Какой черт меня дернул согласиться на это дурацкое свидание? Пожалела больную подругу, которая «ну никак не могла упустить такого классного мужика, которого я сразу узнаю»! У нее, значит, горло болит, а я после работы топай по темному парку на свидание с незнакомцем, утопая шпильками в снегу! Да еще и в баре на окраине города! Классные мужики разве назначают свидание не в ресторане? На крайний случай – ведут в музей. Хотя в музей приглашают все же зануды…

Можно подумать, у меня в жизни проблем мало! Выше крыши! Алешу нужно отдать в секцию – у племянника переходный возраст, и он становится неуправляемым. Мама приболела, а старшая сестра снова укатила в командировку. Да еще и на работе все не слава Богу.

– Эй, красотка, далеко собралась? – послышался глумливый голос.

Не оборачиваясь, я зашагала быстрей, насколько позволяли шпильки.

– Да стой, мы просто поболтаем!

– Ищи дуру в другом месте, кретин! – громко огрызнулась я.

– Стой, говорят! – упрямо потребовал один из них.

Я практически добежала до парковых ворот и перешла дорогу на красный, ибо эти двое задались целью со мной поговорить и упрямо шагали следом, при этом шатаясь так, будто мечтали встретиться с асфальтом!

Тяжело дыша, буквально ввалилась в бар и тут же закашлялась. Запах сигарет врезался в легкие. Дым стоял столбом. Ну Дашка! Припомню я тебе твоего «классного, что сил нет» мужика! Вот только домой приеду.

Сняла пальто и огляделась. За дальним столиком сидел ОН! Даша была права – узнала сразу. Огромный мужчина с невероятными зелеными глазами, трехдневной щетиной и хмурым выражением лица. Широкоплечий брюнет, под черным свитером которого перекатывались внушительные мышцы. Движения скупые, выверенные. Равнодушным взглядом он осматривал помещение, где все столы были заняты уже весьма подпившими представителями мужского пола. Дамы, впрочем, были им под стать. Я в своем маленьком черном платье смотрелась на их фоне белой вороной…

Сделала глубокий вдох, сдала пальто в гардероб и отправилась к незнакомцу, только сейчас сообразив, что не спросила у Даши, как его зовут. Ну да ладно, на месте разберемся.

Подошла к нужному столику и, нацепив на лицо вежливую улыбку, поздоровалась:

– Добрый вечер! Я Снежана, подруга Даши.

– И что? – мужчина мазнул по мне равнодушным взглядом.

– Даша приболела и попросила ее заменить, – терпеливо объяснила я.

– Даже так? – незнакомец удивлённо взглянул на меня и кивнул головой на соседний стул. – Ну садись.

Я устроилась на краешке стула, беспокойно ерзая под мужским взглядом: оценивающим и чуточку насмешливым. Незнакомец сделал глоток пива из большой кружки и жестом предложил мне! ВЫПИТЬ ИЗ ЕГО КРУЖКИ!

– Это негигиенично, – вежливо отказалась я, – откуда мне знать, какие у Вас микробы?

Мужчина поперхнулся и закашлялся.

– Обалдеть, – заявил он и покачал головой.

– Нельзя так наплевательски относиться к гигиене, – наставительно заметила я, наблюдая как у моего спутника округляются глаза.

– Да как скажешь, – со смешком согласился он, – мне так даже больше нравится.

Последнее его заявление я не поняла, но продолжала изображать светскую беседу:

– А как Вас зовут?

– Дэн, – коротко ответил он, делая новый глоток, и посмотрел в окно.

– Очень приятно, – я натянуто улыбнулась, не зная, о чем говорить. Мой собеседник общительностью не отличался.

– Сколько? – он снова перевел равнодушный взгляд на меня.

– Чего «сколько»? Лет? Двадцать пять, – неуверенно проговорила я.

– За минет сколько? – как для слабоумной пояснил Дэн, закатывая глаза.

И тут до меня дошло…

– Вы ошиблись, я не проститутка, – гордо вздернула подбородок и смерила нахала уничтожающим взглядом.

– Кончай цену набивать. Сама пришла, я тебя не звал. И Дашу твою тоже. Пошли, – он отодвинул кружку, в которой еще оставалось пиво.

– Куда? – запаниковала я.

– В туалет. Прости, на гостиницу у меня нет времени.

Он поднялся со своего места, глядя на меня сверху вниз. Высокий, огромный. Его энергетика сбивала с ног, а насмешливый взгляд заставлял сбиваться дыхание. Но я была настолько зла, что глаза застила красная пелена.

– Да пошел ты, – процедила, собираясь уйти.

Не получилось. Дэн схватил меня за локоть и, повернув к себе, легонько встряхнул. Я уткнулась носом ему в грудь и грозно зашипела:

– Руки убери!

– Скажи, почему у шлюх всегда такие имена? Снежана, Анжела… Обычных Светок не трахают? – не обращая внимания на мои слова, с сарказмом уточнил Дэн.

И это было последней каплей! Протянув руку, я схватила бокал с пивом и с размаха вылила остатки в лицо нахалу. Тот разразился трехэтажным матом, в красках расписывая всем присутствующим, что он со мной сделает, когда поймает.

Потянулся за салфетками, чтобы стереть пиво с лица. Я, не будь дурой, на всех парах поскакала к выходу. Никогда в жизни и предположить не могла, что смогу бежать на шпильках так быстро, что дам фору любому легкоатлету. За спиной словно отросли крылья, и я летела, не касаясь пола.

Участливый официант уже стоял на пороге с моим пальто. Схватила его на бегу и вылетела за дверь, на ходу одеваясь. Выбежала на улицу и… наткнулась на двух пьянчуг из парка! Обидчивые какие алкоголики попались, надо же…

– Ты кого кретином назвала? – пьяно икнув, поинтересовался первый, возникая перед мной, а второй, пошатываясь, встал у меня за спиной.

– Да шел там мимо, – мило улыбнулась я, неопределенно махнув рукой, но поджилки предательски тряслись. – А вы подумали, что я вас так, да? – включила милую дурочку и захлопала ресницами.

– Ты мне не лепи тут, – предупредил пьянчуга, – я, по-твоему, дебил, что ли?

– Вам честно или вежливо? – осведомилась я прежде, чем подумать.

Тут дверь бара распахнулась, являя нам злющего Дэна. Он в одно мгновение оценил обстановку и довольно улыбнулся:

– Твои друзья?

– Самые преданные, – согласно кивнула я, судорожно соображая, куда бежать. Может, заорать: «Пожар»? Или, как советует Даша: «Ура, насилуют!» Подруга искренне уверена, что маньяков это не радует, а деморализует.

– Ты хто? – пьяно поинтересовался у Дэна один из оскорбленных в самое сердце.

– Муж, – радостно сообщила я, делая несколько шагов в сторону и спрятавшись за широкой спиной невольного спасителя. Очень широкой спиной. Там вполне могли уместиться парочка таких, как я. Дэн обернулся через плечо и смерил меня таким взглядом, что у меня колени подогнулись. В его глазах совершенно четко читалось, какие кары меня постигнут в самое ближайшее время.

Двое замерли, но, как известно, алкоголь избавляет от такой важной эмоции, как страх, и пьянчуги решили пристать к Дэну с философским вопросом из цикла: «ты меня уважаешь?» Я бы с удовольствием послушала, что он им ответит, но решила, что жизнь и здоровье дороже неудовлетворенного любопытства. Огляделась по сторонам, выискивая такси. Мне повезло. Машина с «шашечками» на крыше стояла в нескольких метрах от нас.

Недолго думая, развернулась и на скорости бросилась к ней, пока эти трое не подружились на фоне нелюбви ко мне. Запрыгнув в такси, скороговоркой сообщила свой домашний адрес. Водитель понятливо кивнул, завел мотор и резко тронулся с места, увозя меня подальше от опасной троицы.

Когда мы выехали на основную дорогу, в сумочке завибрировал мобильный.

– Да, – недовольно ответила я, потому как звонила Даша.

Моя лучшая подруга, она же – моя вечная головная боль и просто завсегдатай всевозможных сайтов знакомств! Минимум раз в неделю бегает на свидания, горя желанием выскочить замуж.

А пару недель назад произошло невероятное! Даша по секрету призналась, что познакомилась с НИМ! И ОН – тот самый, ибо галантный, образованный, с прекрасным чувством юмора и состоящий из огромного списка сплошных достоинств. Подруга летала в облаках с мечтательной улыбкой, предвкушая предстоящее свидание. И вот незадача – в день «икс» слегла с высочайшей температурой и больным горлом. До своего возлюбленного «Арлекина» дозвониться Даша не смогла, на сообщения он тоже не отвечал. Лишь за день до встречи написал смску с местом и временем встречи.

Дарья заливалась горькими слезами и умоляла съездить в ресторан вместо нее, чтобы сообщить сетевому возлюбленному, что его «Принцесска» простудилась.

На мои робкие попытки воззвать к логике и просто подождать, когда «Арлекин» прочитает сообщение, подруга практически расплакалась.

И мне, несмотря на все доводы разума, пришлось ехать на метро в другую часть города, чтобы сообщить, как оказалось, редкостному хаму, что девушка болеет. Если бы я только знала, к чему меня это приведет…

– Ну как прошло свидание? – хрипло поинтересовалась подруга. – Тебе понравился Святослав?

– Святослав? – округлив глаза, воскликнула я. – Да я еле ноги унесла с твоего свидания! И был там Дэн!

– Снежа, а ты где?

– Сейчас в такси, а несколько минут назад была в баре на самой окраине города, куда ты, любимая подруга, меня и отправила.

– Я тебя отправила в «Марко Поло», – подруга окончательно осипла, – улица «30 лет Победы».

– Твою ж дивизию! – выругалась я. – Дарья, в смс ты написала улица «50 лет Победы». И там замшелый бар, в котором меня чуть не убили. Позвони ему и скажи, что встреча переносится.

– Снежечка, умоляю! У него мобильный до сих пор выключен! – поняв, что здорово облажалась, подруга решила давить на жалость.

– Ладно, – покорно согласилась я, сбросила вызов и попросила таксиста изменить направление.

«Марко Поло» был одним из самых пафосных мест в нашем городе. Обстановка поражала воображение: в центре зала красовался небольшой фонтан с золотыми рыбками, повсюду огромные позолоченные статуи львов с агрессивно раскрытыми пастями, а стены были отделаны под золото.

Я это место не любила. Неуютное, слишком кричащее. Даже у официантов были такие чопорные и высокомерные лица, словно до меня они королеву Елизавету обслуживали, не иначе.

Вошла в огромный холл, где у стойки красовалась девица с внешностью супермодели, что-то лениво записывающая в журнале.

– У вас забронирован столик? – мило прощебетала она, улыбаясь во все свои тридцать два.

– Меня ждут, – сообщила я.

– А, понимаю.

Что она там понимала, для меня осталось загадкой, но ее выразительный взгляд намекал на то, что меня второй раз за вечер приняли за даму легкого поведения. Сегодня что, полнолуние? Или у всех скопом осеннее обострение случилось? Особенно у того громилы из бара. Боги, пусть я больше никогда его не увижу, второй подобной встречи один из нас не переживет.

– Проходите, Дарья, господин Барышев Вас ждет, – девушка радушно указала мне на раздвижную дверь.

Я молча кивнула, не желая вдаваться в подробности, что я совсем не Дарья, а очень даже Снежана.

У меня галантно отобрали пальто и проводили к нужному столику. Пока шла, разглядывала господина Барышева. Сероглазый блондин с короткой стрижкой, аккуратным носом, пухлыми капризными губами и ямочкой на подбородке. Одет в белую рубашку, рукава которой подвернуты до локтя, а три верхние пуговицы расстегнуты.

Увидев меня, Святослав удивленно приподнял брови, но промолчал. Поднялся со своего места и, отодвинув для меня стул, помог на нем устроиться. Сел напротив и внимательно на меня глянул, взглядом требуя объяснений.

– Добрый вечер, – я выдала свою самую лучшую улыбку, не зная, как корректно объяснить «Арлекину», что «Принцесска» пришла не та.

– Даша, Вы очаровательны, – сделал мне комплимент господин Барышев, – только одно мне непонятно: для чего такой красавице слать мне чужие фотографии?

– Я – Снежана, – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Очень интересно, – фыркнул Святослав и скривил губы в недовольной усмешке.

– И я не слала Вам никаких фотографий, ни своих, ни чужих. Даша заболела и попросила меня приехать, – выпалила на одном дыхании, не замечая, что кручу в похолодевших пальцах невесть откуда взявшуюся там салфетку.

– Я не совсем понимаю… А перенести наше свидание Дарья не могла? – задал Святослав вполне себе логичный вопрос.

– Могла бы, если бы Ваш мобильный был включен, – почти мстительно ответила я.

Господин Барышев виновато на меня посмотрел и сменил тон:

– Простите. Утром проспал и забыл его дома. Без телефона – как без рук.

– Прощаю, – великодушно кивнула я, понемногу расслабляясь.

Святослав одарил меня очаровательной улыбкой и жестом подозвал официанта. Вежливо поинтересовался, что дама будет пить, чем закусывать. Дама хотела домой, о чем и сообщила Святославу.

– Вы замерзли, – заметил Святослав. – Может, выпьем чаю, а потом я отвезу Вас домой?

Первые несколько минут мы оба смущались. А потом господин Барышев задался целью произвести на меня впечатление. И впечатлил-таки! Собеседником он оказался крайне интересным: начитанным и с прекрасным чувством юмора. Я же в свою очередь не упускала возможности ввернуть что-нибудь о Дарье. Пыталась в красках расписать, какая замечательная у меня подруга. Святослав кивал в нужных местах, но рассказ о том, какая Дарья отменная домохозяйка его не интересовал. Он почему-то постоянно переводил разговор на мою персону. И смотрел… Заинтересованно, чем вызывал смутную тревогу и нервозность. Кусок в горло не лез, и я в который раз за вечер пожалела, что сразу же не уехала домой.

Наконец решив, что уделила Святославу достаточно времени, поспешила откланяться. Господин Барышев расплатился по счету и учтиво предложил отвезти меня. А я слишком устала, чтобы спорить.

В фойе Святослав тоже проявил себя джентльменом и галантно помог надеть пальто, открыл передо мной входную дверь и, взяв за локоть, проводил к своей машине. Снова проявил галантность и открыл передо мной пассажирскую дверь.

На фоне Дэна Святослав выглядел просто принцем из сказки. Меня все еще передергивало от воспоминаний, а сердце начинало биться сильнее, когда перед мысленным взором возникали злющие зеленые глаза…

– Знаете, а я рад, что пришли Вы, а не Даша, – вдруг признался Святослав, заводя мотор. – Снежана, Вы замужем?

– Да, – ни секунды не раздумывая, соврала я.

– И муж отпустил Вас на свидание? – поднял бровь господин Барышев.

– Он в командировке.

– Если бы я был Вашим мужем, то не отпускал от себя ни на минуту, – продолжил Святослав.

– Хорошо, что Вы не мой муж, – вежливо улыбнулась я. – Вот здесь остановите, пожалуйста. На метро доберусь.

– Я понял. Отвезу домой и больше не буду смущать, – пообещал Барышев.

Я согласно кивнула.

Святослав довез меня до дома, вежливо попрощался, дождался, пока я войду в подъезд и уехал. А я была дико счастлива что этот безумный день наконец закончился.

Захлопнула за собой входную дверь и опустилась на пол, не включая свет в прихожей. Закрыла лицо ладонями, с трудом сдерживая слезы. Как же я устала…

Дэн

– Выяснил? – затягиваясь сигаретой и чуть прищурив глаза, поинтересовался он у помощника и боевого товарища по совместительству.

Иван был из тех, кто может узнать что угодно о ком угодно. Высокий, худощавый, с хищным острым носом и умными глазами, которые укоризненно смотрели на Дэна сквозь очки в модной оправе.

– Выяснил, – ответил Иван, присаживаясь на стул.

– Рассказывай, – потребовал Дэн, устраиваясь на подоконнике, за которым царила глубокая ночь. Луна скрылась за тучами, а на улице шел мелкий снег.

– Луконина Снежана Александровна, двадцать пять лет, бухгалтер в «Атланте».

Иван смотрел на экран планшета, но Дэн точно знал, что досье на дерзкую девчонку тот знал наизусть.

– Замужем, детей нет. Но есть племянник двенадцати лет, который в основном живет с ней. Сестра – геолог и постоянно в разъездах. Вот интересная деталь – у пацана в свидетельстве о рождении прочерк в строке «отец», а их семья переехала в наш город двенадцать лет назад. Из Москвы, – Иван со значением глянул на Дэна.

Тот кивнул, принимая к сведению, и попросил:

– Дальше.

– Да все. Образование получала здесь, красный диплом по бухучету. Замужем не была, жила три года с мужчиной, но там ничего примечательного, обычный офисный клерк. Дэн, зачем она тебе? – вздохнув, уточнил Иван, снимая очки и потирая переносицу. Не то чтобы у него было плохое зрение, просто глаза выдавали… А за очками тяжелый, жуткий взгляд легко можно было спрятать.

– Не верю я в такие случайности, – пожал тот плечами и затушил сигарету прямо в кружке с уже остывшим кофе.

– Если она подставная, и это легенда – то слишком уж гладко, не придраться, – возразил Иван.

– Проверим, – пообещал Дэн.

– Зачем? – попытался воззвать Иван к здравому смыслу. – Если все так, как мы думаем, она сама скоро появится.

– Интересная она, – задумчиво пробормотал Дэн, разглядывая бетонную стену своей кухни. Клеить обои не было ни сил, ни желания. Перевел взгляд на старый обеденный стол, который, казалось, развалится, если поставить на его поверхность что-то тяжелее кастрюли с супом, потом на кухонные полки, дверцы которых висели на «честном слове» и поскрипывали от дуновения ветра.

– Так бы сразу и сказал, – ухмыльнулся Иван.

– Она боится, – выныривая из своих мыслей, произнес Дэн.

– Я тебя тоже иногда боюсь, – пожал плечами его собеседник.

– Слушай, Капа, ты не хуже меня знаешь, как выглядит человек, который всего боится, – Дэн чуть наклонился к Ивану. – Только она этот страх за бравадой пытается скрыть, но тело выдает.

Иван согласно кивнул – чуйка у его друга работала как надо, а мелкие детали Дэн умел подмечать как никто.

– Дэн, не высовывайся, – страдальчески скривился Иван, – своих проблем мало?

