— Привет.

Муж только появился на пороге, а я привычно захлебнулась любовью и восхищением. Какой же он всё-таки классный! Высокий, симпатичный. Мой! И одет всегда с иголочки.

Мы вместе уже целую вечность. Виталик «пристрелял» меня ещё в школе: я тогда была четырнадцатилетней малявкой, а он — крутым старшеклассником. Ловил на переменах за руку, а после уроков мы гуляли в парке, постоянно обнимались. Как мне льстило внимание взрослого парня! Вышла замуж в восемнадцать, и была самой счастливой девушкой на свете.

— Что там у тебя с работой? — с порога спросил муж. Теперь этот вопрос в нашем доме звучал даже чаще, чем «а что ты приготовила?»

— Сходила на собеседование, — отчиталась я. — А ещё ездила в клинику на УЗИ.

Ух и набегалась сегодня! Металась по городу из конца в конец, столько денег истратила на проезд… Потом вернулась домой, сделала уборку, сварила солянку, налепила вареников с творогом — Виталик их так любит!

— Ну, и какой результат? — осведомился муж.

— На УЗИ всё хорошо, наш врач считает, что послезавтра…

— Нет, я про собеседование.

— А-а… Обещали перезвонить, — сообщила с преувеличенным энтузиазмом.

Торговая компания «Альянс», в которой я проработала довольно долго, обанкротилась, а мой бывший босс исчез в неизвестном направлении. Меня даже три раза вызывали для беседы к следователю, я давала показания.

Теперь эта строчка в резюме выглядит сомнительной, на бывшую сотрудницу «Альянса» работодатели смотрят с подозрением. Можно подумать, это я виновата в банкротстве фирмы. Кто же знал, что милейший Николай Дмитриевич, гендир «Альянса», подложит всем такую свинью. Три года я видела от него только хорошее, с ним было очень приятно работать — вежливый, обходительный…

— Мне кажется, все эти обследования и анализы тебя волнуют гораздо больше, чем отсутствие работы, — кисло заметил муж.

— Вит, ну конечно! — искренне призналась я. — Ты же понимаешь.

Лицо у Виталика было недовольное. Знаю, он сильно расстраивается из-за того, что я осталась без работы. Понимаю, он сейчас вынужден пахать за двоих, пока я не приношу денег в семью.

Но ведь это впервые за всю нашу совместную жизнь! Я училась заочно и работала, пока Виталик искал себя. Он непременно хотел открыть собственное дело, но у него ничего не получалось. Иногда, когда денег совсем не хватало, я думала — уж нашёл бы работу в офисе, не всем же дано быть бизнесменами.

К счастью, последние полгода усилия наконец-то увенчались успехом, его фирма стала приносить прибыль. Я так горжусь мужем! Правильно говорят — капля камень точит.

Вот поэтому, когда «Альянс» обанкротился, я не стала паниковать. Теперь у меня надёжный тыл, и можно спокойно, без суеты и паники, искать хорошую вакансию. К тому же, именно сейчас мы вступили в наш четвёртый протокол экстракорпорального оплодотворения. Понятно, что все мысли у меня заняты вовсе не собеседованиями, а запланированной беременностью.

Муж, не переодеваясь, прошёл на кухню и осмотрел странным взглядом накрытый стол. Обычно он всегда с удовольствием накидывается на еду, ему нравится, как я готовлю. Неужели успел поесть в ресторане с каким-нибудь деловым партнёром?

Обидно! Я же старалась!

— Алиса, послушай…

— Почему ты не раздеваешься?

— Нам надо поговорить.

— Что случилось? — ахнула я. Неужели опять двадцать пять: провёл неудачную сделку, обманули партнёры, всё рухнуло?

Нет, пожалуйста! Ну сколько можно?!

— Алиса, я устал.

— Милый… — тут же расслабилась я. — Конечно, ты устал. Ты же весь день работал… Сейчас поешь, отдохнёшь. Хочешь, потом я сделаю тебе массаж?

— Нет, я в другом смысле.

Виталик произнёс это таким тоном, что у меня бухнуло сердце и похолодела спина. Я опустилась на табуретку, машинально поправила салфетку на столе.

— В каком?

— Алиса, я устал от всего этого… — Муж мотнул головой. — И я… Я ухожу.

— Что? — изумилась я. — Но… Что ты такое говоришь?

— Нам надо некоторое время пожить отдельно.

— Нет, подожди… Как же так?!

— Умоляю, давай без твоих вот этих истерик.

Я ошарашенно уставилась на мужа.

— Зачем ты так… Можно подумать, я постоянно устраиваю тебе истерики!

Да никогда такого не было!

Обида жгла глаза, в груди нарастала боль, к горлу подступил комок. Я в отчаянии сжимала руки и надеялась, что сейчас Виталик рассмеётся и скажет, что он просто пошутил. Но муж так и стоял в дверях кухни и смотрел на меня сверху вниз — безжалостно, как палач.

Потом развернулся и направился в комнату.

Я поднялась с табуретки и на ватных ногах поплелась за ним в спальню, где муж достал с антресолей чемодан и стал выгребать из шкафа вещи.

Поняла, что он принял окончательное решение и умолять бесполезно. Муж на самом деле меня бросает… Но что я сделала не так?!

Из последних сил удерживала слёзы, они были так близко, что того гляди брызнут. Но если зареву — остановиться не получится. И тогда у Виталия появится причина закатить глаза: ну вот, о чём я и говорил, у тебя истерика.

Нет, я не истеричка. Старалась контролировать своё поведение даже когда трижды сидела на гормонах для стимуляции суперовуляции. Было очень тяжело, сама себе не принадлежала, но как могла боролась с перепадами настроения.

А сейчас… Любимый словно засадил мне нож в плечо, и теперь я чувствую, как из раны течёт кровь, но не могу её остановить, и вместе с ней теряю последние силы.

— Хотя бы объясни, — хриплым шёпотом попросила я. Губы не слушались, во рту пересохло от дикого волнения. Внезапно я почувствовала боль в руках — оказывается, так сильно сжала кулаки, что ногти впились в кожу ладоней, а пальцы свело судорогой.

В чём я виновата? В том, что впервые за столько лет перестала работать? Так это временно.

Муж ведь очень сильно меня любил все эти годы, я знаю! Постоянно ревновал, запрещал пользоваться косметикой, носить короткое и яркое… Я бы даже сказала, что это он устраивал истерики, а не я. Как Виталик сходил с ума, рвал и метал, когда бывший босс — Николай Дмитриевич — вдруг задерживал меня после работы или просил выйти в выходные!

А что теперь? Внезапно я стала мужу совсем не нужна?

Ну как же так?!

— Я ухожу Алиса. Поживу пока у друга. Разве ты сама не понимаешь, что мы увязли? Наши отношения себя исчерпали. Мы не двигаемся вперёд, не развиваемся. Я сильно изменился за этот год, мне многое надо переосмыслить.

Я всхлипнула, из последних сил сражаясь со слезами. Он меня просто уничтожил, снёс с дороги, как ураган, своим поступком!

Да, Виталий изменился, я это хорошо заметила. Даже начал ходить к психологу, заявив, что у него кризис идентификации. Дама-коуч помогала ему расставлять приоритеты и идти к выбранной цели. Как только у мужа пошёл бизнес, он стал более чётким, энергичным, в лице появилась твёрдость, даже говорить всё чаще начал другим тоном — непререкаемым. Запретил называть его Виталиком. Теперь он Вит.

С одной стороны, мне это нравилось, с другой — я чувствовала, что муж от меня отдаляется.

— Хочешь сказать… — Голос сорвался, я поперхнулась. — Хочешь сказать, что я тяну тебя назад? Не даю развиваться?

— Алиса, прости, но у тебя одно на уме. Ты помешалась на мыслях о ребёнке. Больше ни о чём не можешь говорить и думать.

Ах, вон оно что!

— Но мы оба хотели малыша, Виталик…

— Я же просил не называть меня так! — взорвался муж.

— Прости, прости! Ты очень хотел ребёнка, я же помню.

— А сейчас я уже ничего не хочу. Говорю тебе: я устал. Мне всё надоело. — Виталий поморщился от досады. Словно не понимал — ну что тут объяснять, всё же и так ясно.

— А как же наша новая попытка ЭКО? — с замиранием сердца спросила я. — Ты же знаешь, я уже вступила в протокол, начала подготовку к криопереносу — пью гормоны, чтобы нарастить эндометрий, и поэтому сейчас…

Виталий едва не зарычал.

— Протокол, криоперенос, эндометрий! Эстрогены, фолликулы, аспирация… Да я уже с ума схожу от этих терминов! Только это от тебя и слышу! Как же меня это всё достало!

Он отвернулся, стиснул челюсти и принялся молча швырять в чемодан вещи.

— Мы столько собрали документов, чтобы получить квоту… Столько сдали анализов… — Я была совершенно убита, но не хотела сдаваться. — Вит, я уверена, на этот раз у нас действительно всё получится! Правда!

Муж обернулся, лицо у него было злым и совершенно чужим.

— Получится? Три раза не получилось, а сейчас сработает? — саркастически усмехнулся он.

— Да! Я в этом уверена! Знаешь…

Муж остановил меня взмахом руки:

— Хватит! — рявкнул он.

Я захлопнула рот на полуслове и отступила на шаг, испуганно моргая.

Виталий смерил меня раздражённым взглядом:

— Совсем идиота из меня не делай, Алис. Я слышал твой разговор с подругой. С этой твоей… как её… Танечкой. Ты трепалась с ней по видеосвязи и не слышала, что я уже вернулся домой.

Я похолодела от ужаса, молниеносно вспомнив детали того разговора.

— Виталик… Ой… Вит! Ты всё не так понял… Зачем слушать Таню! Ты сам прекрасно знаешь, какая она болтушка.

— В общем, я ухожу. — Муж щёлкнул замками чемодана и понёс его в прихожую.

Я снова потянулась за ним следом, как нитка за иголкой. Искала какие-то особенные слова, чтобы объясниться, удержать. Ничего путного так и не придумала. Слёзы уже катились по щекам, я вытирала их ладонью.

— Как же мы будем дальше? — пролепетала совершенно беспомощно. Мне казалось, что пол под ногами ходит ходуном, будто началось землетрясение. — Что мне делать? Милый… Не бросай меня, пожалуйста…

Последнюю умоляющую фразу я едва протолкнула сквозь зубы — слёзы заливали лицо. Противно было слышать, как дрожит мой голос.

— Извини, Алиса. Не могу я больше. Всё, давай.

— Вита-а-а… Вит!

— Да, кстати… У нас пока поживёт моя мама. Она начала у себя ремонт, ей некуда деваться.

Хлопнула дверь, щёлкнул замок.

Я застыла в прихожей — оглушённая, растерянная. Едва не рванула вдогонку за любимым. Так бы и побежала за ним по февральским сугробам в домашнем платье и шлёпках. Но остановила гордость — будто железный экран передо мной опустился.

Нет, не буду до такой степени унижаться!

Ещё промелькнула мысль, что обязательно простужусь, а мне никак нельзя. Мой врач-репродуктолог считает, что послезавтра наступит наиболее подходящий момент для имплантации эмбриона, меня уже записали на два часа дня. Думала, поедем в клинику вместе с Виталиком, как обычно.

Теперь поеду одна. Ни за что не откажусь от процедуры, к которой столько готовилась и с которой связываю такие надежды. Но очень надеюсь, до послезавтра Виталик одумается и вернётся домой, и у нас всё будет как раньше…

Через несколько минут — новое испытание: на пороге возникла моя свекровь. На лестничной площадке стоял огромный пластиковый чемодан на колёсиках. Диана Фёдоровна царственно кивнула в его сторону:

— Завези в квартиру. Добрый вечер. Что это с тобой, Алиса? Почему ты в слезах? Боже, ты малиновая, как рак.

— С Виталиком поссорились. Только что, — в отчаянии пожаловалась я.

— Да? — изогнула красивую бровь Диана Фёдоровна. — Надо же. Кхм… Печально. Но ничего, помиритесь. Наверное.

— Он собрал вещи и ушёл.

Свекровь начала сосредоточенно стягивать кожаные перчатки, а потом сбросила мне на руки норковую шубу.

— Что ты натворила? Довела его? — спросила она через паузу. — Почему от тебя муж сбежал, Алиса? Что у вас стряслось?

— Хотела бы я знать, — горестно прошептала я.

— Перестань реветь, ты уже и так вся красная. А я тебе расскажу, что случилось. Над отношениями надо работать, милая моя.

Диана Фёдоровна осмотрела себя в зеркале, поправила причёску и самодовольно улыбнулась краешком рта.

Мой мир рушится, а она совершенно спокойна.

— Я работала!

— В отношения надо вкладываться.

— Я вкладывалась!

— Тебе достался роскошный мужчина. Нужно прилагать усилия, чтобы удержать такого парня. Надо стараться. А ты?

— Что я? Разве я не старалась?!

— Сидишь дома, бездельничаешь.

— Это я-то бездельничаю?! — От возмущения у меня перехватило горло.

— Так. Умоляю, только не закатывай скандал, — поморщилась свекровь.

Ну вот, меня снова записывают в истерички. Мать и сын сговорились. Или… Может, я действительно давно уже превратилась в истеричку, просто сама этого не замечаю?

— А куда разместить вещи? Виталечка тебя предупредил, что у меня ремонт? Знаешь, давай, вы переместитесь в гостиную, а я займу спальню. У меня спина, я не смогу спать на диване. Да и гостиная проходная, мне будет неудобно. Алиса, приди же ты в себя! Не стой, как истукан.

Слишком много «приятных» новостей. Я была оглушена ими.

— Ты хотя бы чаю мне предложишь, Алиса? — язвительно поинтересовалась Диана Фёдоровна.

— Ужин на столе, — в полной прострации пробормотала я. — Извините, мне нужно проветриться. Пойду прогуляюсь.

— Ну и куда ты пойдёшь на ночь глядя? Да ещё и с такой красной физиономией? — высокомерно фыркнула свекровь.

— Не важно.

А на улице мела метель, мороз щипал мокрое лицо, ветер срывал с головы капюшон. Совершенно окоченевшая, я брела по улице в свете фонарей. Прогуляться — это было плохой идеей. Но оставаться в квартире вдвоём со свекровью и её «тонкими» комментариями я не могла. И так тошно.

Диана Фёдоровна всегда мною недовольна. Она считает, что сын сделал неудачный выбор, женился на простушке и бесприданнице. Свекровь преподаёт в институте, на всех смотрит свысока, как на нерадивых студентов. Моя мама, работающая швеёй в частном цехе, в присутствии Дианы Фёдоровны боится слово сказать, так как та постоянно указывает мамуле на речевые ошибки.

Я достала из сумки телефон и позвонила подруге.

— Тань, можно к тебе? Мне деваться некуда.

— Как это? — моя подружка, по обыкновению, что-то жевала. — Что случилось? Давай пулей, но не ко мне, а к Насте, я сейчас у неё. Мы как раз собираемся чай пить, но подождём тебя.

— Алисочка, приезжай! — донёсся Настин голос.

— Лисёнок, быстро сюда! — сказала Таня. — Посмотришь, какого красавчика наша Настя родила.

При мысли о том, что я увижу новорождённого Настиного малыша, сердце взволнованно застучало. Но потом опять накатила тоска…

Чтобы добраться до элитного жилого комплекса, потребовалось сорок минут. В маршрутке не сдержалась — снова полились слёзы, они струились обжигающими потоками по замёрзшему лицу. Плакала от обиды, несправедливости и непонимания.

Нет, я не хочу верить, что Виталик ушёл от меня насовсем. Этого не может быть. Он обязательно ко мне вернётся.

Заскочила в магазин и купила погремушку для младенца и игрушку для Иринки, Настиной падчерицы. Нельзя же идти в гости с пустыми руками. Ясно, что это не подарки, а так, мелочь. Но сейчас я на нуле, трачу последнюю заначку. Зарплату в этом месяце, естественно, не получила. А с тех пор, как я потеряла работу, муж не торопился меня спонсировать.

А теперь и вовсе сбежал.

Едва переступила порог роскошной трёхкомнатной квартиры, девчонки сразу принялись меня обнимать, расспрашивать и успокаивать. Поступок моего супруга вызвал у них негодование.

По квартире носилась в пижаме Иришка — пятилетняя дочка Вадима Туранова, Настиного мужа. За малышкой по пятам бегал кремовый шпиц Денни. Эта парочка устраивала такое мельтешение, что казалось, в помещении находится целая группа детского сада.

А в белой кроватке я увидела крошечного младенца — три недели назад Настя родила сына Матвея. Малыш сладко спал, ему, по-видимому, совсем не мешал шум, устраиваемый сестрёнкой и шпицем.

Втроём мы замерли над кроваткой, любуясь спящим ангелом. Для меня это было визуализацией моей мечты.

— Какой хорошенький! — с благоговением прошептала я.

— Красавец, — подтвердила Таня.

Настя стояла рядом, скручивала в пучок свои длинные тёмные волосы и загадочно блестела голубыми глазами.

Как хорошо, что я увидела Настиного малыша именно сейчас, накануне очередной попытки ЭКО. Надеюсь, что, несмотря на жестокий поворот судьбы, мой четвёртый протокол будет победным, и я стану мамой. Как Настя.

Мы с ней подруги по несчастью, познакомились в центре репродуктивного здоровья, обе с диагнозом «бесплодие». Однако Насте безумно повезло, она сумела опровергнуть вердикты врачей и родила чудесного малыша, причём не прибегая к вспомогательным репродуктивным технологиям.

А мне пока не везёт. Но я не теряю надежду.

Счастливая молодая мамочка продемонстрировала нам высший пилотаж — за десять минут она уложила спать Иришку, утихомирила шпица, поменяла памперс Матвею Вадимовичу и накрыла на стол.

— Ну ты метеор! Как всегда всё успеваешь, — восхитились мы с Таней.

— В офисе у Вадима работы было больше, — объяснила Настя. — С детьми я отдыхаю.

До того, как выйти замуж за владельца компании «Туран-софт», подруга пять лет проработала у Вадима личной ассистенткой.

Настя даже дала мне подержать проснувшегося ребёнка. Я прижимала к груди крохотное тельце, смотрела на очаровательное личико малыша и представляла, как буду держать на руках своего младенца.

— У тебя всё получится, — тихо подбодрила Настя. — Обязательно.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не ожидала я от твоего Витальки такой подлости, — возмутилась Татьяна. Её небольшие светло-зелёные глаза пылали гневом, пухлые щёки раскраснелись, она отбросила назад копну вьющихся русых волос.

Мои подруги такие разные! Таня уже ушла за сто килограммов, а Настя — грациозная статуэтка, беременность и роды не испортили её точёной фигуры.

— Давайте есть торт, — сказал наш пухлый пупс. — Любую душевную боль можно забить углеводами. Конечно, ненадолго, но пусть хотя бы так. А Виталька настоящий предатель! Мало того, что этот нехороший товарищ взбрыкнул, так ещё он это сделал именно сейчас, когда тебе так нужна его поддержка. Зла не хватает!

— Да, Алис. Послезавтра у тебя подсадка, тебе нельзя волноваться, надо быть спокойной, как слон. А из-за мужа ты рыдаешь.

— Девочки, он вернётся! — встала я на защиту любимого. — Просто на него какое-то затмение нашло.

— И ты его ещё защищаешь?! — изумилась Таня.

Наверное, ей трудно меня понять, потому что она не замужем, и партнёры у неё меняются. А я за долгие годы буквально приросла к Виталию, он стал мне родным человеком.

Рвать по живому? Ужасно больно!

— Я понимаю, что действительно замучила мужа всеми этими экошными делами. У нас уже было три неудачных программы ЭКО. Это же ад. Тут кто угодно сломается.

— Основная нагрузка всё равно ложится на женщину, — заметила Настя. — Но ты же не сломалась!

— Насколько я помню, Вит и сам безумно хотел малыша, — сказала Таня и положила себе второй кусок торта.

— Видимо, уже перехотел. Устал. Виталий даже к психологу ходил последние полгода, помните, я вам рассказывала?

— Помним, — вздохнула Настя. — Значит, его поступок не был спонтанным. Проблемы начались ещё полгода назад.

— Девочки… Вы думаете, что мы расстались навсегда? — убито прошептала я. На глазах снова выступили слёзы. — Как же я буду без него жить? Я так его люблю…

Подруги сжали мои руки — Настя правую, Таня левую — и синхронно вздохнули. Они очень мне сочувствовали.

А Виталию, наверное, было совсем на меня наплевать, раз он устроил мне такую нервотрёпку накануне самого важного события в моей жизни.

За полтора дня в обществе свекрови я едва не сошла с ума. Она вынесла мне весь мозг. В среду и четверг лекций в институте у неё не было, поэтому Диана Фёдоровна сидела дома и оттачивала своё ораторское мастерство на мне. Мало того, что она бесцеремонно выселила меня из спальни, так ещё и комментировала каждое моё движение.

«Ты ходишь на собеседования вот в этом костюме? Кхм… Неудивительно, что ты до сих пор не нашла работу»

«Скажи, а когда ты последний раз мыла в спальне шкафы сверху? Кажется, там накопилось много пыли. Ночью мне было трудно дышать, я едва не задохнулась!»

«Как вы могли купить такую кровать! Она ужасно неудобная, у меня разболелась спина!»

«Что это за сыр? Он отвратительный, никогда больше такой не покупай»

«Вам лучше передвинуть стол к стене, а комод и тумбочки поставить у окна»

— Алиса… Ты уверена, что тебе нужно завтра идти на процедуру в клинику? — заявила свекровушка в среду вечером. — Подумай хорошенько. Может, хватит себя мучить? Сколько можно упорствовать? Ты ведь знаешь, всё равно ничего не получится. Мне тебя искренне жаль, детка, но… Не всем женщинам дано родить.

И тут я не выдержала:

— Диана Фёдоровна! — заорала я. — Прекратите немедленно меня накручивать! Я не откажусь от своей цели!

— Не ори! Держи себя в руках. Какая же ты упрямая, — фыркнула свекровь. — И нервная. Ну хорошо, предположим, на этот раз эмбрион приживётся, ты родишь. И бедного ребёнка будет растить мать-истеричка. Чудесно!

Я ничего не ответила — просто ушла на кухню и принялась грохотать кастрюлями. Больше спрятаться было негде, ведь нашу спальню заняли.

Каждую минуту ждала, что в двери повернётся ключ и войдёт муж. Скажет: «Малышка, прости, наворотил я дел! Но я понял, что никак не могу без тебя». И мы заживём по-прежнему.

Нет, Виталий не вернулся. Он даже ни разу не позвонил.

В четверг я выехала из дома пораньше — лишь бы только не видеть презрительную физиономию свекрови. Попыталась сама набрать Виталику, а вдруг он одумается и поедет в клинику вместе со мной?

Зря надеялась. Муж не ответил на мой звонок. Не сбросил, но и не отреагировал.

В медцентр мы поехали с Танюшей, ради меня она отпросилась с работы на полдня. Во время прошлой процедуры ЭКО один эмбрион был подвергнут криоконсервации. Его-то мне и должны были подсадить на этот раз. Несмотря на дикие нервы, в глубине сердца жила безумная надежда, что на этот раз всё получится.

Таня ворковала рядом, суетилась вокруг меня, успокаивала:

— Не забывай, с каждой новой попыткой шансы увеличиваются. А ещё криоперенос по статистике результативнее классического ЭКО.

Безусловно, я и сама всё это прекрасно знала, ведь за три года мучений уже превратилась в профессора-репродуктолога, изучила теорию вдоль и поперёк. Но было приятно ещё раз услышать от Тани слова поддержки.

Мой врач тоже была настроена оптимистично.

— Алиса, этот эмбриончик ну прямо о-о-о-очень перспективный, — сказала она. — Такой крепенький славный крошка-криошка. Думаю, прицепится намертво на все девять месяцев.

— Мечтаю об этом! — с затаённой болью ответила я.

Процедура на гинекологическом кресле была безболезненна и не заняла много времени. Я смотрела в потолок, комкала на животе край медицинской сорочки и молилась, молилась…

— Тань, — жалобно сказала уже на улице. — А можно мне сейчас к тебе? Дома свекровь как ястреб. Снова начнёт клевать, не даст полежать в тишине и расслабиться. Она вечно меня провоцирует, доводит.

— Да конечно! Я и сама хотела тебе предложить.

— Спасибо тебе за всё, Танюша.

— Пока ещё не за что! Но обещай, что я буду крёстной матерью.

— О-о-о, — едва не разревелась я. — Давай!

После криопереноса прошло уже три дня.

Я так переживала, прикрепится ли на этот раз эмбрион, что время от времени даже забывала о муже. Но всего на пару минут.

Потом опять какой-то злобный зверь начинал рвать когтями моё сердце. К горлу сразу же подступали слёзы, меня накрывало. Посреди ночи я просыпалась на диване в гостиной и не могла поверить, что любимого рядом нет. Как же мне его не хватало — и днём, и ночью. Я привыкла думать о нас, как об одном целом.

Накатывало отчаяние, я тихо скулила в подушку.

Маме пока ничего не сказала, чтобы не расстраивать. И, конечно, старалась поменьше бывать дома, где окопалась свекровь.

— Лисёнок, так она же тебя выживает из квартиры! — вдруг поняла Таня.

— Те же мысли, — мрачно согласилась я.

— Послушай, Алиска… — Подруга встрепенулась, очевидно, ей в голову пришла какая-то мысль. — Так значит… Виталька со своей мамашей заранее договорился? Насколько я поняла, Диана Фёдоровна совсем не удивилась, что он ушёл из дома?

Я уставилась в пространство неподвижным взглядом. А ведь точно! В этот ужасный вторник свекровь вела себя так, как будто заранее знала о вираже своего сына.

Никаких прав на квартиру, в которой мы столько лет прожили с Виталиком, я не имела — изначально жильё принадлежало свекрови. Диана Фёдоровна пустила нас к себе в двухкомнатную, когда мы поженились, а сама спустя пару месяцев переехала в однушку, доставшуюся ей от мамы. Свою квартиру она подарила сыну и все документы оформила так, чтобы я не могла претендовать на эти квадратные метры.

Она никогда не упускала случая напомнить нам о своём благородном поступке — «вот где бы вы сейчас жили?». Я действительно была очень ей благодарна за предоставленное жильё. Правда в любое время родительница могла нагрянуть в дом с инспекцией, проверить, хорошая ли я хозяйка. У неё так и остались ключи, Виталик не попросил мамочку их отдать.

— Точно, Алис, они сговорились. Сам Виталька не решился тебя выгнать, мамашка тоже напрямую не скажет — Алиса, съезжай. Но постепенно она тебя выпрет. Ты уже и так туда возвращаться не хочешь.

— Неужели они так со мной поступят? — Не могла поверить в коварство матери и сына.

— Эх, Алиса! Ой, только не плачь! Думай о малыше, думай о малыше!

Я тут же прислушалась к ощущениям. Немного тянуло живот, грудь ныла. Всё это могло быть признаком наступившей беременности. Или признаком того, что мой организм пытается отторгнуть подсаженный эмбрион. Пока ничего неясно, оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

А тут такое открытие! Сейчас я совершенно чётко осознала, что муж и свекровь действовали по заранее разработанному плану. Может, и ремонта никакого у Дианы Фёдоровны нет? Это всего лишь предлог, чтобы переехать к нам?

— В общем, моя квартира — твоя квартира, — объявила подруга. — Дам тебе запасные ключи. Если свекровь опять выпендрится и начнёт клевать мозг, сразу собирай вещи, вызывай такси и дуй ко мне. Ну их, эту семейку.

— Тань… Спасибо тебе, — я обняла подругу. — Но…

— Что — но?

— Я всё ещё верю, что Виталик ко мне вернётся. Страшно по нему скучаю. Ничего не могу с собой поделать.

Таня посмотрела на меня с сожалением.

— Да понятно… Столько лет вы прожили вместе… Я думала, вы идеальная пара… Кстати, а что там эта дама? Психолог которая. Может, это она промыла мозги Виталику? — выдвинула новое предположение Татьяна. — Накапала ему на темечко, что теперь он стал крутым бизнесменом. А Виталька тут же сделал вывод, что ты ему не подходишь? Не зря ведь он к ней мотался постоянно?

— Нет, не думаю, что она стала бы разбивать семью.

— Так может и не специально!

Когда Виталий объявил, что будет посещать психолога, я нашла профиль этой женщины в Инстраграме. Сорокалетняя дама выглядела солидно — стильные очки, причёска, эффектные серьги, дорогой костюм. Всем своим видом она располагала к себе. В её Инсте было много цитат и умозаключений, я с интересом почитала её записи.

После слов Тани у меня возникла идея встретиться с Ксенией Николаевной. Психолог за полгода хорошо изучила моего мужа, он наверняка раскрылся перед ней с другой стороны, говорил ей то, что скрывал от меня. Я вдруг поняла, что совсем не знала любимого мужчину.

Возможно, психолог подскажет, как его вернуть?

Ксения Николаевна занимала офис в центре города, там она проводила групповые тренинги. Вообще, насколько я поняла, специалистом она была достаточно известным.

Мне удалось застать её в офисе, психолог как раз готовилась к очередному занятию. Она решила, что я пришла на тренинг.

— Ой, а вы что-то совсем рано, — обаятельно улыбнулась Ксения Николаевна.

Вдоль стен большой комнаты стояли синие диваны с яркими подушками, у окна разместилась пластиковая доска-флипчарт на треноге. Туда-сюда бегали помощницы, они расставляли стулья, раскладывали раздаточный материал.

— Нет… Я хотела поговорить о Виталии Мельникове. Вы с ним работали.

— Виталий Мельников? — Психолог задумалась, перебирая в памяти фамилии клиентов. Наверное, у неё их очень много.

— Это мой муж.

— Увы, никак не припомню. Возможно, он предпочёл сохранить инкогнито и назвался другим именем? Так часто бывает.

Я быстро открыла на смартфоне галерею и показала Ксении Николаевне фото Виталия. Любимый позировал мне в новом костюме и часах и выглядел совершенно сногсшибательно.

— А, Виталий… Да, вспомнила этого молодого человека. Что-то случилось? Надеюсь, у вас всё в порядке?

— Нет… В том-то и дело. Он ушёл из семьи, вот я и хотела поговорить с вами на эту тему. Вы же плотно работали с ним целых шесть месяцев.

— Нет, что вы! — воскликнула женщина. — Какие шесть месяцев! Виталий обратился ко мне за консультацией всего один раз. Потом сказал, что продолжать не будет — слишком дорого. Больше я его не видела. Поэтому и вспомнить сразу не смогла.

— Что… Один раз? — От неожиданности я даже попятилась и уставилась на психолога в полном недоумении.

Ксения Николаевна внимательно смотрела на меня, в её глазах за стёклами изящных очков промелькнули догадка и сочувствие.

— Значит, всё это время… он… меня… обманывал? — с трудом, слово за словом, выдавила я. — Но куда же он ездил?

Психолог развела руками и вздохнула.

Мысли смешались, в голове гремели колокола, воздуха не хватало.

— Я пойду. Извините, что помешала вам, — пролепетала чуть слышно.

— Если что, приходите, пообщаемся. Мы вместе проанализируем ситуацию с вашим супругом, разложим всё по полочкам.

— Спасибо, — еле-еле выдавила я и бросилась к двери.

Мне было плохо, по ощущениям — будто столкнули в ледяную прорубь. Как же так, я ведь полгода слышала об этих занятиях!

«У меня сегодня встреча с моим коучем.»

«Нет, так рано я не вернусь, ты же помнишь, что сегодня я задержусь до десяти.»

«Нет, мы с тобой не сможем сходить в театр, я не могу прерывать мои сессии с психологом»

И что всё значило? Куда на самом деле ездил мой муж?

Конечно, мне требовались объяснения. На следующий день я собралась с духом и позвонила Виталию. Удивительно, но на этот раз он ответил. От звука его голоса у меня встали дыбом волоски на руках — уже забыла, как проникновенно и приятно звучит его баритон. Казалось, мы расстались тысячу лет назад. А на самом деле не прошло и недели.

Но разговаривать со мной муж не стал.

— Алиса, я занят. Совещание с партнёрами, — бросил он в трубку и отключился.

Ах, так?

В груди нарастала злость. Я минуту гипнотизировала потухший экран смартфона. Вероятно, это такое же совещание, как и встречи с психологом?

Поеду прямо в офис к Виталию. Если он считает, что нам не о чем говорить, то он очень ошибается!

Пришлось зайти в спальню, чтобы взять вещи. Боже, какой тут бардак устроила моя свекровь! Кровать не убрана, комод и подоконник завалены косметикой и бижутерией, везде валяются детали гардероба. А кто-то меня ещё и пылью на шкафах попрекал. Нет там никакой пыли, я регулярно делаю уборку!

Натянула джинсы и джемпер, надела пуховик. Уходя, открыла окно, чтобы впустить в квартиру морозный воздух. Диана Фёдоровна, слава богу, сегодня весь день на лекциях. Свекровь уже пропитала дом запахом своего тяжёлого сладковатого парфюма, меня от него мутило.

Приехала к офису, едва не теряя сознание от ужаса. Я совсем не боевая, в отличие от моей подружки Татьяны. Мне было страшно думать, как сейчас я посмотрю в глаза мужа. Он сбежал из дома, как с заражённой территории. Спешно эвакуировался. А ещё рассказывал сказки о занятиях с психологом и натравил на меня свою мамочку.

Настоящий герой!

Обида пульсировала в горле обжигающим комком. Но в то же время я боялась, что не смогу сдержаться и разрыдаюсь от одного только взгляда на мужа. Увижу любимое лицо, нахлынут воспоминания. Сколько чудесных мгновений мы пережили вместе! Куда всё исчезло? Почему я теперь ему не нужна?

Дрожа от страха, я шла от остановки к бизнес-центру. Обходила сугробы, скользила по нечищеным дорожкам. Рядом гудел проспект, на перекрёстке образовалась пробка…

Не успела пересечь парковку и… остановилась, как вкопанная. Ошарашенно замерла, застыла, изумлённо распахнув глаза. Задохнулась от ужаса и возмущения.

В тридцати метрах от меня на крыльцо бизнес-центра вышел… мой муж. Высокий, красивый, улыбающийся. В элегантном пальто и чёрных перчатках. На его локте висела хорошенькая девица с детским и немного глуповатым личиком. Она заглядывала в лицо спутнику и что-то ему говорила.

«Наверно, взял новую сотрудницу», — не желая принять очевидное, сказала я себе.

Но Виталий, едва парочка спустилась с широкого крыльца, тут же с улыбкой обнял девушку и поцеловал её сначала в румяную щёчку, потом прямо в губы. Обнял, прижал к себе крепко. Они так и застыли посреди парковки — целовались и не могли оторваться друг от друга.

За пару минут, что длилась эта сцена, я успела умереть. Казалось, небо над головой затянуло гигантской чёрной тучей, всё вокруг покрылось пеплом, а моё сердце сунули в мясорубку.

Несколько минут я не двигалась, только смотрела и смотрела на счастливых влюблённых. Застучали зубы — всё тело прошило нервной дрожью, слёзы хлынули по щекам. Кусая губы, всхлипывая, я ринулась прочь. Поскользнулась на ледяном тротуаре, грохнулась и едва не взвыла от отчаяния.

— Осторожнее! — воскликнул какой-то мужчина и помог мне подняться. — Куда же вы бежите, девушка! Разве не видите, тут гололёд. Сильно ушиблись? Ничего себе не сломали?

Сейчас мне было так плохо, что боли от падения я даже не почувствовала.

В тот же вечер, не дожидаясь возвращения свекрови, я собрала сумки и переехала к Тане. Даже в жутком состоянии, обливаясь слезами, смогла удивиться, как мало вещей нажила за девять лет замужества: немного одежды, ноутбук… А ведь работала, не бездельничала. Но на себя всегда не хватало денег, весь мир вертелся вокруг Виталика. Красивые костюмы — мужу, он ведь начинает бизнес, должен выглядеть представительно. Дорогие часы, компьютер, автомобиль — всё только для него, любимого. А свои нужды я финансировала по остаточному принципу.

Зло порадовалась, что кредиты за навороченный комп и машину ещё платить и платить, а оформлены они на Виталика. Вот пусть теперь сам зарабатывает деньги на свои игрушки!

На коленках появились фиолетовые синяки — я очень сильно приложилась о лёд, когда бежала прочь от бизнес-центра.

После переноса эмбриона рекомендуют несколько дней соблюдать постельный режим и ни о чём не волноваться, медитировать, думать о приятном. Ничего из этого мне не удалось выполнить, я нарушила все рекомендации врача. Разве что не забывала принимать назначенные гормоны.

…Следующие несколько дней прошли как в тумане. Диана Фёдоровна даже не позвонила узнать, куда я пропала. Очевидно, увидела, что мои вещи исчезли, и вздохнула с облегчением. Её миссия увенчался успехом, ей удалось выжить меня из квартиры.

Подруги поддерживали, утешали, отвлекали разговорами. Настя снова пригласила нас с Таней в гости, в свой чудесный дом, наполненный счастьем. Как же у них хорошо! А у меня всё плохо. Я смотрела на крошечного сына Насти, но ни на секунду не могла забыть о своих бедах: предательстве мужа, коварстве свекрови.

То и дело из глаз начинали литься слёзы, я совсем себя не контролировала. Мысленно проклинала подлого обманщика. Почему он так жестоко со мной поступил? Разлюбил, надоела? Так надо было сказать прямо, а не водить меня за нос.

Это очень больно — узнать, что у мужа, в котором ты души не чаяла, есть любовница-очаровашка. А я собиралась прожить с ним до самой старости, думала, что у нашей маленькой семьи ещё всё впереди — миллионы счастливых моментов, романтика и нежность, дети.

Но меня списали в утиль, поменяли на свежую версию, избавились, как от старой рухляди…

— Ну что ты такое говоришь! — возмутились девчонки. — Это ты-то рухлядь?! Тебе всего двадцать семь, ты совсем малявка!

— Он сказал, что поживёт у друга. А сам, наверное, живёт у любовницы. — Я не могла удержать слёз, боль была адской.

— Лучше о Витальке вообще забудь, — посоветовала Настя. — Нельзя тебе сейчас о нём думать, ты сразу реветь начинаешь. Не нужен нам такой муж и папаша!

— Э, нет! — Татьяна воинственно сверкнула глазами. — Ещё чего! Эта подлая скотина будет нам всю жизнь алименты платить. Мы с ним разберёмся! — Подруга погрозила кулаком в сторону окна.

— Видеть его больше не хочу, — всхлипнула я.

— Ну, пока и не надо. А когда родишь, тогда посмотрим.

Я боялась, что девчонки скажут, что, учитывая новые обстоятельства, лучше мне сейчас ни на что не надеяться. Мол, если не прикрепится эмбрион, то и бог с ним. Разведёшься с мужем-изменником и начнёшь новую жизнь.

Но подруги знали, через какой ад я прошла за три года, пока упорно двигалась к своей цели. Если сейчас опять ничего не получится, как это было в предыдущих трёх протоколах ЭКО, это меня добьёт.

Будущий малыш был той внутренней опорой, за которую я цеплялась, чтобы не сойти с ума. Я уже заготовила несколько тестов на беременность и ждала девятого дня после процедуры криопереноса, чтобы узнать результат.

— Вперёд, — благословила утром Таня.

Она собиралась на работу — наряжалась, красилась, вытягивала волосы утюжком. У неё не было парня, который запретил бы ей это делать. А я даже накладывать макияж не умела, ведь меня с четырнадцати лет «пас» Виталий и постоянно всё запрещал.

«Зачем тебе краситься? Ты и так красивая. Если начнёшь использовать всякие женские штучки, мужики тебе проходу не дадут. Я этого не хочу. Да тебе и самой не нужно лишнее внимание, согласись?»

А может, ему так было выгодно? Я не тратила деньги на косметику и процедуры, не делала сложный маникюр, не рисовала брови и не наращивала ресницы. Одежду почти не покупала.

Какая экономия!

— Алиса, не тяни, — снова напомнила мне Таня. — Топай в ванную.

Я маялась в комнате, зажав в кулаке коробочку с тестом, и всё никак не решалась приступить к процедуре.

— Давай-давай-давай! Я уверена, у тебя всё получилось. Алиса, прекрати дрожать. Иди и проверяй. Смотри, я из-за тебя уже на работу опаздываю!

Из ванной я вышла в полуобморочном состоянии. На тесте проявилась вторая полоска! Ещё едва заметная, но она всё-таки там была.

— У-у-у-и-и-и-и-и-и! — заверещала Татьяна и начала вколачивать в пол все свои сто килограммов. — Получилось! Я знала! Я знала!

А я опустилась на диван — ноги меня не держали. Опять полились слёзы, за эти дни я уже выплакала все глаза. Но сейчас я ревела от счастья.

Я впервые увидела на тесте две полоски. Впервые! Никогда в жизни такого не было, о таком я могла только мечтать. Какой же бесценный подарок!

Прошла ещё неделя, и теперь уже сомнений не осталось: эмбрион прикрепился. Теперь я была надёжно беременна. Три теста это засвидетельствовали — каждый из них выдал две чёткие полоски. Врач-репродуктолог направила сдать кровь на хорионический гонадотропин, и результат анализа подтвердил наступившую беременность.

— Дело сделано, — сияя восторгом, сказала Таня. — Считай, лялька у нас в кармане.

— Не сглазь! Ещё восемь месяцев впереди.

— Ну и что? Ты девчуля здоровая, крепкая. Выносишь и родишь.

Хотелось в это верить! Вообще-то, врач тоже уверяла, что с вынашиванием не должно возникнуть проблем. Проблемы были только с зачатием, да и то непонятно почему. В моей репродуктивной системе так и не нашли никаких отклонений, у Виталия тоже, а диагноз звучал как «бесплодие неясного генеза». Татьяна не раз мне намекала, что влюблена я в неподходящего мужчину.

— Бывает же в парах несовместимость. Вот и у вас так. Тебе не ЭКО надо делать одно за другим, а налево сходить.

— Танька, что ты говоришь?! Прекрати немедленно! Даже слышать не хочу!

— Не, ну реально, Алис. Сама-то на форумах не читала? Таких историй миллион. Поменяла мужика — и сразу бац! — ребёночек. А с предыдущим партнёром годами ничего не получалось.

— Таня, перестань.

— Ну что, перестань? Посмотри на Настю. Тоже сидела красавица, кисла столько лет. А потом напоролась на классного е**ря и с первого же раза залетела.

— Умоляю, хватит! Ты о Настином Вадиме?

— Да, о Туранове, о нём, родимом. О нашем крышесносном красавчике. Вот увидишь, на одном ребёнке Вадик не остановится, теперь будет наша Настя рожать, как заведённая.

— О!

— Вот тебе и «о»! А ты со своим Виталиком носишься столько лет.

— Таня, всё, мы больше это не обсуждаем.

Именно этот разговор и припомнил мне муж, когда собирал вещи.

Но теперь я понимаю, что ему был нужен предлог для бегства, вот и всё.

…Наступила календарная весна, на улице то полыхало солнце, то мела метель. Так и моё настроение металось между двух полюсов: подумав о Витальке и его подлой измене, я погружалась в чёрную депрессию. Но потом мысли возвращались к моей беременности, и я была готова обнять весь мир и простить любую обиду. Моя душа пела, я таяла от нежности, представляя своего микроскопического малыша. Сейчас он состоит всего лишь из нескольких клеточек, но какое это для меня счастье!

…Уже две недели я жила у подруги, и за это время ни муж, ни свекровь не поинтересовались, куда я исчезла. Видимо, их устраивала такая ситуация.

