув, я вынула телефон и заметила новое сообщение. Комментарий в блоге, куда я не писала несколько лет. Открыв его, я увидела, что он от того же придурка, который всегда писал мне какие-то гадости, КейТролл.

КейТролл: Что, больше не пишешь? Ничего интересненького про свою вау-жизнь? А я-то надеялась прочесть пост: «Я наконец-то выросла…» Ну, или извинения. Если ты, конечно, не сдохла… Ты сдохла?

Фуу…

Нью-Йорк (JFK) – Монреаль (YUL) – Даллас (DAL)

Портланд (PDX) – Даллас (DAL) – Лондон (HTW)

Будильник в моем номере зазвонил ровно в шесть, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не расплакаться оттого, что это все не шутка. У меня болели мышцы, а ноги онемели и саднили так, что я почти их не чувствовала, я бы убила кого угодно за еще несколько часов сна… Ну, или за другое рабочее назначение…

Назначение на работу в салон первого класса «Элитных перелетов» оказалось хуже приговора к тюремному заключению, и если вскоре не вмешаются какие-нибудь высшие силы, я уверена, что моих сил надолго не хватит.

За прошедшие четыре недели я изучила все, что касалось сервировки дорогого вина и сыра, подачи обеда из пяти блюд и проверок пассажиров каждые двадцать минут, предписанных правилами – во время полетов из Портленда в Форт Лодердойл, из Сиэтла в Лос-Анджелес, из Атланты в Пекин, из Пекина в Нью-Йорк. И это не говоря об остановках и пересадках в промежутках.

Я носилась по аэропортам в новеньких туфлях на положенных каблуках – на целых три сантиметра выше, чем предыдущие – и заставляла себя улыбаться даже самым грубым пассажирам. Привыкая к разнице во времени, я была потрясена тем, что у меня получалось скрывать свое раздражение, особенно с тех пор, как меня поставили работать в паре с той, про кого говорили, что хуже нее быть не может.

«Ястреб». Мисс Коннорс.

Подвинутая на идеалах, она следила за каждым моим движением, мониторила каждый вздох. По ее мнению, шпильки в моей прическе были «слишком смещены влево», моя манера разливать напитки напоминала «попытки слепой официантки», и я была «недостойна» разделять с ней все эти «роскошные путешествия».

Она всегда торчала рядом. Постоянно. И хотя я старалась делать все, как положено в «Элитных», она все равно считала, что у меня все не так.

Единственным избавлением от нее становилось время, когда мы расходились по своим комнатам в отелях. Весь экипаж обычно сидел компанией в баре или шел гулять по городу, но я оставалась в номере и пыталась поспать столько, сколько можно. И при этом сколько бы я ни старалась увидеть во сне что-то другое, кроме Джейка, мой мозг всегда поступал по-своему.

Его лицо, наши поцелуи и секс врывались даже в самые невинные мои мысли, и я вспоминала ощущение его губ на своих. Я пыталась забыть его, воспользовавшись советом Мередит «попробовать кого-то другого», но с ним никто не мог сравниться. Влечение не было и вполовину таким сильным, сексуальность разговоров и близко не походила на то, что я слышала от Джейка.

Будильник звонил уже пять минут. Перекатившись по матрасу, я выключила его. Потом схватила телефонную трубку и нажала ноль.

– Вы позвонили в ресепшн отеля Marriott, аэропорт Далласа, – сразу же ответил женский голос. – Чем я могу вам помочь?

– Могу я попросить еще несколько кофейных капсул?

– Безусловно! – ее голос звучал слишком бодро для такого раннего утра. – Обычных или без кофеина?

– Обычных.

– Я сейчас же пошлю их с кем-нибудь.

Завернувшись в отельный халат, я села в кресло, готовясь не спеша проснуться и провести несколько часов, оставшихся до следующего полета, бездумно глядя в телевизор, но тут на экране телефона возникло имя моего брата. Я помедлила, прежде чем ответить, не зная, хочу ли говорить с ним в такую рань.

Брайан был лучше сестер или родителей, но даже он никогда не был на моей стороне. Он смеялся их шуткам надо мной, но тут же поддерживал меня улыбкой. Он рассказывал мне о своей жизни – без этого ощущения превосходства, но все равно никогда не пытался вести себя так, будто я тоже делаю в жизни что-то хорошее.

Прежде чем звонок переключился на автоответчик, я глубоко вдохнула и ответила.

– Привет, Брайан, как дела?

– Как дела? Как дела!

Фууу!

Это вообще не был Брайан. Звонила Клэр, моя старшая сестра.

– Я звоню тебе по два раза каждый день, и так уже две недели, Джиллиан. И мало того что ты не перезваниваешь или не отвечаешь даже сообщениями, ты еще и немедленно отвечаешь на звонок Брайана. Интересно, почему…

– Может потому, что Брайан не такая сволочь…

– Что ты сказала?

– Ничего. – Я откашлялась. – Что-то случилось?

– Брайан передумал насчет предложения. Вместо того чтобы сделать его дома, он собирается сделать его в Нью-Йорке, потому что они встретились именно там, и он правда хочет, чтобы ты тоже была. Так что если ты еще не взяла отгула со своей работки, то бери, и если мы не найдем подходящий отель, нам придется всем остановиться в этой твоей квартире на Лексингтон-авеню, которой ты столько хвасталась. Я уже сказала, что ты должна взять выходной на этой своей работке?

– У меня не работка, Клэр, – огрызнулась я. – А работа, и довольно важная.

– Да ну? – рассмеялась она. – Наверное, именно потому, что она такая важная, твоего имени больше нет на сайте компании. Иначе почему бы еще его там не было, когда я искала тебя на той неделе?

Я стиснула зубы, сама наполовину веря в то, что придумываю.

– Как я тебе уже говорила, я была… – я закашлялась. – Я пятый младший редактор в своем отделе. А в списке только три, и в двадцать последний раз – быть даже самым младшим редактором в истории New York Times – совсем не какая-то работка.

– Ну да, ты права, – сказала она, кажется, искренне. – Мы с Эми изучаем и ищем лекарства от известных вирусов, Миа совершает прорывы в медицине, Бен выигрывает все свои дела, а ты… – она вздохнула. – Ты собираешь вырезки и подчеркиваешь красным слова в статьях, которые все равно никто не читает. Так что да, Джиллиан, ты права. У тебя вовсе не «работка». Это просто ничего.

– Хватит, Клэр, – на линии неожиданно появилась наша мать, и я сморгнула злые слезы, которые уже выступили у меня на глазах.

– Извини, Джиллиан, – сказала она. – Мы снова никак не могли тебе дозвониться и просто взяли сегодня утром телефон Брайана, чтобы попытаться поймать тебя. Ничего, если мы проведем день или два в твоей квартире в выходные, когда он будет делать предложение?

– Это зависит… – я снова ощутила боль, как бывало всегда, когда я общалась со своей семьей. – Зависит от того, перестанете ли вы разговаривать со мной так, словно я какое-то недоразумение.

– Ох, Джиллиан, – сказала она ласково. – Ты, конечно, недоразумение. Но это ничего. Не всем дано быть великими, и я все равно тебя люблю. И это не конец света, если…

Я нажала отбой и заблокировала все их номера. Я понимала, что мне придется когда-нибудь их разблокировать, а также придумать, почему им нельзя остановиться в квартире на Лексингтон-авеню, где я и сама больше не живу, но я не хотела давать им шанс изгадить мой день еще до того, как он начался.

Я прибавила громкость телевизора, и тут раздался стук в дверь.

– Секунду! – Я встала и перед тем, как открыть дверь, взяла чашку для кофе. Но открыв, я увидела совсем не служащего отеля с моими капсулами. Это была мисс Коннорс.

Полностью одетая, как всегда в безупречно сидящей форме, она смотрела на меня так, словно я совершала у нее на глазах какое-то преступление.

– Кхм. Доброе утро. – Я потуже затянула пояс халата. – Что-то не так?

– Что-то совсем не так, мисс Тейлор, – взглянула она на часы. – Уже почти семь часов.

– Вы расстроены, что завтрак в отеле начинается в семь тридцать?

– Уже почти семь, а вы все еще не спустились со мной вниз, готовая к отъезду в аэропорт, – отрезала она, игнорируя мое замечание. – Уже почти семь, а вы тут в халате и, похоже, даже еще не начинали делать макияж.

Я сделала вид, что смутилась.

– Но ведь мы не должны быть в аэропорту раньше десяти, верно?

– Вы спрашиваете меня или сообщаете мне?

– Я говорю… – я старалась говорить спокойно. – Полет назначен на одиннадцать сорок пять. Аэропорт находится в буквальном смысле за углом. Если мы выйдем сейчас, то придем на четыре часа раньше. И на три часа раньше всего остального экипажа.

Она уставилась на меня. Я не знала, надо ли произнести «Ладно, встретимся внизу, когда будет пора», или продолжать делать смущенный вид.

– Мисс Тейлор, – заявила она прежде, чем я решила, что сказать. – Я не понимаю, почему должна объяснять это вам, но все же повторю в последний раз. Я не кто-то еще и не все, и поскольку авиакомпания решила, что мы с вами будем работать в паре ближайшие несколько месяцев, то и вы, тем самым, становитесь не кем-то еще, как все. «Вовремя» – это поздно, заранее – это вовремя, а идеально – прийти туда одновременно со мной. – Она скрестила руки на груди. – Я – идеал. А теперь, поскольку я потратила на вас пять минут своего утреннего времени, у вас осталось пятнадцать минут, чтобы одеться и спуститься вниз. Иначе я напишу на вас докладную, и вас понизят до работы с другим обучающим, который летает только в места типа Детройта, Чикаго и Западной Вирджинии.

Я прикусила язык, изо всех сил стараясь не сказать ей, что думаю про ее чертов тайминг и «идеалы».

– Вы хотите что-то сказать, мисс Тейлор? – наклонила она голову набок. – Что-то, кроме: «Я счастлива работать в „Элитных“»?

– Нет, – выдавила я улыбку. – Я счастлива работать в «Элитных».

– Я так и думала. – Она взглянула на часы. – О! У вас осталось только тринадцать минут. Увидимся внизу.

Она удалилась, не произнеся больше ни слова, а я, захлопнув дверь, долго визжала в подушку от ярости.

Тем же утром, позже, по коридорам Международного аэропорта Даллас разносился запах свежесваренного кофе и горячих булочек. Пассажиры стояли в очередях за ранним завтраком, синие указатели, обозначающие номера гейтов, ярко сияли под потолком, освещенным белыми лампами.

Я второй час катала свой чемоданчик по залу вылета, стараясь найти способ убить время, потому что зал для экипажа был переполнен. У меня оставалось еще больше часа, и я заходила во все магазины подряд, рассматривая вещи, которые не собиралась покупать, глядя на то, что не могла себе позволить.

Когда я вдосталь насмотрелась на пассажиров, фотографирующихся возле панно с ковбоями, проехалась на трамвайчике-шаттле по всем шести терминалам и больше не могла придумать, чем бы заняться, я решила купить себе что-нибудь почитать.

Я зашла в книжный магазин в терминале В и направилась прямо к книжным полкам, где стояли бестселлеры. За последние несколько недель я прочитала кучу подобных книг вместе с пассажирами во время долгих перелетов.

Я взяла последнего Гришэма и пакетик чипсов за тройную цену и встала в очередь. Как раз когда я вынимала кошелек, зазвонил телефон. Мередит.

– Алло? – сказала я, протягивая кассиру двадцатку.

– Привет, путешественник, – ее голос звучал непривычно высоко. – Как там дела в небесах?

– Утомительно, но я везу тебе кое-что из Пекина, купила на той неделе. Надеюсь, тебе понравится.

– Я уверена. А как Ястреб, не лучше?

– Не-ет, – при этой мысли я закатила глаза. – Она ухитрилась стать еще хуже. А как там мир моды?

– Готов вцепиться тебе в глотку, как обычно, – сказала она. – Я потом тебе расскажу. Я звоню потому, что вчера вечером приходил Бен в поисках тебя. Он оставил букет роз и открытку. Хочешь, я ее открою и прочту тебе?

– Да не особо.

– Поздно! Я уже открыла. – Она откашлялась. – Дорогая Джиллиан, мы не разговариваем уже месяц, и я понимаю, что ты расстроена из-за моих измен, но то, что ты даже не попыталась меня понять, это нечестно. А я готов и согласен на компромисс. Ты тоже можешь переспать с другими (не больше двух), и мы просто не будем об этом говорить. Мы будем вместе, и будем думать только о нас, и не будем обо всех остальных. Люблю (да, ты правильно прочитала: ЛЮБЛЮ), Бен.

P. S. Когда за тобой заехать на выходных для примирительного секса?

– Как романтично! – я не могла поверить своим ушам. – И это все?

– К несчастью. – В телефоне послышался приглушенный звук льющейся воды. – Но розы довольно милые. Я поставлю их к себе. Кстати, а у тебя уже был секс с кем-нибудь из первого класса?

– Нет, не сказала бы. – Я вышла из книжного и пошла в сторону остановки шаттла. – Я все еще привыкаю к таким частым путешествиям, так что пока не успела.

– Фигня это, Джиллиан. Просто ты запала на того парня с вечеринки на крыше, правда же?

– Что? Вот уж точно, что нет. – Я даже не попыталась говорить убедительнее. – Мне очень трудно с разницей во времени и работой в первом классе, вот и все.

– Ну да, конечно, – засмеялась она. – Даю тебе еще неделю пофантазировать об этом парне, но когда ты на той неделе вернешься в Нью-Йорк, мы подберем тебе кого-нибудь еще. Срочно.

– Знаешь, я так рада, что у меня есть такая подруга, как ты, которая думает о посетителях моей вагины. Большое, большое спасибо.

– Большое, большое пожалуйста, – ответила она. – Да, и еще. У тебя опять какой-то бардак с почтой. Медведь Винни-Пух, Энн из Зеленого Леса, Б. Кеннеди и Кэтнисс Эвердин – каждый прислал тебе по десять писем только на этой неделе. Я сложила все конверты в углу вместе с сотней других, которые ты не открываешь, но, Джиллиан, если честно… Тут по всему дому валяются кучи писем. Может, ты все-таки что-нибудь с этим сделаешь?

– Это зависит от тебя. Когда ты собираешься перестать приводить домой незнакомых парней и трахаться с ними до полусмерти, будя криками всех соседей?

Она тут же отключилась, но я успела услышать ее хохот в трубке.

– «Следующая остановка Терминал А. Гейты 1-21, – объявил голос из динамика, когда я вошла в вагон. – Осторожно, двери закрываются».

Скользящие двери закрылись, и вагончик закачался на рельсах, вынудив всех пассажиров покрепче уцепиться за поручни, и, взглянув на схему над дверьми, оценить, через сколько остановок мы снова окажемся на твердой земле.

За окнами несколько самолетов готовились к выезду на дорожку, служащие наземного контроля размахивали яркими сигнальными флажками, помогая пилотам припарковаться к нужному гейту. Напротив меня двое влюбленных держались за руки и смеялись, а какая-то женщина рядом кричала в телефон что-то про «грубых нахалов на досмотре».

– «Остановка Терминал С. Гейты 21–39».

Вагончик замер, я отпустила поручень, чтобы пройти в другой конец салона, но тут прямо передо мной раскрылись двери, и я застыла на месте.

В вагон собирался войти человек, который был главным героем моих ночных фантазий последние несколько недель, человек, на которого сворачивали головы все присутствующие женщины. Он смотрел в свой телефон, не обращая внимания ни на чьи взгляды, и я быстро отступила на несколько шагов, оказавшись на своем прежнем месте.

Не понимая, что происходит, я смотрела на него, а он казался еще круче, чем мне помнилось. Сердито сжав полные губы, он постучал пальцами по экрану, и я вспомнила, как эти же пальцы ласкали мою кожу, как проникали внутрь…

С тем, как он выглядел, была лишь одна проблема. Он был пилотом. Настоящим пилотом.

На плечах его темно-синей формы блестели четыре золотые капитанские нашивки. Идеально сидящий пиджак не скрывал мощных грудных мускулов. Когда он ухватился за поручень, фуражка слегка съехала вперед и заслонила его прекрасные голубые глаза.

Я несколько раз моргнула, пытаясь осознать увиденное и отказываясь признать, что все это не было игрой моего воображения. Но чем больше я думала об этом, тем лучше все складывалось в единую картину. Его никогда не бывало дома, он не сильно заботился о домашнем уюте – кроме тех аэрофотографий, – и тот наш первый разговор на крыше теперь тоже приобретал новый смысл. Просто я не хотела это признавать.

Вагон резко остановился возле очередного гейта, но Джейк продолжал смотреть в телефон. Я попыталась отвести от него взгляд, снова начать смотреть в окно, но он, стиснув челюсти, провел пальцем по экрану, и я, сама того не желая, продолжала смотреть на него.

В вагон вошли новые пассажиры, и в тот момент, когда я уже отворачивалась, он поднял голову и обернулся в мою сторону.

Приподняв бровь, он не спеша оглядел меня сверху донизу. Выражение его лица изменилось с непроницаемого на удивленное. А затем по губам скользнула знакомая усмешка.

Он шагнул ко мне и ухватился за поручень. Его рука скользнула по моей.

– Привет, Джиллиан!

– Джиллиан? – изобразила я удивление. – Нет, мне кажется, вы меня с кем-то спутали.

– У тебя на бейджике написано «Джиллиан», Джиллиан, – ухмыльнулся он шире. – А еще мой член побывал в тебе четыре недели назад, так что я совершенно уверен, что ни с кем тебя не путаю.

Женщина, стоящая у нас за спиной, ахнула и отошла подальше.

– Тебе… – покраснела я, не веря, что он сказал все это, – тебе непременно надо сказать это вслух, Джейк?

– А тебе непременно надо было притворяться, что мы незнакомы? – приподнял он бровь. – После нашего последнего разговора я перемотал записи с камер безопасности. И не нашел там тебя с тем парнем, о котором ты говорила, с тем, который якобы лучше меня.

– Он не якобы лучше.

– Определенно якобы. – Он так и не понизил голос. – И какая-то часть меня начинает думать, что ты вообще его выдумала. А в случае, если нет… – казалось, он ревнует. – Если бы он был так хорош, ты бы вообще не пошла тогда со мной.

Человек, стоявший справа от меня, придвинулся поближе к нам.

– Я его не придумала, и мы просто пошли в отель, – прошептала я. – Я решила, что мне не нужны зрители, и что ты не достоин смотреть на нас.

– Какая жалость. А я-то надеялся узнать что-то новенькое, чего не следует делать, – прищурился он. – Тебе бы стоило поучиться врать, Джиллиан. У тебя никогда хорошо не выходило.

– Я так понимаю, ты-то большой специалист.

– Во вранье?

– В отрицании, – сказала я. – Думаешь, ты слишком крутой, чтобы кто-нибудь оказался лучше тебя?

– Только в одном определенном смысле. – Пассажиры начали протискиваться мимо нас к выходу, и он подошел поближе. – Никогда бы не подумал, что ты можешь быть стюардессой.

– Это оскорбление?

– Это комплимент. – Он помолчал, а когда вагончик снова поехал, наконец понизил голос: – Твои попытки притвориться пилотом теперь приобретают какой-то смысл.

– Это относится и к тебе. Ты никогда не говорил, что ты пилот.

– И когда я должен был это сказать? Между куни и траханьем у стены?

Он подошел ко мне вплотную и провел пальцем по моему летному значку. Я почувствовала, что мои щеки горят.

– Сколько ты летаешь на самом деле? – спросил он.

– Год, может, ближе к двум. А ты?

– Двадцать.

– Сколько? – ахнула я, быстро прикинув цифры. Он не выглядел старше тридцати, и то с натяжкой. – Так тебе что, за пятьдесят? Или сорок с лишним?

– Тридцать с лишним, – снова улыбнулся он. – Ты на что намекаешь?

Я не ответила. Он перестал теребить мой значок и просто смотрел на меня так же, как во время первой встречи.

– Тебе не надо взглянуть на твое расписание, Джиллиан? – прошептал он мне на ухо. – Я спросил, куда ты летишь?

– Через океан.

– Ты наверняка можешь ответить точнее. В какой город?

– В Лондон. А ты куда?

– В Лондон.

Сделав поворот, вагончик приближался к моей остановке. Я поглядела на лацкан кителя Джейка, где должен быть прикреплен значок «Элитных», если бы он работал в этой компании, но ничего не увидела. Я с облегчением выдохнула.

– Ну, – сказала я, – мне выходить. Было интересно снова встретиться с тобой, Джейк.

– Всего лишь интересно?

– Да. Интересно.

Он ничего не ответил, только продолжал смотреть на меня, и я безо всяких усилий вновь стала мокрая внизу.

– «Остановка Терминал D. Гейты 1-22, – объявил динамик. – Осторожнее на выходе».

Джейк прошел мимо меня и остановился, обернувшись через плечо.

– Сегодня утром в Лондон есть только один рейс «Элитных». И нам выходить именно тут, верно?

У меня отвисла челюсть. Я не могла выдавить ни слова. Я только смотрела на его фирменную, сексуальную улыбку, а он ответил мне тем же взглядом, как тогда, у своего шкафа.

– Ну, поскольку ты не собираешься выходить, – сказал он, выходя из вагона с довольным видом, – то встретимся на борту.

В полете – Лондон (HTW)

– «Мимоза» со льдом для 3В, минеральная вода для 4В, апельсиновый сок для 4А… – бормотала я себе под нос, открывая ящик со льдом.

Я стояла в ближайшем к кабине пилотов подсобном отсеке, смешивая предотлетные напитки для пассажиров первого класса, и изо всех сил старалась не думать о том, что Джейк был пилотом этого рейса, что он только что провел рукой по моей талии, проходя мимо и подмигнув мне, отчего все во мне снова вспыхнуло огнем…

Этого не может быть… Этого не может быть…

А еще хуже оказалось то, что, когда я зашла спросить Джейка и второго пилота насчет обеда, я была уверена, что он сказал: «А ты есть в меню?», прежде чем, закашлявшись, попросить стейк и колу.

– Мисс Тейлор? – от резкого голоса Ястреба я уронила пачку салфеток. Обернувшись, я увидела, что она хмурится и жестом указывает мне поправить волосы.

– Да, мисс Коннорс? – спросила я.

– Извольте объяснить мне, почему у пассажира 12С в руках стакан спрайта еще до вылета?

Как будто у меня был какой-то выбор…

– Вы можете ответить мне в любой момент между сейчас и сейчас же, мисс Тейлор.

– Он сказал, что съел что-то острое и у него болит живот, – сказала я. – Я просто пыталась предупредить неприятности и справиться с ситуацией, как полагается в «Элитных».

– Нет, – отрезала она, поглядев в проход и прищурившись. – Потому что в «Элитных» не полагается, чтобы кто-то из эконом-класса получил стеклянный стакан еще до взлета.

Я невинно взглянула на нее.

– Стекло только для первого класса, и мы не выдаем его до того, как взлетим. Никогда. А если у пассажиров эконом-класса до взлета болит живот, они получают маленькую бутылочку воды, улыбку и пакет. Во время полета, когда мы раздаем им напитки, они получают бумажные стаканчики. Вы должны были выучить все это во время подготовки стюардесс и никогда не делать таких ошибок, так что должна ли я вообще вдаваться во все эти подробности насчет техники безопасности раздачи стеклянных и пластиковых стаканов перед взлетом?

– Нет, мисс Коннорс.

– Хорошо, – щелкнув пальцами, она указала в проход. – Пойдите и принесите стакан первого класса назад. Сейчас же.

Закатив глаза, я пошла по проходу. В ее компании во время полета у меня, возможно, ну возможно, не будет слишком много времени для мыслей о Джейке.

Я вежливо попросила стакан у 12С, заменила его пластиковым стаканчиком и закончила раздачу напитков в салоне первого класса.

Потом дважды проверила пожелания пассажиров насчет обеда, убедилась, что верхние багажные отделения закрыты, и стала смотреть, как работают остальные стюардессы.

Вообще-то они должны были помогать последним пассажирам бизнес- и эконом-класса, но вместо этого они находили себе какие-то причины зайти в кабину пилотов, чтобы задавать Джейку бессмысленные вопросы, типа «точно» ли он хочет колу к своему обеду.

– Ты раньше летала с ним? – спросила шепотом блондинка, которая представилась как Элизабет.

– Если бы, – ответила ей рыжая Дженет. – Уж я бы наверняка его запомнила.

– У него есть обручальное кольцо?

– Нет. Это первое, на что я посмотрела.

– И следа там, где оно должно быть, тоже нет?

Прежде чем та успела ответить, появилась мисс Коннорс, громко кашляя.

– Когда вы обе закончите играть в дурочек возле кабины пилотов, не будете ли вы так любезны заняться тем, за что вам тут платят зарплату?

Девицы покраснели и быстро ушли.

Я заглянула в кабину, где Джейк и второй пилот просматривали сообщения о погоде, и поклялась себе больше не смотреть туда, когда дверь закроют.

Когда посадка закончилась, я убедилась, что мои дела сделаны, села и пристегнулась, радуясь, что лечу на одном из новых, роскошных самолетов, в которых стюардессам не требовалось стоять в проходе салона, демонстрируя процедуры по технике безопасности, потому что пассажиры смотрели записанный ролик по телевизорам, вмонтированным в спинку каждого кресла.

– Леди и джентльмены, с вами говорит капитан… – раздался из динамиков низкий, бархатный голос Джейка. Мы отъехали от гейта и покатились в сторону взлетной полосы. – От имени всего экипажа позвольте приветствовать вас на борту лайнера, выполняющего рейс 1505 «Элитных перелетов» в Лондон-Хитроу. Приблизительное время полета составит восемь часов пятьдесят пять минут, и мы надеемся, что наш полет пройдет очень спокойно. Если вам что-то понадобится, члены нашего экипажа будут рады сделать все, чтобы вам было комфортно. Желаем вам хорошего полета.

Я ждала, чтобы он произнес положенное окончание этой речи, обязательное: «Я счастлив летать с „Элитными перелетами“ и надеюсь, что вы тоже будете счастливы», но так и не дождалась. Единственное, что я услышала, был гудок и последовавшая за ним тишина, которая всегда наступает перед тем, как самолет начинает подниматься в небо.

Закрыв глаза, я начала тихонько постукивать пальцами по платью, прислушиваясь, как струи воздуха бьют по металлическому корпусу самолета. Неважно, сколько раз я летала, взлет всегда довольно сильно нервировал меня.

Когда самолет набрал высоту и выровнялся, а табло «пристегнуть ремни» погасло, я открыла глаза и отстегнулась. Зная, что мисс Коннорс скоро явится критиковать каждое мое движение, я решила, что могу начать разносить сыр и вино.

Зайдя в подсобку, я вынула поднос с упакованными деликатесными сырами, и тут же чуть не уронила его, увидев Джейка, стоящего прямо передо мной. Он внимательно и неотрывно смотрел на меня своими голубыми глазищами.

– Вам что-то нужно, капитан? – спросила я. – Полет только начался, вам еще рано выходить в салон…

– Можешь не называть меня так. – Он взял у меня поднос с сырами и поставил на полку.

– Вы пришли, потому что я еще не принесла вашу колу, капитан? – я должна была оставаться в профессиональных рамках. – Я принесу, как только закончу раздачу вина и сыра, иначе моя начальница будет мной недовольна.

– Мне нужно только пять минут.

– У меня есть только пять секунд.

– Ладно, – взглянул он на меня. – Мне надо тебя трахнуть.

– Что?

– Ты слышала. – Он подошел поближе и заправил мне за ухо прядь волос. – Мне надо снова тебя трахнуть. Лучше всего в ту же секунду, когда мы приземлимся в Лондоне, но я не возражаю сделать это, когда ты закончишь с раздачей.

Мне потребовались все силы, чтобы не сказать: «После раздачи будет отлично», я сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок.

– Мне казалось, мы договорились, что такого больше не случится. Кроме того, в данной ситуации это на самом деле больше не может случиться. Это против правил компании.

– Да ты последняя, кто вообще должен думать о выполнении правил компании.

– Хорошо, тогда я просто скажу: «Нет, спасибо». Даже если бы я была в этом заинтересована, теперь, когда я знаю, что ты – пилот, я не стану спать с тобой, даже если ты мне заплатишь. Я уверена, что тут и без меня в твоем распоряжении найдется куча стюардесс. Спи с одной из тех, с кем спал раньше.

– Я раньше спал только с одной стюардессой, – ответил он, не отводя от меня взгляда. – Хотя я не уверен, что это считается, потому что она наврала мне, сказав, что она пилот.

– Может, она просто хотела вызвать к себе интерес. – Я почти не слышала, что говорю. – Кроме того, это не отменяет факта, что пилот – ты.

– Нет, не отменяет, – прищурился он. – А что ты имеешь против пилотов? У тебя был опыт?

– Я кое-что слышала.

Самолет внезапно тряхнуло, загорелся знак «пристегнуть ремни», я ухватилась за стену, пытаясь одновременно подхватить поднос с сыром, но Джейк удержал его, даже не шевельнув бровью.

– Тебе не кажется, что надо вернуться в кабину? – спросила я. – Ты что, не видишь, как нас трясет?

– Небольшая турбулентность, только и всего. Она кончится, когда мы выйдем из облаков.

Как будто по заказу, из динамиков раздался голос второго пилота.

– Леди и джентльмены, прошу прощения, мы испытываем легкую турбулентность. Мы проходим через слой облаков, это займет не более нескольких секунд, и я скоро выключу табло «пристегнуть ремни». Желаю вам приятного полета.

Джейк снова посмотрел на меня.

– Итак, вернемся к нашей беседе о пилотах, – он провел пальцем по моим губам. – Так что же ты слышала?

– Много чего…

– Расскажи, – сказал он. – Расскажи мне все в точности.

– Я слышала, что пилотам нельзя доверять, потому что ваша профессия буквально вынуждает всех и каждого из вас изменять и обманывать. – Я осеклась, потому что его рука скользнула по моей талии. – У тех, кто не женат, есть по женщине в каждом городе, и все они спят с кем хотят и когда хотят. Они даже иногда спят с пассажирами.

– Это все? – он прижался своим лбом к моему.

– Нет, не все.

– Ладно, – казалось, он сдерживает смех. – Продолжай.

– А еще я слышала, что вы все…

– Некоторые, – перебил он. – Слово «все» несколько самонадеянно.

– Хорошо. Большинство из вас эмоционально закрытые и холодные люди. Что видишь, то и имеешь. Вот вы это и имеете. Даже те редкие исключения, хорошие пилоты, которые кажутся способными хранить верность…

– Да, и что они? – спросил он. – Что ты о них слышала?

– Даже у них почти всегда есть любовница из стюардесс. – Я отвернула голову, прежде чем он прижался ко мне еще теснее. – Это правда?

– Если бы это было так, – сказал он, – я бы с тобой согласился. Но в возражение твоим несправедливым и неверным доводам, должен сказать, что профессия человека никак не связана со степенью его верности.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он прижал мне палец к губам.

– Это было только первое возражение, – сказал он. – Во-вторых, если пилот одинок и у него есть женщина в каждом городе, это не должно быть проблемой, потому что никто никому ничего не должен. Но я готов согласиться с тобой по последнему пункту. Что ты видишь, то ты, определенно, и получаешь, но я лично никогда не был заинтересован в стюардессе в качестве любовницы.

– Боялся, что твоя девушка узнает?

– Мы это уже обсуждали. – Он притянул меня ближе. – Я не завожу девушек. – Его губы внезапно оказались на моих, сперва теплые и нежные, затем горячие и требовательные. Он слегка прикусил мою губу, и я не смогла удержаться, чтобы не ответить на поцелуй.

Его рука скользнула мне под юбку, и он прошептал:

– Ты не хочешь повторить?

Сдвинув мои мгновенно промокшие трусики, он прижал палец к моему набухшему клитору, нежно водя по нему круговыми движениями, а его язык ласкал мне шею…

– Нет, – соврала я, сдерживая стон.

Его пальцы продолжали безжалостно дразнить меня, язык скользил по моей коже, и все вокруг начало проваливаться в мутный хаос. Я хотела уступить, признав, что только он может доставить мне такое удовольствие, но я знала, что все это не принесет одному из нас ничего хорошего.

– Джиллиан, – его губы вернулись к моим. – Скажи «да» насчет потрахаться по прилете.

– Нет! – я укусила его за губу и отступила. – Я не могу.

Он спросил с недоумением:

– Это еще почему?

– Потому что если я соглашусь спать с тобой, я должна быть твоей единственной.

– Моей чем?

– Единственной женщиной, с которой ты спишь.

– Еще раз? – он убрал руку с моей талии.

– Как я тебе уже говорила, я обычно не знакомлюсь на вечеринках… Секс в первый раз – это еще ничего, потому что это был одноразовый секс, но второй раз уже стал ошибкой.

– Множественный оргазм не может быть ошибкой.

– Вероятно, но я не из тех, кто будет спать с тобой сегодня, зная, что завтра ты наверняка переспишь с какой-нибудь Салли.

– Я не знаю никакой Салли.

– Неважно, ты меня понял.

– Честно, нет.

– Неважно, сколько раз ты скажешь, что тебе надо со мной переспать, и неважно, сколько раз я могу сама об этом подумать…

– Так значит, ты точно тоже об этом думала.

– И даже несмотря на то, что последнее, что мне нужно, так это новые отношения…

– Моногамное траханье звучит именно как отношения.

– Нет, но в следующий раз, когда я займусь сексом – когда бы это ни случилось, – это будет кто-то, кто спит со мной и только со мной. Так что если ты на такое не способен или не согласен, то просто иди своей дорогой.

Он сделал шаг назад и, не сказав ни слова, ушел.

В полете – Лондон (HTW)

В своей жизни я слышал много разной фигни, но вот это: «Я должна быть твоей единственной» прочно занимает среди нее почетное первое место.

Я сидел в кабине, глядя прямо перед собой, и думал, почему же эта женщина, которую я едва знаю, так на меня действует. После того как я ушел от нее, я дважды выходил в туалет и всякий раз замечал, как она с улыбкой развлекает пассажиров-мужчин. Каждый из них выглядел прямо как с Уолл-стрит.

Козел на месте 3А рассказывал ей анекдот про «клуб на миле высоты». Она смеялась, и даже я понимал, что это неестественно. Я знал, что она не врет, говоря ему, что никогда не занималась сексом в самолете. Румянец на щеках выдавал ее.

А болван 4С поцеловал ей руку, когда она принесла ему бокал вина. Да еще гладил ее потом минуты три, как будто ухаживал за ней (я, блин, считал).

Я был в доле секунды от того, чтобы подойти к ним и что-то сказать, но в последнюю минуту пришел в себя и вернулся на свое место, поклявшись оставаться там до конца полета.

Это ее требование моногамии было нечестным и совершенно нереальным, но, пробиваясь сквозь очередную гряду облаков, я быстро прикинул, может ли сработать подобная договоренность. Ну по крайней мере на какое-то время.

Ну да, я уже несколько недель не встречался ни с одной женщиной из моего списка, но это же не может длиться вечно. Перед тем как мы встретились с Джиллиан в вагоне шаттла, мой лондонский контакт как раз написала мне, что «отчаянно» хочет секса, но при этом настаивала, чтобы я сначала пригласил ее куда-нибудь на настоящее свидание.

Я пока не ответил, понимая, что если я приглашу ее один раз, она захочет второй. Потом начнутся все эти сообщения среди ночи: «Я думаю о тебе», «Что поделываешь?» – и неизбежный разговор о том, что ей хочется большего. Оно всегда так кончалось – женщины всегда хотели большего, и именно поэтому случайный секс не должен замыкаться на одной-единственной персоне. И не должен походить на отношения.

Все, я больше мог не думать про дурацкое требование Джиллиан «быть единственной».

Да она просто спятила к чертям…

Лондон (HTW)

– Бортпроводникам приготовиться к посадке, – отдал команду Джейк за несколько минут до начала снижения самолета, и я в последний раз прошла по салону, чтобы убедиться, что все пассажиры пристегнуты.

К счастью, оба мужчины, которые пытались флиртовать со мной, смотрели в окна, так что мне не пришлось принимать от них предложения встретиться по окончании полета.

Посадка прошла без всяких сложностей, спустя несколько минут самолет уже подруливал к гейту, и я ждала, когда наземные службы откроют дверь. Когда она открылась, я заняла свое место возле выхода вместе с мисс Коннорс.

– У нас тут два выходных, – сказала она. – Так что я бы порекомендовала вам поваляться в отеле как можно дольше, а потом найти время прочистить свои мозги, чтобы вы могли использовать их во время следующего рейса.

Я не знала, как ответить на такую реплику, так что просто кивнула и отвернулась.

– Хорошего времени в Лондоне! – ее голос тут же стал бархатным – она обращалась к пассажирам: – Спасибо за то, что летели с «Элитными»! Возвращайтесь к нам!

Я тоже начала прощаться и тут почувствовала, как рядом с нами возник Джейк.

– Прекрасная речь, капитан Вестон, – обернулась она к нему. – Вы не произнесли обязательных фраз в своем приветствии и вообще были недружелюбны потому, что забыли, как это полагается делать, или же вы нарочно сделали это, надеясь, что я напишу на вас докладную?