– Я любопытный, – хмыкнул Дэн, но друга обмануть не смог.

Тот видел, что девушка Дэна зацепила. Хотя это неудивительно – пиво в лицо ему еще никто не выливал.

– О, ну тогда вот: я вскрыл ее переписку, – ехидно улыбнулся Иван.

– А вот это уже интереснее! – вскинулся Дэн. – Что там?

– Бабский треп. Но о тебе тоже есть. На, впечатлись, – Иван протянул планшет Дэну, сдерживая рвущуюся ухмылку.

Дэн открыл нужный файл.

Даша: «И что за парень в баре? Симпатичный?»

Снежана: «Страшный, огромный и злой как медведь-шатун!»

Даша: «Конь?»

Снежана: «О да! Породистый!»

Даша: «Могла бы и номер взять!»

Снежана: «Не могла, боялась – покусает!»

Дэн непонимающе посмотрел на Ивана и недоуменно поинтересовался:

– Это я конь? Породистый?

– Нет, они на ипподром ходили, – съязвил Иван, наблюдая, как суровое и серьезное лицо товарища удивленно вытягивается, а на обычно каменном лице проступают зачатки эмоций.

– Охереть… – выдал Дэн.

Никто никогда не решался назвать его конем. Даже в переписке с подругой. А у этой чувство самосохранения атрофировалось в утробе? И имя шлюшье! Ну реально! Каждая вторая встреченная им проститутка – Снежана. А каждая первая – Анжела.

– Не волнуйся, овса я заказал, утром привезут, – не упустил случай подколоть Иван и добавил, не сдерживая смеха: – И-го-го!

Был бы на его месте любой другой – уже собирал бы зубы с пола, но лучшему другу Дэн готов был простить почти все.

Она свалилась как снег на голову. Дэн уже сам пожалел, что принял ее за проститутку. Видно же было, что не из таких она. Девчонка нервничала, стеснялась, но слишком дерзко в глаза смотрела. Взглядом вызов бросала. Хотя боялась. Всем телом показывала, что в нее страх въелся.

Дэн знал, как выглядит страх, он его нутром чуял, в малейшем жесте умел распознавать. Со своим он давно справился, научился мастерски блокировать любые эмоции. Голый расчет – и ничего больше. Иначе – конец…

Интересная она. Красивая. Не яркой и броской красотой, а нежной, воздушной. Миниатюрная, невысокая, с виду беззащитная… Пока рот не откроет.

Такую хочется в карман спрятать и закрыть от всего мира, потому что она – из другого. Того, где нет той грязи и боли, того, где Дэну не оказалось места…

– Может, в бар? – предложил Иван, дав товарищу время все обдумать.

– Поехали, – согласился Дэн, поднимаясь.

Я бежала по пешеходному переходу, копаясь в сумке, где никак не желал замолкать мой мобильный, без конца поскальзываясь на каблуках. Ночью шел дождь, а днем температура воздуха опустилась до минуса, повалил снег, и дороги превратились в веселые катки. Костеря на все лады корпоративный дресс-код, все-таки нащупала в сумочке мобильный и уже почти ступила на тротуар, когда почувствовала, что ногам стало мокро и холодно. Проехавшая мимо иномарка от души заляпала меня грязным липким снегом! Водитель и не подумал остановиться, а судя по присутствовавшим в номере трем шестеркам, и вовсе меня не заметил!

Весь подол моего белого пальто был в некрасивых кляксах. Ноги, затянутые в тонкие колготки, и юбка ниже колен, впрочем, тоже выглядели жалко. Про сапоги и говорить было нечего… Я тоненько взвыла на одной ноте, от души желая, чтобы на водителя напал приступ вечного и острого несварения желудка.

Как? Вот как мне теперь идти на работу в таком виде? А ведь в обед еще хотела съездить в школу – классная руководительница снова жаловалась на поведение Лешика. Все планы коту под хвост!

Трель мобильного не замолкала ни на секунду! Не взглянув, кто звонит, раздраженно выключила телефон и понеслась на работу, боясь опоздать. Я работала в офисе одной из многочисленных компаний по грузоперевозкам помощником бухгалтера. Главбух наша, конечно, милейшая женщина, но есть у нее один пунктик – Марта Сергеевна до ужаса пунктуальная и от подчиненных требует того же!

Поэтому я глубоко вздохнула и побежала, игнорируя взгляды прохожих и стараясь удержать равновесие.

В офисе стояла непривычная тишина, но за своими мыслями я не заметила, что даже в приемной никого нет. Прошла по коридору и, заглянув в кабинет менеджеров, громко спросила:

– Девочки, у кого-нибудь юбка запасная есть? Меня какой-то придурок на трех шестерках облил.

Повесила сумку на вешалку, предварительно достав влажные салфетки, чтобы протереть хотя бы сапоги.

– Снежана Александровна!

Услышав голос шефа, резко выпрямилась. Павел Николаевич крайне редко по утрам посещал своих менеджеров. И пропищала, бледнея:

– Здрасьте…

Потому что около шефа стоял мой недавний знакомец и смотрел очень нехорошим взглядом. Таким, что волосы на затылке зашевелились. И выглядел он не как пьянчуга из бара, а очень даже представительно. Примерно как если бы медведь напялил классический костюм… Дэн даже подстригся!

С нашей первой встречи прошла неделя, и я практически о нем забыла!

Рядом с ним и шефом стоял еще один парень. И от взгляда на него мороз прошел по коже… Высокий, очень худой блондин в модных очках меньше всего походил на интеллигента. Скорее, на маньяка Чикатило. Его взгляд заставил съежиться, а воображение тут же заменило планшет в его руках на топор.

Мужчина насмешливо улыбался, глядя на меня.

– Присядьте, пожалуйста, – попросил шеф, явно робея в компании этих двоих.

Да что там шеф! Весь коллектив, состоящий преимущественно из дам, сидел, практически вжавшись в стулья.

– Конечно, – сдавленно согласилась я и под горящим взглядом Дэна прошла к Даше. Взяла свободный стул и прошипела: – Кто это?

– Новый начальник охраны, – опустив голову вниз, шепотом пояснила подруга. – Если бы ты взяла трубку, то знала бы.

В тот момент я поняла, что крупно попала. Мстительный взгляд Дэна говорил сам за себя.

– Итак, коллеги, – начал Павел Николаевич, – Денис Леонидович и Иван Валерьевич с сегодняшнего дня работают у нас.

Я практически взвыла, хватаясь за голову.

– Ваша задача – всеми силами помогать нашим гостям освоиться, – оглядев зал по кругу, уточнил шеф. – Денис Леонидович займется вопросами безопасности, а Иван Валерьевич очень талантливый программист.

Я взвыла повторно. Шестое чувство просто вопило, что случай с пивом мне еще аукнется и не раз.

– Попрошу не препятствовать ему, когда Иван захочет проверить ваши компьютеры. На вирусы, разумеется, – резюмировал шеф.

Что-то царапнуло внутри от его слов, но я мудро решила не забивать себе голову лишними проблемами.

– Прошу всех разойтись по рабочим местам.

Дэн все это время не спускал с меня глаз.

Все коллеги понуро разошлись по кабинетам. Даша пошла со мной, явно желая обсудить ситуацию.

– Доброе утро, – поприветствовала я начальницу, входя в кабинет.

– Кошмарное оно! – озвучила она и мои мысли тоже. – Может, съездишь домой и переоденешься? – предложила Марта Сергеевна. – Вот ведь гады, ездят и по сторонам не смотрят.

– И не говорите, – тут же поддержала я, – купят дорогих тачек – и считают себя королями дороги!

– Может, он тебя не заметил? – предположила Даша, доставая из шкафчика три кружки и остатки печенья.

– А слона я и не приметил! Права купил, а ездить не купил, да? – продолжала бурчать я, снова взявшись за влажные салфетки. – Или чувство собственной значимости обзор закрыло?

Дверь была приоткрыта. Из коридора послышался веселый смешок, а потом в кабинет без стука вошли наши новые сотрудники. Причем на лице того, которого звали Иван, сияла самая широкая улыбка, а вот шедший следом Дэн был хмур. Ладони он спрятал в карманы, а широкая грудь высоко вздымалась.

– Дамы, прошу, продолжайте, – попросил Иван, – мы вам не помешаем.

Дамы были не готовы к подобному визиту, поэтому застыли как вкопанные, уже не ожидая от судьбы ничего хорошего. А когда Иван без спроса уселся за мой стол и включил компьютер, мой оптимизм исчез безвозвратно!

Дэн занял свободный стул, широко расставил ноги и снова уставился на меня так, словно дыру хотел прожечь! Стало настолько неловко и страшно, что первым порывом было – сбежать. В отпуск. Но кто мне его даст в такой ситуации? Поэтому пришлось взять себя в руки и высоко вздернуть подбородок, взглядом показывая трехтонное презрение к человеку, спутавшему меня с девушкой легкого поведения.

Его взгляд давил настолько, что физически хотелось пригнуться к полу. И, кажется, не мне одной. Даша мудро решила ретироваться под предлогом налить чая, а Марта Сергеевна вообще не поднимала глаз, хотя робкой мою начальницу назвать было нельзя!

– Снежана, Вы не против? – формально уточнил Иван, жестом указывая на компьютер.

– Конечно, нет, – фыркнула я.

Иван только шире улыбнулся, полностью сосредоточившись на том, что видел на мониторе.

Молчаливая дуэль взглядами с Дэном забирала практически все моральные и физические силы. Поэтому я снова наклонилась, протирая уже практически чистые сапоги.

– Так кто, говорите, Вас обрызгал? – весело поинтересовался Иван.

– Свинья какая-то, – огрызнулась я, – слепая к тому же! И бессовестная! У меня белое пальто! Теперь только в химчистку.

На химчистку денег не было! Всю премию и бОльшую часть зарплаты я потратила на то, чтобы оплатить кредит. Оставалось всего несколько месяцев до того, как я рассчитаюсь с банком, смогу вздохнуть полной грудью и перестану планировать бюджет, чтобы растянуть деньги на месяц.

– Слушай, Чебурашка, у тебя извилина между мозгом и языком сломалась? – вдруг подал голос Дэн.

Я кожей почувствовала его недовольство, а от звука голоса вздрогнула и вжала голову в плечи.

– Главное, чтобы Ваша оказалась целой, – вежливо заметила, стараясь игнорировать трясущиеся поджилки.

Дэн нарочито медленно наклонился и прошептал:

– Языкастая ты очень.

– Так это ваши три шестерки были? – озарило меня. Мамочки, сколько я наболтать успела… – Специально обрызгал, да?

– Я, по-твоему, придурок малолетний? – предостерегающе поинтересовался Дэн.

– На малолетнего, конечно, не тянешь.

Ну почему я никогда не думаю, прежде чем сказать?! Сколько проблем в жизни я могла бы избежать, просто вовремя закрыв рот!

От неминуемой расправы меня спас громкий смешок Ивана. Тот откровенно наслаждался нашей словесной перепалкой.

– Пошли, я здесь закончил, – поднялся он и кивнул Дэну головой на выход.

Тот лениво встал и последовал за Иваном, но напоследок обернулся и смерил меня ледяным взглядом с прищуром.

Когда за мужчинами закрылась дверь, я просто растеклась на стуле, прижав ладони к груди, где испуганной птицей колотилось сердце.

– Вот это конь… – восхищенно сообщила Дарья, занося три дымящиеся кружки.

У нее мужчины делились на два типа: «конь» и «не конь». Все. В категорию «коней» входили те, кто Даше нравился, остальные удостаивались презрительного: «не конь» и «идут лесом».

– Это мужик из бара, – прошептала я.

– Мать моя женщина, роди меня обратно… – эмоционально прокомментировала подруга.

На следующий день после неудавшегося свидания Даша вытянула из меня всю информацию о Дэне и Святославе и в ближайшие дни собиралась с последним на свидание. Я решила умолчать, что «Арлекин» оказался коварным бабником, который строил мне глазки. У Даши хватит ума самой распознать бабника!

– Из какого бара? – полюбопытствовала Марта Сергеевна.

– Не спрашивайте, – в два голоса простонали мы с Дашей.

– Что день грядущий нам готовит с таким начальником охраны?.. – почти пропела Марта Сергеевна, тяжело вздыхая. – Снежка, чего он взъелся-то на тебя?

– Понятия не имею, – пожала я плечами, принимая невозмутимый вид.

Даша только весело хмыкнула, с удовольствием поедая печенье.

На мой мобильный пришло короткое сообщение, от которого прошиб холодный пот! Боже, ну почему все случилось в один день? Появление Дэна, теперь еще это… В душу черной кошкой заполз страх, царапая своими острыми коготками. Я уже было думала, что он обо мне забыл…

– Мне нужно выйти ненадолго, – спокойно сообщила я, – Марта Сергеевна, Вы не против?

– Нет, – начальница все еще находилась под впечатлением и махнула рукой: мол, иди куда хочешь.

– Ты куда? – полюбопытствовала Даша.

– В магазин, – соврала я, – тебе что-нибудь купить?

– Нет, я на диете, – улыбнулась Даша. – Пойду поработаю немного.

Я согласно кивнула, надела пальто и, стараясь не слишком явно оглядываться по сторонам, пошла к выходу. Вышла на улицу и, ежась от порыва холодного ветра, быстро зашагала к перекрестку. За углом меня уже ждал черный «шевроле». Открыв пассажирскую дверь, забралась на сиденье.

Мужчина курил в приоткрытое окно. Дым сигарет тут же возвращался обратно порывом ветра, и все вокруг мерзко пропахло табаком. Впрочем, тому, кто сидел за рулем, было плевать. Он насквозь пропитался злобой, коварством и собственным ядом.

– Привет, – проговорила я, стараясь скрыть отвращение.

Мой спутник молчал, продолжая задумчиво смотреть в окно. Я в который раз разглядывала ненавистный профиль: большой нос и щеки все в рытвинах, пухлые губы застыли в презрительной усмешке. Масляные, вечно бегающие глаза, от одного взгляда которых хотелось принять душ из антисептика… Расплывшаяся на хорошей должности фигура и живот, который упирался в руль.

– Привет, – наконец соизволил он ответить и затушил окурок о пепельницу. – Как дела?

Коля окинул меня взглядом и презрительно скривил губы.

– Ты приехал, чтобы узнать как мои дела? – приподняв одну бровь, иронично уточнила я.

– Конечно, мы ведь старые друзья, верно?

Да таких друзей только в музей сдавать, в особую витрину «Мудак редкостный». Но вслух я, конечно, подобного произнести не могла.

– Что тебе нужно? – отвернувшись к окну, чтобы не встречаться с ним взглядом, повторила я.

– Мне тут птичка на клювике принесла, что ты давеча на встречу одну интересную ходила, – загадочно начал Коля.

У меня сердце в пятки ушло, а перед мысленным взором появились злые зеленые глаза…

– О чем ты, Коля? – скрестив руки на груди, твердо уточнила я.

– Фамилия Барышев тебе о чем-то говорит?

– Ни о чем!

– Снежа, у меня тут один номерок на быстром наборе, – завел старую пластинку Коля, – короткий звоночек и… И все!

Я скрипнула зубами, мысленно сдавливая толстую шею Коли пальцами.

– Не грози, не страшно, – равнодушно ответила, стараясь не обращать внимания на спазмы в животе.

Страшно было постоянно. По ночам я просыпалась в холодном поту, видя один и тот же сон. Но таким, как Коля, Дэн и прочие, нельзя страх показывать. Они хищники, такие вещи за версту чувствуют.

– Мне нужен Барышев, – сменил тактику Коля, превращаясь из обычного мудака во властного.

– А я при чем? У тебя во всем отделе никого более подходящего не нашлось? – нажала я на больное.

– К нему не подобраться просто так, нужен кто-то со стороны, – вздохнул Коля, снова переобуваясь и включая просящую интонацию. – Осторожный, падла.

– Кто он? – кусая губы, уточнила я.

– Коллега, – выплюнул Коля.

Я весело хмыкнула:

– Хвост тебе Барышев прижал?

– Заткнись. И делай, что говорят! Иначе… – Коля выразительно глянул на свой мобильный, лежащий на приборной панели.

– Пока ты только угрожаешь.

– Просто подружись с ним. Войди в доверие.– Коля постучал толстыми пальцами, больше напоминающими вареные сардельки, по рулю. – Все, иди. Сам позвоню. И без фокусов, поняла?

– Да пошел ты, – процедила я сквозь зубы так, чтобы Коля не услышал.

Вышла из машины, громко хлопнув дверью, и постояла несколько мгновений, хватая ртом холодный воздух.

Мне нужно было как-то выпутаться из паутины, которую плела не я. Но в тот момент я была мухой, которая барахтается и только больше увязает в ней. Мне надоело жить в страхе, что рано или поздно нас найдут. Но выхода я не находила и доверять могла только себе и сестре. У нас мама и Лешик, а значит, нужно бороться. Даже лучшая подруга ничего не знала.

Выдохнула, стараясь собраться с мыслями. Зашла в магазин, купила пачку сока и печенье, мысленно снова и снова прокручивая разговор. Что-то в поведении Коли было не так. Он нервничал. А значит, Барышев не так прост. Может, именно он – наш шанс?

В горле пересохло. Открыв сок, сделала несколько глотков, роняя из непослушных пальцев крышку. Решив, что подбирать с пола негигиенично, просто перехватила упаковку поудобнее и отправилась на работу.

Дошла до офиса, потянула на себя тяжелую дверь и, как назло, поскользнулась на высоких каблуках и стала заваливаться назад. Взмахнула рукой, сжав пальцами упаковку, и оказалась в чьих-то сильных руках, которые подхватили меня под мышки.

– Ну это пиздец…

Над головой послышался знакомый голос, и я поняла, что снова умудрилась облить Дэна. На этот раз соком.

– Ты совсем отбитая, что ли? – зло поинтересовался Дэн, вытирая затылок ладонью.

– Сам виноват, – тут же огрызнулась я. – Падала себе, никому не мешала. Зачем ловить полез?

У Дэна от удивления глаза приняли идеально круглую форму.

– У тебя девять жизней, да, Чебурашка? – вкрадчиво поинтересовался он, оглядывая меня с ног до головы.

Я поежилась от внимательного взгляда зеленых глаз. Казалось, что Дэн раздумывал: просто посадить меня на одну ладошку и другой прихлопнуть или еще немного помучить.

– Какого хера ты не на рабочем месте? – поинтересовался он.