Татьяна негодовала. Она провела интернет-расследование и выяснила, что пассию моего мужа зовут Анжелой, она младше меня на пять лет.

— А я решила, что ей семнадцать, — с тоской выдавила я. — Выглядит, как куколка.

— Ты в сто раз красивее! — возразила Таня, едва ли не с лупой изучая Инстраграм любовницы. — Да тут штукатурки килограмм. А девочка-то из богатеньких. «БМВ» у неё новый, шмотки брендовые… Наверное, родители обеспеченные, не сама же она на машину успела заработать… Ой, смотри, что нашла. Тут Виталька, я его узнала!

Подруга протянула мне смартфон.

На одной из фотографий, датированной прошлым ноябрём, Анжела показывала камере спортивную (я бы даже сказала тощую!) фигурку и вытягивала губы уточкой. А сзади на диване развалился мужчина. В кадр попала только часть его фигуры, но я сразу же признала в незнакомце своего мужа. Сама покупала ему этот джемпер и джинсы…

— Значит, она у него давно, — прошептала я и опустила голову. — Как минимум, четыре месяца. А если… Если до Анжелы у него была другая?

— Блин, — расстроилась Таня и несколько раз ударила кулаком диванную подушку.

Какой удобной я была женой! С утра до вечера пахала в «Альянсе», потом на свои же деньги покупала продукты и тащила их домой. Готовила ужин, драила квартиру, с благоговением встречала на пороге мужа-бизнесмена…

— Так может он все деньги тратил на любовницу? А тебе постоянно ныл, что дела не идут, сделка сорвалась, компаньоны подвели… Как думаешь, Алис?

Я прикусила губу, потом погрызла кулак. Потребовалось чудовищное усилие, чтобы не разреветься от обиды. Предположение подруги теперь казалось вполне реалистичным.

Я закрыла профиль Анжелы и отбросила на диван Танин смартфон.

— Не показывай мне это больше.

— Не буду! — поклялась подруга. — Надо раскулачить Витальку. Что это ты с одной зубной щёткой из дому ушла? Несправедливо! Поехали проверим, как они там без тебя живут. Наверняка, свекровь свалила обратно к себе, и никакого ремонта у неё нет. А Виталик заселился в вашу двухкомнатную вместе со своей мартышкой. И тут мы — как снег на голову!

— Нет, Тань. Я не в том состоянии сейчас, чтобы вступать в бой и сражаться на баррикадах.

— Да я сама этой Анжеле патлы пообрываю! И гадёнышу Витальке тоже подпорчу вывеску! — разошлась подруга.

— Пожалуйста, перестань. Не говори мне о муже. И в интернете больше не ройся, умоляю. Не хочу думать ни о нём, ни о его любовнице, ни о свекрови. Очень больно, — призналась я.

— Прости, солнышко, больше не буду. Я дура. Тебе и так Виталька нервы потрепал, а я ещё добавляю. Извини, ладно?

…На приёме в клинике немного напрягла реакция врача-репродуктолога. Я думала, она очень обрадуется, она ведь так за меня переживала.

Но Светлана Максимовна выглядела озадаченной.

— Как вы и говорили — эмбриончик оказался крепким и перспективным, — улыбнулась я ей.

— Да, Алиса, да, — пробормотала врач и задумчиво посмотрела в окно.

Господи… Она явно что-то недоговаривает!

— У меня какие-то проблемы? Вы считаете, что-то не так? — Сердце взволнованно застучало, по спине пробежал холодок.

— Нет-нет, Алисочка, всё хорошо, не переживай. Все показатели отличные. Просто я немного отвлеклась, извини.

Надо было заново устраивать свою жизнь. Удивительно, что самое прекрасное, что могло со мной произойти — беременность! — случилось именно тогда, когда я всё потеряла — работу, квартиру. И мужа.

Но сейчас не война — справлюсь, выживу и рожу чудесного малыша.

Я сходила ещё на несколько собеседований и получила два предложения о работе. К сожалению, пришлось от них отказаться. Вакансии выглядели очень соблазнительно, но в процессе обсуждения выяснилось, что пахать там надо за пятерых, а указанную зарплату можно будет получить только при выполнении сотни дополнительных условий. Которые, естественно, были почти невыполнимыми.

Одно хорошее место с обалденной зарплатой не подошло, потому что офис находился далеко за городом, где располагались производственные цеха компании. Другая отличная вакансия просвистела мимо, когда я призналась потенциальному работодателю, что нахожусь в интересном положении.

— За язык-то кто тянул! — возмутилась вечером Татьяна. — Молчала бы!

— Не могу же я обманывать.

— Так ты не обманывай, праведница! Ты просто недоговаривай! У тебя такой срок, что вполне можно его проигнорировать. Ох, Алиска, чего ты такая честная-то?

…Настя позвала меня на прогулку. Мы гуляли в сквере, малыш спал в своём уютном гнёздышке, его коляска на трёх колёсах напоминала космическую капсулу. Иришка и шпиц бегали по сугробам, невозможно было не улыбнуться, наблюдая за этой парочкой. Видимо, на это и рассчитывала Настя. Милая подруга очень хотела поднять мне настроение.

И тут рядом с нами откуда ни возьмись появилась… моя свекровь.

Диана Фёдоровна заметила нас раньше, чем мы её. Она возникла как раз в тот момент, когда мы с Настей смеялись над Денни, который кувыркался в снегу.

— А ты, я вижу, совсем не переживаешь, Алиса, — скривилась мадам. — Цветёшь и пахнешь.

У меня вытянулось лицо, смех застрял в горле. Едва разжимая зубы, я поздоровалась с драгоценной свекровью, настроение моментально испортилось. Так хорошо гуляли!

— Вас это расстраивает, Диана Фёдоровна? Вы бы предпочли увидеть, что я заливаюсь слезами? — сухо поинтересовалась я.

— Ну, для женщины, переживающей кризис семейной жизни, это было бы более естественной реакцией.

— Это не кризис, а полный крах. И слезы тут уже не помогут. Надеюсь, ваш сын будет счастлив с Анжелой.

— О чём ты? — напряглась свекровь. — С какой Анжелой? — В её глазах вспыхнуло удивление.

Она на самом деле ничего не знает о кульбитах своего сыночка? Или ловко разыгрывает неведение?

А мне всё равно! Я в их игры больше не играю.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — оттопырив губу, процедила свекровь.

— Вы сына расспросите, он вам всё расскажет, — вмешалась подруга. — Идём, Алиса, Иришка уже вся мокрая, нам пора домой.

— У меня синий палантин куда-то пропал, — сообщила вдогонку свекровь. — Дорогой, кашемировый. Нигде не найду. Ты случайно не брала, Алиса?

От подобной наглости я едва не поперхнулась. Она меня в воровстве подозревает?

— Не брала, Диана Фёдоровна. Ищите лучше. Думаю, это не последняя ваша потеря — учитывая, какой вы бардак устроили в спальне.

Свекровь возмущённо фыркнула.

Пусть фыркает, сколько хочет. Я очень долго была с ней вежливой и терпела все её замечания. А теперь не буду, достаточно.

В середине марта мне пришлось съехать от Тани. С ней было хорошо, но я боялась стать обузой. А от этого никуда не денешься, если злоупотребляешь чьим-то гостеприимством. Постепенно мы бы стали раздражать друг друга. Квартира у подруги совсем маленькая, вдвоём нам было тесно.

Мы спали на разложенном диване, довольно старом и не очень широком. Я просыпалась каждый раз, когда Танюша переворачивалась во сне. Порой она даже пыталась спихнуть меня на пол, а я висела на краю. А я в свою очередь постоянно будила подругу, когда ходила в туалет или на кухню.

Кроме того, сразу возникли сложности с деньгами. У Тани была неплохая зарплата, и подруга, зная о моём сложном финансовом положении, решила взять на себя все расходы. Она не соглашалась брать деньги на хозяйство, ругалась, когда я покупала продукты. А я не могла согласиться, чтобы она тянула нас двоих.

В общем, погостила — пора и честь знать.

Моя мама, конечно, уже знала и о расставании с мужем, и о долгожданной беременности.

— Как же так, вы ведь хорошо жили с Виталей! Он твоя первая любовь и единственный мужчина. Ты сама говорила.

— У него теперь Анжела, мам. Хорошенькая, молоденькая.

— Ты тоже молоденькая и хорошенькая. Да ты вообще красавица, никакая Анжела с тобой не сравнится!

— Наверное, она прелестная и беззаботная. А со мной Виталий только по врачам ходил и анализы сдавал. Но ничего у нас не получалось.

— Но ведь получилось же! — напомнила мама.

— Да. И я живу мыслями о будущем ребёнке. А о Виталии больше слышать не хочу.

— Хорошо, милая, я тебя понимаю. Он очень жестоко с тобой поступил. Мы и без него справимся. Я буду больше смен брать у себя в цехе.

— Даже не думай! Я скоро найду работу.

— Работу… Ты у меня всю жизнь как пчёлка пашешь. А этот проходимец всегда на тебе выезжал! А как только приподнялся, сразу же отделался от тебя, как от ненужной вещи.

— Всё верно. Так и есть, — с трудом выдавила я и принялась грызть губы. На глаза навернулись слёзы.

— Прости, доча, я не сдержалась. Убила бы этого гада! Переезжай ко мне.

Мама вырастила меня одна. Всю жизнь мы с ней скитались по съёмным углам, и только когда я выросла и начала зарабатывать, мама смогла взять в ипотеку маленькую студию. Я немного помогала с кредитом, сейчас, к счастью, он был уже почти полностью выплачен.

— Мамуль, ну куда перееду? У тебя квартира двадцать шесть метров.

— В тесноте да не в обиде!

— Я сниму что-нибудь, не переживай.

Денег у меня почти не осталось, но я взяла в банке кредитную карту. Посмотрела несколько квартир и остановилась на самом дешёвом варианте, довольно страшненьком. Это временно, пока не найду работу с хорошей зарплатой. Почему-то я не сомневалась, что удача вот-вот мне улыбнётся.

Степан

Наверное, если бы четвёртая попытка экстракорпорального оплодотворения тоже стала неудачной, я бы точно сейчас тронулась умом. Уж слишком резко перевернулась моя жизнь.

Первая мысль, когда я просыпалась по утрам, была о том, что меня бросил муж. Долгие месяцы он подло обманывал меня, возможно, даже и годы.

С кем я жила всё это время? Получается, я совсем не знала своего мужа?

Я решила запретить себе о нём думать. Зачем душу рвать? Обида плещется внутри серной кислотой и выжигает мне сердце. Надо постараться избежать этой бессмысленной боли. Ведь теперь от переживаний страдаю не только я, но и мой крошечный малыш.

А вот при мысли о ребёнке весь мир наполнялся солнечным светом, даже если в этот момент за окном висели тучи.

Съёмная квартира, в которую я переехала, увы, тоже не добавляла оптимизма. Два дня я её скипидарила, но, по большому счёту, тут требовалась не уборка, а капитальный ремонт. Утешала себя мыслью, что это временно.

Меня пригласили на собеседование в производственную компанию «Орион», возглавляемую дамой. Она искала личную помощницу, способную параллельно с основными задачами ещё и вести соцсети. Хозяйка бизнеса просто очаровала меня, да и я ей вроде понравилась. Мне обещали перезвонить после того, как я пройду проверку службы безопасности.

Очень надеялась, что безопасники не прицепятся к тому факту, что я три года проработала в разорившемся «Альянсе».

А пока ждала результата сходила ещё на одно собеседование. На этот раз меня пригласили в крупный холдинг под названием «Монолит» и после небольшого разговора с эйчаром сразу же отправили в кабинет гендиректора.

Офисные просторы «Монолита» впечатляли, во всём чувствовался размах и процветание, и я уже подумала о том, что надо зубами вцепиться в эту вакансию. Сейчас постараюсь произвести впечатление на главу холдинга.

Но в кабинете меня ждал мрачный мужчина, похожий на каменное изваяние. Одного его взгляда было достаточно, чтобы моя душа ушла в пятки.

О, нет! С таким шефом не сработаешься. Замучает придирками, затиранит.

Быстро оценив обстановку, я сделала попытку улизнуть. Но сбежать мне не позволили. Очевидно, Степан Андреевич уже всё решил за меня. Даже непонятно, чем я ему так понравилась? Гендиректор пообещал всё объяснить завтра, когда я приступлю к работе.

Но мне совсем не хотелось возвращаться в «Монолит»…

Вечером я позвонила Тане и рассказала о необычном собеседовании.

— Ой, так это же здорово! — обрадовалась подруга. — Считай, работа сама тебя нашла. Интересно, что тебе завтра скажет этот мужик. Он что, прямо совсем страшный?

— Вовсе не страшный, даже симпатичный. Но спинным мозгом чувствую — держаться от него лучше подальше. Схрумкает и проглотит, даже косточки не выплюнет.

Я улеглась с телефоном на диван и закинула ноги на подлокотник.

— А вдруг это обманчивое впечатление? Может, в душе он милаха! Просто внешность у него такая. Суровая.

— Не знаю, — тяжело вздохнула я. — Всё же надеюсь, что перезвонит та дама из «Ориона».

— Но завтра ты всё-таки обязательно сходи в «Монолит», а то я от любопытства умру.

— Мне и самой не терпится узнать, почему господин Демидов выбрал именно меня.

— Алиса, а в чём ты пойдёшь? Тебе надо нарядиться. Я тут погуглила… Мужчина о-о-о-очень интересный.

— Когда же ты успела его погуглить?!

— Прямо сейчас, пока мы болтали, я как раз у компа. Говорю тебе, он весьма хорош. У меня фото перед глазами.

— Тань, ты его живьём не видела.

— Не придирайся к будущему начальнику! Кстати, у Демидова есть спортивные титулы. Он раньше занимался вольной борьбой, а сейчас участвует в боях смешанных единоборств. Воу! Боже, боже… Да ему на каждое плечо можно по камазу поставить! Широченные! Какие бицепсы, какой пресс!

— Я и говорю — зверюга.

— И татухи красивые, стильные. Ах! — продолжала комментировать подруга. — Так что ты завтра наденешь?

— Вот думаю. Белую блузку и серую юбку или серую блузку и чёрные брюки? А ещё у меня платье есть. Серое.

— То мешковатое? За которое я тебя ругала?

— Ничего оно не мешковатое! — обиделась я.

— М-да… — вздохнула Таня. — Знаешь что? Так и быть, надевай свой серый балахон, но хотя бы не заплетай косу. Распусти волосы свои шикарные, пусть блестят, золотятся. Будешь сидеть в приёмной у Демидова как принцесса.

— Ты забыла, Тань? Мне необязательно выглядеть перед ним принцессой. Сойдёт и золушка. Я не собираюсь задерживаться в «Монолите».

Закончив разговор с подругой, ещё немного повалялась на диване. Собиралась по привычке вскочить и мчаться что-то делать, но вдруг поняла, что делать-то ничего и не нужно. Могу три часа вот так пролежать, никто мне слова не скажет.

Удивительно! Я к такому не привыкла…

«Душевая кабина в пятнах. Ты точно её сегодня мыла?»

«Милая, накрой на стол, сейчас друзья придут… Ну, кто, кто… Паша и Никита, ты их не знаешь.»

«Как я не люблю, когда ты треплешься по телефону со своими подружками! Да сколько ж можно!»

«Малыш, пиво кончилось, сбегай. И купи тех тонких копчёных колбасок, которые ты вчера покупала.»

«На завтра мне нужна белая рубашка, погладь, пожалуйста.»

Напрасно я думала, что временный босс будет встречать меня в приёмной с флагами и транспарантами и сразу же удовлетворит моё любопытство.

Ничего подобного! Степана Андреевича в офисе не было.

— Он поехал на деловую встречу, а мне поручил ввести вас в курс дела, — объявил Дмитрий, симпатичный молодой человек в тёмном костюме, белоснежной рубашке и галстуке. — Как хорошо, что шеф наконец-то нашёл ассистентку. Задолбал всех своими поручениями, мы уже дождаться не могли, когда он наймёт секретаршу.

— В смысле? Разве до меня у него не было помощницы?

— Да никто на этом месте долго не задерживается.

Вот! Что и требовалось доказать!

А я сразу поняла, что с таким боссом каши не сваришь. Опыт в этих делах у меня большой. Уж каким приятным начальником был гендир «Альянса», однако и он временами мотал нервы и доводил до слёз. А Степан Андреевич, полагаю, проделывает это с персоналом ежедневно.

Я сразу включилась в работу — навела порядок на столе, проверила запасы на кухне. Начала мелодично, но с важностью отвечать по телефону: директора сейчас нет, будет позже, давайте я всё запишу, я ему передам, перезвоните через час.

И так далее.

То и дело заходили сотрудники «Монолита». Подозреваю, они прекрасно знали, что босса сейчас нет, но хотели посмотреть на новенькую.

Я погрузилась в привычную рутину и поняла, как сильно успела соскучиться по работе. А в приёмной красиво: простор, дизайн, шикарная мебель, навороченная техника, дорогая канцелярия. С «Альянсом», безусловно, не сравнить, там у нас всё было гораздо скромнее.

Приближался обед, а директор всё не появлялся.

Зато снова прискакал Дмитрий и заявил, что скоро мы пойдём в кафе, он должен обо мне позаботиться.

Вот ещё!

Хотела сообщить парню, что я замужняя дама, но тут сердце полоснуло такой чудовищной болью, что я едва не задохнулась.

Замужняя, как же! Обманутая брошенка, вот кто я теперь…

— Что с тобой, Алис? — Юноша быстро перешёл на ты.

— Да так. Слушай, кафе мне пока не по карману, я на мели.

— А я угощаю! В честь нашего приятного знакомства.

— Ой, да ладно, — смутилась я. — Перестань.

— Ох, Алиса… Ты даже не представляешь. Ты только появилась, а о тебе все говорят. Жизнь «Монолита» уже не станет прежней.

— Болтун ты, Дима. — Губы сами собой растянулись в улыбке.

Кокетничать с парнем было непривычно. Я вступила на запретную территорию. Столько лет смотрела только на Виталика, ловила каждое его слово, восхищалась.

И чём всё это закончилось?

А теперь я никому ничего не должна. Буду делать то, что хочу! Флиртовать с симпатичными парнями? Да запросто!

В этот момент что-то зашуршало, и я поняла, что это Дмитрий стартанул из приёмной на пятой скорости. Потому что в дверях появился великий и ужасный хозяин «Монолита». Да он и сам был настоящий монолит — при взгляде на его крепкую фигуру появлялось ощущение, что его не сдвинешь с места даже бульдозером.

— Здравствуйте, Степан Андреевич. Вот, я на месте, как мы и договаривались. Уже работаю, — пролепетала испуганно и смутилась под испытующим взглядом начальника. Мужчина пристально, и не маскируясь, осмотрел меня всю — с головы до ног.

Хорошо, что у меня платье длинное и свободное, ничего особо и не разглядишь. Рассматривает тут!

— Добрый день, Алиса.

Не успела я удивиться тому, что так быстро лишилась отчества, как директор удивил меня ещё больше.

— Как вы себя чувствуете? — хмуро спросил он.

Я изумлённо моргнула. Не ожидала, что моим самочувствием будут интересоваться.

— Спасибо, хорошо.

— Я помню, в каком вы положении, Алиса.

Мне стало ясно, что Демидов не передумал — твёрдо решил задержать меня у себя в приёмной вплоть до родов. Но у меня-то другие планы. Надеюсь, сегодня уже позвонят из «Ориона» и позовут к себе.

— Идёмте в кабинет, — кивнул Демидов, и я посеменила вслед за ним в директорские покои. Упёрлась взглядом в его широченную спину и вдруг мозг прошило неожиданной мыслью: а что там, под пиджаком и рубашкой? Наверное, сплошные мышцы, ни грамма жира.

Ой!

Так, я что-то скатываюсь в полнейший неадекват. Впрочем, а что ещё ждать от беременной женщины с измочаленной нервной системой!

— Садитесь в кресло, Алиса. Итак… Работа, я думаю, вам хорошо знакома, — угрюмо процедил Демидов. — Включите планшет.

Я взяла в руки придвинутый ко мне по столу гаджет.

— Здесь вы видите план презентаций, предварительный график встреч на неделю и на сегодня. Есть папка с именами-отчествами всех партнёров. В другом файле информация по компаниям, с которыми мы сотрудничаем. Во вторник на следующей неделе с десяти до часу запланирована встреча с инвесторами, нужно подготовить материалы. Откройте папку «Материалы-203». Открыли?

— Да.

Я слушала низкий бархатный голос Демидова и погружалась в родную стихию. Очень любила всем этим заниматься — графики, списки, презентации, сопровождение переговоров…

— В двенадцать надо организовать фуршет, — продолжил инструктаж начальник. — Контакты службы кейтеринга, которой мы обычно пользуемся, вот здесь. Так, ну и… В общем-то всё. Задачи ясны?

— Да, Степан Андреевич.

— Если возникают вопросы — сразу спрашивайте.

— Извините, я не поняла… Фуршет нужно организовать уже сегодня?

Босс посмотрел на меня с жалостью.

— Во вторник, Алиса. Это для инвесторов, — терпеливо разъяснил он.

— Теперь ясно.

Ха, в следующий вторник меня уже здесь не будет, пусть даже не надеется!

— С кофе-машиной разобрались?

— Конечно. Но знаете, я проверила… У вас в приёмной никаких запасов канцелярии. И на кухне шаром покати, только чай и кофе. Как-то это неправильно.

— Закажите всё, что надо.

— А ещё, Степан Андреевич, вы обещали объяснить, почему выбрали именно меня.

— Да, обещал. — Директор упёр локти в стол, сложил пальцы домиком и задумчиво прищурился. Снова изучал меня, очерчивал взглядом фигуру.

Неприятно, но терпимо. Я не шевелилась, ждала ответа.

— Хорошо, объясню. Ваш прежний директор попросил взять вас к себе.

— Николай Дмитриевич?! — ахнула я.

— Ну, а кто у вас был директором, — хмыкнул Демидов.

— Но ведь он исчез! Его разыскивают! Так значит, вы с ним общались? Вы знаете, где он? С ним всё в порядке? — заволновалась я.

Возникла пауза. Все мои вопросы повисли в воздухе и были благополучно проигнорированы.

— Когда-то Николай оказал мне большую услугу. Теперь моя очередь, — в конце концов произнёс директор.

При этом мужчина смотрел на меня волком, как будто был ужасно недоволен тем, что ему навязали какую-то девицу.

А я, между прочим, высококлассный специалист, с директором «Альянса» мы понимали друг друга с полуслова. Но Демидов не узнает, как было бы комфортно со мной работать, потому что я от него сбегу.

— Степан Андреевич, считайте, что вы своё обещание выполнили. Мы вчера уже обсудили, что я вам не подхожу. Давайте разойдёмся с миром, и вы спокойно подберёте себе помощницу, которая устроит вас на сто процентов.

— Нет, Алиса. Вы будете работать у меня, — припечатал Демидов. — Я пообещал Николаю, что возьму вас под крыло. Так тому и быть.

— Даже если я сама не хочу?

— Вы хотите. Вам нужна работа.

— У меня есть и другие предложения.

— Включите мозги, Алиса. — Фраза была произнесена скептическим тоном, ставящим под сомнение наличие у меня этих самых мозгов. — После «Альянса» вас никуда не возьмут.

— Это мы ещё посмотрим! — вскинулась я.

— Сопротивляться бесполезно, — буркнул Демидов. — Я дал слово, и я его сдержу. Идите и приступайте к работе.

Нет, вы только подумайте! Он уже сам всё решил, а моё мнение даже не учитывается!

Так и знала, что он деспот.

Три рабочих дня пролетели молниеносно. К сожалению, из «Ориона» мне так и не позвонили. А когда позвонила сама, сказали, что я не прошла проверку их службы безопасности.

Вот такой облом…

Видимо, надо благодарить бога, что меня взяли в «Монолит». Спасибо моему прежнему директору, замолвил словечко перед Демидовым. Это так мило, что Николай Дмитриевич на прощание позаботился обо мне.

Так как смыться из холдинга не удалось, я решила искать положительные моменты. Надо сказать, их было не так уж и мало. Стильный офис, хорошая зарплата, доброжелательный коллектив. Директор, конечно, до сих пор вызывал трепет, он сверлил меня взглядом, будто хотел вскрыть мою черепную коробку.

Но постепенно я поняла, что Демидов мрачный и нелюдимый не только со мной, но и с остальными сотрудниками тоже. Я-то думала, он злится, что ему пришлось взять меня к себе. А он, вероятно, по жизни такой бука.

Как ни странно, директор совсем не делал замечаний, хотя я предполагала, что они будут сыпаться на меня, как камни. Боялась, что босс начнёт ежесекундно проявлять свой тяжёлый характер, а я и так на грани нервного срыва. Но, к моему удивлению, Демидов вовсе не зверствовал. Со мной уж точно.

— Алиса…

Босс остановился в дверях, сунув руки в карманы брюк и откинув полы пиджака. Он изучающе рассматривал меня, как будто удивлялся, откуда в его приёмной вдруг возникла неведомая зверушка.

— Да, Степан Андреевич? — Если бы я действительно была зверьком, то сейчас бы пригнула голову к столу и прижала уши. Или даже на всякий случай прикинулась бы мёртвой.

— Если вам надо на приём к врачу — сразу говорите. Я отпущу.

— О-о, — удивилась я. — Спасибо.

Всё-таки удобно, что не нужно скрывать своё интересное положение. Я вдруг поняла, что Демидов, возможно, потому и не делает мне замечаний, что опасается связываться с беременной. Себе дороже. Вдруг обижусь, расстроюсь, и давление подскочит.

Наверно, в глубине души босс всё-таки злится. Ему на голову свалилась сотрудница, которую даже от души поругать нельзя. А потом ещё и декретный отпуск оплачивай.

Вот он попал!

В пятницу во время обеда я забрала заказ из чайного магазина. Николай Дмитриевич был ценителем кофе и чая, напоить его бюджетной маркой было невозможно. Сразу кривился: «Что это ты, Алиса, какой-то бурды мне налила? Совесть у тебя есть, а?»

Бухгалтерия оплатила заказ, коробка получилась довольно увесистой. Неся перед собой ценный груз, я пересекла вестибюль. Двигалась в сторону лифта, но меня окликнули.

— Алиса! — Это был Демидов. Как всегда, недовольный, с каменной физиономией. — А-ну, дайте сюда. Что тут у вас?

Мужчина забрал у меня коробку, а я с облегчением избавилась от неё и вызвала лифт.

— Сделала заказ в магазине чая и кофе. А то вам пить нечего, и гостям тоже.

— Сами-то зачем тащите, тяжело ведь! Заказали бы доставку, или кого-то из парней бы позвали.

Лифт поехал вверх, мы в нём были вдвоём, а между нами — коробка. Демидов держал её одной рукой — вернее, ручищей — подхватив снизу. Его близость непонятно волновала, лёгкий аромат мужского парфюма приятно щекотал ноздри. Я смущённо опустила голову, потому что мужчина, как обычно, гипнотизировал меня взглядом.

— Вы так смотрите, Степан Андреевич…

— Как?

— Пристально. Словно изучаете.

— Изучаю. Пытаюсь понять, что от вас ждать.

Произнес это так, словно ничего хорошего от меня и не ждал. А я-то, дура, для него эксклюзивный кофе заказываю!

— Знаете, Степан Андреевич, а я вам не навязывалась, между прочим! — обиделась я.

— Больше коробки не таскайте, — проигнорировал мой выпад директор. — Чтобы я этого не видел. Понятно?

— Понятно.

В приёмной разобрала продуктовый паёк, сразу же зарядила кофе-машину новыми зёрнами и сварила боссу кофе.

— Я же не просил, Алиса. Зачем принесли? — поморщился мужчина, оторвавшись от планшета. — Сейчас не хочу. Унесите.

Можно подумать, я подсунула ему для дегустации какое-то пойло! И почему я думала, что он скажет: «Мм, это божественно. Спасибо, Алисочка, вот теперь я осознал, как мне повезло, что вы у меня работаете».

Угу, размечталась.

— Не хотите, как хотите, — еле слышно пробухтела я. — Сама выпью.

— Вам нельзя, — встрепенулся Демидов. — Беременным кофе не рекомендуется.

Смотрите, какие мы заботливые!

— Ладно, давайте сюда, — шеф придвинул к себе чашку с блюдцем. — Так и быть, выпью. Но вашу инициативность, Алиса, приберегите для других случаев.

— Хорошо, — кротко ответила я, но когда повернулась к директору спиной, негодующе закатила глаза.

Я вышла в приёмную и некоторое время возмущённо бухтела себе под нос. Когда закончила возмущаться, с удивлением поняла, что уже довольно долго не вспоминаю о подлом муже-изменнике — всё внимание перетянул на себя босс. Сейчас я вообще не думала о предательстве мужа, и боль отступила.

Сделала вывод: надо постоянно ругаться с Демидовым, пусть он меня злит, а я его. Глядишь, совсем забуду о своей трагедии.

Степан

Весь понедельник заняла подготовка к важному совещанию, а во вторник приехали инвесторы. Два представительных джентльмена устроились в креслах за овальным столом в переговорной.

— Фуршет заказала? — спросил Демидов.

— Да, Степан Андреевич. Только та служба кейтеринга, которой вы обычно пользовались, не смогла принять заказ, на сегодня у них всё было занято. Но ничего страшного, я заказала в другой фирме. Она тоже хорошая, проверенная.

— Надеюсь, что так, — смерил напряжённым взглядом шеф.

Я старалась излучать оптимизм, но, как назло, с утра меня ужасно тошнило. Когда служба кейтеринга доставила в контейнерах всякие милые штучки, типа канапе на шпажках и тарталеток с суфле из телятины, я чуть с ума не сошла от запахов еды.

И от запаха кофе тоже мутило, а один из инвесторов оказался настоящим кофеманом. Он сразу оценил изысканный вкус напитка и начал меня гонять туда-сюда — без конца требовал новой порции.

Потом выяснилось, что я подготовила не те документы!

Вот ворона.

— Алиса, — скорбно произнёс директор. — Я же сказал — материалы в папке номер 203. А ты что нам разложила?

— Извините, пожалуйста, недоглядела. Сейчас всё исправлю, — виновато промямлила я и унеслась в приёмную. Понятно, что быстро такую кипу бумаг не распечатаешь, инвесторам придётся подождать, Демидов будет злиться.

Я вредительница.

Никогда раньше со мной такого не случалось. В «Альянсе» справлялась с любыми задачами, ничего не путала. А сейчас не могла сконцентрироваться и думала только о том, что в любой момент меня может вывернуть наизнанку. Надеюсь, токсикоз — это ненадолго?

— Ещё минутку, и материалы будут готовы, — с преувеличенным энтузиазмом сообщила я, вернувшись в переговорную. — А вы пока выпейте ещё кофе и чаю.

— Алиса, ты нас задерживаешь. — Босс с каждой минутой становился всё более угрюмым.

— Не ругайте вашу прелестную помощницу, — встал на мою защиту кофеман. — А-а-а-а!

Это у меня дрогнула рука, и я окатила своего защитника горячим кофе. Плеснула ему на кисть, попало ещё и на белоснежную манжету, да и на документы тоже.

Господи, что я натворила!

— Алиса! — рявкнул Демидов. — Да что с тобой!

— Простите, ради бога, — заметалась я. — Сейчас всё уберу.

Кофеман, скривившись, промокал салфеткой обожжённую руку — кожа покраснела, а манжета рубашки стала коричневой.

Ох!

В довершении всего второй гость… раскрошил зуб!

Мама дорогая, за что мне это?!

Мужчина смело отправил в рот мини-бутерброд с паштетом, а в паштете оказался камешек! Понятно, что не я его туда подложила. Но именно я за секунду до трагедии предложила инвестору эти очаровательные крошечные канапе. И организацией фуршета тоже поручили заниматься мне. Значит, я за всё и отвечаю…

— Опасная у вас помощница, Степан Андреевич, — проскрипел пострадавший, проверяя языком зуб. — Думаете, у нас есть шанс выжить, если мы всё-таки подпишем с вами соглашение?

Я была готова провалиться сквозь землю. Такой ужасной встречи в моей жизни ещё не было.

В конце концов, инвесторы уплыли в закат с недовольными физиономиями. Босс вышел из переговорной мрачнее тучи и взглянул на меня так, что у меня задымились брови.

Но… он же не будет бить женщину?! Беременную!

— Алиса, ты специально, да? — угрожающе прорычал Демидов. Он навис надо мной, как скала.

— Боже упаси, Степан Андреевич, как вы могли подумать!

— Всё ещё не хочешь у меня работать и вредишь, чтобы выгнал?

— Я хочу у вас работать, хочу! — взвыла я. — Простите меня, пожалуйста.

От отчаяния на глазах выступили слёзы, я прикусила губу и всхлипнула.

Это произвело на Демидова триггерный эффект: он моментально изменился в лице, вроде даже и в размерах уменьшился.

— Тише, тише, ну, не плачь, — пробормотал он и взял меня за плечи. По моему телу пробежал ток от его больших горячих ладоней. — Всё, быстренько успокоилась. — Шеф на мгновение прижал меня к груди и погладил по голове, как ребёнка. — Алиса!

— Я не буду плакать, Степан Андреевич. Просто не могу так сразу остановиться, — прохлюпала я.

Демидов оторвал меня от своей широкой груди, наклонился и заглянул в лицо:

— Алисочка, ну перестань. Бог с ними, с этими инвесторами, не стоят они твоих слёз. Ты, наверное, чувствуешь себя не очень, да?

— Да, не блестяще, — призналась я. — Тошнит зверски.

Сказала, и тут же испугалась: давлю на жалость, посвящаю директора в физиологические подробности. Как некрасиво!

— Бедная девочка… А я тебе добавляю. Ты извини, что накричал.

Совершенно растерялась от неожиданной заботы директора. По идее, он сейчас должен был меня прибить. На какую сумму я его подставила? Наверное, речь идёт о цифре с бесконечным хвостом из нулей.

— Ладно, переживём. Не очень-то и нужны мне такие инвесторы… Обожжённые и беззубые, — усмехнулся Демидов. В прозрачных серо-зелёных глазах запрыгали чёртики.

Я неуверенно улыбнулась.

— Спасибо, что не убили, — прошептала виновато.

Босс, наконец, отпустил мои плечи, и я ощутила мгновенное разочарование. Уже второй раз я попадала в кольцо его рук, и ощущения были чудесными…

Удивительно, но на следующий день Демидов вовсе не смотрел на меня зверем и о вчерашнем грандиозном провале не вспоминал. Утром появился в приёмной — как всегда шикарный, представительный. Поздоровался, отдал распоряжения…

— Как самочувствие, Алиса? Лучше, чем вчера?

— Всё нормально, Степан Андреевич, — пискнула я. — Спасибо, что интересуетесь.

— Как же иначе, — усмехнулся Демидов. — Отныне благополучие моей компании напрямую зависит от твоего самочувствия.

— Ещё раз простите за вчерашнее.

Щёки стали наливаться жаром.

— Не расстраивайся. Эти товарищи мне уже опять звонили. Возможно, у нас с ними что-то и получится.

— Правда? — обрадовалась я. — Ура.

— Надеюсь, вторая встреча будет более удачной.

— Пригласите их в ресторан, Степан Андреевич. Если они и там найдут камешек в салате, это уж точно не будет нашей виной. Кстати, я отправила жалобу в службу кейтеринга, они обещали разобраться.

— В любом случае, у них больше ничего не заказывай, — недовольно заметил Демидов и скрылся в кабинете.

Вчера вечером не удержалась и всё же погуглила своего нового босса. Нашла несколько снимков, о которых говорила Таня. Мой шеф занимался в юности вольной борьбой, потом участвовал в боях смешанных единоборств. Увидев его без одежды, в одних спортивных шортах и с забинтованными кулаками, я на минуту утратила способность дышать.

Мощь его тела завораживала, он был похож на дикого зверя, яростного и несокрушимого. Неужели он и сейчас точно такой же, только в офисе его стальные мускулы прикрыты элегантным деловым костюмом?

Да, очевидно, так и есть. Я же почувствовала, какие железные у него мышцы, когда он меня к себе прижимал…

Весь день параллельно с делами думала о том, что необходимо поговорить с мужем. От этой мысли портилось настроение. Но… Как бы я не злилась на мужа, но скрывать от него наступившую беременность не имела права. Это была наша общая победа, мы так долго шли к ней…

Да, в последний момент Виталий сделал сальто назад. И он мне изменял — обманывал меня, по крайней мере, пять месяцев. Возможно, что и дольше, но проводить расследование я не собираюсь.

Пусть всё останется на его совести.

Набравшись смелости, позвонила мужу. Ни разговаривать, ни смотреть на него мне не хотелось, обида по-прежнему жгла душу раскалённым железом.

Но куда деваться? Виталий — отец ребёнка.

На телефонные звонки муж не реагировал. Пришлось написать ему во все мессенджеры, однако, мои сообщения так и висели непрочитанными. Ну не ехать же опять к нему в офис? Один раз уже съездила, потом коленки три дня болели, и синяки не сходили пять дней. А сердце ноет до сих пор…

Позвонила Тане и пожаловалась на мужа.

— Олень, козлище, долбо*б! — тут же эмоционально выдала в трубку подруга, и мне сразу полегчало. — Алиска, хочешь, он тебе сам через пять минут перезвонит?

— Конечно, не хочу. Но мне нужно с ним поговорить.

— Тогда жди. Сейчас.

Уж не знаю, что придумала Татьяна, но через несколько минут я действительно увидела на экране входящий от Виталия.

— Привет, — недовольно бросил в трубку муж. — Что тебе нужно, Алиса?

Обалдеть! У него хватает наглости разговаривать со мной в таком тоне?

— Почему твоя ненормальная подруга терроризирует мою маму? — злобно прошипел Виталий.

О, значит, Таня действовала через Диану Фёдоровну!

— У меня хорошая подруга, — отрезала я.

В душе всё перевернулось: муж даже не поинтересовался, где и как я живу, что делаю, есть ли деньги на еду, не голодаю ли?

Неужели ему до такой степени на меня наплевать? Я надоела ему до чёртиков?

Ну как же так?! Я не понимаю!

— Нам надо встретиться и всё обсудить, — проглотив ком в горле сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ладно, — вздохнул Виталий. — Я очень занят, но, так и быть, постараюсь выкроить время. Подъезжай к моему бизнес-центру к пяти вечера.

Он произнёс это так, будто являлся владельцем этого самого бизнес-центра.

— Нет, не смогу, я работаю. И это далеко, мне неудобно туда добираться.

— Работу нашла? — оживился Виталий. — Молодец. Видишь, как положительно на тебя подействовало расставание. Правда же?

У меня перехватило дыхание. Да он с ума сошёл! Говорить такое — это всё равно, что окунуть кого-то в котёл с кипящим маслом, а потом заметить: зато теперь тебе не холодно, правда же?

Еле удержалась, чтобы не крикнуть в мужу в телефон, что он гад и сволочь.

В конце концов, мы договорились встретиться в торговом центре «Айсберг», расположенном неподалёку от здания «Монолита». Муж сказал, что ему нужно заскочить в магазин спорттоваров, а заодно он, так и быть, уделит мне пару минут.

Виталий ждал меня у фонтана в центре галереи торгового молла. Мы присели на скамейку. Место было шумное, лучше было бы зайти в какое-нибудь кафе, но муж не предложил.

Он, как обычно, радовал взгляд своей ухоженностью. Сразу видно — в отличие от меня, по ночам он в подушку не плакал. Наверное, хорошо ему вдали от меня, с новой подружкой.

Я приехала на встречу в своём обычном виде, никаких ухищрений не предпринимала, чтобы выглядеть лучше. Не собираюсь доказывать Мельникову, что он ужасно ошибся, променяв жену на любовницу. Он сделал свой выбор.

Но надо сказать, что я обзавелась в «Монолите» преданным поклонником, который неустанно повышал мою самооценку. Менеджер Дима постоянно вертелся рядом и говорил комплименты. Сначала я смущалась, но потом поняла, что его восхищение мне приятно и морально меня поддерживает. Когда тебя променяли на двадцатидвухлетнюю любовницу, очень трудно сохранить веру в собственную привлекательность.

Вот бы ещё от Демидова дождаться комплимента. Было бы приятно. Конечно, огромная наглость мечтать об этом, учитывая, как ловко я распугиваю инвесторов. Очевидно, при виде меня директор скоро будет кривиться, как от зубной боли…

— О чём ты хотела поговорить? У меня мало времени, — поморщился муж и одарил таким взглядом, будто я была надоедливой мухой. Он демонстративно взглянул на часы.

Я тоже на них посмотрела, и это отозвалось тупой болью внутри. Сразу вспомнила, как вместе их выбирали в дорогом отделе. Три месяца копила деньги на подарок ко дню рождения, экономила, выгадывала.

Дура.

Своими поступками Виталий перечеркнул всё хорошее, что было между нами. Год назад, собирая деньги на покупку часов, я была не дурой, а влюблённой женщиной, мечтавшей порадовать своего мужчину крутым подарком. Это не преступление и не идиотизм. Это нормальные отношения в семейной паре, но только в том случае, если это не игра в одни ворота.

Теперь-то я понимаю, что все эти годы меня откровенно использовали, а я ничего не замечала. Возможно, на самом деле была дурой.

Что ж, буду благодарить бога за то, что прозрение наступило в мои двадцать семь, а не на двадцать лет позже.

— Ну? Алиса, говори. Что там у тебя?

— Я беременна, Виталий, — призналась тихо. — У нас всё получилось.

Лицо мужа окаменело, несколько мгновений он не двигался. Потом губы у него дрогнули, он в замешательстве потёр ладонью лоб.

— Вот, значит, как…

— Да. Четвёртая попытка удалась. У нас будет ребёнок.

При этих словах в груди — уже привычно — распустился розовый бутон. Стоило мне в течение дня подумать о моём малыше, и меня уносило потоком безумной радости.

— Думаешь, я поверю, что это мой ребёнок? — скривился Виталий.

— Как?! — задохнулась я от неожиданности.

— Вот так. Много лет мы не предохранялись, но ты не залетала. Три раза делали ЭКО — и тоже ничего. А тут вдруг раз и получилось? Не держи меня за идиота, Алиса! Говорю же, я слышал твой разговор с Татьяной. Вы затеяли авантюру, и ты благополучно провернула это дельце.

— Какое дельце, Виталик? Ты совсем с ума сошёл? О чём ты говоришь?

— О том, что ребёнок не от меня. Не надейся, что сумеешь повесить мне на шею чужого заморыша. Кормить его не буду! Тебе не удастся превратить меня в лоха. Признаю ребёнка, только если увижу тест на отцовство.

— Виталик, ты просто спятил, — ошарашенно выдохнула я. — Мы можем хоть завтра сделать этот тест. Но только за твой счёт, это очень дорого, а у меня нет денег. Ты же меня на улицу выставил с одной сумкой.

— Я тебя не выставлял! Ты сама ушла. Сбежала, только пятки сверкали. А куда? К любовнику, конечно!

Обвинение было настолько чудовищным, что несколько секунд я только хлопала глазами и не могла сказать ни слова. Потом меня охватила ярость:

— Знаешь что?! Не вали с больной головы на здоровую! Это ты любовницу завёл, а я всегда была тебе верна. К сожалению!

— Не фантазируй, нет у меня никакой любовницы, — отмахнулся Виталий. — А вот ты спалилась. Обмануть меня пытаешься, подтасовываешь факты, насчёт криопереноса втираешь. Думаешь, я сейчас уши развешу и поверю в твои сказки? Ясно, что ты не делала никакой подсадки. Просто нашла себе трахальщика на стороне и ноги раздвинула.