– Ну конечно, я на нее и рассчитывал.

– Вам повезло, я в хорошем настроении, – окинула она взглядом Джейка. – Но в следующий раз я гарантирую вам, что такого не повторится.

– Не могу дождаться, – он тоже в упор уставился на нее, и смотрел до тех пор, пока она не отвернулась, чтобы продолжить прощание с пассажирами.

В отличие от других пилотов, с которыми я летала, он не улыбался и не желал пассажирам всего хорошего вместе со стюардессами, а просто стоял молча, с мрачным видом, как будто не мог дождаться, чтобы все наконец покинули самолет.

Когда вышел последний пассажир, я думала, что он скажет что-то или хотя бы посмотрит на меня, но он обратился ко второму пилоту, а потом ко всем нам.

– До следующего раза, леди. – Он взялся за ручку своего чемодана, сказал еще что-то второму пилоту и вышел в рукав.

Забрав свой чемоданчик, я покатила его по проходу, на ходу ловя обрывки комплиментов, которые отпускали в адрес Джейка другие стюардессы.

Мы прошли по терминалу к месту посадки в наземный транспорт, где нас уже ждал служебный белый микроавтобус. Второй пилот и мисс Коннорс сели впереди, я забралась в середину, а Джейк сел в конце с Элизабет и Дженет.

– Ну, капитан Вестон, – промурлыкала Элизабет шепотом, чтобы ее не услыхала мисс Коннорс, – как долго вы пробудете в Лондоне?

– Только сегодня.

– О, – кашлянула Дженет, – раз у вас только эта ночь, не хотите составить нам компанию в баре вечером?

– Я подумаю.

– А что тут думать? Или у вас уже есть планы?

– Да, – ответил он, и я почувствовала, что он смотрит на меня. – Но обстоятельства, кажется, совсем неочевидны, так что я могу все отменить.

– Ясно. Ну что ж, тогда нам повезет.

Пока он говорил с ними, я ощутила внезапный укол ревности, чего никогда не испытывала, когда мои предыдущие любовники и приятели болтали с другими женщинами. Черт, да Бен дважды в год встречался со своей бывшей подружкой на вечеринках в поло-клубе, и я никогда даже не думала об этом, не то чтобы ревновать или завидовать.

Но теперь этот человек, с которым я всего лишь переспала пару раз, буквально вынуждал меня обернуться и присоединиться к разговору.

Целых десять минут, пока мы ехали по шоссе, я сидела и слушала, как мои коллеги расточали свои чары. А он отвечал им с той же заинтересованностью.

Как только микроавтобус остановился перед отелем, я распахнула дверь и практически выскочила на улицу.

– Пойду, сделаю чек-ин для всех, – сказала я, вбегая в отель.

Мисс Коннорс догнала меня.

– Что-то не так, мисс Тейлор? – в ее голосе слышалось искреннее беспокойство. – Вы в порядке?

– Нет, просто очень устала, вот и все.

Она нахмурилась, но ничего не сказала.

Клерк на ресепшн быстро проверил наши документы и раздал ключи от комнат.

– В воскресенье в десять, мисс Тейлор, – сказала мисс Коннорс. – И если вы опоздаете хотя бы на долю секунды, вы об этом пожалеете.

– Ясно. – И я ушла как раз в тот момент, как в отель зашли Джейк и остальные члены экипажа. Я направилась к лифту, но потом, поскольку мне не хотелось наблюдать этот обмен взглядами и сексуальными намеками, передумав, прошла холл отеля и направилась к запасной лестнице.

Пройдя через застекленный коридор, я подкатила чемодан к первому пролету лестницы, и тут кто-то схватил меня сзади за руку, развернув на месте.

– У меня есть свои условия и правила насчет всей этой ерунды, – голубые глаза Джейка властно уставились прямо на меня.

Мой чемодан упал, а я ударилась спиной о стену.

– Если я соглашусь, – произнес он, сжимая челюсти, – то не будет никаких ночных разговоров про чувства, никаких таких слов типа «мы», «больше», «отношения», и я не буду водить тебя ни на какие свидания.

– Я не просила водить меня ни на какие свидания.

– И не желаю знать никаких подробностей о твоей жизни за порогом спальни.

– Взаимно.

– И я не буду тем парнем, которому ты звонишь, когда тебе хочется поболтать. – Он помолчал. – Ну если только ты не хочешь сказать, как у тебя там все взмокло. Я не собираюсь вносить твое имя в список постоянных контактов и не желаю, чтобы ты думала, что мы можем стать друзьями.

Я попыталась ответить, но он властно поцеловал меня, и я не смогла вымолвить ни слова.

– Ты не будешь задавать никаких вопросов ни о чем, кроме могу ли я дольше, крепче и глубже, и я тоже не буду спрашивать ни о чем, кроме того, как я могу доставить тебе больше удовольствия.

Мои набухшие соски терлись о ткань лифчика, а трусики прилипли к коже. Словно почувствовав это, он сунул руку мне под платье и проник пальцами между ног.

– Мы будем делиться телами, а не жизнями, – прошептал он, поглаживая пальцем мой клитор. – Это все, что я могу тебе дать. Все, что я когда-нибудь тебе дам.

Другой рукой он обхватил мою талию и стиснул зад.

– У тебя будут еще какие-нибудь условия?

– Да… – выдавила я, пока он срывал с меня трусики.

– Чего ты еще можешь хотеть?

– Три вещи…

Я посмотрела на его руки – он расстегивал ремень и молнию на брюках, и начало моей фразы повисло в воздухе, когда он достал из ширинки член.

– Так что ты говорила? – приподнял он мой подбородок.

– Я буду единственной, – сказала я. – Ты ничего не говорил о женщинах в других городах. Ты должен обещать, что их не будет в кадре.

– Ну я же сказал, – закатил он глаза. – Я согласился трахать только тебя, пока вся эта фигня будет продолжаться. Ты довольна?

– Очень.

– Какая вторая вещь?

– Я хочу, чтобы ты, – я втянула воздух, чувствуя, как его рука скользит у меня по спине, расстегивая лифчик, – чтобы ты обещал не обжигать меня.

– Обжигать? – повторил он.

– Причинять мне боль. – Я чуть не начала заикаться. – Ты должен пообещать не делать мне больно, Джейк.

Замолчав, он показался слегка сконфуженным, но потом снова обвел пальцем мой сосок и медленно произнес:

– Джиллиан, я не собираюсь обжигать тебя или делать тебе больно, если только ты не захочешь попробовать это в качестве прелюдии. – Он задрал мне платье. – Поскольку мы договорились о том, что между нами не будет эмоциональных связей, то для того, чтобы я причинил тебе боль, тебе надо будет влюбиться в меня. – Он провел рукой по моему бедру. – Но я уверен, что ты не будешь этого делать, и могу гарантировать, что тоже не буду. Что там у тебя третье?

– Третье то, что мы должны разговаривать.

– Я только что сказал, что мы не должны разговаривать. Никогда.

– Необязательно обсуждать что-то важное, можно просто весело и дружески болтать. Ты должен на это согласиться…

– Почему?

– Мне непривычен секс без обязательств. Я никогда раньше так не делала.

Казалось, он совершенно растерялся, несколько минут поморгал, но потом неуверенно кивнул.

– Ладно, Джиллиан. Я попытаюсь.

– Спасибо.

– Так ты согласна на мои условия?

– Да, – кивнула я.

– Хорошо, – прижал он меня к перилам. – И я на твои тоже.

И, не тратя больше слов, накрыл мои губы своими, горячими и жадными, напомнив мне обо всех моих фантазиях. Только это было лучше. Гораздо лучше.

Его твердый член прижался к моему бедру, и я погладила его ладонью, когда он прикусил мне губу. Внезапно он оторвался от меня, вытащил презерватив из кармана и дал его мне.

Я начала разрывать пакетик пальцами, но он, тихо рассмеявшись, взял его у меня.

– Не так, – поднес он его к моему лицу. – Зубами.

Помедлив, я неуверенно поглядела на Джейка, но потом, зажав уголок зубами, разорвала упаковку. Вытащив влажную резинку, я натянула ее, чувствуя, как с каждым сантиметром все во мне содрогается.

Его губы вернулись к моим, он обхватил меня за талию и приподнял на перила.

– Раздвинь ноги, – скомандовал он.

Я вцепилась в перила и подчинилась, чувствуя, как он обхватывает и тянет к себе мой зад. Не говоря ни слова, он одним рывком вошел в меня – и я громко вскрикнула. Кусая меня за шею, он резко прошептал мне на ухо:

– Если ты снова так заорешь, нас кто-нибудь обнаружит. А я не прекращу, Джиллиан, даже при зрителях.

И еще крепче сжал мою задницу.

Я прикусила язык, ничего не отвечая, потому что он снова и снова вонзался в меня. Он трахал меня неустанно и самозабвенно, а я подчинялась ему, цепляясь за перила так, что у меня побелели пальцы.

Несколькими пролетами выше послышались шаги и хлопанье дверей, но потом все стихло. Я слышала только наше тяжелое дыхание и звук шлепков кожи по коже.

– О-о-о… бож-ж-ж-е-е-е, – я попыталась сдержать крик, ощущая дрожь члена Джейка в себе, когда он вошел еще глубже.

Он шлепнул меня по заду – довольно сильно, и снова стиснул его. Я укусила его за плечо, пытаясь сдержать крик, но все было бесполезно. Мое тело сжалось и затряслось в его руках, и я закричала, закрыв глаза, когда наслаждение волна за волной прокатилось по моему телу.

– Черт, Джиллиан…

Он несколько раз содрогнулся, получая свое удовольствие, но, даже кончив, продолжал оставаться во мне.

Покрытые потом и тяжело дыша, не разжимая объятий, мы посмотрели друг на друга…

Тут точно будут проблемы…

Через несколько минут он медленно вышел из меня и стянул меня с перил, поставив на пол. Потом отвернулся и начал приводить в порядок одежду, тихо сказав мне сделать то же самое.

Я застегивала лифчик, когда над нами раздался мужской голос.

– Эй! Мой сын слышал крики! Там внизу все в порядке? Ау?

Джейк выразительно поглядел на меня.

– Все в порядке, – откликнулась я. – Я тоже спустилась проверить. Тут никого нет!

– Тогда хорошо. Спасибо!

Я застегнула платье, но не стала поправлять растрепанную прическу.

– Мне нужен твой телефон, – сказал Джейк, вынимая мобильный. – И адрес твоей электронной почты, если она у тебя есть.

– Ты же сказал, что не будет никаких ночных звонков.

– Их и не будет. Это чтобы ты могла сказать мне свое расписание, когда будешь его получать. Думаю, ждать, когда мы оба окажемся в Нью-Йорке, чтобы заняться сексом, просто нечестно, так что придется встречаться в других городах на пересменках, когда наши графики пересекутся. А уж там мы найдем где встретиться.

Я быстро продиктовала свой телефон. Он записал его. Потом вынул мой телефон из нагрудного кармана и вбил туда свой номер.

– Но это соглашение закончится, как только так захочет кто-то из нас, верно? – спросила я.

– Да.

– По любой причине?

– По любой разумной причине. – Он шагнул назад и взялся за ручку двери. – И, Джиллиан, чтобы было совершенно ясно… – то, как он произнес мое имя, вызвало во мне новый приступ желания. – Когда я заключаю договор, даже такой вызывающе нелепый, как этот, я соблюдаю его и жду того же от другой стороны.

– Я же сказала, что буду. Или ты пропустил то место, когда я согласилась?

– Нет, – ответил он. – Ты согласилась с условиями, но я хочу повторить их тебе в более четких терминах. Мой член – единственный член, который входит в тебя, твои губы принадлежат мне, и если тебе когда-нибудь захочется получить удовольствие, ты ждешь, пока я не смогу доставить его тебе.

Лондон (HTW) – Шарлотта (СLT) – Финикс (PHX)

Это определенно может стать проблемой…

– Положи руки на кровать, – потянул я Джиллиан за волосы. После секса на лестнице прошло несколько часов. – И подними задницу вот так.

Я попытался придержать ее и проникнуть внутрь, но она не слушалась. Она подняла руки с матраса, соскользнула с моего члена и упала, крича и содрогаясь в оргазме всем хрупким телом.

Рыча, я кончил сразу после нее и стиснул ее бедра, чтобы не дать ей скатиться на пол. Когда я убедился, что она не свалится с кровати, я отпустил ее и дал упасть навзничь на простыню, глядя, как она пытается отдышаться.

Сняв четвертый за ночь презерватив, я швырнул его в мусор, надеясь, что наш безостановочный секс стал всего лишь последствием воздержания. И то, что я пытался восполнить четыре недели ночей без секса, послужило единственной причиной, по которой я послал ей сообщение «В каком ты номере?» несколько часов назад.

Она лежала не шевелясь, голая, с закрытыми глазами, и я осторожно провел пальцем по ее пухлым губам.

Внезапно покраснев, она резко села и замоталась в простыню.

– Я думала, ты ушел.

– Почти. – Я натянул рубашку через голову и проверил в кармане ключ от комнаты. Беря телефон с тумбочки, я взглянул на время. Четыре часа.

Мы трахались четыре часа???

– Какое у тебя расписание на этот месяц? – спросил я.

– Я точно не знаю. Думаешь, я его наизусть учу?

– Я свое знаю наизусть.

Она нахмурилась, но спорить не стала. Не отпуская простыни, она протянула руку за своим телефоном. Постучала по нему, и мой телефон отозвался легкой вибрацией, получив серию сообщений.

Джиллиан: HNL-JFK. JFK-MIA. MIA-PHX. PHX-ATL. ATL-SFO. SFO-LGA.

Джиллиан: (картинка)

Джиллиан: (картинка)

Я сверил даты полетов и понял, что мы оба окажемся в Нью-Йорке в последние четыре дня следующего месяца, но ничего не сказал. У нас будет просто голый секс, даже без намека на эту ее «сердечность» с разговорами, и все.

– Увидимся в Финиксе пятнадцатого, – сказал я. – Я дам тебе знать, где найти меня в аэропорту.

– Это через пять дней.

– Я в курсе. Это проблема?

– Нет, – пожала она плечами. – Просто… Ты не похож на того, кто сможет столько времени обходиться без секса. Так мне сказал один парень, с которым я встречалась – что это слишком долго.

– Значит, тебе надо встречаться с парнями получше, – закатил я глаза. – За исключением сегодняшнего дня я вообще ни с кем не трахался с того раза в «Мэдисоне».

– Правда?

– Да, правда. – Я смотрел, как простыня медленно сползала с нее, открывая отвердевшие соски.

– Значит, ты тоже думал обо мне все это время?

– Я думал о том, как трахнуть тебя все это время, – поправил я. – Я не знаю тебя и не буду знать, забыла?

– Конечно, нет, – улыбнулась она. – Я не говорила, но я не смогу встретиться с тобой в последнюю субботу будущего месяца. У меня семейные обязательства.

– Это нормально. Я не смогу встретиться с тобой в третьи выходные любого месяца. По личным причинам.

– Хочешь обсудить все это? Я могу сделать кофе.

Я моргнул.

Она и вправду из тех, кто ищет бойфренда…

– Так ты согласен на кофе? – спросила она, поднимаясь с кровати. Ее кожа все еще поблескивала от пота. – С кофеином или без?

Я не ответил. Взглянув на нее последний раз, я ушел, прежде чем вид ее тела не вызвал у меня нового приступа желания.

Я спустился на лифте в свой номер, принял холодный душ и лег в постель. Заснуть не получалось, и я проверил свою почту – самым последним пришло письмо от «Элитных».

Тема: Ежегодный бал «Элитных перелетов». Последняя возможность приглашения

Мистер Вестон,

Мы в курсе, что Вы уже получили несколько версий данного сообщения, но чувствуем необходимым повторить его.

В приложении Вы найдете официальное приглашение на ежегодный бал авиакомпании. В этом году мы представляем новый дизайн и отмечаем наши последние достижения. Также мы хотим почтить память жертв рейса 1872, погибших во время трагедии. Мы ждем Вашего ответа вне зависимости от того, сможете Вы посетить данное мероприятие или нет.

Отдел по делам сотрудников, «Элитные перелеты»

Я потрясенно уставился на фразу насчет рейса 1872, не веря, что правда наконец может увидеть свет. Я подумал, что может быть – только может быть – это способно стать первым шагом к тому, чтобы перестать ненавидеть эту преступную компанию, и даже одним из шагов к тому, чтобы лучше спать хотя бы на протяжении нескольких ночей.

Не слушая внутреннего голоса, я открыл приглашение и нажал «Да». Потом лег на спину и попытался заснуть, отогнав мысли о Джиллиан и ее пусси.

Я пролежал пять минут, прежде чем мой телефон звякнул, получив сообщение.

Джиллиан: Какой у тебя номер комнаты?

Финикс (РНХ)

Стоя в недостроенном туалете аэропорта Финикса, я трясущимися пальцами написала Джейку «Я тут» в ожидании, пока он придет. Едва мы приземлились, я сумела с непроницаемым лицом наврать мисс Коннорс, что приду в отель позже, потому что университетская подружка внезапно написала мне в Фейсбук, что она здесь, в аэропорту, и хочет встретиться.

Я не поняла, что отразилось на ее лице – облегчение или досада, но она вытащила блокнот, вписала туда на мое имя: «нарушение протокола» и отправилась в отель одна.

За дверью слышались шаги пассажиров и шум колес чемоданов, и я уже собиралась уйти, чтобы Джейк понял, что я не заслуживаю такого отношения к себе. Я вытащила телефон и начала было писать, но он внезапно вошел в дверь.

– Привет, – сказала я. – Мы едем в твой отель? Это не тот же Marriott?

Он казался слегка смущенным. Поставив свой чемоданчик возле стены, он подошел ко мне.

– А кто что-то сказал про отель?

– Ты… Ты сказал, что мы будем встречаться во всех городах, где у нас пересекаются пересменки, и на месте решать, куда пойти.

Он смотрел на меня в упор, и я внезапно все поняла.

– Ты хочешь трахаться прямо тут? Ты серьезно?

– А как ты думаешь, почему бы еще я назначил тебе встречу в недостроенном сортире, Джиллиан?

– Может, чтобы там сказать мне, куда идти?

– Это не чертово спортивное ориентирование. – Он взглянул мне в глаза. – Это не всегда будет прямо в аэропорту, но у меня через три часа вылет, и я не могу тратить время.

– Тебе настолько неймется?

– Да, – улыбнулся он, запустил руку мне под платье и потрогал трусики. – И тебе, похоже, тоже.

Я не ответила. Я прислонилась к дверце покореженной кабинки, стараясь успокоиться. Я и так злостно нарушала правила компании, трахаясь с Джейком, но подумать не могла, что шансы на то, что нас поймают, окажутся настолько высоки.

Продолжая улыбаться, Джейк подошел ко мне, открыл дверцу кабинки и втащил меня внутрь. Приподняв, он посадил меня на третью ступеньку стоящей тут же стремянки.

– Что ты так нервничаешь? – спросил он.

– Я не нервничаю. – Но я дрожала. – Просто… Я думала, это все будет как-то более цивилизованно и там, где нас не смогут застать случайные посетители.

– Джиллиан, тебе сколько? Лет двадцать шесть?

– Двадцать девять.

– Ну, если тебе уже двадцать девять, – сказал он, несколько посерьезнев, – думаю, ты уже должна была привыкнуть к сексу в публичных местах. – Он погладил меня по щеке. – Я бы никогда не выбрал место, где нас могут застукать.

– Но…

Он прижал мне палец к губам.

– Ремонтные работы заканчиваются в пять. Сейчас семь. Мы в терминале четыре, он международный. Последний рейс, который отсюда вылетает, сейчас проводит посадку в самом дальнем отсюда гейте, а сотрудникам аэропорта запрещено заходить в ремонтируемые помещения, чтобы не получить травму.

– Так ты уже это делал?

– Нет. – Раздвинув мои ноги, он стянул мои трусики до лодыжек. – Я просто хорошо знаком с работой аэропортов и думаю, что тебе стоит расслабиться перед выполнением нашего соглашения.

– Я расслаблюсь…

– Я об этом позабочусь. – Сняв мои трусики, он сунул их себе в карман. – Тем временем давай начнем все заново. Ты согласна?

Тем временем он вовсе не ждал моего согласия. Он задрал мое платье и еще шире развел мне ноги. Не говоря ни слова, он закинул мою левую ногу себе на плечо и зарылся головой у меня между бедрами, так надолго, что я совершенно потеряла контроль над собой, и ему пришлось зажать мне рот, чтобы заглушить крики.

Его язык два раза подряд довел меня до оргазма, и я вцепилась в его спину, оставляя на ней видимые следы своего наслаждения.

Когда он наконец кончил, у него оставался только час до вылета, так что он просто снял меня со стремянки и ушел, сказав:

– Я тебе напишу, где найти меня в Шарлотте на той неделе. И чтоб ты знала, на вкус ты просто невероятна…

Шарлотта (CLT) – Атланта – (АТL) – Монреаль (YUL)

Тема: Шарлотта

Как твои дела? У меня страшный бардак и все нервно.

Тема: На: Шарлотта

Это письмо не про секс. Письма должны быть только про секс. Джейк.

Тема: Шарлотта (Правильное письмо)

Как приземлишься, жди меня в терминале С. Гейт 15. Джейк.

Тема: На: Шарлотта (Правильное письмо)

Даже если письма должны быть только про секс, тебе что, трудно написать: «Привет, Джиллиан», или там: «Надеюсь, все в порядке, Джиллиан», перед тем как указать, где именно ты хочешь встретиться со мной ради секса. Мне казалось, мы договорились общаться по-человечески… Джиллиан.

Тема: На: На: Шарлотта (Правильное письмо)

А еще мы договорились не вести бессмысленных разговоров. Терминал С. Гейт 15.

Тема: На: На: На: Шарлотта (Правильное письмо)

Если ты не начнешь обращаться со мной по-человечески, я могу обещать, что не буду больше с тобой встречаться. Джиллиан.

Тема: На: На: На: На: Шарлотта (Правильное письмо)

А я могу тебе пообещать, что ты даже не представляешь, с кем имеешь дело. Джейк.

Тема: Атланта

Ты должна была ждать меня возле Е 3 полчаса назад. Джейк.

Тема: На: Атланта

Я все еще жду, что ты сначала спросишь, как дела, или поздороваешься. Джиллиан.

Тема: На: На: Атланта

Жди. Иди в Е 3. Сейчас же. Джейк.

Тема: На: На: На: Атланта

Привет. Как дела? Пожалуйста, давай встретимся возле Е 3, чтобы заняться сексом, потому что я подсел на секс с тобой. Видишь, как просто. Попробуй :) Джиллиан.

Тема: На: На: На: На: Атланта

Не морочь мне голову, Джиллиан. У тебя полминуты, чтобы прийти к Е 3. Джейк.

Тема: На: На: На: На: На: Атланта

СЕРЬЕЗНО, Джейк? Это ты только что сказал то, что я слышала по всем динамикам? Джиллиан.

Тема: На: На: На: На: На: Атланта

Если тебя не будет тут через десять секунд, будь уверена, что я скажу: «Джиллиан – сука». Проверь. Джейк.

Тема: Монреаль

Привет. Как дела? Зона прилета, кафе Тим Хортон. Джейк.

Тема: На: Монреаль

Иди к черту, Джейк. Джиллиан.

Сиэтл (SЕА) – Миннеаполис (МSР) – Нью-Йорк (JFК)

Я начинал думать, что секс с Джиллиан был рецептом для хорошего ночного сна, прекрасным способом отвлечься от всей той дряни, что так часто приходит по ночам. Даже несмотря на то, что она доводила меня до предела своей постоянной потребностью общаться, своими дурацкими требованиями «Приветов» и «Как дела», мне все время ее не хватало. Каждый наш следующий раз был еще крышесноснее предыдущего, и как бы громко она ни кричала, как глубоко ни впивалась ногтями в мою спину, кончая, я всегда с нетерпением ждал следующего раза.

Единственным минусом нашего соглашения становились глупости, которые она начинала устраивать то тут, то там, внешне незаметные вещи, указывающие на то, что она пытается глубже проникнуть в мою жизнь и нарушить наши правила. В каком бы аэропорту мы бы не встретились, она всегда настаивала, чтобы мы зашли в киоск за журналом или в книжную лавочку и что-нибудь обсудили. «Интересно, хорошая книга? Наверно, ее хватит на следующий полет. Я видела, что ее читали многие пассажиры, но все же дороговато». И вот я трачу целых три минуты на то, чтобы взять у нее книжку, расплатиться и препроводить ее, наконец, туда, куда мы собирались с самого начала.

Когда мы кончали трахаться (ну, если не повторяли по третьему или четвертому разу), она по несколько минут смотрела на меня своими зелеными глазищами. Иногда это затягивалось так надолго, что мне приходилось помогать ей быстрее одеться, чтобы нас не застукали. В это время она начинала расспрашивать, как прошел мой полет, что я делал сегодня и прочую ерунду, при этом добавляя: «Я просто так спрашиваю. Вообще-то мне пофиг». И тогда я отвечал ей, надеясь, что она говорит правду.

Вспоминая, как она скакала на мне верхом в крытой парковке аэропорта Шарлотты, я с улыбкой прочел в телефоне последние пафосные новости о приближающемся бале «Элитных» и о «Блестящей эре нового руководства».

Как только я закончил, на экране выскочило сообщение.

Тема: Просто так.

Мне надо тебя спросить…

Джиллиан.

Тема: На: Просто так.

Это вопрос про секс? (И многоточие тут не нужно.)

Джейк.

Тема: На: На: Просто так.

Нет, это личный вопрос. (Спасибо, профессор Вестон… А как насчет этого многоточия? Оно на месте?)

Джиллиан.

Атланта (АТL) – Денвер (DEN) – Нью-Йорк (JFK)

– Заканчивается посадка на рейс 1297 «Элитные перелеты» в Сан-Франциско, – донесся голос из динамиков в туалете аэропорта Атланты. – Если вы зарегистрированы на данный рейс, немедленно пройдите к гейту Е 13. Также…

Я пропустила остаток сообщения, потому что Джейк стиснул мои бедра и приподнял меня на своем члене. Я вцепилась ему в спину, он накрыл губами мой рот, и, как уже бывало много раз, мы утратили контроль над происходящим, отдавшись во власть наших тел.

Закрыв глаза, я обмякла в его руках, чувствуя, как он нежно касается моих губ, пока я пытаюсь отдышаться. Мы становились безрассудными, хоть мне и не хотелось признаваться в этом. Более чем безрассудными.

Если мы оказывались в одном городе, то непременно встречались. В отеле. В аэропорту, и не дай бог, если у нас в запасе было не больше получаса.

Мое тело жаждало его прикосновений, мой рот желал его языка, при мысли о его члене моя пусси ночами дрожала. Секс с ним стал безумной навязчивой потребностью, исцеления от которой я не желала.

И теперь, зная, что мы не увидимся до следующего воскресенья, когда пересечемся в Далласе, я чувствовала то, чего со мной не бывало очень давно – тоску. Настоящую тоску.

– Джиллиан? – он посмотрел на меня, все еще находясь во мне, все еще прижимаясь ко мне всем телом. – Я могу тебя опустить?

Я кивнула, и он медленно опустил меня на пол.

Он дал мне мою юбку, а я ему – галстук. Надевая пиджак, я заметила у него на запястье новые, серебряные с черным часы Audemars Piguet. По моим подсчетам – восьмые.

Понимая, что он вот-вот уйдет, я подошла к зеркалу, быстро поправила макияж и застегнула пиджак. Достав влажные салфетки, я попыталась стереть со своей кожи пот и запах секса, брызнула на себя духами и неожиданно заметила, что он все еще здесь и смотрит на меня. Я обернулась к нему.

– А ты знаешь, что Audemars Piguet в среднем стоят около десяти тысяч долларов? – спросила я.

– Джиллиан… – прищурился он.

– Я просто говорю об общеизвестном факте, – отрезала я, и он подошел поближе. – Хочешь услышать об еще одном общеизвестном факте?

– А он касается нарушения наших правил? Тех, где оговаривалось не спрашивать ничего о том, что не касается секса?

– Ты должен иногда разговаривать со мной, Джейк, – ответила я. – Мы договорились, что в этом ты мне уступаешь, так что придется тебе отвечать на мои вопросы.

– Разговоры с тобой – не проблема, – прижал он меня к раковине. – И я буду отвечать на твои вопросы, когда они по делу.

– И… – я страшно разозлилась, поскольку моментально возбудилась из-за его прикосновений, едва не забыв о том, что собиралась сказать. – Ты не умрешь, если побудешь вежливым, и тоже задашь мне пару вопросов о том о сем, потому что никогда этого не делаешь.

– Я задаю тебе массу вопросов, – взглянул он мне в глаза. Его ясные голубые глаза опасно сверкнули. – Я спрашиваю тебя, хочешь ли ты потрахаться у раковины или у стены. Я прошу тебя перестать кричать во время секса и спрашиваю, хорошо ли тебе, когда мы заканчиваем, и могу ли я опустить тебя на пол. Все это более чем вежливо.

Он отошел от меня, подхватил свой чемодан и сказал, направляясь к двери:

– Увидимся в Далласе. Воскресенье. С5.

Через полторы недели

В Далласе я забастовала. Потом снова забастовала в Атланте. Я не отвечала на его эсэмэски, в которых он спрашивал, почему я не пришла, как мы договорились, но сейчас, сидя в номере денверского отеля, я уже начинала жалеть, что воспользовалась не таким сильным успокоительным средством.

Моя мать и сестры снова взялись за свое и названивали мне каждый час. Они присылали мне дурацкие напоминания об этом идиотском предложении, на которое мне было плевать, а мисс Коннорс только что подала на меня еще одну докладную. Мое преступление? Моя помада оказалась «недостаточно красной» и выглядела, «как будто вы только что целовались».

Сбросив десятый звонок матери, я заметила, что она и Брайан прислали мне несколько сообщений.

Мама: Бен позвонил мне и сказал, что ты его бросила…

Нью-Йорк (JFK)

Она ни черта не может следовать правилам…

– Джейк, ты тут? – спрашивала Джиллиан в трубку полторы недели спустя. – Ты еще тут?

– К сожалению.

– Тогда повтори, что я сейчас сказала?

Почему я все еще с ней вообще разговариваю?

– Ты сказала, что твой брат ведет себя как дебильная горилла, а его подружка даже не в курсе, что он хочет сделать ей предложение. – Я помолчал. – А потом ты сказала, что внезапно поняла, что уже девять вечера и ты разговариваешь со мной больше часа, и пора отпустить меня жить моей нормальной жизнью, в которой не существует поздних звонков.

Она рассмеялась своим заразительным смехом.

– А я думаю, тебе нравятся мои поздние звонки.

– Нет.

– Тогда просто не бери трубку.

– А ты не звони мне пять раз подряд.

Она снова рассмеялась и продолжила разговор, как будто не слышала моих слов о том, что мы говорим уже больше часа. Десятый вечер подряд она считала, что «никаких поздних звонков» означает, что мне все равно можно звонить, и как бы я ни хотел сказать ей, что не желаю слышать ее за пределами спальни, и повесить трубку, я не мог этого сделать. Во-первых, сам звук ее голоса – даже при том, что она болтала ерунду и задавала слишком много вопросов, – каким-то образом успокаивающе действовал на мои потрепанные нервы. Во-вторых, она была единственной женщиной, которой удавалось одновременно раздражать и веселить меня – она могла разъярить меня буквально за одну секунду и рассмешить в следующую.

– Ну вот, – сказала она, закончив наконец. – Спасибо, что снова выслушал.

– У меня не было выбора.

– Ты можешь свести со мной счеты, если тебе от этого станет легче.

– Свести счеты? Это как же?

– Ну, я эти несколько дней грузила тебя подробностями своих семейных разборок…

– Десять дней подряд, – уточнил я.

– Ладно-ладно, – снова рассмеялась она. – Десять дней. Ты тоже можешь рассказать мне что-нибудь про свою семью.

– У меня нет семьи.

– У всех есть семья, Джейк. Но знаешь, мне сдается, я вообще-то и сама могу восстановить какие-то детали.

Я закатил глаза, но вместо того, чтобы закончить разговор, позволил любопытству взять верх над собой.

– Ну попробуй.

– Ну, в тот вечер, когда мы встретились, ты сказал, что сам из Миссури и, к несчастью, вернулся в Нью-Йорк, так что… Думаю, что это «к несчастью» означает, что твоя семья тоже живет в Нью-Йорке, или наоборот, ты оставил их в Миссури, и Нью-Йорк – единственное место, куда они за тобой не поедут. Или ты пытаешься наладить отношения со своей семьей, но это труднее, чем ты думал. Так какой вариант из трех?

– Четвертый. Никакой.

– Ну, я попыталась. – В ее голосе чувствовалась улыбка. – Я могу еще попытаться?

– Ты можешь делать, что хочешь. Я вешаю трубку.

– Погоди, – сказала она. – У меня еще один вопрос.

– Я как-то сомневаюсь…

– Ты идешь сегодня на бал авиакомпании? У меня отменили рейс, и я собиралась пойти со своей соседкой.

– Джиллиан, – вздохнул я. – Это последний поздний звонок? Он просто обязан им стать.

– Ну да. – Она казалась слегка обиженной. – Я больше не буду тебе звонить, если это не про секс.

– Большое тебе спасибо.

– Хотя, конечно, ты мог бы напоследок ответить на мой вопрос…

– Я не уверен, что пойду на бал, – наконец сказал я. – Я склоняюсь к тому, чтобы не идти.

– Ладно, если ты не пойдешь, хочешь, я тебе потом расскажу?

– Это еще один вопрос. Увидимся в понедельник в Атланте.

Закончив разговор, я откинулся в кресле, наполовину рассерженный, наполовину возбужденный. Я не мог понять, нравится мне, что она все время нарушает правила, или нет.

Не желая больше об этом думать, я посмотрел в зеркало заднего вида. Вопреки сказанному я уже прибыл на этот бал и наблюдал за тем, как гости пытаются уберечь свои наряды от легкого дождя.

Я думал, не уехать ли мне, как будто этого события вообще не происходит, потому что я мог обойтись без обещанного поминания рейса 1872 или представления нового лайнера, но никак не мог заставить себя повернуть ключ зажигания.

Я просидел еще час, наблюдая за прибытием гостей и тем, как дождь за окнами машины все усиливался, а потом, когда вдали прогремел гром, вышел на улицу. Я подошел к началу очереди и, даже не извиняясь, протянул охраннику на входе свой пригласительный.

Внутри ангара с потолка свисала масса огромных сияющих люстр, заливавших все вокруг ослепительно-белым светом. Столы, покрытые белыми скатертями, окружали массивную сцену в центре зала, а миниатюрные ледяные фигурки самолетов закрывали дальние стены.

На огромных настенных экранах сменялись черно-белые фото, отражающие жизнь руководителя компании. Вот он в двадцать один год, стоит рядом с маленьким белым планером, вот ему тридцать и он собирает модель аэроплана вместе со своим сыном, вот в пятьдесят сидит за столом в зале совещаний в день основания собственной авиакомпании.

Для усиления ностальгического эффекта на экранах также появлялись заголовки газет, относящиеся к «Элитным перелетам» и у меня вскипела кровь, как будто я увидел их впервые. Я мог ясно вспомнить каждый день, когда любая из этих историй появилась в прессе. Именно так я все эти годы поддерживал связь со своей проклятой семьей, позволяя черным газетным чернилам оставлять хлебные крошки на ее пути.

Когда появился последний заголовок со словами «Натаниэль С. Пирсон, Генеральный директор „Элитных перелетов“, считает причиной неизменного успеха компании приверженность семейным ценностям», я испытал то же, что чувствовал в свои семнадцать лет. Когда, наконец, осознал, что обожаемый лидер этой компании, мой отец, был просто чертовым обманщиком.

Все гости разом поднялись с мест и громко зааплодировали, некоторые застучали ножами по бокалам с шампанским. Когда аплодисменты стали оглушительными, мой отец вышел на сцену, улыбаясь стаду своих овец.

Я не хлопнул ни разу.

– Леди и джентльмены, – его гнусный низкий голос заполнил собой все пространство. – Я хотел бы лично поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сегодня сюда. Но прежде, чем мы продемонстрируем наш новый лайнер, я хотел бы сообщить вам, как я счастлив и горд, что наша семья выросла до тридцати восьми тысяч сотрудников, которые обслуживают более ста различных направлений.

Новые аплодисменты.

– Единственное, о чем я сожалею, это о том, что моя первая жена, женщина, вложившая всю свою душу и сердце в то, чтобы помочь мне достичь всего этого, не может сегодня быть с нами. Ее последние слова, обращенные ко мне, были полны надежды и преданности, и на этих двух ценностях я и строил нашу компанию. Она сказала, что желает мне продолжать мечтать, продолжать верить и создать величайшую компанию, которую я только смогу представить. Она и наш единственный сын, Эван, всегда вдохновляли меня на то, чтобы продолжать традиции авиации в сторону инноваций. И несколько лет назад мы все трое…

Ложь лилась с его уст настолько убедительно, что я почти поверил в то, что у него только один сын и что меня нет в этом зале. И если бы не отфотошопленные картинки с ним и Эваном, развешенные по стенам, я бы мог усомниться в том, что мои воспоминания верны.