– В магазин ходила, не видно? – я потрясла у него перед носом пачкой печенья.

Дэн перевел взгляд на другую руку, в которой я держала упаковку сока и поморщился. А затем наклонился ближе. Так близко, что практически вплотную, и громко втянул воздух.

– Ты куришь? – изумился он.

Я немного растерялась, мысленно посылая все кары небесные на Колину голову. Весь салон пропах сигаретным дымом, а с ним и моя одежда…

– А ты из Минздрава? – поинтересовалась, прищурив глаза.

У Дэна лицо пошло красными пятнами, а глаза опасно сузились.

– Иди, – сквозь зубы процедил он.

Я только фыркнула и, резко развернувшись, гордо зашагала, ощущая на себе тяжелый взгляд. Влетела в наш кабинет, закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной и прижав ладонь к груди, прикрыла глаза.

– Снежа, что случилось? – обеспокоенно поинтересовалась Марта Сергеевна.

– Ничего, – очнулась я, – поскользнулась, пока шла, и испугалась немного.

– А я говорила: смени свои ходули на нормальную обувь, – завела любимую пластинку Марта Сергеевна. – Вот смотри. Легкие, удобные ботинки, – она чуть отъехала на стуле, вытягивая ногу и демонстрируя мне свои полусапожки.

– А деньги где взять? Я Лешика в секцию записала, – пожала я плечами, стараясь выгнать вон из головы все упаднические мысли.

– Да и шеф не стремится зарплату поднимать, – неодобрительно покачала головой начальница. – Ладно, давай работать.

Я согласно кивнула и устроилась за своим столом. Работы было много, а закончить ее нужно было срочно, и мы пропустили обед, перекусив печеньем и соком, будь он неладен.

– Что-то кофе хочется, – с намеком произнесла начальница, когда дело шло к концу рабочего дня, и большая часть отчета была готова.

– Сейчас принесу, – покорно согласилась я.

Вышла из кабинета и пошла в самый конец коридора, где шеф организовал нам что-то вроде кухни. В крохотной каморке уместились холодильник, микроволновка и пара тумб, на одной из которых стоял большой электрический чайник.

Щелкнув выключателем, достала из шкафа банку с кофе, насыпала порошок в стаканы и залила кипятком. И пока искала молоко в холодильнике, услышала громкий смешок. Резко выпрямилась и, развернувшись, уставилась на Дэна, который нагло пил кофе. Тот, который я приготовила для себя.

Его взгляд снова прошелся по моей фигуре, вызывая практически панику, а затем Дэн произнес:

– А ты ничего.

Я только презрительно фыркнула на сомнительный комплимент и выразительно глянула на кружку в его руках:

– Не знала, что ты худеешь.

– Чего? – удивленно приподнял брови Дэн.

– Это кофе для похудения, – терпеливо объяснила я, взглядом указывая на упаковку, где большими буквами было написано: «Кофе для снижения веса».

Кофе был обычный, но год назад наши водители повадились таскать еду из нашей кухни, при этом ничего не оставляя взамен. Кофе кончался за два дня, а булки и печенье не доживали даже до вечера. Вот мы с девочками и придумали маленький обман. Потом еще неделю слушали язвительные мужские комментарии, но план сработал – наши продукты больше никто не трогал.

Дэн поперхнулся, брезгливо посмотрел на свою кружку и вылил жидкость в мойку, поставив туда же грязную посудину. Молча повернулся и направился к выходу, но меня будто снова кто-то дернул за язык:

– Куда? А кружку я мыть буду?

Дэн медленно развернулся и покачал головой:

– Конечно. Ты же женщина.

– А ты хам!

– Еще какой, – согласился Дэн, подошел ко мне, протянул руку, отчего я инстинктивно дернулась в сторону, хлопнул по плечу и проговорил: – Давай, не болей.

Развернулся и со смешком покинул помещение. Мне очень хотелось швырнуть что-нибудь в его спину, но инстинкт самосохранения все же пересилил.

Помыла кружку, налила новую порцию и понесла Марте Сергеевне. Проходя мимо кабинета шефа, краем уха услышала недовольный голос Дэна:

– Давай быстрей тут разбираться, мне уже надоело.

– О, как! – хмыкнул Иван. – Мы же только приехали.

Дэн промолчал, а я мышкой проскочила мимо кабинета, надеясь, что меня не заметили. Интересно, с чем они собрались разбираться? Их что, не на постоянную работу приняли?

По позвоночнику прошел озноб, а желудок болезненно сжался. Я уже давно не ждала подарков от судьбы, но… Боже, пусть они не по мою душу!

– Наконец-то домой, – Марта Сергеевна отъехала на стуле, сладко потягиваясь и разминая затекшие мышцы.

Я тоже поднялась, торопясь уйти. Мне нужно было попасть домой и хорошенько все обдумать. Слепо доверять кому-то я не могла, история с Колей – ходячее тому подтверждение.

Много лет назад моя сестра ему поверила. И он помог. Только плату стребовал настолько высокую, что Карина не выдержала. Сломалась. Не могла она больше исполнять его приказы. Я ее не винила, просто не имела на это права!

Коля умеет убеждать и ломать. Меня бережет, потому что нужна ему. Но кто знает, как надолго?

Вот бы мне как-то удалось отправить семью в безопасное место…

Но в этот раз ситуацию сильно усложняло то, что господин Барышев нравился моей подруге. И это давило, выбивало почву из-под ног и мешало дышать.

– Я готова, – дверь распахнулась, являя нам довольную донельзя Дарью.

– Ты на автобусе? – поинтересовалась я.

– Снежка, какие у тебя планы на вечер? – с огоньком в глазах спросила подруга.

– Принять ванну и лечь спать, – улыбнулась я.

– Значит, никаких, – сделала свои выводы подруга. – Мне звонил Свят. Предложил двойное свидание. Он возьмет друга, а я должна пригласить тебя. Святослав спросил, замужем ли ты. Я ответила, что ты абсолютно свободна. И он предложил познакомить тебя с другом, – на одном дыхании выпалила Даша.

Я скрипнула зубами, сдерживая стон. Хитер господин Барышев, ничего не скажешь! Отвернулась к окну, прикрывая глаза и мысленно прося прощения у подруги.

– Ладно, – натянуто улыбнулась, стараясь не смотреть ей в глаза. – Нужно только заехать домой и переодеться.

– Нет времени, собирайся, они скоро подъедут, – жизнерадостно сообщила Даша. – Ты прекрасно выглядишь.

– Какой нетерпеливый Святослав, – проворчала я, надевая пальто.

– Я так долго ждала встречи, – мечтательно заявила подруга, поднимая взгляд к потолку.

– Стрекоза, – мягко пожурила ее Марта Сергеевна.

– Ничего подобного, просто часики тикают, – Даша демонстративно постучала указательным пальцем по запястью, – и он такой классный…

Марта Сергеевна только покачала головой:

– Эх, где моя молодость?..

В кармане Даши зазвонил мобильный, и она весело взвизгнула.

– Приехали. Пошли скорее, – поторопила меня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Я натянула пальто и шарф, схватила сумочку и поспешила вслед за подругой. Мы вышли на улицу, где возле своего автомобиля уже стоял Святослав Барышев. Увидев нас, он приветственно махнул рукой и быстро пошел нам навстречу.

– Дарья, ты очаровательна, – с улыбкой сделал он комплимент подруге. – Снежана, рад Вас видеть, – повернулся ко мне.

– Добрый вечер, – вежливо промямлила я, уже по-новому разглядывая Святослава.

Передняя пассажирская дверь авто распахнулась и из салона вышел молодой мужчина. Довольно симпатичный блондин лет тридцати пяти с потрясающей улыбкой и голубыми глазами. Я присмотрелась к обоим – они были похожи. Неуловимо. Но несомненно – что-то общее у них было.

– Дамы, познакомьтесь с моим другом Виктором. Витя, это Даша и Снежана, – по очереди представил нас Барышев.

Виктор галантно пожал руки мне и Даше, ни на минуту не прекращая улыбаться.

– Поехали, – предложил Святослав. – Ни к чему мерзнуть.

Мы все были с ним согласны и быстро проследовали к машине. Когда я открыла пассажирскую дверь, что-то кольнуло в груди. Испуганно подняла глаза и встретилась с зелеными глазами Дэна, который внимательно следил за нашей четверкой с крыльца.

С трудом разорвала зрительный контакт. Я словно тонула в бездне его глаз. Даже на расстоянии он подчинял, ломая волю. Он поражал своей мощью и какой-то несокрушимостью. По телу прошла дрожь, но я вздернула подбородок и нагло уставилась Дэну в лицо. Подмигнула, чувствуя мерзкие спазмы в желудке, и забралась в автомобиль, незаметно для всех облегченно выдыхая.

– Куда едем? – весело поинтересовался Святослав, повернувшись к нам.

Мы дружно пожали плечами. Мне было плевать, куда, лишь бы поскорее уехать. Я страшилась даже голову повернуть в сторону, где стоял Дэн.

– Значит, решение за нами, – довольно заключил Виктор, и Святослав наконец завел мотор и выехал на дорогу.

Я немного повернула голову, но Дэна на крыльце уже не было, зато нас на бешеной скорости обогнали «три шестерки». На мгновение сердце пропустило удар, а потом забилось в ускоренном темпе. Я прикусила нижнюю губу.

– Снежана, все в порядке? – участливо поинтересовался Виктор.

– Конечно, – улыбнулась я. – Так куда мы едем?

– В центре города открылся новый ресторан. Отличная кухня и очень уютная обстановка, – мягко сообщил Виктор, шаря глазами по моему лицу.

Я посмотрела прямо ему в глаза и выдала мягкую улыбку. Взгляд Виктора смягчился, и он отвернулся к окну.

Спустя двадцать минут мы тормозили у здания ресторана с нечитаемым названием. Наши спутники оказались правы: кухня была превосходная, а обстановка очень уютная. Столики разделялись друг от друга ширмами, звучала приятная негромкая музыка. Учитывая довольно интересных собеседников, можно было решить, что вечер удался. Если бы не периодические заинтересованные взгляды Святослава в мою сторону. Кажется, он думал, что я не замечаю. И я старательно ему подыгрывала.

Виктор пытался за мной ухаживать, но как-то без огонька, словно ему приходилось исполнять навязанные обязанности.

Когда ужин и десерт были съедены, я демонстративно посмотрела на часы и вежливо произнесла:

– Прошу меня простить, но мне пора.

– Снежка, время детское, – удивилась Даша.

– Завтра много дел, – отговорилась я. – Продолжайте вечер, я вызову такси.

– Ну нет, – тут же возразил Святослав, – мы не можем отпустить тебя одну. Поехали, – Святослав решительно поднялся с места, а за ним и все остальные.

Даша кокетничала со Святославом, отчего тот широко и довольно улыбался, придерживая подругу за локоть. О чем-то увлеченно рассказывая, посадил Дашу на переднее сиденье. Но по-прежнему заинтересованно поглядывал на меня в зеркало заднего вида, вызывая в душе омерзение. От самой себя было противно, но я мило улыбалась Святославу, глядя в его глаза через зеркало…

Меня довезли до дома и вежливо попрощались. Даша шепнула, что позже позвонит, а я, еле переставляя ноги, наконец побрела домой.

«Открываю входную дверь и влетаю в нашу квартиру, довольно потрясая дневником над головой. Я получила пять сразу по трем предметам и спешу поделиться новостью с мамой. И папа тоже будет мной гордиться. Он всегда радуется моим хорошим отметкам, улыбаясь так, что морщинки собираются в уголках голубых глаз. Точно таких, как у меня. Я – копия папы. И внешне, и характером. Мне двенадцать, но я знаю, что папа усадит меня к себе на колени как маленькую и будет гладить по голове, рассказывая, как ему повезло с дочками. И что он нас очень любит!

В квартире мертвая тишина, только мама стоит посреди комнаты. Ее бледное лицо и потухший взгляд меня пугают, и я роняю дневник на пол.

– Мамочка, – зову испуганно.

– Папы больше нет, – безжизненным голосом говорит она и оседает на пол.

– Как нет? А где он? Он вернется, мам, вернется? – подбегаю к маме, падаю на колени и тормошу ее за плечо, обмирая от страха. Грудь сдавливает, и слезы сами катятся.

– Нет, Снежок, не вернется, – шепчет мама и прячет лицо в ладонях.

На диване сидит потрясенная Карина, держась ладонями за живот. Там растет мой племянник. Папа так ждет его появления на свет!

Не может папы не быть, папа вечный, он вернется… Вернется!

Я не слышу своего крика. Не слышу и не вижу ничего вокруг. Папочка…»

Проснулась ночью в холодном поту, вся в слезах. Этот сон не давал мне покоя много лет. Мне снился день, когда папы не стало. Сердце билось в горле, а ледяные руки мелко подрагивали. Наверное, я никогда не смогу принять потерю. Боль со временем притупилась, но не утихла. И мамочка так и не оправилась, находя утешение только в Лешике.

Перевернулась на бок, стуча зубами от холода, и завернулась в одеяло. Зубы отбивали свой собственный ритм, меня знобило.

Все в прошлом, у меня все хорошо. Относительно, но все же! Я привыкла жить с болью, она стала частью меня, впиталась в кровь, смешавшись со страхом. И в ней я научилась черпать силу. Держаться за нее и жить.

Сама не заметила, как задремала…

Утром меня разбудил Лешик. Племянник, не озаботившись заранее сборами рюкзака в школу, громко топал и уронил несколько учебников на пол, отчего я и проснулась.

– Сколько можно говорить: собирай учебники заранее, – пробурчала я, потирая сонные глаза.

– Отстань, – отмахнулся Леша.

Его мобильный завибрировал, и племянник переключил все внимание на экран.

– Кто там тебе пишет? – уперев руки в бока, поинтересовалась я.

– Неважно, – драчливо вскинулся Леша, ставя телефон на блокировку и пряча его в карман.

– Ты не забыл, что сегодня тренировка? Собери форму.

– Вот ты зануда, Снежка, – зашипел себе под нос Лешик. – Не хочу я ходить на тренировку, мне там не нравится.

– Выбери другой вид спорта, – покорно согласилась я.

– Я вообще не хочу никуда ходить, – насупился племянник.

Я прикрыла глаза и вздохнула.

– Ты хочешь весь день сидеть в интернете и играть в свои игрушки, я знаю. Но так не пойдет, – заявила безапелляционно.

– Почему? Я взрослый, могу сам решать!

– Ты не бросишь тренировки. И точка! Собирайся в школу, – потребовала я, уходя в ванную.

Мы всеми силами старались воспитывать племянника правильно, учили его быть хорошим человеком и настоящим мужчиной. Но Лешику нужны были не слова, а пример перед глазами. Которого у нас не было. Я была старше всего на тринадцать лет, и Алексей воспринимал меня скорее как старшую сестру, нежели взрослую тетю. А с началом подросткового периода стало совсем туго.

Даша посоветовала отдать Лешика в спорт. Что я и сделала. Но племянник уперся рогом, отказываясь ходить на тренировки. Любые. Ему не хотелось ничего, кроме как целыми днями сидеть в своем смартфоне. Он окончательно отбился от рук.

Приняла душ, стараясь хоть немного взбодриться, и с тоской посмотрела на свой мобильный. Ночью пришло сообщение от Даши. Подруга сообщила, что Святослав просто отвез ее домой. Сразу после того, как они довезли до дома меня!

– Ну ты долго копаться будешь? – грохнул Леша кулаком в дверь ванной. – Пошли, а то в школу опоздаем, училка опять рычать будет.

Глубоко вздохнула, снова пряча чувства куда подальше, сбрызнула бледное лицо ледяной водой и поспешила в комнату – переодеться и навести макияж.

Алексей же спокойно уселся на диван, снова утыкаясь в свой мобильный.

– Пошли, – велела я, собравшись.

Проводив племянника в школу, задержалась у его классной руководительницы. Пришлось звонить Марте Сергеевне и извиняться за то, что опоздаю. А потом извиняться перед учительницей за поведение Алексея и клятвенно обещать, что проведу воспитательную беседу.

Из школы вышла в прескверном настроении. Ежась от ледяного пронизывающего ветра, просто шла, глядя прямо перед собой, и даже не заметила, что около меня остановилась знакомая машина, из которой вышел Святослав.

– Снежана, привет, – улыбнулся он, хватая меня за локоть.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я от неожиданности грубее, чем следовало.

– По делам ехал, смотрю – ты идешь. Садись, отвезу, – он мотнул головой в сторону своего автомобиля.

– Не стоит, – выдернула я локоть.

– Холодно, ты замерзнешь, – перекрикивая ветер, настаивал Святослав. Приобняв за плечи, повел к машине, игнорируя мое сопротивление.

– Сказала: сама доеду, – упрямо заявила я, упираясь ладонями в грудь господина Барышева.

Он остановился и сурово посмотрел на меня сверху вниз.

– Поехали. Я просто отвезу тебя на работу, – он четко выделял каждое слово, пристально глядя мне в лицо.

Заметив, что я замялась, снова схватил за плечи, довел до авто и усадил на переднее сиденье. Сам устроился за рулем и поинтересовался:

– Сильно замерзла?

– Нет, – соврала я, отворачиваясь к окну. Обняла себя руками и снова выдохнула.

Святослав больше не задавал вопросов, молча завел мотор и вырулил на дорогу.

– Останови возле магазина, – попросила, указывая на небольшой супермаркет за квартал до нужной улицы. Я боялась, что Дарья может увидеть нас вместе.

Барышев покорно припарковался на стоянке и вопросительно глянул на меня.

– Спасибо, до офиса я сама доберусь, – мягко улыбнулась ему.

– Может, обменяемся номерами? – предложил Святослав, заглушив мотор и развернувшись ко мне корпусом.

– Не сегодня, – уклончиво заметила я, облизав губы, и посмотрела на Барышева сквозь полуопущенные ресницы.

– Ладно, – широко улыбнулся Свят, отстегнул ремень безопасности, вышел из машины и помог выбраться мне. – Увидимся, – пообещал он.

Я согласно кивнула и побрела к центральному входу супермаркета.

Дэн

Он стоял за передвижным баннером, внимательно разглядывая ее. Снежану. Несмотря на внушительную комплекцию, Дэн отлично умел быть незаметным. Она вошла через раздвижные двери, сделала несколько шагов и остановилась. Обернулась, подошла к большому панорамному окну и, обняв себя за плечи, замерла, глядя на парковку. С которой медленно и словно нехотя выезжала уже знакомая Дэну машина.