— Да как ты смеешь! — задохнулась я от ужаса. И тут же со всей силы залепила мужу пощёчину.

Врезала от души, вложив в удар всё своё отчаяние и злость. Он меня довёл!

— Ты что творишь, идиотка?! — подпрыгнул Виталик. Он схватился за щёку, принялся её растирать. — Совсем с катушек слетела? Да пошла ты! Больше не появляйся мне на глаза, психопатка долбаная! Все разговоры — через адвоката.

Он подскочил со скамейки и бросился прочь. А я закрыла лицо руками и затряслась от рыданий. Оскорбление было невыносимым…

Вышла из стеклянных дверей торгового центра вся в слезах. Большой паркинг перед зданием был заставлен автомобилями. После рабочего дня люди съезжались сюда, чтобы побродить по магазинам, развлечься. Многие парочки обнимались, улыбались друг другу, предвкушая приятный вечер. Я смотрела на них с болью. Обида и отчаяние накатывали волнами, я то успокаивалась, то снова начинала всхлипывать и ничего не могла с собой поделать.

Завибрировал мобильник и, достав его из сумки, с удивлением увидела входящий вызов от… моего босса.

— Да, Степан Андреевич, слушаю вас. — Голос сорвался, я всхлипнула.

— Алиса, ты там плачешь, что ли? — напрягся шеф. — Что у тебя стряслось?

— С мужем поругалась, — не стала увиливать я и выложила всё, как есть.

— Мм… Понятно…

— А почему звоните, Степан Андреевич? Вам что-то нужно?

— Да, Алиса. Надо срочно исправить несколько пунктов в контракте, добить и подгрузить большую таблицу, и сегодня же всё разослать.

Кто бы сомневался, что работать я буду не только с девяти утра до шести вечера! Ненормированный рабочий день — обычная практика для личного ассистента. Вот и хорошо, по крайней мере, не буду думать о Виталике.

Какой же он всё-таки гад!

— Я понимаю, Алиса, что ты в нервном состоянии… Но… Скажи, ты сможешь сейчас всё сделать?

— Нет, Степан Андреевич. С телефона точно не получится. Мне сначала надо добраться до компьютера.

— Я думал, ты дома.

— Я в торговом центре.

— А в каком?

— В «Айсберге».

— С мужем?

— Нет, я одна.

— Тогда стой у главного входа, не уходи, я сейчас тебя подхвачу.

Хмм… Неожиданно!

Мне вовсе не хотелось предстать перед директором в образе мокрого красного помидора, поэтому я постаралась взять себя в руки. Когда огромный серебристый «крузер» подплыл ко мне, я уже не ревела, но всё ещё до конца не успокоилась. Слёзы так и катились по щекам.

— Эй, ты что?! — испугался директор. — Алиса, ну-ка, прекрати!

Демидов даже выскочил из своей сверкающей махины, увидев, в каком я состоянии. Заботливо открыл передо мной дверь, помог забраться на пассажирское сиденье.

Потом достал коробку бумажных салфеток и поставил мне на колени.

— Муж совсем, что ли, не соображает? — хмуро поинтересовался директор. Автомобиль снова двинулся в путь. — Довёл… тебя… до слёз!

Я почувствовала, что в маленькие паузы между словами шеф мысленно вставлял разные интересные термины в адрес Виталика. Мог бы не сдерживаться, говорил бы прямо, я бы только порадовалась.

— А куда мы едем, Степан Андреевич?

— Ты скажи, куда тебе надо. Туда и поедем.

Я приложила к глазам бумажную салфетку и назвала адрес съёмной квартиры. Впервые ехала в таком огромном и дорогом автомобиле. Он двигался плавно, в салоне приятно пахло кожаной обивкой и одеколоном Демидова, из динамиков лилась приглушённая музыка, на приборной панели мелькали огоньки.

Внезапно на меня накатило странное умиротворение. После встряски, полученной в торговом центре, сейчас резко отпустило. Я расслабилась, и вдруг откуда-то появилась уверенность, что в моей жизни всё будет хорошо. Я рожу малыша, он вырастет и станет чудесным человеком, ни капли не похожим на своего гадкого папашу.

Не знаю, откуда появилось это ощущение?

Непроизвольно прижала ладонь к животу — уже привыкла разговаривать с моим ребёнком. Сейчас мысленно попросила у него прощения за все мои нервы, слёзы.

— Успокоилась? Молодец, — сказал босс, метнув молниеносный взгляд на мою руку.

Я посмотрела на его чёткий профиль — прямой нос, крепкий подбородок… Твёрдый взгляд, упрямый изгиб губ — всё говорило о волевом характере. Сильный, уверенный в себе мужчина. Было приятно ехать рядом с ним в машине. И вовсе он не злой, как я подумала вначале, во время собеседования. Правильно говорят — первое впечатление может быть очень обманчивым.

По колдобинам разбитого асфальта мы заехали во двор. Внедорожник остановился у подъезда старой панельной пятиэтажки.

— Вот где ты живёшь, — констатировал Демидов и хмуро взглянул на выщербленное крыльцо и грязную железную дверь подъезда, залепленную объявлениями. — Я поднимусь, и мы всё быстро сделаем на твоём компьютере.

— Может, лучше вы мне сейчас всё объясните, а потом поедете домой? — неуверенно пробормотала я.

Да он в обморок упадёт, если увидит «мою» халупу! Сам-то, наверняка, живёт в роскоши.

— Не хочешь, чтобы заходил к вам? — проницательно заметил босс. — Думаешь, твой муж уже дома? Вы с ним прямо в «Айсберге» разругались? Боишься, что супруг меня увидит и снова распсихуется? А я с ним поговорю, не волнуйся, Алиса. Скажешь, что я твой начальник. Мы же быстро. И это по работе.

— Так мужа в квартире нет… Ладно, идёмте, что же с вами делать, Степан Андреевич, — тяжело вздохнула я. — Вы очень настойчивый.

— Да, есть такое. Кстати, Алиса, ты же понимаешь, что любая переработка будет щедро оплачена? Я не просто так сейчас у тебя личное время отнимаю, а за хорошее вознаграждение.

— Очень приятно это от вас услышать, — честно призналась я. — Дополнительный заработок мне не помешает. Спасибо.

Мы поднимались по лестнице, я впереди, Демидов сзади. Он двигался за мной железной махиной, но перемещался совершенно беззвучно, как будто даже и не дышал.

Грязные стены подъезда были исцарапаны и разрисованы похабными надписями и картинками.

— Понимаю, что ты и так устала на работе и хочешь отдохнуть. С мужем, получается, вы по телефону поругались? Или как? Ему не понравилось, что ты после работы поехала в торговый центр?

— Степан Андреевич! — возмутилась я. — Почему столько вопросов?!

— А как же? Ты моя личная ассистентка, я должен знать о тебе всё. Мы с тобой, Алиса, теперь родня. Даже больше скажу — мы единый живой организм, — хитро прищурился Демидов.

— Вот ещё! — Я возмущённо поджала губы.

— Не сопротивляйся.

— Да, я уже поняла, что это бесполезно.

— Вот и умница.

— Вообще-то, мне и скрывать нечего, подумаешь! С мужем я поругалась не по телефону, а прямо там, в «Айсберге». Ваше первое предположение было верным. Заходите.

Как я и боялась, вид моего жилья поверг директора в шок. Степан Андреевич замер в прихожей, как истукан, мрачно осматривая обшарпанные косяки и заскорузлый линолеум.

— Проходите. Могу предложить вам чай с печеньем, — бодро заявила я.

— И это весь твой ужин, Алиса? — ещё больше нахмурился босс.

— Что вы! На печеньках далеко не уедешь. Сейчас мы с вами быстро внесём исправления, и я сбегаю в магазин.

— Кхм…

Похоже, этот план директору тоже не понравился.

— А муж когда вернётся? Он мог бы по пути всё купить.

«О-о, дорогой Степан Андреевич… — про себя вздохнула я. — Знали бы вы… Не барское это дело, сумки с едой таскать!»

— Муж не вернётся. Мы расстались. Квартира съёмная, я здесь живу всего десять дней. Но как только получу первую зарплату в вашем прекрасном «Монолите», сразу же найду что-нибудь получше. Вы же меня не уволите за мой вчерашний промах с инвесторами?

— Нет.

Босс продолжал напряжённо шарить взглядом по убогой обстановке, он явно обдумывал какую-то мысль.

— Тогда давайте поработаем, Степан Андреевич, и в сторону, а то я, на самом деле, без сил.

— Подожди, Алиса… Я не понял. Ты ушла от мужа, и он тебя отпустил?

«Да он мне, можно сказать, пинка дал для ускорения!» — безмолвно прокричала я, а губы сами собой скривились в горькой усмешке.

— Ты же в положении. Было бы логичнее, если бы ты осталась там, где вы жили, а он бы ушёл на съёмную квартиру.

— Увы, ваша логика очень сильно отличается от логики моего мужа, — вздохнула я.

— А в «Айсберге» вы поругались из-за того, что он уговаривал тебя вернуться, но ты отказалась? Так, наверное?

— Нет, не так. Степан Андреевич, хватит уже меня пытать! Давайте работать.

Я подошла к столу и открыла ноутбук. Демидов присел рядом на диван и начал давать пояснения, а я вносила изменения в текст.

— Готово. А кому отправить файл?

— Да всё им же. Нашим несчастным инвесторам.

— О!

— Да. Мужики не соскочили.

— Надо же! А они молодцы, проявили характер, не сломались. Сотрудничество с вашей опасной помощницей их уже не страшит? — грустно улыбнулась я.

— Наверное, поняли, что это не дело, когда здоровые дядьки шарахаются от… — босс помедлил, подбирая эпитет. — …от милой девушки.

Я смутилась, опустила глаза. Отчиталась:

— Всё готово, Степан Андреевич. Отправила им файлы.

— Отлично. А теперь собирай вещи, Алиса.

— В смысле?

— Здесь ты жить не будешь.

И вот я второй раз за этот вечер устроилась на переднем сиденье серебристого ленд-крузера. Собралась довольно быстро, минут за пятнадцать, но сначала попыталась возразить шефу и объяснить, что он не имеет права распоряжаться моей жизнью.

В ответ Демидов снова включил режим танка. Непререкаемым тоном он заявил, что из квартиры выйдет только вместе со мной, а если буду упорствовать — вынесет на руках.

Я уже поняла, что с этим мужчиной спорить бесполезно. Его присутствие волновало и будоражило. Мне было интересно, куда он меня отвезёт. Что задумал? Ну, ведь не к себе же домой?

Это было бы… очень странно!

В офисе мне уже сообщили, что после трагедии с супругой Демидов живёт замкнуто, он превратился в отшельника…

А если отвезёт в гостиницу? Там, конечно, в любом случае будет приятнее, чем в съёмном клоповнике, однако не очень удобно — например, супчик на ужин не сваришь. Да и во сколько обойдётся гостиница? Это же дорого!

— Поживёшь пока в нашей корпоративной квартире, туда мы при необходимости заселяем партнёров или сотрудников из филиалов, — прервал мои напряжённые размышления директор. — А там посмотрим.

Уффф… Можно выдохнуть. Едем не к Демидову и не в отель. В моём распоряжении будет целая квартира — это же здорово!

…Холл элитного жилого комплекса был украшен мраморными панелями, вдоль стен стояли кожаные диваны и кадки с растениями. За длинной стойкой сидела консьержка. Демидов взял у неё ключи, женщина подобострастно с ним поздоровалась и взглянула на меня со жгучим любопытством.

Я впервые очутилась в жилом комплексе такого класса, прежде подобные подъезды — больше похожие на холл гостиницы — видела только на фото.

На потолке лифта сияла матовая лампа, ярко освещая две наших фигуры и мои скромные пожитки — три сумки и ноутбук. К сумкам босс не позволил мне прикоснуться, всё тащил сам, не прилагая никаких видимых усилий. Я держала портфель с ноутом и смущённо разглядывала себя в зеркале. Рядом с крупным мужчиной смотрелась совсем хрупкой. А ещё — растерянной и подавленной. Щёки горят, глаза красные от недавних слёз. Что и говорить, сегодня мне опять досталось по полной программе. В последнее время судьба испытывает меня на прочность.

Не в силах справиться с волнением, свободной рукой принялась нервно теребить косу — она совсем растрепалась, а я ещё и добавила. Демидов задумчиво наблюдал за моими шевелениями, рассматривал с высоты своего роста как какую-то букашку. Мне и так было не по себе, а под его пристальным изучающим взглядом — и подавно.

— Давай-ка успокойся, Алиса, — сказал вдруг директор и на мгновение своей горячей ладонью сжал мои пальцы, нервно теребившие косу.

Я застыла, ошарашенная разрядом тока, прокатившимся по телу от этого короткого контакта. Вот опять. Я уже пару раз испытала подобное ощущение, когда Демидов ко мне прикасался.

Сейчас мы войдём в квартиру… Что ждать от мужчины? Я совсем его не знаю и даже предположить не могу, что у него на уме. Он молодой здоровый мужчина, у него инстинкты и потребности. Я сейчас нахожусь в очень зависимом положении, а мы останемся вдвоём в помещении. Вдруг его это взбудоражит? Ни для кого не секрет, как многие боссы используют своих хорошеньких секретарш…

Ох, сколько мыслей… Я скоро с ума сойду от таких нервов!

Демидов открыл дверь, и мы вошли в просторную студию. Мои сумки сгрузили на пол в зоне прихожей, выложенной красивой плиткой.

— Располагайся. Поживёшь пока здесь, а там решим.

— Степан Андреевич… А сколько я должна платить? Будете вычитать из зарплаты?

— Алиса, разберёмся, не переживай.

— Но я хотела обсудить всё заранее, чтобы понимать, насколько это подорвёт мой бюджет.

Директор покачал головой, в его глазах я прочитала — вот же пиявка!

— Алиса… Ты теперь у меня работаешь. Так?

— Угу.

— Я хочу, чтобы утром ты приезжала в офис бодрой и отдохнувшей, а не измученной мыслями, не заползёт ли тебе ночью в ухо паук. В той халупе такое может случиться запросто.

Я содрогнулась от ужаса. Паук! В ухо! Бррр…

— И по вечерам в том районе небезопасно. Побежишь от остановки, нарвёшься на гопоту какую-нибудь… Всё, ты живёшь здесь, закончили обсуждения. Разбирай вещи, а я скоро вернусь. Позвоню в домофон, откроешь мне.

С этими словами Демидов положил на полку в холле ключи и быстро вышел из квартиры. А я осталась стоять в полной растерянности — очень уж молниеносно испарился шеф.

И зачем ему возвращаться? Ехал бы к себе домой.

Конечно, я очень ему благодарна, что он привёз меня сюда, в эту красивую современную квартиру… Демидов — потрясающе заботливый босс.

Я огляделась. Тут явно недавно делали уборку, в квартире было очень чисто, ни пылинки. Насколько же эти апартаменты отличались от гадюшника, где я прожила целых десять дней!

Сразу поняла, что площадь студии раза в два больше, чем у моей мамы, а это значит, что здесь по крайней мере метров пятьдесят. Ничего себе! А какие высокие потолки… Сразу создаётся ощущение, что в квартире много воздуха, сверху ничего не давит.

Справа от входа располагалась компактная гардеробная с многочисленными полками и ящиками, слева — санузел. Открыв дверь с белым матовым стеклом, я вошла в ванную комнату, отделанную дорогими материалами. На столешнице лежала стопка белоснежных полотенец и набор гигиенических средств. На вешалке висел халат, запечатанный в целлофановый пакет, а унитаз был заклеен бумажной лентой с надписью «Продезинфицировано». Снова появилось ощущение, что я нахожусь в номере дорогого отеля.

В зеркале над столешницей с прямоугольной раковиной отражалось несчастное измученное существо. Я метнулась обратно в прихожую, достала из сумочки расчёску и занялась волосами. Успею ли причесаться и умыться до возвращения Демидова?

Ох, лучше бы он не приходил. Я так устала, а в присутствии босса невозможно расслабиться. Наверное, вспомнил о каком-то неотложном деле, но сейчас вернётся и снова начнёт задавать вопросы.

Из ванной я отправилась обратно в комнату. Она была поделена на зоны — жилую часть отделяла небольшая барная стойка с круглыми высокими табуретами. Кухонный отсек был чёрно-серебристым, в гостиной преобладали бежевый и кремовый цвета.

Как же тут классно!

На письменном столе у окна лежал ноутбук и стояло многофункциональное устройство — копир, принтер, сканер. Удалённый офис для партнёров или командировочных.

На полке в гардеробной нашла подушку и постельное бельё. Вот бы прямо сейчас принять душ, разложить диван и рухнуть на него. После длинного рабочего дня, скандала с мужем и рыданий я испытывала дикую усталость и опустошённость.

Покрутила правую кисть — она ныла с того момента, как я врезала Витальке. Но хорошо, что врезала!

Внезапно накатила волна дикого голода. Только во время беременности я узнала, насколько зверским он может быть. Желудок свело, к горлу подступила тошнота.

Чем буду ужинать-то? Мне нужно кормить малыша. Где же этот босс, из-за него не могу выйти из квартиры, иначе прямо сейчас помчалась бы в супермаркет, расположенный на первом этаже соседнего корпуса. Я увидела его, когда мы заезжали на территорию комплекса.

Если шеф не появится в течение пяти минут, я умру от голода!

Словно отвечая на мои мысли, видеодомофон пропел мелодию, и на экране появилось лицо Степана Андреевича.

— Открывай, Алиса, — сказал он.

Обнаружила, что директор ходил в магазин за продуктами! Наверное, в тот самый супермаркет. От этого открытия у меня сдавило горло, и я едва опять не начала плакать. Прикусив губу, наблюдала, как Демидов ставит на стол у холодильника пакеты. Сердце разрывалось от благодарности, картинка плыла перед глазами.

— Ну, всё, я тебя разместил, едой обеспечил. Давай поешь, а потом отдыхай, — сдержанно произнёс шеф. — И постарайся больше не плакать, хорошо? Я понимаю, что тебе сейчас тяжко, расставание — это всегда нервы и переживания. А в твоём состоянии особенно трудно всё это выносить. Держись.

— Спасибо, Степан Андреевич, — прошептала я, сражаясь с вновь подступившими слезами.

— До завтра, Алиса.

Несколько секунд начальник смотрел на меня так, будто вот-вот собирался снова меня приобнять — как он это сделал вчера, когда я ревела после катастрофы с инвесторами. Я даже уже мысленно ощутила твёрдость и жар его широкой груди и невольно потянулась навстречу…

Но… К сожалению, босс не сделал ничего подобного. Только кивнул на прощание и вышел.

Вот я непоследовательная! Когда мы поднимались на лифте, боялась, что шеф начнёт приставать. Когда оказались в квартире — захотела объятий. Неудивительно, что мужчины ломают головы, пытаясь понять нас, девочек. А мы сами себя не понимаем… Я уж точно запуталась!

Что ж, Степан Андреевич меня не обнял, но он итак сегодня сделал гораздо больше, чем можно было ожидать.

В прихожей остался его свежий запах, который ужасно меня волновал, и я ещё пару минут стояла, не двигаясь и заново переживая каждый момент сегодняшнего вечера. А потом встряхнулась и решительно направилась на кухню — разбирать пакет. Есть хотелось ужасно.

Сколько же всего набрал в супермаркете мой начальник! Он затарил холодильник на неделю вперёд — купил молоко, масло, сыр, колбасу, овсянку, творог, фрукты и хрустящий багет. Я поняла, что он руководствовался принципами здорового питания, помня о моей беременности. Ну, колбаса, конечно, к здоровому питанию никак не относится, но я сейчас с огромным удовольствием зарублю бутербродик.

Вот так, родной папаша от ребёнка отказался, а мужчина, которые не имеет к малышу никакого отношения, переживает, чтобы мать не голодала. Я вдруг подумала, что все эти годы муж не спешил обо мне заботиться. Цветочек на Восьмое марта и день рождения, скромные подарки на Новый год…

А голод становился зверским. Я быстро отломила кусок багета, отрезала три кружка колбасы и с наслаждением вонзила зубы в бутерброд…

Волнения, связанные с неожиданным переездом на корпоративную квартиру, отвлекли меня от мыслей о муже. А сейчас, когда я осталась одна, снова нахлынули эмоции. Как мерзко обошёлся со мной этот негодяй! Каких гадостей наговорил в торговом центре!

Но, наверное, так даже и лучше. Теперь у меня не осталось иллюзий в отношении Мельникова. Жаль только, что так долго не могла его расшифровать. Обманывалась, видела массу достоинств там, где их никогда и не было.

А теперь у меня открылись глаза.

Степан

— Алис, хочешь, подкараулю Витальку и накостыляю ему так, что мало не покажется? — спросила Таня. — А эту Анжелу в соцсетях достану, троллить буду жёстко. Хочешь?

Известие о том, что мой муж не признаёт ребёнка, вызвало у подруги взрыв негодования. Несколько минут она так яростно проклинала Мельникова, что у меня нагрелось ухо, к которому я плечом прижимала смартфон. Сама в это время быстро вносила данные в компьютерную таблицу и прислушивалась к звукам в кабинете директора — не понадобится ли ему чего. Рабочий день был в полном разгаре.

— Нет, Танюш, не надо. Наверное, даже и лучше, что можно теперь о нём забыть.

— Ты права. Да пошёл он, предатель! Сами нашу лялечку вырастим, а Витальку даже в свидетельство о рождении не запишем, слишком много чести для такого урода!

— Ты же собиралась выбивать из него алименты? — горько усмехнулась я.

— Оно того не стоит! Чувствую, Виталик за копейку удушится. У меня сосед такой. Сам на джипе катается, а бывшей жене переводит на ребёнка три тысячи в месяц. Ещё и хвастается, как ловко он всё оформил, комар носа не подточит. Урод!

— Ой, шеф зовёт, отключаюсь, Тань.

— Пока, зайка, я ещё позвоню.

Почему каждый раз, когда я захожу в кабинет директора, у меня колотится сердце?

— Алиса, — сказал босс. — Забронируй на завтра стол в «Венеции» на троих. На восемь вечера. Поведу туда наших страдальцев-инвесторов.

— Хорошо, Степан Андреевич.

— Как ты устроилась на новом месте? Как спалось?

— Чудесно, Степан Андреевич. С той квартирой, которую я сама сняла, конечно, не сравнить. Я очень вам благодарна, — призналась искренне.

— Ну и отлично.

— И за еду спасибо.

— На здоровье.

…В проклятой «Венеции» на завтра не оказалось ни одного свободного столика! Что и следовало ожидать, так как речь шла о модном месте и вечере пятницы.

Сообщила об этом директору и предложила перенести ужин в «Облака» — это ещё одна пафосная гастрономическая локация нашего города.

— Высокая кухня, иностранный шеф-повар, умопомрачительные цены, — уверенно заявила я. — Уж камнями точно не накормят.

— Уверена?

Степан Андреевич, как обычно, задумчиво меня рассматривал. Никогда не поймёшь, что у него в мыслях в этот момент. Я не переставала удивляться исходящей от него силе.

— Да, уверена. Несколько раз бронировала там стол для Николая Дмитриевича и его гостей. Все были довольны. Николай Дмитриевич сказал, что…

Тень промелькнула на сосредоточенном лице шефа, и я быстро захлопнула рот. Поняла, что не следует постоянно упоминать моего прежнего директора. Это всё равно, что расписывать новому бойфренду достоинства предыдущего.

— В общем, нашим инвесторам в «Облаках» точно понравится, — бодро подытожила я.

— Смотри, скажу им, что это ты посоветовала, — прищурился Демидов.

— Всё будет отлично, Степан Андреевич. Сейчас забронирую.

После работы ко мне на сверхзвуковой скорости примчалась Танюшка. Она узнала, что Демидов перевёз меня в корпоративную квартиру, и сгорала от любопытства.

— Ой, Лисёнок… Да тут шикарно!

Апартаменты вызвали у подруги восторг, как и поступок босса.

— Вот это мужчина, Алиса! — простонала она, падая на диван. — Вот это я понимаю. Пришёл, увидел, оценил обстановку и спас принцессу. Не ныл, не рассуждал. Взял и сделал! Настоящий мужик.

— Ещё и продуктов привёз, — напомнила я.

— А это ва-а-а-а-ще-е-е-е! — Танюша тут же подскочила с дивана и ринулась в кухонную зону. — Давай чай пить, я же тортик принесла!

Мы устроились за барной стойкой, включили чайник, достали чашки — в кухонных шкафах был полный комплект посуды.

— Так значит, та твоя квартира была совсем ужасная? — вдруг приуныла Таня. — Вон, как директора проняло, когда он к тебе попал.

— Да, это был не Хилтон.

— Алис, вот почему ты такая упрямая, а? Оставалась бы у меня! Разве я тебя выгоняла? Нет, ты побежала и забурилась в какой-то клоповник…

— Ну, я же экономила.

— Экономила она! А знаешь, что я думаю?

— Нет.

— Ты уже околдовала Демидова! — торжественно объявила подруга. — Купился наш здоровяк на твою стройную фигурку, тихий голос, золотые косы и прекрасные серые глаза.

— Угу, конечно, — усмехнулась я.

— Нет, серьёзно, Алис.

— Вряд ли. Директор, возможно, с трудом меня терпит. Во-первых, меня ему навязали. Во-вторых, сначала я отказалась у него работать, то есть, пренебрегла его предложением. Потом едва не покалечила инвесторов. А вчера он видел меня в таком виде, что просто кошмар! Я была в слезах, вся малиновая, лохматая… Наверное, выглядела очень жалко.

— Вот его сердце и дрогнуло! Чудесно! Ты растормошила мужика, заставляешь его эмоционально в тебя вкладываться — то злишь, то удивляешь, то вызываешь жалость. Скоро он начнёт оказывать тебе знаки внимания. Уже начал! — Танюша обвела взглядом студию. — Видишь, в какие хоромы поселил.

— Тань, ты забыла? Он однолюб. Степан Андреевич всю оставшуюся жизнь будет тосковать по своей погибшей жене. А мне тоже отношения не нужны, Виталик постарался.

— Фу, даже это имя теперь противно слышать!

— Но у меня будет ребёнок, это такое счастье. Мне есть для кого жить.

— Да и устроилось всё неплохо, как я посмотрю. Из «Монолита» тебя теперь никто не уволит, ты беременная, да и твой босс связан по рукам и ногам своим обещанием. Спокойно доработаешь до декрета, потом будешь получать процент от хорошей зарплаты плюс всякие дополнительные пособия и региональные выплаты. Ты прикинула, на какую сумму можешь рассчитывать?

— Получается очень даже неплохо, нам с зайчонком вполне хватит.

— Отлично.

— Теперь я понимаю, что место в «Монолите» стало для меня выигрышным лотерейном билетом. А я-то упиралась, глупая. Не хотела идти в рабство к Демидову, боялась, что затиранит.

— А он такой душка, ах! — Татьяна прижала руки к груди. — Слушай, можно завтра я забегу к тебе в офис, чтобы взглянуть на этого красавца?

— Не вздумай, ты что! Я же работаю.

— Хочется на него живьём посмотреть, а то я только фотками в интернете любуюсь. Там такое тело шикарное… — Таня хищно облизнулась.

— В офисе он в костюме и галстуке, тела ты не увидишь, даже не мечтай, — осадила я резвую подружку.

— У него бицепсы с татухами!

— Подумаешь.

— Пресс шикарный, с кубиками!

— Да хоть с шариками, Тань! Успокойся уже, — засмеялась я.

Милая подружка в январе рассталась со своим парнем — Геной — и теперь она снова в поиске и на голодном пайке. Поэтому мой шеф вызывает у неё жгучий интерес.

А я, наверное, ещё долго буду шарахаться от мужчин и подозревать их в коварстве. Спасибо за это надо сказать моему мужу.

Подруги решили сделать мне подарок. Вид у них был загадочный — переглядывались, улыбались.

— Алиса, держи! Мы с Таней думаем, что тебе необходимо отвлечься, — Настя протянула бордовый с золотом конверт из плотной бумаги и с логотипом какой-то компании.

— Что это?

— Лисёнок, теперь, когда муж тебя не контролирует, начинай уже пользоваться косметикой. И хватит заплетать косу, хватит! — сказала Таня. — И гардеробчик надо полностью поменять. Ты одеваешься, как монашка.

— Девочки, вы же знаете, сейчас мне не до этого, я на мели. По крайней мере, пока не получу апрельскую зарплату.

— Тут дело не в деньгах, а в подходе. Виталька тебя прессовал, и ты привыкла прятать свою красоту. Но теперь этого козла рядом нет, поэтому ты должна сверкать.

— А что здесь? — я повертела в руках конверт.

— Сертификат в салон красоты, — объяснила Настя. — Выберешь, что захочешь. Спа-процедуры, сеансы у стилиста-визажиста и парикмахера, аппаратный педикюр, ну и так далее. Только, пожалуйста, не думай, что мы — подруги-ехидны, и этим подарком хотим тебе намекнуть, что ты выглядишь ужасно. Ты и без салона красавица, это неоспоримый факт.

— Но совсем не пользоваться косметикой — это жутко несовременно! — вставила Таня.

— Девочки…

— Иди прямо на выходных, — сказала Настя. — Ты начинаешь новую счастливую жизнь. Внешние изменения помогут понять, что назад дороги нет.

— Ты освободилась от ублюдка, который столько лет висел у тебя на шее!

— И у тебя будет ребёнок.

— Выйдешь из салона новым человеком. И больше никогда не будешь плакать. Ну, если только от счастья.

Я заморгала и прикусила губу — сердце таяло от благодарности. Какие чудесные у меня подруги!

— Девочки… Ничего себе у вас подарочки… — пробормотала я ошарашенно, когда открыла конверт и увидела сумму сертификата. — Вы что?! Разве так можно?

— Это всё она, — Таня кивнула на Настю. — С ней ругайся. Я только немножко добавила, потому что тоже, как и ты, жду апрельской зарплаты.

— Настя, — укоризненно посмотрела я на подругу.

— Отработаешь, — засмеялась та. — Когда уйдёшь в декрет, будем вместе гулять с колясками. А то я одна круги наматываю по три часа.

— Вот поэтому ты такая стройная, — вздохнула Таня. — Так, Алиса. В салоне не забывай предупреждать, что ты в интересном положении. Чтобы они не вздумали забацать тебе какую-нибудь запрещённую для беременных процедуру.

В воскресенье отправилась в салон. Мне шёл двадцать восьмой год, а я никогда не бывала в подобных заведениях. Волосы мне подравнивала мама, особого ухода они не требовали. Маникюр делала сама, элементарный — просто красила ногти незаметной перламутрово-розовой эмалью.

Сейчас надо мной колдовали мастера своего дела, а не дилетанты. Приятно, что в процессе работы они осыпали меня комплиментами. Наперебой нахваливали мою внешность, состояние кожи и волос. А именно это, наверное, мне сейчас и было нужно — после того, как муж предпочёл другую женщину, более молодую, двадцатидвухлетнюю…

Так, стоп! Не буду об этом думать!

Я с трепетом всматривалась в своё отражение. Нет, нельзя сказать, что меня превратили в героиню программы, где модные стилисты до неузнаваемости меняют участникам внешность. Однако… От восторга замирало дыхание. Неужели я могу так потрясающе выглядеть? О-о-о…

— Ну как? Нравится? — спросила девушка-визажист.

— Очень!

Подумала: если бы сейчас меня увидел Виталик, он бы потерял дар речи. Его Анжела мне и в подмётки не годится!

Ой, я опять. Как же перестать о них думать… Эта противная парочка не стоит моего внимания.

Я подняла подбородок и расправила плечи. Мне было трудно оторвать взгляд от зеркала. Волосы рассыпались по плечам шелковистыми локонами, их немного подрезали и накрутили. Благодаря специальным средствам, они сверкали, как золото.

— Вы можете приобрести косметику, которую я для вас подобрала, и будете использовать её сами, — сказала визажистка.

— Я даже краситься не умею.

— Научитесь! На ютубе миллион видео на эту тему. Ну так что? Хотите купить?

— Давайте! — согласилась я и достала кредитку.

Это была уже вторая кредитная карта. Я оформила её на прошлой неделе, когда поняла, что не укладываюсь в льготный период первой кредитки. Долг перед банком увеличивался, но благоразумие мне отказало.

Из салона красоты я не вышла, а выпорхнула беззаботной птичкой. Чувствовала себя так, будто избавилась от десятка лет, сбросила груз обид и проблем.

Прямо из салона я зашла в магазин и выбрала себе новое офисное платье. Строгое, но эффектное, оно сидело точно по фигуре в отличие от того невзрачного балахона, который я надевала до этого.

«Малыш, а у тебя обалденная мама, — тихо сказала я в примерочной, с улыбкой рассматривая себя в зеркале. — Надеюсь, ты будешь мною гордиться. Я постараюсь, чтобы у тебя был для этого повод».

Но пока, кроме неземной красоты, поводов для гордости я не давала — ударилась во все тяжкие: платье только разожгло аппетит, теперь хотелось покупать, покупать, покупать.

В результате вышла из бутика с большими пакетами — взяла ещё ярко-синее пальто и полусапожки на высоком каблуке. Испытывала непередаваемые чувства, была на седьмом небе от счастья. Кто бы мог подумать, что так приятно тратить деньги!

В понедельник заявлюсь в офис, как топ-модель. Заметит ли моё преображение Степан Андреевич? Как отреагирует? Почему-то хочется увидеть в его глазах интерес…

Удивительно, но за выходные он ни разу не объявился — не позвонил и в мессенджеры ничего не написал. А Николай Дмитриевич дёргал меня постоянно, он требовал, чтобы я была на связи круглосуточно. Видимо, новый босс вполне самостоятельный мужчина. Это здорово.

Поскорей бы понедельник. Хочу на работу!

Степан

Ух, силища-то какая! Я взлетела над лужей, подхваченная мощными руками шефа.

— Степан Андреевич, вы ноги промочите, — сказала смущённо.

— Да пофиг. В кабинете переобуюсь, у меня там целый склад, ты же сама видела, всё есть, — беспечно отмахнулся директор.

Какой же он милый! Мог бы спокойно войти в здание, сделать вид, что не заметил моих мучений на краю лужи. Или действительно не заметить, всё-таки я находилась довольно далеко от него. Но он помчался ко мне сломя голову через весь паркинг!

А если Таня права? Вдруг директор уже проявляет ко мне интерес?

Ну и что, пусть проявляет! Для меня это новый опыт и возможность отвлечься от тяжёлых мыслей. А с мужем я всё равно разведусь, назад дороги нет, теперь это только вопрос времени…

В кабинете Степан Андреевич уселся на диван у окна и снял сначала свои шикарные, насквозь мокрые, туфли, а потом носки. Я смутилась, увидев его голые ступни. Почему-то они мне ужасно понравились. Красивые.

Ой-ой, куда-то не туда меня понесло! Одно дело — лёгкий флирт, и совсем другое — когда тебя бросает в жар при виде ступней шефа.

— Замёрзла на улице? Щёки красные у тебя, — заметил директор. — Почему без шапки ходишь? А если простудишься? В твоём-то положении, Алиса!

Он уже натянул новые носки и переобулся. Вторая пара обуви была ничуть не менее шикарной, чем первая.

— Что-то я не рассчитала, думала уже совсем весна на улице, — призналась я.

На самом деле, у меня просто не нашлось шапки, подходящей к новому пальто. А ещё не хотелось прятать мою шикарную гриву. Локоны, завитые вчера в салоне, до сих пор держались, на свету волосы отливали золотом. Парикмахерша их слегка затонировала, и они приобрели медовый оттенок. Пока я добиралась до офиса, ловила своё отражение в каждой витрине, и всякий раз сердце подпрыгивало от радости.

— Ты как-то изменилась, Алиса… — задумчиво произнёс босс, рассматривая меня. — Выглядишь великолепно, хорошеешь с каждым днём, хотя тебе уже и некуда, ты и так очень красивая. Но, должен заметить, беременность тебе к лицу.

«Вообще-то, это не беременность, а сертификат, купленный подругами за дикие деньги, и пять часов, проведённых в салоне красоты», — мысленно улыбнулась я, но спорить не стала.

— Спасибо за комплимент, Степан Андреевич. Принести вам чаю или кофе?

— Давай лучше кофе. Ты меня к нему уже приучила. Нигде нет такого вкусного.

Так-так. Сегодня босс не просто милый, а невероятно милый!

Вернувшись с подносом, горячим напитком и круассаном, я поинтересовалась:

— Как прошёл ужин с инвесторами в «Облаках»?

Босс уже устроился за столом и включился в работу.

— Ох, Алиса… Даже не спрашивай.

— Что стряслось, Степан Андреевич?!

— Ничего хорошего. Полный пиз… — тут шеф поперхнулся, — …кошмар!

У меня оборвалось всё внутри. Да что же это за инвесторы такие непутёвые?! Что с ними произошло? Но чувствую, в любом случае виновата буду я, тут и думать нечего. Сама же уговорила директора сводить страдальцев в «Облака». Ох, зачем… Лучше бы Демидов сам выбрал запасной ресторан, тогда бы с меня и взятки гладки.

Как выяснилось, в самый разгар ужина прямо на стол перед Демидовым и его гостями свалилась одна из прозрачных сфер, подвешенных к потолку на цепях. Так придумал дизайнер, медаль ему за это.

К счастью, никто не пострадал, хотя конструкция весила немало. Поднялась суета, персонал бегал с выпученными глазами. Моего босса и инвесторов пересадили за другой стол, продублировали заказанные блюда, так как тарелки были разбиты и засыпаны осколками.

— В общем, да, полный… мм… кошмар, — повторил Демидов. — Три инфаркта.

— И у вас тоже? — удивилась я.

— А что, разве я не человек? — в свою очередь удивлённо поднял брови директор.

Едва не ляпнула, что он, скорее, напоминает каменную глыбу, неподвластную эмоциям. Вспомнить, какое удручающее впечатление произвёл он на меня на собеседовании.

Но вовремя прикусила язык.

— Вы выглядите очень стрессоустойчивым, — пробормотала я. — Степан Андреевич, судьба посылает знаки, что с этими инвесторами вам лучше не связываться. Ничего путного не выйдет из вашего сотрудничества.

— То есть, ты мне советуешь от них отделаться? — насмешливо взглянул на меня босс. — А они собирались вложить безумные деньги в новое направление нашей деятельности. Но если моя помощница против — тогда, конечно, откажусь.

Я порозовела от смущения. Да уж, владелец процветающего холдинга весьма нуждается в моих советах. Я тот ещё финансовый гений — сама по уши в долгах… Но…

— Избавьтесь от них, Степан Андреевич, — настойчиво пробубнила я. — Добром это не кончится, интуиция мне подсказывает.

Босс немного помолчал.

— А ты упрямая, Алиса, — сказал наконец. — Сюда иди. — Он указал глазами на место рядом со своим кожаным креслом.

Ничего не понимая, обошла стол и замерла в ожидании разъяснений.

— Ближе, Алиса. Я тебя не съем.

Демидов дотянулся до меня и взял за руку. Как будто наручники замкнулись на моём запястье — только его ладонь была не ледяной, как металл, а горячей, шершавой. От неожиданного контакта меня насквозь прошило электрическим током, перетряхнуло с ног до головы. Щёки снова начали наливаться огнём, сердце застучало так, словно я пробежала стометровку.

Наверное, пора уже привыкнуть, что на прикосновения босса мой организм реагирует очень ярко.

— Алиса, как у тебя дела… на личном фронте? — вкрадчиво поинтересовался шеф, заглядывая мне в лицо снизу вверх. Он уже притянул меня почти вплотную к себе, и я умирала от того, как приятно он пахнет.

Сейчас от многих запахов меня ужасно мутит, но директор источает такой головокружительный аромат, что хочется уткнуться носом в его крепкую шею.

Ох, Алиса, что с тобой творится!

Возможно, такое происходит со всеми беременными — ты себе не принадлежишь, твой организм меняется с каждым днём, гормоны бесчинствуют…

— Что с мужем, Алис? Хочет помириться? Делает какие-то шаги? Зовёт обратно?

Снова столько вопросов! И опять этот испытующий взгляд.

Я отвела глаза в сторону, принялась заинтересованно рассматривать гаджеты на столе, как будто видела их впервые.

— Алиса, — ласково позвал босс, и от его бархатистого баритона по спине побежали мурашки. — Почему не отвечаем, а? Игнорируем начальника?

Но я упорно молчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Меня бросало то в жар, то в холод.

— Алиса… Я спрашиваю, потому что нагрузка в офисе у тебя большая. Ты контролируешь мой график, назначаешь встречи, разруливаешь уйму проблем. Мне нужно знать, в каком ты эмоциональном состоянии. Пожалуйста, не расценивай мои вопросы так, как будто я лезу в твою личную жизнь.

— А вы лезете, Степан Андреевич, — тихо ответила я, но тут же испугалась собственной наглости. — Ой… Извините. Не хотела вам грубить.

Попыталась высвободиться из капкана, но ничего не вышло. Демидов по-прежнему крепко держал меня за запястье.

И как же это было приятно…

— Не сопротивляйся, — усмехнулся босс. — Не отпущу, пока не получу ответы на все свои вопросы.

Я прерывисто вздохнула.

— С мужем мириться не собираюсь, у нас всё кончено. Даже если на коленях приползёт, я его не прощу.

— Вот как? — Директор снова пристально уставился на меня.

— Да. Сейчас найду свободную минутку и подам на развод.

— А как же… ребёнок? — Почему-то эту фразу Демидов произнёс с большим трудом.

— Степан Андреевич, пожалуйста, перестаньте меня пытать! Мне неприятно обсуждать эту тему! — взмолилась я, на глаза навернулись слёзы.

— Прости, Алиса. Я не прав. — Директор тут же разжал тиски, но на прощание погладил моё запястье большим пальцем. — Извини, милая. Я действительно лезу тебе в душу, а тебе сейчас и так нелегко.

Демидов выглядел виноватым, поэтому я тут же простила ему все его бестактные вопросы и грустно улыбнулась:

— Спасибо, что пустили пожить в такую шикарную квартиру.

— У тебя там всё хорошо?

— О, да. Теперь я наслаждаюсь каждой минутой, проведённой дома. Вокруг такая красота и комфорт.

— Вот и отлично. Я рад.

— Степан Андреевич… Меня всё-таки напрягает вопрос, что я живу там бесплатно.

— Алис, я вроде уже сказал, чтобы ты об этом не переживала?

— А вдруг приедут партнёры, и нужно будет их где-то разместить? Придётся снимать для них отель, вы потратите деньги холдинга. Получится, что я слишком дорого вам обхожусь. Поэтому…

— Так, Алиса, стоп! — воскликнул Демидов и даже хлопнул ладонью по столу. — Успокойся уже! Я же сказал, тебя этот вопрос не должен беспокоить, а ты опять начинаешь. Когда ты уже начнёшь меня слушаться? А?

— Я буду вас слушаться, Степан Андреевич, буду! — жарко пообещала я.

— Кстати, о деньгах. Ты уже сделала зарплатную карту?

— Жду, пока оформят.

— Хотел предложить тебе аванс. Судя по тому, какую ты сняла квартиру… Я понял, что сейчас ты стеснена в средствах.

— Нет-нет, Степан Андреевич, ничего не нужно! С деньгами полный порядок.

— Да неужели.

— Серьёзно!

— Точно? — Демидов испытующе буравил меня взглядом.

— Да!

А что, почти не вру. Банк готов спонсировать меня бесконечно, лишь бы я зарылась в долгах по самую макушку…

— Ладно, Алиса, иди. Нет, стой. Скажи, как твоё самочувствие?

— Всё хорошо, Степан Андреевич, спасибо, что интересуетесь.