Я смотрел на его костюм за три тысячи баксов, думая, сколько же раз он репетировал свою речь, чтобы она звучала так искренне. Запинался ли он на всех этих вывертах и искажениях, просыпался ли по ночам в холодном поту, ходил ли без сна по комнатам, как я сам?

Пока он говорил о своем выдуманном прошлом, реальные воспоминания о том, как он сажал меня в маленький белый планер, внезапно всплыли у меня перед глазами. И это не Эван был с ним там, на фото с этой моделью. Это был я. Только я. Эван всегда оставался где-то поодаль, на заднем сиденье машины, или вообще дома, занятый новым учебником математики.

– Итак, к главному! – вскричал мой отец в микрофон и указал в дальний конец зала. – Пожалуйста, посмотрите влево, туда, где мы представляем наш новый «Дримлайнер-747»!

Все обернулись, но я не сводил с него глаз.

Я услышал барабанную дробь, коллективный вскрик и снова громовые аплодисменты, когда все увидели самолет.

– Те, кто сидит, могут встать и подойти поближе, чтобы все рассмотреть, – сказал он, перекрывая аплодисменты. – Не волнуйтесь, я успею завершить свою речь.

Все рассмеялись и повскакивали с мест, чтобы рассмотреть получше. Взглянув на него в последний раз, я решил уйти. Немедленно.

Проталкиваясь через толпу гостей, я направился к выходу, но на полпути кто-то вдруг похлопал меня по плечу.

Обернувшись, я оказался лицом к лицу со своей бывшей женой – человеком, которого ненавидел лишь немного меньше, чем своих отца и брата.

– Эй, Джейк, – сказала она, подходя ближе. – Давно не виделись. Почему ты так на меня смотришь? Ты меня не помнишь?

– Я сильно старался тебя забыть, – кинул я взгляд на ее значок. – Ты взяла чужую бирку, или все еще морочишь людям голову своими именами?

– Нет, – она выдавила улыбку и заговорила потише. – Я теперь Саманта, Джейк. Саманта.

– Ерунда.

На самом деле ее звали Райли, Райли Картрайт, и она выглядела так, словно застыла в том времени, когда мы виделись последний раз. У нее были все те же коротко постриженные светлые волосы, оттеняющие карие глаза, и она являла собой воплощение того, что можно назвать словом «ненадежность». И неважно, сколько раз я пытался найти объяснение тому, что она сделала, или прикрыть наше прошлое более нежными воспоминаниями наших школьных лет, моя ненависть к ней, наверное, никогда не утихнет.

– Как ты жил все это время? – спросила она.

– Ты говоришь о времени до того, как ты рассказала всем в Миссури, что я издевался над тобой, или после? Или, может, ты про то время, когда я застал тебя сосущей…

– Не смей договаривать! – она сжала челюсти. – Не смей… И ты издевался надо мной, Джейк. Ты морально терзал меня своими постоянными отъездами, ты не заботился обо мне, ты не давал мне того, что я хотела.

– Ты разозлилась, что я подал на развод, и сказала полиции, что я ударил тебя по лицу домкратом. Это физическое насилие и это чертова ложь.

– Ну да, – снова улыбнулась она своей фальшивой улыбкой. – Но я думаю, что прошло уже достаточно времени, и ты снова мог бы быть со мной милым и не отдаляться…

– Ты едва не стоила мне карьеры, Райли, – сказал я. – Это не значит отдаляться…

– Джейк…

– Ты даже моего брата заставила поверить в это вранье… Я знаю, как ты вынудила моего отца поверить в это, но как ты обработала Эвана? Он тоже получил тот же подарочек у тебя во рту?

– Джейк, я клянусь…

– Джейк? – между нами внезапно возник мой отец. – Джейк, это правда ты?

– Ты прекрасно знаешь, кто это.

Широко раскрыв глаза, он выдавил улыбку в сторону назойливого фотографа, который тут же сделал кадр. Как только он ушел, отец поглядел на меня и откашлялся.

– Хорошо выглядишь, сын.

– Я думал, у тебя единственный сын. Тот, Эван, на всех этих фото.

– Ну да… – по его лицу скользнула тень грусти, но он сменил тему. – Я не мог поверить, когда мне в отделе кадров сказали, что ты подписал документы о переходе. Я удивлен и польщен, что ты согласился работать в нашей компании.

– Незачем. Просто ты выкупаешь все компании, в которых я работал. У меня не было особого выбора.

– Выбор есть всегда, Джейк.

– Я уверен, что твоя первая жена не согласилась бы.

Он неловко улыбнулся, и эта улыбка слегка померкла, когда вокруг снова защелкали вспышки камер. Я попытался заглянуть ему в глаза, чтобы все же увидеть там живого человека, но разглядел только все того же самого бездушного монстра, готового принести в жертву своим мечтам все что угодно, не глядя на цену.

– А что насчет поминовения рейса 1872? – спросил я. – В газетах писали, что ты, наконец, решил сказать правду?

– Там писали, что я вспомню его. Они ни слова не говорили про правду.

– Так ты продолжаешь платить им, чтобы печатали твое вранье?

– Нет, я все сделал, – указал он в дальний конец ангара. – Оно там, в новом самолете, можешь пойти взглянуть. Но я знал, что упоминание об этом в газетах заставит тебя прийти сюда. Мне очень нужно поговорить с тобой, Джейк. Срочно. Очень срочно.

Я повернулся, чтобы уйти, но он взял меня за локоть.

– Ты сделал все, чтобы избегать нас годами, – сказал он. – Я нарочно выкупил «Фирменный полет», чтобы положить этому конец. Я даже согласился на твое чрезмерное требование зарплаты. Я даже сделал еще больше, я удвоил ее, чтобы ты понял, как серьезно я хочу начать все сначала. Разве это не доказательство? Ты понимаешь, какие это большие деньги?

– Что такое миллион для миллиардера?

– Так ты хочешь больше?

– От тебя мне не нужно даже дерьма. Я скоро уволюсь.

– Неправда. – Он взглянул мне в глаза. – Для тебя слишком много значит возможность летать, и ты подписал контракт. Даже если ты сумеешь его нарушить, я выкуплю следующую авиакомпанию, в которую ты перейдешь. Я люблю тебя, Джейк. Мне не хватает тебя все эти годы.

– Видишь? – улыбнулась мне Райли. – Все, и я тоже, все еще любят тебя, Джейк.

– Иди к черту, Райли!

Она ахнула, как будто в самом деле оскорбилась.

– Джейк, – вздохнул мой отец. – Когда я слегка соврал насчет поминальной церемонии, чтобы ты пришел, я не думал, что ты воспримешь это неправильно.

– А когда я сказал: «Позаботься о моей жене, пока я летаю по новым маршрутам», я не имел в виду, чтобы ты трахал ее.

Райли покраснела, но тут же изобразила очередному фотографу фальшивую улыбку.

– Послушай, Джейк… – отец снова попытался увести разговор в сторону, но теперь я не дал ему этого сделать.

– Ты даже не попытался извиниться.

– В двадцать последний раз… – он сделал паузу, слегка помахав кому-то мимо проходящему. – Это случилось один-единственный раз, и мы оба страшно сожалеем. И никакого продолжения не было, каждый из нас сейчас с другим человеком, и все это произошло совершенно случайно.

– Она просто налетела на твой член?

– Нет, но если бы ты позволил мне объяснить…

– Этому нет оправдания. – Я ненавидел себя за голубые глаза, такие же, как у него, ведь каждый, кто торчал поблизости, мог это заметить. – И если ты заинтересован объяснить это кому-нибудь, кто захочет выслушать, я напишу в редакцию словаря Вебстера, чтобы подтвердить твой приоритет, пока не поздно. Там уже есть определение термина «послать по матери», но, думаю, миру просто необходимо знать, что есть такая штука, как «послать по отцу».

Они оба уставились на меня.

– Хотите еще что-нибудь сказать? – спросил я.

– Ты не все знаешь, Джейк, – прошипела Райли сквозь зубы.

– Я знаю то, что мне нужно. Я видел, вернувшись домой раньше времени, как ты сосешь его член в моей ванной. Если только ты не оказываешь эту любезность всем гостям в качестве комплимента, я не думаю, что я что-то воспринимал неправильно все эти годы.

– Тебя никогда не было, Джейк. – Райли едва не вышла из себя. – Тебя никогда не бывало дома.

– Но в тот день я там был, – отрезал я.

– Джейк, пожалуйста, не уходи. – Отец казался искренним, но я не мог избавиться от чувства, что он играет со мной очередную шутку. – Думаю, что твоя мать…

– Не смей упоминать о ней. Никогда. – У меня заболело в груди. – И идите вы к черту. Оба. – Я сделал еще шаг к выходу. – Но я не шутил насчет Вебстера. Советую поспешить, пока вас никто не опередил.

Я рванулся к выходу, готовый напиться вусмерть. Что-то гнало меня отсюда, подсказывало мне не оборачиваться, но я не выдержал. Я обернулся и увидел плавные белые формы, бело-голубую эмблему на хвосте. И когда я уже совсем было собрался повернуться и направиться к выходу, я заметил еще что-то. Что-то ужасное, совершенно невероятное.

На правой части хвоста, достаточно высоко, чтобы все могли рассмотреть, виднелось смутное изображение лица моей матери в размытых тонах сепии. Внизу стояли даты ее жизни и несколько слов.

Я всегда помню тебя, Ирен.

С любовью, Нат.

Покойся с миром.

Сара Ирен Пирсон

1949–1999

– Такое горе, не правда ли? – понизила голос пожилая женщина рядом со мной. – Потерять жену в катастрофе своего первого самолета… Я уверена, он до сих пор не может пережить это.

– Я уверен, что это не так.

Я повернулся, отыскал глазами отца, и увидел, как он смеется. Я смотрел на него, ожидая, чтобы он ответил на мой взгляд, и в моих жилах кипела ярость.

Он закончил позировать рядом со своей новой женой, гораздо моложе него, и, обернувшись, встретился со мной взглядом. Приподняв бровь, как будто удивляясь, что я еще тут, он подмигнул мне, проговорив беззвучно: «Ты доволен?» – и тут же заговорил с кем-то еще.

Я сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не свернуть ему челюсть, но прежде чем двинуться в сторону отца, я вдруг увидел в другом конце зала Джиллиан.

Она смеялась, и на ней было короткое изумрудно-зеленое платье, оставляющее мало простора воображению. Оно кончалось на бедрах, тесно их облегая, и открывало ее безупречную грудь.

Я направился к ней, но замер, увидев, что она танцует с кем-то в темно-синем костюме. Этот кто-то гладил ее руками по спине и что-то нашептывал ей на ухо.

Смутившись, я несколько минут наблюдал за ними, думая, что это какой-нибудь ее знакомый, или кто-то, случайно пригласивший ее на танец. Но когда она, смеясь, откинула голову назад, я разглядел, с кем она танцевала. Вся кровь отхлынула от моего лица.

Нью-Йорк (JFK)

– Мне так больно, – неуверенно улыбнулась я, когда Эван Пирсон, сын нашего директора, навалился на меня, рассказывая очередной малоприличный анекдот.

Он слишком сильно прижимал меня к себе, и я надеялась, что Мередит скоро увидит мое сообщение: «Спаси меня от этого козла». Я думала, что если просто посмеюсь над его шутками, то он скоро отвалит, но, похоже, моя реакция только вдохновляла его. К тому же он был сильно пьян. Но всякий раз, когда к нам подходили фотографы, он умудрялся казаться трезвым на те три секунды, что требовались для кадра. А потом продолжал издеваться надо мной.

– Мы не встречались раньше, Джиллиан? – спросил он, наконец выпустив меня и читая мой бейджик.

– Нет, – сказала я. – Не встречались.

– Вы уверены? Я никогда не забываю лиц, а… – он с улыбкой поглядел на мою грудь, – ваше кажется мне очень знакомым.

– Когда-то давно, когда я была журналистом, я брала интервью у вас, вашего отца и вашей жены.

– О! Возможно, это тогда и было.

– Наверняка. Кстати, как поживает ваша жена? – я потихоньку высвободилась из его рук. – Ее ведь зовут Шэрон, да?

– Да, – рассмеялся он. – Она от меня ушла, но ш-ш-ш-ш! Не пишите об этом. Пока никто не знает.

– Моя подруга ждет меня, – начала я уходить. – Мне нужно…

– Погодите, – он снова ухватил меня за талию, еще сильнее впиваясь пальцами в мою кожу. – Вы же разыграли меня, говоря про интервью и то, что были журналисткой?

Я покачала головой, поскольку слишком хорошо помнила то сомнительное знакомство. Целый день разговоров, когда они с отцом по очереди скармливали мне заранее отрепетированные ответы на вопросы про «Элитные перелеты». После трех подряд отказов от интервью они рассказывали мне то, что я могла бы прочесть в «Википедии», из-за чего достаточно простое задание превратилось в полный кошмар.

– Вы, случайно, не спрашивали, как была создана наша прекрасная авиакомпания? – он схватил бокал шампанского с подноса официанта, осушил его и поставил обратно. – Не спрашивали, как все начиналось?

– При все уважении, все уже знают ответ на этот вопрос.

Он был выгравирован во всех учебниках истории, как сказка про Золушку.

– Нет, – замотал он головой, путаясь в словах. – Все только думают, что знают. Поехали ко мне, и я дам вам эксклюзивное… Но придется проглотить, и я здоров, так что без резинок… – он взглянул мне в глаза, и это знакомое выражение почему-то напомнило мне кого-то. – Я ненавижу год за годом повторять это вранье на всех вечеринках… Я очень устал. Я старый, я устал…

Мне стало интересно, что он имел в виду, говоря про повторение вранья, но так как несколько минут назад он сказал, что сам изобрел кофемашины в «Старбаксе», я понимала, что слышу просто пьяный треп.

Я начала придумывать другой предлог, чтобы уйти от него к чертям, но тут к нам подошла блондинка, которая взяла его за руку и что-то прошептала ему на ухо.

– Он тут? – переспросил он, широко раскрыв глаза. – Он правда пришел?

Блондинка кивнула.

– Где?

Не ответив, она ушла.

Не сказав мне больше ни слова, он развернулся и исчез в толпе вслед за ней.

Выдохнув, я пошла в другой конец ангара, в отчаянной попытке побыть в одиночестве. Проталкиваясь среди гостей, я прошла мимо переполненных туалетов и тут заметила на одной из дверей табличку «Тихий аукцион». Толкнув дверь, я оказалась в полном стеклянных ящиков помещении с зеркальными стенами.

Ведущая немедленно вручила мне голубой листок для ставок. Потом, словно догадавшись, что я не собиралась ни на что ставить, закатила глаза и прошептала:

– Вы зашли сюда только поправить макияж, да?

Я покачала головой:

– Нет, только чтобы побыть в тишине.

– Ясно. – Поджав губы, она забрала у меня листок. – Вы можете «побыть в тишине» в дальнем конце комнаты. Двадцать минут. А потом уходите.

– Спасибо.

Я отошла от нее и посмотрела на свое отражение. Даже при том, что у меня были небольшие мешки под глазами, Мередит потрясающе накрасила меня. В ту же секунду, как я сказала ей, что мой рейс отменили и я пойду на бал, она настояла на том, чтобы нарядить меня с ног до головы.

И хотя я до сих пор не была уверена в откровенном зеленом платье, которое она заставила меня надеть, бронзовые сияющие тени для глаз и ярко-розовая помада выглядели потрясающе.

Я рылась в сумочке в поисках помады, и вдруг услышала звон разбивающегося стекла.

– Что это? Вы не можете врываться сюда, сэр! – кричала ведущая. – Сэр, уходите отсюда! Немедленно!

Подняв голову, я увидела в зеркальном стекле Джейка с раскрасневшимся лицом. Наши взгляды в зеркале встретились.

– Какого черта ты это делаешь? – взревел он.

Я уставилась на него, ничего не понимая. Несколько посетителей комнаты устремились к выходу, что-то недовольно бормоча.

– Какого черта ты это делаешь, Джиллиан? – повторил он еще громче.

– Извини? – повернулась я к нему.

– Я не заикаюсь. – Он подошел ко мне, стиснув зубы. – Какого черта ты разговаривала с Эваном Пирсоном?

Качая головой, ведущая забрала свои брошюры и вышла, оставив нас в комнате наедине.

Я не понимала, отчего он так разозлился, но от его грубостей кровь во мне начала бурлить.

– Я поговорю с тобой, когда ты успокоишься, – сказала я. – И когда поймешь, с кем и о ком разговариваешь.

– Я разговариваю с тобой, – прошипел он. – И я говорю про Эвана Пирсона, с которым ты никогда не должна была разговаривать. – Он подошел еще ближе, прижимая меня к стене. – Но поскольку ты уже сделала это, я требую, чтобы ты сказала, какого черта ты с ним разговаривала, и требую объяснить мне это немедленно.

– Я с ним не разговаривала. Он подошел ко мне, пригласил на танец и рассказывал дурацкие анекдоты.

– И ты думаешь, я поверю в эту чушь? – прищурился он.

– Мне наплевать, во что ты поверишь. – Я чувствовала, что мое лицо пылает. – И я не обязана ничего тебе объяснять. Ты что, реально считаешь, что можешь указывать мне, с кем я могу и с кем не могу разговаривать?

– Когда это касается некоторых людей, то да.

– Знаешь, Джейк, плохие новости, – сказала я, разъярившись еще сильнее. – Я – не твоя собственность.

– Я в курсе. – Он прижался лбом к моему лбу, а его рука скользнула мне под платье и между ног, касаясь меня самыми кончиками пальцев. – Но я уверен, что пока длится наше соглашение, мне принадлежит это.

Он прижал пальцем мой клитор, и у меня перехватило дыхание, но я не сдавалась.

– Наше соглашение касается только секса с другими, а не разговоров и общения.

– Вот как? – он убрал руку. – Не надо ли нам добавить пункт о здравом смысле насчет того, чтобы не разрешать другим людям хватать тебя руками, а тебе при этом смеяться?

– Он – сын директора, Джейк. За ним по пятам ходит вся пресса. Что я должна была делать?

– Перед тем, как он пытался трахнуть тебя, или после? – почти кричал он. – Сделай то, что с такой легкостью устраиваешь мне – уйди.

– Это как раз твоя специализация. – Мне вдруг захотелось его ударить. – Он был пьян, а я просто вежливо ему отвечала.

– Ты можешь быть вежливой с кем угодно, но только не с ним. С этого момента его для тебя не существует, и больше не смей говорить ему ни одного слова.

– Если я встречу его на обратном пути, я обязательно попрощаюсь. И даже могу сказать: «Было приятно познакомиться».

– Тогда считай, что соглашение разорвано.

– Из-за того, что я говорила с Эваном Пирсоном? – я находилась на грани срыва. – Потому что тебе кажется, что он тебе чем-то угрожает?

– Потому что он мой чертов брат! – заорал он так громко, что женщина, только что вошедшая в комнату, замерла на месте. – Так что, Джиллиан, скажи прямо сейчас, будет ли для тебя такой проблемой держаться подальше от моего брата, пока ты трахаешься со мной?

– Нисколько, – отрезала я. – Потому что я больше с тобой не трахаюсь. Мне это не нужно.

Оттолкнув Джейка, я вышла, даже не заметив, что в комнате нас застала не просто незнакомая женщина, а мисс Коннорс.

Нью-Йорк (JFK) – Лос-Анджелес (LAX)

Яркие вспышки фейерверка озаряли небо, когда я быстро шел по парковке. Мое кровяное давление росло с каждой секундой, и я был уверен, что если не окажусь дома как можно скорее, то сделаю что-нибудь, о чем потом пожалею.

Я привык видеть лицо отца скалящимся со всех журналов и рекламных плакатов, привык читать его слова и закатывать глаза от каждой новой лжи, но встреча лицом к лицу вынудила меня осознать, как же сильно я его ненавижу. Как мне ненавистны «Элитные перелеты» и все, чем он занимается.

Я включил радио, надеясь, что оно хотя бы немного отвлечет меня, но как только из головы ушли мысли об отце, она заполнилась мыслями о Джиллиан. Она в своем полуплатье, флиртующая с Эваном. И то, что мне пришлось реагировать на это.

Наше соглашение касается только секса с другими, а не разговоров и общения.

Дерьмо.

Доехав до входа в «Мэдисон», я не стал дожидаться, пока ко мне кто-то подойдет. Я вышел из машины, оставив ключи в замке зажигания, и побежал вверх по ступеням.

– Добрый вечер, мистер Вестон, – открыл передо мной дверь Джефф. – Как там, в небесах?

– Штормит.

Я прошел прямо к лифту и поднялся к себе, до сих пор радуясь, что мне больше не надо каждый раз проверять систему безопасности при входе в дом. Я открыл окна в гостиной, впуская прохладный ночной воздух. Потом, пройдя в кухню, я достал все свои стопки и наполнил их бурбоном.

Нажав на кнопку, я включил голосовую систему.

– Добро пожаловать. У вас два новых сообщения. Хотите их прослушать?

– Да.

– Пожалуйста, назовите пароль.

Я опрокинул третью стопку.

– Один, восемь, семь, два.

– Сообщение номер один. – Гудок, и за ним мужской голос. – Алло? Это Кейтеринг Делюкс? Это номер…

– Следующее.

– Сообщение номер два.

– Джейк, это я, – раздался в комнате плаксивый голос Райли. – Джейк, я знаю, что ты дома, возьми трубку. Ну ладно. Неважно, что ты думаешь обо мне, Эване и папе, но нам надо поговорить. Это действительно важно, и мы уже годами пытаемся всеми способами связаться с тобой. Как ты не понимаешь? Почему? – казалось, она действительно плачет. – Если ты еще слушаешь…

– Следующее.

– Больше сообщений нет. Хотите, чтобы я удалила последние сообщения?

– Да.

– Хорошо. Теперь у вас тридцать шесть сохраненных сообщений. До свидания.

Я взял четвертую стопку, и уже был готов ее опрокинуть, как вдруг раздался неожиданный и громкий стук в дверь. Такой грубой и навязчивой могла быть только Райли.

Со словами: «Убирайся отсюда», готовыми сорваться у меня с языка, я подошел к двери, но когда распахнул ее, то увидал Джиллиан.

Она была насквозь промокшей, все в том же зеленом бальном платье. Ее лицо пылало, а грудь тяжело вздымалась.

– Да? – приподнял я бровь.

– Нам нужно кое-что прояснить, – сказала она, проходя мимо меня в квартиру. – Мы должны обсудить это немедленно, и сейчас я буду говорить, а ты – слушать.

Захлопнув дверь, я залпом выпил свою стопку.

Скрестив на груди руки, она ждала, чтобы я посмотрел на нее, а с ее платья капало на пол.

– Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Никогда больше не смей так делать. Я не твой чертов дверной коврик и не влюбленная крошка, которая на все готова ради твоего члена и может позволить тебе так с собой обращаться.

– Джиллиан…

– Я не закончила, – оборвала она, скрипнув зубами. – Сейчас говорю я, Джейк. А не ты. Ты уже сказал все, что хотел, причем самым грубым образом, так что сейчас моя очередь.

Я моргнул.

– Я знаю, что ты ничего не знаешь обо мне, и не хочешь ничего обо мне знать за пределами спальни, но это ты все равно должен понять. Мне надо, чтобы меня уважали. Всегда. И ты будешь уважать меня, пока действует наш договор, и если у тебя возникнут проблемы или ты решишь, что я что-то не то сделала или нарушила договор, то скажешь мне об этом как человеку, а не как своей чертовой вещи.

Она расхаживала по комнате, не сводя с меня взгляда.

– Из нас двоих всем рискую именно я. Если нас поймают, то меня автоматически вышвырнут вон, а тебе – потому что ты пилот – только дадут по рукам и сделают замечание. Так что минимум, что ты можешь сделать, это хотя бы уважать меня. Можешь начать с извинений за то, что наорал на меня в галерее. – Она внезапно замолчала и перевела дыхание. – Это было жестоко и совсем не нужно, Джейк. И очень унизительно.

Настала тишина.

– Это все? – спросил я, когда убедился, что она не собирается продолжать.

– Да. Да, я думаю, что все.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда можешь убираться к черту.

– Что?

– Мне что, повторить помедленнее? – взглянул я на нее. – Я сказал: тогда можешь убираться к черту. Позвони в службу развозки у заднего выхода, запиши расходы на мой счет и больше не возвращайся. Никогда.

– Нет. – Она подошла ко мне так близко, что мы почти соприкасались. – Я ничего такого не сделаю, пока ты не скажешь, что сожалеешь об этом.

– Я не сожалею.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я ее перебил.

– Я не сожалею, Джиллиан, – отчетливо сказал я. – Я не жалею ни об одном чертовом слове, которое тебе там сказал. Я отвечаю за каждое свое слово, а если мой способ выражения показался тебе слишком резким…

– А если он и показался мне резким, то что?

– Живи с этим.

– Жить с этим?

– Ты что, оглохла, или тебе просто нравится повторять все мои чертовы слова? – я скрестил руки на груди. – Я не заикаюсь.

– Джейк… – бретелька ее платья сползла с плеча, обнаружив отсутствие лифчика, но она не стала ее поправлять. – Неважно, сожалеешь ты об этом или нет, это все равно невежливо.

– Дверь у тебя за спиной. Проверь, что закрыла ее как следует, когда тебе надоест разговаривать самой с собой. – Я повернулся и пошел в кухню, чтобы еще выпить.

Я выпил еще стопку, написал Джеффу сообщение, чтобы он проверил, что Джиллиан ушла, разделся и встал под душ.

Теплая вода ударила мне в лицо, я закрыл глаза и стал думать, сколько мне еще придется выпить, чтобы забыть эту адскую ночку.

Я протянул руку за мылом, но звук открывающейся двери застал меня врасплох. Джиллиан внезапно схватила меня сзади за руку повыше локтя, заставив повернуться и снова оказаться с ней лицом к лицу.

– Что ты о себе думаешь? – вытянула она руки, как будто собиралась толкнуть меня в грудь, но я перехватил ее.

Какого черта…

– Что, Джейк, понравилось, – покраснела она, – когда кто-то кидается на тебя сзади и орет на тебя безо всякой причины?

– Джиллиан, – прищурился я.

По нашим телам текли струи воды.

– А если бы я сделала это при всем честном народе? – она была на грани истерики. – Мне что, пойти разбудить всех твоих соседей и пригласить их сюда, чтобы добиться того же эффекта?

Она попыталась вырваться у меня из рук, но я удержал ее и прижал к кафельной стенке, подняв ее руки над головой.

– Думаю, тебе надо успокоиться. – Я еще крепче сжал ее запястья.

– А я думаю, нам надо позвонить моей соседке, позвать ее сюда, и пусть она флиртует с тобой, и мы сравним мою реакцию, чтобы ты увидел, как ведут себя взрослые разумные люди.

– То есть ты считаешь, что сейчас ведешь себя по-взрослому?

– Я считаю это необходимым. – Напор воды был сильным, и ее платье скользнуло вниз, открыв верхнюю часть груди. – Это необходимо, пока я не получу извинений, которых заслуживаю, или чего-то другого.

– Чего еще другого?

Я так и не понимал до конца эту женщину, которая проникла мне под кожу и могла с такой легкостью повышать мое давление… Но если мы не покончим с этим сегодня, то она, я уверен, вскоре доведет всю эту дрянь до уровня науки.

– Ты что, собираешься заговорить меня до смерти?

Она внезапно затихла – редкий случай, но все равно утешительный. Ее зеленые глаза не отрывались от моих, а губы были плотно сжаты, что подчеркивало безупречную форму рта.

– Что, слова кончились? – спросил я. – Значит ли это, что ты, наконец, сейчас уйдешь?

– Это значит, что у тебя чертово отрицание, – сказала она. – Это значит, что ты еще больший козел, чем я могла себе представить. И каким бы яростным ни был секс, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

– Почему-то я сильно сомневаюсь.

– Не буду, – сглотнула она. – Но я думаю, что нужна тебе гораздо больше, чем ты готов признать.

– Видишь, ты не перестала разговаривать.

– И что бы ты ни говорил, тебе нравится, когда я звоню тебе по вечерам.

– Тогда почему я так часто сбрасываю эти звонки?

– Тебе нравится со мной разговаривать, потому что больше не с кем, и я знаю, что никаких друзей у тебя тоже нет. – Она попыталась вырваться, но я ее не отпустил. – Я думаю, что тебе даже нравится, когда я пытаюсь узнать тебя лучше, когда задаю тебе вопросы.

– Я ненавижу твои дурацкие вопросы.

– Я прошу всего лишь извинений, – звучал твердо ее голос. – Но если ты не хочешь их принести, это значит, что ты козел больше, чем я себе представляла, и секс или нет, я тебе обещаю, что никогда в жизни больше с тобой не заговорю.

– Ладно. Хорошо. – Я тут же отпустил ее руки и отошел. – Снимай платье, и я покажу тебе, насколько я сожалею ко всем чертям.

– Что?

– Снимай это платье – нет, прости, это подобие платья, и я с радостью покажу тебе, как я сожалею, Джиллиан. Мне что, еще раз повторить?

Молчание.

– Ты же не можешь всерьез думать, что я захочу сейчас заняться сексом?

– Я думаю, ты сама не знаешь, какого черта хочешь. – Я заметил, как поднялись ее соски под тонким шелком. – И начинаю думать, что, если ты не разберешься с этим, нас ждут проблемы.

– Джейк… – Я провел пальцем по молнии на боку платья, и ее щеки вспыхнули. – Джейк, я всего лишь хочу, чтобы ты извинился.

– Снимай платье и я извинюсь.

Замерев, она смотрела на меня несколько секунд. Она не опускала глаз, я тоже, и наконец, спустя вечность, она расстегнула платье.

Оно упало на кафельный пол лужицей зеленого шелка, подтвердив, что под ним не было совершенно ничего – и я еще больше разозлился, вспомнив, что Эван хватал ее своими руками. Она потянулась вниз, чтобы расстегнуть серебряные босоножки, но я перехватил ее руки. Притянув Джиллиан к себе, я втащил ее прямо под струи воды и, не говоря ни слова, усадил на приступку в душе.

Ее губы впились в мои, яростные и мокрые, и она больно прикусила меня за язык. Она боролась за контроль – ругалась, отталкивала меня, чтобы оказаться сверху, но я, сжав ее талию, легко удержал ее внизу.

– Встань на колени, – прошептал я, слегка потянув ее за волосы.

Она медленно нагнулась, ухватившись за деревянный край, и передо мной оказались ее каблуки и ее идеальная задница.

Схватив ее за бедра, я вошел в нее.

– Ах-х-х, – простонала она, когда я оказался в ней на всю глубину и шлепнул ее.

– Извини меня, – прошептал я ей на ухо. – Мне очень жаль, Джиллиан.

Она выдохнула:

– Иди к черту!

И я снова шлепнул ее. Она вскрикивала каждый раз, когда я снова и снова вонзался в нее, стискивая ее бедра и погружаясь на всю длину.

– Я сказал, что мне жаль, – куснул я ее за плечо. – Тебе достаточно?

Она не ответила, а лишь застонала, двигаясь в такт со мной.

Потянув за волосы, я заставил ее откинуть голову так, что мы встретились взглядом.

– Ты принимаешь мои извинения? – Просунув руку ей между бедер, я нажал на клитор, отчего она застонала громче. – Это означает нет?

Ее клитор набух у меня под рукой, все вокруг было мокрым.

– То есть ты требуешь извинений, а потом отказываешься их принимать?

– Да…

– «Да» в смысле принимаешь извинения или «да» в смысле отказываешься?

– О-о-о-о-о… О бож-ж-же…

– Отвечай. – Я снова потянул ее за волосы и вдруг ощутил, как ее мышцы плотно обхватили мой член. – Джиллиан, тебе достаточно моих извинений?

– Я… – ее тело дрожало в моих руках, глаза были закрыты. – Да! Да! – выкрикнула она и упала вперед.

Кончив сразу после нее, я придерживал ее, чтобы она не упала лицом на приступку. Мы тяжело дышали в унисон, и я ждал, чтобы дыхание хотя бы немного выровнялось, прежде чем выйти из нее.

Я прислонил ее к стене, и мы оба сидели не шевелясь, а теплые струи воды продолжали стекать по нашим телам. Через несколько минут она повернулась ко мне, сверкнули зеленые глаза.

– Я скучала по этому душу.

Я улыбнулся, сдержав смешок, и встал. Выключил воду, протянул ей руку, поднял на ноги и повел в свою спальню.

– Держи, – я протянул ей полотенце, а другим обмотался сам.

Подойдя к шкафу, я вынул из нижнего ящика несколько вещей, которые обнаружил распиханными по разным местам после ее изгнания. Пара черных легинсов, большая футболка с эмблемой Бостонского университета, трусики. Но остальные тряпки я почему-то оставил в ящике и закрыл шкаф.

Вернувшись в спальню, я сел рядом с ней и протянул ей одежду.

– Спасибо, – удивленно сказала она. – Где ты их нашел?

– Там, где их не должно было быть. – Я надел спортивные штаны. – Но на здоровье.

Одеваясь, она посмотрела на меня со странным выражением, как часто смотрела после секса.

– Я не сделал тебе больно? – спросил я.

– Нет. Я бы тебе сказала.

– Я имею в виду там, на балу. Я схватил тебя так же, как ты меня тут, в душе?

Она покачала головой.

– Нет.

– Мне правда жаль, – помедлив, вздохнул я.

– Что ты так со мной разговаривал?

– Что я сделал это на публике.

– Джейк…

– Да, – отозвался я, беря ее за руку и помогая ей встать. – Мне жаль, что я так с тобой говорил.

– Значит, этого больше не случится?

– Нет, если тебе не вступит снова заговорить с моим братом.

– Я не буду, – прикусила она губу. – Тебя что, усыновили? Или Эван твой сводный брат?

– Этого разговора не будет, – ответил я. – Прекрати.

– Когда я брала у него интервью для газеты много лет назад, Эван не говорил, что у него есть брат. Я просто спросила.

– Джиллиан, если у нас с тобой что-то будет, – пытался я говорить спокойно, – в смысле, если то, что есть, будет продолжаться, я требую, чтобы ты прекратила этот разговор и никогда его не начинала. Это не имеет никакого отношения к тому, чем занимаемся мы.

Она саркастически улыбнулась.

– Ты хочешь сказать, что открыт к большему, потому что тебе нравится со мной разговаривать? Что ты видишь, что начинаешь влюбляться в меня?

– Ну, любовью это не назовешь.

– Но и похотью тоже.

– Ну, тогда назовем это просто мы, – я сделал большие глаза и повел ее в гостевую спальню, подобрав по пути ее сумочку и вручив ей. Я зажег свет, подвел ее к постели и откинул покрывало. – Можешь сегодня спать тут. А утром я отвезу тебя домой.

– Спасибо. – Она забралась в постель и выглядела еще сексуальнее, чем всегда.

– А как ты приехала сюда?

– Меня подвезла соседка.

– Врешь. – Я видел это по ее глазам. – Как ты на самом деле добралась?

– На автобусе.

– Ты что, не могла взять такси или вызвать «Убер»?

– Ну, знаешь, кое-кто из нас не родился богатым, и приходится ждать до зарплаты, чтобы получить свои деньги.

– Я тоже не родился богатым, – сказал я, подоткнув ей подушку. – В другой раз, когда разозлишься, бери такси. Я заплачу.

Казалось, она потрясена.

– Это что – приглашение ночевать у тебя, когда мне захочется?

– Кажется, ты и так ночевала тут больше, чем надо, – я просунул под нее руки и притянул к себе. – Но черт, нет, это не приглашение. Могу тебе пообещать, что, кроме сегодняшней ночи, ты больше не будешь тут ночевать.

– Боишься своих чувств ко мне?

– Боюсь, что ты подумаешь, что у меня есть к тебе чувства. – Я погладил ее по бедру. – Нет, Джиллиан, не боюсь, и мне нравится болтать с тобой. Иногда.

Она тихо вздохнула и снова принялась болтать, пустившись в один из своих нескончаемых монологов, а я чувствовал, что завожусь с каждым словом, слетающим с ее пухлых розовых губ.

Когда она закончила на этот раз, я просто смотрел на нее. Потом понял, что надо закончить эту беседу до того, как мы снова займемся сексом, и тогда я точно не успею выспаться перед завтрашним ночным полетом.

Я больше ничего не сказал, взглянул на нее в последний раз, выключил свет и ушел. Я отправился в кухню, убрал стопки и бурбон и вернулся в свою спальню, откуда только-только начал выветриваться клубничный запах.

Лежа в постели, я глядел в потолок и думал, каким образом от ссоры мы перешли к сексу, а от него – к разговорам по душам.

Когда раньше я ссорился с любой другой женщиной – неважно, по какому поводу, – она тут же оказывалась в моем списке «прекратить все контакты». Связи немедленно обрывались, общение прекращалось после первого же случая. А теперь, несмотря на множество ссор, мне до сих пор не хотелось блокировать номер Джиллиан или заменять ее кем-то другим.

Когда мне все же удалось заснуть, я погрузился в приятнейший за много месяцев сон. Но, проснувшись, я понял, что был в своей спальне не один. Джиллиан лежала рядом, и я крепко обнимал ее.