Он не отрываясь смотрел на ее напряженную спину, на то, как сильно она сжимает пальцы, кончики которых побелели от напряжения. Дамская сумочка сиротливо болталась на сгибе локтя.

Дэн сам не понимал своего нездорового увлечения этой девушкой. Но она будила в нем слишком противоречивые чувства. Жалость, когда она вот так сжималась, будто ее знобит, и она не может согреться, и дикую ярость, стоило ей только открыть рот и сказать очередную колкость.

Как? Как она сочетает в себе казалось бы несовместимое? И чего, мать вашу, она так боится? Дэн не сомневался, что ее «смелость» просто игра, в которую, к ее чести, она научилась играть на «отлично»! Станиславский воскликнул бы: «Верю!». Но не Дэн.

Когда Снежана опустила голову, то он еле сдержался, чтобы не подойти и обнять. Постараться успокоить. А еще ему очень хотелось ее поцеловать. Попробовать на вкус пухлые губы, которые она всегда кусала, когда думала, что ее никто не видит. Провести по ним языком, поглотить ее целиком. И рот ей закрыть, чтобы молчала. Бесит потому что! А потом трахать. Жестко, долго, неистово, чтобы она имя свое забыла и только стонать могла.

Дэн прикрыл глаза, отгоняя видение, и глубоко вздохнул, потому что член моментально отозвался на его фантазии. И болезненно налился.

Барышева он знал. Не лично, но пересекались пару раз. Мент. До мозга костей тот был ментом. Карьеристом. Пару лет назад перебрался в управление по борьбе с наркотиками и преспокойно там себя чувствовал, капитана недавно получил. И этот хмырь вертелся вокруг Снежаны и ее подружки. И это тоже бесило! Даже больше ее острого язычка!

Снова посмотрел на девушку и быстрым шагом приблизился к ней:

– Как дела? – невинно поинтересовался он, наблюдая, как она подпрыгнула от страха и неожиданности и схватилась ладонью за горло, затравленным взглядом смотря на него снизу вверх.

Пара мгновений – и на ее лице снова появилось высокомерное выражение, а наглые голубые глаза окинули его с ног до головы.

– Были просто превосходно, пока ты не появился, – елейно улыбнувшись, сообщила Снежана.

Бесит! Одно предложение – а он уже готов на стену лезть.

– Я очень старался, – съязвил Дэн в ответ. – Ты сюда постоять зашла?

– Разумеется, – ответила она так, словно он спросил что-то невероятно глупое. – Ладно, мне на работу нужно.

Развернулась и попыталась уйти, но Дэн схватил Снежану за локоть, разворачивая к себе лицом. И с удовольствием заметил, как она недовольно сморщила нос.

– Довезу, – коротко оповестил он.

– Да вы издеваетесь! – закатила она глаза и тут же замолчала, нахмурив брови. – Сама дойду.

– Вы? – Дэн тут же нашел, к чему прицепиться.

– Вы, Денис Леонидович, издеваетесь, – сразу же нашлась Снежана, пытаясь выдернуть локоть из его захвата.

Дэн только усмехнулся мысленно – бесполезно.

– Мы перешли на «Вы»? – иронично приподняв бровь, уточнил он. – Поехали, покурим по дороге, – хмыкнул он.

– Я не… – начала Снежана, но осеклась. – Не хочу курить. Бросила.

– Давно? – продолжал веселиться Дэн, утаскивая девушку к машине. Что-то подобное он и предполагал. И к кому, интересно, она бегала в самый разгар рабочего дня?

– Только что. И Вам советую. Капля никотина, как известно, убивает лошадь, – продолжала Снежана. – Хотя такого коня и двумя каплями не проймешь, – пробурчала она под нос.

Очень тихо, но Дэн услышал. И это стало последней каплей его терпения! Он резко втянул носом воздух, остановился у пассажирской двери авто, все еще держа Снежану за локоть, резко развернул ее и прижал к машине. Схватил за затылок и впился в податливые и такие мягкие губы, пробуя, наконец, ее на вкус. Сладкая, с привкусом ванили на сомкнутых губах, сквозь которые вырвался сдавленный… стон? Дэну показалось, что он ослышался. Разомкнул языком ее губы, нагло вторгаясь в рот, провел по зубам. И почувствовал, как закружилась голова от ее близости. Словно выдернули чеку, и он взорвется на месте, если оторвется от ее губ. Член мгновенно стал каменным, а Дэн уже ничего не соображал.

Снежана, пытаясь что-то сказать, приоткрыла рот, и он тут же завладел ее языком, сплетая со своим. Вжимая в себя с силой ее хрупкое тело. И когда она робко ответила на поцелуй, нерешительно касаясь его языка, у Дэна окончательно отказали тормоза. Его повело, а перед глазами замелькали разноцветные круги. И ни о чем другом, кроме ее губ, он думать уже не мог.

– Я… Мне… Мы… – зашептала Снежана ему в губы, упершись ладонями в его грудь. – Остановись!

И он отпрянул, поразившись собственной реакции. Отошел на пару шагов и нервно зарылся пятерней в волосы.

– Садись в машину, – приказал Дэн. – Молча. Произнесешь очередную колкость – поедем не на работу, – пригрозил он, видя, что Снежана хочет что-то сказать.

Она подчинилась, молча забравшись в салон автомобиля, и скрестила руки на груди, глядя строго вперед. Даже сквозь толстую ткань пуховика было видно, как высоко вздымалась ее грудь. Дэн хищно ухмыльнулся, ибо видел – девочка тоже его хочет.

Снежана и не подозревала, что только что своим поведением разбудила в Дэне охотничий азарт. Хищный, темный. И теперь ей просто не оставалось другого варианта, кроме как покориться ему!

Довольно выдохнув, Дэн сел за руль и завел мотор. Посмотрел на Снежану, и она впервые сделала то, что было ему нужно – промолчала, опустив голову.

Утро определенно удалось!

Я сидела ни жива ни мертва и боялась даже дышать в его присутствии. Дэн действовал на меня как удав на кролика. Его сила и бешеная мужская энергетика давили слишком сильно, а внимательные зеленые глаза, казалось, видели меня насквозь.

И кто меня вечно за язык дергал?

Губы горели, а кожу вокруг покалывало от трения с жесткой щетиной. Я прижала к губам ледяные пальцы, надеясь унять жжение, и прикрыла глаза. Желудок свело спазмом, меня мутило.

Дэн же спокойно и внешне расслабленно вел машину одной рукой, другую положив на колено. И иногда бросал взгляд на меня. Хищный, плотоядный. Словно он уже загнал добычу в ловушку и наслаждается победой.

Посмотрела в окно, мысленно посыпая голову пеплом. Ведь я ответила на поцелуй! Не потому, что Дэн был слишком напорист, а потому что хотела этого! В первые мгновения просто растерялась, а потом сама не поняла, как поцеловала его в ответ! И мне даже понравилось! И это был серьезный повод постараться держаться от него как можно дальше! У меня слишком много проблем, чтобы добавлять в этот список еще и такого мужчину, как Дэн.

Мы медленно подъехали к офису. Дэн припарковался у центрального входа и повернулся ко мне.

– Спасибо, – пискнула я, дрожащими руками пытаясь отстегнуть ремень безопасности.

– Пожалуйста, – насмешливо хмыкнул он, протянул руку и помог мне наконец освободиться.

Когда ремень был снят, я вздохнула с облегчением, словно это он не давал полноценно дышать всю дорогу до офиса.

– Пообедаем вместе? – предложил Дэн, всем видом показывая, что отказа не примет.

– Ладно, – согласилась я, мечтая поскорее оказаться в своем кабинете.

Он промолчал, а я пулей вылетела из машины и понеслась в офис.

– Эй, Чебурашка, сумку забыла! – насмешливо позвал меня Дэн.

Я резко затормозила, развернулась, гордо вздернув подбородок, и постаралась вложить в свой взгляд все возмущение его дурацким обращением.

– Чебурашка? – фыркнула, скрестив руки на груди и глядя, как Дэн легко шагает навстречу с моей сумкой наперевес.

– Имя у тебя бесячье, – признался он.

– Отличное имя! – возмутилась я, хватаясь за ремешок сумки.

Дэн не отпускал, я тянула на себя, и со стороны мы, наверное, смотрелись довольно потешно, занимаясь своеобразным «перетягиванием каната». В конечном итоге я разозлилась, отпустила ремень и язвительно произнесла:

– Если тебе так понравилась моя сумка – могу подарить. Будешь самый модный в офисе!

Чуть не ляпнула «конь», но вовремя прикусила язык. Но и этого оказалось достаточно…

– Последнее китайское, Чебурашка! Напряги свою извилину и подумай, кому и что ты говоришь, – зашипел он. – Или ты так меня хочешь, что специально провоцируешь? – сузив глаза, поинтересовался Дэн, чуть склонив голову вбок.

– А ты свою извилину давно напрягал? Или она только уши держит? – зашипела я в ответ, выхватила, наконец, ремешок и решила позорно сбежать. Сердце колотилось в горле, а ноги дрожали.

– Пиздец тебе, – проговорил Дэн мне в спину.

И я готова была поспорить, что в его голосе звучало восхищение!

Влетела в наш с Мартой Сергеевной кабинет, бросила сумку на стол и обессиленно опустилась на стул, не снимая верхней одежды.

– Все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась начальница. – Тебя этот обидел?

Она мотнула головой в сторону окна, где на крыльце спокойно курил Дэн.

– Нет, он меня на остановке встретил, довез, – соврала я.

– А что у тебя такой вид, будто за тобой черти гнались? – продолжала допрос Марта Сергеевна.

– На Лешу снова жалуются учителя. Все утро краснела в кабинете классного руководителя, – пожаловалась я, найдя в себе силы подняться и снять пуховик.

– Когда Карина вернется?

– Не знаю, – пожала я плечами, – может, в конце недели или на следующей.

– Не дело в твоем возрасте подростка воспитывать. Ему мама нужна, – со знанием дела произнесла Марта Сергеевна.

Я скривилась. Нужна, очень нужна. Но что поделать, если жизнь поставила нас в такие условия? Решила не отвечать. Молча включила компьютер и, снова посмотрев в окно и убедившись, что Дэн все еще там, поспешила на кухню, чтобы налить кофе.

Тихой мышкой проскользнула в кухню и щелкнула чайником. Обняла себя руками и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Нужно было сосредоточиться на работе, а у меня перед мысленным взором то и дело возникали зеленые глаза.

– У Вас все в порядке? – неожиданно раздалось совсем рядом.

Я вздрогнула и открыла глаза, встречаясь взглядом с Иваном. Тот стоял, опершись о косяк, и сочувственно меня разглядывал.

– Конечно, – кивнула я. – Спать очень хочется.

– Мой друг Вас обидел? – не стал он ходить вокруг да около.

– Ну что Вы! – ехидно произнесла я. – Ваш друг – милейший человек.

– Так и есть, – серьезно кивнул Иван, снял очки, потер переносицу и посмотрел на меня в упор.

А я поежилась от холодных пронизывающих глаз. И очень захотела попросить своего собеседника надеть очки обратно!

– Я пойду, – поспешно сообщила, забыв о кофе.

– Подождите, – попросил Иван, доставая из кармана картонный прямоугольник. – Чувствую, что может пригодиться, – протянул мне визитку.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила я, пряча искомую в карман джинсов.

В растрепанных чувствах вернулась на свое рабочее место и до обеда не поднимала глаз от монитора, стараясь не допускать ни одной посторонней мысли. Поведение Ивана окончательно сбило с толку. На душе было гадко, а нехорошие предчувствия не давали покоя.

Полностью сосредоточившись на своих внутренних метаниях, я забыла, что обещала Дэну с ним пообедать. А вот он, к моему сожалению, помнил!

Ровно в тринадцать ноль-ноль дверь нашего кабинета без стука распахнулась, и на пороге материализовался Дэн. Я вздрогнула, как и каждый раз, когда встречалась с ним взглядом, и строго-настрого приказала себе больше не болтать в его присутствии!

– Собирайся, – велел Дэн, скрестив руки на груди. Он был одет в тонкую кожаную куртку поверх черного свитера и голубые джинсы.

– Не замерзнешь, горячий финский парень? – ляпнула я, начисто забыв о данном самой себе обещании.

Утром я банально не обратила внимания, что на нем надето, а в тот момент сообразила, что на улице ноябрь, лежит снег и дует холодный ветер.

– Я найду, чем согреться, – приподняв бровь, заявил Дэн, взглядом намекая, что грелкой могу послужить и я.

Меня такой вариант событий не устраивал совершенно, поэтому я развернулась к противоположному столу и, виновато пожав плечами, произнесла:

– Марта Сергеевна, совсем забыла сказать: утром Денис Леонидович очень настаивал на совместном обеде. Слезно просил пригласить и Вас тоже, а у меня из головы вылетело.

Выражение лица Дениса Леонидовича стало непередаваемым.

– Правда?

Начальница глупой никогда не была. Посмотрела по очереди на меня, потом на Дэна, молча поднялась, поправила кофту и сообщила:

– Ну раз начальник охраны настаивает, не могу отказать. Везите нас, Денис Леонидович, обедать.

– Да с удовольствием, – с сарказмом произнес Дэн.

Марта Сергеевна посмотрела на меня и незаметно подмигнула.

– Снежана, собирайся, не будем томить милого мальчика, – поторопила она меня.

«Милый мальчик» обалдело смотрел на нас, видимо решив, что бухгалтерия от обилия отчетов умом тронулась, не иначе. Ибо в здравом уме назвать этого гризли «мальчиком» никому не пришло бы в голову!

– Я пока машину прогрею, – сообщил нам Дэн, разворачиваясь на месте.

– Пристает? – серьезно спросила Марта Сергеевна, удостоверившись, что Дэн уже на улице.

Я только тяжело вздохнула в ответ.

– Он тебе совсем не нравится? – продолжала интересоваться начальница.

– Дело не в этом, – промямлила я, не желая вдаваться в подробности.

– Ладно, разберемся, – решительно заявила Марта Сергеевна, надевая шапку, и с самым решительным видом пошла вперед.

Я робко топала за ней, старательно уговаривая себя молчать. Прикусить язык и больше Дэну не язвить!

Непогода, царившая на улице утром, прекратилась. Дул холодный, но слабый ветер. Дэн же, стоя в куртке нараспашку, казалось, вообще не обращал на него внимания. Он галантно распахнул дверь перед Мартой Сергеевной, помогая той устроиться на заднем сиденье, и захлопнул ее прямо у меня перед носом.

– Очень по-джентельменски, – фыркнула я.

– Где написано, что я джентльмен? – иронично скривив губы, поинтересовался Дэн. – Вперед сядешь.

Он схватил меня за локоть и подпихнул к передней двери. Распахнул ее и усадил. И только в тот момент я поняла, что мужчина в бешенстве. Внешне он никак свои эмоции не проявлял, но раздражение проскальзывало в каждом движении.

Я сидела тихой мышкой, стараясь слиться с обивкой кресла и дышать не очень громко. Вообще старалась не отсвечивать.

– Пристегнись, – бросил Дэн, заводя мотор.

Я шустро выполнила требуемое и уставилась в окно, чинно сложив ладони на коленях.

Мы подъехали к небольшому кафе, которое находилось в двух кварталах от офиса. Я в этом заведении не была ни разу. Вошли в теплое уютное помещение и заняли столик в углу. Зал был практически пустой, только за парой столиков обедали такие же офисные работники. Завидев идущего Дэна, двое парней поежились, а три молодые девушки, которые за соседним столом мгновение назад громко смеялись чьей-то удачной шутке, замолчали, отводя взгляды.

Официант тут же принес Дэну меню, и мы с Мартой Сергеевной скромно ждали, пока он сделает выбор. Начальница тоже немного робела в его присутствии, но держалась молодцом: идеально ровная спина, спокойный взгляд и сурово поджатые губы. Ее волнение выдавали только руки. Марта Сергеевна схватила со стола зубочистку и нервно крутила ее пальцами.

– Выбирайте, – велел Дэн, протягивая меню Марте Сергеевне.

И пока та изучала его содержимое, сверлил меня взглядом. Нехорошим, с прищуром. От которого я начала взволнованно ерзать на сиденье, сдерживая безумное желание сбежать. А еще буквально прикусила язык, уговаривая себя молчать.

Когда официант принял заказ и ушел в кухню, мы втроем остались в неловком молчании. Дэн, откинувшись на спинку стула, лениво грыз зубочистку, Марта Сергеевна изучала обстановку, а я сосредоточенно натирала столовые приборы салфеткой.

– Сколько Вам лет, Денис? – первой нарушила молчание Марта Сергеевна.

– Тридцать восемь, – спокойно ответил тот.

– Правда? А выглядишь на тридцать семь, – «уважительно» присвистнув, съязвила я и прикрыла рот ладонью. Колкость вылетела сама по себе, бесконтрольно. Может, Дэн прав, и у меня извилина между мозгом и языком отсутствует? Иначе я сама никак не могла объяснить собственного поведения!

– Снежа, – строго взглянула на меня Марта Сергеевна.

– Пусть говорит, – разрешил Дэн с хищной ухмылкой. – Я отлично понимаю намеки.

Я опустила плечи и сжалась под испепеляющим взглядом зеленых глаз. Поздравляю, Снежана, ты выиграла конкурс «Главная дуреха века»! Забирай медаль и иди получать заслуженный приз! Прямо в постель к Дэну!

В тот момент нам принесли заказ, но мой аппетит безвозвратно пал смертью храбрых. Ком стоял в горле, и кусок в это самое горло не лез. Но я с упорством самого упрямого осла давилась супом, смотря строго в тарелку.

– Как Вы попали к нам в офис? – снова решила нарушить молчание Марта Сергеевна.

– По знакомству, – коротко обрубил Дэн, ясно давая понять, что развивать эту тему не будет.

– Вам у нас нравится? – продолжала начальница.

– Не все, – уклончиво ответил Дэн.

– Вы женаты?

– Нет. И не был. Детей тоже нет, – со смешком сообщил ей Дэн.

– Почему? Вам тридцать восемь, уже пора, – продолжала допрос Марта Сергеевна.

Я же откусила огромный кусок хлеба и старалась медленно его жевать, чтобы больше не проронить ни слова.

– Служил, – резко ответил Дэн. Мышца на его щеке дернулась, а ложку он так сильно сжал в руке, что та погнулась.

Сердце пропустило удар, когда я взглянула в его глаза – злые, ледяные.