Нет, всё же мне достался замечательный шеф. Заботливый! А ведь большинство начальников штырит и корёжит, когда речь идёт о беременных сотрудницах, они для руководства как бельмо на глазу.

В очередной раз убедилась, что в людях я не разбираюсь. Столько лет любовалась подлым Виталькой, прислуживала ему, в рот заглядывала.

А от чудесного начальника едва не сбежала, отбивалась от него на собеседовании изо всех сил.

…Вечером рассказала Тане, как Демидов держал меня за руку.

— А-а-а-х! — задохнулась подруга. — Ну, вот видишь! Я же говорила, что он уже подбивает к тебе клинья. А как он отреагировал на твоё преображение?

— Сказал, что беременность мне идёт. Через лужу перенёс.

— Перенёс?! Через лужу?!

— Угу. Там целое море было, и лёд везде. Я стояла и не знала, как перебраться, а директор меня спас.

— Боже… — вытаращила глаза Татьяна. — Ваши отношения развиваются даже быстрее, чем я думала.

— Ерунда. Какие там отношения!

— Вот увидишь, благодаря тебе Степан забудет свою жену и вернётся к нормальной жизни, — пообещала подруга. — Верь мне, верь!

Пролетела ещё одна неделя, и я получила мою первую зарплату в «Монолите». Мне перечислили на карту гораздо больше, чем я рассчитывала. Проработала в компании всего три недели, а тут такой крутой денежный бонус. Чудеса!

— Здесь точно нет никакой ошибки? — спросила на всякий случай в бухгалтерии. Вдруг истрачу, а потом придётся возвращать.

— Нет, Алиса Михайловна, не волнуйтесь, всё в порядке. Степан Андреевич распорядился премировать вас за договор с «Интарисом».

Странно… Да, я готовила презентацию и документы для «Интариса», но разве это не входит в мои прямые обязанности?

Я потопталась у стола бухгалтера, недоумённо моргая.

— Директору виднее, Алиса Михайловна, — многозначительно усмехнулась бухгалтерша. — Если Степан Андреевич выписал вам бонус, значит, вы это заслужили.

— Ой, как приятно…

— Ещё бы. Я бы тоже не отказалась от такого довеска к зарплате, — язвительно заметила дама. В её глазах сияло жгучее любопытство. Наверное, ей и самой было интересно, за какие такие заслуги директор с места в карьер начал премировать новенькую сотрудницу.

Я пожала плечами и отправилась в приёмную. Прикидывала, как распоряжусь деньгами, и думала о том, что мой босс — просто прелесть.

Беременность протекала нормально, токсикоз был терпимым, по утрам тошнило, но несильно. В физическом плане я чувствовала себя очень даже неплохо. Если вдруг возникала мысль о муже и свекрови, тут же гнала от себя эти образы. Тем не менее, постоянно разрывало сердце осознание того, что я столько времени провела с недостойным мужчиной.

Ну, теперь уже ничего не исправишь, поэтому нечего и горевать.

Врач-репродуктолог передала меня акушеру-гинекологу, и теперь я наблюдалась в женской консультации по месту жительства. Что мне понравилось больше всего — это то, что гинеколог в своих расчётах тут же добавила две недели к эмбриональному сроку, так положено. А мне это только в радость, ведь получалось, что теперь у меня восемь полных акушерских недель беременности. Глазом моргнуть не успею — уже пора в роддом.

— А у нас и приданое готово, — сказала Настя. — Ничего не покупай. Завалю тебя распашонками, ползунками и комбинезончиками. Коляску тоже отдам, через семь месяцев Матвейка в неё уже не влезет. Если ты не против. Или ты хочешь всё новое?

— Настя, мы всё берём. Уж коляску точно, — твёрдо заявила Татьяна, будущая крёстная мать. — Она стоит дороже «феррари». Да, Алис? Ну, новеньких одёжек мы, конечно, тоже прикупим, без этого никак. Шопинг — наше всё.

— Девочки, вы такие милые, — едва не прослезилась я. — Спасибо, что вы у меня есть.

— Только не плачь! — замахали руками подруги. — Нет! Алярм! Нет!

— Боже, Лисёнок, ты опять ревёшь, — вздохнула Таня.

— Так беременная же, — засмеялась Настя. — Что с неё взять.

…Благодаря щедрому бонусу за «Интарис» я смогла избавиться от кредиток и вздохнула с облегчением. Всё-таки, кредиты — настоящее зло, засасывает невероятно. Распланировала бюджет: выделила на еду и проезд, а за квартиру и коммуналку мне платить не нужно. Это что-то потрясающее, подумать только, как удачно я устроилась.

На неделе раздался звонок в дверь, и на пороге я увидела незнакомую женщину.

— Пришла делать уборку, — сообщила она. — Добрый вечер!

— Ой… А мне и не надо.

— По графику у меня этот объект, — официальным тоном заявила дама.

Она по-хозяйски вошла в прихожую, осмотрелась и… призадумалась. Видимо, поняла, что я не преувеличиваю, уборка действительно не требуется.

— Давайте хоть санузел вам надраю?

— Так я уже.

Женщина тут же заглянула в мою сверкающую ванную комнату и горестно вздохнула:

— М-да, тут мне явно делать нечего.

— Когда живёшь один, поддерживать чистоту совсем нетрудно, — виновато пояснила я. Надо же, лишила человека работы.

— Может, хотя бы окошко помою?

— Какое окошко! Того гляди снег пойдёт!

— Так у нас он и в июне иногда идёт. Что ж, совсем окна не мыть?

— Но в начале апреля уж точно их мыть не стоит. Холодно, — отрезала я.

— Что же тогда? — Женщина совсем приуныла. — Мне эту уборку не засчитают.

— А вы отметьте, что вы убрали.

— Ой, правда? Вы не против? Спасибо! Вы хотя бы мусор мне отдайте, я вынесу.

Пришлось вручить клинерше маленький пакетик с двумя баночками из-под йогурта. А больше у меня ничего и не накопилось.

…Менеджер Дима продолжал оказывать мне знаки внимания. В понедельник он пришёл с известием, что в соседнем здании открылась столовая самообслуживания, и мы решили отправиться туда на разведку.

Стояли в холле и ждали лифт. В обеденный час спуститься вниз было настоящим квестом из-за большого количества желающих покинуть здание.

— Вы с директором благотворно влияете друг на друга, — улыбнулся Дима.

— Почему ты так решил?

— Ты хорошеешь с каждым днём. Пришла к нам скромной девочкой — коса, платье до пят, как у монашки. А теперь превратилась в настоящую топ-модель. Выглядишь сногсшибательно, Алиса. И отдельная тебе благодарность, что больше не заплетаешь косу. У меня постоянно руки чесались за неё дёрнуть. Как в школе.

Я засмеялась. И сразу же подумала, что у Дианы Фёдоровны упала бы челюсть, если бы она увидела, как я стою у лифта с симпатичным молодым человеком и хихикаю. Яркая, с макияжем и распущенными волосами, в чудесном настроении… И в новой одежде — с зарплаты прикупила себе несколько красивых вещичек.

Да моя свекровь зашипела бы от злости, как кобра!

Мы спустились на лифте в вестибюль.

— Так, со мной разобрались, — сказала я. — А что со Степаном Андреевичем? Он тоже хорошеет с каждым днём?

— Ага. Знаешь, какой он раньше был бука? Вечно хмурый, всегда с недовольным взглядом. Нас к земле пригибало, когда он проходил по опен-спейсу. Мрачный, нелюдимый… Медведь-шатун, лучше на глаза ему не попадаться. А уж если вызовет к себе в кабинет — это капец. Зато сейчас…

— Что сейчас?

— Босс очень изменился. Иногда даже вроде бы пытается улыбнуться. Не припомню такого раньше. В пятницу выцепил меня в коридоре и похвалил мой отчёт. Я едва не лишился чувств от счастья.

— Поздравляю.

Мы с Димой вышли на крыльцо. Обманчивое апрельское солнце ярко светило, но не грело, всё вокруг было мокрым, таяли сугробы и сосульки. Я затянула пояс пальто, поёжилась от холода и полезла в сумку за перчатками.

— Куда это вы собрались? — раздался сзади недовольный голос директора.

Степан Андреевич собственной персоной вышел вслед за нами из здания и поймал нас на крыльце. Его лицо приняло такое выражение, что Дмитрий, вероятно, взял назад все свои слова об положительных изменениях в характере босса.

Сейчас Демидов одним взглядом мог выжечь весь паркинг.

— Мы с Димой шли пообедать, — испуганно промямлила я.

А чего мне бояться? Непонятно. Но всё равно страшно.

— И куда вы шли?

— Тут столовая новая открылась, Степан Андреевич, все очень хвалят. Мы тоже решили проверить, — засуетился Дима.

— Топай туда один, — распорядился босс. — Алиса, ты пойдёшь со мной.

Можно было бы напомнить начальнику, что сейчас обеденный перерыв, а это моё личное время, и поэтому я могу делать, что хочу, и идти, куда хочу.

Но Демидов взял меня под локоть и без лишних разговоров повёл за собой. Как оказалось — к служебному автомобилю. Мы молча уселись на заднее сиденье машины, шеф ничего не объяснил.

Вскоре чёрный седан премиум-класса остановился перед рестораном, а когда мы высадились, поехал дальше и скрылся из виду. Парковаться ему было негде, все парковочные места в центре города были забиты.

Таким образом, вместо столовой я очутилась в жутко дорогом ресторане. Метнула взгляд на меню, выставленное на пюпитре в небольшом холле, и едва не поперхнулась. Наверное, специально его здесь разместили, чтобы сразу отсеивать несостоятельных клиентов.

Я очень несостоятельный клиент. Но сейчас я была с Демидовым. К нам с радостной улыбкой бросился парень-администратор:

— Здравствуйте! Степан Андреевич, а мы вас ждём, проходите. Обед уже почти готов, я распоряжусь, чтобы накрыли на две персоны.

В небольшом зале ресторана в обеденный час были заняты почти все столы, но сразу же становилось ясно, что публика здесь обедает непростая. Я заметила, что в сторону моего босса устремились заинтересованные женские взгляды. На меня тоже смотрели — оценивающе.

Нас провели вглубь зала, и мы устроились на мягких кожаных диванах. Интерьер, выдержанный в сине-чёрно-белой гамме, был очень эффектным. Посуда явно делалась на заказ — я с интересом принялась рассматривать тёмно-синюю тарелку неправильной формы.

Официант принёс салаты, я вдруг ощутила невероятный голод и взяла вилку. Еле удержалась, чтобы немедленно не накинуться на еду.

— Начинай, Алиса. Мы с тобой сегодня как белки в колесе с самого утра.

Да, это точно, денёк выдался суматошный, даже подсчитать трудно, сколько поручений босса я уже успела выполнить и сколько ещё предстоит.

— Степан Андреевич, всё не успеваю у вас кое-что уточнить. Я получила бонус за «Интарис», но…

— Что не так, Алиса? Считаешь, что ты его не заслужила?

— Вроде бы я не сделала ничего сверхъестественного.

Правда, я десять раз проконсультировалась у Насти. Закидала подругу вопросами, так как знала, что Вадим Туранов плотно сотрудничает с этой фирмой. Настя, когда она ещё работала у Вадима личной ассистенткой, подготовила массу материалов по «Интарису».

— Ты отлично справилась и честно заработала этот бонус. Кроме того, мне нравится твоя пунктуальность и ответственность. Так что перестань волноваться, не переплатил ли я тебе.

— Спасибо, Степан Андреевич.

Следующим блюдом стали стейки с овощами, и когда официант поставил передо мной сковородку, думаю, мои глаза загорелись вожделением. Я всё ещё была голодной.

Демидов перехватил мой взгляд:

— Совсем я тебя заэксплуатировал, Алиса. Ты даже перекусить не успеваешь. А тебе, наверное, это просто необходимо, учитывая твоё состояние.

— О, да. Пару недель меня сильно тошнило, а сейчас уже гораздо меньше, и теперь я постоянно хочу есть, — призналась я и тут же мысленно постучала себя по голове: ну зачем, зачем выкладывать директору все эти физиологические подробности!

Вот дура. Надо держать дистанцию, соблюдать субординацию.

Мы бодро расправились с едой. Сначала я немного комплексовала в присутствии босса, но потом освоилась. Мне было приятно смотреть, как ест шеф, как режет мясо. Некоторые люди ужасно раздражают, когда жуют, убить их хочется. А вот обедать в компании шефа было сплошным удовольствием.

Ещё и такой вкуснятиной накормил.

— Я не заказывал десерт, Алиса, но ты, наверное, хочешь? — Демидов поднял руку, и рядом с нашим столиком, как по волшебству, материализовался официант с меню.

Господи, спасибо тебе огромное за такого начальника!

Выбрала манговое пирожное, и всё время, пока я им занималась, Демидов наблюдал за мной, поставив локоть на стол и подперев подбородок ладонью. Удивительно, но при этом у него было такое умиротворённое выражение лица, будто ему тоже нравилось смотреть, как я ем.

— Ну и как? — поинтересовался босс.

— Вкуснятина! Хотите попробовать? — предложила я на автомате. И сразу запылала от стыда. Что я делаю? Демидов сейчас подумает, что я с ним флиртую…

А может, я действительно флиртую?

— Хочу, — прозвучал неожиданный ответ.

Вот уж не думала, что директор согласится.

— Только много не берите! — тут же брякнула я и совсем смутилась. — Ой, нет, берите, конечно, сколько угодно.

— Поздно каяться. Ну и жадина ты, Алиса, — вдруг рассмеялся Демидов.

Я замерла, потрясённая его улыбкой. Это было настолько неожиданно и непривычно… Лицо шефа расцвело, серо-зелёные глаза вспыхнули, и в этот миг мрачное каменное изваяние превратилось в обаятельного белозубого красавца, покорителя женских сердец. Любая девушка не устояла бы перед такой потрясающей улыбкой.

Волшебство продлилось всего мгновение, но я тут же начала мечтать о том, чтобы снова увидеть, как улыбается шеф.

— Так угостишь или нет, Алиса, своим драгоценным пирожным?

— Конечно, Степан Андреевич!

Думала, шеф возьмёт со своего блюдца ложку и отколупает кусочек бисквита, но Демидов не двигался, ждал.

— Давай уж сама, Алиса, — язвительно сказал он. — Вдруг много возьму, объем тебя нечаянно.

Я нерешительно через стол протянула ему ложку. Босс наклонился к ней и мгновенно смёл десерт. Ам, и всё, как и не было.

— Ой, да вы прямо акула, Степан Андреевич!

— Акула бизнеса, ты хотела сказать? — насмешливо усмехнулся шеф.

— И это тоже.

Ну, чудесно… Сидим тут, как влюблённая парочка, едим вдвоём одно пирожное. Красота.

И чем всё это закончится?

Наша идиллия была нарушена звонком моего мобильного. Я удивилась, увидев на экране имя врача-репродуктолога. Да, Светлана Максимовна сделала для меня невозможное, и я ей была за это безумно благодарна. Однако наше сотрудничество закончилось, репродуктолог не могла повлиять на течение беременности, и теперь я наблюдалась у другого врача.

Наверное, милая Светлана Максимовна волнуется за меня и хочет узнать, как идут дела.

Я нерешительно взглянула на шефа:

— Степан Андреевич, мне звонят из клиники, можно я быстренько отвечу?

— Да, конечно.

Расслабленное выражение молниеносно слетело с лица моего босса, он вернулся в своё обычное хмурое состояние.

— Здравствуйте, Светлана Максимовна! Рада вас слышать.

— Алиса, здравствуй, солнышко! Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. У меня всё хорошо.

— Ты умница. Послушай… Алиса, а ты не сможешь сегодня подъехать в клинику?

Голос врача звучал как-то безрадостно, даже напряжённо. Мне это не понравилось. Что произошло?

— Нам надо кое-что обсудить. С тобой хочет встретиться директор клиники.

Директор клиники?!

Это плохо. Наверное, возникли какие-то проблемы с документами или оплатой. В этот дорогой и престижный медцентр я попала только потому, что получила государственную квоту. Но даже по квоте не все процедуры были бесплатными, на что-то приходилось раскошеливаться. Например, криозаморозка одного эмбриона входила в программу, но его хранение до следующей подсадки я должна была оплатить сама. Для меня это было довольно накладно.

Неужели сейчас мне объявят, что они неправильно посчитали и теперь я задолжала клинике кучу денег? Вот засада!

— Что случилось, Светлана Максимовна?

— Ты не пугайся, Алисочка. Разговор, конечно, нетелефонный. А у тебя случайно нет возможности приехать прямо сейчас?

Ну, ясно. Дела мои плохи. Сейчас как выкатят счёт тысяч на тридцать, и что я буду делать? Снова залезать в долги?

Прикрыв мобильник ладонью, спросила у босса:

— Степан Андреевич, вы меня не отпустите ненадолго в клинику? Очень надо. У них там срочный вопрос, но подробности не сообщают.

Демидов набычился, превратился в грозовую тучу. Однако не отказал.

— Хорошо, Алиса. Скажи, что сейчас приедешь.

— Огромное спасибо!

Наверное, шеф разозлился, что придётся меня отпустить. Всё-таки, сегодня мы завалены работой, а я отпрашиваюсь. Но ведь он сам сказал, что отпустит меня по медицинским делам в любое время.

— Светлана Максимовна, ждите, сейчас приеду.

— Буду ждать, Алисочка.

Я отбила звонок врача и виновато взглянула на Демидова.

— Я тебя отвезу, — неожиданно сказал он.

— Ой… Степан Андреевич!

— Что ой? Поехали.

Мой босс, как обычно, не принимал возражений. Сегодня он решил стать для меня доброй феей — сначала накормил в дорогом ресторане, потом вызвался подвезти до клиники.

…Служебный автомобиль подплыл к зданию, как только мы вышли на крыльцо. Дорога до центра репродуктивного здоровья заняла полчаса. Конечно, на машине гораздо удобнее. Сейчас бежала бы я на остановку, а потом ждала бы маршрутку.

От души поблагодарив директора, я высадилась у клиники. Светлана Максимовна встречала меня в вестибюле. Уже одно это свидетельствовало о том, что разговор предстоит серьёзный. У меня резко испортилось настроение. Я угадала, речь точно пойдёт о деньгах, возможно, даже о крупной сумме.

Ну вот, пожалуйста… А я только разделалась с кредитными картами. Зря радовалась.

— Алиса… — восхищённо пробормотала врач. — Как ты изменилась! Да ты шикарная! Первый раз вижу тебя в таком образе.

— Рассталась с мужем, — горько улыбнулась я.

— Кхм… Надо же… Совсем-совсем рассталась? Или просто поссорились?

— Совсем.

— Но выглядишь изумительно. Макияж, новый наряд. Я и не знала, что у тебя такие роскошные волосы. Ты же постоянно заплетала косу.

— Больше не буду.

— Ясно. — Врач помедлила, а потом ласково взяла меня за руку. — Алисочка, пойдём. Наше руководство тебя уже ждёт.

— Да что случилось-то?!

— Сейчас всё узнаешь. — Врач тяжело вздохнула. — Ты только сильно не волнуйся, тебе нельзя.

Как будто после такого предупреждения можно остаться спокойной! Я шла за врачом по коридору и понимала, что меня уже начинает трясти от страха…

В кабинете нас со Светланой Максимовной встретили директриса и юрист, они были мне уже знакомы — видела их, когда подписывала различные документы.

— А вот и Алиса Михайловна, — фальшиво улыбнулась руководительница клиники. Глаза у неё оставались абсолютно серьёзными. — Присаживайтесь.

Молодой мужчина — юрист — листал какие-то бумаги. С каждой секундой моё волнение нарастало. Неужели я им должна какие-то безумные деньги?

— Светлана Максимовна, вы уже сообщили Алисе Михайловне, что произошло?

— Нет. Вы же сами собирались, — нервно ответила врач.

Я не выдержала и взмолилась:

— Ой, говорите быстрее, я же умру сейчас от ваших приготовлений!

Принялась нервно теребить ремешок кожаной сумки.

— Алиса Михайловна, — скорбно произнесла директриса. — Произошла чудовищная ошибка… Дело в том, что… Видите ли… Во время процедуры криопереноса вам был подсажен не ваш эмбрион.

Фраза прозвучала, и в кабинете повисла гробовая тишина. Я не шевелилась, даже не дышала. Никак не могла понять, что говорит эта женщина. Да она с ума сошла, наверное?

Пауза длилась и длилась, и никак не заканчивалась. Из-за окна доносились звуки подъезжающих машин, хлопали двери…

— Алиса Михайловна, я понимаю, сейчас вы в шоке, — мягко произнесла директриса, так и не дождавшись от меня ответа. — Мы и сами до сих пор в прострации. Но нам надо подумать, как выбраться из создавшегося положения.

Три сотрудника клиники смотрели прямо на меня. А я молчала. У меня было ощущение, что я падаю в бездонную яму — лечу вниз, в ушах свистит воздух, и я даже не могу его вдохнуть, не получается. Голову сдавило железным панцирем, в висках стучала кровь.

— Алисочка, успокойся, пожалуйста! — Светлана Максимовна поняла моё состояние и с сочувствием дотронулась до моего локтя. — Мы сейчас все вместе придумаем, что нам делать. Так, сначала надо принести воды.

В ту же секунду молодой юрист метнулся к дверям, а через минуту на столе передо мной появился пластиковый стаканчик. Я судорожно вцепилась в него и выпила всю воду. Пальцы тряслись.

— Алиса Михайловна, мы приносим вам свои искренние извинения. Поверьте, мы сами в шоке и не можем понять, как могла возникнуть подобная ситуация. Такое произошло впервые за всю историю нашего центра. Эмбрионы были перепутаны. Возможно, генетический материал неправильно промаркировали. Но я вам обещаю, что все виновные будут серьёзно наказаны, вплоть до крупного штрафа и увольнения. Мы это так не оставим!

Я помотала головой.

— Я вам не верю… — Не узнала свой голос, он звучал хрипло. — Это мой малыш. Мой!

— Послушайте, Алиса Михайловна… Если вы решите оставить ребёнка, мы предлагаем вам сопровождение беременности и родов в нашей клинике. Мы возьмём на себя все расходы.

— Что значит… если решу оставить? — онемевшими губами произнесла я. — Что вы имеете в виду?

— Вдруг вы решите сделать аборт. В этом случае мы тоже проведём процедуру бесплатно и наилучшим образом.

Я вздрогнула всем телом, как от удара, и с ненавистью посмотрела на директрису.

— Вы, вообще, соображаете?! — едва не закричала я. — Говорить об аборте женщине, у которой было три неудачных попытки ЭКО?!

— Алисочка Михайловна, золотце, успокойтесь, пожалуйста, — заворковала дама. — Но вы же понимаете, что это не ваш ребёнок? Вы не имеете к нему никакого отношения. В нём нет ваших генов.

— Да?! Вы серьёзно?! — со слезами выпалила я. — А ничего, что он сейчас у меня внутри? Мы с ним одно целое. Я не механический робот, с которого можно снять ненужную деталь. Я любила этого ребёнка ещё до того, как смогла забеременеть! Столько лет о нём мечтала! Вы хоть понимаете, через что я прошла ради этого?!

Присутствующие скорбно переглянулись. Светлана Максимовна была готова зарыдать вместе со мной, у неё дрожали губы. А директриса смотрела на меня с терпением и сочувствием, но я ей не верила. Понимала, что эта хваткая и сильная дамочка пойдёт на что угодно, лишь бы уладить конфликт и сохранить репутацию клиники.

Вероятно, они до последнего надеялись, что эмбрион не приживётся и я не забеременею. Или забеременею, но случится ранний выкидыш. Тогда всё было бы шито-крыто. Вот поэтому они так долго молчали и не сообщали о своей ошибке…

— Хорошо-хорошо, об аборте мы больше не говорим, — ласково сказала директриса. — Но есть ещё один вариант развития событий. Вам нужно поговорить с биородителями, вернее, с отцом. Возможно, вы получите от него очень выгодное предложение.

— Что?! Выгодное предложение? Да я даже слушать никого не буду! — закричала я. — Думаете, соглашусь стать суррогатной матерью? Ни за что на свете! Я никому не отдам своего ребёнка, даже не мечтайте! Это исключено. И не вздумайте рассказать обо мне биологическим родителям! Я вам такую рекламу устрою в интернете, что у вас ни одного клиента не останется. Все будут знать, как вы ломаете пациентам жизнь! Ещё и в суд на вас подам!

Директриса поджала губы и грозно прищурилась, но ничего не сказала.

Я вскочила со стула и бросилась к двери.

— Алисочка, подожди! — за мной следом ринулась врач-репродуктолог.

В коридоре я разрыдалась в голос, а Светлана Михайловна крепко меня обняла.

— Я не виновата, что так произошло, Алис! Мне выдали катетер, я выполнила процедуру, больше от меня ничего не зависело. Но я безумно тебе сочувствую, милая! Прости, что так получилось…

— Вас-то за что… Вы столько для меня сделали, — прорыдала я, спрятав лицо на плече у врача.

Светлана Михайловна гладила меня по спине.

— Знаешь, что я тебе скажу, Алисочка? Подозреваю, что если бы это опять был ваш с мужем эмбрион, то снова ничего бы не получилось. То есть, эта путаница в каком-то смысле сыграла тебе на руку. Помнишь, как ты ревела после каждой неудачной попытки? Ты была в ужасном состоянии.

— Я и сейчас ре… ре… реву! — прорыдала я.

— Зато у тебя ребёночек. Он у тебя есть, и он действительно твой. Пусть в нём нет твоей хромосомы, но всё остальное — твоё. Ты растишь и подпитываешь каждую его клеточку.

Я судорожно всхлипнула.

— Ничего, солнышко, всё как-нибудь уладится. — Светлана Михайловна погладила меня по спине. — Потихоньку.

— А если родители будут меня преследовать? Ещё скажут, что я украла у них эмбрион.

— Ничего ты не украла, Алиса. Этот материал был подготовлен для утилизации, но каким-то образом его оставили и разморозили. Видимо, этому малышу очень нужно было родиться. Вот эмбриончик и вцепился в тебя мёртвой хваткой. Он использовал свой единственный шанс. Один из миллиарда. Ты стала его спасением. И не подвела!

Я понимала, что врач старается меня подбодрить, но слёзы всё равно лились рекой и обжигали щёки.

Вышла во двор клиники и судорожно втянула ледяной воздух. Достала из сумки бумажный платок и уткнулась в него лицом. Сегодня утром в кой-то веки наложила макияж, и вот что получилось. Сейчас, наверное, всё размазалось, и я похожа на панду…

Ну и пусть.

Никак не могла прекратить рыдать, чувство безысходности подкатывало к горлу. Разве мало мне в жизни проблем? А теперь ещё и это. Вдруг всю оставшуюся жизнь за мной будут охотиться биологические родители моего ребёнка? Затаскают по судам, будут мотать нервы.

Да, конечно, их можно понять. Каково им знать, что где-то растёт их малыш? Но ведь они распорядились утилизировать замороженные эмбрионы. Возможно, эти люди уже сумели родить потомство, и не было смысла оплачивать хранение генетического материала.

Мысль о том, что я смогу стать матерью только потому, что мне подсадили чужой эмбрион — более крепкий и жизнеспособный — сверлила мозг. Вероятно, Светлана Максимовна права, так оно и есть. Судьба раз за разом уводила меня от того, чтобы дать жизнь ребёнку Виталия.

И правильно! Этот подлец не заслуживает такого счастья!

Но почему же у меня всё так сложно?! В чём я виновата?! В том, что потратила жизнь на недостойного мужчину?

Новая волна отчаяния накрыла с головой, я затряслась от рыданий и закрыла лицо ладонями.

«Малыш, прости меня, прости! Сейчас я успокоюсь. Просто мне очень плохо. Ты не бойся, я никому тебя не отдам. Ты мой, я безумно тебя люблю!» — шептала я сквозь слёзы.

— Алиса… Алисочка!

Это был голос моего босса.

Непонятно откуда появившийся Демидов подскочил ко мне и… схватил, привлёк к себе, обнял. В одну секунду я оказалась в кольце мощных рук, свежий, волнующий мужской парфюм окутал облаком.

Не долго думая, я уткнулась носом в грудь Демидова и зарыдала ещё сильнее.

— Девочка, милая, не плачь, — шептал мне в волосы босс. — А ну-ка прекрати немедленно! Возьми себя в руки. Ты же навредишь ребёнку!

Нет, я могла только реветь. Чувствовала себя такой несчастной. А забота шефа только сбивала с толку, я уже не могла сконцентрироваться и приказать себе успокоиться.

— Алиска, малышка, перестань! Алиса, я кому сказал! — Босс даже слегка меня встряхнул. — Поехали. Отвезу тебя домой.

— Не-е-е-е-т… Нам же на работу надо… — прорыдала я.

— Какая работа! Ты в таком состоянии.

— У нас… дел… много, Сте… Степан Ан… Андреевич…

— Что тебе сказали в клинике?

— Сказали, что… Что возникла… одна… одна проблема, — содрогаясь от рыданий, пролепетала я.

Конечно же, я не собиралась никому рассказывать о путанице с эмбрионами. Скорее всего, даже любимым подружкам об этом не расскажу. А уж шефу — тем более. Только, наверно, маме признаюсь… Или нет.

В общем, пока буду молчать.

— Вы не думайте, Степан Андреевич… Это не смертельно… Просто мне нужно прийти в себя, — всхлипнула я.

Босс тем временем усадил меня в служебный автомобиль на переднее сиденье, сам пристегнул ремень. Водителя — Алексея Дмитриевича — уже не было, непонятно, куда он делся.

— А почему вы здесь? Вы что, ждали меня? — не могла не удивиться я.

Демидов помедлил. Потом объяснил:

— Вообще-то, я на телефоне повис, вопрос один обсуждали с партнёром. Смотрю, а тут и ты из дверей вышла. Вся в слезах.

— А где водитель?

— Домой его отправил, он мне сегодня больше не понадобится. И ты, Алиса, тоже сейчас поедешь домой и постараешься прийти в себя. Что конкретно тебе сказали в клинике?

— Не спрашивайте, пожалуйста, Степан Андреевич, — снова всхлипнула я и уставилась на дорогу. — Всё уладится… но чуть позже. А сейчас мне ужасно плохо…

Босс нахмурился, а я полезла в сумку за новым платком. Всё-таки, у меня очень добрый начальник. Не уехал, остался караулить у клиники — будто чувствовал, что ничего хорошего меня там не ждёт.

А потом так крепко меня обнял! Я до сих пор ощущала на предплечьях хватку сильных мужских ладоней, а на макушке — жар его дыхания. Мне было стыдно, что я доставляю боссу столько хлопот. И сама не работаю, и его от дел отрываю. У него ведь сегодня очень плотное расписание…

Мелькали зелёные светофоры, час пик ещё не начался, служебный автомобиль стремительно приближался к дому, где располагалась корпоративная квартира. Сейчас я поднимусь наверх, и останусь одна в четырёх стенах со своими страхами и отчаянием.

Не хочу!

Я прерывисто втянула воздух, по телу прокатилась нервная дрожь — отголосок рыданий.

— А давай поедем ко мне, — вдруг сказал Демидов, будто прочитав мои мысли.

— К вам? — опешила я. — Но…

— Ты сейчас в таком состоянии, что лучше тебе не оставаться одной. У меня отвлечёшься — посмотришь, как я живу, чаю выпьешь. Успокоишься. А потом, глядишь, мы с тобой ещё и поработаем. Согласна?

Я молча кивнула. Неожиданно эта идея мне понравилась. Хотелось до конца раствориться в заботе моего чудесного шефа и ни о чём не думать, спрятаться от жутких мыслей, забыться.

Автомобиль изменил направление — теперь мы ехали в сторону элитного комплекса, где жила моя подруга Настя. Я была настолько измучена слезами и переживаниями, что сейчас не испытывала смущения. А ведь должна бы! Не проработав и месяца на новом месте, я уже сначала обедаю с директором в ресторане, а потом еду к нему домой.

Со стороны выглядит очень странно. Ну и пусть, мне всё равно. Я сейчас не в состоянии давать оценку своему поведению и думать над тем, правильно ли поступаю.

Мне очень плохо!

Быстрый и беззвучный лифт поднял нас на семнадцатый этаж.

— Заходи, Алиса, — пригласил Демидов, открывая дверь. — Ну вот… Здесь я и живу.

В просторном холле босс помог мне снять пальто и разделся сам. Я вошла в огромную гостиную и едва не ахнула. Как-то не ожидала увидеть такую красоту и продуманный до мелочей интерьер — картины, зеркала, африканские маски, статуи, торшеры. Думала, в квартире босса господствует брутальный мужской минимализм, но эта территория явно была украшена женщиной.

«Его женой», — поняла я.

Сердце сжалось от сочувствия к шефу: спустя годы он всё ещё хранит преданность погибшей жене. Все эти статуэтки она, наверное, привезла из своих путешествий. Заметила и необычные колье на специальных подставках в виде хромированных деревцев. Помнится, Настя говорила, что супруга Демидова занималась дизайном украшений.

— Там ванная комната, — кивнул босс в сторону прихожей. — Иди умойся, но обещай, что не будешь плакать.

— Постараюсь, Степан Андреевич, — неуверенно прошептала я и уставилась на огромный чёрно-белый фотопортрет на стене в гостиной. Женщина, изображённая на нём, была изумительно красива. — Это ваша… жена?

— Да. Её звали Анна. Тебе, наверное, уже рассказали, что с ней случилось… — Взгляд Демидова потемнел, лицо замкнулось, будто спряталось за железной защитной маской.

Я молча кивнула.

— Да, я знаю… Вы потеряли жену. Сочувствую вам, Степан Андреевич… А у вас здесь так красиво. Наверное, интерьером занималась Анна?

— Угу, — не разжимая губ произнёс босс.

Но ведь это, наверное, ужасно больно — изо в день смотреть на портрет любимой женщины и понимать, что ничего нельзя изменить… Её уже не вернуть. Зачем же он попусту рвёт себе сердце?

Я вздохнула и направилась обратно в холл. Открыла дверь ванной комнаты, увидела в зеркале растерзанное малиновое существо с подтёками туши и растрёпанными волосами. Кошмар. Недолго же я была красивой.

Умылась, расчесала волосы… Ну вот, уже лучше.

Странно, что Демидов — при его настырности — так и не попытался выяснить, что такого страшного мне сказали в клинике и почему я вышла оттуда вся в слезах…

Надо приказать себе успокоиться, хватит мучить себя и вредить ребёнку. Все эти нервы отражаются и на нём тоже, а он ни в чём не виноват и не должен страдать.

Вроде бы убедила себя, но едва вышла из ванной комнаты, как дыхание снова перехватило: ужасные слова директрисы прозвучали в голове и обожгли болью.

Мой малыш мне не принадлежит. В нём нет моих генов…

Я не удержалась — слёзы снова брызнули из глаз.

— Алиса, ну что же ты… — расстроенно пробормотал Степан Андреевич, появляясь в холле. Он приблизился ко мне вплотную.

И… он снова меня обнял.

Его горячие сильные объятия были как надёжное убежище, в котором можно забыть о всех невзгодах. Я спрятала лицо на груди у мужчины и затряслась в новом приступе рыданий.

Пока была в ванной, шеф успел переодеться и умыться — наверное, где-то в глубине квартиры есть ещё один санузел. Теперь вместо делового костюма на Демидове были синие джинсы и футболка. Я увидела те самые мощные каменные бицепсы с тату, о которых мне восторженно твердила Татьяна. Сейчас сквозь тонкую футболку я ощущала рельефные мышцы торса.

— Не плачь, милая, всё будет хорошо, — тихо подбодрил меня мужчина.

Я всхлипнула, а босс прижался щекой к моей макушке. Потом заставил поднять голову, осторожно взяв за подбородок.

— Ты так горько плачешь, малыш… У меня сердце разрывается.

Его губы коснулись моего лба. Я закрыла глаза и вздохнула. Демидов, не встретив возражений, ласково поцеловал меня висок, спустился губами ещё ниже.

До этого мои руки безвольно висели по швам, прижатые сильными ручищами босса. Теперь я просунула их под локти Степана Андреевича и обняла шефа за талию.

Промелькнула, как вспышка, мысль — что я делаю, что?! Господи…

Но эта мысль тут же исчезла. В голове стало пусто и гулко, как в комнате, из которой вынесли мебель.

Вот и славно… Хватит думать… Все эти мысли меня изводят и ранят.

— Бедная милая девочка, — шепнул Демидов и прижался своими губами к моим. Они у него были и твёрдыми, и мягкими одновременно. Один невесомый поцелуй… Второй, третий… И наконец — ещё один, сильный и глубокий, уже наполненный страстью, захватнический.

Дурман и нега горячей лавиной затопили всё моё тело, как только язык мужчины раздвинул мои губы и проник в рот.

Жар, бессилие, невозможность на что-то повлиять…

Я повисла на руках у шефа, отдаваясь ощущениям. Сейчас не хотела, чтобы он останавливался — мне нравилось то, что он делает, и то, что я чувствую.

Настойчивый и глубокий поцелуй Демидова вызывал непривычный отклик во всём теле. Его язык, скользя внутри моего рта, превращал кровь в венах в искристый коктейль. Под закрытыми веками мелькали оранжевые огни, я раскрывалась навстречу ощущениям, таяла в мощном и властном кольце мужских рук.

Степан Андреевич не спрашивал разрешения, он, как обычно, всё уже решил сам за нас двоих. Он безостановочно целовал меня — его язык вновь и вновь вторгался в мой рот и дарил наслаждение.

Моя грудь — и так ставшая очень чувствительной из-за беременности — сейчас ныла от возбуждения, соски превратились в твёрдые камешки и тёрлись о кружево белья, поясницу сладко скручивало, а в промежности тянуло от желания — там давно уже набухло и до предела увлажнилось.

Поцелуй не заканчивался, он превратился в утончённую пытку. Сильные ладони Степана шарили по моей спине, поднимались вверх и прихватывали волосы, заставляя поднять голову, или спускались вниз и сжимали ягодицы. Но любое движение мужских рук отзывалось внутри моего тела новой волной томления и жара.

Этот мужчина творил чудеса…

— Хочу тебя, — хрипло прошептал Степан мне в ухо и тут же прихватил зубами мочку, а потом облизал ушную раковину, вызвав бешеный прилив желания.

Как давно у меня не было секса! Теперь-то я понимаю, почему в последние месяцы муж постоянно мною пренебрегал — у него уже появилась Анжела. И вот сейчас, когда меня обнимал, целовал и гладил мой шеф, я просто изнемогала от возбуждения. Горячие волны накатывали одна за другой, меня раздирало желание — такое необычное! Мощное, даже яростное…

Глухой стон невольно сорвался с губ. Я открыла глаза и взглянула на Степана. Изображение плыло, всё вокруг погрузилось в туман. Наверное, взгляд у меня был пьяный.

Но и босс пылал, как в огне. Всё его роскошное тело напряглось, будто для атаки, он превратился в дикого зверя, который прёт напролом, подчиняясь природным инстинктам. Его влечёт ко мне, он меня хочет — и не может сопротивляться этому чувству!

Степан легко подхватил меня на руки и понёс в какую-то комнату. Чуть позже я поняла, что в спальню. К счастью, на тумбочке или стене не было фотографий Анны — меня бы это напрягло. Когда мужчина уложил меня на кровать, застеленную тёмно-серым покрывалом, и принялся торопливо меня раздевать, я снова закрыла глаза и отдалась ощущениям…

Он просунул руку мне под спину, расстегнул длинную молнию платья, стащил его с плеч, потом стянул вниз. Так же легко избавил меня от бюстгальтера, тонких колготок и трусиков. Одежда и бельё сползали с меня, как старая змеиная шкурка, освобождая от страха и скованности.

Оставшись полностью обнажённой, я открыла глаза и пытливо взглянула на босса. Поняла, что он смотрит на меня с восхищением и жадностью. Да, он очень меня хотел.

Невесомо касаясь пальцами, Степан обвёл мои плечи, затем грудь, живот и дотронулся до лобка. Накрыл его ладонью и сжал, а я в ответ выгнулась дугой и опять застонала. Мои стоны имели триггерное воздействие на мужчину, он изменился в лице, в глазах горела неутолённая жажда…

Степан выпрямился и рванул вверх футболку, а потом быстро снял всё остальное. Его тело было настолько великолепно, что у меня сбилось дыхание. На мгновение передо мной мелькнуло его вздыбленное, до предела наполненное кровью, орудие, а потом я почувствовала, как раскалённый член упёрся мне в живот. Степан накрыл всю меня собой, мы прижались друг к другу настолько сильно, насколько это было возможно.

Страсть вспыхнула с новой силой. Мой прекрасный партнёр принялся осыпать меня поцелуями, а я в ответ лихорадочно цеплялась за его плечи, гладила и царапала, трепыхалась под приятной тяжестью напряжённого мужского тела, изнывала. Уже невыносимо было ждать, когда в меня войдёт мужчина, я превратилась в натянутую струну и мечтала о моменте нашего соединения.

Прелюдия была ненадолго прервана — Степан надевал защиту. А когда лёг обратно, распластав меня на кровати, я сама раздвинула ноги и обхватила ими его бёдра.

Пронзительная мысль о том, что я превратилась в порочную женщину, которая изменяет мужу, только подхлестнула желание. Да, я хочу отдаться другому мужчине, хочу наставить рога проклятому изменнику. Пусть сейчас меня возьмёт мой великолепный босс, я уже об этом мечтаю!

Но в следующую секунду мысль о муже выветрилась из моей головы — как и не бывало. Потому что мой партнёр не давал мне возможности думать о ком-то, кроме него. Какой же он невероятный!

Томительный миг жаркого скольжения — и Степан наполнил меня собой. Это было настолько хорошо, что мы оба синхронно застонали. Я ощущала, как растягивается всё самое сокровенное и нежное — там, внизу живота — впуская мужчину всё глубже и глубже.

— Не тяжело? Не больно? — тихо спросил Степан и приподнялся на локтях.

— Нет, — прошептала я, почти теряя сознание от наслаждения. А ведь он даже не начал двигаться… Что же будет дальше…

Степан сделал первое движение — осторожное, медленное, потом ещё и ещё, постепенно разгоняясь, а я прикусила губу. Как же эти ощущения отличались от тех, к которым я привыкла за долгие годы супружеской жизни!

Всё было совершенно иначе.

Впервые занималась любовью с другим мужчиной, и он был гораздо крупнее и выносливее моего мужа. А ведь я считала, что у нас с Виталиком очень хороший секс, я испытывала удовольствие и чувствовала себя счастливой.

Оказывается, бывает и лучше. Мне просто не с чем было сравнивать…

Степан двигался во мне как заведённый, его каменный член раз за разом вторгался в меня, но я чувствовала, что мужчина не отпускает тормоза. Видимо, он старался себя сдерживать, ни на секунду не забывая о моём положении. Он сжимал челюсти и рычал, его лоб уже покрылся испариной от напряжения. Но даже и так, ограничивая темп, он сумел распалить меня до крайней степени.

Я уже металась под его железным телом, не сдерживала хриплые стоны и вопли, впивалась ногтями в обжигающую кожу, хватала губами его губы, ловила рваное дыхание… Изо всех сил сжимала разведёнными ногами бёдра мужчины, мне хотелось прижаться к нему ещё сильнее, буквально впитать его в себя.

Ощущение собственного бесстыдства возбуждало, пульс колотился в висках, всё тело затопило огненной лавой…

Мощные толчки не прекращались, мужчина упорно и размеренно насаживал меня на свой член и ни на секунду не останавливался. И с каждым его движением я поднималась всё выше и выше, приближаясь к вершине блаженства. В жаркой тьме под зажмуренными веками метались яркие огни, соски зудели, а от лона разбегались ручейки острого удовольствия.