Орландо (МСО) – Гавайи (НNL) – Нью-Йорк (JFK)

Я все еще ощущал вкус Джиллиан на губах после нашей встречи в Орландо несколько часов назад, и это отвлекало от мыслей о предстоящей долгой неделе. А также от того, чтобы я внимательно вслушивался в происходящее на сегодняшнем регулярном собрании пилотов. Ну почти.

– Итак… – человек в плохо сидящем синем костюме встал перед небольшой аудиторией и обратился ко мне и другим двадцати пилотам. – Как вам известно, у нас в «Элитных перелетах» предоставляются самые большие пакеты льгот из всех коммерческих авиалиний, у нас самые лучшие самолеты и лучшие показатели безопасности полетов.

– Вы что, собрали нас тут, чтобы зачитать очередную рекламную брошюру компании? – спросил я. Встречу и так затянули на лишних полчаса. – Мне есть чем заняться на Гавайях.

– Безусловно, уж вам-то есть, капитан Вестон, – сделал он большие глаза и нажал кнопку, после чего на стене развернулся большой экран. – Я собрал вас на встречу, чтобы обсудить нашу политику в отношении сексуальных домогательств на работе.

Внезапно на экране появился нерезкий силуэт: пилот в форме вел за руку стюардессу мимо таблички «Закрыто на ремонт».

– Многие аэропорты, как правило, не ставят видеокамер с высоким разрешением в зоне ремонтных работ, что, как правило, не имеет большого смысла. Но данный сюжет снял один из пассажиров несколько недель назад, после чего выложил в соцсетях с заголовком: «Готов поспорить, этот пилот готовится к взлету по ее дорожке».

Несколько пилотов рассмеялись.

– И вот такой ролик, – он нажал на кнопку, и возникла другая, более ясная картинка. Видео, как пилот в форме целует женщину у стены закрытого пустого ресторана в Международном аэропорту Сиэтла.

– Так вот, – сказал он. – Это всего лишь формальность, и мы обращаемся ко всем пилотам «Элитных», маршруты которых проходили через эти конкретные аэропорты в то время, когда были сделаны эти видео. Считаю необходимым подчеркнуть – если то, чем вы занимаетесь у себя в спальне, нас не касается, то позиция двух представителей компании, в открытую нарушающих нашу политику в то время, как мы с такой твердостью публично озвучиваем наши принципы, является… – он потер пальцем подбородок, – несколько постыдной. Нет, другое слово… Позорной? Вызывающей? Нет, скандальной.

Определившись, наконец, с термином, он включил свет.

– Если вы знаете, кто это, я предлагаю вам сообщить ему, что мы его ищем. А если это один из вас, то я предлагаю вам немедленно сообщить нам об этом, чтобы мы могли немедленно уволить бортпроводницу и заставить вас подписать документы о наложении на вас взыскания. Если вы пойдете на сотрудничество с нами, то не будете уволены.

Он продолжал говорить, раздавая всем бланки, но я не отводил глаз от экрана на стене. Поскольку наши с Джиллиан лица не попали в кадр видео, опознать нас было невозможно. Можно было рассмотреть только двух работников одной авиакомпании, которые целовались так, что было ясно – им плевать на весь окружающий мир.

– Капитан Вестон, вы меня слушаете? – его вопрос нарушил ход моих мыслей. – Капитан Вестон?

– Да?

– Я сказал, что вы можете быть свободны, как только снова подпишете декларацию о политике отсутствия сексуальных домогательств на рабочем месте. – Он обвел руками помещение. – Вы тут один остались.

Я взглянул на документ, заметив выделенные красным изменения: Я, Джейк Вестон, никогда не был и никогда не буду связан личными отношениями ни с одним сотрудником «Элитных перелетов», ни в одном из отделений данной компании. Я также подтверждаю свое согласие со всеми принципами, перечисленными ниже.

Я взял ручку и расписался, и он взял у меня документ. Встав, я направился к двери, но он позвал меня.

– Да? – обернулся я через плечо.

– Хм, вы что-то оставили в кресле, – и он указал на скомканные черные кружевные трусики.

– Спасибо. – Я забрал их и засунул в карман, не дав ему задать вопрос, который явно вертелся у него на языке. Выйдя из комнаты, я не спеша вышел в аэропорт Гонолулу, думая, как провести на острове следующие четыре дня.

Раньше я испытал бы восторг от идеи бесконечного валяния на пляжах и секса с как можно большим количеством телок, но сейчас меня это почему-то совершенно не привлекало. Вынув телефон, я посмотрел на маршрут Джиллиан. Она была в Орландо, оттуда у нее ночной перелет в Сиэтл, а оттуда – в Лос-Анджелес, где будет трехдневная остановка.

Я быстро прикинул: с Гавайев до Лос-Анджелеса всего пять часов лета через три часовых пояса. От Сиэтла до Орландо шесть часов, так что она приземлится там через пару часов, а перелет в Лос…

Но я тут же оборвал собственные рассуждения.

Что я тут занимаюсь ерундой?

Тряхнув головой, я вышел из здания и поймал первое же попавшееся такси. Надо было немедленно попасть в отель, прежде чем я успею дать своим мыслям дальнейший ход.

Орландо (МСО) – Сиэтл (SЕА) – Лос-Анджелес (LАХ)

Я заваривала очередной кувшин кофе для пассажиров первого класса. У меня болели мышцы рук – после того как я простояла, вцепившись в дверцы шкафа, пока Джейк, стоя на коленях…

Я все ждала, когда же секс перестанет быть настолько захватывающим и перейдет в стадию «хороший», а может быть, даже «неплохой», но с каждым разом он становился все более впечатляющим.

Убедившись, что кофе достаточно горяч, я уменьшила мощность нагревателя и приготовилась разносить завтрак. Я открыла шкафчик, где мы держали подносы, но мисс Коннорс вдруг возникла передо мной и захлопнула дверцы.

– Как вы поживаете в этот прекрасный день, мисс Тейлор? – спросила она с улыбкой.

– Хорошо. А вы?

– Потрясающе. – Ее улыбка не дрогнула. – Но я не заметила вас в автобусе для экипажа сегодня утром и очень удивилась, увидев, что вы, для разнообразия, оказались в аэропорту раньше меня. Представляете, как я изумилась, когда, приехав, увидела вас уже возле гейта?

– Ну да… – я не понимала, к чему она клонит. – Вовремя – это поздно, раньше – это вовремя. Я уехала на более раннем автобусе.

– Правда? – скрестив руки на груди, она склонилась над столиком. – Знаете, это так интересно, с учетом того, что я ехала на самом первом. Но даже если бы он и был, я бы все равно вас увидела, потому что вышла в лобби отеля в пять утра, пила кофе и читала. И не пропустила бы вас ни в коем случае.

Я ничего не ответила.

– Более того, – продолжила она, прищурившись. – Я даже поднялась в вашу комнату, чтобы убедиться, что вы спускаетесь вниз, и представляете, как я была поражена, когда дежурная сказала мне, что вы вообще накануне не заселялись.

Я покраснела, но опять ничего не сказала.

– И я начала размышлять. Даже если мисс Тейлор определенно недостаточно компетентна и даже при том, что я видела, как на балу она ссорилась кое с кем знакомым, не может же эта юная леди рисковать всей своей карьерой ради пилотского члена? – Она покачала головой. – Наверняка девушка на ресепшн имела в виду кого-то другого, когда сказала, что вы вернули свой ключ вскоре после чек-ина и ушли с каким-то «красивым пилотом». Это же невозможно, да, мисс Тейлор?

Я сглотнула, не в силах больше выносить ее взгляд.

– Прекратите. – Она снова прищурилась. – Сегодня же. Мне все равно, что вас там связывает и что у вас происходит, но если вы продолжите после сегодняшнего дня, я сделаю так, что вас уволят.

– Мисс Коннорс, я…

Она подняла руку.

– Я ожидала от вас большего. Вы достойны гораздо лучшего, чем чертов пилот.

Закатив глаза, она вышла, не сказав ни слова и оставив меня совершенно уничтоженной.

Приехав в отель в Лос-Анджелесе, я удрала от мисс Коннорс и заперлась в своем номере. Включив компьютер, я села за стол и заставила себя на время позабыть об ее угрозах.

Я ввела в поисковик «Бортпроводники, уволенные за нарушение политики компании в плане личностных отношений», и на экране всплыла масса страниц результатов. Я стала щелкать по ссылкам, и с каждой новой статьей мое сердце все глубже уходило в пятки. Из двадцати случаев восемнадцать имели отношение к «Элитным перелетам», правда, несколько лет назад. Более свежие статьи были в основном выступлениями начальства разного уровня, и все они говорили примерно следующее: «И поэтому у нас такие высокие показатели безопасности. Наши сотрудники – высокие профессионалы. Ни в одной компании нет таких строгих принципов, и это является доказательством…»

Черт.

Закрыв все ссылки, я откинулась в кресле. Мне нужно найти способ покончить с этим; терять работу из-за секса не стоит, каким бы этот секс ни был.

Вздохнув, я пошла в душ, думая о прошедших нескольких месяцах, наполненных встречами с Джейком. Как бы я ни мечтала, что наши отношения могут перейти во что-то большее, единственным, что становилось только лучше, был именно секс. Наши разговоры так и проходили в рамках договора, и все остальное тоже оставалось шатким, держащимся на моих просьбах и его уступках. И чем дольше я буду отрицать то, что в глубине души хочу большего, тем дольше это протянется, и в конце концов я сама причиню себе боль.

Я вышла из душа, нашла в телефоне имя Джейка и, быстро написав сообщение, тут же отправила его, не давая себе шанса передумать.

Джиллиан: Мы должны все закончить. Сейчас же. Прости…

Он не ответил.

Прошел целый час, прежде чем я перестала пялиться в экран и до меня дошло, что ответа не будет. Поняв, что молчание и есть его ответ, я снова открыла компьютер.

Раз уж я несколько недель не давала ходу своему любопытству насчет семьи Джейка, а теперь между нами все кончено, я должна узнать, что он имел в виду, называя Эвана братом. И почему он так ненавидит все, что относится к его семье.

Я написала «Эван Пирсон» в одной строке поиска, и «Натаниэль Пирсон, директор „Элитных перелетов“» – в другой.

Щелкнув по самой лучшей фотографии Натаниэля и увеличив ее, я подняла брови, увидев несомненное сходство между ним и Эваном. А потом достала фотографию Джейка.

На первый взгляд, общего мало – черты лица Натаниэля гораздо мягче, а волосы в молодости были темно-каштановыми, к тому же он носил усы. Но глаза – эти ярко-голубые глаза с пронзительными зрачками чертовски походили на глаза Джейка.

Так что вряд ли его усыновили…

Я минут пять смотрела на оба фото, думая, как же так вышло, что столько времени это оставалось никому не известным, и никакой ловкий репортер не раскопал их историю хотя бы для желтой прессы. Я была уверена, что история с названием «Директор компании, пропагандирующей семейные ценности, скрывает своего сына» стоила бы немало.

Заварив чашку дешевого кофе, я начала читать биографию отца в разделе «Про нашего директора». Все выглядело так, как я помнила, и больше напоминало волшебную сказку.

В шесть лет Натаниэль Пирсон только мечтал стать пилотом. Он рос в бедной семье, и его родители не могли платить за уроки в местной летной школе, поэтому он начал делать планеры сам. Уйдя в четырнадцать лет из школы, Пирсон работал на двух работах, чтобы помочь семье, а потом поступил в Летную академию и стал одним из самых известных летчиков в стране.

После многих лет службы он основал «Элитные перелеты», первый рейс которой выполнял спроектированный им самим самолет. Но этот рейс окончился трагедией – погибла его жена, Сара Ирен, и пострадал его сын Эван.

Эван поправился, но гибель Сары повергла Натаниэля в депрессию на годы. Невзирая на боль, он поклялся, что его компания станет самой безопасной в мире, и в «Элитных перелетах» больше не случилось ни одной катастрофы.

Он надеется, что так будет всегда.

Я открыла биографию Эвана, но она была гораздо короче и еще менее информативной. Просто перечисление дат, университетов и того, что он любит летать. На фотографии он был в синей форме пилота.

Я недовольно откинулась в кресле и включила запись видеоинтервью с ним, сделанную несколько лет назад. Пока шли неинтересные ответы на скучные вопросы, я начала думать, что, очевидно, связь Джейка с ними давно утеряна или, возможно, он был плодом чьей-то неверности, который хотели скрыть. Я прочла еще несколько статей и уже хотела выключить интервью, как вдруг Эван сказал нечто, что застало меня врасплох.

– Да, – сказал он, – я провел в Летной академии лишь несколько лет. Закончил с отличием. И я еще храню свою форму. – На экране появилась его фотография в серой форме курсанта.

Я остановила видео и перемотала его назад – я снова и снова проигрывала эту часть, наблюдая, как интервьюер спокойно переходит к следующему вопросу.

Порывшись в своей почте, я отыскала сделанные много лет назад записи, ища цитату, которая так и не вошла в статью, но я знала, что она есть. «Я пошел в Летную академию, но с трудом закончил ее. Я не был отличником, но этот опыт был полезен. Я все еще храню свою форму».

По старой репортерской привычке я перемотала видео на фото из Академии и увеличила так, что смогла разглядеть цифры на краю фотографии – курсантский номер. Затем я отыскала телефон Летной академии и тут же набрала его.

– Приемное отделение, – раздался через два гудка мужской голос. – Чем могу помочь?

Я откашлялась.

– Я готовлю справочный материал для Times. Мы планируем выпустить статью о выпускниках вашей Академии.

– Чудесно. – Казалось, он был польщен. – Мы будем рады. Что я могу для вас сделать?

– Я проверяю факты, чтобы быть уверенной, что мы все правильно записали.

– Я понял. – В трубке послышалось щелканье клавиш компьютера. – Никогда нельзя быть уверенным, верно? Одну секунду… – Снова щелканье. – Согласно нашим правилам, я могу подтвердить что-либо, только если вы сначала назовете мне курсантский номер. У вас есть эти данные?

– Да. Пять, четыре, восемь, девять, семь, – читала я цифры с фотографии. – Один, ноль, ноль, девять.

– Так. И что вы хотели бы знать?

– Этот студент закончил с отличием?

– С высшим баллом. Получив все возможные награды. – Он рассмеялся. – Кажется, на последнем курсе мы даже придумали одну специально для него.

– Вы можете подтвердить его имя?

– Если вы сами сначала его назовете.

– Да. Пирсон. Эван Пирсон.

– Нет, мисс. В наших записях стоит другое имя. Может быть, вы перепутали…

– Да, простите. Я просто не туда посмотрела. Вестон. Джейк Вестон.

– Да, это он. Джейк К. Вестон. – Он сделал паузу. – И он согласился на проверку?

– Пришлось долго убеждать. – Я уже хотела отключиться, но вспомнила еще что-то. – А у вас есть выпускные книги? В электронном виде?

– Я могу прислать вам код доступа, который действует в течение часа. Но вам запрещается использовать в статье любые фотографии оттуда.

– Мы не будем. – Я продиктовала свой электронный адрес, поблагодарила, отключилась и уставилась на экран в ожидании сообщения. Оно пришло через десять минут, я тут же щелкнула по ссылке и стала просматривать страницы альбомов. Дойдя до буквы В, я замерла в потрясении.

Там, на самом верху страницы, был юный, гордо улыбающийся Джейк. Раскрыв рядом с ним фото Эвана из интервью, я поняла, что оно было сфотошоплено поверх лица Джейка.

Я разыскала несколько других фото Эвана из разных статей – как он играет на лужайке Академии, стоит возле учебного самолета. Листая альбомы, я поняла, что все они тоже отфотошоплены.

Что за черт…

Я начала поиск «Сара Ирен Пирсон». Экран заполнили изображения красивого лица, она рядом с Натаниэлем, ее похороны. У нее не было биографии, только ссылки на рейс 1872 и фото плачущего Натаниэля и Эвана в день похорон.

Джека не было видно ни на фотографиях, ни в статьях. Он даже не упоминался в официальном сообщении о смерти. Как будто вообще не существовал.

Я закрыла компьютер, решив, что лучше будет бросить все это. Мне не нужно в этом копаться, мне вообще не нужно больше ничего знать.

Я легла на кровать, изо всех сил стараясь перестать думать о том, кто и зачем сделал такое с Джейком и почему он позволяет этой загадке существовать столько лет. Потом я потянулась поставить будильник, и тут раздался стук в дверь.

Удивленная, я встала, открыла – и оказалась лицом к лицу с Джейком.

– Как ты… – отшатнулась я. – Разве ты сейчас не на Гавайях?

– Что за фигню ты мне тут написала? – спросил он, тыча мне телефоном в лицо.

Я моргнула, все еще не в силах осознать, что он стоит передо мной. Он потрясающе выглядел в простой серой футболке, облегающей мускулы в нужных местах, и темно-синих джинсах, которые подчеркивали сияние синих камней в его очередных часах.

– Джиллиан, – прищурился он, – что за фигню ты мне тут написала?

В коридоре послышался шум открывающегося лифта, и я втянула Джейка в комнату.

Закрыв дверь, я откашлялась, не глядя ему в глаза.

– Это была попытка попрощаться.

– Тебе не кажется, что было бы жестоко не попрощаться лично? – он приподнял рукой мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. – Могла бы дождаться и сказать мне в Нью-Йорке на той неделе.

– До или после секса?

– Лучше после, – улыбнулся он. – Это что, шутка?

– Нет, – покачала я головой. – Я правда хочу попрощаться и закончить, ради себя.

– Ну что ж, честно, – сказал он. – А причина?

– Я тебе только что сказала.

– Желание попрощаться – это не причина.

– Ну да. – Он провел пальцем по моей шее, и я нервно сглотнула. – Это запрещено.

– Ты знала, что это запрещено, когда мы это начали. Еще одна попытка.

– Моя начальница знает, и она грозила уволить меня. Я не хочу остаться без работы за то, что сплю с тобой.

– Она тебя не уволит. – Казалось, его забавляет услышанное. – Если бы она хотела, то сделала бы это сразу после бала, потому что она слышала, как мы почти кричали о том, что спим. – Его рука спустилась к моей талии. – Но раз ты об этом заговорила, да, нам надо быть осторожнее. Есть видео с камер безопасности, как мы целуемся в коридоре.

У меня расширились глаза от удивления.

– Джейк, ты сам-то себя слышишь? Разве это не причина покончить со всем этим?

– Нет, и я все жду, чтобы ты назвала уважительную причину. Ты закончила?

Я немного помолчала.

– Ты меня больше не привлекаешь.

– Причина, которая не оскорбляет мой разум. – Он заправил мне за ухо прядь волос. – Скажи мне правду.

– Ты мне нравишься.

Он моргнул.

– И я понимаю, что ты не чувствуешь то же самое, и никогда не будешь, так что на фоне угроз моей начальницы я предпочитаю сократить потери.

Я отступила на шаг.

– Таким образом, у меня не будет соблазна говорить «мы» или…

– Отношения, – закончил он фразу вместо меня и снова, взяв за талию, притянул к себе. – Я помню.

– Ну и вот, – заглянула я ему в глаза. Я решила, что это конец, ждала, чтобы он ушел, но вместо этого он смотрел на меня, пригвождая взглядом к месту.

– Ты уверена, что не путаешь симпатию с наваждением от секса? – спросил он, барабаня пальцами мне по бедрам. – Это была бы проблема.

– Проблема не в этом, – прошептала я. – Я думаю, что независимо от наших договоренностей, в конце концов ты причинишь мне боль.

– Ну ты же не гадалка, Джиллиан, – ответил он. – Ты понятия не имеешь, что сделает каждый из нас, и поскольку для того, чтобы я тебе понравился, тебе надо узнать меня, я считаю, что у тебя лишь временное помутнение. – И он прижал указательный палец к моим губам прежде, чем я успела возразить. – Обоюдное временное помутнение.

Не говоря больше ни слова, он схватил меня за руку и потащил к постели. Запустив руку мне в волосы, он посмотрел на меня, как будто собирался поцеловать, но я покачала головой.

– Нет, Джейк, у меня не временное помутнение, – сказала я. – Ты мне нравишься, ты чертовски мне нравишься, и не надо пытаться убедить меня, что это не так. И как бы хорош ни был секс, я не собираюсь продолжать рисковать своей работой или позволить кому-то, кому я не нравлюсь, причинить мне боль. Так что, думаю, тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

На его лице отобразилось недоумение, но он ничего не сказал, а просто смотрел на меня.

– Почему ты вообще здесь? – я вытащила у него свою руку. – Ты должен быть на Гавайях.

– Я думал, что хочу тебя видеть, – тряхнул он головой. – Но теперь, когда ты снова решила, что можешь сделать бессмысленный разговор вдесятеро более бессмысленным, я пришел в себя. Увидимся в Нью-Йорке в пятницу. Е 4. – И пошел к двери.

– Ты что, не слышал, что я сказала? – вспылила я. – Между нами. Все. Кончено. Меня там не будет.

– Господи, Джиллиан, – взвыл он, продолжая идти. – Я все к черту понял. Можно, я уйду, пока ты еще что-нибудь не сказала?

– Когда-нибудь ты пожалеешь, – пробормотала я себе под нос, но он обернулся.

– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что не успел увидеть, как твой болтливый рот глотает что-то, кроме твоих же слов.

У меня отвисла челюсть.

– Да, – он оглядел меня сверху вниз прежде, чем закрыть за собой дверь. – Да, я это сказал.

Когда дверь захлопнулась, я несколько секунд тупо смотрела на нее.

Расстроившись, что последнее слово осталось за ним, я рванулась к двери и распахнула ее, рассчитывая крикнуть что-нибудь ему вслед, но когда я ее открыла, он вовсе не шел в сторону лифта. Он стоял передо мной в коридоре.

Его губы тут же накрыли мои, он поднял меня, и мне пришлось обхватить его ногами. Дверь захлопнулась у нас за спиной, наши губы боролись, и он прорычал в меня:

– Ты столько болтаешь, Джиллиан… Столько болтаешь… – Оторвавшись от моих губ, он толкнул меня на кровать.

Полотенце слетело с меня, обнажив все тело, он сдернул через голову майку. При виде его мускулов я, как всегда, прикусила нижнюю губу…

Не сводя с меня глаз, он начал расстегивать джинсы, но я, придвинувшись к краю кровати, придержала его руку.

– Дай я, – сказала я требовательно.

Он приподнял бровь, но убрал руки.

Вытащив ремень из петель, я бросила его на пол и расстегнула молнию. Медленно приспуская трусы, я выпустила на свободу отвердевший член и, не медля больше ни секунды, накрыла головку ртом.

Он застонал и вцепился руками в мои волосы, а я втянула его член глубже в рот так, что он уперся мне в глотку. Двигаясь вверх и вниз по всей длине, я каждый раз касалась кончиком языка его верхушки.

– Черт, Джиллиан, – он смотрел на меня помутившимися глазами, слегка приоткрыв рот.

Наслаждаясь контролем, я взялась рукой за основание его члена и стала сжимать и разжимать руку в такт своим движениям.

Мой рот двигался туда и сюда, покрывая слюной каждый сантиметр его кожи, его руки были у меня в волосах, слабо пытаясь контролировать ритм.

Он снова произнес мое имя, хрипло и утробно, и я скользнула свободной рукой ему между ног. Он закрыл глаза. Прижав кончики пальцев к мошонке, я слегка надавила на нее, вызвав у него новый глухой стон.

Я снова взяла его глубже, но он внезапно отстранился, и член выскользнул из моих губ.

– Я сейчас кончу, – произнес он, – Так что, если…

Не дав ему договорить, я снова обхватила его член губами, и, когда он снова вцепился в мои волосы, позволила ему направлять мои движения.

Он выругался шепотом, его член набух у меня во рту, я почувствовала, как мускулы его ног напряглись, и мне в горло ударила горячая жидкость. Сжав ему ноги, я подождала, пока он кончит, и проглотила все до капли.

Убедившись, что все закончилось, я поглядела на него снизу вверх и увидела, что он смотрит на меня. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он прижал мне палец к губам.

– Не сейчас, – сказал он, притянул меня к себе, вверх, на кровать, обнял и поцеловал в губы.

Проведя рукой мне по спине, он прошептал:

– Даже если бы ты мне нравилась…

– Я думаю, что так и есть.

– Джиллиан, заткнись, – куснул он меня. – Даже если бы ты мне нравилась, хотя это не так, тебе пришлось бы придумать другую, гораздо более важную причину для того, чтобы остановить меня от секса с тобой.

Он снова провел рукой по моим волосам, и я почувствовала, как его член твердеет.

– Я могу пожертвовать одним из правил, – сказал он, приподнимая меня и медленно насаживая на себя. – Если ты согласишься, что это будет только одно правило.

Сжав мои бедра и не ожидая моего ответа, он всю ночь трахал меня еще сильнее, чем когда-либо раньше.

Лос-Анджелес (LAX)

– Легко. Это CR-9, – сказала я спустя несколько часов.

– Почти. – Джейк притянул меня поближе. – Это MD-88.

– Четыре из пяти – совсем неплохо.

– У тебя четыре из двадцати, Джиллиан, – улыбнулся он. – А это просто ужас.

Было четыре утра, и мы лежали на крыше маленького частного аэропорта в другом конце города. После того как мы оба согласились, что после трех раундов секса за ночь нам все равно не заснуть, он сказал: «Есть идея» и настоял на том, чтобы взять такси и приехать сюда.

Всю дорогу он целовал меня, отчего у меня в животе порхали бабочки, а водитель закрыл шторку, отделяющую его от салона.

– Если бы это было пару лет назад, – повернулась я к нему, – я бы угадала все до единого.

– Почему пару лет назад?

– Потому что тогда я писала про самолеты и авиацию для газеты. Не постоянно, но пару раз в месяц.

Он помолчал, проводя рукой по моим волосам.

– А почему ты ушла?

– Я не ушла, меня уволили.

Казалось, он удивился.

– За вранье?

– За правду.

– Хм-м-м. – Он провел пальцем мне по губам. – Это как-то было связано с «Элитными» или с тем, кого мы договорились не называть?

– Нет, – ответила я. – Это было личное. Кто-то обманул меня, и я обманула его в ответ.

– По-взрослому.

Я сменила тему.

– А что ты делал пару лет назад?

– Летал.

– Ты всегда делал только это?

– Да.

– Джейк, – вздохнула я. – Ты не замечаешь, что, когда ты задаешь вопросы, я отвечаю, а когда я что-то спрашиваю, ты даешь односложные ответы?

– Может, тебе стоит лучше продумывать вопросы?

– Хорошо. Почему ты не рассказал обо мне моему начальству, когда выгнал меня из своей квартиры?

– Потому что в этом не было смысла. – Он посмотрел на меня. – А еще ты показалась мне забавной, и я хотел встретиться с тобой снова.

– Ладно. А почему ты каждые несколько недель менял телевизор и кофейный столик? Я помню все эти заказы, даже еще до нашей встречи… Почему они так часто бились?

– Неудачная конструкция.

Я моргнула, а он улыбнулся и притянул меня на себя.

– У меня были проблемы со сном. Вот и все.

– Были? Это же происходило совсем недавно, Джейк. У тебя все еще есть эти проблемы?

– Как ни странно, нет. – Он легко поцеловал меня. – С тех пор как началось вот это с тобой, что бы это ни было. – Он не дал мне задать следующий вопрос. – А что ты еще делала в моей квартире?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, почему ты перепрограммировала камеры и замкнула запись? Что ты делала?

– Ничего. – Я теснее прижалась головой к его груди, прямо над бьющимся сердцем. – Хотя нет, я брала книги из твоей библиотеки.

– Я знал. Я всегда это замечал. И все?

– А еще я обычно спала голой на диване в гостиной.

Он рассмеялся.

– А в моей спальне?

Я кивнула, и он шутливо шлепнул меня по заду.

– Я знаю, что Натаниэль Пирсон – твой отец, Джейк, – сказала я тихо, позволив словам вырваться у меня.

– Тогда нас таких двое.

– Я посмотрела старые семейные фото, но тебя нет ни на одной из них… Почему они тебя стерли? И почему ты ничего не говорил? Ты сын – владельца и директора мультимиллионной компании. У тебя поэтому столько денег?

– Нет.

Он не стал приводить никаких подробностей, а просто с силой провел ладонью по моей спине, словно говоря: «Прекрати».

– Просто скажи, что когда-нибудь расскажешь мне об этом, – пробормотала я. – Ну, если мы будем вместе.

– Я подумаю, рассказать ли тебе когда-нибудь.

– Когда бы это ни настало, мне бы хотелось, чтобы в этот день ты пригласил меня на свидание.

Его рука тут же замерла.

– Что?

– Настоящее свидание, с цветами, торжественным ужином и…

– Всем, о чем мы договорились, что этого не будет.

– Ну да, – сказала я.

– Джиллиан, – вздохнул он. – Я бы предпочел, чтобы мы больше не нарушали правила.

– А я бы предпочла, чтобы ты по-настоящему со мной разговаривал, но поскольку я явно этого не получу, то это компромисс.

Он долго ничего не отвечал, но потом его руки вернулись на мою спину, и мы молчали до самого восхода.

Когда такси вернулось за нами, он перекинул меня через плечо, снес вниз и усадил на заднее сиденье, положив мою голову себе на колени. И я заснула, пока машина не спеша пробиралась по утреннему Лос-Анджелесу.

Вернувшись в отель, он проводил меня в номер и уложил в постель, подоткнув одеяло. Он еле сдерживал смех, видя, как я, борясь с усталостью, уговаривала его остаться. Я думала, Джейк проведет со мной следующий день, потому что у него оставалось еще две ночи до вылета с Гавайев, но когда я проснулась, его в номере было.

О нем напоминала только коробка от часов на моей тумбочке. Я открыла ее и обнаружила очередные Audemars Piguet. Проведя пальцем по сверкающему циферблату, я вздохнула, решила написать Джейку, что он забыл у меня часы, и достала телефон, но тут же уронила его. Возле двери стоял огромный букет красных и белых цветов.

Потрясенная, я подошла, открыла маленький конвертик и прочитала записку.

Этого не было.

А часы – твои.

Джейк

Гавайи (НNL) – Даллас – (DAL) – Нью-Йорк (JFK)

Мне нужно выпить…

У меня адски болела голова после двух подряд полетов среди турбулентности, Джиллиан начала писать и звонить мне, когда только ей заблагорассудится, и я был в доле секунды от того, чтобы прекратить симуляционный полет. Вдобавок весь этот цирк с «Элитными» разыгрался еще сильнее – все первые страницы газет пестрели статьями о них, а все радиостанции крутили их рекламные ролики.

Мой отец, который всегда обожал публичность, стал теперь первым директором авиакомпании, которая устроила «летучий медиатур». Он открыл допуск всех журналистов на борт своего нового «Дримлайнера» – чтобы они писали блестящие отзывы об этом самолете, а сам летал с ними и кормил их своим враньем. Он заявлял что-то вроде: «Да, я больше всего горжусь этим самолетом», «Моя семья пока не летала на нем», «Да. Да, я считаю, Саре бы он понравился».

Прочитав последнее высказывание, я понял, что он устраивает это мерзкое представление каждый год в то же самое время. Возможно, это был его способ бороться с собственной виной за всю свою бесконечную ложь, с тем, что впереди его ждал ад.

Я не стал читать остальные статьи и убрал телефон. Я вытащил новый журнал с кроссвордами, но даже не успел раскрыть его, как тренировочная сессия кончилась с таким ударом, что я чуть не вылетел из кресла, едва не ударившись лбом в стекло.

Я раздраженно взглянул на экран с результатами.

– Ну что ж, снова поздравляю вас, Райан, – сказал я. – Вы опять всех убили, но по крайней мере на этот раз вы упали на землю, так что нас всех по частям соберут в гробы.

– Вы не помогаете мне научиться, сэр, – ответил он, снова почти в слезах. – Вам что, трудно было дать мне какой-нибудь совет?

Я отстегнулся.

– В следующий раз летайте лучше.

– При всем уважении, не могли бы вы дать какой-нибудь более полезный совет?

– Как насчет научиться читать? – встав, я сунул ему инструкции для Airbus 321. – Вы совершаете одни и те же нарушения протокола для аварийных ситуаций, потому что вы управляете этим самолетом, как чертовым CR-9. Попробуйте выучить разделы с седьмого по тридцатый. Это больше поможет?

Он кивнул, и я, закатив глаза, вышел из симулятора. Пройдя через ангар, я миновал другие симуляторы и дежурного, который покачал головой, увидев меня.

Я был уже на парковке и открывал машину, когда услышал знакомый мерзкий голос, зовущий меня по имени.

– Джейк! Джейк! – Эван остановился в нескольких метрах, вынуждая меня обернуться. – Джейк, я не успел поговорить с тобой на балу. Пожалуйста, давай поговорим.

Я не ответил.

– Мне нужно всего пять минут, так что…

– Отвали от моей машины.

– Джейк! – он явно расстроился. – Джейк, не надо…

– Тебе что, больше нечего стирать? – взглянул я ему в лицо. – Все детские фото, с которых можно было вырезать меня, закончились?

– Джейк, я прошу…

– Мне нравится фамилия Пирсон. Вы оба сделали отличный выбор. Скольких друзей вам пришлось упрашивать покрыть вас?

– Мы ничего не покрывали.

– Нет? – скрестил я руки на груди. – Я что, пропустил какое-то скандальное разоблачение в прессе? Если так, буду рад его прочесть.

– Мы все еще твоя семья, Джейк, – сменил он тему. – Неважно, что, по-твоему, мы сделали, и неважно, что мы сделали на самом деле, мы все равно твоя плоть и кровь, и нам нужно поговорить.

– Запиши на автоответчик. – Я открыл дверь, но он встал у меня на пути.

– Мы оставляли тебе сотни записей, Джейк. Сотни. А ты постоянно меняешь номер телефона, как будто нас вообще не существует.

– Разве тут нет определенной иронии? – оттолкнул я его. – Уйди с дороги.

– Знаешь, сегодня у мамы был бы день рождения. Она хотела бы, чтобы мы…

– Как тебе спится по ночам? – я чувствовал, как на шее вздуваются вены. – Как каждому из вас спится?

Он засунул руки в карманы, а на его лице отразилось сожаление.

– Мы не спим… Честно…

– Отлично. – Я сжал кулаки. – Вы этого не заслуживаете.

– Я знаю, и думаю, что тебе пора выслушать нас, Джейк. Если бы ты выслушал, ты бы понял, что пришло время простить нас.

– Люди, причинившие боль другим, не могут решать, когда она пройдет. – Я скользнул на сиденье, собираясь дать задний ход и переехать братца. – А теперь отвали от меня и держись подальше. Вы оба – ты и Натаниэль.

– Папа, Джейк. Для тебя он – папа.

– Смешно, – пожал я плечами. – А в газетах я читал совсем другое.

С печальным видом он поднял руки, словно сдаваясь, и отошел от машины. Я завел мотор и тронулся с места, выруливая на шоссе. Теперь я точно знал, что не проработаю в «Элитных» дольше нескольких месяцев, какой бы огромной ни оказалась зарплата, и мне требовался способ уйти оттуда.

Включив радио, я поискал приличную станцию – что-то, что отвлекло бы меня, но такой не оказалось. Мне не нравилась ни одна песня.

Взвыв, я остановился на обочине, включив аварийку. То, что мои брат с отцом могут вести себя, как нормальные люди, которых можно простить, все еще действовало мне на нервы.

Пошел легкий снег. Я откинулся на кресло и закрыл глаза, стараясь успокоиться перед поездкой.

Когда я снова открыл глаза, прошел час. На телефоне было два пропущенных звонка от Эвана, один с неизвестного номера, и куча сообщений от Джиллиан.

Тема: Не могу заснуть.

А ты спишь?

Джиллиан.

Тема: Да, я знаю, что это не про секс.

Джейк, я знаю, ты не спишь…

Тема: Я все мокрая…

Вся. Мокрая. Насквозь. Джиллиан.

Я позвонил ей.

– Вот так, да? – ответила она на первый же звонок, и на экране возникло ее прелестное лицо. – Всего-то и нужно…

– Этого всегда достаточно. – Я заметил, что на ней только легкая маечка, а волосы мокрые, и вода с них капает на плечи.

Прищурив глаза, она набрала в грудь воздуха, но я перебил ее до того, как она успела пуститься в свои разглагольствования.

– Я был на симуляционном полете, – сказал я. – И увидел все твои сообщения одновременно.

– Значит, ты бы ответил на первое, если бы увидел раньше?

– Скорее всего нет, – улыбнулся я. – Ты ведь сейчас в Ньюарке, да?

– Да.

– В каком отеле?

– «Даблтри». – Она вгляделась в экран. – А ты что, в машине?

– Да. – Я включил дворники, потому что снег пошел сильнее. – Мне надо подумать минутку.

По ее лицу было ясно, что она ждет объяснений, но я больше ничего не сказал.

– Почему ты не спишь? – спросил я вместо этого. – Это неплохой отель.

– Потому что я вся мокрая, – она встряхнула мокрой головой. – Вся насквозь мокрая… О, и у меня внутри невыносимо болит…

Я сделал большие глаза.

– Джиллиан, ну серьезно.