Дэн быстро взял себя в руки. Мотнул головой и залпом выпил кружку горячего чая.

Где же он служил, что так реагирует? Видно ведь, что тема болезненная!

– Наелась? – с улыбкой спросил он через пару минут, наблюдая, как я с трудом дожёвываю последний кусок хлеба.

Я согласно кивнула.

– Поехали, скоро обед закончится, – оповестил Дэн, подзывая официанта. Расплатился по счету, поднялся, натянул свою кожанку и терпеливо дождался, пока мы оденемся.

До офиса ехали молча, каждый думал о своем. Меня мутило от количества съеденного, глаза слипались, и очень хотелось домой. Забраться в постель и поспать хоть один час.

Дэн остановился на парковке у офисного здания, кивком попрощался с нами, не глуша мотор, и как только мы вышли из машины, тут же на огромной скорости уехал.

– Не женат, детей нет. Мужик – ходячий секс. Что тебе не нравится? – огорошила меня Марта Сергеевна. И пока я хлопала глазами, продолжила: – Снежка, знаю я тебя, занозу. Сама ведь провоцируешь! Мой тебе совет – бери мужика, пока тепленький, а то так в старых девах и помрешь! Все, пошли работать, – велела она, махнув рукой.

– Почему сразу занозу? Характер просто такой.

– Ты видела, как он на тебя смотрит? Нет? А я видела! Раздевает ведь глазами, стервец, – почти с восхищением глаголила начальница. – Даже мне как-то томно стало.

– Марта Сергеевна… – простонала я, возводя очи горе.

– Я уже пятьдесят шесть лет Марта, – отмахнулась она от меня, открывая дверь в наш кабинет.

В кармане зазвонил мой мобильный. Достав аппарат, ответила на вызов:

– Да, мамочка.

– Снежинка, как дела? – тепло спросила мама.

– Отлично, – проговорила я, стараясь говорить с оптимизмом. – Как ты себя чувствуешь?

– Давление опять. Эта погода меня доведет.

– Хорошо, мам, я Лешика сама встречу, прими лекарство и отдыхай, ладно?

– Люблю тебя, моя девочка! – призналась мама.

Мы попрощались, а когда я сбросила вызов, Марта Сергеевна сказала:

– Иди. Сегодня можешь не возвращаться.

– Спасибо, – от души поблагодарила ее.

Снять верхнюю одежду я не успела, поэтому просто развернулась на пороге и полетела в школу за Алексеем.

Алексей был не в духе. Снова уткнулся носом в телефон и всю дорогу до спортивной секции кому-то писал сообщения. На мои робкие попытки спросить, с кем он переписывается, племянник закрывался, закатывал глаза и просил не приставать к нему.

Я только скрипела зубами, стараясь не сорваться. Вот приедет Карина, и мы придумаем, что делать. А пока мне оставалось только запастись терпением и твердо стоять на своем – тренировки ему нужны!

Проводила Лешика до самых дверей раздевалки и отправилась на первый этаж, где администрация поставила несколько лавочек для ожидающих родителей. Ехать домой смысла не было, на дорогу туда и обратно я потратила бы больше часа, отведенного на тренировку. Со вздохом села на неудобную лавку, расстегнула пуховик и достала мобильный с двумя непрочитанными сообщениями от неизвестного абонента:

«Сбежала?»

И следом:

«Думаешь, не найду?!»

У меня сердце забилось в горле, а пальцы помимо воли уже набирали ответное сообщение:

«Угомони свои инстинкты, Шарик из Простоквашино. Если от тебя бегут – это не всегда означает, что нужно срочно догонять!!»

Спустя минуту пришел ответ:

«Где ты?»

«В Караганде!»

«Надеешься там от меня спрятаться? Зря!»

«Хорошего дня, Дэн!»

В мою голову наконец пришла здравая мысль прекратить провоцировать его.

«Я спросил: где ты?»

Мне показалось, что сквозь экран телефона чувствую его недовольство, и я вздрогнула. Усилием воли заставила себя не отвечать, ибо и так уже нарвалась по-полной.

А дальше одновременно произошло два события: подняв голову, встретилась взглядом со знакомыми голубыми глазами Святослава, и зазвонил мой мобильный. Не глядя на экран, точно зная, кто звонит, я отключила телефон и спрятала его в карман дрожащей рукой.

Святослав быстро приближался ко мне, состроив удивленное выражение лица. А мне вдруг подумалось, что в идеале это я должна искать встречи с ним! Что-то шло не по плану, а я, кажется, была пешкой в чужой игре. И снова никто не озаботился сообщить мне правила! Мог ли Барышев как-то связать меня с Колей? Или упаси Бог узнать то, чего не следовало?

От последней мысли меня прошиб холодный пот, а все тело напряглось как струна. Хотя дело было очень громкое, а я – копия папы, но за давностью лет никто не должен был помнить подробности его гибели. Никто. Про нас должны были забыть!

– Привет, – произнес Свят. – Можно?

Он указал на свободное место, дождался кивка, присел рядом и поинтересовался:

– Что ты здесь делаешь?

– Племянника жду, – вежливо произнесла я.

– Круто. А я племянницу привел, – выдал очаровательную улыбку Святослав.

– Значит, будем вместе ждать, – ни на йоту не поверила я ему. И кажется, не зря!

– Ее сестра заберет, – легкомысленно махнул он рукой, – через полтора часа. Когда у твоего тренировка заканчивается?

– Через тридцать минут, – ответила я, прямо глядя на Барышева.

– Я могу вас отвезти, – смущенно улыбнувшись, предложил Свят, склонив голову и глядя на меня из-под бровей.

Меня передернуло. Барышев вызывал во мне только отвращение и желание побыстрей оказаться как можно дальше от него. В тот же момент пришло понимание, что Святослав никак не сможет мне помочь. Интуиция вопила, что доверять ему нельзя.

– Алексей не принимает посторонних мужчин, прости, – потупив глаза, постаралась чарующе улыбнуться.

– Сколько ему лет? – полюбопытствовал Свят.

– Двенадцать. Переходный возраст, – я виновато пожала плечами.

– Понимаю. Может, тогда дашь свой номер? Ты обещала, – напомнил Барышев.

Я кивнула и продиктовала номер, отговорившись, что мой телефон разрядился, когда Свят хотел сделать дозвон. Даже вытащила из кармана отключённый мобильник и потрясла им у него перед носом.

– Мне пора, – Барышев нехотя поднялся и пообещал: – Я позвоню.

Я махнула ему рукой на прощание, а когда за Святославом закрылась дверь, уронила лицо в ладони и постаралась взять себя в руки.

Какой же длинный день… С появлением в моей реальности Дэна жизнь моя стала крайне насыщена эмоциями. А мне так хотелось жить спокойно…

– Снежка, ты уснула, что ли? – послышался над головой недовольный голос Алексея. Он стоял уже полностью одетый и с укором смотрел на меня: – Поехали домой, я тоже спать хочу!

Я молча поднялась и поплелась вслед за Лешиком на выход.

До дома мы добрались без проблем. Вместе поужинали. В дверь громко постучали, когда мы с Алексеем садились делать уроки.

Внутри что-то оборвалось от ужасных предчувствий. Я на цыпочках подошла к входной двери и, заглянув в глазок, схватилась за сердце. Там стоял Коля, которого, словно мачту корабля, шатало во все стороны. Красное одутловатое лицо и невменяемый взгляд.

– Снежка, я знаю, что ты дома! – проорал он на весь подъезд и так грохнул кулаком по двери, что я подпрыгнула на месте.

– Леша, быстро собирайся – и к бабушке, – игнорируя слабость и крупную дрожь во всем теле, приказала я испуганному племяннику.

– Опять этот приперся, – с ненавистью выплюнул Алексей, – то к мамке ходил, теперь к тебе!

– Замолчи и делай, что велят, – прошипела я, хватая одежду.

Под стук в дверь и ругань Коли быстро переоделась в старый, грязный и потертый спортивный костюм, размазала под глазами косметику и убрала волосы в некрасивый пучок. К тому времени Леха уже стоял на пороге, сжимаясь от каждого удара в дверь. В руках он сжимал свой рюкзак.

Мы все – я, Карина и мама – купили квартиры в одном доме. Хотели купить трешку на всех, но мама решила, что две взрослые дочери имеют право жить своими жизнями. Денег хватило на три однокомнатные квартиры на окраине города. Зато все рядом, что было очень удобно… Особенно вот в такие моменты.

Я распахнула дверь, когда Коля немного притих. Он с трудом поднял голову, невменяемым взглядом прошелся по моей фигуре и брезгливо скривился. А я вздохнула с облегчением и пропихнула мимо него Леху, который тихой мышкой выскользнул из квартиры. Кажется, Николай его даже не заметил.

– Какого хера ты так долго не открываешь? – заплетающимся языком поинтересовался Коля, внося свою тушу в квартиру.

– Тебе показалось, – я старалась говорить спокойно и вежливо. – Сразу, как стук услышала, поспешила открыть.

– Смотри у меня, – Николай хотел погрозить мне пальцем, но его повело, и пришлось опереться о стену, чтобы не рухнуть на пол. – Выпить есть? – справившись с собой и восстановив равновесие, спросил он.

– Нет, – испуганно сжалась я.

– Так и знал, – довольно ухмыльнулся Коля. – Купил.

Он достал из нагрудного кармана кителя бутылку дешевой водки, снял фуражку, которая каким-то чудом не потерялась по дороге, и прямо в обуви прошел в кухню, на ходу снимая китель. Бросил его на пол и уселся на стул.

С трудом сдерживая рвотный рефлекс, я пошла следом. Запах перегара стоял такой, что глаза резало.

– Наливай, – приказал Коля, с размаху ставя бутылку на стол.

Молча достала две рюмки, открыла бутылку и налила в обе до краев.

– Страшная ты – пиздец, – бальзамом на уши пробормотал Коля вместо тоста и залпом выпил.

Я же свою вылила в раковину, разглядывая надетую на обрюзгшее тело наплечную кобуру с табельным оружием.

– Еще налей, – потребовал он.

Снова молча наполнила ему рюмку.

– Мне нужен Барышев, поняла? – грозно наклонившись ко мне, икнул Николай. – Уничтожу его! Сука… Думает, он самый умный! А нет, Колю Мельника еще никто не победил!

Николай снова пьяно икнул и стал заваливаться назад. Каким-то образом сам сообразил подняться и, держась за стены, пошел в комнату, где прямо в одежде завалился на диван. Спустя пару минут он уже крепко спал.

Я аккуратно достала пистолет, сняла с предохранителя и села напротив прямо на пол.

Один выстрел. Один – и нашей проблемы больше нет.

Интересно, сколько дают за убийство мента? Лет десять. Через десять лет мне будет тридцать пять. Молодая еще. Зато моя семья будет в безопасности, и Карина выдохнет спокойно. А я… Переживу. Я смогу, я сильная.

Подняла руки, целясь прямо в голову тому, кого ненавидела черной, поглощающей, обжигающей ненавистью. Медленно поставила палец на спусковой крючок, выдохнула, зажмурилась и… В дверь снова постучали.

Вздрогнув всем телом, я хаотично засуетилась, дрожащими руками спрятала пистолет на место и, держа ладонь у груди, пошла к двери. Посмотрела в глазок и обомлела! На лестничной площадке стоял Дэн!

Повернулась и прислонилась спиной к двери, обняв себя руками. Меня колотило, липкий страх своими тонкими щупальцами окутал все тело, я задыхалась от накатившей паники. Пыталась сделать вдох, но кислорода не хватало, и в глазах потемнело.

Дэн постучал еще раз, уже настойчивее. Я испугалась, что он может разбудить Колю. И тогда неизвестно, во что это выльется.

Прикрыла дверь в комнату и распахнула входную…

– Ты сам себя решил пригласить ко мне в гости? – уточнила язвительно…

– Ты в порядке? – Дэн обеспокоенно смотрел на меня сверху вниз.

– Конечно, – я изо всех сил старалась не показывать своих чувств и прятала взгляд.

Видимо, получалось плохо, потому что Дэн протянул руку, схватил меня за подбородок и заставил поднять голову.

– Ты себя в зеркале видела? – глядя мне прямо в глаза, уточнил он.

– Я у себя дома, выгляжу, как хочу, – произнесла, упрямо выставив вперед подбородок. – Напомни, когда я приглашала тебя в гости?

– Кто тебя обидел? – жестко спросил Дэн, выделяя каждое слово.

– Никто.

Наверное, я ответила слишком поспешно, как-то выдала себя, потому что Дэн попытался отодвинуть меня и пройти в квартиру. А я не могла ему этого позволить. И не придумала ничего умнее, как обнять его за талию и уткнуться носом в каменную грудь.

– Я просто с племянником поругалась, – соврала я. – Он спит.

– С племянником, значит…

Дэн нерешительно приподнял руку и коснулся ладонью моего затылка. Очень мягко стал поглаживать шею, зарылся пальцами в волосы, другой рукой обнимая меня за плечи.

Только тогда я поняла, что до сих под дрожу как осиновый лист и цепляюсь за куртку Дэна до боли в кончиках пальцев. От него веяло силой, спокойствием и какой-то несокрушимостью. И мне хотелось хоть немного впитать это в себя. Хоть несколько минут побыть слабой маленькой девочкой.

– Пойдем, прогуляемся, – попросил он спустя несколько минут.

– Здесь подожди, – потребовала я, с неохотой разрывая объятия. И нагло закрыла дверь у него перед носом.

Нельзя! Даже на порог нельзя!

Прошла в ванную, чтобы умыться, и когда посмотрела на себя в зеркало, ахнула. Бледное лицо с обескровленными губами и красными глазами, под которыми некрасивыми черными кляксами размазалась тушь. В глубине глаз застыла паника, а тело все еще лихорадило.

Пришло осознание, что только что я чуть не совершила непоправимое! И если бы не Дэн, страшно представить, что могло бы быть!

Наскоро умылась холодной водой, расчесала волосы. Стараясь двигаться очень тихо, собрала свою одежду и мстительно распахнула все окна настежь, решив устроить Николаю импровизированный вытрезвитель, искренне желая, чтобы он смертельно простудился.

Стараясь игнорировать зеркала, нацепила верхнюю одежду, взяла ключи и вышла из квартиры, вдруг испугавшись, что Дэн меня не дождался. Но нет, он спокойно стоял на лестничной клетке, разговаривая с кем-то по мобильному. Увидев меня, резко попрощался со своим собеседником и посмотрел испытующим взглядом, произнеся задумчиво:

– Племянник, значит… Пошли, Чебурашка.

Он протянул мне руку, и я робко вложила свою в его ладонь – большую, сильную, чуточку шершавую и такую горячую.

Стоило нам только выйти на улицу, как порыв ледяного ветра заставил покачнуться.

– Привяжи рюкзак с кирпичами к спине, а то тебя ветром уносит, – посоветовал Дэн.

– Я на каблуках, – огрызнулась я, двумя руками обхватывая его запястье и упрямо продолжая идти навстречу ветру.

– Так выкинь их к чертовой матери, – всплеснул свободной рукой Дэн, тяжело вздохнул и, обхватив меня за талию, отконвоировал к машине.

Забравшись в теплый салон, я облегченно выдохнула и обняла себя руками, сама не понимая, от чего меня больше колотит – пережитого стресса, холода или присутствия рядом Дэна.

Он спокойно сел за руль, завел мотор и выехал со двора, изредка озабоченно на меня поглядывая. Я кусала губы, неловко ерзая на сиденье и не зная, о чем говорить.

– Чем тебя так довел твой племянник? – первым подал голос Дэн.

– Двойку получил, – отмахнулась я.

– Он жив? – с издевкой поинтересовался Дэн. – Такой серьезный проступок – получить двойку! Мне звонить в органы опеки?

– Ты зачем приехал? – насупилась я. – Не могу припомнить, когда я пригласила тебя в гости.

– Когда телефон вырубила, – любезно подсказал мой собеседник.

– Он разрядился! – всплеснула я руками.

– А я поверил, – скептически скривился Дэн.

– И правильно сделал, – согласилась я.

– Чебурашка, есть подозрение, что ты мне вкручиваешь! – прорычал Дэн, резко обгоняя идущую впереди машину.

Я почувствовала, что он снова начинает заводиться, и опустила плечи. Но огрызнулась в ответ:

– Есть подозрение, что ты лезешь не в свое дело!

Дэн резко затормозил, припарковал машину у обочины и рявкнул, развернувшись:

– Еще одно слово – и мы поедем ко мне!

– Зачем? – осведомилась я.

Дэн стиснул зубы так, что я услышала их скрежет. Отвернулся к окну, громко выдохнул, сжал руль ладонью и повернулся ко мне.

– Раздевайся! – приказал он.

– Прямо здесь? – я удивленно округлила глаза. – Я не могу!

– Почему? – из его уст вырвался нервный смешок.

– Я стесняюсь, – доверительно сообщила, понизив голос.

Опустив голову и упершись лбом в руль, Дэн нервно засмеялся. Смотря на него, я тоже расплылась в улыбке.

– Первый раз такую бесячую бабу встречаю, – отсмеявшись, признался он.

– Бабу! – фыркнула я, скрестив руки на груди. – Поучился бы вежливости для начала! Или кроме проституток, два имени которых ты выучил наизусть, никогда с нормальными девушками не разговаривал?

– У тебя чувство самосохранения в утробе атрофировалось? – прошипел Дэн.

– А ты, когда вежливость выдавали, за хамством стоял? – не осталась я в долгу. – Или имена проституток в блокнот переписывал?

– Точно отбитая, – решил для себя Дэн и неожиданно успокоился. Завел мотор и тронулся с места.

– Куда мы едем? – напряженно уточнила, вскинувшись на сиденье.

– В бар, – отрывисто ответил Дэн.

– Отвези меня домой, – попросила я.

В родные пенаты не хотелось. От одной мысли, что там спит пьяный Николай, бросало в холодный пот, а внутри все скручивалось. Но и ехать с Дэном я опасалась.

– Я просто хочу поесть, – спокойно объяснил он.

Мы проехали несколько метров по дороге, заехали во двор и остановились у одного из домов. Фонари не горели, а двор освещал только свет фар автомобиля Дэна.

– Пошли, – он заглушил мотор, выключил фары и повернулся ко мне.

– Я не пойду к тебе, – вжалась я в сиденье и выставила ладони вперед.