Наконец, безумное наслаждение разлилось по всему телу, внутренние мышцы ритмично сжимались, стискивая мужское орудие. Я была готова опять расплакаться, так как ощущения были невероятными. Степан впился в мой рот губами и, сделав несколько заключительных размашистых движений, тоже кончил. Минуту мы не двигались, прислушиваясь к сладкой совместной пульсации наших тел.

Такой тяжёлый день… Но сейчас я очутилась в раю. Не хотела ни о чём думать, хотела только чувствовать этот железный торс, придавивший меня к кровати, этот неутомимый член, подаривший мне безумное наслаждение…

Как же хорошо.

— Маленькая хорошенькая лисичка, — прошептал Степан, касаясь губами моих губ. — Ты попалась, милая. Я тебя поймал.

— Это ты попался, Степан, — прошептала я в ответ и изо всех сил сжала мужское орудие, которое до сих пор всё ещё оставалось во мне.

Сладкая судорога пробежала по лицу мужчины.

— Тоже верно, — улыбнулся он.

Степан

Открыв глаза, я долго не могла понять, где нахожусь. А потом мысли обрушились на меня ударом шквального ветра, и я закрыла рот ладонями, чтобы не закричать от отчаяния…

Что я натворила!

В одно мгновение вспомнила всё — и ужасный разговор в клинике, и фантастический секс здесь, в доме босса…

Сейчас я лежала посреди огромной кровати, чувствовала, как приятно холодит кожу дорогое постельное бельё. Тут же уколола мысль, что это бельё покупала, наверное, ещё Анна.

В комнате было темно и тихо, в приоткрытую дверь пробивалась полоска света. Завернувшись в покрывало, отправилась на разведку. Кровь бешено стучала в висках, когда я думала о том, что сейчас придётся посмотреть в глаза шефу.

Как же нас угораздило? Мы не должны были заниматься любовью. Почему я не остановила его? Хотя бы в тот момент, когда он оторвался от меня, чтобы надеть презерватив. Успела бы произнести «нет» — и ничего бы не случилось. Но я ждала и таяла от предвкушения — мечтала, чтобы меня поскорее взял этот роскошный мужик.

Если бы он пренебрёг защитой, мои мозги, наверное, успели бы включиться, и я бы точно отказалась. Не стала бы заниматься незащищённым сексом с новым партнёром, да ещё и во время беременности, когда так легко занести инфекцию или просто нарушить микрофлору. Я, конечно, не сомневалась, что Демидов здоров, но с презервативом как-то надёжнее.

Стыд заставлял мои щёки пылать. Я понимала, что если бы не известие, которым меня огорошили в клинике, то и секса никакого бы не было. А так… Я была неадекватна — взвинчена, растерзана услышанной новостью.

Но всё равно мне нет оправдания. Степан не услышал от меня ни слова протеста, я с готовностью откликнулась на его поцелуи, а потом стонала и металась под ним. Так, будто с первого дня моей работы в «Монолите» только этого и ждала — чтобы меня трахнул мой босс.

Кошмар… Как же стыдно…

Осторожно выглянув из спальни, прошла в просторную гостиную. Планировка трёхкомнатной квартиры была такой же, как и у моей подруги Насти. На кухонном островке лежала…

Записка!

«Малышка, мне пришлось срочно уехать по делам. В холодильнике есть еда, поешь! Я скоро вернусь».

Ну, нет. Ждать возвращения моего шефа, а теперь ещё и случайного любовника, я не собираюсь. Надо поскорее отсюда сбежать.

Часы показывали начало двенадцатого. Я быстро оделась и вызвала такси. Пока ждала машину, ещё раз окинула взглядом интерьер, посмотрела на фотопортрет Анны. Почему-то показалось, что глаза молодой женщины горят насмешкой, а губы презрительно изогнулись.

Я встряхнула головой, прогоняя наваждение. Нечего фантазировать! Сейчас додумаюсь до того, что её муж изменил ей со мной. Но он не муж, а вдовец — уже четыре года.

…Вскоре такси уже мчало меня по ночному городу. Яркая иллюминация сверкала всеми цветами радуги, отражаясь в мокром асфальте. Входящий вызов от Степана настиг в тот момент, когда машина сворачивала во двор.

Дрожащими пальцами сбросила звонок, выбралась из такси и подтвердила выполненный заказ.

Босс набрал снова. Кто бы сомневался! Если не отвечу, он через двадцать минут примчится и вынесет дверь корпоративной квартиры. Хотя, возможно, ему не придётся этого делать — наверное, у него есть ключи…

— Да, Степан Андреевич, — пробормотала в трубку. Не представляю, как теперь себя с ним вести?

Если говорят, что секс — не повод для знакомства, то в моём случае секс — не повод что-то менять в моих отношениях с боссом. Может, удастся сделать вид, что ничего и не было?

— Милая, куда же ты убежала? Я ведь сказал дождаться меня? — сурово, но в то же время очень мягко произнёс директор. — Где ты, Алиса?

— Степан Андреевич, я уже дома… День был ужасно тяжёлый… Я решила, что лучше мне поехать к себе… Простите, взяла ваши ключи, чтобы закрыть квартиру, но завтра отдам… — сбивчиво затараторила я, умирая от стыда.

— Алиса, у меня возник форс-мажор по работе, поэтому пришлось срочно уехать. Но я хотел, чтобы ты осталась, потому что твоё состояние внушает мне опасение. Ты так нервничаешь.

— О, да, а теперь ещё сильнее! — выпалила я.

— Понятно, — помедлив, ответил шеф. Его брови, наверное, сошлись к переносице, а лицо приняло обычное мрачное выражение. Конечно, я этого не видела, но очень хорошо представляла… — Ну, хорошо, Алиса. Завтра мы с тобой всё обсудим. Нам нужно серьёзно поговорить.

— Степан Андреевич… Теперь я точно не усну! Если вы считаете, что такое предупреждение поддержит мою нервную систему, то вы сильно заблуждаетесь. Давайте просто сразу всё забудем. Не надо никаких серьёзных разговоров.

— Ладно. Спокойной ночи, Алиса. Пожалуйста, не накручивай себя, хорошо?

— Постараюсь.

Всю ночь не могла уснуть, бродила по квартире, пила чай, включала и выключала плазму на стене, смотрела в окно… Заставила себя лечь в кровать, но через минуту снова вскочила и принялась слоняться по квартире.

Ну как тут уснёшь? Мысли меня вымотали. Они были закольцованы на двух безумных событиях прошедшего дня: я узнала о путанице с эмбрионами, а потом занималась любовью со своим боссом.

Думала о ребёнке. Да, он не получил моих хромосом. Но зато сейчас я питаю каждую клеточку его организма, даю ему строительный материал, чтобы он рос и развивался. Без меня это было бы невозможно. Мы с ним одно целое, и так будет продолжаться ещё целых семь месяцев. Уже сейчас я дарю ему всю свою любовь и нежность.

Пусть в нём нет моих генов, но он всё равно мой — желанный, бесценный! Если кто-то попытается отобрать его у меня, я буду сражаться изо всех сил. Никому не отдам моё сокровище!

Потом мысли переключались на Демидова. Ох, ну что тут скажешь… Секс был потрясающим…

Но как же нам теперь работать вместе?

…Утром, чтобы себя подбодрить, достала из шкафа новое платье. Пойду на работу красивая, а там будь что будет.

Пока вертелась перед зеркалом, накручивала на плойку волосы, накладывала макияж, настроение на самом деле улучшилось. Сама себя не узнавала. Платье, по моим меркам, было очень коротким — подол не закрывал коленей.

Ну, от Демидова мне уже скрывать нечего, вчера он видел меня не только голой, но и в самой откровенной позе — раздвигал мои ноги руками, прижимал колени к кровати, опускал взгляд и смотрел, как его мужское орудие вторгается в моё лоно, видел, как натягивается плоть, обхватывая его каменный член…

Да, всё это было между нами, и меня до сих пор пронзает дрожь от острых и сладких воспоминаний.

Что-то чересчур стремительно развивается моя карьера в «Монолите». Уже превратилась в любовницу босса… Какой позор, кто бы мог подумать, что я на такое способна.

Да ладно, не буду себя мучить. Согрешила впервые жизни, не умирать же теперь! Тем более, это произошло под влиянием момента, я не железная, я живой человек.

…Затянув пояс моего нового ярко-синего пальто, взяла сумку и закрыла квартиру. А когда вышла на крыльцо, у меня оборвалось дыхание…

Прямо у подъезда стоял «крузер» Демидова, а рядом истуканом замер мой босс. Он стоял, глубоко задумавшись, но как только увидел меня, его лицо оживилось, серо-зелёные глаза вспыхнули.

Как у тигра, увидевшего добычу.

— Вы… здесь?! — воскликнула я.

— Доброе утро, Алиса! — Демидов открыл пассажирскую дверь. — Садись.

Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя, но я уже чувствовала, как краска заливает лицо, а уши начинают пылать.

Босс подождал, пока я заберусь на сиденье, а потом пристегнул и поправил ремень. При этом ни о какой деликатности речи не шло — он наваливался на меня, как медведь.

— Вот, решил за тобой заехать. Раз вчера ты сбежала.

Автомобиль встроился в плотный поток машин, накрытый сизой утренней дымкой. На лобовом стекле оседали мельчайшие капли — весенний город был пропитан ледяной влагой.

— Степан Андреевич…

— Алиса, я…

Мы начали говорить одновременно, и оба разом умолкли.

— Давай, ты первая, — разрешил босс.

— Во-первых… Вот ваши ключи!

— Хорошо. А во-вторых?

— Степан Андреевич…

Я помедлила, собираясь с духом. Сейчас надо твёрдо заявить о своей позиции, чтобы шеф не питал иллюзий, что я превратилась в удобную, готовую на всё, секретаршу:

— Степан Андреевич… По поводу вчерашнего… Как вы уже поняли, вчера в клинике мне сообщили очень неприятную новость. Это связано… с течением беременности. Вы и сами заметили, в каком состоянии я оттуда вышла. Поэтому прошу вас не делать никаких выводов из моего вчерашнего поведения. Я была неадекватна. Я допустила ошибку и сейчас о ней сожалею. Давайте забудем о том, что произошло между нами. Сделаем вид, что ничего и не было. Пожалуйста. Иначе мы не сможем работать вместе, мне придётся уволиться.

Босс долго не отвечал, он оцепенел. Хмуро смотрел на дорогу, щурился. Его молчание уже было невыносимым, воздух в салоне автомобиля становился густым и тяжёлым.

— Не уверен, что смогу забыть о том, что произошло, Алиса, — наконец произнёс Демидов. — Прости, что полез к тебе. Хотел успокоить, а потом уже не смог от тебя оторваться. Это, конечно, меня не оправдывает. Должен был подумать о последствиях и вовремя остановиться.

Босс мазнул по мне коротким, но жадным взглядом, который обжёг мне щёку.

— Алиса, обещаю, что впредь буду держать себя в руках. Не беспокойся об этом.

— Спасибо, что вы меня поняли, Степан Андреевич.

Всю следующую неделю я изучала больной для меня вопрос. Читала информацию в интернете, писала сообщения на юридических сайтах. Постепенно пришла к выводу, что никто не сможет отобрать у меня ребёнка. Даже суррогатные матери, заключившие договор, не всегда отдают новорождённого младенца генетическим родителям. Не каждая женщина способна расстаться с малышом, которого вынашивала девять месяцев.

А я стала жертвой врачебной ошибки и никакого контракта не подписывала. Так что юридически у меня нет обязательств перед биородителями ребёнка.

А если говорить о моральных обязательства — то их тоже нет. С какой стати! Эти люди вообще собирались уничтожить замороженные эмбрионы, а это означает, что они передумали рожать ребёнка. Он им был не нужен.

Так что извините, но моего зайчонка я никому не отдам! Сейчас, когда над нами нависла угроза, я особенно остро осознала, как сильно его люблю.

Все эти рассуждения меня немного успокоили, а уверенность в своей правоте придала сил.

Жизнь продолжалась, хотя в последнее время она полностью перевернулась. Расставание с мужем и его измена, долгожданная беременность, новая работа, известие о путанице с эмбрионами, спонтанный секс с Демидовым… Даже если из этого ряда взять одно событие — всего одно! — то и его хватило бы, чтобы свести меня с ума. А таких событий случилось несколько.

…Ужасно боялась, что после то, что произошло между нами, отношения с боссом станут напряжёнными. Этот секс… он был совершенно некстати! Однако мне пришлось признаться себе, что это был самый яркий секс в моей жизни.

Теперь, вспоминая семейную жизнь, я чувствовала себя обворованной. Столько лет занималась любовью с мужем и полагала, что вот они — те самые ощущения, о которых с восторгом рассказывают в книгах и фильмах. Получается, я обманывалась? Узнала, что ощущения могут быть совершенно другими — гораздо ярче, до содрогания, до невыносимости.

Спасибо за это моему боссу.

К счастью, как ни странно, наши отношения со Степаном Андреевичем почти не изменились. Да, утром следующего дня, когда он за мной заехал перед работой, я испытывала неловкость и смущение и боялась поднять глаза на шефа. Но в офисе нас немедленно завалило работой, и постепенно всё пришло в норму.

Дни бежали, я смирилась с мыслью, что мой малыш не может полноправно считаться моим. Чего только в жизни не бывает. Да, жаль, конечно, что это случилось именно со мной. Но во мне растёт маленький человечек, и я не стала любить его меньше, узнав, что ему не досталось моих генов. Я очень ему нужна.

Степан Андреевич по-прежнему держался корректно — так же, как раньше. Мы слаженно трудились во имя процветания «Монолита». Но теперь я ловила на себе пристальный мужской взгляд, в котором отчётливо сквозило желание.

Ничего не могла с собой поделать — мне это откровенно нравилось. Нравилось, что мужчина меня хочет, что в его глазах зажигается хищный огонь, когда я к нему приближаюсь.

Но шеф, как и обещал, держал себя в руках.

А я перестала себя пилить за то, что натворила. Решила — ладно, хватит зацикливаться на этом вопросе. Да, отпустила тормоза. Зато узнала, каким может быть секс с другим мужчиной. Я получила безумную дозу эндорфинов, испытала невероятное наслаждение.

То и дело перед глазами всплывало фото красивой жены Демидова, и я ощущала острый укол в сердце. Думала о том, что шеф всегда будет любить свою божественную Анну. А я — это так, мимолётная слабость.

От таких мыслей становилось грустно. Но чего же я хотела? Не стоит фантазировать, что босс ко мне неравнодушен или даже уже влюблён. Не надо обольщаться, всё это неправда. Просто в тот ужасный день, неделю назад, я так рыдала, что Степан не вынес моих слёз. Он попытался меня утешить и отвлечь. И получилось у него это очень даже неплохо!

Он очень милый…

Наверное, так и мучается до сих пор в догадках, что же такого ужасного мне тогда сказали врачи. Но, будучи человеком тактичным, не расспрашивает.

Один нерешённый вопрос висел надо мной: развод.

Почитала в интернете, как сейчас осуществляется процедура. Так как мой муж будет только рад, если я соглашусь с ним развестись, а я, безусловно, и сама об этом мечтаю, то развод мы получим довольно быстро. Если оба супруга согласны, подать заявление можно через сайт госуслуг.

Однако, как ни крути, предстоит обсудить это с Виталиком, а мне даже голос его теперь слышать противно. Развестись в одностороннем порядке тоже можно, но тогда процедура усложнится. У меня нет свидетельства о заключении брака, оно осталось у мужа, а документ необходимо предъявить.

— О чём ты задумалась, Алиса?

Так погрузилась в мысли, что не заметил появления босса. Я взглянула на Демидова, и внутри вдруг резко потеплело. Мысли всё ещё крутились вокруг моего мерзкого мужа, но зато рядом возник мужчина, который заставлял сердце биться сильнее.

— Думаю о разводе, — призналась я тихо. — Надо бы мне развестись, но ужасно не хочется контактировать с мужем.

— Да, тебе лучше этого не делать, — нахмурился Демидов. — Очень мне хочется набить рожу этому… мм… типу. Я помню, в каком ты была состоянии, когда я подхватил тебя у «Айсбрега».

— Не понимаю, как я могла быть такой слепой целых тринадцать лет.

— Тринадцать?! — оторопел босс. — Погоди, малышка. Но ты замужем всего девять лет.

— Мы с ним начали встречаться ещё в школе. Мне тогда было четырнадцать.

Демидов несколько секунд ошарашенно переваривал информацию.

— Но это означает… Что до Мельникова ты даже с другими парнями… не успела погулять? Ты же была совсем маленькой.

— Не успела.

Мне стало невыносимо горько. Школьное время было чудесным — пора первой влюблённости и восторга. Я танцевала от счастья, а все девчонки мне завидовали — со мной дружил самый красивый и популярный старшеклассник в школе. В наших отношениях с Виталием было много хорошего, но муж всё испортил своим свинским поведением. Он отобрал у меня приятные воспоминания, и за это я его тоже ненавидела.

— Что ж, постараюсь сейчас наверстать упущенное, — улыбнулась я боссу. При этом поправила волосы и выпрямилась в кресле.

Ой, кажется мои слова прозвучали двусмысленно.

В глазах Степана Андреевича промелькнуло смятение, по лицу пробежала тень. Очевидно, представил, что сейчас я начну менять мужиков, как перчатки, а он — всего лишь первый номер в длинном списке.

Конечно, не собираюсь делать ничего подобного, характер не тот, да и возможности нет. Сейчас я жду ребёнка, а потом с головой погружусь в материнские заботы. Поэтому я имела в виду не секс, а всего лишь флирт.

Тем не менее, мне понравилось, что Демидов так живо отреагировал. Заволновался, почти даже заревновал.

— Что ты имеешь в виду? — мрачно осведомился шеф. — Как это ты собралась навёрстывать упущенное? И не думай!

— Хорошо, не буду, — кротко ответила я. Решила не злить директора, а то он того гляди приёмную колючей проволокой обмотает, чтобы ко мне никто не приближался. Вспомнила, как отгонял от меня своего друга — Матвея Николаевича.

Посмотрите, какой собственник!

— С разводом могу тебе помочь, Алиса. В понедельник поручу это дело нашим юристам, они всё организуют.

— Ой, правда? Было бы здорово, Степан Андреевич!

— Договорились.

…В пять вечера Демидов вышел из кабинета в верхней одежде и с дорожной сумкой в руке — прямо из офиса он уезжал в аэропорт. Вчера я забронировала ему для командировки номер в столичном отеле и билеты на самолёт. На выходных босс должен был встретиться с иностранными партнёрами.

Застегнув куртку и проверив, всё ли взял, босс подошёл к моему столу, а я поднялась с кресла, чтобы попрощаться.

— Ты тоже можешь уже идти домой, Алиса. Устала, наверно. Увидимся в понедельник, милая. Справишься без меня?

— В смысле? — удивилась я. — С чем я должна справиться? Меня же не будет на выходных в офисе.

— Я имел в виду, чтобы ты и дома вела себя благоразумно. Берегла себя и… ребёнка. Не лазь под потолок, когда убираешь. Не плачь из-за всяких… мм… уродов. Хорошо питайся.

— Будет сделано, шеф.

— Обещаешь?

Демидов протянул руку к моим распущенным по плечам волосам, отделил один локон и медленно пропустил его сквозь пальцы. При этом он не сводил с меня пристального взгляда. И в его зрачках я увидела своё отражение — но не ту девушку в деловом платье, которая сейчас стояла перед ним в приёмной, а ту, которая извивалась и всхлипывала под ним на кровати в спальне.

Заметила, как пульсирует жилка на виске Демидова, как потемнели его глаза… Я перестала дышать, горло перехватило от волнения.

— Тогда до понедельника, Алиса.

— До встречи, Степан Андреевич. Хорошо вам слетать. Удачной командировки.

— А знаешь, я рад, что ты здесь работаешь. Разгребла все завалы, везде навела порядок, начиная с кухни, заканчивая папками в компьютере. Да, Алиса, ты очень крутая помощница.

— И уже не опасная? — улыбнулась я.

— Опасная. Очень.

— Ой… Почему? — Я удивлённо моргнула.

— Потому, — глухо бросил директор и без дальнейших объяснений вышел из приёмной.

— Алиса Михайловна!

Меня перехватили на паркинге. Я только спустилась с крылечка, размышляя о предстоящем уик-энде. Дала обещание: на выходных не грузить себя тяжёлыми мыслями, а развлекаться, отдыхать и во всём искать плюсы. Буду общаться с Танюшей, она очень позитивная.

Услышав своё имя, я обернулась и вздрогнула: передо мной стоял… тот самый юрист из клиники. Молодой, стильно одетый мужчина — тёмный плащ, шёлковый шарф — вызывал у меня только негативные ассоциации, хотя никакой его вины в произошедшем не было.

Порылась в памяти и вспомнила, что юношу зовут Ильёй.

— Что вам нужно? — тут же ощетинилась я. — Зачем пришли?

— Мы сможем с вами поговорить? Руководство клиники делегировало меня к вам с выгодным предложением.

— Ничего не хочу слышать! Отстаньте от меня!

— Алиса Михайловна, ну что вы, как маленькая, — мягко произнёс молодой человек. — Сначала хотя бы узнайте, что вам предлагают.

— Ладно, говорите.

— Ну не здесь же! Вам нужны заинтересованные взгляды ваших коллег? Идёмте. Сядем ко мне в машину и спокойно всё обсудим.

— К вам в машину я не сяду. Вдруг вы меня за город увезёте и в лесочке прикопаете? Я даже не удивлюсь такому повороту!

— Боже, что вы такое говорите! Идёмте тогда вон в то кафе.

Гордо задрав подбородок и выпрямив спину, я отправилась вслед за юристом. Через пару минут мы уже сидели за столиком небольшого кафе. Илья расстегнул элегантный кожаный портфель и достал оттуда бумаги.

— Вот, смотрите. Вам выплатят определённую сумму в виде моральной компенсации, а вы подпишете договор, что не имеете претензий по качеству предоставленных вам услуг.

— Ничего я подписывать не буду, — возмущённо воскликнула я и резко отодвинула подсунутую мне бумагу. — И претензий к вашей клинике у меня выше крыши.

— Алиса Михайловна, вы всё-таки выслушайте меня, — терпеливо проговорил Илья. — Вы ведь не будете судиться? Нет, не будете. Это хлопотно и бесперспективно. Данная клиника принадлежит очень влиятельным людям. Лучше с ними не воевать. Серьёзно. Да и нужна ли вам огласка? Вы точно хотите, чтобы весь город узнал, что вы носите чужого ребёнка?

Я опустила голову. Юрист прицельно бил в мою больную точку.

— Поэтому возьмите деньги, которые вам предлагают, и истратьте их на приданое для малыша. Разве плохо? Послушайте меня, Алиса Михайловна. Если изменить ничего нельзя, надо выжать из ситуации максимум возможного. Скажу вам больше. Я, конечно, отстаиваю интересы работодателя, но и вам искренне сочувствую. А моё начальство признаёт свою вину перед вами, поэтому вам и сражаться не нужно. Просто возьмите деньги и пообещайте, что не будете гробить репутацию клиники.

Я сосредоточенно смотрела в окно и не торопилась с ответом. А Илья снова принялся уговаривать:

— Вот подумайте… Да, напортачили, да, совершили ошибку. Но ведь не со зла! Взять ту же Светлану Максимовну, вашего врача-репродуктолога. Как она за вас переживает! Она не виновата в том, что произошла подмена, но и её карьера сейчас под угрозой.

— Какую сумму вы предлагаете? — сдалась я. Юрист прав — я действительно не буду судиться с медцентром.

Илья перелистнул страницу договора и указал мне глазами на цифру.

Полмиллиона рублей! Ого!

У меня бешено заколотилось сердце. Я не ожидала, что сумма будет такой значительной — когда работала в «Альянсе», это было моей годовой зарплатой.

Постаралась не выдать своего волнения, но в голове уже включился калькулятор. Прикинула, что смогу внести первый взнос по ипотеке, и у нас с малышом будет своя отдельная квартира. Правда, Степан Андреевич и с корпоративной квартиры меня не гонит, но кто знает, что будет дальше… Иметь свой уголок — это же так здорово!

— А что в договоре? Почему здесь столько страниц и пунктов?

За три года работы в «Альянсе» я перелопатила множество контрактов, многие стандартные формулировки знала наизусть. За месяц в «Монолите» тоже успела поработать с несколькими договорами — вносила исправления под диктовку Демидова.

— Конечно, пунктов здесь немало, — согласился молодой человек. — Но и ситуация непростая, вы же понимаете.

— Ещё бы я этого не понимала! — воскликнула горько. — Учтите, я должна всё прочитать.

Илья изменился в лице.

— Но мы тогда застрянем до утра!

— Не волнуйтесь, учёные установили, что блондинки знают некоторые буквы алфавита и даже довольно ловко складывают их в слова, — язвительно заметила я.

— Алиса Михайловна! Заверяю вас, договор составлен юридически грамотно. Давайте я перескажу вам основные моменты, так будет быстрее.

— Я должна сама всё прочитать, — повторила упрямо. Открыла сумку и достала авторучку. — Можно вносить исправления?

Юрист возмутился:

— Ну какие исправления, я же сам составлял! Ой, ладно, делайте, что хотите. — Илья махнул рукой. — Тогда я закажу себе кофе. Вижу, это надолго. А вам что взять, Алиса?

— Апельсиновый фреш.

Минуты утекали, мой спутник уже выпил три чашки кофе и съел два огромных сэндвича с индейкой. Теперь он сидел, подперев подбородок рукой и наблюдал, как я тружусь над контрактом. Я исчеркала все листы.

— Вы камня на камне не оставили от моей работы, — вздохнул Илья. Однако посмотрел на меня даже с уважением.

— Сумма меня тоже не устраивает. — Изо всех сил старалась говорить небрежным тоном, но внутри всё дрожало от дикого волнения. — Я хочу получить… миллион.

Да-а-а… Размечталась. Однако почему бы не попытаться? Вдруг прокатит.

— Миллион, — безучастно повторил Илья. — Что ж… Думаю, ваше желание вполне обосновано. Давайте сюда договор.

Он придвинул к себе исчёрканные вдоль и поперёк листы и начал изучать мои исправления. Несколько раз хмыкал — то удивлённо, то даже одобрительно.

— Покажу это руководству, а потом сообщу вам их решение. Я позвоню вам, Алиса.

— Окей.

Мы вместе вышли из кафе.

— Подвезти вас куда-нибудь? Обещаю, что в лесочке не прикопаю, — улыбнулся юрист.

— Точно?

— Клянусь Налоговым кодексом!

— Ладно, так и быть, подвезите меня до дома, — снизошла я.

Вдруг Илья на самом деле сумеет выбить для меня миллион? Пусть постарается! Всё-таки из-за разгильдяйства сотрудников клиники я очутилась в очень сложном положении, вся моя жизнь перевернулась.

…Автомобиль у Ильи был крутой — молодой человек усадил меня в стильный седан БМВ. По взгляду, которым парень обвёл салон и приборную доску, было ясно, что свою дорогую игрушку он любит.

— Шикарная машина, — похвалила я.

— Недавно купил.

— Надеюсь, в кредит?

— Почему надеетесь? — удивился Илья. — Что хорошего в покупке в кредит?

— Ну, если ваши гонорары позволяют вам запросто купить такой дорогой автомобиль, значит вы улаживаете очень сложные дела. А так как вы работаете в клинике, можно предположить, что речь идёт о серьёзных медицинских ошибках. Как в моём случае. Поэтому мне лучше думать, что гонорары у вас не гигантские, а обычные, и поэтому машину пришлось купить в кредит.

— В кредит, — кивнул Илья и взглянул на меня с явным интересом. Видимо, блондинка продолжала его удивлять. И буквы знает, и договор черкает, и сложные умозаключения выдаёт. — Так и есть. Только начал выплачивать, ещё четыре года буду работать над этим вопросом.

На крутой машине юриста мы быстро домчались до моего дома. Я в очередной раз подумала, как классно иметь собственный автомобиль. Может, мой миллион поделить? Часть израсходую на первый взнос по ипотеке, а на остатки куплю машину?

Водительское удостоверение у меня имеется, спасибо бывшему начальнику. Когда работала в «Альянсе», научилась водить, причём автокурсы мне оплатила компания. Правда, ездила на служебной машине совсем мало, опыта не накопила. А Виталька за руль нашего семейного автомобиля меня пускать не любил, говорил, что обязательно в кого-нибудь въеду.

Итак, я хочу квартиру и машину!

Тут же усмехнулась: надо же, куда меня понесло. Только поманили миллионом, и фантазия сразу включилась. А на самом деле, возможно, я вообще не получу ни копейки — договор-то я сильно исправила, руководство клиники ещё и не согласиться с моим вариантом.

И прощайте, денежки!

У подъезда Илья первым вышел из машины и открыл передо мной дверь.

— Всё, Алиса, с богом, ждите моего звонка. Надеюсь, всё получится. До встречи.

— До свидания. Спасибо, что подвезли.

Автомобиль плавно двинулся с места. А когда он отъехал, у меня похолодела спина: я увидела на игровой площадке… Виталика.

Муж — уже почти бывший — стоял и пристально смотрел прямо на меня.

Так. Откуда он взялся? И зачем пришёл? Никакого желания с ним общаться. Как вспомню нашу встречу в «Айсберге» — начинает трясти.

— Привет, Алиса… — неуверенно пробормотал Виталий, осматривая меня с ног до головы. Вид у него явно был ошарашенный.

А я вдруг увидела себя его глазами. В новом ярко-синем пальто и полусапожках на высоком каблуке, с водопадом золотых волос, завитых на концах в локоны, с макияжем — сейчас я и близко не напоминала ту Алису, скромницу и рабочую лошадку, от которой два месяца назад сбежал муж. Рванул из дома на пятой скорости, а вместо себя запустил в квартиру мамочку — для зачистки территории.

Господи, как же мне повезло, что он меня бросил! Я избавилась от этой никчёмной обузы.

— Привет, — ответила я мужу.

— Ты очень сильно изменилась, Алиса. Я тебя не узнаю.

— Да, я изменилась, причём не только внешне, но и внутренне. Как ты меня нашёл? И зачем? Выследил, что ли?

— Здесь живёт Никита, мой друг, — муж кивнул на соседний дом. — Видит тебя ежедневно, вот и сообщил мне. Спрашивал, не расстались ли мы. А с кем ты живёшь? Или снимаешь? Тут очень дорогие квартиры.

— Тебе-то какое дело? — равнодушно пожала я плечами. — На следующей неделе подаю на развод.

— Алиса, послушай… Наверное, нам не стоит торопиться с разводом.

— Что?! — обалдела я. — Мельников, ты с ума сошёл! Нам нужно развестись как можно скорее.

— К чему такая спешка? — занервничал муж. — Я вот подумал… Возможно, я был неправ. Ты действительно сделала криоперенос, а я обвинил тебя во всех смертных грехах. Прости, если так. Значит, это мой ребёнок, Алиса? Да? Тогда нам нельзя разводиться. Давай сделаем тест на отцовство, и ты вернёшься домой. Будем жить, как раньше, а? Всё у нас было хорошо.

Я секунду ошарашенно смотрела на мужа, его слова доходили до меня, как сквозь ватную подушку. Потребовалось время, чтобы прийти в себя.

— Что стряслось, Мельников? — спросила насмешливо. — Анжела не согласна гладить твои рубашки и оплачивать кредиты? Умная девочка. Но и я, к счастью, тоже умнею с каждым днём. Больше той идиоткой, которую ты использовал, быть не намерена.

— О чём ты говоришь! — взвился Виталий. — Какая Анжела?! Откуда ты это взяла? И маме моей твои подружки наговорили про эту самую Анжелу! Что за бред!

Его возмущение выглядело настолько искренним, что я на минуту даже засомневалась, а не приснилась ли мне та хорошенькая куколка, которую он целовал на крыльце бизнес-центра. Но я тут же вспомнила, что несколько месяцев муж искусно водил меня за нос, а я и не догадывалась, что у него есть любовница. Да он настоящий актёр!

— Передай привет своей Анжеле, — усмехнулась я. — Скажи ей, что она умница. Не стала возиться с балластом, отбилась ещё на берегу.

— Да прекрати же! — взвился муж. Потом резко сник и сказал уже совсем другим тоном: — Алиска, поверь мне, ты ошибаешься. Ты единственная женщина в моей жизни. Я поступил неправильно, затмение нашло. Но сейчас готов всё исправить.

Я смотрела на него уже с интересом. Это ж надо до такой степени завраться. И даже ни один мускул на лице не дрогнет, когда он так откровенно врёт!

Минуту Виталий о чём-то соображал, затем выдал:

— Ну, хорошо. Я не буду настаивать на ДНК-тесте, мне достаточно твоего честного слова. Скажи, что это мой ребёнок, и поехали домой.

От такой безграничной наглости я едва не рассмеялась.

— Виталик, дорогой, знаешь что? Интуиция тебя не подвела. Этот малыш не имеет к тебе никакого отношения. Аб-со-лют-но!

— Что… — задохнулся муж. — Нет!

— К счастью, да!

— Ты обманываешь, Алиса! Ты специально так говоришь, потому что злишься на меня. Но теперь я точно уверен, что это мой ребёнок.

— Какой ты странный, Мельников. Когда я сообщила, что жду от тебя ребёнка, ты обозвал меня проституткой. Когда открыто говорю, что этот малыш от другого мужчины — ты не хочешь верить.

— Ты что, изменила мне? — сквозь зубы выдавил Виталий.

— Конечно.

Наконец, маска спала с лица моего благоверного, и его перекосило от гнева и брезгливости:

— Всё-таки ты трахалась с другим мужиком…

— Ещё как! Ты даже не представляешь, — с издёвкой усмехнулась я. — Ты же сам всё понял. Мне удалось забеременеть только потому, что ребёнок не твой. Иначе я бы ещё сто лет сдавала анализы, колола гормоны и плакала по ночам от отчаяния. Таким, как ты, Мельников, противопоказано размножаться, вот природа и не даёт тебе детей. Так что, до свидания! О ребёнке забудь, ты не имеешь к нему никакого отношения. А я подаю на развод и надеюсь, что в будущем мы с тобой будем встречаться не чаще, чем раз в сто лет. Чао!

Я оставила потрясённого мужа стоять с отваленной челюстью у подъезда, а сама открыла ключом домофон и нырнула за железную дверь.

Если после моей встречи с Виталиком в «Айсберге» я ещё долго не могла прийти в себя, то после позавчерашней стычки во дворе почувствовала огромное удовлетворение. Поиздевалась над мужем и… тут же забыла о нём! Даже удивительно, что смогла так быстро оправиться после нашего столкновения.

Все выходные в голове стучало — миллион, миллион, миллион. Ничего не могла с собой поделать, но я уже выбирала для нас с малышом новую квартиру. Собственное жильё — это счастье! Пусть даже будет такая крохотная студия, как у моей мамы, но всё равно хорошо.

Но согласится ли директриса увеличить сумму? Хорошо всё обдумав, я решила, что и на полмиллиона тоже соглашусь.

Оставалось только ждать.

Жаль, что не могла обсудить этот вопрос с подружками, язык чесался всё им рассказать, но я твёрдо решила, что не буду разглашать мою тайну. В этом плане юрист знал, на что давить — я боялась огласки.

Журналисты, которым постоянно нужна жареная информация, обязательно уцепились бы за новость о подмене эмбрионов. Какой бы поднялся гвалт! Я бы стала звездой городских новостей и ловила сочувственные взгляды коллег и знакомых.

Нет, спасибо, мне это не нужно.

А если я в любом случае собираюсь молчать, то почему бы не взять деньги за своё молчание?

Вечером позвонила мамуля, спрашивала про самочувствие, про анализы, звала в гости.

— Доченька, мы сейчас такой классный заказ отшиваем — спортивные костюмчики на весну из футера. Худи-оверсайз с капюшоном и штанишки-джоггеры. Модель обалденная. Я хочу оплатить ткань и тебе такой сшить, будешь как игрушка в этом костюме, а если ещё с белыми кроссовками — так вообще. Какой выбрать цвет? Есть бирюзовый, мятный и лавандовый.

— Маму-у-у-уля, — расчувствовалась я. — Здорово!

— Мятный оттенок лучше всего смотрится, другие два немного блёклые.

— Тогда хочу его.

— Договорились.

— Мам, давай я ткань сама оплачу. Что ты будешь тратиться!

— Ой, перестань! Мне по себестоимости посчитают, там совсем недорого получится. А когда родится внук, буду вам на пару шить. Представь — тебе нормальный костюм, а ему точно такой же крохотный. Я прямо вижу эту картину, — мама засмеялась совершенно счастливым смехом.

Перспектива стать молодой бабушкой совсем её не пугала, наоборот радовала, потому что все последние годы, когда я начала ходить по врачам, мамуля умирала от страха, что я так и не смогу родить.

— Надеюсь, малыш унаследует наши с тобой гены, — сказала мама. — Будет таким же трудолюбивым, терпеливым и упорным. И похож пусть будет на тебя. От этого хмыря Витальки ничего брать не надо! Вообще ничего!

По сердцу полоснуло болью…

Как я признаюсь маме, что ребёнок не сможет унаследовать ни одной нашей черты? Генетически это будет совершенно другой человек. А как выглядят его родители? Симпатичные ли они?

От Светланы Максимовны я узнала, что родители малыша — люди славянской национальности с хорошей наследственностью. Это единственная информация, которую я постаралась выяснить у врача. Больше ничего не хотела о них знать. И знакомиться с ними не буду, хотя в клинике мне это предлагали.

Но зато и Виталькиных генов у моего малыша не будет — а это огромный плюс! Если вдруг у мужа что-то замкнёт в голове, и он предъявит права на ребёнка, пусть делает ДНК-тест, а потом сколько влезет любуется на заключение: «Вероятность отцовства — 0 %». Представляю, какая у него будет рожа!

Рассказала мамуле о встрече с Мельниковым.

— Уже прибежал, надо же! — воскликнула мама. — Понял, гад, как много ты для него делала. Пусть попрыгает теперь, бизнесмен хренов! Пусть сам выплачивает два кредита. Молодец, Алисочка, хорошо ты с ним разобралась. Надо было этому козлу снова по роже надавать. Неудачник!

В воскресенье в гости приехала Татьяна.

— У меня миссия — развлечь беременную даму, — серьёзно сообщила она. — Поэтому мы идём в кино.

— А что будем смотреть?

— Сейчас выберем.

Мы уселись смотреть трейлеры к фильмам. Сначала остановились на российской мелодраме, но тут нам попался американский боевик. Герой ведёт тихую мирную жизнь, но мужика доводят до ручки, угрожая его семье, и тогда он начинает мочить всех подряд. А в конце фильма выясняется, что герой — бывший сотрудник спецслужб, высокопрофессиональный ликвидатор. Вот почему он так ловко расправился с обидчиками и наворотил гору трупов.

Жаль, конечно, что в рекламе были спойлеры, но сюжет впечатлил.

— Круто, круто! Хочу на этот фильм! — загорелась я. — Ой… Это же не беременность на меня так повлияла? Почему я стала такая кровожадная?

— Это Виталик на тебя так повлиял, а не беременность, — хмыкнула Танюша.

— Да, вероятно. Думаешь, мне можно смотреть такое кино? Ребёнку не навредит?

— Если что и может навредить ребёнку, так это твоё общение с Мельниковым, — твёрдо заявила Таня. — Он нервы тебе мотает.

— Угу.

…Когда фильм закончился, мы отправились в кафе. Подруге обязательно надо было съесть тортик, вот никак она не может без этого. А я уже не могла терпеть, признание рвалось наружу:

— Тань… Обещай, что не будешь меня презирать.

— Что ты натворила?! — испугалась подруга.

— Ну, обещай.

— Только не говори, что решила сделать крёстной мамой не меня, а Настю! — подскочила Татьяна. — Ты обещала! У Насти свой ребёнок, плюс дочка Вадима. А я одна-а-а-а… Одино-о-о-окая!

Подружка принялась моргать, у неё заалели щёки, а в глазах показались слёзы.

— Тань, ну ты чего? Не выдумывай! Конечно, именно ты будешь крёстной матерью. Я о другом.

— О чём?

— Я…

— Ты?

— Мы… — Никак не могла решиться.

— Ну?! Алиска, сейчас укушу тебя! Быстро говори, раз начала.

— У нас со Степаном Андреевичем был секс, — выдохнула я, будто прыгнула в ледяную воду.

Танюша едва не подавилась тортом.

— Что?! — страшным шёпотом произнесла она. — Секс? Да как же вы умудрились?! Ах ты, маленькая проказница! Когда это случилось?

— Давно.

— Давно?! — бедная Таня была готова грохнуться под стол.

— Одиннадцать дней уже прошло.

— Одиннадцать… И ты… И ты всё это время молчала?! — задохнулась подруга.

— Угу. Никак не могла признаться.

— Ну, ты, блин, даёшь! Хитренькая ты лиса!

— Сама не понимаю, как это получилось. Я расплакалась, а Степан начал утешать.

— И утешил! — обрадовалась Таня.

— Угу. Очень эффективно. Сначала поцеловал… Да так хорошо… Потом ещё и ещё… Тут у меня башню и снесло. Да и у него тоже.

— Классно целуется?

— Бесподобно!

— А дальше? — У подруги глаза полыхали, как два прожектора. Её снедало любопытство. — Как всё прошло?

— Восхитительно, — смущённо призналась я.

— Как я рада, Лисёнок!

— Чему тут радоваться? Меня совесть загрызла. Чувствую себя падшей женщиной.

— Умоляю, не надо вот этого всего! Отвлеклась, побаловала себя крепким мужским телом — и правильно. Да ты красотка! Я бы умерла от счастья, если бы удалось только глазком взглянуть на твоего шефа голышом. А ты пошла дальше — ты с ним трахалась.

— Таня! — возмутилась я. — Выбирай выражения!

— А член у него какой? Красивый?

— Безупречный.

— Эрекция хорошая?

— Тань, конечно, хорошая! Степану тридцать шесть. Разве в таком возрасте бывает плохая эрекция?

— Милая моя… — Татьяна закатила глаза с видом умудренной жизнью женщины. — Бывает, что и в двадцать пять не стоит.

— Да ладно!

— Но, надеюсь, что у нашего Стёпушки эрекция каменная.

— Вообще-то… Да. — От мгновенно нахлынувших воспоминаний по телу прокатилась горячая волна.

— О-о, прям задрожала вся! — заметила Таня. — Отлично. Рада за тебя. Даже если у вас с Демидовым ничего не получится в плане серьёзных отношений, ты хотя бы узнала, каким бывает секс с другим мужчиной. А то у тебя сейчас живот вырастет, потом ты будешь после родов восстанавливаться, потом мамские заботы начнутся. О сексе придётся надолго забыть. Ты умница, что не упустила свой шанс. Я уж боялась, так и останешься у меня старой девой.

— Ну как же старой девой, Тань? Я же девять лет была замужем.

— Тю! У тебя за всю жизнь один сексуальный партнёр. Это извращение какое-то. Считай, что ты ещё девочка. Вот я… Вот у меня… Нет, не буду травмировать твою нежную психику моими цифрами.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. — Не рассказывай. Мне и так психических травм хватает.

— Алис, получается, ты Витальке рога наставила. Классно-то как! Давно надо было это сделать. И ведь успела до развода — умничка!

— А после развода уже бы не считалось? — засмеялась я.

— Нет, конечно.

Я сгрузила на подругу одну мою тайну, и сразу стало легче дышать. Но о том, что ношу под сердцем чужого ребёнка, признаться не смогу.