– К тому же в соседней комнате кто-то занимается сексом.

– Надень наушники.

– А еще моя начальница написала на меня докладную, что я медленно раздаю вино и сыр. – Она нахмурилась. – Она накричала на меня перед всем экипажем, и я все еще не пришла в себя. А еще…

– Да?

– Я хочу с тобой поговорить.

– У меня есть ощущение, что ты сейчас готова поговорить с кем угодно, если они будут тебя слушать. – Я покачал головой, но подумал, что тоже могу немного поговорить. – Сколько у тебя было парней?

– Что?

– Сколько у тебя было парней? – повторил я вопрос.

– Я расслышала с первого раза, – ответила она. – Я просто не могу поверить, что ты спросил у меня что-то не про секс.

– Это пока. Чуть позже я попрошу показать мне, где именно ты вся мокрая.

Она рассмеялась.

– У меня был один серьезный парень, и три так, между делом. Ты хочешь спросить, думаю ли я о них?

– Ты спишь со мной, так что тебе незачем. А почему ты рассталась с тем, кто был всерьез?

– Он мне изменил. – Она легла, держа телефон над головой. – Типа с десятью другими женщинами.

– Так вот откуда твое требование «только я».

Покраснев, она кивнула.

– Ну а ты, у тебя нет подружек, ну со сколькими ты спал?

– Я никогда не считал, – признался я. – Но никто из них ничего не значил.

– Ну да, – выдавила она улыбку. – Похоже на то. А всерьез ты с кем-нибудь встречался?

– После бывшей жены – нет, – ответил я. – Работа пилотом не способствует серьезным отношениям.

Она снова кивнула с той же фальшивой улыбкой.

– А в этих твоих несерьезных отношениях у тебя всегда был такой безумный секс в аэропортах и самолетах, если не считать меня?

– Джиллиан, мы с тобой трахаемся в аэропортах потому, что ты – единственная женщина, секса с которой я не могу дождаться. Я в жизни не трахался ни с кем в аэропорту, и сомневаюсь, что буду, а в самолете мы с тобой пока не трахались, но я запомню это, потому что мне бы хотелось проделать это с тобой. Так что ответ – нет. Ты довольна?

– Нет, – она улыбнулась по-настояшему, и я выключил свет в машине.

– Я рад, что мы это выяснили.

– И я… Ой, Джейк, – она раскраснелась, как будто сейчас рассмеется. – Это ты позвонил мне сегодня.

– Я в курсе.

– Ну вот, а это считается поздним звонком.

– И?

Неужели она повесит трубку?

– И я не возражаю, чтобы ты сделал так еще…

– Я не буду. – Я выключил видео и переключил телефон на наушники. – Тебе в аэропорт через двенадцать часов, так ведь?

– Нет, через девять.

– Вам что, перенесли полет?

– Нет, – вздохнула она. – Но моя начальница всегда требует, чтобы я приходила на два или три часа раньше.

– Но это бессмысленно. – Я перестроился в другой ряд, направляясь в сторону Нью-Йорка. – Что ты там делаешь все это время?

– Хожу по книжным. Начинаю читать книжку в одном, потом иду в следующий и читаю там, пока не приходит время вылета. А если ты в том же городе… Ну, тогда встречаюсь с тобой.

– Интересно. – Я прибавил громкость и слушал ее мягкий, сексуальный голос, не в силах выключить телефон. – А что ты последнее прочитала?

Ее тон переменился, она явно оживилась. Мы проболтали два часа, обсуждая ее любимые книги, пока я продирался сквозь пробки, и вот, наконец, я проехал через мост, ведущий в Ньюарк, а не в Нью-Йорк.

Господи…

Я припарковал машину перед отелем «Даблтри», а она все еще говорила.

– Ты уже дома? – спросила она, зевая.

– Нет, я возле твоего отеля. В каком ты номере?

Новый Орлеан (MSY) – Сан-Франциско (SFO) – Нью-Йорк (JFK)

Я нажала «запостить» на тридцатую за неделю запись в своем блоге и быстро вышла, не дожидаясь комментариев от своего персонального тролля. Я сидела на пожарной лестнице возле своего окна, и по мне текли капли привычного нью-йоркского дождя.

У меня было два выходных, и я собиралась наконец разобрать свою почту, открыть бесчисленное количество конвертов, заполнивших все углы моей комнаты, но никак не могла сделать это. Во-первых, я все думала, что, если я их не открою, они куда-нибудь исчезнут, и во-вторых, я начала ощущать легкую паранойю из-за того, что Джейк не ответил на мое последнее сообщение, хотя я знала, что он тоже в Нью-Йорке.

Я снова пролистала свои сообщения, лишний раз убедившись, что мое: «Ау… У тебя есть минутка?» дошло до него еще вчера. Постучав пальцами по экрану, я задумчиво побарабанила ими по подоконнику.

Мне не хотелось придавать этому слишком большого значения, но тут явно просматривалась какая-то система. Каждую третью неделю месяца он, как и говорил с самого начала, был совершенно недоступен. Ни сообщений, ни писем, ни звонков. А как только кончались выходные, он продолжал буквально с того же места, на котором мы прервались, как будто всех моих сообщений за эту неделю вообще не существовало.

И не только это. В те наши несколько совместных ночей я слышала, как он разговаривает во сне. Это всегда были одни и те же фразы: «Он врал тебе, Джейк, он врал нам всем», «Как тебе спится по ночам?» и «Ради кого ты здесь?»

И всякий раз, когда я пыталась спросить его об этом, он смотрел на меня так, словно не имел ни малейшего представления, о чем я. А потом отвлекал меня от этой темы посредством своего несравненного секса, после чего я надолго забывала обо всем.

Вздохнув, я перекинула ноги через подоконник и закрыла окно. Подойдя к письменному столу, я взяла стопку конвертов, собираясь открыть хотя бы верхние пять, но вдруг стены сотряс привычный шум.

– О-о-о… Бож-же! Бож-же! Да-а-а! – раздался громкий голос Мередит. – Да-а-а!

Стены тряслись все сильнее, и не успела я схватить наушники, как мой телефон тоже задрожал. Сообщение от Джейка.

Джейк: Приезжай. Возьми такси. Я заплачу.

Я швырнула конверты на пол и схватила пальто.

Нью-Йорк (JFK)

Ночные облака постепенно открывали пепельно-серое небо. Я стоял на балконе, глядя на спящую у меня в спальне Джиллиан.

Когда бы она ни проводила у меня ночь, я замечал одно и то же: рядом с ней я мог спокойно спать. Даже сегодня, когда все мои воспоминания, сгустившись, преследовали меня повсюду, одно ее присутствие, казалось, сумело отогнать их. И не только это. Во мне всегда пробуждались остатки давно умерших чувств, когда она смотрела на меня своим неповторимым взглядом.

Когда мы целовались, я ощущал слабый намек на когда-то пережитые эмоции. После нескольких встреч в разных городах я не желал признавать, что мое влечение к ней оказалось глубже того, что лежит на поверхности. Я не хотел признавать, что даже при том, что она была именно того типа, от которого мне лучше держаться подальше, я не мог насытиться ею. Она проникла мне под кожу и добралась до мозга, и это была проблема.

Взяв телефон, я зашел в систему звонков дома, но тут увидел новое голосовое сообщение на автоответчике с незнакомого номера. Беспричинно надеясь, что именно этого я ожидал годами, я ввел пароль и начал слушать.

– Одно новое сообщение… – сообщила система после гудка.

– Джейк, это я… – это был последний человек, которого я хотел услышать, Эван. – Джейк, я ненавижу, что ты постоянно переводишь наши звонки, это так неприятно, и ты никогда…

– Стоп!

Я стиснул зубы, и сообщение остановилось. Я добавил этот номер к перечню уже заблокированных, с которых мне пытались позвонить Эван, Райли и отец – по десятку новых каждый месяц.

Блокируя номер, я вдруг ощутил, что по спине у меня пробежал холодок. Я внезапно вспомнил о том, что в эти последние недели потерял след, утратил фокус и едва не начал снова кому-то доверять.

Все люди в моей жизни, кроме одного исключения, рано или поздно предавали меня или пытались воспользоваться обстоятельствами, вместо того чтобы сохранить верность мне, и я знал, что Джиллиан сделает то же самое. Это лишь вопрос времени.

Я подошел к ней, спящей, и поправил на ней одеяло. Проведя пальцем по контуру ее губ, слегка изогнувшихся в улыбке, я взял подушку с одеялом и отнес на диван.

Надо остановить все то, что началось между нами, и вернуться к тому, что было в самом начале. Ради нас обоих.

Мадрид (МАД)

Тема: Эй…

Моя семейка (родители тоже) через несколько недель собираются приехать ради этого предложения, о котором я тебе рассказывала. Мы оба будем в Нью-Йорке в эти выходные, и я хотела спросить, не хочешь ли сходить (просто так) пообедать с нами? Джиллиан.

Тема: На: Эй…

Это письмо не про секс. Джейк.

Тема: На: На: Эй…

Ха-ха. Я в курсе. (Давненько от тебя не было ничего на эту тему, так что спасибо, что позабавил.) Так ты придешь? Мне было бы легче, если бы ты там был… Джиллиан.

Тема: На: На: На: Эй…

Почему я должен встречаться с твоими родными, Джиллиан? Ты представишь меня, как парня, с которым ты трахаешься? Джейк.

Тема: На: На: На: На: Эй…

Я бы представила тебя как друга. Джиллиан.

Тема: На: На: На: На: На: Эй…

Мы не друзья. Джейк.

Мемфис (МЕМ) – Нью-Йорк (JFK)

Я смотрела, как Джейк кидает презерватив в мусорную корзину, ожидая, что он посмотрит на меня, но он казался очень занятым.

– Джейк, что-то не так? – спросила я.

– Нет. – Он начал поправлять запонки. – Я каждый раз говорю тебе это вот уже пару недель.

– А почему ты тогда не отвечаешь на мои звонки?

– Мне больше не о чем с тобой разговаривать. – Надев пиджак, он подошел к зеркалу. Его глаза в зеркале наконец встретились с моими, и он приподнял бровь. – А что?

– Ну, мне казалось, что мы к чему-то пришли… – пожала я плечами. – Потому и спрашиваю. А сейчас…

– Мы вернулись к сексу.

Я кивнула.

– Я думала, у нас появилось что-то большее, и мы… А теперь ты отступаешь, хотя обещал не обижать меня.

– Каким образом я тебя обижаю? – обернулся он. – Я не делаю ничего нового.

– Ты закрываешься от меня. Ты ни фига не разговариваешь со мной даже о какой-нибудь ерунде и злишься, если я спрашиваю, как прошел день. – Я не хотела кричать, но мой громкий голос отразился от пустых стен. – Ты же не можешь сказать, что не видишь никакой разницы между тем, что сейчас, и тем, что было пару недель назад. Ты был как прекрасный принц, и мы обсуждали все, что у нас было общего, а сейчас ты снова стал почти невыносимым козлом. Холодным, мерзким, и вообще, таким ты мне больше не нравишься.

– Я не должен тебе нравиться, чтобы трахать тебя, – ответил он. – Тебе должно нравиться трахаться. – Он подошел ближе и прислонился лбом к моему. – А поскольку ты кончаешь каждый раз, то ясно, что с этим все в порядке.

– Посмотри, как ты со мной разговариваешь.

– Сказал человек, только что назвавший меня невыносимым козлом?

– Я уверена, что ты не обиделся.

– Ну, для этого у меня должны быть какие-то чувства, – взглянул он на меня. – Я ничего не менял. Мы трахаемся, как договаривались, ты каждый раз кончаешь, не думаю, что тут можно ожидать чего-то большего. Ну да, мы разгадывали вместе какие-то кроссворды, куда-то съездили пару раз, и мы оба разбираемся в конструкции самолетов. Но не более того. А если тебе нужно что-то еще, то скажи, и я просто уйду. Ну, или если тебе всегда нужно оставить за собой последнее слово, можешь уйти первой. Хочешь чего-то еще?

– Нет, – соврала я с каменным лицом, отвернувшись и глядя на подаренные им часы. – Мне от тебя ничего больше не нужно.

– Хорошо, – он подхватил свой чемодан и пошел. Потом обернулся через плечо: – В следующий четверг в Чикаго.

Я не желала признаться даже самой себе, что по моему лицу текли самые настоящие слезы.

– Детка, я дома! – спустя несколько дней вбежала в нашу квартиру Мередит. – Боже, чем это так воняет? Ты что, опять пыталась готовить?

Я не ответила.

Она начала возиться с кастрюлями и сковородками, выбрасывая то, что у меня подгорело. Потом выставила на стол пакеты с покупками.

– У меня были интервью в Christian Dior, Michael Kors, Diane von Fürstenberg и Coach. О! И ты не поверишь, какие вещи сделал Hermès для осеннего сезона. Круче, чем все, что до сих пор было на рынке.

Я продолжала смотреть перед собой.

– Джиллиан? Ты меня слышишь? – она встала напротив меня. – Джиллиан, почему ты… Ох… Что с тобой?

Я не ответила.

– Тебя что, уволили? Опять?

– Нет, – помотала я головой.

– Ты встретилась с Беном?

– Нет.

– Так, погоди. Твоя семья обнаружила, что ты живешь в помойной яме, и не может понять, кто ты на самом деле?

– Нет. – У меня вырвался легкий смешок, и следом за ним пришли слезы. – Ты была права. Ты была так права…

– Насчет чего?

Я вздохнула.

– Помнишь того парня, с которым я сплю?

– Пилота? Того, которого ты клялась бросить, когда он нахамил тебе на балу?

– Ну да, но… – я снова вздохнула. – Я его не бросила. Я вернулась к нему, и мы с ним…

– Занимаетесь сексом? – она скрестила руки на груди. – Ты шутишь?

– Хорошо бы.

– Ясно. Ну и что, он тебя ударил? Ты поэтому плачешь?

– Нет…

Я помотала головой, оставив все попытки приукрасить происходящее. Я рассказала ей все как есть, обо всем, что привело нас к недавнему последнему разговору. О том, что секс с ним безупречен, но сам он при этом отсутствует, а теплота в его глазах противоречит его ледяным словам.

– И сколько раз ты уже спорила с ним? – потрясенно уставилась она на меня.

– Ну, несколько.

– Это «несколько» больше двух? Больше пяти?

Я не ответила.

– Ладно, – сказала она. – Ты должна прекратить это ради собственного рассудка. Случайный секс буквально означает «случайный секс». Он должен быть случайным и радовать, и партнер должен поддерживать с тобой как минимум светскую беседу. Если же он так себя не ведет, не общайся с ним. Иначе так и будешь бороться за его внимание, и все это – одна только трата времени.

Должно быть, она заметила мое выражение лица, потому что всплеснула руками.

– Как его зовут?

– Джейк.

– И он что, действительно так хорош?

Я кивнула.

– И в постели тоже?

– Да.

Ненавидя себя за слабость, при одной только мысли о поцелуях Джейка я закусила губу.

– Но даже несмотря на все это, пока он не извинится, без шансов, Джиллиан. И только один шанс после этого. Пообещай мне. Ты слишком хороша, чтобы связываться с таким козлом.

– Ладно. Обещаю.

– Хорошо. – Она взяла пачку конвертов с кофейного столика. – И кстати, пока тебя не было, новая почта слегка изменила личину. Смотри, кто у нас тут теперь. – Она зашуршала конвертами. – Джеймс Паттерсон, Стивен Кинг, Дженет Эванович и, как всегда – Кеннеди Б. Коллекторы явно надеются, что ты теперь любитель громких имен.

– Ага.

– Знаешь, я уже начала привыкать к выдуманным героям, – пожала она плечами, швыряя конверты в угол. – Но ты же однажды расскажешь мне, каким образом умудрилась влипнуть во все это? Если раньше не расскажешь этому Джейку. – Она пошла на кухню. – Мне нужна компания пообедать, и я выбираю тебя. Хочешь оладьи?

– Нет, спасибо.

– А блинчики?

– Мер, это то же самое.

– Ладно, тогда как насчет блинчиков с черникой и оладьев с сиропом?

Я рассмеялась, сдаваясь.

– Ладно.

– А теперь расскажи мне больше про этот секс, потому что он должен быть просто феноменальным по шкале Рихтера, чтобы такая, как ты, стала бы путаться с парнем такого типа.

Денвер (DEN)

Тема: Мы…

Джейк, не знаю, что с тобой случилось, и почему ты такой в последнее время, но мне это не нравится, и я хочу, чтобы мы поговорили. Я хочу, чтобы у нас все стало так, как было раньше. Джиллиан.

Шарлотта (СLТ) – Сан-Франциско (SFO) – Париж (CDG)

Не плачь… Не смей плакать…

Я стояла в книжном магазине в аэропорту Шарлотты, листая последний роман Гришэма, и злилась, что мой последний на сегодня рейс задерживался на два часа. Заложив пальцем страницу между двадцать пятой и двадцать шестой главами, я услышала, как кто-то подошел ко мне сзади.

– Джиллиан? – от низкого голоса Джейка я тут же возбудилась, но даже не обернулась к нему. – Джиллиан, это не Е 28.

– Я в курсе. Это книжный магазин.

– Ты пришла сюда в надежде, что я обыщу весь аэропорт? – спросил он. – Ты ждешь, чтобы я купил тебе книжку?

– Нет, Джейк, – ответила я с болью в сердце. – Я думаю, ты отлично знаешь, чего я от тебя жду.

– Я не буду трахать тебя прямо тут.

– Что? – я резко обернулась, чувствуя подступающие слезы. – Ты серьезно?

– У меня через два часа полет. Я бы предпочел развязаться с этим побыстрее.

– Да ты… – по моему лицу сбежала слеза. – Джейк, это не ты. Что случилось? Все было хорошо, а потом ты словно выключатель повернул… Ты мне слова не сказал за неделю.

– Я час назад послал тебе сообщение, Джиллиан, – тихо сказал он. – А ты снова не явилась туда, куда я тебе сказал, так что нам не о чем спорить.

Между нами внезапно протиснулась какая-то женщина, взяла с полки книгу и исчезла.

– Я тебе нравлюсь, Джейк, – сказала я. – Как бы ты ни старался отрицать этот факт, я тебе нравлюсь, и, несмотря на то, что за хрень с тобой происходит, я заслуживаю лучшего обращения.

– Это в том, что ты требуешь извинений? – он пытался скрыть свою ярость. – Это та часть, которую я должен выполнить, чтобы наконец трахнуть тебя?

– Нет, – ответила я, кладя книгу на место. – Это та часть, когда я наконец ухожу. Навсегда.

Пробежав мимо Джейка, я выскочила в терминал и, пробираясь в толпе, наконец позволила себе заплакать.

Я почувствовала, как у меня в кармане задрожал телефон, и, вынув его, увидела на экране имя Джейка, но просто отключила звонок.

Если он может вести себя так, словно ничего не случилось, то я тоже могу.

Спустя несколько дней я смотрела на себя в зеркало в туалете в Сан-Франциско, пытаясь заставить тушь удержаться у меня на ресницах. Но всякий раз, когда я подносила к лицу кисточку, у меня начинали течь слезы, а в горле вставал комок.

После пятой попытки я выругалась и закрыла тушь. В отчаянной попытке подкраситься я вытащила пудру, но слезы пробивались сквозь ее слои…

Фу…

Я взглянула на часы – простенькие, дешевые, потому что больше не хотела носить те, что подарил мне Джейк, и поняла, что до посадки на рейс в Париж еще больше трех часов. Три часа до того, как мне придется взять себя в руки.

Я оторвала бумажное полотенце, и тут в туалет зашла мисс Коннорс. Я замерла.

Не говоря мне ни слова, она прошла и заглянула во все кабинки, чтобы убедиться, что они пусты. Потом встала возле меня у зеркала, вынула из сумки пачку бумажных платков и протянула мне.

Я пробормотала: «Спасибо» и стала вытирать глаза.

– Я тоже однажды любила пилота, – сказала она, вынимая пудреницу. – Мне тоже тогда было примерно столько, сколько вам.

Я ничего не ответила.

– Но тогда все было немного по-другому… Этого не запрещали, как теперь, но все равно смотрели неодобрительно. – Она убрала пудреницу и вынула щетку, повернулась ко мне и поправила мне волосы. – Мы с моим пилотом половину времени летали вместе. Мы специально так подгадывали. Единственно, он настаивал на том, чтобы раз в три недели летать в Детройт, а я его ненавижу, поэтому старалась летать туда как можно реже.

Я почувствовала, что слезы подступают снова. Она сделала паузу и дала мне вытереть глаза, а потом продолжила перекалывать мои волосы.

– Но все равно, – продолжила она. – Никто не может сказать, что я его не любила. Мы были беспечными идиотами, слюнявыми, явными идиотами, прямо как вы и капитан Вестон. – Мы встретились взглядами в зеркале, но в ее глазах не сквозило обычного осуждения. – Я даже сказала всем друзьям, что собираюсь за него замуж, вот насколько мы были влюблены.

Я вздрогнула, потому что она слишком сильно воткнула последнюю шпильку.

– И что случилось?

– Ничего, – отступив назад, она вскинула сумочку на плечо. – Кроме того, что его невеста в Детройте испытывала к нему те же самые чувства.

Я не знала, что сказать.

– Мне понадобилось довольно много времени, чтобы понять – жаркий секс, мало разговоров и таинственные отлучки каждые несколько недель с самого начала предупреждали о тупике. – Она пожала плечами. – Надеюсь, вы сообразите быстрее.

Не проронив ни слова, я смотрела ей вслед.

– Да, и мисс Тейлор… – сказала она перед уходом.

– Да?

– Катастрофа в любви или нет, – оглядела она меня с головы до ног, – но когда через три часа я увижу вас снова, вы должны быть накрашены и причесаны идеально. – Откинув волосы за спину, она удалилась.

Даллас (DAL)

Выйдя из самолета в Далласе, я понял, что Джиллиан так и не ответила на мое последнее письмо. Более того, она за всю неделю не прислала мне ни одного сообщения. Не знаю, почему мне не было пофигу и почему я это вообще заметил, но я все равно почему-то расстроился.

Джейк: Туалет возле книжного магазина. Терминал В.

Джейк: Твой самолет приземлился час назад, Джиллиан.

Джейк: Договор лучше работает, если ты отвечаешь.

Прошло десять минут.

Джейк: Ты что, умудрилась заблудиться в аэропорту?

Прошло еще двадцать три минуты, но она не ответила и не пришла. Огорчившись, я решил, что она, похоже, все еще дуется после нашего последнего разговора, и написал ей письмо.

Тема: Наш договор…

Джиллиан, ты все усложняешь без необходимости. Джейк.

Нью-Йорк (JFK)

Поток машин медленно тек по Хэмптон-авеню в Бруклине, и когда я затормозил в правом ряду, машины засигналили. В городе шел сильный дождь, все прохожие вымокли насквозь, а стоки канализации захлебывались дождевыми потоками.

Я выглянул в окно – проверить адрес Джиллиан, который дал мне Джефф, осмотрел кирпичное здание, больше походившее на заброшенный сарай, и покачал головой.

Мы не разговаривали с тех пор, как она заблокировала мои письма, а в те несколько раз, когда мы случайно встречались, она делала все, чтобы избегать меня. В самый последний раз я увидел ее в вагоне шаттла в Международном аэропорту Атланты, и она взглянула на меня перед отправлением вагона. Если бы я не торопился на свой рейс, я бы поехал за ней.

Не боясь дождя, я вышел из машины и захлопнул дверцу. Поднявшись по ступенькам к подъезду, я нажал звонок. Панель издала громкий скрежещущий звук, а потом вдруг отвалилась и упала на землю.

Господи…

Я постучал в обшарпанную деревянную дверь, и она просто открылась. Я поднялся по лестнице на четвертый этаж, и передо мной оказалось две двери, на одной из них, справа, я увидел надпись: «Две бедные девушки», изящно написанную розовой краской. Я постучал в нее несколько раз и стал ждать.

Прошло две минуты.

Я постучал снова, громче.

– Да слышу! – прокричал кто-то. – Слышу!

Дверь распахнулась, но я увидел не Джиллиан, а брюнетку в банном халате, с огромными красными бигуди в волосах.

– Да? – скрестила она руки на груди. – Сейчас два часа ночи, козел! Какого черта тебе надо?

– Я ищу… – я осекся. – Я Джейк.

– Я знаю, кто ты, – взглянула она на меня. – Чем могу помочь?

– Джиллиан тут?

– Не знаю никакой Джиллиан, – оперлась она о дверной косяк. – Ты наверняка ошибся адресом.

– Наверняка нет. Она здесь?

Она пожала плечом.

– Думаю, она сейчас подлетает к Лос-Анджелесу.

– Она вернулась из Лос-Анджелеса вчера, судя по ее расписанию.

– Ну, не знаю, может и так, – сказала она. – Ну, она, кажется, ушла на свидание. А эти дела, сам понимаешь, могут и затянуться.

Я закатил глаза.

– Когда она вернется?

– Скажи, что никогда, – громко прошептала Джиллиан откуда-то из глубины квартиры. – Никогда!

Я попытался заглянуть в щель и увидел, что Джиллиан, скрестив на груди руки, стоит у двери в кухню. Она трясла головой и утирала глаза бумажной салфеткой.

– Никогда, – повторила ее соседка. – Она никогда не вернется, Джейк. Но я скажу, что ты заходил. Можешь идти.

– Ты получила мои цветы? – я не обратил на нее внимания, зная, что Джиллиан слышит меня.

– Она не получала никаких цветов, – отступила на шаг ее соседка. – Всего хорошего, Джейк.

И она захлопнула дверь у меня перед носом прежде, чем я успел еще хоть что-то сказать.

Я начал стучать снова, но стены были такими тонкими, что я услышал, как Джиллиан заговорила.

– Ненавижу его… – сказала она. – Ненавижу к свиньям.

– Да нет, – ответила соседка. – Но ты не обязана больше с ним якшаться.

– И не буду. Он просто… – она плакала. – Я не могу иметь секс без обязательств. Надо было мне слушать тебя, Мер. Я просто… Я думала, он тоже начинает в меня влюбляться.

– Ты собираешься провести все два дня, оплакивая его?

– Нет, – ответила она резко. – Мне надо сделать то же, что я сделала после Бена. Куда-нибудь пойти и с кем-нибудь познакомиться. Ну, может, не для того, чтобы с ним спать, но… Просто с кем-нибудь.

При мысли о Джиллиан «с кем-нибудь» у меня вскипела кровь. Я начал было снова стучать, но решил не тратить время, просто повернул ручку и, толкнув дверь, зашел в квартиру.

– Какого черта? – подскочила с дивана соседка. – Не заставляй меня вызывать копов, Джейк. Это взлом и вторжение.

Не реагируя на нее, я подошел к Джиллиан, но она отшатнулась, и я замер. Она не смотрела на меня. Она смотрела на пол, ее лицо было красным, и по нему текли слезы.

– Джиллиан…

– Нет! – оборвала она, все еще не глядя на меня. – Говори все, что хотел, и уходи. Сейчас же.

Вздохнув, я посмотрел через плечо на ее соседку, которая продолжала пялиться на нас с дивана. Оглядев комнату, я заметил, что, несмотря на обшарпанный дом, квартира выглядела так, словно находилась в другом здании. А по углам, перед стопками сложенных конвертов, стояли все восемь посланных мной вчера букетов.

– Говори, что хотел, Джейк, – выдохнула Джиллиан, – и оставь меня, наконец, в покое.

– Ладно, – поправил я часы. – Я искренне думаю, что ты самая ненормальная и бесящая меня женщина, какую я только видел. Еще когда ты начала показывать мне мою собственную квартиру, я понял, что ты псих особого рода.

– Ладно, знаешь что? – подняла она голову и встретилась со мной взглядом. – Не говори, что ты там хотел. Просто уходи.

– Но я скучаю по сексу с тобой.

– О, какое горе, – прошипела она. – Как я только смогу прийти в себя, отпустив тебя после такого признания?

– Мне казалось, лучше начать с того, чтобы быть честным.

– Как насчет того, чтобы начать с ясности? – прищурилась она. – Куда ты исчезаешь каждые три недели? Почему мы не можем встречаться в эти выходные? И почему ты всегда уходишь с телефоном в другую комнату и меняешь тему, когда я спрашиваю об этом?

– Джиллиан…

– Почему всякий раз, когда мы подходим к тому, чтобы стать ближе – Всякий. Чертов. Раз, – ты отшвыриваешь меня, как будто я могу взять и выключить свои чувства так же, как ты?

Я отступил. Мне уже приходилось видеть ее рассерженной, видеть в ярости, но сейчас выражение ее лица казалось совершенно иным. Это была боль.

– Эти цветы не отменяют того, что ты козел, Джейк. – Ее голос сорвался. – Мне плевать, какие они красивые. И это тоже, – открыла она ящик, вытащила оттуда мои часы и швырнула их мне.

– Ты не обязана их возвращать.

– Я хочу их вернуть, – хрипло сказала она. – Отдай их женщине, которая вытерпит, как ты обращаешься с ее сердцем, как с чертовым йо-йо. И я уже говорила… Скажи, что хотел, и уходи.

– Я не ухожу.

– Тогда уйду я. Давай, говори.

Ее соседка с громким хрустом раскрыла пакет чипсов и поудобнее уселась на диване, не сводя с нас глаз, как на спектакле.

Я показал на нее глазами и спросил Джиллиан:

– Можно нам поговорить наедине, а?

– Мне и так нормально. – Она показала на часы на стене. – Пять минут.

– Ладно. – Я сдержал вздох. – Я скучаю по сексу с тобой, я скучаю по тебе в сексе. – Я подошел к ней поближе. – Если бы ты сейчас не плакала, я бы, может, и поверил, что ты хочешь, чтобы я ушел.

Я подошел вплотную и кончиками пальцев смахнул ее слезы. А потом положил часы на комод.

– Не трогай меня… – сказала она, но не отодвинулась, когда я вытер очередную слезу.

– Я не хотел делать тебе больно, Джиллиан, – тихо сказал я, когда она отвернулась. – И думаю, ты уже знаешь, что я к тебе чувствую.

– Ты выбрал отличный способ это продемонстрировать.

– Джиллиан, – схватил я ее за руки и держал, пока она снова не взглянула на меня. – Я никого не подпускаю к себе, потому что в конце концов меня все разочаровывают. Всегда.

– А как же насчет «никто не может предсказать будущее»? Разве не ты это говорил?

– Я не закончил, – коснулся я ее губ поцелуем. – Насчет трех недель – это личное. Я никогда никому ничего не объяснял, но… – я взглянул ей в глаза. – Мы можем обсудить это потом, если захочешь. Ты думаешь, что у меня есть другая женщина, с которой я встречаюсь в это время?

Она согласно кивнула.

– Так вот, это не так. После нашей встречи у меня только ты. – Отпустив ее руку, я провел по ее волосам. – Как бы ты ни сводила меня с ума, я не хочу потерять то, что у нас было.

– А что у нас было, Джейк, – спросила она совершенно охрипшим голосом, – кроме отличного секса?

– Что бы ни было, этот бардак мне нравится. – Я посмотрел ей в глаза. – И, честно говоря, я совсем не хочу больше с тобой ссориться.

– Ха! – фыркнула ее соседка, отчего мы оба подскочили и обернулись, поняв, что она все это время смотрела на нас.

– Простите, – сказала она, притворяясь, что кашляет. – В это время года у меня ужасная аллергия.

Я мельком посмотрел на нее и снова повернулся к Джиллиан.

– Мне не нравится ссориться с тобой, и я п… – слова замерли у меня на губах, – я…

Ее глаза зажглись, и губы начали расплываться в улыбке.

– Ты – что, Джейк?

– Я прошу прощения, – сказал я и продолжил, чтобы она не сделала из этого спектакля: – За то, что вел себя с тобой плохо. Я стану лучше. Если ты дашь мне шанс.

– Ну, думаю, никакого лучшего извинения ты от него не дождешься, Джил, – сказала с дивана соседка. – Я считаю, ладно, дай ему на основе этого еще шанс, особенно если секс и вправду такой потрясающий, как ты говоришь.

Щеки Джиллиан вспыхнули. Она ничего не ответила ей и посмотрела на меня.

– Это то место, где ты утащишь меня в спальню заниматься любовью?

– Нет, это то место, где я позову тебя полетать со мной.

– Когда?

– Сейчас. Прямо с утра.

Ее улыбка поблекла.

– Я не могу.

– Почему? Есть кто-нибудь еще?

– Нет, – покачав головой, она схватила меня за руку и потащила по коридору в свою спальню. Там она сказала, чтобы я сел за стол. – Я сейчас.

Когда она вышла, я оглядел комнату. Ярко-желтые стены, вокруг окна – гирлянда рождественских лампочек, тесное пространство забито обувными коробками и вешалками с одеждой по бокам. У одной из стенок на коробках из-под яиц лежал матрас.

Стена над столом была покрыта фотографиями, газетными вырезками, рукописными записочками. На нескольких листочках много раз повторялась одна и та же надпись.

Иди к черту, Нью-Йорк

И ты, Кеннеди, тоже

Под этими листочками были ее фото. Вот она в редакции университетской газеты, вот смеется на взлетном поле, вот много фотографий из аэропортов. Я взял одну и посмотрел на дату. Шесть лет назад. Волосы убраны в пучок, а сама Джиллиан одета в форму сотрудника аэропорта, а не стюардессы. Более того, я узнал не форму «Элитных», а красно-белую форму компании Delta, а на другой фотографии – сине-красную форму American Airways.

Интересно…

Прежде чем я успел подумать, как это она умудрилась устроиться на работу сразу в три конкурирующие компании всего за несколько лет, я заметил на стене еще два фото. Я снял их и увидел, что она щелкнула нас, когда я спал. А сама она улыбалась, прищурив глаза и положив голову мне на плечо, из-под черного лифчика слегка виднелась грудь…

Тут она вернулась и закрыла за собой дверь.

– Что это такое? – я протянул ей фотографии.

– Ничего, – покраснела она и попыталась выхватить их у меня, но я увернулся, поймал ее за руку и посадил к себе на колени.

– В другой раз неплохо бы предупреждать, – сказал я.

– И что, ты бы согласился позировать мне?

– Нет, я бы убедился, что у тебя нет телефона, когда мы проводим время вместе. – Я провел рукой по ее бедру. – Почему ты не можешь полететь сегодня со мной?

– Приезжает моя семья, ну, для этого предложения, я тебе говорила.

– И что? Ты же их ненавидишь.

– Ну да… Через пару часов мне придется встретить их в аэропорту и все рассказать…

– Что все?

– Долгая история.

– Изложи основные пункты.

Она выдохнула.

– Они все еще думают, что я работаю на крутой работе, которая у меня была много лет назад. И что я живу на Лексингтон-авеню, и мама с сестрами собираются остановиться в моей квартире, но, сам понимаешь…

– И ты собираешься сказать им, как только они приедут?

Она кивнула.

– Я заказала им номера в «Хилтоне». Конечно, им придется заплатить самим, но я попыталась сделать все, чтобы им не пришлось ночевать тут, в моей квартире.

– Это не квартира, – закатил я глаза, решив обсудить этот вопрос позже. – Ты действительно хочешь лично присутствовать при том, как твой брат делает предложение?

– Нет, – фыркнула она. – Я точно знаю, что и он, и все остальные проведут остаток выходных, обсуждая меня, после того как узнают всю правду.

– Так не говори им ничего. Скажи, что что-то изменилось, и ты переехала на Парк-авеню, в «Мэдисон». – Я спятил, не иначе. – Мы встретим их в аэропорту, поздороваемся, попрощаемся, а мой швейцар впустит их в дом на выходные.

Она моргнула.

– Джиллиан, ну что?

Она ничего не сказала. Нагнулась и прижалась губами к моим.

– Спасибо.

– На здоровье.

– Куда мы полетим?

– В Лондон.

– Какой компанией?

– Никакой. Это будет частный полет. – Я почувствовал, что мой член оживает. – Давай, поторопись, одевайся, пока я не начал тебя трахать, потому что тогда мы никуда не успеем.

Нью-Йорк (JFK) – Лондон (HTW)

Через несколько часов мы с Джейком проходили досмотр. Мне было очень непривычно идти по залу аэропорта не по работе, а просто так, да еще и в обычной одежде.

– Ты сам поведешь самолет?

– Нет, – обернулся он ко мне. – У нас на борту будет сменный пилот, который заменит меня на полпути, и стюардесса.

– Зачем они нам?

– Чтобы мы с тобой могли получить нормальный обед и потрахаться в облаках.

– Что?

Я покраснела.

– Ты меня расслышала. – Ухмыльнувшись, он повел меня к гейту А24, куда прибывал рейс из Бостона, на котором прилетала моя семья. Мы сели в кресла, он привлек меня к себе и целовал каждые несколько минут на глазах у всего аэропорта, к моему изумлению.

Опоздав на двадцать минут, самолет наконец подрулил к гейту, и моя семья вышла из него в числе первых пассажиров, так как летела первым классом.

– Я сейчас, – сказала я Джейку, поднимаясь и направляясь к матери.

– Ну здравствуй, Джиллиан, – сказала она, обнимая меня. – Ты прекрасно выглядишь.

– Ну да? – тут же встряла Эми. – Ты живешь в столице моды и пришла в драных джинсах и майке? Ничего так.