– Я тебя к себе пока не приглашал. Вон дверь, за ней бар. Там кормят вкусно, – объяснил Дэн. – Не бойся, уверяю, что ты в безопасности, – проникновенно пообещал он, окончательно сбивая меня с толку.

Я нерешительно протянула руку к замку, открыла дверь, выбралась наружу и чуть было не улетела, сбитая с ног порывом ветра. Физических сил, чтобы бороться еще и со стихией уже не было. Дэн молча подошел, схватил за плечи и помог добраться до лестницы, уходящей вниз и упирающейся в добротную металлическую дверь. Быстро спустился со мной на буксире и, легко распахнув ее, впихнул меня в теплое помещение, где пахло сдобой и корицей.

Я с любопытством огляделась по сторонам. Крохотный зал с пятью столами, из которых только один в самом углу был занят двумя незнакомцами.

При нашем появлении один из мужчин поднялся, подошел к Дэну и крепко пожал ему руку.

– Как дела, командир? – уточнил он.

– Терпимо, – коротко бросил Дэн и кивнул головой в мою сторону: – Чебурашку мою покорми.

Я спрятала руки в карманы и сделала шаг за спину Дэна, почему-то робея под пристальным, изучающим взглядом незнакомца.

– Присаживайся, сейчас организуем, – мужчина махнул рукой, указывая на пустой стол.

Дэн обернулся через плечо, глядя на меня из-под бровей, и велел:

– Иди.

Я гордо вздернула подбородок и прошла к свободному столу. Сняла пуховик, повесила его на свободный стул и посмотрела на Дэна, который о чем-то говорил с незнакомым мужчиной, сидящим в углу. Перевела глаза на незнакомца и застыла, встретившись с ним взглядом. Его холодные безжизненные глаза не отражали ни единой эмоции. На подбородке – большой некрасивый шрам. А когда он улыбнулся, то мне срочно захотелось домой. Коля на его фоне казался верхом безобидности и человеколюбия!

– Чебурашка, иди сюда, – повернулся Дэн, пристально вглядываясь мне в лицо.

– Я тебе что, мартышка ручная? – не удержалась я. – Иди туда, иди сюда! Ты еще по плечу себе похлопай, чтобы я с разбегу на него запрыгнула!

Дэн сузил глаза и сжал пальцами переносицу, выдыхая. А его собеседник вдруг хрипло засмеялся.

– Я Клим, – представился он, с любопытством меня разглядывая.

– Снежана, – осторожно ответила я. Со вздохом поднялась и подошла к мужчинам. Села на свободный стул и, скромно опустив ресницы, сложила ладони на коленях.

– Как дела, Снежана? – радушно пророкотал Клим.

Голос у него был грубый, хриплый, надтреснутый. Вблизи он производил еще более пугающее впечатление: пустой холодный взгляд вкупе с нечитаемым выражением лица. Яркий некрасивый шрам притягивал внимание, вызывая сочувствие.

– Прекрасно, – вежливо кивнула, стараясь не так откровенно на него пялиться.

– Вот супчик. Жена готовила, – вернулся второй с большим подносом и поставил маленькую тарелку с бульоном передо мной.

Дэну с Климом тоже принесли суп, только в огромных чашках. Мне подумалось, что одну такую мы с Лехой неделю можем есть.

– Спасибо, – поблагодарила я и взяла ложку.

– Кушай, Чебурашка, – по-отечески погладил меня по голове мужчина.

Я поперхнулась и перевела горящий взгляд на Дэна, который с трудом сдерживал ухмылку.

– Я Снежана!

– Понял, – ответил мужчина, – а меня Васей зовут.

– Вася – хозяин кафе, – пояснил для меня Клим.

– Очень приятно, – искренне улыбнулась я, сглатывая слюну. Запах бульона щекотал ноздри, заставляя желудок сжиматься от голода.

Мы ели в полной тишине. В помещении слышался только стук ложек о тарелки, не звучала даже фоновая музыка. Но мне почему-то было невероятно уютно и удивительно спокойно. Я чувствовала иррациональное, нелогичное чувство полной безопасности и защищенности. Расслабилась и с удовольствием съела всю порцию супа, даже хотела попросить добавки – таким вкусным он был.

– Вкусно? – поинтересовался Василий, подойдя к нам, чтобы забрать пустые тарелки.

– Очень, – честно призналась я, с трудом держа глаза открытыми и сдерживая зевоту.

– Поехали, – бросив на меня короткий взгляд, велел Дэн.

Молча пожал руки мужчинам, дождался, пока я надену пуховик, и первым вышел на улицу, щелкая брелком сигнализации. Машина приглашающе мигнула фарами, а Дэн схватил меня под руку, помогая пройти несколько метров по скользкой дороге. Усадил на переднее сиденье, сам удобно устроился за рулем, ожидая, пока двигатель прогреется.

Спустя несколько минут машина тронулась с места, а я, пригревшись на мягком сиденье, незаметно для себя уснула, решив на мгновение прикрыть глаза.

Когда проснулась, за окном поднимался рассвет, а Дэн все еще куда-то ехал.

– Ты куда меня везешь? – налетела на него, не разобравшись спросонок, что едем мы по самому центру города.

– Никуда, мы просто катаемся, – он спокойно пожал плечами, разворачивая машину.

– Который час? – прочистив горло, поинтересовалась я.

– Почти семь утра, – глянув на приборную панель, сообщил Дэн.

От удивления я открыла рот. Это что получается, он катал меня спящую по городу почти четыре часа? Как я вообще могла уснуть в его обществе?

– Отвези меня домой, я должна собраться на работу, – попросила, отводя глаза в сторону.

– Туда и еду, – покорно сообщил мой собеседник, не глядя на меня.

– Спасибо, – опустив голову, прошептала я, когда мы подъехали к моему дому.

– Проводить?

– Нет, – поспешно ответила, вылетая из машины.

Добежала до подъезда, открыла дверь и обернулась, чтобы увидеть, как машина Дэна поворачивает за угол. Облегченно выдохнула и на негнущихся ногах пошла домой.

В квартире было ужасно холодно. Стоило мне открыть дверь, как в лицо ударил порыв ветра. И неудивительно. На улице не май месяц, а окна остались распахнутыми настежь. Быстро закрыла их, брезгливо глядя на спящего Николая. Погасив желание закончить начатое и пристрелить мудака, сняла пуховик и поставила кипятиться чайник.

В ванной умылась и привела себя в порядок, а когда вышла, Коля уже сидел в кухне, раскачиваясь на стуле и явно мучаясь сильнейшим похмельем.

– Выпить есть? – сдавленно поинтересовался он, красными глазами разглядывая стену перед собой.

– Нет, ты вчера все выпил, – соврала, глазом не моргнув.

– Зачем я приходил? – спросил Коля и закашлялся.

– Автопилот сломался? – предположила я, доставая с полки две кружки.

– Заткнись, – жестко приказал Коля, обхватывая голову руками.

– Иди домой, – душевно попросила я.

– Какого хрена у тебя такой дубак? – стуча зубами, возмутился Николай.

– Молодость сохраняю, в холоде сплю.

– Сучка, – хохотнул Коля, с трудом поднимаясь.

Молча оделся, вызвал такси и наконец покинул мою жилплощадь. А я обессиленно облокотилась о стену, устало потирая глаза.

Во что превратилась моя жизнь?

Отлепившись от стены, нашла свой мобильный. Включила – и тут же получила кучу уведомлений. Гневные сообщения от Дэна читать не стала, а вот пять пропущенных вызовов от Святослава заставили напрячься.

Перезванивать ему не стала, но позвонила маме.

– Снежка, как ты? – обеспокоенно поинтересовалась мама, взяв трубку после первого же гудка.

Я скрипнула зубами, посылая на голову Николая все известные мне кары. У мамы давление, а она точно не спала всю ночь.

– Все хорошо, мамочка! – оптимистично заверила ее.

– Ушел? – понизив голос до шепота, спросила мама.

– Да. Все хорошо. Не думай об этом, ладно?

– Это я виновата, – поникшим голосом проговорила мама.

– Не ты! – жестко обрубила я. – Если кто и виноват, то точно не ты! Прекрати, мам! Тебе нельзя волноваться! Прими лекарство и скажи Лехе, пусть собирается в школу.

– Сама отведу. Хочу прогуляться.

Я страдальчески закрыла глаза, слыша в ее голосе обреченность.

– Карина звонила? – перевела быстро тему.

– Нет, сообщение написала. Скоро приедет, – отчиталась мамочка. – Собирайся, а то на работу опоздаешь!

– Я позже позвоню, – пообещала, сбрасывая вызов. И сразу же увидела входящий от Святослава.

Мысленно послала его лесом и отправилась собираться. В квартире все еще царил холод, поэтому пришлось одеваться очень быстро, стуча зубами. Поправила макияж на скорую руку под задорную трель мобильного. Святослав задался целью до меня дозвониться, а я не находила душевных сил, чтобы достойно ответить.

Одевшись потеплее, отправилась совершать трудовые подвиги. Пока шла к остановке, воровато оглядывалась по сторонам. Я бы совершенно не удивилась, «случайно» встретив Дэна или Святослава, но на мое счастье ни одного из них на горизонте не наблюдалось, и я спокойно доехала до офиса.

– Снежка, – услышала за спиной голос Даши, подходя к зданию офиса.

Резко обернувшись, увидела, как подруга спешит ко мне навстречу. Даша выглядела счастливой и широко улыбалась, неся в руке букет роз.

– Привет! Кто тебя осчастливил с утра? – поинтересовалась я, уже зная ответ.

– Святослав, – мечтательно произнесла Даша, возведя очи вверх. – Встретил сейчас на остановке. Он такой классный!

– Даш, ты бы присмотрелась повнимательней, – осторожно начала я. – Может, он не такой уж и классный?

– Ты просто с ним не общалась столько, сколько я, – отмахнулась подруга. – Пошли, букет тяжелый.

Я пожала плечами и прошмыгнула в родную бухгалтерию. Марта Сергеевна уже включала компьютер, задумчиво перекладывая папки на столе.

– Нашел тебя вчера наш Денис Леонидович? – лукаво улыбаясь, поинтересовалась она.

– Нашел, – призналась я, вешая пуховик на вешалку и пряча его в крохотный шкаф.

– Снежка, ну обрати внимание на мужика! – Марта Сергеевна решила внештатно поработать свахой.

– Обратила, – согласилась я.

– Надежный, крепкий, здоровый, – пустилась перечислять начальница достоинства Дэна.

– Марта Сергеевна, Вы как на рынке мне его рекламируете, – засмеялась я.

– Вон Дашка без конца на свиданки бегает, а ты?

Я промолчала, решив разговор не продолжать. Молча устроилась за столом и включила компьютер, отвлекая внимание Марты Сергеевны рабочими вопросами.

До обеда мы спокойно работали. Дэн не появлялся, зато пару раз мимо кабинета прошел Иван. После обеда Марта Сергеевна умчалась в налоговую, оставив меня наедине с отчетами.

Уткнувшись носом в монитор, я не сразу заметила, что в кабинете уже не одна. На стуле напротив сидел Дэн, закинув ногу на колено, и внимательно меня изучал. Я вздрогнула от неожиданности, поражаясь чужой способности входить неслышно.

– Давно сидишь? – поинтересовалась, откидываясь на спинку стула. Прикрыла глаза, ожидая, пока жжение пройдет.

– Не очень. Поговорим? – Дэн наклонился вперед.

– Мне фирма деньги платит не за разговоры.

– Ты можешь мне доверять, – проникновенно сообщил Дэн и легко поднялся.

Подошел ко мне, заставляя вжаться в сиденье. Положил одну руку на спинку стула и наклонился так близко, что я почувствовала запах мятной жвачки. Его глаза оказались на одном уровне с моими, а губы так близко…

Дэн молчал, неотрывно смотря мне в глаза. Жар его дыхания опалял. Я боялась сделать вдох и не знала, чего хочу больше: снова ощутить его губы на своих или испуганно убежать как можно дальше.

– Спрячь свои колючки, Снежинка, – выдохнул он, резко выпрямился и, легко ступая, покинул кабинет, оставив меня в растрепанных чувствах гадать, что все это значило!

Дэн

Он вышел из кабинета девушки, аккуратно закрыв за собой дверь, и крепко сжал ладони в кулаки. На мгновение прикрыл глаза и двинул к своему кабинету. Временному. Они с Капой ненадолго в этой конторе. Уже могли отчитаться, что все чисто, но Дэна крепко держала на рабочем месте вредная языкастая Чебурашка. Ему в кайф было смотреть на ее недовольно сморщенный носик каждый раз, когда он произносил это невинное прозвище. Сама ведь провоцировала!

Дэн вошел в кабинет, где уже сидел Иван, закинув ноги на стол и внимательно разглядывая потолок. Плотно закрыл дверь и внимательно посмотрел на боевого товарища:

– Что выяснил?

– Ничего, – раздраженно проговорил тот.

– Как ничего? – зарычал Дэн недовольно. – Ты – и не нашел?

– Не дразни мое профессиональное самолюбие, оно и так задето, – сморщился Иван, снова возвращая взор к потолку.

– Про мента что выяснил?

– Про мента тоже мало. Майор Мельник, раньше сидел в организации из трех букв, которые лучше не называть. Сейчас обычный мент. Не жалуется, устроился хорошо.

Дэн сел за стол и задумчиво побарабанил указательным пальцем по столешнице. Вечером, когда он в край злой приехал к Снежке, решив, что та просто набивает цену побегами и выключенным телефоном, и увидел ее глаза, в которых плескалась настоящая паника, решил все выяснить. За порог она его не пустила, а он не стал настаивать.

В версию про спящего племянника не поверил сразу. Девчонку колотило как осиновый лист, и зуб на зуб у нее не попадал. Тогда Дэн увез ее из дома и позвонил Ивану. Потребовал влезть в квартиру и хорошенько все осмотреть, пока Снежка каталась с ним.

Капа позвонил, когда она уснула.

– Дэн, тут такое дело… – неуверенно начал друг. – В общем, мент у нее пьяный спит.

Дэн охренел от новости. Дал по тормозам и зыркнул на безмятежно спящую девушку. Подавив в себе желание немедленно ее разбудить и вытрясти все, вернулся к телефонному разговору.

– Они не любовники, – уверенно заявил Капа.

– Уверен?

– Да. Спит он одетый, а в квартире все окна нараспашку. Наша мстительная девочка решила мента заморозить, – хохотнул Иван.

Дэна очень царапнуло определение «наша».

– И вот еще что: ствол у него в кобуре заряженный. С пулей в патроннике, – спокойно продолжал Иван. – Напугана, говоришь, была?

– Думаешь – угрожал?

– Может. Или она ему. Я на всякий случай там пальчики подтер. Имя и номер удостоверения мента запомнил.

– Какого хрена происходит? Я нихуя не понимаю, – признался Дэн.

– До связи, – произнес Капа и отключился.

А Дэн катал девчонку до самого утра, давая ей выспаться. Чуйка подсказывала, что взять нахрапом не получится, а если ввалиться в квартиру с бухты-барахты, можно таких дров наломать… И не хотел он везти девчонку к ней домой. К себе хотел… На пару суток, безвылазно.

Отвез к подъезду, отъехал за угол и, сделав маленький круг, вернулся к ее дому. Спустя несколько минут из ее подъезда выплыл мужик в полицейской форме и уехал на такси. Дэн хотел «проводить» его, но решил, что Капа и так нароет все, что можно, и остался наблюдать за Снежкой. Та вышла на улицу и пошла к остановке, без конца оглядываясь.

Дэн ехал за ней, напряженно размышляя, какого хрена происходит в ее жизни. Пазл не желал складываться, как бы он не вертел ситуацию. Ему не хватало важных деталей. Поэтому он решил войти к ней в доверие и потребовать рассказать правду.

Кто бы знал, как сложно было не поцеловать ее, когда их губы были настолько близко… За шкирку себя оттащил в тот момент от Снежки, проявив стальную выдержку, потому что по глазам видел – она не против.

– Дэн, не лезь ты в это, – в который раз воззвал к здравому смыслу Капа, – не высовывайся. Один косяк – и закроют тебя. Под трибунал отправят. Полковник только и ждет повода.

– Не потянет, – мотнул головой Дэн. – Если я заговорю – со мной на дно пойдет. И с Никольским связываться не захочет.

– Никольский свой зад будет прикрывать, если что, – не согласился Иван. – Плюнет, что мы на него работаем.

– Посмотрим, – нахмурился Дэн, не желая думать о своих проблемах.

Капа показательно тяжело вздохнул и уткнулся носом в ноутбук. Дэн сложил ладони в замок и уперся в них затылком, откинув голову назад. Бессонная ночь никак не сказалась на его состоянии, он мог не спать по несколько суток.

– Вот, что я думаю, – подал голос Иван спустя время. – У нее в соцсетях нет ни одной ее фотки. У сестры, мамы и племянника та же история. А вот тут еще интереснее: Луконины Снежана, Карина, Валерия и Алексей появились в один день. Документы делали официально, без привязки к старым. И вокруг нее вертится бывший сотрудник, – Иван приподнял вверх указательный палец, не желая называть организацию. – Даже два. Барышев тоже круги наматывает. Ты что-нибудь понимаешь?

– Нихера, – скрипнул зубами Дэн и грохнул кулаком о столешницу. Добротный крепкий стол жалобно скрипнул под подобным натиском. – Но я выясню!

– Там по любому менты завязаны. Ну куда ты лезешь? Нафига тебе эта девка проблемная?

Дэн отвел глаза, потому что сам не знал ответа.

Тянуло к ней… Не мог он этот взгляд побитого щенка видеть. Спрятать хотел, защитить. Понимал, что не к кому ей идти. И решил сам шагнуть навстречу, потому что чуйка подсказывала, что самое интересное в ее жизни только начинается.

Несколько минут я обалдело пялилась на закрытую дверь, гадая, что Дэн мог иметь в виду. Липкий, противный страх вернулся, накатив огромной волной. На что он намекал? О каком доверии может идти речь?

С тяжелым вздохом вернулась к отчетам, но мысли то и дело возвращались к Дэну. Его взгляд при первом знакомстве, наш поцелуй на стоянке и последний разговор… Когда его губы были всего в нескольких сантиметрах от моих…

Дыхание участилось, а низ живота томно заныл. Мотнула головой и с психом бросила на стол шариковую ручку, потому что Дэн не тот, кому стоит доверять! Слишком сильный, независимый, гордый зверь, которому, придя домой поздно ночью, не соврешь, что была у подруги. От него не скроешь ни душевную боль, ни синяки под глазами, ни ночные кошмары.