Мы чудесно провели время с Танюшей, а вечером меня ждал сюрприз. Мобильник зазвонил, и на экране загорелось имя… моего шефа. Он вызывал меня по видеосвязи.

Я слетела с дивана, на котором удобно расположилась, помчалась к зеркалу, быстро размотала узел на затылке — он уже весь растрепался, пряди выбились… Два раза взмахнула щёткой для волос, придирчиво осмотрела себя, поправила топик. Всё это время шеф требовательно звонил.

Наконец я ему ответила.

— Привет, Алиса!

— Ой, Степан Андреевич… Здравствуйте!

— Надеюсь, я не слишком поздно звоню?

— Нет, что вы!

— Ты не спала? Ты так долго не отвечала.

— А-а… Я это… Не сразу услышала!

— Как ты поживаешь, милая?

С удивлением поняла, что сердце в груди подпрыгнуло от радости. Ну что я так разволновалась? Наверно, босс звонит, потому что ему нужно прояснить какой-нибудь рабочий момент. Вероятно, он потерял какой-то файл.

Ну, вообще-то, он ничего не теряет…

Но… Как не волноваться, если вот уже одиннадцать дней я без конца вспоминаю о нашем сексе? Этот мужчина заставил меня испытать самое яркое наслаждение в моей жизни. Благодаря ему я не только узнала, каким может быть секс, но ещё — пусть ненадолго — почувствовала себя самой прекрасной и желанной женщиной.

— У меня всё хорошо, Степан Андреевич.

— А как ты себя чувствуешь?

Боже! Он постоянно интересуется моим самочувствием. У меня самый внимательный директор на свете, нельзя это не признать.

— Я в полном порядке, Степан Андреевич.

— Надеюсь, слёзы там не льёшь?

— Нет-нет, я себя контролирую. Больше никаких слёз.

— Умница.

— А вы как, Степан Андреевич? Довольны поездкой? Все вопросы решили? Москва красивая?

— Сейчас покажу.

Шеф поднёс телефон к панорамному окну — это даже было и не окно, а целая стеклянная стена — и я увидела огромный ночной город, сверкающий далеко внизу золотыми огнями. Словно волшебник рассыпал по чёрному полю миллиард драгоценных камней из гигантской шкатулки.

— О-о-о-о! — задохнулась я. — Это невероятно!

Мне всего один раз в жизни удалось побывать в столице, и она произвела на меня яркое впечатление. Бывший босс взял с собой в заграничную поездку, и вылетали мы из Москвы. За эту командировку Виталик выел мне всю печень, он жутко ревновал, злился.

— А ещё номер покажите! Там у вас так круто, — попросила я.

— Ты же его сама бронировала, — улыбнулся Демидов.

— Но видела только на фото.

— Отличная гостиница, ты подобрала удачный вариант.

Шеф прошёлся по номеру, показывая и комментируя — вот кровать, здесь я сплю, вот стол с мини-офисом, здесь я работаю, вот ванная комната.

— Здесь вы принимаете душ, — подсказала я.

— Точно. Восхищён твоей проницательностью, — Демидов повернул к себе камеру и улыбнулся мне.

Я снова подумала о том, какая же потрясающая у него улыбка. Возможно, это ещё и потому, что очень редко удаётся её увидеть.

— Через час стартую в аэропорт, Алис. В пять утра по-нашему уже буду дома. Встретимся в офисе.

— Но ведь не в шесть? — испугалась я.

— Нет, конечно, — засмеялся босс. — Приезжай как обычно, малышка.

Он так ласково это произнёс — малышка. От его голоса меня с головы до ног окатило горячей волной, внутри всё сжалось от странного томительного чувства. Воспоминания о нашем сексе тут же налетели, как ураган: в одну секунду в голове промелькнула вся сцена — от первого поцелуя до безумного финала, когда я вся содрогалась под сильным мужским телом и с трудом сдерживала вопли.

Его запах, его обжигающая кожа…

Я быстро отвела камеру в сторону, чтобы Демидов не смог ничего прочитать в моих глазах. Сделала вид, что смартфон выскочил из рук.

— Алис, ты куда исчезла?

С трудом восстановив дыхание, я вернула смартфон в прежнее положение:

— Ой, Степан Андреевич, я вас уронила.

— Не надо меня ронять, — улыбнулся директор. — Ладно, буду собираться. До свидания, малыш.

— До встречи, Степан Андреевич! Хорошего вам полёта.

Степан

Закончился уик-энд, босс вернулся из Москвы и начались трудовые будни.

В этом году очень быстро наступила весна: в середине апреля внезапно, после дождя, за один день растаяли все сугробы, резко потеплело.

Пришлось убрать в шкаф моё ярко-синее пальто. Теперь я ходила на работу в новеньком красном плаще — купила, не удержалась. Никогда раньше не носила красный цвет, считала его слишком вызывающим. А теперь поняла, что к моим светлым волосам он отлично подходит.

Я ещё не получила денег от клиники, но так как надеялась на эту компенсацию, то сразу стала тратить больше. Хотелось скупить все магазины — скоро моя фигура изменится, и тогда особо не разгуляешься.

Мама уже сшила мне спортивный костюм мятного цвета. Я в нём выглядела отлично. Мамуля сказала, что на весь процесс она истратила всего полчаса — трудно ли умеючи.

…Прошло уже две недели с того дня, который перевернул мою жизнь: в клинике мне сообщили, что мой малыш мне не принадлежит.

Я смирилась с мыслью, что вынашиваю чужого ребёнка. Чужого — только если говорить о наборе хромосом. Но я всё равно являюсь мамой этому малышу, а не бездушным инкубатором. Я испытываю к будущему ребёнку все те чувства, какие испытывает мать к своему сокровищу.

В свободную минутку я то и дело ныряла в телефон и читала различные истории о суррогатном материнстве. Конечно, нельзя сказать, что это была моя тема. Суррогатная мама знает, на что идёт, с ней заключают контракт, она старается заранее убедить себя, что ребёнок ей не принадлежит.

А я?

Я мечтала об этом малыше и перенесла тысячу процедур и манипуляций, чтобы его зачать. Я начала любить его ещё задолго до того, как он начал жить внутри меня.

Он мой!

…Подходил к концу первый триместр беременности. Я уже сдала множество анализов, снова сходила на приём в женскую консультацию и готовилась к пренатальному скринингу.

Мой малыш был совсем крошечным — размером со сливу. Однако у него уже сформировались все внутренние органы, он даже научился поворачивать голову! Разве это не чудо? У меня слёзы выступали на глазах от умиления, когда я представляла свою бусинку.

Врач сказал, что ребёнок сейчас активно забирает из моего организма кальций — он необходим для роста его костей. Поэтому я должна внимательнее относиться к своему питанию. Решила пересмотреть рацион, чтобы полностью выкинуть из меню всякие вредные вкусняшки и пустые калории. Надо есть побольше полезных продуктов. Никаких тортиков и шоколадок!

— Какая ты самоотверженная, — восхитилась Таня, когда мы болтали по телефону. — А я так не смогу. Буду же я когда-нибудь беременной? Но смогу ли отказаться от высококалорийной фигни? Нет. И кого я рожу? Эмэндэмсик!

— Главное, чтобы твой эмэндэмсик был здоровым, — улыбнулась я.

В офисе ко мне подошла девушка из юридического отдела «Монолита» и сказала, что Степан Андреевич поручил ей заняться моим разводом. Хотелось как можно быстрее распрощаться с мужем, вернуть девичью фамилию и начать новую жизнь. Если два месяца назад я рыдала, то сейчас появилось ощущение, что я избавилась от чугунного груза и дальше буду двигаться налегке.

А вот Илья — юрист клиники — до сих пор так и не перезвонил. Я ждала их решения и мечтала о миллионе, но ни ответа, ни привета.

Жаль!

Зато на работу шла, как на праздник: так на меня влиял Степан Андреевич. Шеф с каждым днём становился всё более внимательным и деликатным, он обращался со мной как с хрустальной вазой. Даже интересовался, не хочется ли мне чего-нибудь необычного из еды, и предлагал заказать в каком-нибудь ресторане.

Как же это мило!

Но шеф ужасно бы удивился, узнав, что во мне растёт чужой малыш. Думаю, он бы лишился дара речи…

— Что ты там читаешь?

Директор оторвал меня от мыслей. Я смотрела в экран смартфона, но уже не видела текста очередной статьи о суррогатном материнстве, так как давно погрузилась в собственные невесёлые размышления.

Пересекая приёмную, босс остановился около моего стола и бросил на него тяжёлую пластиковую папку.

— Здесь документы по «Интарису». Так что ты читаешь так увлечённо, Алиса? Это что-то по работе?

Я быстро выключила смартфон и отложила его в сторону. Улыбнулась шефу:

— Нет, Степан Андреевич, не по работе.

— Ага, отвлекаемся, значит? — торжествующе зарокотал шеф. Поймал подчинённую на злостном нарушении.

— Да, отвлекаемся, — с вызовом ответила я. — Минутка отдыха, чтобы потом с новыми силами ринуться в бой.

— Вот как!

— Именно так, — я снова улыбнулась.

Начальник замер напротив моего стола и не сводил с меня пристального взгляда. Смотрел на меня так, будто вот-вот готов был в чём-то признаться.

Но в чём? Не знаю…

Конечно, это безумно волновало. А вдруг… Нет, не может быть! И всё-таки…

Что, если он начал забывать свою Анну? Возможно, я постепенно вытеснила её из его сердца? По вечерам в служебной квартире рассматривала себя в зеркале и видела настоящую красотку. Большие серые глаза, оттенённые длинными ресницами, таинственно блестели, волосы сияли золотом.

Неужели босс в меня влюбился?

Вот такое возникло подозрение — и всё потому, что я не могла расшифровать загадочные взгляды Степана Андреевича. Понимаю, что женщины обожают фантазировать, строить воздушные замки. И я не исключение. Вдруг секс произвёл на босса не менее яркое впечатление, чем на меня? А если он теперь не может ни есть, ни пить — мечтает о повторении? Я его зацепила, и с каждым днём ему всё труднее бороться с желанием.

Мечты, мечты…

Зачем ему женщина с чужим ребёнком? Если он решит покончить с вдовством, к нему выстроится очередь из ослепительных красавиц, желающих родить ему наследника.

— Алиса, нужно подготовиться к командировке. Забронируешь авиабилеты в Дубай, — сообщил начальник в среду.

— В Дубай?!

— Да, моим новым партнёрам будет удобно провести переговоры именно там. Поэтому мы должны туда подтянуться. Ну и отлично, слетаем, это несложно. В апреле в Эмиратах хорошо.

— Мы? А кто ещё полетит, Степан Андреевич?

— Вообще-то, я планировать взять тебя, Алиса. Пожалуйста, позвони своему врачу и спроси, можно ли тебе сейчас летать.

— Конечно, можно! — Я едва не подпрыгнула на кресле.

— А ты уверена? Думаешь, твоё состояние тебе позволяет?

— Позволяет! Моё состояние позволяет! — воскликнула страстно. — Я же не больная, а просто беременная, и хорошо себя чувствую.

Босс улыбнулся, увидев, как я взбудоражена.

— Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь. Тогда сейчас скину тебе все данные, и ты займёшься подготовкой.

Демидов скрылся в кабинете, а меня уже потряхивало от возбуждения. Не могла поверить, что отправлюсь в Эмираты. Боже, неужели я увижу небоскрёб Бурдж-Халифа, знаменитую Пальму и отель Парус?

Только бы нам ничего не помешало, и поездка состоялась.

Подготовка заняла три дня. Мне нужно было забронировать авиабилеты, проверить все документы, сделать две презентации.

Я очень удивилась, обнаружив, что перелёт от нас до столицы стоит дороже, чем из Москвы в Дубай. Правда, я рассматривала мега-бюджетные варианты.

Сообщила об этом феномене директору.

— Стоп, — сказал Демидов. — Ты где такие рейсы откопала?

— По специальной акции, Степан Андреевич.

— Кхм…

— Не переживайте, Степан Андреевич, я не собираюсь экономить на вашем, то есть, нашем комфорте. Конечно, самые дешёвые билеты я бронировать не буду.

— А знаешь что, Алиса? Ты займись документами, а билеты я забронирую сам. Я сотню раз летал в Дубай, выберу самый удобный рейс.

— Нет! Что это вы у меня работу отбираете, Степан Андреевич? — возмутилась я.

— Хочу и отбираю. Кто тут босс?

— Вы, конечно.

— Вот и не спорь со мной, — усмехнулся Демидов.

— Хорошо, не буду. А что с отелем?

— Об отеле не беспокойся, наши партнёры сами забронируют для нас номер. Алиса, а ты уже когда-нибудь была в Эмиратах?

— Что вы, Степан Андреевич. Никогда. Но я была в Праге, мой бывший директор брал меня с собой в командировку. Я и на самолётах-то мало летала. Раз пять, не больше.

…Итак, всё воскресенье нам предстояло провести в пути. Служебный автомобиль довёз меня и шефа до аэропорта, перелёт до столицы в компании директора и внимательных стюардесс был очень приятным, а широкие кресла радовали размерами. Тут можно было устроиться с большим комфортом, не то что в экономе. Никогда в жизни я ещё не летала бизнес-классом, где билеты стоят в пять или даже десять раз дороже.

Затем нас ждал второй перелёт. На отдельной стойке регистрации не было очереди, посадки мы дожидались в лаунже, а затем по отдельному коридору прошли прямо в боинг авиакомпании Эмирейтс.

Я озиралась по сторонам и старалась не выдавать своего волнения, но у меня это плохо получалось. Новенький боинг удивлял количеством гаджетов и эффектной внутренней отделкой. Пассажирские кресла с мягкой кожаной обивкой убаюкивали. Как потом выяснилось, они полностью раскладывались, превращаясь в полноценную кровать.

Вот это да!

Все пять раз, что я летала раньше, мои колени упирались в спинку переднего кресла, а локти — в рёбра соседей. Сейчас всё было иначе, от соседнего кресла меня отделяла полукруглая перегородка. Но, если честно, мне совсем не хотелось отгораживаться от Степана Андреевича.

Вскоре самолёт взлетел, и нам сразу же принесли напитки. Сегодня мы весь день питались за счёт авиакомпаний. Сначала неплохо перекусили в лаунже для пассажиров бизнес-класса, там нас ждал шведский стол. Потом меня и шефа покормили в самолёте, который доставил нас в Москву. Затем мы снова поели в вип-зале. И вот теперь предстоял ужин на борту боинга.

Надо сказать, такой формат путешествия очень даже меня устраивал. Теперь я постоянно испытывала голод, крошечный человечек внутри меня всё время хотел есть.

— Давай опустим эту штуку, Алиса? Ты не против?

— Давайте!

Демидов нажал кнопку, и перегородка между нами поползла вниз.

— Так лучше, правда?

— Конечно! — с энтузиазмом согласилась я.

Но всё равно, даже с опущенной перегородкой сиденья были максимально отделены друг от друга. А жаль! Понравилось, как мы сидели с шефом, когда летели в Москву — гораздо ближе друг к другу, чем здесь. Я смотрела на тяжёлую кисть Демидова на подлокотнике и вспоминала, как эта рука скользила по моему телу, гладила, сжимала, ласкала… От этих воспоминаний по телу пробегала горячая дрожь, вены наполнялись огнём, грудь тяжелела…

Степан Андреевич достал планшет и погрузился в цифры и графики, а я принялась исследовать пространство, нажимать все кнопки, изучать гаджеты. Так как в полёте продолжал работать интернет, Танюшка закидала меня сообщениями. Её не переставая штормило с той самой минуты, когда она узнала, что у нас с шефом уже был секс.

«Лисёнок, не упусти свой шанс!»

«Ведь он не просто так взял тебя с собой в командировку?»

«У Демидова явно есть какой-то план, я в этом не сомневаюсь!»

«Бери быка за рога!»

«Хороший кандидат, он нам подходит!»

«Алиса, ты почему не отвечаешь? Отключила телефон?»

«Ладно, не отвечай. Но ушами не хлопай, ясно? Демидов — отличный вариант!»

— Что ты там читаешь? — поинтересовался босс, и я вздрогнула всем телом и быстро выключила телефон.

— Да так… Подружка сообщений накидала.

— Прямо засыпала тебя ими. Что-то важное? О чём пишет?

«Не о чём, а о ком. О вас она пишет, Степан Андреевич, о вас!»

— Всякую смешную ерунду.

— Если смешную — это хорошо. — Демидов на мгновение задумался. — Знаешь, Алиса… Мне нужно тебе кое-что сообщить.

Он произнёс это таким тоном, что я сразу же напряглась, сердце заколотилось, в горле моментально пересохло. Вероятно, сейчас я узнаю причину всех тех загадочных взглядов, которыми он одаривал меня в последнее время. А я не могла их расшифровать, но ведь догадывалась, что всё не просто так.

Господи… Неужели сейчас он признается в своих чувствах? Скажет, что давно уже неравнодушен ко мне, что испытывает сильное влечение? Очень даже может быть. Босс выпил два бокала шампанского — свой и мой — поэтому сейчас, наверное, находился в расслабленном состоянии. Как раз для романтических признаний.

— Кое-что сообщить… — эхом повторила я. Меня уже трясло от волнения. — Да, Степан Андреевич, я внимательно вас слушаю.

— Знаешь, Алиса, я решил прислушаться к твоей интуиции и отказался от сотрудничества с теми непутёвыми инвесторами.

— Ах, вот вы о чём, — разочарованно пробормотала я. — Об инвесторах…

— Ты переживала, что мы с ними каши не сварим. Вот я и подумал, что женская интуиция — мощное орудие, нельзя им пренебрегать.

— Понятно, Степан Андреевич. Думаю, вы поступили правильно, — со вздохом произнесла я.

Ждала, конечно, совсем другого разговора… Что ж, сама ведь прекрасно понимаю, что мои мечты не имеют под собой основы. Я для Демидова всего лишь умелая ассистентка, которую он взял к себе, потому что его об этом попросили. Мы отлично сработались, вот и славно. Всё остальное — мои фантазии. Любой взгляд и слово шефа я теперь наделяю особым смыслом. А зря! Да, у нас был секс — потрясающий, фантастический! — так это, наверное, он только для меня такой. А для босса ничего особенного…

Пока я грустила, директора кто-то вызвал, и следующие полчаса он выяснял с партнёром какой-то сложный вопрос, листал документы в ноутбуке, сравнивал данные, диктовал цифры…

После этого принесли ужин, затем шеф снова погрузился в работу.

— Ложись, отдохни, малышка. Ты, наверное, ужасно устала.

С чего мне уставать? Можно подумать, я таскала камни! К своей небольшой дорожной сумке я даже пальцем не прикоснулась, её всё время носил шеф. Он постоянно протягивал мне руку около любых ступенек или бордюров, открывал передо мной все двери, усаживал в автомобиль. Боже, я чувствовала себя принцессой! Путешествовать в компании босса было сплошным удовольствием…

— Раскладывай кресло, Алиса.

Не стала перечить шефу, нажала кнопку и через минуту уже с комфортом улеглась. И это в самолёте! Подумать только.

Под пледом незаметно пощупала и погладила свой живот. Похоже, он начал потихоньку увеличиваться. Ребёночек растёт, как славно!

В аэропорту нас встречал водитель и ещё один джентльмен-европеец, который говорил по-русски с сильным акцентом. Я догадалась, что это один из новых партнёров босса. Лимузин за полчаса домчал нас до шикарного отеля.

В центре вестибюля играл высокий фонтан, золотые колонны убегали вверх, к потолку, который находился на уровне седьмого этажа, не меньше.

У стойки ресепшен выяснилось, что мы… будем жить в одном номере!

— Как? — ахнула я.

— Вот такие у нас коварные партнёры, — улыбнулся Демидов. — Только ты не думай, я тут ни при чём.

— Вероятно, вы забыли уточнить, что прилетаете не один?

— Ничего я не забыл.

— Как же мы разместимся, Степан Андреевич? Нам, наверное, будет неудобно? — смущённо пролепетала я.

— Ты заранее-то не пугайся, Алиса. Давай сначала посмотрим, какой у нас номер, и если не подойдёт, просто снимем ещё один. Какие проблемы?

Нас проводили наверх и продемонстрировали апартаменты. Люкс был гигантским. Я-то испугалась, что нам предложено делить стандартную гостиничную комнату с одной кроватью. Но, увидев номер, сразу же поняла, что здесь можно с удобством разместить целую роту солдат.

В центре находилась огромная гостиная с французскими окнами и террасой, справа и слева от неё — две спальни с кроватями кингсайз и отдельными ванными комнатами.

— Видишь, ты зря боялась, — улыбнулся Демидов и положил тяжёлую ладонь мне на плечо.

Я испытала дикое желание склонить голову и прижаться щекой к его руке и потереться о неё, но справилась с этим порывом.

— Какую спальню выбираешь, Алиса? Ты девочка, поэтому я, так и быть, тебе уступлю. Какую хочешь — голубую или зелёную?

— Хочу зелёную.

— Тогда располагайся и отдыхай. А я приму душ и пойду в переговорную, у меня встреча. Это здесь, на третьем этаже. Как ты понимаешь, нам пока нельзя покидать отель.

Да, прямо в аэропорту Дубая нам сделали повторный тест на ковид. Мы скачали специальное приложение, чтобы отслеживать результаты, и только потом, когда убедимся, что с нами всё в порядке, мы сможем выйти из гостиницы.

С широкой террасы открывался вид на Даунтаун и фантастическую башню Бурдж-Халифа. Я очень надеялась, что мне удастся попасть на смотровую площадку этого небоскрёба.

— Если хочешь перекусить — закажи еду в номер. Можешь погулять по торговой галерее на первом этаже отеля. Купи себе всё, что хочешь, траты записывай на наш номер.

Я застыла, разинув рот.

— Алиса, ау, что с тобой? — засмеялся Демидов и помахал рукой у меня перед носом.

— Купить всё, что захочу? Серьёзно? Я попала в сказку?

— В арабскую сказку. — Босс снова сжал моё плечо, помедлил, а потом взглянул на часы. — Ладно, я в душ, иначе опоздаю.

Я умылась в роскошной ванной комнате, выпотрошила сумку, а потом прошла на террасу — не терпелось полюбоваться на город. Вид был исключительным, и он, конечно же, увеличивал стоимость номера. Вернувшись в гостиную, я застыла в центре и огляделась. Какая роскошь!

Вдруг у меня за спиной раздался голос Демидова. Обернувшись, я увидела, как босс выходит из свой спальни, прижимая к уху телефон:

— Да, Вадим, сейчас я назову тебе цифры, погоди минуту, мне надо взять планшет. Алиса, где он? Ты в аэропорту его брала, — вопросительно взглянул на меня босс.

Я ринулась к себе, стараясь унять сердцебиение. Щёки уже пылали, потому что из одежды на боссе было лишь короткое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Капли воды на широких плечах и груди говорили о том, что звонок Вадима Туранова застал босса прямо под душем, он даже не успел толком вытереться.

Когда вернулась в гостиную с планшетом, шеф сказал в телефон:

— Лучше давай Алиса тебе всё отправит, а то я прямо сейчас убегаю… Угу… Да? Ладно… Да, договорились. До встречи, дружище.

В двух словах Демидов сообщил мне, какие файлы отправить Вадиму, а я стояла перед ним, лишившись дара речи. Вроде видела же его абсолютно голым, но сейчас меня снова прошило насквозь электрическим разрядом от красоты его обнажённого тела. После душа тёмные волосы Степана растрепались, на груди блестела влажная тёмная поросль, дорожка волос спускалась вниз от пупка по плоскому животу и убегала под полотенце.

Я очертила взглядом мышцы, гармонично оплетающие сильный торс Демидова, и судорожно сглотнула. Внутри разгорался пожар, по венам разливалось терпкое вино, внизу живота начинало пульсировать и ныть — казалось, я медленно опускаюсь в горячую джакузи и тугие струи воды начинают бить прямо мне между ног…

Желание вспыхнуло настолько внезапно и было таким сильным, что я сейчас не смогла бы произнести ни слова, чтобы не выдать себя. Оцепенела и, не отрываясь гипнотизировала взглядом солнечное сплетение босса, бешеным усилием воли не позволяя глазам опускаться ниже.

Вдруг представила, что тяну за край полотенца, а оно тут же падает на пол…

Как же хочется покрыть поцелуями его шею, мощную грудь, стальной пресс, а потом спуститься вниз — пока не прикоснусь губами к его мужскому достоинству.

Представив, как мои губы скользят по его члену, а движения моего языка превращают мужчину в комок звенящих нервов, я содрогнулась от очередной яростной волны желания. В промежности уже ныло — сладко и невыносимо, поясницу скручивало, бельё стало невозможно тесным и безжалостно сдавливало набухшую грудь.

Я знаю, этот мужчина большой и красивый — везде. И он восхитительно пахнет: свежесть цитруса и терпкость бергамота смешиваются с запахом горячей кожи и концентрированного тестостерона…

Что же со мной происходит…

— Алиса, ты куда улетела? — вырвал меня из моих преступных фантазий Демидов. Его серо-зелёные глаза насмешливо сверкали.

Ещё и смеётся надо мной, злыдень! Не ходил бы тут полуголый! Да и вообще, должен был забронировать нам два номера, мне вполне хватило бы какой-нибудь маленькой комнатушки — но отдельной.

— Алис, что с тобой? Ты в порядке?

— Это… Всё хорошо… Степан… кхм… Андреевич, — пересохшими губами прошептала я.

— Задание понятно? А то у тебя такой вид, что я уж и не знаю… Ты поняла, какие файлы надо отправить Вадиму Михайловичу? Это по «Интарису».

— Будет сделано, Степан Андреевич, — пробормотала хрипло, уткнувшись взглядом в планшет. — Не волнуйтесь. Идите уже на свою встречу, вас там, наверное, заждались. А вы тут… красуетесь, как Аполлон.

— Я? Красуюсь? — искренне удивился Демидов. — Да ты подтруниваешь над боссом? Ну-ка, цыц!

Шеф иронично улыбнулся и провёл ладонью по моей щеке. А потом развернулся и скрылся в своей спальне.

Я проводила взглядом его широкую мускулистую спину и узкий зад, обтянутый махровой тканью. Без одежды Демидов выглядел ещё крупнее, массивнее.

Закрыла глаза и глубоко вдохнула — не хотела упускать всё ещё витавший в воздухе мужской аромат.

Между прочим, если бы Степан узнал, о чём я сейчас мечтала, вся его ирония испарилась бы в одно мгновение.

Босс покинул номер, улыбнувшись мне на прощание. Он, конечно, уже надел костюм и белоснежную рубашку — спрятал под одежду свою роскошную мускулатуру.

Когда проводила Демидова, первым делом выполнила его задание — отправила нужные файлы Вадиму Михайловичу. После этого задумчиво прогулялась по гостиной. До сих пор не могла поверить, что нахожусь здесь, в далёкой стране, попасть в которую даже и не мечтала. На низком столике перед диваном стояло блюдо с фруктами, этажерка с восточными сладостями и мини-пирожными. В серебряном ведёрке охлаждалось шампанское. Я взяла с блюда крупную клубнику.

Вызвала Таню и устроила для неё рум-тур.

— Воу, воу! О-о-о! А-а-ах! — доносились из динамика Танины вопли. — А работы много? Скажи, что работы кошмарный завал, и ты зашиваешься, чтобы отработать всю эту роскошь. Тогда я не буду очень сильно завидовать.

— Тань, пока вообще никакой работы, — засмеялась я. — Шеф усвистел, я одна.

— Что-то я не поняла, Лисёнок. У вас один номер на двоих?

— Да. Но ты же видишь, он огромный.

— Так-так… Интересненько!

После разговора с подругой я отправилась в душ. Стояла под большим рассекателем, имитирующим тропический ливень, смотрела на сверкающую роскошь ванной комнаты и вспоминала страшный санузел в той квартире, которую арендовала всего полтора месяц назад.

Как круто изменилась моя жизнь!

Удивилась, что сейчас на переговоры Демидов меня с собой не взял. Вероятно, не очень-то он и нуждался во мне в этой командировке. Зачем же повёз в Дубай? Ну, уж не для того, чтобы отвлечь от моих проблем? Это был бы слишком широкий жест. Степан Андреевич, конечно, очень заботливый мужчина… Но не до такой же степени!

После душа долго расчёсывала волосы и любовалась своим отражением. Надела шёлковый халат-кимоно, длинный, ниже колена. Дожидаясь возвращения босса, я ещё подкормилась фруктами и пирожными, но потом поняла, что хочется чего-то посолиднее. Шеф наверняка сейчас в компании своих партнёров, их переговоры плавно перетекли в деловой ужин.

А мне ребёнка надо кормить. С улыбкой подумала о том, что у меня, наверное, будет мальчишка, ему подавай мясо. Клубника, киви и несколько крошечных пирожных, которые я успела съесть, только распалили аппетит.

С интересом изучила меню, выбрала стейк, а к нему салат с морепродуктами, грейпфрутом и имбирной заправкой. Сделала заказ по телефону и обалдела от своей смелости: сижу тут в роскошном люксе и запросто заказываю деликатесы прямо в номер, как будто всю жизнь этим занималась.

Официант в белых перчатках уже через двадцать минут привёз столик с белой скатертью, на котором стояли блюда под крышками в виде серебряных куполов.

За огромными окнами отеля давно уже стемнело. Я вышла на террасу. Прямо передо мной в чернильной тьме полыхал огнями мегаполис, построенный посреди пустыни. Гигантские небоскрёбы с вечерней подсветкой переливались всеми цветами радуги, сверкали опутанные электрическими гирляндами деревья…

Но когда же вернётся Степан Андреевич?

Я устроилась на диване и принялась листать новостную ленту в телефоне. Глаза уже закрывались, навалилась усталость. Столько впечатлений было у меня сегодня!

Открыла глаза и целую минуту не могла понять, где я нахожусь и что происходит. Затем вспомнила, что мы с боссом прилетели в Эмираты и сейчас я лежу на огромном диване в гостиничном люксе. Кто-то заботливо укрыл меня лёгким пледом, и это было совсем не лишним, так как в номере было довольно прохладно — работала сплит-система. Свет не горел, а за окнами гостиной по-прежнему сверкал огнями ночной Дубай.

Если Степан Андреевич укрыл меня пледом, значит, он вернулся? Мой смартфон показывал, что в Дубае сейчас два часа ночи.

Встала с дивана и прокралась к спальне босса. Дверь была приоткрыта, и я заглянула внутрь. В полумраке, разбавленном разноцветными вспышками иллюминации из панорамных окон, увидела мужскую фигуру на кровати: Демидов лежал ничком, обняв подушку и прямо в одежде. На кресле валялся небрежно брошенный пиджак…

Наверное, босс выпил с партнёрами и отрубился?

Я подошла ближе к кровати. Белела рубашка, обтягивая широкую спину. Алкоголем совсем не пахло, а вот привычный аромат парфюма в смеси с собственным запахом Демидова привычно меня взбудоражил.

Мой босс не пьян, он просто упахался. Такой милый… Работал, работал, а потом батарейки у него кончились.

Я подошла ещё ближе — уже вплотную к кровати — и даже наклонилась, с удовольствием вдыхая запах мужчины. И в этот момент шеф завозился, повернулся на бок, открыл глаза, секунду непонимающе смотрел на меня, а потом схватил за руку и потянул к себе.

В следующую секунду я оказалась в объятиях мужчины, а ещё через две босс уже подмял меня под себя и принялся жарко целовать. Я не сопротивлялась, потрясённая тем, насколько стремительно всё произошло.

Каждый новый поцелуй отзывался внутри томительным восторгом, острые иглы удовольствия пронзали всё тело, внизу живота завязывался узел желания — дикого, необузданного. Воспоминания о прошлом и единственном сексе подстёгивали воображение. Я не забыла — не могла забыть! — какое безумное удовольствие мне доставил этот мужчина, и меня уже потихоньку начинало трясти от возбуждения.

— Алиса, Алисочка… — лихорадочно прошептал босс, а потом вдруг резко откатился в сторону, лёг на спину и потёр лицо руками. — Чёрт… Прости, Алиса. Это я спросонья не соображаю, что творю… Не хотел тебя лапать… Прости, малышка. Иди к себе.

Переговоры были сложными, к тому же Степан постоянно отвлекался. Не переставал думать о том, как завтра расскажет Алисе, что он отец ребёнка. Специально привёз её сюда, чтобы немного отвлечь. Надеялся, что удовольствие от интересного путешествия сгладит эффект от новости. Алиса, конечно, будет потрясена его признанием…

Во время переговоров перед глазами то и дело появлялось её лицо, и у Степана каждый раз теплело в груди. Как она смутилась, когда он вышел из ванной в одном полотенце. Специально он этого не подстраивал, так получилось. Но и Алиса реагировала на него вовсе не так, как можно было ожидать. Всё-таки, она не девственница, целых девять лет была замужем.

К тому же у них уже был секс. Случайный.

Однако, когда Степан продефилировал в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, Алисины щёки налились детским румянцем.

Она постоянно смущается, это так мило.

Сегодня весь день они провели в пути, всё время находились близко друг к другу. Когда на рейсе в Дубай Алиса спала на разложенном кресле, Степан заглядывал к ней через опущенную перегородку.

Сейчас, когда вернулся в номер-люкс, девушка тоже спала. Но не в своей спальне на большой удобной кровати, а в гостиной на диване. Она, видимо, совсем замёрзла, так как свернулась клубком, шёлковый халат-кимоно не спасал от холода. На полу рядом с диваном валялся смартфон.

— Да ты замёрзла, маленькая лисичка, — прошептал Степан, сражаясь с желанием погладить девушку по тонкой спине. Запретил себе прикасаться к спящей красавице — и её разбудит, и себя взвинтит до невозможности. Член уже напрягся под ширинкой лишь от того, что Степан увидел голые точёные ножки с изящными щиколотками.

Как же она его заводит, эта малышка!

Он принёс плед и укрыл свою ассистентку.

Внезапно понял, что и сам валится с ног от усталости. Он был доволен — встреча с бизнесменами прошла успешно, не зря полетел в такую даль. Завтра они продолжат переговоры, но уже и так большая часть вопросов решена.

Подойдя к кровати, Степан не устоял перед искушением и рухнул на неё. Думал, что встанет через минуту и отправится в душ, однако тут же провалился в сон.

Сон был чудесным. Ему снилось море, пальмы, дельфины… И Анна. Она шла вдоль кромки воды, удаляясь от него всё дальше и дальше… Ветер трепал её волосы.

Степан жадно всматривался в фигуру жены, он хотел броситься вдогонку, но не мог пошевелиться. А вместо Анны рядом с ним волшебным образом появилась изящная незнакомка с длинными золотыми волосами.

Степан вдруг понял, что его сердце бешено заколотилось от радости — в прелестной юной женщине он узнал… Алису! Это она сейчас стояла рядом с ним, и её нежный аромат щекотал обоняние, волновал…

Не успел опомниться, как уже сжимал в объятиях соблазнительную добычу, целовал сладкий рот, упивался. Его спутница была душистой, гибкой и свежей, как морская волна…

В ту же секунду Степан вдруг понял, что сон давно закончился и Алису он целует и обнимает наяву, по-настоящему!

Мгновенная вспышка радости от того, что их страсть и поцелуи реальны, тут же сменилась отрезвлением.

— Алиса, Алисочка… — прошептал Степан и сразу же приказал себе остановиться. Ему потребовалась вся его воля, чтобы оторваться от девушки. Слишком трудно было сражаться с приливом желания.

— Прости, Алиса. Это я спросонья не соображаю, что творю… Не хотел тебя лапать… Прости, малышка. Иди к себе.

Он закрыл глаза и замер, надеясь, что Алиса сейчас встанет с кровати и выйдет из спальни. Не мог пошевелиться, любое движение сработало бы, как спусковой крючок. Мгновение — и у него перегорят предохранители, и тогда он снова набросится на свою сексуальную помощницу, как уже однажды это случилось.

Но ведь нельзя, нельзя… Он обещал Алисе держать себя в руках, а он не из тех, кто разбрасывается словами…

В комнате было тихо, только сплетались в одно два их дыхания. А в следующую секунду матрас дрогнул, и Степан почувствовал, как к нему прижимается девичье тело, а тонкие пальцы гладят его щёки. Алиса поцеловала его в губы и взобралась на него, легла сверху, её полная тугая грудь, свободная от бюстгальтера под шёлковым халатом, прижалась к его напряжённой груди.

Степан сжал тонкую талию, затем медленно провёл ладонями вдоль позвоночника, а потом зарычал и в одно мгновение перевернул девушку, подмял её под себя, заставил раздвинуть ноги и вжался окаменевшим членом в жаркую промежность. Кажется, её трусики совсем промокли, Алиса хотела его ничуть не меньше, чем он её, и от понимания этого факта у Степана сорвало башню.

Он снова с упоением впился в Алисины губы. Возбуждение превращало кровь в кипящую лаву, по телу прокатывалось огненное колесо, выжигая каждую клеточку, превращая нервы в звенящие струны.

Что она с ним делает… Какая же сладкая девочка…

Алиса

Воспоминание о прошедшей ночи вспышкой радости сверкнуло в мозгу, едва я проснулась утром. Обнаружила, что так и лежу в кровати Степана, голая, в ворохе простыней и подушек. Яркое солнце светило в окно, жалюзи были наполовину опущены.

А где мой герой? Где же он?

Встала с кровати, прикрывшись шёлковой простынёй, которая приятно скользила по телу при каждом движении. Часы показывали десять утра. Я в недоумении прогулялась по нашим огромным апартаментам, но Степана не нашла.

Ну, понятно. Наверное, он уже опять работает, не сидеть же ему рядом, карауля мой сон? Босс сюда, вообще-то, не для того приехал.

Я отправилась в ванную комнату. Завтра мы улетаем, поэтому надо использовать на полную катушку возможности этого люкса. Приму ванну, а потом закажу в номер завтрак. Или отправлюсь позавтракать в ресторан, так даже интереснее.

Если в моей ванной был только душ, то у Степана — джакузи. Я погрузилась в тёплую воду и отдалась приятным воспоминаниям. По минутам восстанавливала события этой ночи и заново переживала эти яркие мгновения.

Как же нам было хорошо!

Я провела под водой ладонями по животу, который слегка округлился, но это было заметно только для меня. Вспоминала, как недавно точно так же по моей коже скользили шершавые и сильные ладони Степана. Сжала грудь, ощущая под пальцами твёрдые горошинки сосков и шёлк тяжёлых полушарий.

Моя грудь во время беременности стала настолько роскошной, что я и сама не могла налюбоваться на неё в зеркало. А что говорить о мужчине! Ночью, даже в полумраке спальни, я чувствовала, насколько Степан восхищён мной, он был буквально опьянён страстью…

Как жарко меня отлюбили… Впечатления от секса были потрясающими. Не могла разобраться, в чём причина: или это на фоне беременности так обострилось моё восприятие, или сказывается смена партнёра. В браке я была довольна своей сексуальной жизнью, муж меня полностью удовлетворял. Наверное, поэтому я так долго и совершенно искренне заблуждалась на его счёт, не видела недостатков.

Но секс с моим боссом — это нечто. Таких бурных оргазмов я никогда в жизни не испытывала. Со Степаном всё по-другому — ярче, глубже, острее… До крика, до сладкой боли.

Я вдруг представила, что будет, если он перестанет себя сдерживать и отпустит тормоза. От этой мысли меня скрутило желание, я невольно выгнулась в джакузи и застонала. Соски уже зудели, между ног набухло и болезненно пульсировало, а тёплые подводные гейзеры добавляли остроты ощущений.

Мои пальцы очутились внизу живота, я опять изнемогала от желания. Ночь была волшебной, а теперь мне хотелось продолжения.

В этот момент дверь в ванную открылась и вошёл… мой босс.

— Алиса… Вот ты где! А я-то думаю, куда исчезла. Потерял тебя, — улыбнулся он. — Доброе утро.

— Степан… Андреевич, здравствуйте. У вас же переговоры.

— Всё ещё Степан Андреевич? И на вы? Ты это серьёзно, Алиса? — улыбнулся Демидов. Не сводя с меня взгляда, он включил воду в раковине и принялся мыть руки. Потом присел на край джакузи.

— Степан, — поправилась я. — А я тут… плаваю.

— Уже заметил, — не прекращая улыбаться, сказал шеф. — Сколько пены.

Я немного пошевелилась, и мои торчащие соски высунулись из пенной воды, как розовые вишенки на белом снеге. Босс изменился в лице, его глаза вспыхнули, как у хищного зверя.

Я ухватилась за блестящую ручку на краю ванны и поднялась в полный рост. Теперь я стояла прямо перед Демидовым, а пенные хлопья мягко сползали вниз по моему мокрому телу.

Степан окаменел, его серо-зелёные глаза потемнели от страсти, я видела, как бьётся жилка у него на виске. Вот как он на меня реагирует — будто нажали кнопку, и вальяжный бизнесмен превратился в дикого зверя из лесной чащи.

Степан поднялся с борта ванной и принялся быстро раздеваться, отшвыривая одежду в сторону.

Джакузи была настолько большой, что мы легко поместились в ней вдвоём. Степан тут же усадил меня к себе на колени верхом, мы принялись целоваться — страстно, отчаянно. Мы пили друг друга, наслаждались долгим и глубоким поцелуем, а вокруг плескалась тёплая вода и плавали хлопья пены.

Потом Степан спустил воду, сполоснул джакузи и нас обоих из душа. Я смотрела на наши тела на фоне белоснежной ванны, контраст между нашими фигурами впечатлял, мы оба словно являлись воплощением мужского и женского начала.

Степан — с его рельефными мускулами, опутанными вязью татуировок. Такой рослый и плечистый, уже угрожающе возбуждённый, с вздыбленным членом. И я — изящная, тонкая, снова смущённая и тоже переполненная желанием.

Мужчина приподнял меня за локти, заставил повернуться к нему спиной и опереться о край джакузи, а сам навис сзади. Тяжёлая ладонь на пояснице заставила прогнуться. Я стояла на коленях, тяжело дышала, а Степан гладил мою мокрую спину ладонями и поддевал своим раскалённым членом моё набухшее, источающее влагу, естество. Я скрестила руки на краю ванны и уткнулась в них лбом.

Мои плечи и спину осыпали градом быстрых жарких поцелуев и даже лёгких укусов. Язык скользил вдоль позвоночника, губы собирали влагу с моей кожи — обжигая, заводя до безумия.

— Раздвинь сильнее колени, — сказал Степан, и я едва не кончила только от звука его голоса — низкого, наполненного страстью.

Он продолжал меня ласкать — ладонями, пальцами, языком, губами и напряжённым членом — до тех пор, пока я не взмолилась:

— Степан, пожалуйста, давай же, я не могу больше терпеть!

Тогда он зафиксировал мою талию и качнулся вперёд, входя уверенно, но плавно, и я едва не завыла от пронзившего меня удовольствия. Это было как разряд тока, как вспышка, как откровение. Степан продвинулся глубже, растягивая меня до предела, а потом замер внутри меня, даря восхитительное ощущение наполненности.

Секундная пауза закончилась — начались движения, одно за другим, всё сильнее и чаще, туда и обратно… Я уже дрожала и всхлипывала, и цеплялась побелевшими пальцами за край ванны. Меня раздирало от ощущений, я извивалась от безумного огня, который обжигал меня сзади — до белых вспышек под веками.

Степан нагнулся ко мне и накрыл мои руки, прижимая их к борту. Я ощутила спиной его горячий каменный торс. Мужчина всё сильнее бился о меня бёдрами, вырывая из моей груди хриплые стоны. Жар между ног становился невыносимым, распирающее наслаждение нарастало, растягивало, почти рвало на части.