– Эми, я стараюсь быть вежливой, – ответила мать. – Я уверена, что на предложение Джиллиан переоденется. И будет одета, как мы все. Правда же, Джиллиан?

Брайан покачал головой и посмотрел на меня со своим обычным выражением: «Ну извини, детка». Папа обнял меня, сказав, что не прочь немного передохнуть, и я уже начала вытаскивать из кармана набор ключей от «Мэдисон», но тут Клэр начала свой обычный допрос.

– Вы с Беном уже помирились? – в ее взгляде читалась фальшивая симпатия. – Или он все же понял, какое он сокровище и что нужен тебе больше, чем ты ему?

– Ха! – рассмеялась Эми. – Ты опоздала! Бен уже нашел кого-то – я видела их фотку на Фейсбуке, потрясающе. Похоже, эта девушка знает, что делать со своей жизнью. Кажется, она писатель.

– О, как чудесно, – сказала мать. – Это очень впечатляет. Может быть, стоит позвонить Бену и попросить его познакомить тебя с ней, Джиллиан. Раз ты редактор, может, ты сможешь редактировать ее книги. Может, она сможет устроить тебе протекцию в издательстве?

Стиснув зубы, я уже была готова послать их куда подальше, но вдруг почувствовала, как Джейк обхватил рукой мою талию и прошептал мне на ухо: «Не надо».

– Думаю, пора меня представить, – прошептал он немного громче, быстро целуя меня в лоб.

– Мам, пап. – Я сделала паузу. – И все остальные, это Джейк. Джейк, это мои родители, Эми, Миа, Клэр и Брайан.

Отец и Брайан тут же пожали ему руку, но все сестры, и даже мать, замерев в потрясении, молча пялились на Джейка.

– Это твой парень? – спросила Эми, несколько раз моргнув. – Это Джейк?

– Да, – ответил Джейк раньше меня, не отрывая руки от моей талии. – Я сегодня сделал Джиллиан сюрприз, и мы сейчас улетаем. Я не знал, что это совпадет с предложением… – он взглянул на Брайана. – Но мы постараемся вернуться как можно раньше.

Мои сестры разом кивнули в ответ на его белозубую улыбку. Я впервые в жизни видела их утратившими дар речи и постаралась как следует запомнить этот момент.

– Ключи, Джиллиан, – пробормотал мне Джейк. – Дай им ключи.

Я вытащила из кармана электронный ключ и протянула матери.

– Я переехала в «Мэдисон» на Парк-авеню. Я написала вам письмо, чтобы вы не забыли, что сказать таксисту. И предупредила швейцара, чтобы он вас встретил и помог со всем, что понадобится.

– Спасибо, – сказала она, все еще не отводя глаз от Джейка.

– Эй, погодите, – сказал Брайан. – Значит, вы постараетесь успеть вернуться сегодня вечером к предложению, да, Джиллиан?

– Абсолютно, – я выдала свою самую лучшую фальшивую улыбку, ответила еще на несколько вопросов про город и попрощалась.

Они пошли получать багаж, а я смотрела им вслед. Они то и дело оборачивались на меня, пока не скрылись из виду.

– Готова? – спросил Джейк.

Я кивнула, и он, взяв меня за руку, повел меня в самый новый крошечный терминал для частных самолетов и чартеров.

Он показал работнику гейта пропуск, провел меня по рукаву, и мы оказались на борту самого роскошного самолета в мире – Gulfstream G650.

– Посмею ли спросить, как ты можешь себе такое позволить? – пробормотала я, более чем уверенная, что он не ответит.

– Мне не надо ничего «позволять», – с улыбкой сказал он. – Это бонус, потому что я летал в «Фирменном полете». Для тех, кто имел там статус ценных работников, есть привилегии. Довольна?

– Нет. А как ты можешь позволить себе квартиру на Парк-авеню?

Он снова улыбнулся, делая мне знак сесть в кожаное кресло. Наклонившись надо мной, он застегнул ремень.

– Я получил ее от кого-то. Нет, не от бывшей жены и не из трастового фонда.

– От мамы?

– Да. – Он убрал мне волосы с лица. – И прежде чем ты спросишь, потому что мне кажется, что ты это сделаешь, все часы тоже от нее.

– То есть технически ты не богат сам по себе.

– Ну, я бы так не сказал, – по его губам скользнула усмешка. – Мы уже достаточно поговорили для шести утра, или надо обсудить что-нибудь еще?

– Нет, пока достаточно.

– Спасибо. – Он снова проверил мой ремень. – Я приду к тебе, когда мы наберем высоту. – Он ушел в кабину пилотов, а стюардесса поставила передо мной стакан апельсинового сока и вручила меню завтрака на четырех страницах. Но я положила его и вцепилась в подлокотники, потому что мы начали подготовку к взлету.

Закрыв глаза, я слушала, как Джейк разговаривает в рубке с другим пилотом.

– Клапан – есть, переходник – есть, оттайка – есть, огни – свободно… – его голос начал затихать, а самолет откатился от гейта и поехал по полю.

Мне не нужно было расточать пассажирам фирменные улыбки, и я закрыла глаза. Самолет пробежал по взлетной дорожке, набрал скорость и взмыл в небо.

Откинувшись в кресле, я несколько минут барабанила пальцами по коленке, ожидая подтверждения, что мы набрали нужную высоту, но оно так и не прозвучало.

– Можешь ходить по самолету, – рука Джейка внезапно погладила меня по щеке, и я распахнула глаза. Он улыбался. – Ты что, ждала, чтобы я сказал тебе об этом?

– Да, обычно же так и бывает.

– Только на коммерческих рейсах. – Он отстегнул мой ремень и сел напротив. – О чем ты думаешь?

– О том, что ты можешь быть идеальным, когда хочешь. А ты о чем?

– Твои губы, – сказал он. – Я по ним скучал.

– По тому, как они выглядят?

– По тому, как они обхватывают мой член. – Наклонившись вперед, он схватил меня за запястья и подтянул к себе. – Мне надо задать тебе пару личных вопросов.

– Я подумаю, отвечать ли на них, – передразнила я его, и он поцеловал меня в щеку.

– Мы какое-то время не виделись, как часто ты думала о сексе со мной?

– Что?

– Ты меня слышала, Джиллиан, – сказал он низким голосом. – Как часто?

– Много…

– Определи, как много.

– Каждый день.

– Что будете есть? – подошла к нам стюардесса. – Или вы хотите еще посмотреть меню?

– Нет, – ответил Джейк. – Мы поедим позже. – Схватив меня за руку, он потащил меня в хвост салона, где была встроена небольшая спальня. Закрыв дверь, он притянул меня к себе.

– Каждый день, – переспросил он, продолжая нашу беседу. – А точнее не можешь сказать?

Не понимая, к чему он клонит, я кивнула, но, прежде чем успела что-то спросить, самолет задрожал и накренился вправо – и меня качнуло к стене.

Джейк удержал меня, не обращая ни малейшего внимания на турбулентность.

– Когда мы тогда встретились в зале для почты, ты сказала, что у тебя бывал и лучший секс с кем-то другим. Кроме шуток, это даже и вполовину правдой не было?

– Ты что, правда, вот это запомнил?

– Отвечай.

– Нет, это неправда. – Самолет снова тряхнуло. – Почему ты теперь об этом спрашиваешь?

– Нипочему. – Он потянул за резинку моего хвостика и снял ее. Потом схватил подол моей майки и сдернул ее у меня через голову.

– Снимай джинсы, – велел он.

Я потянулась руками к молнии, а он сорвал с себя майку и джинсы.

Он стоял передо мной совсем нагим, с воздетым членом, и я вся задрожала при мысли о том, чего была лишена все это время. Вздохнув, он сделал шаг ко мне, глядя на последний предмет моего туалета. Не говоря ни слова, он сорвал и его, бросив в кучу остальной одежды на полу.

– Дай свой телефон.

Не понимая, зачем, я нагнулась и вытащила телефон из кармана джинсов.

– Что ты делаешь?

– У тебя же есть видеозапись? – не дав мне ответить, он постучал по экрану. – Да, вот она. – Он схватил меня за руку и потянул к небольшому диванчику в углу.

Я думала, он захочет, чтобы мы сели, но он удержал меня.

Прижав меня спиной к себе, он поднял телефон над нами так, чтобы на экране были видны голые тела, и нажал на запись. На экране зажглась красная лампочка. Я не успела спросить, какого черта он делает, как он прижался губами к моему плечу и медленно повел языком вверх по шее.

Продолжая держать над нами телефон, другой рукой он обхватил меня за талию и плотно прижал к себе так, что я ощутила его член, прижатый к моей заднице. Он продолжал водить языком по моему плечу, легонько прикусывая его.

– Смотри в камеру, Джиллиан, – шептал он. – Смотри на нас.

Глядя на себя на экране, я покраснела. Глаза стали большими, как блюдца. Его голубые глаза смотрели из-за моей спины прямо на меня, поблескивая при виде того, как я с каждой секундой все больше теряла разум от его поцелуев.

Вдруг он развернул меня лицом к себе и накрыл мой рот своим. Продолжая запись, он прошептал:

– Расслабься, Джиллиан… Ты увидишь, почему я так подсел на секс с тобой.

Не говоря больше ни слова, он опустил меня на диван. Я откинула голову так, что мои волосы практически упали на пол. Я увидела, как он пристраивает телефон на диванную спинку, услышала, как шуршит обертка презерватива, почувствовала, как его рука скользит у меня в волосах, а его член наполняет меня до самого конца.

– Джиллиан, смотри, как мы трахаемся, как ты отвечаешь мне, – резко прошептал он, но я не могла шевельнуться.

Потянув меня за волосы, он заставил меня взглянуть на телефон.

Я не узнала этой женщины на экране.

Ее лицо блестело от пота, губы раскрывались при каждом стоне, она хваталась за Джейка, чтобы не упасть, и казалась совершенно утерявшей контроль над собой. И больше всего на свете мне хотелось, чтоб он продолжал меня трахать. Отпустив мои волосы, он накрыл ладонями мою грудь и грубо надавил на соски.

Задыхаясь, я закрыла глаза, но он заставил меня открыть их.

– Я хочу, чтобы ты смотрела, – прикусил он мочку уха. – Я хочу, чтобы ты видела, как мы это делаем… Как нам это нужно…

Красная лампочка продолжала мигать, звук биения кожи по коже заполнял комнату, Джек шептал: – Вот почему я не могу уйти от тебя, Джиллиан… Вот именно поэтому…

Он опустился на меня бедрами и положил мою руку на клитор. Я почувствовала, как он разбухает у меня под пальцами, как дрожит в такт безостановочному ритму Джейка.

Джейк выдернул мою руку, втянул мои пальцы в рот и застонал, ощутив мой вкус. Я почувствовала, как напрягаются все его мышцы, а темп становится медленнее и, сжав его сильнее, кончила одновременно с ним, в самый первый раз.

Я опустилась на диван, чувствуя, как он выходит из меня, а он стоял надо мной, не отводя глаз.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – улыбнулся он, беря телефон и выключая запись перед тем, как протянуть его мне.

– Ты это сделал, чтобы я могла потом пересматривать это?

Он кивнул.

– Зачем?

– Потому что когда мы поссоримся в следующий раз – если мы поссоримся в следующий раз, у тебя будет зримое подтверждение того, что тебе не стоит тратить время на поиски кого-то еще.

Он подошел ко мне и поцеловал в губы. А потом продолжил восполнять упущенное – развел мои ноги по сторонам и, скользнув в меня, медленно овладевал мной снова и снова.

Лондон (HTW)

Когда мы уже вечером приземлились в Лондоне, нас принял в свои объятия привычный туман. Все еще окутанные запахом секса, мы заселились в отель, приняли душ, а потом Джейк повез меня по магазинам.

Совершенно насытившись сексом, я заснула той ночью в его объятиях, понимая, что никогда еще не чувствовала себя счастливее. Когда он целовал меня перед сном, я от всего сердца надеялась, что, может быть, все это продлится хотя бы месяц…

Утром я проснулась измученной, все тело саднило. Слева от меня стоял поднос с роскошным завтраком, и к клубнике была прислонена записка.

Должен выйти позвонить.

Скоро вернусь.

Джейк

Я не позволила себе начать раздумывать, почему ему надо было уйти, чтобы поговорить по телефону. Я решила оставить это, как есть.

Медленно сев, я начала завтракать, одновременно просматривая сообщения.

Мама: Твоя квартира гораздо красивее, чем мы думали. Спасибо, что пустила нас.

Лондон (HTW) – Ньюарк (EWR)

У меня не было времени думать о чувствах Джиллиан. Я время от времени получал телефонные звонки, и каждый раз действовать надо было быстро.

Как только я приземлился в Ньюарке, я взял такси и поехал в затерянное в пригороде потайное имение. Вбежав в единственное здание, стоящее в его центре, я назвал себя, надеясь, что не опоздал.

Пройдя по коридору к палате номер восемь, я медленно провел пальцами по именной табличке «Сара Ирен Вестон».

Когда я вошел, женщина, лежащая в постели, приподнялась.

– Кто вы? – спросила она. – Вы пришли к Саре? – она указала на соседнюю пустую постель.

– Да, – сказал я. – Я пришел к Саре. Вы не знаете, где она?

– Она вернется примерно через час. – Она похлопала по краю постели. – Останьтесь со мной до ее возвращения?

Я кивнул и присел на ее кровать.

Она помолчала несколько минут, как будто тоже ждала Сару, а потом заговорила.

– Тут у нас плохо топят, – сказала она. – Всегда приходится просить еще одеяло.

– Мне очень жаль. – Я заметил, что она лежала под четырьмя, и рядом в углу комнаты было сложено еще несколько.

– Это ничего. Дело в том, что я каждый раз прошу новое. И я просила так часто, что какой-то неизвестный донор начал все время присылать их мне. Теперь мне нужно только позвонить в такое место, называется «Производство одеял», когда мне их не хватает, и все работает, как часы.

– Это прекрасно. – Я выглянул за дверь, проверить, нет ли медсестры.

– Правда же? – улыбнулась она. – А еще я ненавижу здешнюю еду, и другой неизвестный донор присылает мне каждый день, что я захочу. Как тебя зовут, сынок?

– Джейк.

– Джейк? – ее глаза вспыхнули. – У меня есть сын Джейк! Джейк Вестон. Знаешь, он у меня пилот.

– Правда?

– Да, – гордо сказала она. – Он присылает мне сувениры из всех городов, куда летал, так что я тоже чувствую, как будто путешествую по миру.

– Это очень хорошо с его стороны.

– Он хороший, – кивнула она. – Только упрямый. Всегда хочет, чтобы все было по его воле или никак.

– Не всегда…

– Можешь мне поверить, – рассмеялась она. – Уж я-то знаю своего Джейка. Всегда, а особенно теперь, когда ему исполнилось двадцать. – Она указала на кучу одеял, и я взял одно сверху и укрыл ее, подоткнув края.

– У тебя есть дети, Джейк? – спросила она.

– Нет.

– Нет? Но почему же? Ты, похоже, как раз в самом расцвете, когда пора устроиться и завести несколько.

– У меня нет времени.

– Времени? – снова рассмеялась она. – Ты говоришь в точности как мой Джейк. Он всегда так говорит! Я расскажу ему о тебе. Расскажу, пусть знает, что в мире есть еще один Джейк, который тоже не хочет детей. – Она поглядела на дверь. – Раз Сары так долго нет, можно поболтать еще немножко. Хочешь, я расскажу тебе про моего Джейка?

Я кивнул. Боль в груди становилась практически невыносимой.

– Ну, знаешь, говорят, что для матери все дети равны. – Она подождала, чтобы я кивнул. – Но, между нами, Джейк всегда был моим любимчиком. Когда умер мой отец, оставив мне этот чудовищный дом на Манхэттене, я отдала его Джейку. Только Джейку. Другому сыну я отдала тоже хороший дом, даже еще лучше. Но он был в пригороде, потому что он сказал мне, что хочет семью… – она помолчала. – А потом он его продал, за половину того, что он стоил…

– Мне очень жаль…

– Не надо! Я сделала то же самое с папиными часами, – сказала она. – Не знаю, зачем он мне их оставил, но Джейку они всегда нравились, так что он их заслужил. – Потянувшись, она открыла ящик возле кровати, вынула мой школьный альбом и с улыбкой показала мне.

Я кивнул, жалея, что не сумел приехать раньше.

– Ко мне нечасто приходят, Джейк, – сказала она. – Раз уж мы все равно ждем Сару, ты же можешь остаться еще на часок? Я тебе что-нибудь расскажу…

И начала рассказывать мне истории из моего детства, истории, которые я слышал тысячу раз, не говоря уж о том, что прожил. Она, как всегда, добавляла к ним какие-то детали, отчего я представал несколько большим проказником, чем был на самом деле.

Посреди истории о том, как она поймала «Джейка» выбегающим ночью из дому, она взяла стакан воды с ночного столика и медленно выпила. Потом, поставив его на место, уставилась на меня, и ее глаза раскрывались с каждой секундой все шире.

– Почему вы… Почему вы сидите на моей кровати? – спросила она. – Вы кто?

– Простите, – поднялся я. – Извините меня. Я, наверное, ошибся комнатой.

– Нет, ничего. Ничего. Вы пришли к Саре?

Я снова сел и слушал, как она опять и опять рассказывает мне те же истории, как вспоминает и забывает меня через тот же пятиминутный промежуток. И чем дольше она говорила, тем больше я думал, знает ли она, что как личность она фактически умерла. Что ее имя и образ привязаны к самолету, к рейсу, которым она никогда не летела, к фальшивой истории, которой не слышала.

Время от времени она вспоминала какие-то эпизоды, говоря: «Я всегда говорила Джейку про своего мужа, я говорила, он тебе врал… Он врал нам всем… Он использовал эту катастрофу себе на пользу…». А потом с легкостью соскальзывала в другое, счастливое воспоминание, забывая об этом, но я мог видеть перед собой лишь отца – лгущего, всегда лгущего. Использующего любую возможность приукрасить свой образ, убравшего с дороги меня и любого другого, кто посмел встать у него на пути. Использовавшего даже болезнь матери. Заболевание мозга, при котором можно было ожидать скорой смерти, он исхитрился связать с авиакатастрофой, чтоб получить всеобщую симпатию и финансирование.

И все это из жадности, ради бессмысленного бахвальства. Ради пустоты.

Я знал, что после этого не смогу нормально жить несколько недель, что, как всегда, перебью еще сколько-то дерьма в своей квартире. Видеть ее такой, понимать, что ее состояние ухудшается, и не иметь никого достаточно надежного, чтобы хотя бы обсудить это, всегда действовало на меня удручающе.

Может, и к лучшему, что Джиллиан в конце концов ушла.

Нью-Йорк (JFK)

Я проснулся от звука негромких голосов за дверью спальни. Они говорили обо мне, как будто меня тут не было.

– Почему этот жилец постоянно меняет телевизор? – спрашивал один голос. – Мне кажется, он его бьет раз в неделю.

– Это одно из его хобби, – раздался знакомый голос Джеффа. – Ему так нравится.

– Ну да. Может, стоит сказать ему, что есть и другие хобби, которые обходятся дешевле, чем штука долларов в неделю?

– Я уверен, что он в курсе, – ответил Джефф. – Еще раз спасибо, что пришли.

– В любое время. Конечно.

Послышался хлопок входной двери, а потом приближающиеся шаги Джеффа в его обычных башмаках на толстой подошве. Они приближались и приближались к двери спальни, а потом он вошел прямо в нее, даже не постучав.

– Вот вам, мистер Вестон, – сказал он, кладя на комод счет. – А еще вам надо будет найти себе нового флориста, чтобы заботился о ваших растениях.

– А что случилось с тем, который был раньше?

– Кажется, вы сказали ей: «Убирайтесь отсюда к черту» несколько дней назад, во время очередного эпизода. Вы это помните?

– Нет.

– Я так и думал. – Он пожал плечами. – Ну что ж, если понадоблюсь, я внизу, в ожидании ваших следующих проблем.

– Погодите…

– Да?

– Я несколько раз писал Джиллиан прошлой ночью, и позапрошлой тоже. Она не отвечает.

Он моргнул.

– Сейчас мне нужен ваш совет, Джефф. Какого черта она мне не отвечает, если вы знаете ответы на все остальные вопросы?

– Я не уверен, – сказал он, и в его голосе слышалась симпатия. – Но с тех пор, как вы общались последний раз, прошло два месяца, так что, я думаю, между вами все кончено.

Вынув из кармана пиджака ручку, он написал что-то на обороте счета, вышел из моей спальни и ушел из квартиры.

Я встал и подошел посмотреть, что он там написал.

Она занесла ваши часы. Они на столе.

Застонав, я оделся и спустился на своем лифте в гараж. Вытащив телефон, я начал писать Джиллиан очередное сообщение, но потом посмотрел на историю нашей переписки…

Она не отвечала мне более двух недель, а когда писала в последний раз – несколько месяцев назад – я тоже ей не ответил.

Черт…

Я выехал из гаража и поехал к ней в Бруклин. На свой страх и риск я бросил машину посреди улицы, взбежал по ступенькам и, не тратя времени на стук в дешевую дверь, взлетел на четвертый этаж.

На двери больше не висело таблички «Две бедные девушки», но я все равно постучал.

Ответа не было.

Но я услыхал в квартире женский голос и постучал еще громче, не давая Джиллиан шанса меня игнорировать.

Дверь распахнулась, но это была не Джиллиан и не ее соседка, а пожилая женщина с кошкой на руках.

– Да? – улыбнулась она мне. – Чем могу помочь?

– Я ищу Джиллиан Тейлор.

– Кого?

– Девушку, которая тут жила. Брюнетка, красивая, с зелеными глазами. Где она?

– А, девушка с придурочной соседкой. Они уехали больше месяца назад.

Месяц назад?

– А куда они переехали?

– Этого я не знаю, – постучала она пальцем по губе. – Но куда бы то ни было, а это должно быть неплохое местечко. Отец этой придурочной приехал за ними на лимузине. На лимузине…

– Спасибо. – Я повернулся и начал спускаться обратно к машине. Я не мог поверить в эту фигню, не мог поверить, что прошло столько времени и случилось столько всего, а я ничего даже не заметил…

Я повернул ключ зажигания и почувствовал, как телефон у меня в кармане задрожал. Пришло сообщение.

Джиллиан?

Я щелкнул по ее имени и прочел сообщение.

Джиллиан: Хм… Я не знаю, кого вы ищете, но этот номер не принадлежит никакой «Джиллиан». Меня зовут Клара. Но, знаете… Если вы хотите «помириться» так, что «я буду кончать с вами всю ночь», то можете больше не писать. Лучше сразу звоните :))

Атланта (ATL) – Париж (CDG)

Через неделю я стоял возле гейта В4 в аэропорту Атланты и распечатывал прогноз погоды для сегодняшнего полета, надеясь, что мой напарник окажется достаточно опытным. Тот, с кем я должен был лететь, вчера чем-то отравился, и из службы замены мне прислали запасного второго пилота, чтобы мы могли лететь по расписанию.

– Мистер Вестон? – раздался позади меня знакомый голос. – Мистер Вестон, это вы?

Я обернулся, и прямо передо мной оказался Райан. Райан из симулятора.

Убирайся отсюда к черту…

– Похоже, сэр, нам с вами придется лететь вместе в реальном мире, – улыбнулся он. – Может быть, вы наконец покажете мне волшебную кнопку? – он рассмеялся, ожидая, что я к нему присоединюсь.

Пусть подождет.

Я взял распечатку погодных условий и сделал знак работнику гейта, что мы готовы. Когда она провожала нас к выходу, я заметил идущих в нашу сторону Джиллиан и ее напарницу.

– Леди, вы тоже на рейс 1543 в Париж? – спросил работник гейта. – Сейчас я провожу на борт пилотов и проверю ваши пропуска.

Я смотрел на Джиллиан, надеясь встретиться с ней взглядом, но мне не удалось. Она не поднимала глаз, а когда через несколько минут поднялась на борт, я услышал, как она говорит своей начальнице:

– Мисс Коннорс, я сделаю все, что смогу, но, пожалуйста, если капитан Вестон выйдет из кабины, помогите мне держаться от него подальше.

Мисс Коннорс ответила: «Конечно» и скривилась в мою сторону.

Я так и так не собирался выходить, по крайней мере несколько первых часов полета, в основном потому, что не доверял Райану ни секунду и не был уверен, что он шутил про волшебную кнопку.

– Леди и джентльмены, говорит капитан, – сказал я в микрофон, когда посадка закончилась. – От имени всего экипажа мы рады приветствовать вас на борту рейса 1543 в Париж компании «Элитные перелеты». Наш полет продлится восемь часов двадцать минут и должен пройти без всяких осложнений. Спасибо, что летите с нами. Садитесь поудобнее, расслабляйтесь и наслаждайтесь полетом, – закончил я и приготовился к отъезду от гейта.

– Сэр? – тронул меня за плечо Райан.

– Да, Райан?

– Не сочтите это за замечание, сэр, но вы забыли добавить несколько фраз из обязательного приветствия компании. За это могут сделать письменное замечание.

– Простите, что?

– Ну, знаете, приветствие: «Я люблю летать с „Элитными перелетами“! Это лучшая работа в лучшей авиакомпании мира!» А потом вы должны пошутить или рассказать анекдот, чтобы пассажирам было комфортнее.

Я моргнул.

– Райан, а вам комфортно?

– Хотите, чтобы я ответил честно?

– Очень.

– Ну, мне было бы комфортнее, если бы вы пошутили. Это убедило бы меня, что вы живой человек, а не робот из симуляционной комнаты, и, может быть, мне бы даже стало более комфортно лететь на Airbus 321 всего лишь в четвертый раз.

О Господи…

– «Элитные» один-пять-четыре-три к взлету готов, – сказал я диспетчеру. – Дорожка два-девять.

– Подтверждаю. Готов к взлету. «Элитные» один-пять-четыре-три, дорожка два-девять.

Я потянул штурвал вперед, заставив самолет разогнаться по взлетной полосе до максимальной скорости. Сигнальные огни ярко сияли в синем небе Атланты, желтые лампочки по краям взлетной полосы мигали, а огни самолета горели над ними.

Мы оторвались от дорожки и взмыли в воздух. Я ощутил в своих венах слабый всплеск адреналина, ради которого вообще жил.

Райан не отрывался от контрольного пульта, поражая меня своим внезапным профессионализмом. Когда мы достигли стабильной высоты в десять километров, я выключил табло «Пристегнуть ремни».

– Леди и джентльмены, – раздался в динамиках голос Джиллиан. – Капитан выключил табло «Пристегнуть ремни». Теперь вы можете подниматься и ходить по салону. Однако мы всегда рекомендуем вам оставаться пристегнутыми во время нахождения в ваших креслах.

Черт меня побери, если она сегодня не заговорит со мной…

– Ну, – спросил Райан, откашлявшись, – вы так и не расскажете мне шутку? Мне бы правда полегчало.

– Конечно, – округлив глаза, повернулся я к нему. – Тук. Тук.

– Кто там? – просиял он.

– Мистер Заткнись. – Я показал ему знаком, чтобы он передал мне блокнот. – Давайте я проверю у вас кое-что, пока есть время, чтобы я понял, можно ли будет оставить вас тут, если мне понадобится в сортир.

Или когда мне понадобится пойти найти Джиллиан…

Мне потребовалось четыре часа на то, чтобы убедить себя, что Райан вообще-то неплохой пилот; ему только нужно было показать, что ко всему нужно относиться серьезно. Он заверил меня, что пять минут отлично продержится, я вышел из кабины и тут же увидел Джиллиан в ближайшем проходе.

– Привет, – сказал я. – Мы можем поговорить?

Она не ответила.

– Джиллиан, – подошел я к ней. – Джиллиан, ты же меня слышишь.

Она не взглянула на меня, продолжая расставлять стаканчики с десертом, я наклонился ближе к ней и заметил, что у нее по лицу текут слезы.

– Джиллиан, пожалуйста, ответь мне. Давай все исправим.

– Я сейчас попрошу кого-нибудь принести вам кока-колу, капитан, – взяв поднос, она прошла мимо меня.

Я наблюдал, как она обслуживает пассажиров первого класса, а она всячески избегала смотреть на меня и разливала вино особенно долго. Я хотел дождаться, чтобы она вернулась и выслушала меня, но она так этого и не сделала. Она ушла в другую подсобку в центре салона и закончила раздачу десертов оттуда.

Рассердившись, я вернулся в кабину и стал думать, как бы привлечь ее внимание другим способом. У меня ушло минут тридцать на то, чтобы решить – если надо, пусть все в этом самолете услышат то, что я хочу ей сказать.

В поисках ее я прошел салоны первого, бизнес и экономического классов. Дойдя до хвоста самолета, я оказался в отсеке с туалетами, а ее так и не нашел. Я раздраженно постучал в одну из дверей, и мне ответил мужчина. Постучав в другую дверь, я наконец услышал в ответ ее характерный голос.

– Занято, – сказала она. – Там же горит лампочка.

Я снова постучал, громче, и услышал, как она, застонав, уронила что-то на пол.

– Лампочка же ясно… – Дверь распахнулась, и она ахнула, увидев меня. Ее глаза наполнились слезами, лицо покраснело, но она все равно выглядела совершенно потрясающе.

Вся раковина за ее спиной была забита скомканными салфетками, а телефон так и лежал с краю. Сначала я собирался, сохраняя спокойствие, выдержать всю ее обычную фигню на тему «Выслушай меня», но потом решил не терять времени.

– Джиллиан, нам надо поговорить, – сказал я. – Сейчас.

– Обойдусь, – она попыталась закрыть передо мной дверь, но я придержал ее, втолкнул внутрь и зашел сам, закрыв за собой дверь.

Несколько секунд мы оба молчали, просто глядя друг на друга, ожидая, что другой начнет первым. Я должен был бы извиниться, сказать что-то милое и важное, что, как я уже знал, проняло бы ее, но я чувствовал, что сегодня это не пройдет. И, в любом случае, у меня был более важный вопрос.

– Мне нечего сказать тебе, Джейк, – тихо сказала она. – Нечего больше сказать.

– Это хорошо, – прошипел я. – Говорить буду я.

– Хм, это даже забавно. Обычно ты вообще не разговариваешь.

– Ты спишь с кем-нибудь?

– Что?

– Повторить? – я подошел к ней ближе. – Ты с кем-нибудь спишь?

– Мы не разговаривали почти месяц, – прошипела она. – Я не видела тебя почти месяц, и это первое, о чем ты меня спросил? Как насчет: «Привет, Джиллиан. Мы давно не виделись. Как дела?»

– Привет, Джиллиан, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Мы давно не виделись. Как дела? – и, не давая ей шанса ответить: – Ты с кем-нибудь спишь?

– Нет.

– Ты с кем-нибудь встречаешься?

– Это тот же чертов вопрос.

– Так дай мне тот же чертов ответ.

– Нет. – Она скрестила руки. – Нет, я ни с кем не встречаюсь, но скоро буду. И знаешь что? Это будет кто-то, кто не будет заставлять меня переживать то же самое каждые несколько недель, кто-то, кто не будет ловить нездоровый кайф, исчезая каждый раз на недели и оставляя меня одну в ночи, в догадках, что же случилось на этот раз. А еще это будет кто-то, кто уважает меня и не ведет себя так, словно любить меня – тяжелая ноша.

– Я никогда не говорил, что любить тебя – ноша.

– Ты вообще никогда не говорил, что любишь меня.

– Я никогда не говорил, что любить тебя – ноша.

– Ты вообще никогда не говорил, что любишь меня.

Молчание.

– Джиллиан, – я взглянул ей прямо в глаза. – Послушай.

– Да иди ты! Дай пройти, пожалуйста. – Она толкнула меня, пытаясь выйти, но я удержал ее. – Джейк, дай мне пройти.

– Нет. – Я обхватил ее рукой за талию и притянул к себе, а другой рукой утер ей слезы. Потом погладил по спине и поцеловал в уголки рта, нежно прикусив нижнюю губу, чтобы она успокоилась. – Ты же знаешь, я никогда не хотел причинить тебе боль.

– Да?

– Ты должна это знать. – Я снова, уже сильнее, прикусил ей губу и прошептал: – Ты должна дать нам еще один шанс.

– С чего ты взял, что я сделаю такую глупость?

– Потому что не только я тут делаю ошибки. – Я снова коснулся ее губ. – Я припоминаю, что это с самого начала было запорото.

– Оно и есть запорото. – Казалось, она была готова заплакать, но я снова утер ей слезы. Она пустилась в одно из своих бесконечных причитаний, по которым я успел соскучиться, и я не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее как следует. Она попыталась вырваться, пыталась вести себя так, словно из ее рта не вырывались стоны, так что мне пришлось целовать ее еще крепче, пока она окончательно не сдалась.

– А ты спал с кем-нибудь еще, Джейк? – прошептала она мне в губы.

– Нет.

– А ты с кем-нибудь встречался?

– Нет, – ответил я, хлопнув ее по заднице. Она начала задавать свои бесконечные дурацкие вопросы, а я целовал ее до тех пор, пока она не задохнулась так, что больше не могла говорить. Пока я не увидел по ее лицу, что она готова меня выслушать.

– Поговорим обо всем вечером, – прошептал я. Схватив ее руку, я прижал ее к своим штанам, давая ей почувствовать, каким твердым она меня сделала. – Мы поговорим обо всей чертовой ерунде, какой ты только хочешь, поговорим сегодня вечером…

Париж (CDG) – Нью-Йорк (JFK)

Спустя несколько часов после того, как мы приземлились в Париже, Джейк в очередной раз обнял меня и притянул к себе. Мы сидели в джакузи в его сьюте. Моя спина прижималась к его груди, и он проводил пальцами по моим мокрым волосам и каждые несколько секунд целовал в шею.

Несмотря на его обещание в самолете поговорить «о чем я только захочу», когда мы вошли в номер, никаких слов не прозвучало. Вместо этого мы провели большую часть ночи в примирении по всей комнате, и наш секс вместо всяких слов говорил о том, что мы пытались сказать друг другу.

И лишь всего пару часов назад он обнял меня и начал рассказывать обо всем, что отравляло его жизнь. О лжи его отца. О том, что брат помогает отцу скрывать эту ложь. О бывшей жене. И самое печальное – о матери.

– Так это к ней ты ездишь каждые три недели? – спросила я.

– Да.

Мне стало стыдно, что я думала об этом дурно.

– А твой отец и брат навещают ее?

– Нет.

– А они знают, где она?

– Знают, – сказал он. – Я уверен, они посылают туда все, что можно купить за деньги. Может быть, раз или два они являлись туда под прикрытием благотворительности, но…

– Они не могут признаться в этом.

– Именно. Они никогда не сделают этого, это погубит их обоих.

– Но почему ты ничего не говоришь об этом?

– Это ничего не даст, – прошептал он. – Не возражаешь, если мы сменим тему?

Я покачала головой, и он, подхватив меня, медленно повернул меня, и мы оказались лицом к лицу. Он наклонился, поцеловал меня, слегка прикусив за губу, а потом схватил за руки.

– Я хочу, чтобы у нас все получилось, – сказал он, глядя мне в глаза. – Мне нyжно, чтобы у нас все получилось.

– Я же сказала в самолете, что готова дать нам еще шанс.

– Нет-нет-нет, – помотал он головой. – Ты не понимаешь, о чем я. – Он снова взглянул мне в глаза и казался при этом уязвимее, чем я его когда-либо видела. – Почти все в моей жизни когда-либо предавали или использовали меня ради какой-то собственной выгоды. Почти все. Мой отец лжец и обманщик, брат – лицемер и манипулятор, бывшая жена – приспособленка и спит с моим отцом… А ты… – он притянул меня к себе и коснулся моих губ своими. – Ты – моя аномалия.

– В смысле?

– Ну наверняка после всех кроссвордов, которые ты у меня стащила, ты знаешь значение этого слова.

– Я знаю, что значит слово, я имею в виду – для нас.

– Хотя я уверен, что ты практически не в состоянии сделать ничего из того, что сделали мои близкие, я не хочу однажды проснуться и узнать из газет о твоей лжи, не хочу переживать о том, что ты с кем-то другим. И что-то подсказывает мне, что никто больше не вынесет твоей бесконечной бессмысленной болтовни кроме меня, так что наши отношения – в твоих интересах тоже.

– Одна из этих фраз отличается от других…

– Я знаю, – усмехнулся он. – Мне надо, чтобы ты пообещала оставаться моей аномалией. А еще я не уверен, что знаю, как сказать – я люблю тебя.

Я затаила дыхание, в моем сердце запорхали бабочки, он стал целовать меня, ломая все преграды и скрепляя мои чувства своими.

Когда он наконец отпустил меня, я вспомнила, о чем хотела поговорить с ним сегодня. Что изменилось в моей жизни за время нашего разрыва.

– Джейк, погоди. Я должна тебе что-то сказать.

Он не обратил внимания и продолжал целовать меня, проникая языком глубже в мой рот.

– Нет, подожди, – отстранилась я от него. – Это действительно важно.

– Что-то плохое?

Я помедлила.

– Зависит от того, что считать плохим.