Кирилл был другим. Мы прожили вместе три года, и он только однажды поинтересовался, отчего я кричу ночью. И спокойно принял объяснение о плохих снах. Потом он просто переворачивался на другой бок, пока я холодела от ужаса, заново переживая свой сон наяву. А утром замазывала темные круги под глазами. И Кир верил… Каждому слову. Он не задавал лишних вопросов и просто меня любил. Пока в очередной раз в мою жизнь не вмешался Николай…

Обняла себя руками, понимая, что работать больше не смогу. Дэн был как камень, брошенный в воду. По поверхности тут же пошла рябь, а со дна поднялась тина воспоминаний.

Прикусила губу, невидяще глядя в окно.

– Снежка, ты видела? – вихрем влетела в мой кабинет Даша. – Там Мышильда приехала.

Я скривилась. Мышильда – в миру Никольская Агния Дмитриевна – невеста нашего Павла Николаевича и дочка полковника Никольского, довольно известного в городе борца за справедливость. И если у папы была со всех сторон положительная репутация, то дочка выросла избалованной стервой, которая не знала ни в чем отказа. Но шеф влюбился не на шутку, а Мышильда, не дожидаясь свадьбы, решила, что она уже полноправная хозяйка фирмы.

Бухгалтерии доставалось больше всего. А если учитывать, что Мышильда не удосужилась выучить даже таблицу умножения в школе…

Когда и как к Агнии намертво прилипло прозвище Мышильда, никто уже не помнил, но подходило оно ей идеально: очень худая, востроносая, с крохотными, вечно бегающими темными глазами. Что в ней нашел наш Павел Николаевич, никто не знал, и все дружно решили, что Мышильда шефа приворожила.

– Главное, чтобы не по мою душу, – с отвращением произнесла я.

Марту Сергеевну Мышильда побаивалась, а вот ко мне вечно пыталась цепляться.

– Она вроде к шефу. Смотри, как вырядилась, – Дарья встала у окна так, чтобы с улицы ее было не видно.

– Плевать, – вздохнула я.

– Снежка, как дела? Конь пристает? – с живым любопытством поинтересовалась подруга, переводя тему. – Я видела, как он выходил из твоего кабинета. Что хотел?

– Просил заработную плату овсом начислять, – отшутилась я.

Даша весело рассмеялась.

– Ну мужик – огонь! – мечтательно возведя глаза к потолку, пробормотала подруга. – Но Святослав все равно лучше!

Имя Святослав вызывало острый приступ изжоги. Стараясь кривиться не слишком заметно, напряженно уточнила:

– У вас все серьезно?

– Он очень занят на работе, и мы в основном переписываемся. Снежка, он мне стихи пишет, – с придыханием рассказывала Даша.

– Сам? – не поверила я.

– Нет, – стушевалась Дарья, – но стихи. Про любовь.

– Только не влюбляйся слишком быстро, ладно? – попросила я.

– Тебе разве не хочется романтики? Большой и чистой любви?

Мне хотелось спокойствия. И почувствовать, наконец, себя в безопасности.

В этот момент в кабинет без стука ворвалась Мышильда, ревнивым взглядом осмотрела меня с ног до головы и переключила внимание на Дашу.

– Опять лясы точите? – ехидно поинтересовалась она у подруги.

– Отчет принесла по продажам, – спокойно ответила Даша, поднимаясь. На пороге обернулась, подмигнула мне и ушла.

А Мышильда осталась.

– Как дела? – медленно вышагивая по кабинету на полусогнутых ногах, обутых в ботфорты на высоком каблуке, поинтересовалась Мышильда.

– Работаем, – сообщила я.

– Я вижу, – поджала губы Мышильда, кивая на дверь.

Отвечать ей посчитала ниже своего достоинства. Просто снова вернулась к недавнему отчету.

– Что ты там делаешь? – подойдя ко мне со спины, Мышильда вперилась взглядом в монитор.

– Отчет, – покорно ответила я, мысленно посылая ее в кабинет Павла Николаевича.

– Какой? – не желала униматься невеста шефа.

– Дополнительный по уведомлению.

– Ммм… – Мышильда с умным видом кивнула, делая вид, что прекрасно поняла, о чем я. – И что? Долго еще?

– Пару часов, если меня никто не будет отвлекать, – твердо произнесла я, поворачиваясь к ней лицом, и со значением посмотрела в глаза, ясно давая понять, что зрители мне не нужны.

– Мне тоже потом отчет пришли, – ткнув в меня наманикюренным пальцем, велела Мышильда.

– Обязательно, – оскалилась я.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вольготно вошел Дэн. Он грозно нахмурил брови, пройдясь по нас взглядом. Зеленые глаза стали ледяными, без единого проблеска эмоций, и мне показалось, что даже температура воздуха в комнате стала ниже.

– Привет, Денис, – пискнула Мышильда и отвела глаза в сторону.

А я рассматривала Дэна, не в силах отвести взгляд, потому что кожей чувствовала его недовольство, покрываясь мурашками с головы до пят. Сердце бухало в груди, а кровь зашумела в ушах. Подумалось, что Дэн умеет внушать страх, просто пожелав этого.

– Ты что здесь делаешь? – в голосе звенел металл.

Он просто смотрел на Мышильду, а та словно становилась меньше ростом.

– Зашла узнать, как дела, – пискнула она.

– Узнала? Иди. Не мешай людям работать! – велел Дэн.

Мышильда шустро нас покинула, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– А меня так научишь? – иронично поинтересовалась я.

– Могу, – согласился Дэн. – Сегодня после работы меня дождись, учиться поедем.

– Пожалуй, откажусь, – открестилась я и даже головой замотала.

– Что так, Чебурашка? Струсила? – Дэн подошел к противоположному концу стола и облокотился ладонями о столешницу, наклонившись ко мне.

– Просто не хочу!

– Да не трону я тебя. Говорил же – мне можно доверять!

– Я не могу доверять человеку, который зовет меня Чебурашкой! И не в состоянии запомнить мое имя!

Дэн опустил голову и громко хохотнул:

– Тебя зовут Снежинка, я помню.

– Снежана!

– Все правильно, колючая Снежинка, – он снова поднял голову, встречаясь со мной взглядом. И льда там больше не было. Его глаза смеялись, в то время как выражение лица сохранялось абсолютно невозмутимым: – Зайду за тобой ровно в шесть, – сообщил Дэн, нагло мне подмигнув, и расслабленно покинул кабинет.

Стоило ему только выйти, как дверь снова распахнулась, и в кабинет вернулась довольная Даша.

– Быстро он Мышильду спровадил, – восхищенно произнесла она и уточнила: – Это я сбегала, попросила помочь.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Эту стерву вообще поганой метлой надо гнать! Все, ушла работать! – Дарья послала мне воздушный поцелуй и ускакала к себе.

А я со вздохом в который раз попыталась сосредоточиться на отчете…

Ровно в шесть часов за мной зашел Дэн. Снова одетый в легкую кожаную куртку, он лениво наблюдал, поигрывая в руках брелком сигнализации, как я надеваю верхнюю одежду.

– Не торопись, – фыркнул Дэн, заметив, что я медлю.

– Давай ты просто отвезешь меня домой, ладно? – предложила ему.

– Ладно, – покорно согласился Дэн.

Я недоверчиво обернулась и приподняла одну бровь:

– Правда?

– Кривда! Пошли уже, – нетерпеливо потребовал он.

Мы вышли в общий коридор. Дэн шел впереди, я семенила следом. В холле выглянула из-за его плеча и приросла к полу, прижав ладонь к груди. На мгновение перед глазами все поплыло, ибо у выхода стояла моя Даша в компании Святослава и Виктора, того самого, что ходил с нами в ресторан несколько дней назад. И пока я лихорадочно соображала, что же мне делать, Дэн собственнически взял меня за руку и повел прямо к стоящей троице.

– Ой, Снежка, наконец-то! – обрадовалась подруга, смущенно краснея. – Ты с нами? Святослав предлагает отвезти нас по домам.

– Сорян, мужики, она со мной, – нагло сообщил Дэн и быстро вывел меня на улицу.

Я не сопротивлялась, растерявшись и просто не зная, как реагировать.

Дэн усадил меня в уже прогретую машину, сел за руль и на скорости стартанул с места.

Я задумчиво смотрела в окно, кусая губы. Вместо того чтобы попытаться наладить контакт со Святославом, я, наоборот, порчу все на корню. А тут еще Дэн… Если бы не ультиматум Коли, я была бы рада его заступничеству. А теперь Барышев может вообще не захотеть со мной разговаривать. И это плохо. Очень плохо.

Немного подумав, приняла для себя решение вечером написать или позвонить Святу. А там как пойдет…

– Что они от тебя хотят? – нарушил тишину Дэн.

– Ничего, – отмахнулась я.

– Я так и понял, что ничего. Сначала они вас с подружкой по ресторанам катают, потом ты от него в супермаркете прячешься.

Сердце пропустило удар.

– Моя жизнь – развлекаюсь, как хочу, – равнодушно пожала я плечами.

– Знаешь, как называют баб, которые с мужиком подруги катаются? – серьезно поинтересовался Дэн.

Я поперхнулась воздухом и возмущенно на него уставилась:

– Обалдел?! Ты за кого меня принимаешь?

– За девушку, – вздохнул Дэн, на мгновение склонив голову, – красивую и, прости, не очень умную.

– Да пошел ты! Останови машину, пешком пойду, – возмущенно зашипела я, краем сознания замечая, что после моих слов Дэн неожиданно расслабился, а на суровом лице даже появилось некое подобие улыбки.

– Погорячился, признаю, – он поднял ладони над рулем в примирительном жесте.

Я растерянно повернулась, недоверчиво рассматривая своего собеседника. Излишняя покладистость окончательно дезориентировала.

– Ладно, – опасливо произнесла я.

– Пойдем, кофе выпьем? – предложил Дэн, указывая на кофейню. Не дожидаясь ответа, притормозил на парковке и вопросительно глянул на меня: – Или ты реально домой хочешь?

– Кто ты такой и куда ты дел Дэна? – нервно поинтересовалась я.

Резкая смена его тона меня пугала.

– Запер до лучших времен. Пошли, Снежинка, уверен, ты любишь сладкое, – словно змей-искуситель продолжал настаивать Дэн.

– Люблю, – призналась я. – Только мне нужно маме позвонить. Ты иди, я догоню.

Дэн подумал несколько мгновений, а потом согласно кивнул, заглушил мотор и протянул мне ключи от машины со словами:

– Соберешься угонять – не забудь с ручника снять.

Нерешительно протянула руку, забирая из его рук брелок. Дэн спокойно покинул салон авто и быстрым шагом зашел в помещение кофейни. А я так и осталась сидеть, сжимая в руках телефон и ключи.

Справляться со своими эмоциями становилось все сложнее. Они разрастались как буря в стакане. Вот-вот начнется сильнейший шторм, тонкое стекло разлетится на мелкие кусочки, и меня накроет с головой. И все то, что я так старательно прятала, выльется наружу.

А ведь я и так совсем недавно чуть не совершила непоправимую глупость и чуть было не застрелила человека, забыв о возможных последствиях.

От Дэна нужно держаться подальше! Мое и без того хрупкое душевное равновесие трещит по швам от одного его присутствия.

Снова сжав телефон в руках, положила ключи от авто на приборную панель, глубоко вздохнула и вышла из машины. Тихой мышкой проскользнула мимо дверей кофейни и практически побежала к машине с «шашечками», стоящей неподалеку.

Побег длился недолго. Через пару метров мой локоть ухватила сильная рука, и меня резко развернули, впечатывая в широкую грудь, которая гневно вздымалась.

– У тебя навигатор барахлит, – прошипел мне в макушку Дэн. – Вход в кофейню там.

И кажется, во мне что-то сломалось в тот момент. Или это была последняя капля. Потому что я просто обхватила его за талию, неистово желая снова ощутить ту безопасность, которую дарили его руки. Прижалась всем телом, впитывая в себя его уверенность. А Дэн, словно растерявшись, легко переместил ладони мне на плечи, а потом сделал то, что было мне так необходимо – обнял, прижимая к себе.

– Да какого хрена происходит? – не выдержал он.

Я молчала, прикрыв глаза и слушая хаотичный стук его сердца.

– Пойдем в машину, – предложил Дэн спустя пару минут, – холодно тут.

Нехотя убрала руки с его талии, пряча глаза. Дэн недовольно выдохнул, но помог мне снова вернуться в теплый салон авто. Сел за руль, повернувшись ко мне корпусом. Протянул руку, взял за подбородок, вынуждая посмотреть ему в лицо. Я опустила ресницы, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Посмотри на меня, – потребовал Дэн.

Я отрицательно замотала головой.

– Женщина, не беси! – душевно попросил он.

Зажмурила глаза, коря себя за минутную слабость. А когда распахнула, и наши взгляды встретились… Это было как мощнейший разряд тока. Двести двадцать каждому.

Обхватив затылок, Дэн жадным поцелуем впился в мои губы. Провел языком по губам, заставляя приоткрыть рот, и полностью завладел им. Поцелуй лишил воли и дыхания, и я что есть силы вцепилась в ворот его куртки, отвечая со всей страстью, на которую была способна.

Тормоза окончательно сорвало. У нас обоих! Потеряв голову, я обхватила Дэна за шею, впиваясь ногтями в грубоватую кожу. Голова кружилась, а мне хотелось еще. Больше, глубже.

Очнулась я уже без пуховика, сидя верхом на Дэне, когда тот лихорадочно отодвигал сиденье подальше. Не давая опомниться, он снова завладел моими губами, а его сильные руки забрались под теплый свитер. Отодвинул чашечку лифчика, двумя пальцами сжал сосок, а я вскрикнула от прострелившей волны наслаждения, которая отдалась тяжестью внизу живота. Дэн продолжал дразнить острую вершину, а свободной рукой схватил меня за волосы, еще ближе прижимая к себе. До сладкой боли прикусывая мою нижнюю губу.

Меня уже буквально колотило. Мы забыли, что находимся в машине в самом центре города в час пик. Мое тело буквально горело огнем, кожа стала необычайно чувствительной.

Падение с небес на землю было неожиданным. Сквозь шум в ушах я услышала настойчивый стук. Мутным взглядом осмотрелась, толком не соображая, где нахожусь. И тут же покраснела до кончиков ушей. У окна стоял мужчина в полицейской форме, жестом прося открыть окно.

Я охнула и уткнулась в шею Дэну. Тот положил ладонь мне на затылок, ободряюще поглаживая, и нажал на кнопку, опуская стекло.

– Ребята, езжайте домой, – вежливо попросил представитель правопорядка, – иначе оштрафую, – уже строже предупредил он.

– Сейчас уедем, – недовольно пообещал Дэн и, не дожидаясь ответа, снова поднял стекло.

– Позор какой… – прошептала я, возвращая чашечку лифчика на место. Перед глазами все еще плясали темные круги, а голова кружилась.

Попыталась вернуться на пассажирское кресло, но Дэн не позволил.

– Иди ко мне, – прошептал он, невероятно голодными глазами глядя на мои распухшие губы. Его кадык нервно дернулся, а руки снова принялись задирать мой свитер.

А потом Дэн перевел взгляд в зеркало бокового вида и нахмурил брови. Аккуратно ссадил меня на пассажирское кресло и бросил:

– Из машины не выходи.

Сам вышел на улицу, обошел авто и остановился. Я, сгорая от любопытства, обернулась и увидела, что говорит Дэн с Иваном.

Диалог продлился недолго. Дэн пожал руку своему собеседнику и вернулся ко мне – злой и недовольный. Завел мотор и тронулся с места.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Ничего. Я должен съездить по делам, – прошипел Дэн.

– Ясно, – пожала я плечами, отворачиваясь к окну.

– Племянник сегодня у тебя ночует?

– Нет, у мамы.

– Освобожусь – и заеду за тобой, – с рычащими интонациями в голосе пообещал Дэн.

Меня окатило волной горящей лавы. Все тело напряглось, а соски стали острыми и чувствительными. Низ живота снова налился тяжестью, а мозг отказывался соображать. Инстинкты взяли верх, желая продолжить то, что мы начали в машине.

До моего дома доехали быстро. Дэн остановился у подъезда, снова одарил поцелуем, от которого колени ослабли, и поторопился уехать.

Я немного постояла у дома, собираясь с мыслями, и вошла в подъезд. Поднялась на свой этаж и когда открывала двери, услышала за спиной знакомый голос:

– Набегалась? Заходи, поговорим.

Ключи выпали из ослабевших пальцев. Я обернулась словно в замедленной съемке. Рядом со мной стояли Святослав и Виктор. И оба были очень недовольны…

– Чем обязана, господа? – приподняв бровь, поинтересовалась я, надеясь, что мой голос дрожит не слишком сильно.

Виктор зло оттолкнул меня, поднял с пола ключи, отпер дверь, схватил за локоть и невежливо впихнул в квартиру. Следом за нами вошел Святослав и запер дверь изнутри, перекрывая мне все пути к отступлению. Оставалось, правда, еще окно, но третий этаж как-то не располагал к полетам.

– А теперь ты подробно расскажешь нам все, что знаешь о Коле Мельнике, – прижав меня к стене, прорычал Виктор.

У меня желудок свело спазмами, а голова закружилась от страха.

– Что именно?

– Все!

Виктор гневно стукнул ладонью о стену у меня над головой. Я зажмурилась и опустила плечи, вспоминая все известные мне молитвы. В этой ситуации мне больше не на кого было надеяться, кроме высших сил!

– Я почти ничего не знаю, – пропищала севшим от испуга голосом.

– Что вас связывает? – спокойно поинтересовался Святослав.

– Мы любовники, – быстро соврала я.

– Чего? Ты и вот этот – любовники? А с Грозовским ты для разнообразия катаешься или по любви?

– С каким Грозовским? – не поняла я.

– Прикалываешься? Либо ты сейчас рассказываешь все как есть, либо завтра в твоем кармане найдут пару пакетиков белого порошка, – зло зашипел Виктор мне в ухо. – Минимум на пятнашку загремишь!

– Я правда не знаю, кто такой Грозовский! Дэн? – губы тряслись, а все тело словно окаменело.

– Дэн, – подтвердил Виктор.

– Коля женат, вот и приходится скрываться, – прошептала я.

– Хватит врать! – не выдержал Виктор.