Чтобы не кричать, я вцепилась зубами в запястье, а Степан добил меня серией мощных толчков — пока мы вместе не воспарили к небесам…

Через пару минут, когда сладкие спазмы утихли, Степан поднялся, вылез из джакузи, завернул меня в большое полотенце и отнёс на кровать.

— Я бы и сама дошла, — счастливо улыбнулась я.

— А если поскользнёшься? Думаю, ты сейчас не очень-то крепко стоишь на ногах.

Он прав. После того, как я содрогалась в белой чаше джакузи, широко разведя колени и прогнувшись, всё тело дрожало от напряжения, но одновременно с этим накатывала тягучая нега.

А Степан достал из шкафа свежий комплект одежды, кинул костюм на кровать и принялся одеваться.

— Что же ты наделала, хитрая лисичка, — укоризненно сказал он, натягивая белую рубашку. — Как мне теперь возвращаться в переговорную в таком состоянии, а? Я же добрый сейчас.

— Ты всегда добрый.

— Нет. Это только с тобой.

Я села на кровати. Полотенце соскользнуло, Степан жадно посмотрел на мою обнажённую грудь с только что расслабившимися сосками. Ещё пару минут назад они были как камешки.

Я поднялась, окончательно лишившись полотенца, и обвила шею Степана. Он — уже одетый, в очередном шикарном костюме — поцеловал меня в губы и сжал мои голые бёдра. Я чувствовала обнажённой грудью и животом костюмную ткань и жадно втягивала запах моего мужчины. Контраст между моей наготой и полной одетостью Степана почему-то очень заводил.

— Всё, ухожу, — глухо пробормотал босс. — Невозможно находиться с тобой рядом. Я уже говорил, что ты опасная помощница. Так вот, ты в очередной раз это подтвердила.

На следующий день переговоры продолжились, но моего участия по-прежнему не требовалось. Степан сказал, что сегодня я отправлюсь на экскурсию в компании персонального гида, а вечером мы поужинаем в роскошном ресторане нашего отеля.

Обзорная экскурсия стала настоящим подарком, меня провезли по городу, всё показали и рассказали. Я была бы счастлива, если бы мне удалось просто увидеть в реале знаменитую башню Бурдж-Халифа, но мне повезло ещё больше. Днём мы с гидом поднялись на смотровую площадку небоскрёба и полюбовались потрясающим видом Дубая с высоты 148-го этажа.

Когда вернулась в отель, в торговой галерее нашего отеля я присмотрела коктейльное платье из ткани металлик. Возможно, другой девушке оно показалось бы достаточно скромным, но у меня никогда в жизни не было настолько короткого и открытого платья! Сначала я хотела расплатиться своей картой, но потом подумала, что Степану будет приятно, если я запишу покупку на наш номер. Он ведь сам мне это предложил.

В девять вечера, как мы договорились, я ждала босса в номере уже полностью готовая к нашему светскому мероприятию: нарядилась, надела изящные босоножки на шпильках, наложила макияж и вытянула волосы феном. Крутилась перед зеркалом и чувствовала себя принцессой.

— О! — застыл на пороге номера Степан, увидев меня. — Алиса… Ты изумительно выглядишь!

— Тебе нравится?

— Очень!

— Как прошли переговоры? Вы закончили?

— Да, наконец-то всё уладили. Завтра улетаем домой.

Степан отвечал на мои вопросы и на ходу раздевался. Он решил переодеться к ужину. Я прошла вслед за ним в спальню и жадно смотрела, как он избавляется от одежды. Мне безумно нравилось его тело. Кажется, я готова была бы вечно любоваться его звериной мощью, мышцами, которые волнами перекатываются под гладкой кожей…

Мы спустились в ресторан, и я в очередной раз подумала, что Степан привёз меня в арабскую сказку. Вокруг царила немыслимая роскошь. Столы стояли довольно далеко друг от друга, на них мягко сияли светильники, разгоняя полумрак зала. Атмосфера была романтичной и загадочной. Нас проводили к забронированному столу, русскоязычный официант тут же принял заказ и сразу вернулся с напитками и мини-закусками, сказав, что это комплимент от шеф-повара.

Мы уничтожили одно за другим все заказанные блюда. Степан признался, что они с партнёрами так увлеклись обсуждением, что даже забыли перекусить. Вечер заканчивался, и я подумала, что он надолго останется в моих воспоминаниях.

— Спасибо, что взял с собой в Дубай. — Я смущённо провела пальцем по холодному стеклу бокала с апельсиновым фрешем. — Понимаю, что в моём присутствии не было необходимости.

— Необходимость была. Нам нужно решить один вопрос, Алиса.

Босс выглядел очень серьёзным. Впрочем, как и всегда. Я невольно напряглась и затаила дыхание. Вот, наконец. Интуиция подсказала, что сейчас Степан заговорит о своих чувствах. Он был так нежен со мной во время секса. Я понимала, что влечение, которое мы испытываем друг к другу, достигло той точки, когда уже пора объясниться…

— Алиса… Я должен тебе кое в чём признаться.

Я подняла на Степана глаза, мои губы дрожали в неуверенной улыбке, а сердце лихорадочно стучало в груди.

— Да?

— Алиса… Я отец того малыша, который у тебя под сердцем, — медленно произнёс мужчина, не сводя с меня напряжённого взгляда.

Я моргнула.

— Что…

— Алиса. Я — отец ребёнка.

— Ты…

Голову моментально обложило ватой, горло перехватило резиновым жгутом.

— Что? — снова хрипло повторила я и сжала пальцами виски. — Ты… Это ты?!

— Да, это я, Алиса.

Меня охватила паника. Я была ошарашена этой новостью и потрясена до глубины души. Нервная дрожь сотрясала тело, сейчас я даже не смогла бы сделать глоток воды — обязательно уронила бы бокал.

Заметила встревоженный взгляд официанта — он подошёл, чтобы предложить что-то ещё, но увидев наши напряжённые лица, сразу развернулся и исчез.

— Но кто же мать? — помертвев от ужаса, прошептала я.

— Анна. Моя погибшая жена. Ты видела её портрет у меня дома.

— Да… Видела…

Но… Как вообще могла возникнуть такая ситуация? Я ведь не хотела встречаться с биологическими родителями моего ребёнка, но избежать этого не удалось.

Отец малыша сидит напротив меня.

Теперь все события прошедших месяцев представлялись мне в ином свете. Прозрение взорвалось ослепительной вспышкой в голове, выжигая мозг.

— Почему я… работаю… Почему я работаю у тебя, Степан? Это какое-то дьявольское совпадение? Или… Ты меня обманул? Ты всё подстроил, чтобы взять меня на работу? Николай Дмитриевич вовсе не просил обо мне позаботиться?

— Да, Алиса, мне пришлось выдумать эту легенду. Прости. Твой бывший босс ни о чём меня не просил. Я не знаю где он, с ним нет связи. Да, я поступил некрасиво, но мне было необходимо с тобой познакомиться, узнать тебя получше. Я был шокирован, когда мне сообщили, что в клинике перепутали эмбрионы. Не представлял, что мне делать… Я ведь совсем тебя тогда не знал, не мог предугадать твои действия.

— Вот как…

— Я безумно хочу этого ребёнка, Алиса! Подумай, какой это фантастический шанс, один из миллиарда. Я смогу взять на руки малыша, в котором будет частица Анны… Ведь это чудо!

Я в ужасе смотрела на Степана. Сейчас мне было настолько плохо, что казалось, вот-вот остановится сердце.

— Если тебе так нужен был этот ребёнок, ты мог бы давно взять замороженные эмбрионы и воспользоваться услугами суррогатной матери, — в отчаянии произнесла я. Голос рвался, царапал горло, как наждачная бумага.

— Я и не знал, что они были заморожены. Мы сделали с женой одну попытку ЭКО, но ничего не получилось. Всё это было тяжело в эмоциональном и физическом плане. Ты сама хорошо знаешь, ты три раза прошла через это. Мы решили пока отложить этот вопрос. Оказывается, Анна подписала контракт на хранение замороженных эмбрионов и всё оплатила. В этом году истекал оплаченный срок хранения, генетический материал должны были утилизировать. Но перепутали и утилизировали ваш с мужем эмбрион.

Отодвинув кресло, я поднялась из-за стола. Ноги дрожали, в груди болезненно тянуло и скручивало. Слёзы уже подступили к горлу, я с трудом смогла выдавить пару фраз:

— Хочу вернуться в номер. Мне… как-то нехорошо.

— Милая, я тебя разволновал, — тут же испугался Степан. — Конечно, пойдём в номер. Сейчас я оплачу счёт.

С внезапной яростью я вдруг поняла, что вся его суета и забота — не обо мне! Всё это время он заботился о своём ребёнке, только о нём. А я для него — всего лишь инкубатор, за которым надо ухаживать, чтобы он хорошо функционировал.

Слёзы готовы были брызнуть из глаз, но я сражалась с ними изо всех сил. Не хотела в очередной раз выглядеть истеричкой. Да и наш вопрос так и не был решён. Наверняка Демидов хочет заручиться какими-то гарантиями.

Пусть даже не мечтает! Ребёнка я ему не отдам.

Пока мы шли в номер, я вспоминала все милые и трогательные моменты из нашей короткой совместной истории и теперь всё видела иначе.

Какая же я была дура! Испытывала благодарность к Николаю Дмитриевичу — а он и не думал обо мне заботиться. Восхищалась добротой и вниманием Демидова — а он тоже плевать на меня хотел с высокой колокольни. Его внимание было адресовано исключительно ребёнку!

А я уж размечталась, что у него появились ко мне чувства!

Дура, сентиментальная идиотка!

Открыв дверь номера, босс сделал попытку обнять меня, но я резко отстранилась.

— Алиса, послушай… — Степан всё-таки взял меня за плечи, подвёл к креслу в гостиной и заставил сесть. — Мы взрослые люди и должны всё спокойно обсудить.

Он принёс из спальни какие-то документы, положил файл на стол, опустился в соседнее кресло и испытующе взглянул на меня.

— Я составил договор. Здесь не так-то много страниц, ты можешь сейчас его прочитать.

— Какой договор… — едва не теряя сознание от ужаса, прошептала я. — Не нужно мне никакого договора.

— Алиса. Он нужен. Хотя бы для того, чтобы не были ущемлены ничьи права — ни твои, ни ребёнка.

— С моими правами всё нормально, ты можешь не беспокоиться. А о ребёнке я сама позабочусь.

— Алиса. — Глубокая морщина залегла меж бровей Степана, по лицу пробежала тень. — Я взял за основу контракт на оказание услуг суррогатного материнства. Конечно, у нас другой случай, но… Я понимаю, что сейчас ты отдаёшь моему ребёнку своё здоровье, ты всё делаешь для того, чтобы он хорошо развивался. Я очень это ценю, Алиса. Это огромный и важный труд. И, конечно, твои эмоциональные и физические затраты должны быть компенсированы. Прочитай этот контракт, пожалуйста.

Я во все глаза смотрела на мужчину. Наверное, взгляд у меня был безумный. Я не могла понять, зачем он всё это говорит… Как он может?

Он деньги мне предлагает? За моего ребёнка?

Да он совсем ненормальный!

Я подскочила с кресла, схватила со стола контракт и наотмашь хлестнула им Степана прямо по лицу. Потом отшвырнула бумаги в сторону и залепила мужчине оглушительную пощёчину. Он даже не пошевелился, превратился в истукана, только желваки играли на скулах, и взгляд потемнел.

— Как ты смеешь предлагать мне деньги?! — закричала я в слезах. — Не смей! Даже не говори мне о деньгах! Ты хочешь купить моего ребёнка?! Хочешь отобрать его у меня?! Так я тебе его не отдам! Даже не надейся!

Совсем потеряв рассудок от ярости и отчаяния, я принялась колотить Степана кулаками по плечам. Плечи были каменные, я только сильнее зарыдала — теперь ещё и от боли.

— Маленькая… Да ты же руки отобьёшь об меня, — с жалостью пробормотал Демидов и перехватил мои запястья. Притянул ближе, лишил возможности двигаться, силком усадил на колени и прижался губами к мокрой от слёз щеке. — Милая, успокойся… Извини, что довёл тебя…

— Я не подпишу твой гадкий контракт! — выкрикнула сквозь рыдания. — Я не стану суррогатной матерью! Я настоящая мать этому ребёнку, ясно?! Настоящая! Я его люблю, обожаю! И никому его не отдам!

— Алиса, пожалуйста, успокойся… Мне очень жаль… Я всё сделал неправильно… я полный кретин! Прости меня, прости!

Степан

У меня было ощущение, что какая-то часть моей души умерла. Но снова спасал ребёнок — как и в тот момент, когда меня бросил муж, и я буквально умирала от обиды, как и в тот день, когда в клинике мне сообщили о подмене эмбрионов.

Какой чудесной была поездка в Дубай! И какое ужасное возвращение…

Разочарование в Демидове было сильным, но мой малыш помогал справиться с эмоциями и не погрузиться в чёрную депрессию. Я знала, что у меня есть цель: выносить здорового ребёнка. И старалась делать всё, чтобы ему не навредить.

Никакой депрессии, никаких истерик. Я справлюсь.

Хотя бы один положительный момент был в этой ситуации: я испытала огромное облегчение, узнав, что гены у ребёнка отличные, он родится таким же здоровым, красивым и умным, как и его родители.

«Прости меня, мой милый, я больше не буду реветь, — пообещала я своему малышу. — Буду спокойной, как танк. Ты мне веришь?».

Утром у подъезда обнаружила служебный автомобиль.

— Привет, лиса Алиса, — улыбнулся мне водитель босса. Он расхаживал по площадке, дожидаясь меня, и зябко ёжился на холодном весеннем ветру, но в машину не садился.

— Доброе утро, Алексей Дмитриевич. Вы как будто и не уезжали со вчерашнего дня, — удивилась я.

— Уезжал, конечно. Но шеф дал указание тебя доставить.

— Я бы и на маршрутке доехала.

— Дык, барин велел, — улыбнулся мужчина и развёл руками. — Садись, красавица.

Мы ехали в офис по утреннему городу, такому весеннему и свежему, солнце радостно сияло, на деревьях уже появились первые листочки, а у меня внутри всё сжималось от страха. Я боялась новой встречи с Демидовым. Вчера, во время перелёта, сердце каждый раз полосовало болью, когда смотрела на босса и думала, насколько в нём ошиблась.

Но Степана в офисе не было: с утра он уехал на важную встречу.

Я разгребала завалы после командировки. Казалось, мы улетали не на три дня, а на месяц — столько накопилось бумаг и вопросов.

Внезапно я подумала об Анне — и впервые, как о маме ребёнка. Она ведь тоже мечтала о малыше. Мы с ней подруги по несчастью, она тоже решилась на процедуру ЭКО, а это выбор людей, отчаявшихся родить детей естественным способом.

Сейчас я испытывала к Анне сочувствие. Однако призналась себе, что это лишь потому, что она не представляет для меня угрозы. Если бы сейчас биологическая мама ребёнка была жива, я бы воспринимала её как потенциальную захватчицу. Именно так я сейчас думала о Демидове.

Он отберёт у меня ребёнка. У него власть, деньги, связи…

Будто в подтверждение этой мысли в приёмной появилась Вероника, одна из юристов «Монолита» и потребовала у меня паспорт.

— Завтра верну обратно со штампом о разводе, — деловито сказала она.

— Как?! — удивилась я.

— Всё готово, Алисик, дело сделано. Готовься, завтра ты станешь свободной женщиной.

А ведь мне даже ничего не пришлось делать, хотя Виталий уже был против развода. Вот так, всё можно организовать, если есть деньги, ходы, связи. Демидов снесёт любое препятствие, для него их не существует.

У меня похолодела спина и задрожали пальцы, но я тут же взяла себя в руки. Обещала же моему малышу оставаться спокойной.

— Ты как будто и не рада, Алиса, — удивилась юристка. — Передумала разводиться?

— Боже упаси, ты что! Я, конечно, рада, даже не сомневайся. Спасибо, что всё организовала.

А у меня был ещё один повод для волнения: на завтра мне назначили пренатальный скрининг, прямо накануне майских праздников, которые в этом году будут очень длинными. Я боялась, не найдут ли во время УЗИ каких-то отклонений. Беременность — это напряжённый период для любой женщины, а уж моя беременность побила все рекорды по затратам нервов.

Мой малыш был со мной уже целых три месяца, его организм полностью сформировался. Меня затапливало нежностью, когда я представляла, насколько уже вырос это человечек внутри меня. У него всё крошечное, но даже реснички есть!

Демидов вернулся в офис к одиннадцати.

— Здравствуй, Алиса, — тихо поздоровался он, замерев около моего стола. Лицо у него было виноватое.

Я не знала, что со мной будет, если он опять начнёт пихать мне в руки свой мерзкий договор и говорить о том, что заплатит мне деньги за моего ребёнка.

Опять сорвусь.

Однако, я продолжала работать в «Монолите», сбежать отсюда не могла, да и смысла не было — Степан всё равно достал бы меня хоть из-под земли.

Раз так, надо выполнять свои служебные обязанности.

— Доброе утро, Степан Андреевич, — ровным голосом произнесла я. — Через двадцать минут у вас онлайн-совещание с «Интарисом». Материалы на столе и в компьютере, папка под номером триста сорок шесть.

— Спасибо, милая. Сделаешь мне чаю? Если нетрудно.

— Хорошо, сейчас.

Через пару минут поставила на стол перед директором горячий чай. Степан не сводил с меня пристального взора — изучал, пытался проникнуть под череп.

— Как ты себя чувствуешь, Алиса? — ласково спросил он своим бархатистым баритоном.

Раньше эти интонации сводили меня с ума. Да и сейчас мужскому обаянию Демидова трудно противиться. Но теперь я понимаю, что босс такой ласковый со мной только из-за ребёнка.

Жаль, что не узнала об этом раньше. Тогда бы не питала иллюзий, и сейчас мне бы не было так горько…

— Всё в порядке, Степан Андреевич, — холодно ответила я.

— Прости, что заставил тебя так поволноваться. В любом случае, я был не прав — там, в Дубае. Довёл тебя до слёз.

— Давайте уже не будем говорить на эту тему.

— Ладно, — кротко согласился босс.

— Завтра утром мне нужно в женскую консультацию. Вы меня отпустите?

— Ну, конечно же, Алиса! А что там у тебя? Ничего не случилось?

— Просто плановый приём.

Если бы сказала сейчас, что буду делать УЗИ, Демидов наверняка увязался бы со мной. А я не хочу, чтобы он увидел на экране ребёнка и распалился ещё больше. Тогда уж точно заберёт его у меня.

— Алисочка, давай я за тобой заеду утром и отвезу к врачу?

— Нет. Я сама справлюсь.

— Тогда пришлю Алексея. Как сегодня.

— Спасибо, Степан Андреевич, но… Не надо.

— Надо. Не хочу, чтобы ты прыгала с маршрутки на маршрутку и ждала на остановках. Погода обманчивая, солнце жарит, а ветер холодный. Ещё простынешь.

— Я всю жизнь пользуюсь общественным транспортом, и всё со мной нормально, — ледяным тоном сообщила я.

— Не спорь со мной. Скажу водителю, что завтра он в твоём распоряжении.

Я пожала плечами. Демидов посмотрел в окно, сосредоточенно о чём-то размышляя, потом встал из-за стола и сделал шаг в мою сторону с явным намерением обнять. Но я сразу же попятилась, сжала кулаки.

Босс тяжело вздохнул.

— Алиса… Глазами сверкаешь, ощетинилась вся… Ну что же ты… Я понимаю, о чём ты думаешь… Теперь, что бы я ни сделал, ты всегда будешь уверена, что я переживаю только из-за ребёнка. Но это не так. Поверь, что о тебе я беспокоюсь в первую очередь.

— Не надо обо мне переживать, я не стеклянная, не разобьюсь. Включайте компьютер, через две минуты у вас совещание.

Босс снова вздохнул. А я вышла в приёмную и едва не разревелась. Он выглядел так… потрясающе! И соблазнительно. Разве я могла выкинуть из памяти наш невероятный секс? Я помнила всё по минутам — каждый жест, каждое мгновение.

Как больно понимать, что со стороны Степана всё было пропитано ложью…

На следующий день, когда я приехала в офис после женской консультации, юристка принесла мне паспорт со штампом о расторжении брака.

— Держи. Поздравляю, ты освободилась от обузы, — сказала Вероника. — Добро пожаловать в клуб разведёнок.

— Ты тоже в разводе?

— А то! Уже успела прочувствовать, какой это кайф — никого не надо обслуживать, ни перед кем не надо отчитываться. Делаю, что хочу.

— Просто нам не повезло с мужьями, — вздохнула я. — Бывают же и счастливые, гармоничные пары.

— Ну, так-то да.

Вероника ушла, а я с грустью посмотрела на штамп в паспорте. Он был как свидетельство моей невезучести и неумения разбираться в людях. Девять лет брака закончились полным провалом. Теперь надо поменять документы и вернуть себе девичью фамилию. Но этим займусь после майских выходных.

Зато на УЗИ я сегодня сходила очень удачно! Врач показала мне ребёнка на экране, поумилялась вместе со мной, какой он хорошенький.

— Папка-то красивый у вас?

— Очень! Он обалденный, — ответила я раньше, чем успела подумать. И сама удивилась, как быстро я это сказала. Будто бы и не злилась на Демидова.

Но ведь я злилась! И очень сильно.

В офисе отчиталась Степану, что приём у врача прошёл хорошо, малыш отлично развивается. Видела, что босс и сам хочет накинуться на меня с вопросами, но изо всех сил сдерживает себя.

— Спасибо, что рассказала, милая. Я очень рад. Алис, послушай… Праздники такие длинные… А давай мы с тобой куда-нибудь съездим?

— Мы уже съездили, — с горечью напомнила я. — Спасибо, не надо.

— Алиса, ну что ты будешь в городе сидеть? Поехали в лес, а? Вадик Туранов горячо рекомендует «Ривьеру», говорит, отличный загородный комплекс.

— Нет, не хочу.

— Алис…

— Нет! — огрызнулась я.

Демидов в ответ опалил таким взглядом, что мне стало жарко. В его глазах полыхала страсть. Наверное, теперь он вспоминает о нашем головокружительном сексе в Дубае и мечтает о повторении.

Пусть мечтает, сколько угодно. Мне до его желаний дела нет.

— Алисочка, почему отказываешься? — глухо произнёс мужчина. Серо-зелёные глаза стали совсем тёмными.

— Потому что понимаю, что ты хочешь меня контролировать, — выпалила я. — Праздники длинные, а тебе надо держать меня под присмотром. Нет уж, извини, я не согласна. Мне это неприятно.

— Ну что ты такое говоришь, маленькая! — расстроился босс. — Я вовсе не…

— Пожалуйста, Степан, не звони мне на этих праздниках и не приезжай. Не ищи встречи. Я хочу побыть одна. У меня и так слишком нервная беременность, то одно, то другое. Не добавляй, ладно?

— Хорошо, не буду, — мрачно выдавил босс, сжав челюсти. — Но если тебе что-то понадобится, или ты передумаешь насчёт «Ривьеры», ты сразу же мне звони. Договорились?

— Не передумаю, — отрезала я.

Степан

Вчера Танюшка снова вытащила меня в кино, и я была рада отвлечься от грустных мыслей.

Другим развлечением стали подарки от Степана. Сначала мне принесли роскошный букет белых роз. Целую охапку бутонов, которые божественно пахли. Прежде, чем поставить их в ведро — вазы в квартире не было — я побродила с ними по квартире, дышала их ароматом, смотрелась в зеркало.

На следующий день курьер принёс корзину. Там я обнаружила набор с интересными сортами чая и вкусняшки: мармелад, марципан, цукаты и конфеты ручной работы. Подарочный набор был большой, я долго его разбирала и разглядывала. Прочитала, что на этом сроке малыш уже различает вкусы, и если мама съела что-то сладкое, он тоже с удовольствием это попробует.

Потом я получила большого плюшевого мишку и снова розы — теперь уже не белые, а ярко-розовые, на длинных стеблях…

Не могу сказать, что мне было неприятно получать подарки от Степана. В этом плане я была совершенно не избалована. Конечно, меня очень порадовали и цветы, и медведь, и сладости.

А вот звонок юриста из центра репродуктивного здоровья заставил вздрогнуть. Я увидела на экране, кто звонит, и сердце тут же бешено застучало, а руки задрожали.

Что мне скажет Илья? Что они решили? Согласятся ли увеличить компенсацию? Между прочим, я уже очень долго жду их ответа. Совсем они обнаглели!

— Алиса, привет, — как ни в чём не бывало поприветствовал сотрудник клиники. — Как ты поживаешь?

— Привет, Илья. Спасибо, всё нормально, — осторожно ответила я.

— Вы работаете или отдыхаете?

— У нас до одиннадцатого выходные.

— Везёт. Доброе у вас руководство. А мы работаем.

— Сочувствую.

— Алис, тут такое дело… Надо встретиться.

— Встретиться… — эхом повторила я. Волнение подступило к горлу и мешало дышать. — Понятно. У тебя есть для меня какие-то новости?

— Угу.

— Илья, я тебя сейчас убью! — возмутилась я. — Что ты тянешь, я же на нервах! Тебе не стыдно волновать беременную женщину? Говори немедленно, что вы решили?

— Алис, ну-у-у-у… Всё хорошо. И даже очень.

— Правда? — У меня уже сердце выпрыгивало из груди.

— Да, всё отлично. Я специально интриговал, — засмеялся Илья. — Прости, был неправ, ты же действительно в таком состоянии, что лучше тебя не накручивать. Давай встретимся, и ты подпишешь договор. Почти все твои изменения мы приняли, там только пару моментов подправили, но это не принципиально. Куда мне подъехать? Где тебе удобно?

…Через сорок минут мы с Ильёй встретились в кофейне в том же микрорайоне, где располагался «мой» дом. Я собралась по-быстрому, закуталась в куртку с капюшоном — ветер был очень холодным.

Юрист меня опередил, приехал раньше.

— Итак? — вопросительно посмотрела я на Илью и уселась за стол.

— Будешь что-то? Я заказал тебе апельсиновый фреш, как в прошлый раз.

— Спасибо. И?

Меня уже потряхивало от волнения. Какую сумму согласилось выплатить руководство клиники? Пусть раскошеливаются! Они очень передо мной виноваты. Илья смотрел на меня с загадочной улыбкой.

— Предупреждаю: моё терпение заканчивается, — с тихой угрозой сообщила я. — Сейчас ты получишь. Даже не знаю, что я с тобой сделаю!

В ответ на мои слова Илья расстегнул чёрную папку, достал бумаги и положил их на стол передо мной. Указал глазами: читай!

Я торопливо пробежала взглядом первые абзацы, перевернула страницу и…

Аааааах!

У меня оборвалось дыхание. Я вцепилась в ледяной бокал сока и сделала судорожный глоток.

— Семь с половиной миллионов? — охрипшим голосом прошептала я и подняла на молодого человека непонимающий взгляд.

— Угу. Сто тысяч долларов. Неплохое приданое для твоего ребёнка, согласись?

Я не могла говорить, потеряла дар речи. Дышать было трудно, перед глазами всё плыло, строчки договора сливались.

— Представляешь, Алиса… Папашка твоего детёныша круто наехал на моё начальство. Пообещал порвать их в клочья, если они не выплатят тебе нормальную сумму в качестве моральной компенсации. Серьёзный мужик. Даже если бы ты подала в суд, ты бы вряд ли получила такие деньги. Так что, соглашайся, Алиса.

Я всё ещё не могла прийти в себя. Понадобилось несколько минут, чтобы немного успокоиться.

— Это же в пятнадцать раз больше, чем вы предложили вначале…

— Да ты и в уме хорошо считаешь, — подколол Илья. — Какая невероятная блондинка!

— Хватит острить, умник. Но я всё равно прочитаю договор. Мало ли, что вы там дописали втихаря, — упрямо заявила я.

— Ух, как ты мне нравишься, Алиса! Но там ничего ужасного. Читай. И подписывай.

Вскоре я достала авторучку и поставила свою подпись на двух экземплярах договора, так как не нашла в тексте никакого криминала. Думаю, Степан тоже изучил и одобрил этот контракт, раз уж он взял это дело в свои руки. Значит, для меня здесь не может быть ловушки.

— Прямо рад за тебя, Алиса, — сказал Илья. — По крайней мере на первое время ты обеспечена, о деньгах можешь совсем не думать, будешь спокойно заниматься ребёнком. Тебе повезло, что папаша — нормальный мужик, адекватный. Видно, что он встал на твою сторону. Давай я провожу тебя домой, а то ты сейчас как пьяная.

Ещё бы! Получить такие деньжищи! Да я и не мечтала.

Дома я снова перечитала свой экземпляр договора и едва не разревелась. Эмоции зашкаливали. Илья сказал, что деньги поступят на счёт сразу же после праздников, когда заработают банки. Я не сомневалась, что медцентр не обманет и переведёт всю сумму, потому что иначе Демидов с ними разберётся.

Тёплое чувство к моему защитнику затопило грудь.

Какой же он упрямый! Я отказалась от его денег, тогда он зашёл с другой стороны: наехал на медцентр. Теперь нельзя сказать, что он заботится исключительно о ребёнке, а меня считает инкубатором.

Нет! Заставив клинику выплатить компенсацию, он сделал меня менее уязвимой. Ему было бы выгоднее, если бы у меня не было ни гроша за душой, и я всецело зависела от него, нуждалась в его помощи…

Теоретически, если захочу, теперь я могу отказаться от работы в «Монолите» и даже уехать в другой город. С семью миллионами не пропаду при любом раскладе, мне этих денег надолго хватит.

Но, конечно, увольняться и уезжать я не собираюсь.

…Минут пятнадцать гипнотизировала телефон, не решаясь набрать номер Степана. При мысли о том, что нажму кнопку и услышу в динамике его бархатистый баритон, внутри всё сжималось от волнения…

Наверное, я ошибаюсь, думая, что Степан не испытывает ко мне никаких чувств и воспринимает меня, как временное приложение к его ребёнку. Мы три раза занимались любовью, потому что каждый раз нас так сильно влекло друг к другу, что у обоих отказывали тормоза. Ведь это же не просто так!

Я сжимала в руке смартфон и понимала, что ужасно соскучилась по Степану — по его голосу, взглядам, прикосновениям, запаху… Даже если бы мы просто сейчас очутились в офисе, босс — в своём кабинете, я — в приёмной, уже и это доставило бы мне удовольствие.

Но нет… Так и не позвонила.

Демидов, конечно, поступил благородно, но это не значит, что я его простила.

Праздники никак не заканчивались, я уже устала отдыхать, хотелось поехать в офис и поработать. Всё же я люблю свою работу.

Но у меня появилось новое развлечение — теперь я зависала на сайтах недвижимости, искала себе квартиру. Славно, если у нас с малышом появится собственное гнёздышко. Машину тоже хочу, пусть не новую и не престижную. Но когда ты на колёсах, можно успеть в десять раз больше.

На улице стояла изумительная погода — тепло, свежо, ветрено, все газоны покрылись жёлтыми одуванчиками. В восемь вечера я пересекала двор, шла с остановки. На ходу расстегнула плащ, так как стало жарко. Заметила, что у меня изменилась походка. Теперь я уже не летала, как раньше, передвигалась степенно, осторожно.

Сегодня я съездила в гости к маме, надеялась, что смогу с ней поговорить, но так и не решилась посвятить в свою тайну.

Как признаться, что малыш, о котором она тоже мечтает, нам чужой?

Всё откладывала и откладывала этот разговор. Мама, конечно, тяжело воспримет эту новость, вероятно, будет плакать… Ладно, время есть, поговорю с ней позже.

Прямо у подъезда меня караулил… Виталик! Поднялся со скамейки и перегородил дорогу.

Вот же принесла нелёгкая! Видеть его не хочу.

У бывшего мужа — да, да, теперь он бывший, у меня уже восемь дней в паспорте стоит штамп! — был такой вид, что я испуганно попятилась и оглянулась в поисках поддержки. Как назло, кроме нас у подъезда никого не было. Неподалёку на детской площадке гуляли мамы с малышами…

— Зачем ты пришёл? Что тебе?

— Развелась со мной, надо же, — презрительно бросил бывший супруг. — А что теперь? Свободная стала, да? Губы-то как намалевала… И разоделась, как проститутка. Постеснялась бы — пузо уже вон какое заметное…

Я отступила на шаг и быстро запахнула плащ, чтобы спрятать округлившийся живот от Виталия.

— От кого этот ребёнок? От нового босса? Это он снимает тебе квартиру? Поэтому и на работу тебя взял? Давно ты с ним трахаешься? Сколько месяцев водила меня за нос? Когда начала обманывать? Шлюха!

Я в ужасе смотрела на искажённое злобой лицо бывшего. Не могла понять, куда исчез тот парень, в которого я была влюблена долгие годы? Его нет! Передо мной сейчас совершенно чужой человек. Пылает ненавистью и говорит гадости.

В ответ на оскорбление захотелось ударить посильнее. Жаль, что могла это сделать только словами:

— Да. Ты, как всегда, прав, — спокойно произнесла я, хотя внутри всё кипело. — Это ребёнок моего нового босса, Степана Андреевича. Он, между прочим, успешный бизнесмен, в отличие от тебя. Ты-то как? Не прогорел ещё — в сто пятидесятый раз? Анжела помогает тебе оплачивать кредиты или дала уже пинка под зад? Знаешь, Виталик, ты лучше держись от меня подальше, потому что Степан Андреевич — очень серьёзный человек, ему не понравится, что ты тут околачиваешься.

— Ах ты, сучка! — прошипел бывший. Он тяжело дышал, сжимал кулаки.

Виталий подскочил ко мне и схватил за руку. У меня заледенела спина и сорвалось дыхание. Сейчас я была очень уязвима: а если этот гад швырнет меня на асфальт или ударит в живот?

Я попыталась выдернуть руку и увернуться, но Виталий вцепился мёртвой хваткой, у него раздувались ноздри, а глаза налились кровью.

Но в этот момент, когда я уже была готова умереть от ужаса и ждала любой гадости от разъярённого негодяя, сзади хлопнула дверь автомобиля, и чья-то огромная тень метнулась в нашу сторону.

Степан — это был он — в одно мгновение отодрал Виталькину клешню от моей руки, развернул Мельникова к себе и коротко, без замаха, ткнул его кулаком в лицо. Удар был молниеносный и, если смотреть со стороны, вроде бы несильный. Но бывший муж клацнул зубами и с воплем улетел на пять метров. Приземлился на влажном чёрном газоне. Пока суетливо поднимался, весь извозился в грязи.

— Больше к ней не подходи. Понял? — прорычал Степан, вылавливая моего бывшего за шкирку. — Это было так, для затравки. Увижу ещё раз рядом с Алисой — разберусь по-настоящему, церемониться не буду. Учти.

Виталик предпочёл не отвечать. Из носа хлестала кровь, он зажал его ладонью и бросился наутёк…

Бывший муж так сильно меня напугал, что я на миг забыла все свои претензии к Степану и едва не бросилась к нему на шею. Но через мгновение пришла в себя и сразу отступила на шаг, гордо выпрямила спину.

— Солнышко, ты как? Он ничего тебе не сделал?

Было ясно, что Степан с трудом сдерживается, чтобы не заграбастать меня. Очевидно, побоялся, что я начну вырываться, как только что вырывалась от Мельникова.

— Всё в порядке. Но напугал он меня ужасно.

С трудом произнесла фразу, у меня до сих пор дрожал подбородок, пальцы и все внутренности. Понимала, что всего пара секунд отделяли меня от трагедии — бывший муж точно ударил бы или швырнул на асфальт…

— Вот же гад! — прошипел Демидов.

Я удивлённо посмотрела на синюю хонду:

— Как ты здесь оказался?

— К тебе ехал, — признался Степан. — Соскучился я.

Стоял передо мной — такой большой… милый… виноватый.

Едва не призналась, что я тоже соскучилась. Но тут же напомнила себе, что Демидову верить нельзя. Непонятно, что от него ждать.

Забота, нежность, потрясающий секс… А потом вдруг — бац! — подпиши договор на суррогатное материнство. Как мне это забыть?

— А что это за машина, Степан?

— У водителя… пришлось позаимствовать.

— Неужели твой роскошный джип сломался?

— Нет, конечно. Что ему будет, он никогда не ломается, — улыбнулся Степан. — Просто… так получилось. Алексей дал на своей поездить. И хорошо! А то тут всякие к тебе пристают.

— О, ты очень вовремя подъехал, — честно призналась я. По телу пробежал озноб, когда опять вспомнила о налитых кровью глазах Мельникова.

— Милая… А давай ты переедешь ко мне? Так надёжнее. Вдруг твой бывший подстроит какую-то подлость? А я буду тебя охранять день и ночь. Давай, Алис? Согласна?

Предложение меня удивило. Я тут же представила, как мы будем жить в квартире, спроектированной его женой, будем смотреть на портрет Анны в гостиной, на украшения, сделанные её руками…

Ой, нет.

Да и вообще, почему я должна терять свободу? С какой стати? Степан просто хочет контролировать каждый мой шаг, чтобы знать, что его ребёнку ничего не угрожает.

— Нет, не согласна, — тихо ответила я. — Планирую переехать сразу в собственную квартиру. Клиника должна мне выплатить компенсацию за ошибку. Юрист сказал, что это ты их заставил.

— Да, поговорил с ними… вежливо. Они, конечно, немного поупирались.

— Спасибо, что повлиял на них, — сдержанно поблагодарила я.

— Было бы странно не заставить их раскошелиться, ведь их ошибка дорого тебе обошлась… Всё же давай, малыш, переезжай ко мне. Это будет самым лучшим решением. Давай прямо сейчас заберём твои вещи.

Демидов двинулся вперёд — к подъезду.

— Нет, Степан, нет! Я же сказала, что не перееду. Может, тебе понадобилась корпоративная квартира? Я должна её освободить? Так и скажи.

— Не должна, — мрачно бросил мужчина.

— Тогда с твоего позволения я ещё поживу здесь. Знаешь, Степан, перестань меня обхаживать, посылать подарки. Ты всё это делаешь, чтобы я растаяла и подписала контракт.

— Алиса, ты ошибаешься!

— Но я его не подпишу, Степан! Даже не надейся! Этот ребёнок — моё сокровище и смысл моей жизни. И я его тебе не отдам.

— Алиса…

Степан смотрел на меня с сожалением и болью. А я обошла его, как неодушевлённый предмет, и направилась к подъезду.

К окончанию длинных праздников Степан эмоционально вымотался так, что был уже на пределе. Маялся, места себе не находил. Во время очередной тренировки в клубе друзья снова отметили, что он неадекватен.

— Явно из-за Алиски бесишься. Да что за проблемы у вас такие? — удивился Матвей.

Он наблюдал, как друг яростно молотит кулаками напольную боксёрскую стойку. Снаряд содрогался под мощными ударами, Демидов уже весь блестел от пота, короткие волосы прилипли ко лбу, по шее сбегал ручеёк.

— Проблемы, — хмуро подтвердил Степан.

— Чурбан ты, Стёпа. Лапушка твоя беременна, какие могут быть разногласия? Ты вообще рта не должен открывать, Алиска сейчас главная. У неё важная задача — выносить здорового младенца. Твоего наследника, между прочим. Как ты с ней общаешься, если ты такой дикий?

— Никак.

— Бл**ь, ты дебил? Это что за поведение? Нет, ты точно ненормальный, Степан! Давай я сам поговорю с твоей лисичкой.

— С какой стати? — Демидов так яростно с разворота долбанул ногой боксёрскую стойку, что она завалилась. — Нечего! Не лезь!

— Расскажу Алиске, что друг у меня классный, вот только одичавший, потому что совсем забыл, как обращаться с женщинами.

— Иди на х**, Матвей. Психотерапевт, бл**ь.

— А в рыло? — нежно улыбнулся Артемьев, разминая кисти.

— А попробуй.

Мужчины запрыгнули на ринг и пару мгновений ходили кругами, как два зверя, прицениваясь и присматриваясь, а потом бросились друг на друга. Сокрушительный бой закончился яростным клинчем. Противники — вернее, друзья — сцепились так, что не раздерёшь.

— Брейк! Разошлись! — скомандовал Рустам. — Как пацаны, ей-богу!

Действительно, в последнее время Степан себя вёл как влюблённый пацан. Караулил Алису во дворе дома, а когда темнело, смотрел вверх — он вычислил, где находятся окна корпоративной квартиры и надеялся разглядеть в освещённом квадрате тонкий силуэт.

Синюю хонду он «спалил», Алиса засекла эту машину. Пришлось взять у Вадима служебный автомобиль. Степан представлял, как возмутится девушка, если поймает его на шпионаже. Ему даже подумать об этом было страшно, она ведь снова сделает неправильные выводы. Но он ничего не мог с собой поделать, желание жгло внутри калёным железом, ему хотелось каждый день видеть Алису, быть с ней рядом.

Но он не может на неё давить. Один раз уже попробовал — и что получилось? Если будет упорствовать, Алиса его возненавидит. Сбежит от него, уедет куда-нибудь. Теперь она обеспеченная женщина, он сам постарался сделать так, чтобы у неё появился капитал в банке.

Сейчас Степан возвращался из клуба, его автомобиль летел по блестящему от дождя асфальту, всё вокруг сверкало. Он ехал домой, но понимал, что его неумолимо тянет в другую сторону. При мысли о том, что сейчас он откроет дверь и войдёт в пустую квартиру, из груди рвалось глухое рычание…

Алиса

На счёт в банке прилетело… семь с половиной миллионов!

Боже…

Я десять раз перечитала смс, потом зашла в интернет-банк. Видела цифры на экране, но никак не могла поверить, что это мои деньги. До последнего момента боялась, что клиника что-нибудь придумает и выкрутится — лишь бы не выплачивать мне компенсацию. Но они, очевидно, поняли, что Демидова лучше не злить, а он взял ситуацию под свой контроль.

Какой же он заботливый!

Итак, у меня на счету семь с половиной миллионов. Я не дочь олигарха, и каждый свой рубль заработала самостоятельно. Поэтому эти деньги представлялись мне совершенно безумной суммой.

На следующий день набралась решимости и поехала к маме. Надо уже признаться во всём, дальше тянуть нельзя. Расскажу, что в клинике перепутали эмбрионы, что мой босс — отец ребёнка. Про сто тысяч долларов компенсации я тоже должна сообщить.

Мы всегда были очень близки с мамой, понимали друг друга с полуслова. И сейчас, когда у меня появилась от неё тайна, это сильно давило на психику. Не привыкла что-то от неё скрывать.

Волновалась, как бы у мамы не прихватило сердце. Она у меня молодая, ей всего сорок семь. Однако сейчас и у сорокалетних бывают инфаркты…

К счастью, с новостью мамуля справилась без обморока. Конечно, она долго не могла прийти в себя, тёрла лоб ладонью, нервно комкала кухонное полотенце. У неё дрожали руки и подбородок, а глаза лихорадочно блестели.

Но ничего, постепенно успокоилась.

— Ой, доча… Вот никогда мне Виталька не нравился! Ещё в школе вцепился в тебя, маленькую, как клещ, никого не подпускал. А сам ни обеспечить жену, ни ребёночка заделать. Какой прок от такого мужа! Тьфу. Сколько ты из-за него намучилась с гормонами, уколами, процедурами! А от другого мужчины, смотри-ка, сразу эмбрион прижился. Раз — и готово! Это судьба, солнышко моё, судьба! И босс у тебя хороший, добрый, он тебя не обидит. Будет всю жизнь тебе благодарен, что ребёнка ему выносила.

— Мам, откуда ты знаешь, что будет благодарен? — удивилась я. — Ты же его совсем не знаешь.