– Джиллиан, ты знаешь, что такое плохо, – прищурился он. – Это настолько плохо, что об этом надо говорить прямо сейчас, или это может подождать?

– Это может подождать.

– Хорошо. – Он снова накрыл мои губы своими, притянул меня к себе на колени и начал подниматься вместе со мной, висящей у него на талии. – Сегодня я хотел бы сконцентрироваться на всем хорошем и на том, что я правда люблю тебя.

– Если ты меня так любишь, может, нам больше не нужно столько трахаться?

– Мы всегда будем трахаться, Джиллиан, – улыбнулся он, неся меня в постель. – Это лучшее, что у нас есть.

Нью-Йорк (JFK) – Токио (NRT)

Впервые за много лет я чувствовал, что в моей жизни почти все, как надо. Захватывающий выброс адреналина на взлете, ради которого я жил, снова вернулся, а то, что у меня наконец был кто-то, кто не предаст меня, давало мне возможность снова начать доверять другим.

Прошло всего несколько дней, как мы помирились с Джиллиан, и я знал, что придется сделать многое для того, чтобы вернуться к той же странице – чтобы остаться на той же странице, но я решительно настроился на это.

Едва приземлившись в Токио, я позвонил Джеффу, чтобы убедиться, что цветы, заказанные мной вчера, будут доставлены к ней в нужный час по западному времени.

– Да, я сделал заказ, мистер Вестон, – рассмеялся в ответ Джефф. – Все восемь букетов. Вы же из-за этого звоните, правда?

– Нет, я звоню поболтать о погоде.

– Я так и думал, – снова рассмеялся он. – Вам идет быть влюбленным, мистер Вестон. Вы стали гораздо более выносимы.

– Я и раньше был выносим, – сказал я. – Увидимся, когда вернусь. И спасибо.

– На здоровье.

Отключившись, я встал, чтобы выйти из кабины и попрощаться с пассажирами впервые за неизвестно какое время. Меня даже не раздражало то, что они фотографировались в проходе со стюардессами, тратя драгоценное время.

Когда из самолета вышел последний, я тоже пошел к выходу, и тут у меня в кармане задрожал телефон. Джиллиан.

– Алло?

– Эй… – ее голос почему-то был слабым. – А я надеялась попасть на автоответчик…

– Почему?

– Потому что хотела оставить важное сообщение.

– Джиллиан, ты пьяна, что ли? – вздохнул я. – Вы что, играете во что-то с твоей соседкой?

– Нет, – откашлялась она. – Мне надо тебе кое-что сказать, то, что я пыталась сказать тебе, когда мы помирились.

Я остановился на входе в терминал и подкатил чемодан к окну.

– Так это все-таки что-то плохое?

– Нет, просто время неудачное.

– Ты не беременна.

– Нет. – Она нервно рассмеялась. – Нет, я совершенно точно не беременна.

– И ты говорила, что ни с кем не спала, пока мы были врозь. – У меня сжалась челюсть. – Или ты хочешь сказать, что это не так?

– Нет, дело не в этом. С тех пор как мы встретились, я сплю только с тобой.

Барабаня пальцами по ручке чемодана, я мысленно прокрутил перед собой месяцы, пока мы были врозь и месяцы до нашей встречи. Я вспомнил, как она рассказывала мне длинные истории о своих неудачах, непременно связанных с ее семьей, и решил, что она наверняка снова делает из мухи слона.

– Я так понимаю, это будет долгий разговор? – спросил я.

– Да, – почти прошептала она.

– Ладно. – Я направился в сторону шаттла. – Я перезвоню тебе из отеля.

– Обещаешь? – в голосе звучало беспокойство. – Обещаешь позвонить сразу же, как заселишься?

– Да, Джиллиан. Как только войду в номер.

– Да, хорошо. Я жду.

– Перезвоню через двадцать минут.

Я отключился, чувствуя волнение. Пройдя мимо выдачи багажа, я догнал остальной экипаж, который уже садился в автобус.

– Простите, капитан! – подошел ко мне мужчина с фотоаппаратом. – Нельзя ли с вами сфотографироваться?

– Со мной?

Он кивнул, указав на свою маленькую дочь в бело-голубом платьице.

– Дочка попросила меня спросить вас. Это бы так ее обрадовало.

– Конечно. – Я остановился и подождал, чтобы девочка подошла ко мне.

Человек поднял камеру, и я искренне улыбнулся.

– Спасибо! – Он подхватил девочку на руки, уронив при этом сложенную газету.

– Я подниму, – сказал я, нагибаясь. Я уже протягивал ему газету, но мои пальцы инстинктивно сжались, когда я понял, что это был вчерашний выпуск New York Times с большой фотографией моей «аномалии» на первой странице.

Какого черта…

Джиллиан

Восемью неделями раньше…

Я смотрела на экран, сдерживая слезы. Время ничего не лечило, и каждая секунда без Джейка делала все еще хуже.

Мне стоило всех сил не звонить и не пытаться общаться с ним, и я знала, что веду себя глупо, выбирая самые худшие рейсы и маршруты, чтобы только не пересечься с ним, но я не могла бы сейчас вынести встречу с ним.

Наша последняя ссора все еще причиняла мне боль. Я наконец увидела, что мы достигли конечной точки наших отношений. Нам больше некуда было идти, и лучше нам теперь держаться подальше друг от друга, пока мы не натворили ничего хуже того, что уже произошло.

Не в силах сочинить длинный пост в блог, я просто написала: «Думаю, это и правда конец», и опубликовала. Прежде чем я успела захлопнуть компьютер, раздался тихий звонок. Немедленный комментарий моего личного тролля.

КейТролл: Я совершенно уверена, что он думает о тебе столько же, сколько и ты о нем. Мои два цента в копилку – на твоем месте я бы так не мучилась.

Сегодня

Издательство Penguin покупает за два миллиона долларов права на мета-фикшн историю стюардессы «Элитных перелетов» о ее романе с пилотом.

New York Times

Я сидел, уставившись на яркие черные буквы заголовка, изо всех сил надеясь, что все это какая-то шутка, но в статье никакого юмора не наблюдалось.

Джиллиан Тейлор, ранее публиковавшаяся под именем «Тейлор Дж.», сказала: «То, что произошло между нами, было так турбулентно. И да, мы рисковали очень многим, когда бывали вместе в определенных местах. Но через все взлеты и падения я любила этого человека и не обменяла бы пережитое с ним ни на какие сокровища мира. Ну, если, конечно, не считать того, чем все это закончилось в реальности».

На вопрос, знает ли о происходящем герой ее романа и что он может думать о том, что она публикует эту историю, она ответила кратким: «Без комментариев».

Я даже не смог дочитать статью до конца, особенно после того, как прочел краткие выдержки из ее биографии, в которых описывалась ее работа в издательском бизнесе. Время, о котором она не сочла нужным сказать мне ни слова даже в ту ночь, когда я рассказал ей все.

Все…

И вот я снова читаю о чьем-то участии в моей жизни на страницах газет, вместо того чтобы узнать об этом из личного разговора. Меня снова использовали и снова предали, и снова кто-то, кого я полюбил, обернулся очередным разочарованием. Точно так же, как все остальные.

Нью-Йорк (JFK)

Я взяла такси в три утра, чтобы поехать к Джейку. Я не могла больше выносить того, что он полностью игнорирует меня. Шофер ехал по пустынным улицам, и мое волнение возрастало с каждым щелчком счетчика.

– Эй, вы в порядке? – спросил шофер. – Похоже, вас сейчас стошнит прямо в машине.

– Нет, меня не стошнит.

– Лучше не надо, – посмотрел он на меня в зеркальце. – А то я возьму с вас двойную плату. Нет, тройную.

Вздохнув, я отвернулась к окну, пытаясь сосредоточиться на видах Манхэттена вместо своих переживаний.

Когда такси наконец остановилось перед входом в «Мэдисон», я сунула водителю пару двадцаток и взбежала по ступенькам.

– Минутку, мисс, – выставил вперед руку Джефф, вместо того чтобы открыть мне дверь. – Чем я могу вам помочь?

– Мне надо поговорить с Джейком.

– Я не знаю никакого Джейка.

– С мистером Вестоном, Джефф, – сказала я. – Вы знаете, о ком я. Мне надо его увидеть.

Он посмотрел на меня с симпатией, но покачал головой.

– Он включил вас в перечень нежелательных гостей.

– Что?

– Вы там значитесь уже несколько недель. Я не должен впускать вас, вам запрещено находиться на территории здания. Хотите, чтобы я вызвал вам такси?

Я молчала. Я просто не знала, что сказать.

Почти в слезах, я начала спускаться по лестнице, но тут Джефф приоткрыл мне дверь.

– Быстро, – сказал он, глядя в сторону и пропуская меня внутрь.

Я подбежала к лифтам и немедленно воспользовалась карточкой, которую Джейк дал мне, чтобы я могла подниматься к нему, изо всех сил надеясь, что она сработает. Когда кабина пришла в движение, я с облегчением вздохнула.

Поднимаясь, я старалась успокоиться, но ничего не получалось. Поднимаясь на нужный этаж, я чувствовала себя одним сплошным комком нервов.

Подойдя к двери, я постучала пять раз.

Нет ответа.

Я постучала еще пять раз, громче.

Нет ответа.

Я несколько раз пнула дверь, крича его имя, и Джейк наконец открыл. На нем были только пижамные штаны. Похоже, он только что вышел из душа, его волосы были мокрыми, вода с них стекала ему на грудь, и меня тут же окутал знакомый, обвораживающий запах его геля для душа.

– Спасибо, что все же открыл, – сказала я, глядя на очертания проступающего под штанами члена.

Ничего не ответив, он просто смотрел на меня.

Откашлявшись, я заглянула ему за спину и увидела, что телевизор в гостиной работает на полную мощность.

– Я что, помешала тебе во время позднего свидания с кем-то?

– Какого черта тебе надо, Джиллиан?

– Я хочу поговорить.

– Ты уверена? Может, ты имела в виду – написать? – сказал он сердито, но я видела, что его глаза полны боли.

– Я просто хочу с тобой поговорить. Можно войти?

– Нет.

– Ладно, тогда, может, ты выйдешь, чтобы я могла…

– Записать разговор? На пленку? Чтобы использовать в продолжении? А второй роман будет называться как-то по-другому? Или просто «Турбулентность-2»?

– Джейк, мне правда ужасно жаль, и я правда пыталась рассказать тебе все в ту ночь, – тихо сказала я. – Я говорила тебе, что это важно.

– Ты говорила, что это может подождать, – прищурился он. – Ты же отлично понимала, что нечто такого рода не может подождать. Это с самого начала было твоей целью? Все это дерьмо было просто твоим чертовым проектом?

– Нет. Вовсе нет. Я клянусь тебе. Я подписала контракт, когда мы уже неделями не общались, когда я думала, что все кончено. И я скрыла, кто ты. Я нигде не писала твоего имени, и я…

– Тебе и незачем, – стиснул он зубы. – Тебе и не нужно было упоминать никаких деталей, Джиллиан. И знаешь, почему? Потому что теперь отдел кадров сам вызовет всех сотрудников и допросит их о том, как часто мы все трахаемся во время полетов. Представляешь, что будет, когда они раскроют другие отношения, которые важны людям на самом деле? Другим людям, без БДК и без миллионных авансов? Что будет с ними?

– Ничего. Эта книга – мета-фикшн.

– Это теперь такой новый синоним дерьма?

– Я же сказала, что мне очень жаль.

– А я сказал, что мне плевать.

– Ты так и не дашь мне шанса все объяснить? – смахнула я слезу. – Ты собираешься так просто от всего отказаться? Мы же любили друг друга.

– Никогда такого не было.

– Это была любовь с момента, когда ты отказался от других ради меня.

– Я сделал это, чтобы трахать тебя. Это не имеет отношения к любви. Я тебя едва знал.

– Но ты хотел.

– Ты ради этого пришла сюда среди ночи? – не сдавался он. – Ходить тут кругами? Говорить до бесконечности, пока один из нас не сдастся? – он поднял руки. – Ну вот, я сдаюсь. И что дальше?

– Я не собираюсь упрашивать тебя увидеть то, что у тебя под носом, Джейк.

– Да и не нужно, Джиллиан. – Его голос был ледяным. – Мне совершенно ясно, что там – прошлое.

Мое сердце сжалось.

– А теперь, если ты будешь так любезна убраться от меня к черту и вернуться к своим стадам обожающих фанатов, которые готовы купить все то дерьмо, что ты вокруг нас наплела, я думаю, в конечном счете ты станешь гораздо счастливее.

Он захлопнул дверь прямо передо мной, и мне потребовались все силы, чтобы удержаться от желания снова начать долбить по ней и заставить его открыть ее. От того, чтобы ворваться внутрь и все же заставить его меня выслушать. Но я удержалась.

Я должна была отпустить все это.

Мы расстались окончательно.

Даллас (DAL)

Я занял место за столом в отделе кадров в отеле «Marriott-Даллас» и заметил, что сейчас, в отличие от предыдущего раза, не было ни свидетеля в синем костюме, ни кучи папок на столе, ни диктофона.

Была только рыжеволосая женщина в очках, сидевшая напротив меня. Она выглядела так, словно проводила подобные встречи дольше, чем могла бы.

Она поправила очки и щелкнула авторучкой.

– Здравствуйте, мистер Вестон.

– Здравствуйте.

– Взгляните, пожалуйста, на лист бумаги перед вами и прочтите вслух несколько верхних строчек.

– Конечно. – Я взял листок. – «Элитные перелеты» ни при каких обстоятельствах не допускают личных отношений между любыми сотрудниками компании. Если любой сотрудник компании оказывается замечен в подобных отношениях, он или она (в зависимости от положения в компании) может быть подвергнут наказанию, переводу или увольнению.

– Спасибо. – Она протянула мне другой листок. – Теперь официально я в курсе, что у вас есть БДК и вас практически невозможно уволить ни по каким причинам. Но даже с учетом этого я задаю всем пилотам, пролетающим через этот город на этой неделе, определенный перечень вопросов, и мне придется летать по другим городам и задавать их там несколько сотен раз. Поэтому прошу вас не воспринимать следующие вопросы лично. Вы, Джейк Вестон, имели когда-либо личные отношения с Джиллиан Тейлор?

– Я не знаю, кто это.

– На этот вопрос нужно ответить «да» или «нет».

– Ну, раз я не знаю, кто это, то полагаю, что нет.

Приподняв бровь, она перелистнула страницу.

– Мисс Тейлор несколько раз летала на одних рейсах с вами, мистер Вестон. В течение последних нескольких месяцев ваши расписания совпадали примерно тридцать процентов времени. Я ни на что не намекаю. Я просто спрашиваю…

– Я сказал, что не имею понятия, кто это, – взглянул я ей в глаза. – Мы можем продолжить?

– Хорошо. – Она снова посмотрела в папку и протянула мне копию внутреннего доклада. – Это ваша подпись? Это подтверждение, что вы видели, как пассажир обращался с ней недостойным образом по время посадки в Хьюстоне, после транзитного перелета.

– Она, похоже, подделана.

– У нас есть видеозапись того, как вы ее подписываете. Вас принудили подписывать? Мистер Вестон, – продолжила она, скрещивая руки. – Вы подтверждаете, что видели, как Джиллиан Тейлор подвергалась недостойному обращению?

– Ну да, – отступил я. – Хотя она не первая стюардесса, за которую я заступался.

– Вообще-то первая.

Молчание.

– За все годы вашей работы пилотом в других компаниях вы никогда не заступались ни за кого из своих подчиненных. Только за мисс Тейлор. Интересный факт, не правда ли?

– Ну, только если у вас искаженное понимание слова «интересный».

– Почему вы заступились за нее, мистер Вестон? И почему заступились по такому незначительному поводу? Вы ревновали?

– Это я тоже не должен воспринимать лично?

– Я пытаюсь дать вам возможность оставаться честным. – Она поглядела мне прямо в глаза. – Когда я несколько минут назад раскрыла ваше личное дело, я заметила, что вы недавно обновили его. Вы внесли в него новый контакт для экстренных случаев, а именно Джиллиан Тейлор. Ее адрес и номер телефона совпадают с данными той Джиллиан Тейлор, которую мы в данный момент обсуждаем. Как вы можете объяснить это совпадение?

Я вынул из папки бланк и быстро подписался возле фраз: «Никогда не имел контактов с Джиллиан Тейлор» и «Я понимаю политику отношений в рамках компании» и встал.

– Это все, что от меня требуется?

– Да. – Когда я вручал ей бумаги, она качала головой. – Да. Благодарю вас, мистер Вестон.

– Всегда рад.

ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРЕСС-РЕЛИЗ КОМПАНИИ «ЭЛИТНЫЕ ПЕРЕЛЕТЫ»

Относительно книги, в настоящее время выдаваемой за правду бывшим сотрудником компании

Даллас (DAL) – Барселона (ВСN) – Чикаго (ОRD) Рим (FСО) – Нью-Йорк (JFK)

Массмедиа похожи на стаю оголодавших чаек. Жадные, одичавшие, они поджидают за своими столами, пока не появится что-то, похожее на добычу, накидываются и треплют ее, пока не появится что-нибудь новенькое.

К сожалению, «Турбулентность» все еще никак не сходила с газетных страниц, и «Тейлор Дж.» была везде, куда ни глянешь. Полки книжных магазинчиков в аэропортах были забиты ею, ведущие вечерних телешоу начали проводить конкурс: «Через сколько дней выяснится личность пилота?», и даже пассажиры моих рейсов, держа в руках свежекупленные экземпляры книги, спрашивали с противным любопытством: «Э-э… Раз вы работаете в „Элитных“, может, вы знаете, о ком она тут пишет?»

Я летал во все международные рейсы, какие только мог, избавляясь таким способом от бурлившей во мне ярости. Я сменил номер телефона, адрес электронной почты и убедился, что Джефф знает, что все, чье имя начинается с «Т» или «Дж», находятся в списке: «Не желаю вас видеть». Так же, как и вся моя семейка.

Я завел было несколько новых секс-контактов за границей, но все никак не мог довести дело до конца. «Ужин» всегда оставался только ужином. «Выпить по бокалу» ни разу не перешло во что-то большее, чем напиться в баре. Все мои обещания «большего» нарушались, а в меня в груди поселилось непривычное доселе чувство вины, возникающее, как только я пытался позвонить какой-нибудь новой красотке.

Но я все равно не прекращал попыток.

Сегодня у меня было свидание с женщиной, которую я встретил утром в JFK. Она специально прислонилась ко мне в терминале и не тратила времени даром, дав мне понять, что было у нее на уме.

– Сколько вы пробудете в городе, капитан? – спросила она.

– До завтра.

– Значит ли это, что сегодня вы свободны для встреч?

– Я не встречаюсь.

– А трахаетесь?

– Да.

И это привело меня в «Marriott Grand», маленькое кафе возле Бергмана. Поскольку в ее номере шла уборка, она предложила пообедать.

Я был рад, что она оказалась неразговорчивой. Она даже не делала вида, что стремится пообщаться со мной.

– Они закончат через двадцать минут, – сказала она, опуская телефон.

– Хорошо.

Отпив кофе, я выглянул в окно, надеясь, что сегодня смогу, наконец, покончить с отсутствием секса в своей жизни.

Когда официант предложил нам свежий хлеб, я вдруг услышал откуда-то сзади знакомый резковатый голос.

Джиллиан.

Я обернулся и оглядел зал, пытаясь найти ее, но потом понял, что она не совсем здесь. Она выступала по телевизору, в новостях.

В обтягивающем бежевом платье и красных туфлях на шпильке она сидела напротив одной из самых популярных утренних ведущих Америки Кэти Селек, прелестной блондинки, всегда стремившейся быть лучшей.

Не задумываясь, я поднялся и подошел ближе к экрану.

– Можно сделать громче? – спросил я у баристы.

– Конечно, – улыбнулся он, нажимая на кнопку пульта.

– Сегодня у нас в гостях Тейлор Дж., – объявила Кэти. – Она бывшая стюардесса «Элитных перелетов» и автор той самой книги, которая вызвала немалый ажиотаж, «Турбулентность».

Камера переместилась на Джиллиан, которая выглядела так, словно ее улыбка могла убить.

– Ваша книга появилась на полках в прошлом месяце, и похоже, скоро потребуется допечатка тиража, – сказала ведущая. – Каково это, чувствовать себя посреди исполнения своей мечты?

– Если честно, я до сих пор в шоке.

– Могу себе представить, – рассмеялась Кэти. – Ну, тогда перейдем к вопросу, который мечтают задать все. Кроме имен и городов, ваша книга в основном правдива?

Джиллиан помедлила с ответом.

– Да.

– Как интересно! – Кэти взяла листок бумаги. – Вы знакомы с пресс-релизом «Элитных перелетов», вышедшим на прошлой неделе? В котором они выставляют вас недовольным политикой компании сотрудником?

– Да, и думаю, что у них неплохо вышло дискредитировать меня, – Джиллиан сложила руки на коленях. – Совсем неплохо, но факт есть факт.

Кэти снова улыбнулась, явно в восторге от такого эксклюзива.

– Вы сказали до интервью, что не раскроете ни имен, ни деталей насчет пилота, с которым у вас был роман, но он знает о вашей книге? Догадывается, что он – главный герой?

– Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос.

– Ну что ж, честно, – сказала Кэти. – Вернемся к вам. Итак, вы заключили контракт на книгу сразу после университета, и ваша первая книга должна была рассказывать о…

Я перестал слушать и ведущую, и отрепетированные ответы Джиллиан. Я смотрел только на ее губы и глаза, на то, как она краснела, когда чувствовала себя неловко.

Я не мог не признать, что она чертовски красива и что эти несколько минут, что я смотрел на нее, произвели на меня впечатление. Я прочувствовал все то, от чего изо всех сил пытался бежать последние несколько месяцев. Как бы мне не было противно это признать, я все еще не мог избавиться от привычки тянуться к ней, проснувшись посреди ночи.

Я продолжал находить в своем столе фотографии – те, что она снимала тайком, на которых мы были вместе, или снимки меня спящего. И я продолжал смотреть на ее голые фото, которые она как-то прислала мне в одном из наших чатов. Я не мог заставить себя уничтожить все это.

– Последний вопрос перед тем, как мы уйдем на рекламу, – ворвался в мои мысли голос Кэти. – Если бы вы могли сказать герою своей книги что-нибудь, что угодно, что бы вы сказали?

По лицу Джиллиан пробежала боль, но она быстро справилась с собой и улыбнулась.

– Я бы сказала фразу из двух слов, всего десять букв. Нечто, что я всегда хотела услышать от тебя, но теперь сама говорю тебе это, и действительно так думаю. Прости меня…

– Отлично… Мы вернемся в студию через…

– Я бы еще сказала, что скучаю. – Джиллиан посмотрела прямо в камеру. – Я скучаю по тебе сильнее, чем можно выразить словами. – И она выговорила одними губами: – Я люблю тебя.

Кто-то из-за камеры протянул ей салфетку, а Кэти подмигнула зрителям. Похлопав Джиллиан по коленке, она с улыбкой прошептала: «Америка, мы сейчас вернемся». Камера в последний раз скользнула по залитому слезами лицу Джиллиан, и по экрану побежала реклама.

– Ты готов? – прошептала мне на ухо женщина из Marriott. – Мне только что прислали сообщение. Мы можем идти.

Я обернулся к ней, не замечая ее лица. Я видел перед собой только Джиллиан.

– Так да? – спросила она.

– Нет.

Я прошел мимо нее и вышел из кафе в вечерний город. Я пошел по 38-й улице в сторону деловых кварталов, где было меньше шансов попасть в толпу.

Остановившись на светофоре, я посмотрел налево, и мой взгляд остановился на заголовке книги «Турбулентность», выложенной на витрине большого книжного магазина. Не в силах отвернуться, я подошел поближе, разглядывая обложку. Тут были варианты книги и в твердом, и в мягком переплетах.

Какая-то часть меня хотела ворваться в магазин и ободрать обложки со всех этих книг, разорвать все эти страницы на мелкие куски, рвать до тех пор, пока не останется ни слова. Но другая часть меня, та, которую я сам не мог понять, говорила мне пойти и купить книгу.

Светофор все еще оставался красным, и я, вопреки здравому смыслу, зашел в магазин. Я тут же уперся в огромный стеллаж с этой книгой и стенд, на котором лежали подарки каждому, купившему ее. Брелок с серебряным самолетиком со словами, написанными на крыльях: «Это мы. Это наша неправильная любовь».

– Чем я могу вам помочь? – подошла ко мне продавщица. – Вы ищете что-то конкретное?

– Я уже нашел, – сказал я, беря экземпляр с полки. – Где у вас касса?

– Направо до конца, – улыбнулась она. – Хорошего чтения.

– Спасибо.

Я направился к кассе, но остановился, увидев книгу с названием: «Как встречаться с пилотом (и заниматься сексом в кабине)». Я скинул ее на пол и заплатил за свою книгу.

Выйдя, я раздумал идти в деловой квартал, поймал такси и поехал домой.

У меня впереди было несколько выходных, так что я налил себе несколько порций бурбона и опрокинул их все. Потом достал книгу Джиллиан и сел на диван.

Какое-то время я просто смотрел на нее, не зная, что хочу больше – прочесть ее или сжечь в огне.

Только после полуночи я наконец раскрыл ее и прочел первые несколько строчек.

ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРЕСС-РЕЛИЗ КОМПАНИИ «ЭЛИТНЫЕ ПЕРЕЛЕТЫ»

Относительно книги, в настоящее время выдаваемой за правду бывшим сотрудником компании

Наша компания в настоящее время завершила внутреннее расследование, касающееся всех пилотов, работающих в компании. Результаты убедительно доказывают, что вышеназванный бывший сотрудник компании, мисс Джиллиан Тейлор (пишущая под псевдонимом Тейлор Дж.), никогда не имела никаких отношений ни с одним из пилотов.

Мы больше не будем возвращаться к этой теме, но, как уже было сказано, желаем мисс Тейлор всего наилучшего в связи с ее новообретенным литературным успехом.

Нью-Йорк (JFK) – Солт-Лейк-Сити (SLC) – Питтсбург (PIT)

– Смотри в камеру, – прошептал Джейк мне на ухо, отводя в сторону мои волосы и трахая меня все глубже.

Я посмотрела в камеру и закричала, потому что его член наполнил меня целиком. Левой рукой он прижал мою грудь и ущипнул мои набухшие соски. Я снова вскрикнула.

– Джейк… Джейк…

Мое тело забилось в судорогах под его рукой, и он повернул меня к себе, накрыл мои губы своими и целовал меня, пока я не затихла…

Затем, как и всегда в этой записи, он снова поцеловал меня и выключил камеру. Я тут же нажала на повтор и пересмотрела ее снова, в стопоследний раз.

– Мисс Тейлор? – в комнату неожиданно вошел журналист из «Полуночных новостей».

– Да?

– Я только хотел лично поблагодарить вас за наше сегодняшнее интервью. – Он протянул мне букет цветов. – Немногие согласились бы прилететь в Солт-Лейк-Сити, так что было большим удовольствием встретиться с вами. С нетерпением ждем вашу следующую книгу.

– Спасибо. Ваше приглашение – большая честь для меня.

– Вы не против подписать еще несколько экземпляров? Вот они на столе.

– Нисколько.

– Отлично! И спасибо еще раз!

Подождав, пока за ним закроется дверь, я стерла с лица безупречно отрепетированную улыбку и позволила слезам покатиться по моему лицу, а груди подняться и опуститься в сдерживаемом рыдании, как это бывало всегда после всех утомительных интервью.

Уже безо всякого стыда я набрала номер Джейка, но вместо привычного автоответчика я услышала что-то новое. «Этот номер больше не существует».

Тема: Ты.

Ты все еще моя аномалия.

Я по тебе скучаю.

Джиллиан.

Никакого ответа. Как всегда.

Я несколько раз обновила страницу, надеясь хоть на что-то – но ничего не изменилось.

Раздался стук в дверь, и я быстро утерла глаза.

– Войдите.

– Да, ладно, – зашла в дверь Кеннеди, не прерывая разговора по телефону. – Верно. Ладно, обсудим в пятницу. Я сейчас с клиентом, Кеннет.

Она извинилась жестом и продолжила говорить с этим Кеннетом еще несколько минут.

– Ну, – сказала она наконец, обращаясь ко мне. – Это интервью прошло очень неплохо, правда? Я считаю, ты просто молодец.

– Спасибо, – выдавила я улыбку. – Если ты не против, я бы хотела подписать книги и ехать домой. Можно, мы пропустим дополнительную фотосессию?

– Я опережаю тебя на десять шагов, – поставила она на стол сумку. – Вот книги, и там же ручка. Ты готова к завтрашнему ужину с читателями?

– Всегда готова.

– Отлично. Тогда я скажу им, что мы сейчас уезжаем, и вернусь.

Когда она вышла, у меня в кармане задрожал телефон. Мое сердце замерло.

Джейк?

Я посмотрела почту.

Это был не Джейк.

Даже близко не он.

Это был Бен.

Тема: Судьба

Я знаю, что твоя книга – про нас. Необязательно было делать меня пилотом, чтоб вызвать интерес. Биржевой брокер тоже очень впечатляет. Я жду тебя и обещаю заботиться о тебе лучше, когда мы помиримся. Я бы хотел пригласить тебя поужинать когда-нибудь в этом месяце. Ты сможешь надеть платье по моему выбору? Это честно, раз ты хочешь меня так же, как я тебя.

Бен

Фуу…

Питтсбург (РIТ) – Солт-Лейк-Сити (SLC)

Очередное интервью закончилось, еще одна стопка книг подписана, мне вручили неизменный букет. Прошло три дня. Но в этот раз я не сидела в зеленой комнате, убивая время. Я сразу направилась к ожидающей меня машине, готовясь гнать от себя очередные мысли про Джейка.

Когда я устроилась на заднем сиденье, зазвонил телефон. Мама.

– Да? – ответила я, даже не поздоровавшись.

– Джиллиан, это все произошло оттого, что мы не уделяли тебе достаточно внимания? – раздался у меня над ухом голос матери. – Ты поэтому сочла нужным врать нам о том, что ушла с работы и скрывать всю эту историю с книгой?

– Это не имело к вам никакого отношения, – ответила я ровным голосом. – Знаешь, не все в мире происходит ради вас.

– Если бы ты пошла в MTI, наверняка ничего такого бы не случилось.

Я прикусила губу, сдерживая ярость. К моему изумлению, семью выход книги потряс – но в отрицательном смысле. И неважно, что мне удалось сделать то, что не сделал никто из них: я опубликовала «бессмысленное чтиво», «слова, которые можно было бы использовать лучшим образом». Все это было для них недостаточно хорошо. Я была недостаточно хороша.

– Мы с папой собираемся прилететь и пообедать с тобой в этом месяце. Мы хотим обсудить, что делать со всем этим. Нам надо понять, как отвечать на вопросы, которые нам задают коллеги насчет этой твоей… книги.

– Знаешь что? – я больше не могла сдерживаться. – Не беспокойтесь насчет этого визита. Никогда. До тех пор, пока и ты, и вся семейка не вытащите, наконец, головы из задницы. У меня вышли две книги. Две. И вы, мои родные, вместо того чтобы сказать: «Поздравляем, мы так тобой гордимся», ведете себя так, словно я – самое большое ваше разочарование.

– Джиллиан, я очень впечатлена тем, что ты сделала. Я просто пытаюсь наладить с тобой отношения.

– Я пришлю тебе свое расписание встреч с читателями. Если захотите меня увидеть, купите билет… Поскольку никто из вас все равно не купил мою книгу, это будет очень мило.

Я отключилась, не дав ей ничего ответить.

Телефон тут же задрожал, и я увидела, что она прислала мне сообщение.

Мама: Извини. Дай мне исправиться… Но не на встрече. Наедине. Чтобы я могла извиниться лично. Чтобы мы «все» могли извиниться лично…

Я уже начала набирать «Нет, спасибо», но пришло еще одно сообщение. Несколько фотографий моих сестер, брата, ее самой и отца, держащих мою книгу. Я несколько минут смотрела на фото, не в силах сдержать слезы. Я не могла поверить в то, что они настоящие.

Я: Я буду очень рада…

Нью-Йорк (JFK)

Я вышел из лифта возле своей квартиры, собираясь поспать после особенно долгого полета, но еще не успел открыть дверь, как у меня зазвонил телефон. Неизвестный номер.

– Кто это? – ответил я.

– Это мистер Вестон? – спросил мужской голос.

– Смотря кто спрашивает.

– Это доктор Армин из «Бесконечной поддержки». Я не вовремя?

– Нет, – сглотнул я, ожидая худшего.

– Хорошо, я звоню вам, потому что…

– Вы звоните моему Джейку? – раздался в трубке голос матери. – Я же сказала вам убираться из моей комнаты, пока вы его не приведете. Я не верю ни вам, ни вашему персоналу, и Богом клянусь, если вы сейчас звоните не Джейку, я заставлю его засудить вас за неподобающее обращение.

– Мистер Вестон, – вздохнул доктор. – Вы, случайно, не находитесь где-то неподалеку от Ньюарка?

Закончив разговор, я вскочил в лифт и успел поймать свою машину до того, как швейцар отогнал ее в гараж.

Тут же, не медля ни секунды, я рванул в пансион в Ньюарке, по дороге несколько раз едва не попав в аварию.

Приехав, я, не останавливаясь, прошел мимо стойки ресепшн, взглянув на администратора так, что она не решилась задержать меня. Подходя к палате матери, я надеялся только на то, что у нас есть еще хотя бы несколько минут, и я не упустил ее снова в таком состоянии.

Я открыл дверь, и она поднялась в постели, глядя на меня.

Наклонив голову набок, она нахмурилась.

– Ты жутко выглядишь, Джейк, – сказала она. – Что на тебя нашло?

Выдохнув, я подошел и обнял ее.

– Джейк? – сжала она мою руку. – Ты в порядке? Обычно ты так меня не хватаешь.

Я подержал ее в объятиях еще немного, прежде чем отпустить.

– Ты давно проснулась?

– Сегодня в шесть утра. А что?

– Ничего. Ты знаешь, какой сейчас год?

– 2014, – пожала она плечами. – Ну, или 2015.

– Примерно так, – сказал я. – Как ты думаешь, сколько мне теперь лет?

– В зависимости от года тридцать восемь или тридцать девять.

– И чем я зарабатываю на жизнь?

– Судя по нашему разговору, подвергаешься ненужному риску.

Я рассмеялся, и она улыбнулась.

– Ты летаешь, как и всегда, Джейк, – сказала она. – А еще злишься так часто, что, по-хорошему, мог бы подумать о карьере испытателя стресс-болов.

– Никогда о таком не думал.

– А надо бы, – рассмеялась она и похлопала по кровати. – Присаживайся.

Я снял пиджак и сел.

– Мои вопросы гораздо интереснее. Сейчас ведь моя очередь?

– Да. Спрашивай.

– Ты еще не пытаешься завести детей? – спросила она. – Могу я надеяться на мини-Джейков?

– Нет. А мы не можем обсудить что-нибудь другое? Например, твое самочувствие?

– У меня все отлично, – сказала она. – По крайней мере сейчас. Не знаю, на сколько меня хватит.

– Все равно это стоило того, чтобы приехать.

Рассмеявшись, она указала на стопку одеял в углу, я укрыл ее еще одним и снова сел рядом. Перестав смеяться, она вдруг посерьезнела.

– Если я тебя о чем-то спрошу, обещай, что скажешь мне правду.

– Только если она тебе не повредит.

– Ладно, – кивнула она. – Ладно, это честно. Когда я в последний раз была такой? В полном сознании больше часа подряд?

– Можно я не буду отвечать, пожалуйста?

– Скажи, – она слабо улыбнулась. – Я все равно завтра скорее всего это забуду.

Я поцеловал ее в лоб.

– Два года назад.

– Два года?

На ее глазах выступили слезы.

Я кивнул.

– У тебя бывали проблески по несколько минут, по полчаса, но чтобы на целый день… Только два года назад.

– Правда, что ты присылаешь мне каждый день все эти одеяла? Это же ты?

Я кивнул.

– И еду, которую доставляют специально для меня? Тоже ты?

– Да, – я смахнул ее слезы. – Тебе не нравилась здешняя еда. Ты даже мороженое есть не могла. Почему-то ты им не доверяла.

Она рассмеялась.

– Спасибо, Джейк. Большое тебе спасибо.

– На здоровье.

Я спросил ее еще о чем-то, стараясь впитать в себя как можно больше, стремясь наслаждаться обществом единственного ценного для меня человека в этой жизни.

Вдруг она прервала меня со словами: «Ну ладно… А как ее зовут?», потому что ей показалось, что все мои вопросы про отношения значат что-то большее, чем просто болтовня, что я думаю о ком-то другом. Но это было не так, я вообще не вспоминал о Джиллиан до этого момента.

– Пока не забыла, – ха! – фыркнула она, вытаскивая из-под подушки блокнот. – Я попросила медсестру принести мне этот блокнот, если я продержусь в сознании больше одного дня. – Она перелистала страницы, – Мне нужно, чтобы ты поговорил со своими отцом и братом, когда сможешь.

– Нет.

– Джейк…

– Абсолютно нет. Это из-за них ты в таком состоянии. Они для меня умерли.

– Это важно, – серьезно сказала она. – Действительно важно.

– Тогда почему ты не можешь сказать мне это сама?

– Потому что ты должен услышать это от них, – она снова перевернула страницу. – И должен передать им кое-что от меня. Передай отцу, что я прощаю ему всю его ложь и желаю ему самого лучшего с «Элитными».

Я коснулся ее лба, думая, что она бредит и не может говорить такое всерьез.

– И скажи своему брату, что я скучаю по нему. Что я очень люблю его и его детей. Даже несмотря на… ну, ты знаешь, – нахмурилась она. – Я не хочу думать, как они стерли тебя из жизни.

– А что насчет Райли? Раз уж мы отправились в тур по местам ненависти, ей ты не хочешь ничего передать?

– Нет, – поморщилась она. – Никогда не любила эту шлюшку. Мне всегда казалось, что уж больно она мила с твоим отцом, и я тебя об этом предупреждала. Надо было слушать.

На этот раз рассмеялся я.

– Урок усвоен.

– Так ли? – закрыла она блокнот. – Если это действительно так, то женщина, о которой ты все время думаешь – я это вижу, можешь не отрицать… Кто бы она ни была, может быть, пора остепениться и завести мне внуков, которым я могла бы порадоваться, когда снова приду на несколько часов в себя еще через два года? – Она сжала мою руку. – Джейк, я же всегда права. Просто сделай так, как я говорю.

Я постарался не рассмеяться снова, но не выдержал. Я обнял ее и сменил тему, и мы проговорили всю ночь, наслаждаясь каждой секундой, проведенной вместе.

Я много раз повторил, что люблю ее, она держала меня за руку поверх одеяла, а наше время медленно уходило.

Прежде чем заснуть, она крепко обняла меня, поцеловала в щеку и снова попросила встретиться с отцом и братом.

Я оставался с ней, пока она снова не открыла глаза. Я хотел увидеть, не сможет ли она справиться со вторым днем подряд.

Но у нее не получилось.

Она понятия не имела, кто я, но сказала, что я похож на ее старшего сына. Она попросила меня оставить фото на ресепшн, чтобы потом показать ему, а потом велела убираться из ее комнаты, чтобы она могла еще поспать.

Нью-Йорк (JFK)

Было утро субботы. Я как раз дочитал до середины Гейт С49, когда раздался громкий стук в мою дверь.

Сначала я поступил так, как обычно реагировал на нежданных визитеров – пожал плечами и не двинулся с места. Но стук становился все громче, и после того как этот козел проколотил в мою дверь полчаса, я заставил себя выйти из библиотеки. Я даже не посмотрел в глазок. У меня был наготове длинный перечень слов, которые я собирался выпалить, оказавшись лицом к лицу с нежелательным гостем.

Я повернул ручку, распахнул дверь и оказался лицом к лицу с Эваном.

– Какого черта тебе надо? – спросил я. – И как тебе удалось пройти мимо Джеффа?

– Ты. Я. «Красный бар». Сейчас. – В его глазах читалось поражение. – Нам нужно всего пять минут.

– Вам?

– Мне и папе.

Я собирался захлопнуть дверь, но он вставил в щель ногу.

– Пять минут, и мы навсегда оставим тебя в покое.

– Это обещание?

– Да, – кивнул он. – Обещание.

– Я не уверен, что ты знаешь значение этого слова, так что обойдусь. – Но тут я вспомнил, что говорила мать, и подавил вздох. – Убери ногу. Я выйду через десять минут.

Он убрал ногу, и я закрыл дверь, не захлопывая ее. Натянув джинсы и майку, я взял бумажник и засунул в карман «Турбулентность».

Дочитаю, что там осталось, во время сегодняшнего ночного полета.

Открыв дверь, я обнаружил прислонившегося к стене Эвана.

– Где мы встречаемся?

– В «Красном баре». Я могу подвезти.

– Не думаю. – Я нажал кнопку лифта.

Двери раскрылись.

– Тогда я могу поехать с тобой. – Он тоже зашел в лифт.

– До «Красного бара» пятнадцать минут езды. Ты обещал, что после пяти минут я никогда больше тебя не услышу.

– Можешь считать поездку частью мелкого шрифта.

– Предпочту обойтись без него.

– Если уж я после сегодняшнего дня не буду общаться со своим кровным родственником, ты мог бы уделить мне несколько лишних минут.

– Пожалуйста, не надо тут трясти передо мной этим дерьмовым тезисом «семья превыше всего». – Я вышел из лифта на подземную парковку. – Мы оба знаем, что это не так.

– Джейк…

– Садись, – открыл я машину. – Но я имел в виду то, что сказал про пять минут. Не разговаривай со мной по пути.

– Договорились.

Всю дорогу я смотрел прямо перед собой, и у меня в голове всплывали образы Джиллиан. Она занимала теперь все мои мысли, а время от времени я продолжал находить в своей квартире какие-то ее вещи, которые она попрятала в разных местах.

– Вот, – сказал мой брат, указывая на пустое место на парковке.

Я поставил машину и выключил мотор, готовясь покончить с этим раз и навсегда. Зайдя в бар, я увидел в дальней боковой кабинке отца.

– Ты обещал, – сказал Эван, видя, что я замер на месте. – Дай ему пять минут.

– Пять минут на всех, – сказал я. – Разве ты не участвуешь в объединении семьи?

– Я уже говорил с ним, – вздохнул он. – Я буду в баре. Можешь потом уделить мне оставшиеся секунды. – Он взглянул на меня с болью в глазах. – Я хочу сказать тебе, что мне очень стыдно за Райли. Я должен был рассказать тебе о том, что она делала у тебя за спиной, вместо того чтобы вместе с отцом стирать тебя из нашей жизни. И мне жаль, что мы больше не братья.

Я не ответил, достал телефон и проверил время. Затем подошел к отцу и сел напротив него.

– Четыре тридцать, – сказал я. – Я слушаю тебя до четырех тридцати четырех.

– Четырех тридцати четырех? – улыбнулся он. – Ноль плюс пять будет пять, нет?

– Минуту я вычел из-за твоего жуткого костюма. Мои глаза не могут вынести столько в один день.

Он рассмеялся и, откинувшись на спинку кресла, поправил запонки.

– Хотите что-нибудь выпить, сэр? – подошла ко мне официантка.

– Я не пробуду тут столько времени.

– Он будет колу, – сказал отец. – А я двойную.

– Да, сэр. – Она ушла.

– Смотри, – сказал я, взглянув на часы. – Я бы на твоем месте не тратил время разговора на напитки.

– Я вовсе не трачу время. Когда ты услышишь то, что я хочу сказать, ты не захочешь уходить. Это очень важно.

– Я бы не рассчитывал.

Официантка принесла напитки и ушла.

Отец взял стакан и поднес к губам, делая самый медленный на свете глоток.

– Я хотел поговорить с тобой, потому что… – он помолчал. – Я умираю.

Я моргнул.

Он сделал еще глоток, и его руки дрожали, когда он ставил стакан на стол.

– Ты не хочешь ничего сказать, Джейк? Насчет того, что я тебе сообщил?

– Я жду, когда ты перейдешь к той части, которая не даст мне уйти.

– Иди к черту.

– Понял, – я оттолкнул стакан и поднялся. – Ты хочешь, чтобы тебя похоронили или кремировали? Я всегда уважаю последние желания каждого.

– Подожди, – схватил он меня за рукав. – Пожалуйста. Пожалуйста, выслушай меня. И без ограничения времени. Я готов больше не разговаривать с тобой, но дай мне этот день.

– Я смотрю, ты так и не умеешь держать слово, – вырвал я у него свой рукав, но снова сел. – У тебя есть время до моего вылета.

– Ну что ж. – Он сделал официантке знак, чтобы она повторила нам напитки, и дождался, чтобы она ушла. – Ты знаешь, что твоя мать не погибла в авиакатастрофе, и знаешь это уже давно. Ты мог бы разоблачить меня, но не стал.

– Не потому, что мне не хотелось.

– А почему же?

– Потому что это причинило бы ей боль, – сказал я. – Так поступают, когда любят кого-то. Им не причиняют боли нарочно.

– Нет, нарочно нет… – Он сделал глоток. – Ты также знал, что за все время своей карьеры Эван никогда не летал на коммерческих рейсах и мог с легкостью разоблачить и его. Почему нет?

– Равновесие.

– Точно? Не другое слово на ту же букву?

– Нет. «Будущий крах» – это два слова, и буквы другие.

– Ладно, – покачал он головой. – Я не буду затягивать беседу. Я хочу передать тебе авиакомпанию в наследство.

Я приподнял бровь.

– И ты всерьез рассчитываешь, что я приму ее от тебя?

– А в чем разница между этим и тем, что есть сейчас?

– Я не поддерживаю вранья и не строю на его основе империй.

– Да, но ты работаешь на меня и получаешь ежемесячный чек.

– В силу обстоятельств. На той неделе я подаю заявление об уходе. Не благодари.

– Много лет назад я говорил об этом с твоей матерью. Тогда, еще давно… – казалось, он говорил искренне. – Она сказала, что простит меня только при этом условии.

– Это было до или после того, как ты выпустил самолет с написанной на нем датой ее смерти? – спросил я. – До или после того, как ты решил, что жена с заболеванием мозга может испортить твой имидж?

– Джейк. Я же пытаюсь…

– А почему не Эван? Он такой же моральный урод, как ты.

– Вот именно, – сказал он. – Он такой же, как я, и мы с ним уже обсудили, почему ты лучше подойдешь на этот пост.

– Даже если бы я был настолько глуп, чтобы принять это, как ты собираешься объяснить передачу компании постороннему человеку? У тебя же единственный сын, не забыл?

– Я во всем признаюсь.

– И про свою первую жену?

– Да, – кивнул он. – Я все расскажу. Так ты согласен?

– Да ни черта. Но я оценил. Если не возражаешь, у меня через несколько часов рейс во Францию. Желаю вам с Эваном всего наилучшего.

– Ты сказал, что уважаешь предсмертные желания. Мое – вот это, Джейк. Я хочу этого и не хочу умереть, пока ты меня ненавидишь.

– Ты же прожил с этим все эти годы. Не думаю, что под землей это будет тебе так уж важно.

– А ты не спросишь, от чего я умираю? – я никогда не видел его настолько уязвимым. – Чем я болен? Какие симптомы?

– Если я это сделаю, ты решишь, что мне не все равно. – Я сделал знак официантке, что хочу рассчитаться. – Поздравляю с полным слиянием. Желаю тебе перед смертью всего наилучшего.

– Я знаю, что эта проклятая книга о тебе, – прошипел он. – Что эта девка писала об отношениях с тобой.

– Ну что ж, нас таких двое. – Я заметил, что официантка слушается отцовского знака подождать с чеком.

– Мы с твоим братом покрыли все следы. Это он часто ставил вас на общие рейсы.

– Ты ждешь от меня благодарности?

– Я жду, чтобы ты подумал. Я во многом шел тебе навстречу и хочу что-то взамен. Ты же не умрешь, если хотя бы подумаешь об этом?

– Нет. И ответ не изменится. – Я встал. – Кстати, чисто из любопытства, у скольких людей в компании стоит БДК в личном деле?

– Только у тебя.

– Хватит врать.

– Это правда, – сказал он. – Только у тебя. Есть похожая пометка БДК, что означает «Бесценное достояние компании». Это значит, что они важны для компании и неприкосновенны, пока не сделают чего-то уж совсем неподобающего. Думаю, что отдел кадров считал, что это – то же самое БДК.

– А что это на самом деле?

– Будущий директор компании.

Я повернулся и вышел из бара. Подбежал к машине, завел мотор и быстро уехал.

Мне вдруг страшно захотелось позвонить Джиллиан и рассказать ей про встречу с отцом, но я сдержался. Она стала для меня таким же разочарованием, как и все прочие.

Франция – в полете

Я смотрел в лобовое стекло самолета, не чувствуя уверенности в том, что делаю. Все события последней недели вплоть до сегодняшнего вечера слились в одну сплошную череду, и мне требовался перерыв. После обратного рейса пойду и возьму отпуск на целый месяц.

– Капитан Вестон? – прервал мои мысли знакомый низкий голос. – Капитан Вестон?

– Да, Райан?

– Хм… Нам разрешен вылет, сэр. Уже три минуты. Если мы простоим еще, в диспетчерской решат, что у нас что-то не в порядке.

– Верно… – я положил руку на штурвал и двинул самолет, глядя перед собой. Никакого всплеска адреналина, ни волнения, ни восторга.

Я больше не мог ничего чувствовать, я просто сидел в самолете, часами летящем сквозь облака, и мечтал о том, чтобы перемотать обратно несколько последних месяцев моей жизни.

– Я могу оставить вас на двадцать минут? – спросил я Райана, отстегивая ремень. – Я хочу колы.

– Почему бы вам не попросить кого-то из стюардесс принести ее?

– Да или нет, Райан? – расширил я глаза. – Могу я на фиг оставить вас тут на двадцать минут или нет?

– Можете на меня положиться.

Я не мог на него положиться. Я вышел из кабины и зашел в помещение отдыха для пилотов, сказав ему, что выйду из кабины на двадцать минут. Открыв стойку для напитков, я вытащил пару ящиков, но колы ни в одном не нашел. Там было все, кроме колы.

– Старые привычки не умирают, – заставил меня обернуться голос мисс Коннорс.

– Наверное. Где моя кола?

– У меня. – Улыбнувшись, она открыла другой ящик, вынула две банки колы и протянула мне. – Я переложила их, когда поняла, что мы летим с вами вместе.

– Какая забота.

– Спасибо. – Рассмеявшись, она прислонилась к стене. – Кто-нибудь уже догадался, что вы и есть парень из книги?

– Какой книги?

– Очень смешно, – закатила она глаза. – Вы знали, что она все это время называла меня «Ястребом» у меня за спиной?

– Да. А что?

– Ничего, – пожала она плечами. – Как раз мне это скорее понравилось. Но я могла бы обойтись без подробностей мерзостей, которыми вы занимались во всех пересадочных пунктах. И что, вы правда занимались сексом в туалете во время полета? Пожалуйста, скажите мне, что она это придумала…

У меня в голове тут же всплыл образ Джиллиан, прижатой к стене в туалете во время полета в Париж…

– Она это придумала, – сказал я.

– Я знаю, что это правда, – подмигнула она, вручая мне еще одну колу. – Подать вам ужин в семь?

– Лучше в восемь.

Похлопав меня по плечу, она вышла. Я хотел было окликнуть ее и спросить, не встречала ли она Джиллиан, но тут самолет затрясло и загорелся знак «Пристегнуть ремни».

– Леди и джентльмены, говорит капитан, – раздался из динамиков голос Райана. Самолет резко накренился влево. – У нас возникли непредвиденные технические сложности с одним из двигателей. Пожалуйста, вернитесь на места и пристегните ремни.

Самолет качнуло вправо, и гул пассажирских голосов с каждой секундой становился все громче. Стаканы в первом классе попадали на пол, ящики над головами начали распахиваться, а багаж выпадать в проходы.

Держась за стены, я добрался до пилотской кабины.

– Что за чертовщина тут происходит, Райан? – спросил я. – Какие технические проблемы?

– Если б я знал, я бы так и сказал. – Он сидел на моем месте, нервно перебирая рычаги управления. – А впереди у нас шторм, видите? Я просто подумал, что лучше сказать про технические сложности, чем про тропический ураган. Для пассажиров так будет спокойней, вам не кажется?

Господи боже…

– Свяжитесь с диспетчером и попросите набор высоты, – спокойно сказал я, садясь на его место. Самолет продолжало трясти. – Вы должны знать реакцию на эти сложности после всех занятий на симуляторе. – Я ждал, чтобы он сделал звонок, но он продолжал дергать рычаги. – Райан, звоните диспетчеру, просите высоту.

– Я пытался сделать это перед вашим приходом, – сглотнул он. – Мы потеряли связь с ними час назад…

– Час назад?

– Ну да, я говорил вам. Я сказал, а вы просто смотрели вперед, помните?

Я попытался связаться с диспетчером, но ответа не получил. Я попробовал послать сигнал бедствия, но и это оказалось бесполезно.

– Двигатель отказал, – проговорил Райан дрожащим голосом. – Мне уже выбрасываться?

– Нет. Сиди спокойно. – Я взял с сиденья инструкции по ручному управлению самолетом. – Мы просто перезапустим его, когда окажемся в спокойной зоне. Если только ты уже не пытался сделать это без меня, то все будет нормально.

– А если пытался? – спросил он с глазами на пол-лица. Самолет внезапно нырнул вперед и вниз, к океану. – Если я уже пытался, у нас есть еще какой-нибудь план?

Черт…

Нью-Йорк (JFK)

Проснувшись, я обнаружила десять пропущенных звонков от Мередит, пять от родителей и три от Кеннеди. Решив, что это все то же самое, что и каждый день, я выключила телефон. Вопросы, интервью, работа, которую надо закончить.

Поправив подушку, я удобнее устроилась в кровати, взяла пульт и, включив телевизор, стала пролистывать каналы. Я просмотрела Lifetime, Nickelodeon, CNN и как раз в тот момент, когда я собиралась выключить телевизор и включить какое-нибудь кино, я щелкнула на NBC – и ахнула, увидев заголовки. Там была фотография из личного дела Джейка.

Что?

Ведущая говорила: «Это все, что известно в настоящий момент», а внизу бегущей строкой шло сообщение: «Рейс 491 компании „Элитные перелеты“ считается пропавшим», «Самолет не выходит на связь более двух часов», «Двести восемьдесят три пассажира».

Меня вырвало прямо на пол.

Отказываясь верить во все увиденное, я включила телефон.

Сперва я позвонила Мередит, и она утешала меня, пока не пришло ее время садиться в самолет, чтобы вернуться в Нью-Йорк. Ее заставили выключить телефон, но мне надо было с кем-то разговаривать. Чтобы просто не сойти с ума.

Я позвонила Кеннеди.

– Послушай, Джиллиан, – сразу же сказала она. – Ты должна отключить телефон и Интернет. Оставь только телевизор.

– Что? Почему?

– Сделай, как я говорю, – сказала она твердо. – Я уже еду к тебе, и если ты сама этого не сделаешь, то это сделаю я.

Я не шевельнулась.

– Джиллиан?

Я заплакала.

Я пыталась что-то сказать и не могла, так как мне сильно сдавило грудь. В моей голове теснились мысли, всякие теории, обрывки сожаления, но даже при том, что я не хотела в это верить, я знала – Джейк пропал.

Воспоминания о наших безумствах проносились у меня перед глазами, как фильм на перемотке – траханье в туалетах аэропортов, неосторожность во время международных рейсов, безумные встречи… Я чувствовала себя идиоткой. Я должна была пытаться заставить его слушать меня. Пытаться сохранить то, что у нас было…

До шести утра, когда, сделав над собой усилие, я добрела до ванны, я так и не понимала, что Мередит и Кеннеди уже примчались ко мне.

Все три телевизора показывали разные новостные программы. Все ведущие говорили об одном и том же. Мередит мерила комнату шагами, разговаривая по телефону, а Кеннеди что-то яростно писала на своем.

– Погоди, Джорджия. – Прижав телефон к груди, Мередит посмотрела на меня. – Как ты?

Я помотала головой.

Она подошла и похлопала меня по спине.

– Они выслали береговую охрану, несколько других стран тоже участвуют в поисках… – Она слабо улыбнулась. – Говорят, есть небольшой шанс, что они смогли приземлиться.

Я прочла достаточно всего об авиации, чтобы понимать, что никаких шансов нет, но улыбнулась в ответ.

– Конечно.

– Это возможно, – сказала Кеннеди, продолжая писать. – Уж ты-то должна знать про успешные приземления самолетов в воду.

– Их было всего два, – повернулась я и снова пошла в ванную. – Один тот, на Гудзоне. На реке, а не в океане. А второй был в Тихом. Самолет уцелел. А пассажиры нет.

Рейс 491 считался пропавшим уже восемь часов. Вертолеты, военные самолеты и суда береговой охраны прочесывали район, где самолет вышел на связь в последний раз.

Биографии Джейка и второго пилота снова и снова повторяли по новостям, и все медиа задавались вопросом, почему рейс выполнял не Джейк, а гораздо менее опытный Кларксон.

«Элитные перелеты» еще не выпустили заявления про катастрофу, но кто-то из репортеров поймал директора компании Натаниэля Пирсона возле телевизора в пустом гейте JFK. Он сидел, сгорбившись в кресле, и плакал.

Мой телефон по приказу Кеннеди был выключен, но ее собственный звонил, не переставая.

Меня приглашали во все программы, чтобы узнать мое мнение о трагедии, а заодно узнать, не знакома ли я лично с кем-то из пропавших пилотов.

Кеннеди отказывалась от всех предложений. Они с Мередит ухаживали за мной, как за маленьким ребенком, и отвлекали, когда я начинала говорить об организации похорон Джейка.

Когда я в очередной раз начала обсуждать, какие цветы надо заказать, Кеннеди вдруг сказала: «Ш-ш-ш», и включила звук телевизора.

По CBS передавали экстренный выпуск новостей.

Ведущая, яркая брюнетка, откашлялась, на экране позади нее появилось туманное изображение океана.

– Добрый вечер, – сказала она. – У нас есть новости насчет рейса 491. Согласно некоторым источникам, самолет успешно сел на воду в Тихом океане. Район, где была утрачена связь с самолетом, находился на триста миль за пределами предыдущей зоны спасательных операций, но теперь их усилия координируются соответствующим образом. – Она подняла руку к наушнику. – Источники передают, что несколько пассажиров смогли покинуть самолет и перебраться на спасательные плоты, но их число на данный момент неизвестно. Мы будем держать вас в курсе…

Не отрываясь от экрана, я поглощала все малейшие новости: на борту было пять, а не шесть членов экипажа, Джейк Вестон был основным, а не запасным пилотом. Береговая охрана успешно спасла семьдесят процентов пассажиров, они пострадали от переохлаждения, шока и ранений. Никого из членов экипажа обнаружить не удалось.

Я просмотрела все новости до самой ночи, но никого из экипажа так и не нашли…

Нью-Йорк (JFK)

Голова болела, горло жгло огнем.

Я попытался подняться, но не смог даже шевельнуться. Руки и ноги казались тяжелыми. Я приоткрыл глаза и увидел Джиллиан, сидящую рядом со мной.

Она спала, но ее лицо было красным, а щеки мокрыми. Ее рука лежала у меня на груди, а на коленях у нее лежала коллекционная банка колы.

Взглянув в другую сторону, я заметил множество букетов, воздушных шаров, плакатов «Поправляйся скорее!». Я снова попытался подняться, но чем больше я пытался, тем слабее становился, так что, вздохнув, я снова закрыл глаза.

Не знаю, сколько я так пролежал, но следующим, что я услышал, оказался голос моего отца.

– Джиллиан, – позвал он. – Джиллиан?

– Да? – ее голос еле слышался.

– Ты тут уже две недели подряд. Иди домой и поспи.

– Нет, спасибо.

– Может быть, завтра он будет в сознании дольше, чем пару секунд, – сказал он. – Пока мы ждем, тебе надо прийти в себя.

– Я сказала, спасибо, но нет. Я в порядке. Не волнуйтесь. – Она говорила вполне искренне, но даже в моем состоянии я понимал, что она врет.

– При всем уважении, Джиллиан, – сказал он. – Я не прошу вас, а говорю вам.

– А кто останется с ним? Вы? Он вас ненавидит.

– Не думаю, что даже сейчас вы его любимый персонаж, Тейлор Дж.

Молчание.

– Отдохните пару дней и возвращайтесь. Если он за это время очнется, я сразу же вам позвоню. – Его голос вызывал доверие. – И вы можете остановиться в отеле напротив. Я заказал там номер на ваше имя.

Она вздохнула.

– И заранее спасибо, Тейлор Дж., за то, что вы никому про это не рассказываете.

Она ничего не ответила, и я почувствовал, как она прижалась губами к моему лбу. Я услышал ее шепот: «Я люблю тебя», но после этого уже не смог больше ни секунды оставаться в сознании.

Через несколько недель…

– Сэр! Сэр! – вбежала сиделка в мою палату. – Сэр, немедленно вернитесь в постель!

– Не хочу,– Я выглянул в окно. – Где доктор? Скажите ему, что я хочу, чтобы меня сегодня выписали.

Она подошла ко мне, скрестив руки.

– Мистер Вестон, я собираюсь очень вежливо попросить вас вернуться в постель.

– Ладно. – Я не шевельнулся. – Я подожду, пока вы попросите.

– Марк! – закричала она. – Марк!

Через секунду в палату вошел огромный мужчина в белом.

– Вы опять? – сказал он, качая головой. – Пожалуйста, не заставляйте меня поднимать вас и класть в кровать. А то мне придется привязать вас за руку, сэр.

Застонав, я закатил глаза, вернулся к кровати и скользнул под тонкую простыню.

– Спасибо, – улыбнулась сиделка Марку, а потом нахмурилась, поглядев на меня.

– У вас было ранение головы, переохлаждение, несколько переломов правой ноги и два сломанных пальца левой руки. Вы действительно считаете, что вас можно выписать?

– Очевидно, мое мнение никого не волнует.

– Это верно, – улыбнулась она и проверила мои показатели. – К вам пришли. Вы хотите кого-нибудь видеть?

– Смотря кто это.

– Это мистер Пирсон, – быстро сказала она, понизив голос. – Директор вашей компании.

Я не ответил.

– Так вы хотите его видеть или нет? – спросила она.

– Пусть войдет.

– Отлично. – Забрав градусник, она направилась к двери. – Но больше не вставайте с постели, мистер Вестон!

Я поглядел на дверь, в которой через несколько секунд возник мой отец, совсем непохожий сам на себя, в джинсах и кожаной куртке. В его глазах больше не было привычного выражения самодовольства.

– Почему ты выглядишь так, словно ты побывал в авиакатастрофе? – спросил я.

– Смешно, – улыбнулся он, подходя поближе. – Я так понимаю, себя ты в зеркале не видел.

– Погляжу, когда мне разбинтуют голову.

Он рассмеялся.

– Ну, я уверен, что твой фан-клуб там, снаружи, будет любить тебя в любом виде… Мне нужно пять минут.

– Ты прошлый раз тоже так сказал, и они превратились в тридцать.

– Ну да, – он вынул пачку бумаг из кармана и сунул мне.

– Что это?

– Это статья, которая выйдет в The New York Times на той неделе. Я хочу, чтобы ты посмотрел ее заранее.

– Я не возьму твою компанию, так что если это очередная попытка убедить меня, то мой ответ – нет.

– Джейк…

– Я никогда не прощу тебе Райли и никогда не прощу тебе матери, – сказал я, пытаясь смотреть ему прямо в глаза и думая, стоит ли он моих следующих слов. – Но я могу простить тебя за то, что ты такой. Хотя все равно не хочу твою компанию.

– Я не прошу тебя ни о чем подумать. Я хочу, чтобы бы прочел статью. – Он наклонился и обнял меня против моего желания. – Прости, и я всегда буду… Помни об этом.

Взглянув на меня, он вышел из комнаты.

Второй раз за последнее время я держал в руках то, чего не хотел читать, но любопытство снова победило. Я развернул пакет и уже не смог заставить себя оторваться от статьи, которая называлась: «Правда о рейсе 1872, о том, как я потерял свою жену, о том, как я на самом деле создал „Элитные перелеты“, и о том, почему я хочу вернуть своего сына».

Нью-Йорк (JFK)

– Как ты думаешь, что почувствуют американские любители литературы, узнав, что их последний любимый романист – жалкая тряпка? – спросила меня Мередит, раздвигая шторы и впуская в мою спальню последние лучи закатного солнца.

– Я не тряпка, – простонала я, отшвыривая с кровати последний выпуск The New York Times. – Я просто депрессивная.

Все мои силы ушли на то, чтобы не позвонить Джейку после того, как я прочла в газете признание его отца и увидела, что началось в средствах массовой информации после вскрытия всей этой лжи. Я так хотела спросить его, что он чувствует, может ли он теперь простить своих близких.

Но поскольку именно Джейк вычеркнул мое имя из списка своих посетителей в больнице, он скорее всего так и так не ответил бы на мой звонок.

– Ты не депрессивная, Джиллиан. Ты убогая, – продолжала Мередит, подбирая с пола мою одежду и складывая ее в кучу в углу. – Вся эта штука с Джекиллом и Хайдом – улыбки в камеру целый день и рыдания по ночам – должна прекратиться, причем немедленно.

– Завтра, – зарылась я в постель. – Обещаю, что завтра буду лучше.

– Ты будешь лучше сегодня, – стащила она с меня одеяло. – И ты немедленно начнешь писать следующую книгу, ту, которую надо сдать через шесть месяцев и которую твой агент уже продает. Как твой лучший друг, я даю тебе пару часов, но потом мы идем развлекаться.

– Куда еще?

– На вечеринку. – Она состроила гримасу: «Ты всерьез?». – Куда же еще? Помнишь, как ты уже валялась с разбитым сердцем после Бена, ну тогда, сто лет назад?

– Нет…

Я честно не помнила.

– Ну да, а я помню, – сказала она. – И так же, как ты забыла про него, ты забудешь и Джейка. Я больше не могу выносить эти твои ежедневные страдания.

– Ты не можешь заставить меня заниматься одноразовым сексом. – Я швырнула в нее подушкой. – И я все равно к этому не готова.

– Можешь не волноваться, я выучила урок. Ты не создана для одноразового секса. Я просто предлагаю пойти развлечься – куда-то, где не говорят ни про книги, ни про Джейка, и ты сможешь расслабиться.

– Как ты думаешь, а он уже с кем-то встречается? Как думаешь, она больше в его вкусе?

Я задавала ей эти вопросы каждый день, прекрасно зная, что она понятия не имеет, что ответить, на этот счет, но не могла ничего с собой поделать. Я не забыла Джейка, и какая-то часть меня вообще не хотела его забывать. Та часть, которая продолжала на что-то надеяться.

– Джиллиан… – вздохнув, она подошла к моему шкафу и раскрыла дверцы. – Мы с тобой идем на вечеринку к моему другу ровно через два часа. Эти два часа, и те четыре или пять, что мы проведем там, я не желаю слушать про Джейка, «Элитные перелеты», газеты и все в таком роде. Единственное, о чем я буду разговаривать, это выпивка, что тебе надеть и с кем ты захочешь вернуться домой. Хватит.

– В тот первый вечер, когда мы встретились, Джейк сказал, что у него нет любимого типа женщин, – сказала я. – Интересно, он так сказал, только чтобы я ушла с ним? Как ты думаешь?

Она вытащила из шкафа голубое платье и кинула мне, прежде чем выйти из комнаты.

– Будь готова через два часа, Джиллиан. Два часа.

Нью-Йорк (JFK)

Наверняка все богини судьбы там, наверху, в этот день собрались кучкой и вдосталь нахохотались надо мной. «Вечеринка», куда повела меня Мередит, была устроена не на какой-то пустынной крыше заброшенного дома, как в прошлый раз. Она проходила на крыше «Мэдисона» на Парк-авеню, и, хотя жильцам вход был якобы воспрещен, я не могла не думать об одном из них, живущем прямо под нами, в квартире 80А.

Каждые двадцать минут Мередит знакомила меня с кем-то очередным, кем-то «крутым», но мысли ее явно витали где-то еще. По крайней мере она казалась несколько отвлеченной.

Почти все мужчины, собравшиеся здесь, были в костюмах ручной работы или вообще живым воплощением мира современной моды, но я не могла проговорить ни с одним из них больше пяти минут. Мой разум был где-то еще, а сердце – слишком упрямым, чтобы впустить в него кого-то.

Взяв у официанта бокал белого вина, я отошла к перилам и стала смотреть на небо, по которому над Гудзоном летел небольшой белый самолет.

– Классный, да? – раздался голос слева от меня. – Кажется, военный. Турбоглайдер или что-то в этом роде, наверное, направляется куда-нибудь на другой край земли.

– Нет, – ответила я. – Это MD-88. Он годится только для коротких перелетов.

Я обернулась к заговорившему со мной, но он, смутившись, заморгал и медленно отошел от меня. Я продолжила смотреть, как самолетик набирает высоту.

– А ты, гляжу, все продолжаешь обманывать людей, – низкий, глубокий звук этого голоса заставил мое сердце замереть, а меня – вновь повернуться и оказаться лицом к лицу с Джейком.

Он был все так же прекрасен и стал еще сексуальнее, чем раньше. Он надел безупречный, идеально сидящий черный костюм. Улыбаясь, он встал рядом со мной и оперся на перила.

– Это был MD-90, мисс. – Он не назвал меня по имени. – Но вы почти угадали. – Его взгляд остановился на моих губах. – Джейк, – протянул он мне руку, и в ту же секунду, как я коснулась ее, в моем теле ожил каждый нерв. – А как зовут вас?

– Джиллиан.

– Хм-м-м. А чем вы занимаетесь, Джиллиан?

– Я писатель, автор бестселлера. А вы?

– Я пилот, старший капитан.

– Вы слишком молодо выглядите для капитана, – сказала я, воспроизводя наш самый первый разговор вечером нашей первой встречи.

– Ну, – ответил он, легко целуя меня в лоб. – Число моих полетов говорит о другом.

Молчание.

Несколько минут мы оба просто стояли и смотрели друг на друга, и я поняла, здесь и сейчас, что мое сердце до сих пор принадлежит ему, и нет никакого шанса, что я когда-нибудь полюблю кого-то другого так, как люблю его.

Не отрывая глаз от моих, он обхватил меня за талию и притянул к себе, словно собираясь поцеловать, но остановился за секунду до того, как наши губы соприкоснулись.

– Я хотел бы, чтобы ты кое-что подписала, – сказал он, проводя рукой по моему бедру. – Можешь сделать это для меня?

Я кивнула, и он отпустил меня, сунул руку в карман и вынул ручку и «Турбулентность» в мягкой обложке.

– Можешь писать под посвящением, – сказал он. – Вот тут, под «Для тебя, только для тебя».

Я взяла ручку и написала: «Даже если ты забудешь меня, ты все равно останешься моей аномалией». И подписалась.

Улыбнувшись, он взял у меня книгу.

– Ты до сих пор моя аномалия, Джиллиан, – тихо сказал он. – И всегда будешь.

– Значит, ты больше не сердишься из-за книги?

– Я в бешеной ярости из-за книги, – прищурился он. – И раз уж мы об этом заговорили, давай сразу проясним несколько вещей. Во-первых, твое использование авиационной терминологии в этой книге оставляет желать лучшего. Ты благодарила в послесловии технического редактора, так что я надеялся на хорошее, но после трех прочтений я все равно обнаружил кучу ошибок.

– Ты прочел мою книгу три раза?

– Семь, – ответил он. – И не закончил. Там куча ошибок, о которых ты должна знать.

– Но книга уже вышла.

– А мне плевать, – улыбнулся он. – Ты должна узнать про каждую из них. – Он сжал мою руку. – Почему ты изменила место нашего первого секса? Это было у шкафа, а ты написала, что на столе.

– Редактор решил, что так лучше.

– И глаза у меня светло-голубые, а не синие.

– Тоже редакторская правка.

– Мы не один раз трахались во время международного рейса.

– Это правки.

– И я что-то не припомню, чтобы так быстро сказал, что люблю тебя. – Он заправил мне за ухо прядь волос. – Я говорил, что мне нравится наше безумие.

– Значит, ты не любишь меня? – спросила я.

– Дело не в этом.

– Так, может, уже перейдешь? – передразнила я его, и он снова улыбнулся.

– Дело в том, что я не видел и не трахал тебя уже несколько месяцев, и эти несколько месяцев не видел и не трахал никого другого. – Он прижался губами к моим губам. – И никто не сравнится с тобой. Я соскучился, и я люблю тебя, только тебя. А больше всего я хочу тебя трахнуть.

– Вот о последнем мог бы и не говорить…

– Нет, это важная часть. – Он смахнул мою слезу. – Я люблю тебя, Джиллиан, что бы там ни было. И думаю, что мы должны уйти отсюда. Прямо сейчас.

– Нет. Сначала я задам тебе несколько вопросов. Я должна понимать, с кем я имею дело.

– С тем, кто собирается трахнуть тебя, как только мы окажемся в лифте, с тем, кто отведет тебя после этого в свою квартиру и там снова трахнет.

Я покраснела, но не тронулась с места.

– Почему ты вычеркнул меня из списка посетителей в госпитале?

– Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, – искренне сказал он. – К тому же ты уже провела там две недели подряд, а я уже был в порядке. Я хотел, чтобы ты позаботилась о себе.

– А это ты был тем неизвестным, который размещал меня только в салоне первого класса, когда я летала на автограф-сессии для моей книги?

– Конечно, нет, – ухмыльнулся он. – Такое может сделать только тот, кто любит тебя.

– Спасибо, – сказала я.

– На здоровье. Это все твои вопросы?

– Нет, осталось еще два.

– Я отвечу только на один.

– Хорошо. Это та часть, где ты сделаешь мне предложение?

– Не смеши меня, – он прижался ко мне и поцеловал так крепко, что я чуть не упала. Сжав мою руку, он повел меня в сторону лифта. – Это та часть, где мы начнем новую главу, которую напишем вместе.