— Ну и что? По деталям составила картину. Ты же рассказываешь про работу. Очень симпатичный у тебя начальник. И дикие деньги выбил. Да я, наверное, за всю жизнь столько не заработала. Он мог бы себе эти миллионы забрать, а он заставил клинику тебе их заплатить.

— Мам, для него это копейки.

— Вот не скажи! Богатые получше нас деньги считают. Они, бывает, и за три рубля удушатся. Но твой Степан Андреевич, конечно, не такой.

После разговора с мамой, которого я так боялась, у меня с плеч будто бы свалилась чугунная плита. Сразу стало легче дышать.

В пятницу я отметила в календаре четырнадцать полных недель моего интересного положения. Начался самый спокойный и безопасный период беременности, когда риски для мамы и ребёнка сведены к минимуму. По крайней мере, так сказала мне врач.

…В конце рабочего дня Степан, улучив момент, обнял меня за плечи, привлёк к себе.

— Алис, у тебя так быстро меняется фигура. А давай завтра поедем в какой-нибудь магазин и обновим твой гардероб? Купим тебе всего-всего, а?

Удивительно! Можно подумать, босс прочитал мои мысли. Я как раз сама собиралась отправиться по магазинам, так как обнаружила, что юбки и брюки уже не застёгиваются на талии, и ходить мне, в принципе, не в чем. Да и денежки хотелось потратить, решила немного пощипать мой грандиозный банковский счёт.

А тут босс подоспел со своим предложением.

Я несколько минут обдумывала слова Степана, а он напряжённо ждал ответа. У него был такой вид, будто потратить деньги на мой гардероб стало бы для него огромным удовольствием.

Ладно, уступлю, так и быть. Шеф всю неделю был очень милым, сдувал с меня пылинки, говорил приятные слова…

— Хорошо, — согласилась я.

— Правда? Здорово, Алис. Тогда заеду за тобой в десять и отправимся грабить магазины.

— Договорились.

На следующий день, когда огромный автомобиль Демидова плавно въехал во двор, я уже поджидала у подъезда. Погода была изумительной, поэтому я вышла на час раньше и прогулялась. Зацвели яблони и черёмуха, голову кружил аромат цветов, небо сияло лазурью. Но ветер был довольно холодным, поэтому поверх бежевого платья я накинула свой недавно купленный красный плащ, который мне так нравился.

— Привет, солнце. Уже вышла. А я собирался к тебе подняться. — Степан осмотрел меня с ног до головы и улыбнулся. — Выглядишь очаровательно.

Он провёл ладонью по моей щеке, и в этом жесте было столько нежности, что у меня на мгновение замерло сердце…

Приехав в торговый центр, мы вошли в гигантское здание и остановились в сверкающем холле.

— Алиса, ты составила план? Знаешь, куда идти? У тебя есть список вещей?

— Степан, сколько вопросов! — засмеялась я.

— Торговый комплекс огромный, расстояния большие. Боюсь, чтобы ты не устала. Ты наметила маршрут? Вот план магазинов, давай подумаем, с чего нам лучше начать.

— Степан, мы не на работе. Не руководи! Здесь я главная, и я всё знаю.

— О, как мы заговорили, — удивлённо выгнул бровь Демидов. — Моя деловая крошка.

— Да, деловая! — гордо ответила я.

Босс притянул меня к себе за шею и поцеловал в голову.

— Ну, хорошо. Тогда ты руководи, я согласен.

И мы отправились по магазинам торговой галереи. Сначала я ещё пыталась советоваться с боссом по поводу цены, уточняла, не слишком ли я размахнулась, но он заявил:

— Милая, бери всё, что тебе нужно, даже не спрашивай.

Мы отправились в дорогие салоны, которые я всегда обходила стороной. Всю жизнь выбирала бюджетные варианты, в семейной жизни в первую очередь экономила на себе. А сейчас…

Степан возвышался за моей спиной, как каменный утёс, как гарантия моей абсолютной платёжеспособности. Консультанты бросались к нам со всех ног. Я видела себя глазами продавцов — мы с Демидовым сейчас выглядели как семейная пара, ожидающая ребёнка.

Несколько вещичек Степан даже выбрал для меня собственноручно.

— А вот платье красивое. Возьмём? Смотри, а к нему куртка подходит. Тебе нравится?

Кожаная куртка из мягкой кожи красивого тёмно-синего цвета стоила… двадцать восемь тысяч! Да они с ума сошли! Я быстро вернула вешалку обратно на стойку.

— Нравится, но уже почти лето. Даже поносить не успею.

— Как это не успеешь? На лето прогноз, между прочим, так себе. Давай возьмём, у тебя в этой куртке глаза стали синими.

— Степан, да она двадцать восемь тысяч стоит! Какая-то совершенно неадекватная цена!

— Лисичка, а ты не смотри на ценники. Вообще не смотри, окей?

Дама-консультант, наблюдавшая за нашими дебатами, сказала с улыбкой:

— Как же приятно, когда мужчина не экономит на своей девушке.

О, да, я уже поняла, какой это кайф — ходить по магазинам с мужчиной, который мечтает потратить на тебя деньги. Это были невероятные ощущения, никогда таких не испытывала. Муж на меня особо не тратился, если я хотела что-то себе купить, то должна была сначала эти деньги заработать, а потом ещё и посчитать, сойдётся ли баланс в конце месяца…

Степан не ошибся — я довольно быстро устала, этот торговый комплекс был бескрайним. Однако, проверив время, поняла, что мы ходили по галерее целых три часа! Тут и небеременная женщина выдохлась бы. У меня уже отваливались ноги. Но настроение было чудесным.

— Алис, теперь давай зайдём в какой-нибудь ресторанчик, на третьем этаже их много. Поедим и отдохнём.

— Да, хорошо.

Степан был увешан пакетами, как новогодняя ёлка игрушками. Я уже предвкушала, как буду дома, не торопясь, разбирать мои покупочки и заново всё примерять. Испытывала благодарность к шефу — он устроил мне невероятный выходной. Такой шопинг был у меня впервые в жизни.

Когда мы шли к эскалатору, чтобы подняться на третий этаж, у одного из отделов нос к носу столкнулись с… моей бывшей свекровью. У меня неприятно ёкнуло сердце и заледенела спина.

Диана Фёдоровна, очевидно, увидела нас раньше, чем мы её. Она молниеносно, но цепко осмотрела и меня, и Степана. Очертила взглядом мой живот и даже, возможно, успела пересчитать все пакеты в руках моего босса.

— Здравствуй, Алисочка, — сказала она медовым голоском, но глаза у неё были злые. — Здравствуйте, — кивнула Демидову.

— Добрый день, Диана Фёдоровна, — холодно ответила я и попыталась обойти бывшую родственницу, но свекровь загородила мне дорогу и злобно прищурилась:

— Алисочка, я вижу, ты нашла себе новую жертву? Сначала из одного бизнесмена высосала все соки, а теперь, как пиявка, присосалась к другому?

Степан нахмурился, серо-зелёные глаза недобро сверкнули. У меня сбилось дыхание. Да что такое она говорит?! Это я-то пила соки из её Виталика?! Да он все эти годы просидел у меня на шее!

Интересно, Виталик рассказал мамочке, за что и от кого получил в рожу неделю назад? Или наврал, как обычно?

— Диана Фёдоровна, а давайте вы не будете нести всякую чушь? — Я старалась выглядеть спокойной, но губы не слушались, подбородок уже дрожал, а сердце колотилось, как ненормальное, выламывая рёбра.

Что за семейка! Мучители.

— Ох, Алиса, как ты была хамкой, так и осталась. Зря я надеялась привить тебе хорошие манеры. Ты неисправима.

— Шли бы вы по своим делам, — вмешался Степан, делая шаг вперёд и вклиниваясь между мной и свекровью. Та попятилась. — Алиса, как я понимаю, это мамаша того… мм… урода, твоего бывшего? Мадам, вы бы лучше сыночком своим занимались. Он у вас точно о хороших манерах не слышал. Вы друг друга стоите.

— Да как вы смеете так со мной разговаривать! — взвизгнула Диана Фёдоровна.

По-моему, Степан разговаривал с ней предельно вежливо, хотя я видела, что он кипит и усилием воли заставляет себя проглатывать все нецензурные слова, которые рвутся наружу.

— До свидания, мадам, — процедил Демидов. — Идём, Алиса.

— Нет, не до свидания! — выпалила экс-свекровь и уставилась на меня бешеными глазами.

Мне стало страшно, я сделала шаг назад, чтобы спрятаться за спиной Степана от этой ненормальной. Вдруг она нашлёт на меня порчу? В жизни всё бывает.

— Ты, Алиса, последняя тварь! — заверещала свекровь. — Столько лет прикидывалась милой девочкой, а на самом деле ты насквозь гнилая. Ты стерва и гадина, вот ты кто! У Виталика из-за тебя нервный срыв! Он страдает, он едва в больницу из-за тебя не попал! Никогда тебе этого не прощу! Шлюха!

— Рот захлопни, — тихо прорычал Демидов таким низким голосом, что у меня дыбом встали волоски на руках. — Заткнись, ясно? А то у меня сейчас тоже будет нервный срыв.

— И что? Что вы мне сделаете? — скривилась Диана Фёдоровна.

— Придумаю что-нибудь, — пообещал Степан и двинулся на скандалистку.

Та испуганно заморгала, а потом развернулась и кинулась прочь.

— Милая, идём. Забей, не обращай внимания.

Мы двинулись дальше, но настроение у меня рухнуло ниже нулевой отметки. Я шла за Степаном, но ничего не видела — глаза застилало мутным маревом. Внезапно навалилась страшная усталость, противно заныла поясница, ещё и живот неприятно тянуло, как во время менструации. А вот это совсем плохо, беременная женщина не должна испытывать таких ощущений…

— Не расстраивайся так, маленькая. Вычеркни их обоих из своей жизни, пусть катятся к чёрту. Ну что ты, а?

Степан обнял меня, а я не могла противиться тяжести в груди, мне казалось, в горло запихнули булыжник. Воздух закончился, по щекам хлынули слёзы. Несправедливость ранит больше всего, поэтому каждое слово бывшей свекрови было для меня, как удар хлыста.

Что я ей сделала? Девять лет нянчилась с её сыном, тащила его на себе. А саму Диану Фёдоровну всегда встречала как лучшую гостью, терпела все замечания, проглатывала обиду…

— Вот же старая карга! Решила испортить нам день, — рассерженно обронил Степан и сжал моё лицо ладонями. — Алиса, Алисочка, давай не позволим ей это сделать. Не плачь, милая. Идём, тебе надо отдохнуть, на тебе лица нет.

Мне действительно как-то резко стало плохо. Состояние ухудшалось с каждой минутой. Тошнило, живот окаменел, а поясницу жгло огнём. Внезапно я почувствовала горячую влагу между бёдер.

Господи, что это…

Страшная догадка пронзила мозг раскалённым шилом. Опустив голову, увидела, что под животом на подоле платья расползается тёмное пятно.

— Степан… Степан… — Губы не слушались, пересохший язык прилипал к зубам. — Со мной что-то не так… У меня кровь… Это… это кровотечение!

— Алиса… Нет!

Едва не теряя сознание от ужаса, я стащила с локтя Степана свой плащ и начала лихорадочно его натягивать — было стыдно, что все сейчас увидят кровавое пятно и подумают, что у меня начались месячные.

А у меня совсем другое… Боже, что будет с моим малышом!

Картинка плыла, звуки перемешались и превратились в давящий гул. Ноги не держали, я безвольно повисла на Степане и едва не осела прямо на скользкий пол.

Видела совсем близко взволнованное лицо моего мужчины — на него будто направили луч прожектора, в то время как всё вокруг погружалось в темноту. Степан подхватил меня на руки, а потом я, наверное, на мгновение отключилась, потому что в следующую секунду уже обнаружила себя на одном из диванчиков в холле торгового комплекса. Степан стоял рядом. Он судорожно сжимал телефон и вызывал скорую.

Безумный страх терзал мои внутренности. Не могла понять, продолжается ли кровотечение, или оно остановилось. Я не должна потерять моего ребёнка! Так нельзя, это нечестно, несправедливо! За что мне такое наказание?! Что ужасного я сделала в жизни, чтобы судьба так жестоко поквиталась со мной?

Откуда-то издали донёсся взволнованный голос Степана. Он что-то объяснял в телефон:

— …нет, вы долго будете искать! Лучше я вынесу её к главному входу на первом этаже! Пожалуйста, приезжайте побыстрее, я очень вас прошу!

Он снова подхватил меня на руки и помчался вдоль магазинной галереи. Бежал быстро, но каким-то образом умудрялся меня не трясти. Мимо мелькали удивлённые лица.

— Малышка, держись, милая… Сейчас приедет скорая… Не плачь, перестань, девочка моя любимая. От слёз только хуже… Всё будет хорошо, мы справимся! Алиса…

Я обнимала Степана за шею, смотрела на него сквозь пелену слёз, видела, как он сжимает челюсти и едва не рычит от отчаяния. Он выскочил из стеклянных дверей здания точно в тот момент, когда прямо у входа затормозил лимонно-жёлтый автомобиль реанимации с включённой мигалкой…

Сознание путалось, я то проваливалась в серый омут, то выныривала из него и принималась хватать воздух ртом — грудь давило раскалёнными тисками.

В следующий момент я уже очутилась в машине скорой, Степан навис надо мной. От напряжения у него побелели губы, глубокая вертикальная морщина перерезала переносицу.

В очередной раз вынырнув из омута, который становился всё темнее, всё глубже, услышала где-то далеко голос врача:

— Петрович, объезжай пробку, мы не можем тут стоять. Петрович, давай, сделай что-нибудь, это вопрос жизни и смерти. Гони изо всех сил!

Внутри рваной ниткой пульса билась одна мысль: я не могу, не могу, не могу потерять моего ребёнка! Это не должно случиться со мной, это невозможно, обидно, недопустимо! Неужели врачи его не спасут?

Степан крепко сжимал мою ладонь, его рука была как спасательный трос, за который я цеплялась, когда снова и снова проваливалась в тёмный омут. Любимый мужчина каждый раз вытаскивал меня обратно, не давал утонуть в этой страшной воронке.

Его голос — низкий, полный боли — тоже поднимал меня наверх из мрачной пропасти и удерживал на плаву:

— Алиса, держись, пожалуйста! Девочка моя чудесная… Ну что же ты, открой глаза, посмотри на меня… Милая, любимая, послушай, я ведь снова жить начал рядом с тобой… Я дышать начал! Ты для меня как воздух. Алиса! Ты меня вернула к жизни. Я каждое утро еду на работу и улыбаюсь, потому что знаю, что сейчас увижу тебя. А ведь я уже сто лет не улыбался! Малышка моя, солнышко, лисичка… Только держись, прошу тебя, не ускользай… Ты так нужна мне. И мне, и нашему малышу. Ты нам нужна, Алиса! У нас всё будет хорошо. Милая, ты меня слышишь? Алиса!

Я открыла глаза, поморгала… Долго не могла понять, что происходит, куда я попала, что стряслось… В голове было пусто. Потребовалось сделать усилие, чтобы сфокусировать взгляд — изображение двоилось.

С трудом осмотрелась. Сейчас я находилась в больнице, хотя комната вовсе не выглядела, как палата. Но медицинские приборы в изголовье специальной кровати и капельница на штативе подтверждали этот факт. В сгибе моего локтя торчала игла, прилепленная к коже пластырем.

Справа каменным утёсом громоздился Степан. Он спал, навалившись на край кровати и положив голову на согнутый локоть. Свободной рукой он сжимал моё запястье и даже во сне не отпускал меня.

Я с нежностью посмотрела на мужчину. Его ресницы подрагивали, возможно, ему снился какой-то сон.

Рассеянно улыбнулась, потому что увидеть рядом Степана было безумно приятно. Но потом… У меня перехватило дыхание, и жуткий страх обрушился на меня ледяной лавиной.

Ребёнок! Что с ним?!

Что с моим малышом?!

Я вспомнила всё — встречу со свекровью в торговом центре, её мерзкие вопли, реанимационный автомобиль, напряжённый взгляд склонившегося надо мной врача…

Если мой малыш погиб… Нет-нет-нет, пожалуйста, только не это!

Тогда я точно сойду с ума! Я успела полюбить его всем сердцем, он был частью меня, моей бусинкой, моим счастьем…

— Степан, — глухо позвала я. Губы не слушались, к горлу подкатила тошнота. — Степан…

Несмотря на то, что мне и самой почти не было слышно моего голоса, мужчина тут же поднял голову и резко открыл глаза. Они вспыхнули сумасшедшей радостью.

— Алиса… Ты проснулась, как здорово! Врачи тебя подзагрузили, поэтому ты спала. Я ждал, когда ты проснёшься, и сам случайно отрубился.

— Степан… Степан… — едва не плача, выдохнула я. — Что с ребёнком?

Глаза жгло слезами, как кипятком. Я прикусила губу и всхлипнула.

— Милая, всё нормально, не волнуйся!

— Насколько… нормально? Ребёнок… остался? Я его не потеряла?

— Да вот же, смотри сама, глупенькая!

В доказательство Степан положил ладонь на мой живот, а я его ощупала. Вроде бы живот был таким же — округлившимся, беременным. Но это снаружи, а что внутри? Ведь до происшествия я ещё не успела почувствовать шевелений, значит сейчас не могла быть уверена, что с ребёнком всё хорошо.

— Всё в порядке, Алиса, и с тобой, и с нашим малышом, — заверил Степан. — Ну, конечно, не в полном порядке, не на сто процентов.

— Нет?!

— Да не дёргайся ты так, милая! Просто тебе придётся полежать здесь пару недель на сохранении, врачи тебя понаблюдают, поделают капельницы. Но всё обошлось, опасность миновала. Все молодцы. Водитель скорой мчался, как на пожар. Врачи молниеносно среагировали и сделали всё, что нужно.

О себе Степан не сказал, но я помнила, как он нёсся мимо сверкающих витрин магазинов, а потом в машине скорой не давал мне провалиться в чёрную пропасть, разговаривал со мной, держал за руку.

— Теперь всё хорошо, милая.

— Ох… — обессиленно выдохнула я. — Слава богу…

— Как ты в целом сейчас? Ничего не болит?

— Немного тошнит.

— Сейчас позову врача.

— Степан, я так испугалась…

— Алиска… А я-то как испугался! Был готов молиться любым богам, лишь бы с тобой ничего не случилось. Девочка моя… Заставила ты меня поволноваться!

В голосе Степана звучала боль, но в его глазах светилась нежность. Он сжал мою руку, поднёс к губам и поцеловал. Потом уткнулся лицом мне в плечо, а я с удовольствием прижалась щекой к его затылку, потёрлась, зарылась носом в волосы, вдохнула любимый запах.

— Моя маленькая девочка… Как хорошо, что всё уже позади. Это был ад. Я так боялся, что потеряю или тебя, или ребёнка. Или сразу вас обоих. Не знаю, как бы я потом жил… Нет, лучше вообще о таком не думать.

Окончательно я успокоилась только после разговора с лечащим врачом. Женщина показала мне снимки УЗИ, расшифровала анализы и даже нарисовала картинку в блокноте, чтобы доходчиво объяснить, чем было вызвано кровотечение и как могла возникнуть такая ситуация.

— Плод крепкий, жизнестойкий. Очень хочет жить, поэтому цепляется за маму изо всех сил. Сейчас я не вижу никакой опасности, но всё-таки мы вас ещё подержим. Понаблюдаем сколько нужно, — сказала врач.

Степана в палате не было, он отправился искать кофейный автомат. А я напряжённо всматривалась в лицо врача, пыталась понять, не обманывает ли она меня. Но нет, женщина говорила настолько уверенно, что меня немного отпустило. Появилось ощущение, что я попала в надёжные руки, и теперь уж точно с ребёнком всё будет хорошо.

— Ваш муж как танк! Всю больницу на уши поставил, собирался на частном самолёте везти вас в Москву, Израиль и ещё бог знает куда. Хоть на Марс. Еле отговорили.

— Муж? — удивлённо повторила я. — Но он не муж…

— Наверное, у вас гражданский брак? Ничего, до родов ещё успеете зарегистрировать отношения. Степан Андреевич сказал, что он ваш супруг. А с таким упёртым товарищем, насколько я понимаю, лучше не спорить.

— Это точно, — пробормотала я.

— И малыш у вас, к счастью, такой же настырный, как и его папа. Никуда вы от них двоих теперь не денетесь, — улыбнулась врач.

— Степан, а наши покупочки? — жалобно спросила я на следующий день. — Где они? Пропали?

— Ну, теперь я за тебя спокоен, — обрадовался милый. — Если вспомнила о шмотках, значит, опасность миновала.

— Шмоточки-то драгоценные! — вздохнула я. — Всё такое красивое. Мы три часа выбирали, и ты столько денег потратил.

— Всё в порядке с твоими платьицами, лисичка. Не переживай. Я отправил Алексея, он нашёл все наши пакеты. Их прибрали девушки из магазина, рядом с которым мы всё бросили.

— Ура.

— Обожаю, когда ты улыбаешься, Алиса! За твою улыбку я готов отдать всё, что угодно!

…Побежали дни в больнице. Я была готова на любые уколы и процедуры, лишь бы с моим малышом всё было хорошо.

Назначений мне сделали очень много. Не обошлось, конечно, без приключений. Один раз неудачно поставили капельницу — на сгибе локтя расплылся жуткий фиолетово-чёрный синяк. Степан, увидев мои боевые ранения, стал мрачнее тучи. Еле уговорила его не ругать молоденькую медсестру.

В моей комфортабельной палате постоянно появлялись гости. Мама примчалась в первый же день и едва сдерживала слёзы — очень перепугалась за меня и ребёнка.

— Я поговорила с врачом. Она клянётся, что с мальком всё отлично. Алис, а можно ли ей доверять? Твой Степан этой клинике дикие бабки платит, вот они и стараются быть приятными, прыгают вокруг тебя, успокаивают. Ой, не верю я платным врачам! Потом выяснится, что они всё сделали не так.

— Мама, они уже всё сделали так. Они спасли и меня, и ребёнка. Я на них молюсь.

— А нельзя созвать консилиум? Пусть врачиха посоветуется с кем-нибудь. Всё нам будет спокойнее.

— Мама, консилиум уже был, его Степан организовал.

— Да? И что?

— Тот же результат. Поэтому, пожалуйста, успокойся сама и меня тоже не накручивай. Мне и так страшно!

— Ой, прости, прости.

Не призналась маме, какую провокацию устроила мне в торговом центре Диана Фёдоровна. Боялась, что мамуля поедет драть бывшей сватье волосы. Я и Степана попросила не мстить моей свекрови. А он явно собирался что-то предпринять.

Не знаю, будет ли торжествовать Диана Фёдоровна, когда узнает, что после её оскорблений я угодила в больницу и едва не потеряла ребёнка.

Наверное, да. До сих пор при воспоминании о её криках меня начинал колотить озноб.

Степан запретил мне о ней даже думать.

…За две недели меня пять раз навещали подружки. Настя и Таня тоже переполошились, узнав, что я в больнице, но в отличие от мамы, старались держаться весело и не нагнетали атмосферу.

— Ой, Алиска, ты и тут шикарно устроилась! — Татьяна проверила санузел с душем, испробовала кресло на мягкость, понюхала свежий букет роз в вазе на окне. — Как Стёпушка о тебе заботится! Молодец он. Мы его в коридоре встретили. Наконец-то я с ним познакомилась.

— Степан, конечно, мужчина колоритный, — улыбнулась Настя. — Наша Таня устроила ему настоящий допрос.

— Да? — испугалась я. — Тань, ну зачем?

— Как зачем! Должна же я знать, в чьи руки отдаю лучшую подругу?

— Вот прямо и отдаёшь! Меня, вообще-то пока никто замуж не звал, — заметила я.

— Ой, Алис. Когда мужчина так бегает вокруг девушки, ясно, что вопрос уже решён, — сказала Настя.

— Кроме того, я будущая крёстная мать, — напомнила нам Татьяна. — Значит, и ребёнка я тоже должна доверить не абы кому, а в надёжные руки.

— Ну и как? Степан прошёл кастинг? Хороший из него получится отец? — улыбнулась я.

— Да. Заботливый. Степан, наверное, постарается побыстрее оформить ваши отношения, чтобы ребёнок родился в браке. Так ему не придётся усыновлять зайку. Ох, как Виталька будет локти кусать! Ты сама с ним развелась, и внешность прокачала нехило, да ещё и в два счёта нашла классного папку для ребёнка.

Надеюсь, девчонки не заметили, как я смутилась от этой фразы…

Подруги до сих пор не знают, что Степан — родной отец моего малыша. Думаю, у них бы закипели мозги от этой информации. Рано или поздно правда всплывёт наружу, мы не сможем скрывать нашу тайну вечно.

Но я пока молчу.

Степана подменили. Теперь ничто не напоминало о том мрачном типе, который во время собеседования вызвал у меня сильную неприязнь. Так напугал своей хмурой физиономией, что я была готова бежать из офиса не разбирая дороги.

Теперь в клинику приезжал обаятельный вальяжный красавец с блестящими глазами и играющей на губах улыбкой. Врач, отчитываясь перед ним, покрывалась нежным румянцем и говорила с придыханием. Медсестрички бегали, как мышки, и кокетничали.

Кхм… Бегают тут, ну-ну… Нечего глазки строить моему мужчине! Всё равно он смотрит только на меня!

Степан появлялся ежедневно. Он кормил меня какими-нибудь вкусняшками, выводил на прогулку — в общем, нянчился со мной изо всех сил. Затем мы возвращались в палату, милый устраивался в кресле с планшетом и принимался за работу. Выяснял что-то по телефону, просматривал документы. Иногда оставался до ночи, пока я не выгоняла его. Было заметно, как Степану не хочется от меня уходить. Мне, конечно, тоже не хотелось с ним расставаться.

— Когда же тебя уже выпишут, — тяжело вздыхал он.

— Я тоже домой хочу!

— Нет, солнце, будешь лежать здесь столько, сколько нужно.

Один раз вместе со Степаном пришли его друзья — Матвей Артемьев и Вадим Туранов. Они принесли необыкновенные букеты — такие большие, словно соревновались друг с другом.

Мужчины!

Хорошо, Степан заранее предупредил, что они хотят заглянуть в гости. Я нарядилась, сделала лёгкий макияж. А то застукали бы меня прямо на кровати в спортивном костюме, да ещё и с бледным лицом — выглядела я сейчас не так чтобы очень. Хотя Степан ежедневно сыпал комплиментами, прямо заливался соловьём. Утверждал, что я самая красивая.

С Матвеем Николаевичем я уже познакомилась в офисе, он даже со мной мило флиртовал. Как я поняла, вовсе не всерьёз, а чтобы растормошить друга.

С Вадимом Михайловичем я общалась только по телефону, отправляла ему письма по работе, а вот у него в квартире мы пересеклись только один раз, когда я как-то пришла в гости к Насте. Настин муж пропадал в офисе или командировках, а на их с Настей свадьбу я не попала. Поэтому можно считать, что настоящее знакомство с Вадимом Турановым произошло именно в клинике.

Палата внезапно уменьшилась в размерах в десять раз, когда в ней расположились трое мощных мужиков-спортсменов. На фоне тройной груды прокачанных мышц я превратилась в молекулу. Смущалась, чувствовала себя скованно.

Боже, как я устала! От низких мужских голосов бежали по спине мурашки, друзья постоянно друг друга подкалывали, перекидывались какими-то фразами, которых я не понимала. Хорошо, что визит продолжался всего полчаса, потом мужчины ушли, и я вздохнула свободно.

Удивительно, но друзья Степана, как и врач, смотрели на нас, будто мы уже пара. Между тем, вопрос с нашим будущим оставался открытым, Степан ни разу не завёл разговор на эту тему. Видимо, боялся меня волновать. Но столько нежности было в его взглядах и жестах! Часто, когда я лежала на кровати, он обхватывал меня всю, целовал, зарывался лицом в грудь или задирал футболку и обжигал дыханием мой выпирающий живот:

— Тук-тук, приём, приём, малыш, ты меня слышишь? Это твой папа.

Я запускала пальцы в его волосы, гладила по голове. Нас обоих то и дело охватывало желание, мы вспыхивали от любого касания кожи, губ…

Но, естественно, ни о каком сексе не могло быть и речи, пока я полностью не приду в себя. Нам оставалось только обниматься и шептать друг другу нежности. Все слова, которые произнёс в реанимационной машине Степан, впечатались в моё сознание.

Но, возможно, в тот критический момент, он говорил на эмоциях? Боялся, что не дотяну до больницы…

Нет, Степан снова признался мне в любви:

— Алиса, ты моё счастье. Ты перевернула всю мою жизнь, вошла в неё и полностью изменила. Я не думал, что это возможно. Жил в какой-то чёрной яме, испытывал безысходность, спасался только работой. А потом появилась ты, и всё вокруг заискрилось бенгальским огнём. Когда просыпаюсь утром, я уже счастлив — потому что знаю, что скоро увижу тебя. Как же я тебя люблю, маленькая! У меня сердце рвётся в клочья от этого чувства, оно не помещается в груди. А когда родится наш ребёнок, я вообще не знаю, что со мной будет…

Кто бы мог подумать, что Степан способен на такие признания! Мрачная глыба, бука, отшельник… А теперь — самый нежный и заботливый влюблённый мужчина.

…Несколько раз просыпалась ревность. К Анне. Если целых четыре года после ухода жены Степан никак не мог прийти в себя, можно представить, какая грандиозная у них была любовь.

Но мне сразу же становилось стыдно, что я ревную к памяти о бывшей. Так нельзя. Это прошлое Степана, его история.

Я не собираюсь конкурировать с Анной, мне до неё очень далеко — я не умею делать изысканные украшения, я не объездила, как она, всю планету, у меня никогда не было интересного блога о путешествиях. И, безусловно, я вовсе не такая красавица…

Надеюсь, Степан не будет нас сравнивать.

Но ведь может получится так, что у нас родится девочка, копия Анны. И что тогда? Он будет постоянно, ежедневно видеть перед собой живое напоминание об ушедшей жене…

Как же всё сложно!

Мысли об Анне меня преследовали, поэтому я первая завела разговор о ней. Мы прогуливались под деревьями во дворе клиники, свежая весенняя листва радовала глаз, ярко светило солнце.

— Степан… Я заметила, что одну из медсестёр ты не называешь по имени. А остальных называешь. Тебе больно его произносить, да?

Ту медсестричку звали Аней.

Тень промелькнула по лицу Степана, на мгновение он нахмурился, прищурился. Но потом глубоко вздохнул, расслабился и притянул меня к себе за плечи.

— Нет, уже не больно, малыш. Ты меня вылечила. Я понял, что нельзя всю жизнь цепляться за прошлое, нельзя, чтобы оно управляло твоим поведением. Да, всё ещё остаётся грусть, но теперь она стала светлой…

— Если хочешь, мы можем поговорить об Анне. Не думай, что ты меня ранишь. Я прекрасно помню, что беременна её ребёнком.

— Знаешь, Алиса… А давай лучше говорить о тебе? — улыбнулся Степан и потянулся ко мне губами. Мягкие и одновременно твёрдые, его губы на мгновение погрузили меня в нирвану.

— Нет, подожди, — я мягко высвободилась. — Ты подумай… А если родится девочка, и она будет как две капли воды похожа на Анну? Что тогда?

— Ты же не будешь из-за этого любить свою дочку меньше?

— Конечно, нет!

— Вот и славно.

— Но вдруг тебе по-прежнему будет больно? Как мы с этим справимся?

— Алис, послушай… Анны давно уже нет. Я вспоминаю её с нежностью и благодарностью. Но рядом со мной теперь ты. И это счастье. Невероятное, бесконечное, яркое. Я люблю тебя, Алиса, люблю, понимаешь? С ума по тебе схожу. А ребёнок, на кого бы он ни был похож, будем нашим — твоим и моим. И самым любимым.

Не обращая внимания на посетителей клиники и врачей, которые то и дело появлялись на крыльце или во дворе, Степан опять решительно заграбастал меня в объятия и принялся осыпать поцелуями.

— Ох, какая же ты сладкая… Девочка моя любимая… Когда же мы наконец останемся одни, а? — с отчаяньем пробормотал он. — Ты не представляешь, что я с тобой сделаю…

— Ой… — прошептала я. — Ой!

Наверное, у меня остановился взгляд, потому что Степан резко отстранился и сразу напрягся.

— Что, Алиса? Что?!

— Кажется, я что-то почувствовала.

— Тебе плохо?!

— Да нет же! Ребёнок пошевелился. Наверное… Только я не очень поняла. Какие-то новые ощущения, они такие необычные! И очень приятные.

— Господи… Я опять чуть с ума не сошёл. Чувствую, к моменту родов я уже стану совсем седым.

— Не станешь, — засмеялась я. — Ой! Опять! Теперь я точно понимаю, что это шевелится ребёнок.

Я ещё улыбалась, но из глаз уже потекли слёзы. Конечно, это были слёзы радости. Степан снова обнял меня и уткнулся лицом в макушку. Мы замерли, как будто были одни во Вселенной — он, я и крошечное существо, которое нас связало.

К моменту выписки из клиники я чувствовала регулярные шевеления. Это было так приятно! Каждый раз, когда малыш начинал двигаться, меня накрывало такой щемящей нежностью, что я прикусывала губу, чтобы не расплакаться.

Нам предложили узнать пол ребёнка, но мы со Степаном отказались — пусть это станет сюрпризом. Меня почему-то не оставляло ощущение, что обязательно родится мальчик. Пацан, такой же боевой и упрямый, как и его отец.

Я попросила привезти новые вещи, те, что мы купили полмесяца назад в торговом центре: платье, туфли-лодочки и тёмно-синюю кожаную куртку. На улице было всего двенадцать градусов, моросил дождь, небо обложило серыми тучами. Но, несмотря на пасмурную погоду за окном, в душе у меня сияло солнце. Я была такой счастливой!

Пусть в клинике со мной обращались как с принцессой, однако сейчас, когда мы ехали в машине по городу, меня не покидало ощущение, что я освободилась из тюрьмы.

Интересно, куда мы едем? Степан явно вёз меня не на корпоративную квартиру.

Когда мы свернули к тому микрорайону, где жил он сам, я сначала насторожилась, потом откровенно заволновалась. Любимый мужчина молчал, только посматривал на меня с улыбкой, а я уже паниковала.

Он ведь предлагал переехать к нему. Я отказалась. Но сейчас Степан, наверное, решил меня дожать. Да, наши отношения вошли в ту стадию, когда пора жить вместе. И я сказала, что не ревную его к Анне.

Но… Я не смогу жить в той квартире! Не смогу ежедневно видеть её портрет на стене и наводить порядок в комнатах, где каждая мелочь придумана и куплена Анной.

Что же делать, что делать?! Сейчас мы опять поругаемся. Но я не хочу ругаться со Степаном, я ведь его люблю!

— Стёпушка, а куда мы едем? — наконец осмелилась спросить.

— Потерпи ещё минутку. Сейчас ты сама всё увидишь, — таинственно улыбнулся милый.

Охохо…

Однако… Заехав на территорию жилого комплекса, ленд-крузер не свернул к знакомому дому, а проехал дальше, и ещё дальше — почти к лесу, туда, где возвышался новый корпус.

В прохладном подъезде всё сверкало, мерцали мраморные серые панели. Ярко-красные кожаные диваны и эффектные панно украшали холл. Один из четырёх лифтов бесшумно доставил нас на двадцатый этаж. Я во все глаза смотрела на Степана и ждала объяснений. Но милый не торопился что-то объяснять, вероятно, считал, что я всё пойму без слов.

Наконец мы вошли в квартиру. В глаза бросилась роскошная отделка, большие пространства, высокие потолки… Из панорамных окон открывался такой вид, что захватывало дух.

Но… Квартира была совсем пустой! Только в центре зала стоял огромный диван.

— Алиса… — Степан взял меня за плечи и в один миг стал очень серьёзным. — Я купил эту квартиру для нас, и хочу, чтобы ты здесь всё устроила так, как тебе хочется.

— О-о, — прошептала я в полном смятении.

— Да. Ты согласна, чтобы мы жили здесь вместе?

— Но я… Даже не знаю.

— Не знаешь? — моментально расстроился Степан. — А я думал, что между нами не осталось неясности. Ты ведь прекрасно видишь, какие я испытываю к тебе чувства. Я тебя люблю. Дорожу тобой. Схожу по тебе с ума.

— Сначала пообещай…

— Готов пообещать что угодно, Алиса! Только бы ты согласилась!

— Тогда поклянись, что никогда, никогда, никогда не попытаешься отнять у меня ребёнка!

Степан на мгновение нахмурился, потом сокрушённо покачал головой.

— Милая… Наломал я дров. Вёл себя так, что тебе пришлось от меня защищаться. Поэтому ты до сих пор не чувствуешь себя в безопасности. Прости меня за это. Алиса, клянусь, я никогда не попытаюсь отобрать у тебя ребёнка. Обещаю. Как я посмею? Ты его мама. А я отец. Мы уже семья, Алиса! Я хочу, чтобы мы вместе растили и воспитывали нашего малыша. Поэтому… Пожалуйста, выходи за меня замуж.

С этими словами Степан достал атласную коробочку и опустился передо мной на одно колено. Тучи за окнами разбежались именно в ту минуту, когда я увидела кольцо. Солнечный луч коснулся бриллиантовых граней, и камень полыхнул огнём.

— Ты выйдешь за меня, Алиса?

Степан ждал ответа, а я не могла справиться с чувствами. Боялась разреветься. Тогда мой босс начал терять терпение:

— Ты выйдешь за меня, лисичка? Отвечай скорее, твой охотник уже нервничает.

— Да, я выйду за тебя, Степан!

Прохладное кольцо оказалось у меня на пальце, бриллиант ослепительно сверкал. Мой любимый мужчина, поднявшись, привлёк меня к себе и крепко поцеловал в губы. Мы стояли, обнявшись, посреди огромной пустой комнаты, а за стеклянной стеной простирался город. Он буквально лежал у наших ног.

В следующий момент Степан подхватил меня на руки и понёс к дивану. Через минуту мы оказались в горизонтальном положении, и я едва не застонала от удовольствия, ощутив на себе вес мужского тела.

Как же я соскучилась по моему охотнику, боссу, любовнику и жениху!

— Нам ведь разрешили, да? — тихо уточнил Степан, скользя губами по моей шее и обжигая её дыханием. — Я спрашивал.

— Я тоже спрашивала. Врач, наверное, подумала, что мы настоящие маньяки, — улыбнулась я.

— Нет, просто мы влюблённые, которые уже потихоньку сходят с ума. Я безумно соскучился, Алиса. Каждую секунду я мечтал о тебе… Мечтал о том, как займусь тобой по-настоящему…

Голос Степана звучал совсем низко, заставляя меня сладко сжиматься от предвкушения. Волна желания прокатилась по телу, грудь обожгло огнём.

Очень быстро мы стянули одежду и остались на диване совсем голыми. Обнажённая кожа горела, возбуждение набирало обороты, мы оба задыхались от страсти.

Новый поцелуй заставил меня закрыть глаза, и я с удовольствием отдалась потоку нежности, который с головой затапливал нас обоих…

— Кстати, ты заметила? Здесь хватит места не только для троих, но и для четверых, — сказал Степан, когда мы лежали в объятиях друг друга. Уставшие, измученные и бесконечно счастливые. — Я считаю, что на одном ребёнке нам не стоит останавливаться.

— Милый, а не сильно ли ты торопишься? — засмеялась я.

— Это так, на будущее. Почему бы не пофантазировать о приятном? Но, в целом, как тебе моя идея?

— Стёп, давай для начала хотя бы одного ребёнка родим!

— Родим обязательно. А потом ещё одного, да?

— Да, хорошо. Знаю: даже если я скажу нет, ты всё равно не отстанешь.

— Не отстану. Я тебя люблю и хочу, чтобы у нас была большая семья.

— Милый… Я тоже этого хочу. И я тоже тебя люблю.

— Димка, смотри, какой жук!

Андрей дотронулся веткой до крупного жука-рогача на песчаной дорожке. Тот замер, пережидая опасность. Младший братик потянулся к интересной живности.

— Осторожно! Не порань его! Пусть идёт своей дорогой, наверное, он к деткам торопится, — назидательно произнёс Андрей.

Я улыбнулась. С таким помощником, как мой старший сын, никакая нянька не сравнится. Ему ещё и четырёх нет, а он везде водит за руку младшего, Димку, всё объясняет и показывает, качает на качелях, руководит в песочнице.

Мы гуляли на игровой площадке, окружённой соснами. Заканчивалось лето, но солнце припекало. Я смотрела на детей, и на меня накатывало умиротворение. Как же хорошо!

Хорошо ещё и то, что могу не бегать за пацанами, а спокойно посидеть на скамейке. Последняя беременность выдалась нелёгкой, не сравнить с двумя предыдущими, когда буквально до роддома я летала и прекрасно себя чувствовала. А сейчас пошёл восьмой месяц, а уже нет никаких сил.

Поскорей бы родить!

— Надо же, какие дети одинаковые. Прямо как под копирку, — удивилась женщина, которая выгуливала непоседливую девочку. Малышку я знала, а даму — нет. Возможно, это новая няня. — Когда подрастут и сравняются в росте, будут выглядеть, как двойняшки. Наверное, они погодки?

— Одиннадцать месяцев разницы.

— Видно, у вашего мужа сильные гены.

— Так и есть, — безмятежно улыбнулась я и положила руку на живот. Новенький ребёнок толкался, мне было приятно ощущать его прикосновения.

— А теперь, наверное, захотели девочку? — не унималась женщина, она явно скучала.

— Да. Вот только это опять мальчик. — Я рассмеялась.

Вспомнила, какое было лицо у Степана, когда на УЗИ его обрадовали, что мы опять ждём пацана. Муж почему-то не сомневался, что на этот раз обязательно получится принцесса.

Промахнулся!

— Что ж, придётся ещё поработать над этим вопросом, — сказал Степан, когда мы вернулись из клиники. — Видимо, девочки требуют другого подхода.

— В смысле? Что ты имеешь в виду? — искренне заинтересовалась я.

Неужели существует ещё какой-то особый способ делать детей? Я что-то упустила?

— Будем действовать аккуратно и прицельно, — объяснил Степан.

— О, теперь поняла! Думаешь, тебе удастся изменить своему размашистому и буйному стилю? Пока ни о какой аккуратности речи не идёт!

Я насмешливо взглянула на мужа, но у меня тут же запылали щёки. Вспомнила весь процесс в деталях, и спину опалило жарким пламенем, а внутри сладко заныло.

У Степана тоже затуманился взгляд, он подумал о том же. Мы посмотрели друг на друга, как заговорщики: вспомнили, как отрывались, когда решили зачать ещё одного малыша. Устроили себе романтический уик-энд в лесу, арендовали коттедж на базе отдыха «Ривьера»…

Вскоре я узнала, что снова беременна…

— Знаешь, у нас получаются очень хорошие дети, — говорит муж, обнимая меня. Я таю, когда он наваливается, как медведь, и тогда я становлюсь совсем маленькой и ничтожной в его объятьях.

— Мне тоже так кажется.

— Это потому что ты необыкновенная мама. Как же я тебя люблю, Алиска! Не могу без тебя жить…

Закрываю глаза от удовольствия. Всегда, когда Степан меня целует, я испытываю восторг.

Наша история началась с ужасной ошибки. Боль, возмущение, непонимание — всё это было, было… Но нам удалось преодолеть обиды и разногласия, и теперь каждый новый день наполнен для нас любовью, нежностью и детским смехом.