– Подожди, – осадил его Святослав, кладя ладонь на плечо Виктора. – Снежана, нам нужен Мельник, его видели с тобой.

– Логично, раз мы любовники, – пожала я плечами.

– Логично, учитывая, что там, где ты появлялась, у ментов резко начинались проблемы, а Мельник очень шустро получил майора!

По позвоночнику прошел холодок, я не могла сделать вдох. Схватилась рукой за горло, пытаясь погасить приступ паники.

– Совпадение, – прохрипела я.

– Не бывает таких совпадений! – снова зашипел Виктор.

– Снежана, он тебе угрожал? – душевно поинтересовался Свят, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Мы можем тебе помочь.

– В чем? Коля – мой любовник. Я не знаю ничего о его делах!

– Ладно, – выдохнул Свят, потирая переносицу. – Давай поговорим спокойно, ладно? Мельник – как кость в горле у многих. Совсем скоро он облажается, понимаешь? И если ты хоть как-то замешана в его делах, то он тебя за собой потянет. И всю вину на тебя спишут! Снежана, у тебя семья! У мамы слабое здоровье, племянник. Зачем тебе это нужно? Мы предлагаем тебе помощь! Расскажи все сама, и мы гарантируем безопасность тебе и всей твоей семье!

Предложение было более чем заманчивое! Я бы с превеликим удовольствием сдала Николая самим чертям, чтобы его вечность жарили на раскаленной сковороде! Но где гарантии, что в последующем эти двое не поступят так, как сам Мельник – заставят работать на них! Коля хотя бы был знакомым злом, и я знала, чего от него ожидать!

– Дашку мою зачем обманываешь? – тихо поинтересовалась я, поднимая взор на Святослава. И когда тот равнодушно пожал плечами, скрипнула зубами, подняла подбородок и решительно произнесла: – Я говорила чистую правду! Больше мне сказать нечего! Хотите сажать – сажайте. Я ничего не знаю о Колиных делах. К тому же полагаю, это ваша личная инициатива. Иначе вы бы не кружили вокруг меня так долго, а просто пригласили на допрос. Отсюда вопрос, мальчики: как вы собираетесь гарантировать мне и моей семье безопасность? Или вы гарантируете безопасность от вас? – язвительно поинтересовалась я.

– Дура! – припечатал Виктор, отходя на шаг.

Внимательно рассмотрев выражение их лиц, я поняла, что оказалась права!

– Мой номер у тебя есть, звони в любое время, – вздохнул Святослав, и оба без слов покинули мою жилплощадь, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А я просто растеклась по стенке, обняв себя руками. Я не сомневалась, что поступила правильно, ни единой секунды. Святослав наглядно доказал, что люди для них разменные монеты. И я не войду в разряд исключений.

Медленно поднялась с пола и сняла верхнюю одежду, желая зарыться поглубже под одеяло. Прошла в ванную и умылась холодной водой, не глядя на свое отражение. Медленно и лениво навела в комнате порядок, сменив старое постельное и тут же бросив его в стиральную машину. Постелила новое и прямо в одежде улеглась на подушку. И тут в дверь постучали…

Испугавшись, что «двое из ларца» вернулись, осторожно посмотрела в глазок. На пороге стоял Дэн. Распахнула дверь, почему-то краснея. Дэн улыбнулся краешком губ, но в глазах его горел огонь.

– Входи, – предложила я.

Повторять просьбу дважды не пришлось. Дэн легко переступил порог, а мне мгновенно стало нечем дышать. Его бешеная мужская энергетика мгновенно завоевала все пространство, и моя маленькая квартира стала казаться совсем крохотной.

Дэн пробуравил меня внимательным взглядом, а когда наши глаза встретились, грозно нахмурился:

– Снежинка, у тебя Бабайка под кроватью живет? Какого хрена ты всегда такая напуганная?

Он протянул руку, положил ладонь на скулу и погладил щеку большим пальцем. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Но Дэн все испортил.

– Я задал вопрос, – жестко поинтересовался он.

Помедлив несколько секунд, я закинула руки ему на плечи, приблизилась и, встав на носочки, чтобы наши губы были на одном уровне, прошептала:

– Поцелуй меня…

Я не успела опомниться, как моментально была снесена бешеным ураганом по имени Дэн. Он завладел моими губами, одновременно приподнимая за бедра, с силой сжал и понес в комнату.

На мгновение разорвав поцелуй, Дэн огляделся по сторонам и опустил меня на постель, накрывая своим телом. Оперся на локоть, нависая надо мной, и посмотрел в лицо диким взглядом, от которого внутренности начали плавиться.

– Хочу тебя, – прорычал он, подаваясь бедрами вперед. – Пиздец как хочу!

И не медля ни секунды, впился в шею поцелуем, тут же прикусывая зубами чувствительное местечко. Остроту ощущениям добавляла трехдневная колючая щетина. Я повернулась, обхватывая ладонью его шею, притягивая еще ближе. Дэн снова прошелся языком от ключицы до мочки уха, затем приподнялся и стянул свитер через голову.

Я громко сглотнула, разглядывая идеально вылепленную фигуру: широкую мускулистую грудь, сильные руки, покрытые татуировками, идеальный пресс с кубиками… и шрамы. На животе, на груди. Бледно-розовые, сглаженные от времени, но от этого не менее жуткие. Сердце сжалось, когда я вспомнила его сухое «служил». Наверное, правильнее было бы сказать «воевал».

В груди снова начал разрастаться страх. Нет, крови и шрамов я не боялась. Всю жизнь мечтала быть хирургом, но обучение в медицинском стоило слишком дорого, а на экономический я попала на грант. И училась на отлично, чтобы заработать стипендию и хоть как-то семье помочь…

А за Дэна испугалась… За то, что ему пережить пришлось.

– Блядь, – перехватив мой взгляд, зло выругался Дэн, – меня заебал этот страх на твоем лице.

Он склонился ко мне так близко, что жар его тела испепелял, а член в полной боевой готовности чувствовался даже сквозь ткань джинсов.

– Расскажи мне, – потребовал он, – расскажи, кто, блядь, тебя пугает! Я разгребу!

Дэн говорил жестко, давя своей силой и одновременно стягивая с меня блузку, а затем и лифчик. Голодным взглядом прошелся по обнаженной груди и, тут же наклонившись, захватил в плен сосок, втянув в рот и поигрывая языком.

Я громко застонала и выгнулась, прижимая его голову еще ближе. Его касания жаром отдавались во всем теле. Рукой он обхватил вторую грудь, поигрывая соском большим пальцем в унисон с языком. Меня заколотило, в глазах потемнело от нереальных ощущений. Я нетерпеливо заерзала бедрами, приподнимая их навстречу Дэну.

Он оторвался от моей груди, встал, быстро снял с себя джинсы вместе с боксерами, стянул с меня брюки и трусики, скинул всю одежду в кучу и встал напротив.

Чувствуя неловкость, я попыталась прикрыться руками.

– Тшшш, – тут же отреагировал Дэн, – руки убери.

Не посмела ослушаться. Выполнила требуемое, жадно рассматривая его сильное поджарое тело опасного хищника.

– Предохраняешься? – сглотнув, прохрипел Дэн.

Отрицательно покачала головой. Слишком долго секса не было, так какой смысл?

Дэн вздохнул и достал из заднего кармана джинсов пачку презервативов. Кинул их на постель рядом со мной. А потом снова накрыл мое тело своим, потираясь членом о клитор. Я заерзала и сама потянулась к его губам, но Дэн обхватил меня за талию, приподнял и перетащил к стене. Заставил опереться на нее и надавил на поясницу, вынуждая прогнуться. Сжал ладонью шею и прошелся языком по позвоночнику, выцеловывая узоры на каждом позвонке, а свободной рукой сдавливая и теребя сосок двумя пальцами. Я выгнулась еще сильнее и закатила глаза от прострелившего удовольствия.

– Пожалуйста… – взмолилась, – не могу больше!

Дэн довольно зарычал, но выполнять просьбу не торопился. Наоборот, он растягивал удовольствие, доводя меня до беспамятства. А когда его рука с шеи переместилась на клитор, находя чувствительную точку, то я взвилась и громко закричала.

Его пальцы действовали опытно и умело, доводя до предоргазменного состояния, но не позволяя кончить. Когда я просто завыла на одной ноте, Дэн быстро разорвал упаковку презерватива зубами, раскатал его на себе и, поставив меня на четвереньки, медленно стал входить.

Я зашипела и задержала дыхание, привыкая к его размерам. Медленно, миллиметр за миллиметром Дэн наполнил меня до упора. Замер на мгновение, так же медленно вышел и резко, одним толчком снова вошел до упора, вызывая перед глазами разноцветные фейерверки.

Зашипел, перевернул меня на спину, продолжая с силой вонзаться в мое тело. Поднял мои руки над головой и зафиксировал ладонью.

– Открой глаза, – велел он, – смотри на меня.

Распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом, и забилась в конвульсиях ослепляющего оргазма от очередного резкого толчка внутри себя.

Дэн обнял меня за шею, прижимая к себе и давая время привести дыхание в норму. Так и держа руки над головой, коснулся губами щеки, затем шеи, царапнул жесткой щетиной чувствительную кожу груди, продлевая сладкую агонию…

И когда я обессиленно обмякла, схватил меня под колени и снова начал старое как мир движение, доводя до нового пика. Словно сквозь вату я слышала его надсадное дыхание и звуки наших тел, сплетенных воедино.

Я сбилась со счета, сколько раз взлетала к небесам, сколько прошло минут или часов с момента его прихода. Не было ни мыслей, ни страхов. Только бешеные глаза Дэна, подернутые дымкой страсти, и огонь по всему телу от невероятной силы удовольствия.

Много позже мы обессиленно упали на подушки. Дэн обнял меня, заставляя положить голову ему на плечо. Глубоко и неровно дыша, начал поглаживать мою спину.

– Я слушаю, – проговорил лениво.

– Не можешь уснуть без сказки на ночь? – невинно поинтересовалась я, внутренне сжимаясь.

Не разрулишь, Дэн. Не получится. Я запуталась в такой прочной и сложной паутине, что не выпутаться. Даже с твоей помощью.

– Ехидна! – прорычал он, схватил меня за волосы, заставляя приподнять голову, притянул к себе и поцеловал. Жадно, голодно, так, словно до этого мы не занимались сексом несколько часов.

– Расскажи, откуда шрамы, – попросила я, снова возвращая голову на его плечо и обводя указательным пальцем тонкий длинный шрам на животе.

– Тебе это не надо, – отрезал Дэн.

– Ладно, – согласилась я, сладко потягиваясь в его руках.

– Иди ко мне… – прошептал он, снова накрывая меня своим телом…

И я совершенно точно не возражала.

Тем утром я впервые за долгое время проснулась умиротворенная. Несколько часов крепкого сна придали сил, а отсутствие ночных кошмаров необычайно порадовало. Я уже не могла припомнить, когда в последний раз во сне ко мне не приходило прошлое: уход папы, предательство близкого человека, побег и постоянно заплаканные глаза мамы и Карины.

Открыла глаза, сонно моргая. Я лежала на плече Дэна, обняв его за талию. А он крепко держал меня в коконе своих рук, сцепив их в замок. И безмятежно спал.

Аккуратно приподнялась, вглядываясь в суровое даже во сне лицо. Упрямо сжатые губы, длинные густые ресницы и глубокая складка между смоляными бровями. Черная колючая щетина на волевом подбородке, от трения которой жжение на некоторых участках моего тела все еще было весьма ощутимо. И пухлые, четко очерченные губы, которые дарили столько блаженства.

Провела подушечками пальцев по его груди, чувствуя спокойное биение сердца. Обвела шрам, сжимая зубы.

Да, Дэн, нам обоим досталось! Только твои раны не только душевные. И я прекрасно понимаю, о чем ты не хочешь мне говорить.

Снова положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. С ним было спокойно. Безопасно! И я старалась впитать в себя как можно больше этого ощущения. Запомнить его. Я знала – мне пригодится.

Пригревшись, снова задремала… Проснулась от звонка будильника. Открыла глаза и встретилась взглядом с Дэном. Он разглядывал меня так же, как я его некоторое время назад. Лежа на боку и оперев голову на согнутую в локте руку, пристально всматривался в мое лицо, положив огромную теплую ладонь мне на живот.

– Привет, – хрипло улыбнулась я.

– Привет, – лениво проговорил он, прищурив глаза. Протянул руку, обхватил мою скулу и погладил щеку большим пальцем. Провел по губам, оттягивая нижнюю. Обвел подбородок, задумчиво нахмурив брови.

Я первой отвела взгляд, нехотя выбралась из-под одеяла и потопала в ванную. А Дэн остался расслабленно нежиться в постели.

Приняв душ, замотала голову полотенцем и посмотрела на себя в зеркало: губы припухли и приобрели малиновый оттенок, на щеках вместо привычной бледности появился розовый румянец, а глаза томно блестели. Я прижала ладони к щекам, широко и радостно улыбнувшись своему отражению.

И не то чтобы решились мои проблемы, скорее, наоборот, их стало на одну, не в меру любопытную, больше! Просто что-то теплое в груди поселилось. Пока крохотный огонек. Но мне хватило и этого. Маленького личного счастья. Пусть и кратковременного.

Досушивала волосы феном, когда услышала:

– Снежинка, ты там уснула? – Дэн постучал в дверь. – Тут к тебе пришли.

Не вышла из ванной, а вылетела, кутаясь в халат. Испугалась, что нагрянули нежеланные гости. И тогда придется объясняться.

Открыла дверь, но широкая грудь Дэна тут же заслонила весь обзор на непрошенных визитеров. Я подняла на него испуганный взгляд:

– Кто пришел?

Дэн нахмурился и молча отошел на шаг в сторону. На пороге стояла моя сестра, неловко переминаясь с ноги на ногу и испуганно разглядывая Дэна.

– Карина! – выдохнула я, заключая ее в объятия.

– Снежочек, – прошептала Кара, прижимаясь ко мне. – Кто это? – едва слышно поинтересовалась она.

Почувствовав ее напряжение, я выпуталась из объятий, повернулась к Дэну и представила:

– Познакомьтесь: это Карина, моя старшая сестра, а это Денис, мой…

И замялась… Кто? Парень? Любовник?

– Мой друг, – проговорила, подумав пару секунд.

Дэн весело усмехался, наблюдая за моими душевными метаниями. Он стоял в одних джинсах, приспущенных на бедрах, с обнаженным торсом. Да и по мне было очень заметно, как мы почти до утра «дружили». Но Карина тактично промолчала, просто вежливо кивнув головой.

– Ты у мамы была? – я снова развернулась к сестре.

– Нет еще. Думала, Лешик у тебя. Соскучилась – сил нет, – грустно выдохнула Кара, а я только в тот момент заметила большую спортивную сумку на полу. – Я пойду. Заходи после работы – поболтаем, ладно?

– Конечно, – пообещала я.

– Подожди, – остановил ее Дэн. – Сумку помогу донести, – пояснил он и пошел одеваться в комнату.

– Он тебя не обижает? – обеспокоенно уточнила Карина.

– Нет, – улыбнулась я.

Кара облегченно выдохнула.

– ОН не звонил? – голос сестры задрожал.

Я нахмурилась и соврала, не моргнув глазом:

– Нет.

Не нужны ей лишние переживания из-за Николая. Помочь она все равно ничем не сможет.

– Хорошо, – Карина опустила ресницы и немного расслабилась.

– Ты так редко звонила из этой командировки.

– Там связи совсем не было. Приходилось просить отвезти в поселок за тридцать километров.

В глазах сестры застыла тоска по сыну. Но ее работа приносила самый весомый доход в нашей семье. И возможность Алексею обучаться в хорошей школе, нанимая репетиторов по необходимости.

– Пошли, – Дэн появился на пороге полностью одетый. Натянул обувь, легко подхватил сумку и повернулся ко мне: – В машине подожду. Не задерживайся.

– Я быстро, – пообещала ему.

Дэн пропустил Карину вперед и захлопнул за собой дверь. А я понеслась в комнату – собираться. На работу опаздывать я не любила.

Дэн припарковал машину у подъезда. На улице свирепствовала метель, снег шел плотной стеной, так, что видимость оказалась практически нулевая. Я с разбегу прыгнула в машину, с трудом удержав равновесие на высоких каблуках. Устроившись на пассажирском сиденье, отряхнулась от снега.

– Бесят меня твои каблуки, – признался Дэн, – как ты вообще на них ходишь?

– Нормально хожу, – пожала я плечами, наблюдая, как Дэн спокойно и уверенно выезжает со двора.

– А если бы я тебя тогда не поймал на пороге офиса? Затылком не слабо бы шарахнулась, – прорычал он.

Голос вибрировал от гнева, но внешне Дэн никак не показывал своего недовольства. Спокойно смотрел на дорогу, держа малую скорость.

– Спасибо, что поймал, – миролюбиво проговорила я.

– Я выброшу нахрен твои сапоги, если ты в такую погоду еще раз выйдешь в них!

– А в чем я ходить буду, умник? – развернулась к нему всем корпусом, сложив руки на груди.

– В валенках!

– Вот сам в них и ходи, – от души посоветовала я, отворачиваясь.

– Я предупредил, – прорычал Дэн.

– Аха, – выдохнула я.

– Ты меня поняла?

– Аха, – повторила и кожей почувствовала, как Дэн начал закипать.

– Чебурашка… – предупреждающе прошипел он.

– Не зови меня так! – не выдержала я. – Не знаю, может, проститутки, которые так запали тебе в душу, сразу и беспрекословно выполняли твои приказы, но я как-нибудь сама решу, в какой обуви мне ходить!

– По-моему, проститутки запали в душу тебе, – развеселился Дэн. – Ты так часто о них вспоминаешь… В обед поедем в магазин, купим тебе нормальную обувь. И это не обсуждается! – зыркнул он так, что я мгновенно стала меньше ростом.

Но упрямо вздернула подбородок и презрительно фыркнула, демонстрируя свое отношение к его командирским замашкам.

Несколько минут мы ехали молча.

– Карина твоя родная сестра? – первым нарушил молчание Дэн.

– Да.

– Вы совсем не похожи.

– Просто Карина копия мамы, а я в отца пошла.

– А где отец?

Сердце сжало стальными тисками от боли и тоски по отцу. Время не лечило. Оно просто наклеивало пластырь на кровоточащую рану. Но каждое слово, каждое воспоминание об отце отдирало его с корнем. Больно. Еще и потому, что его убийца распрекрасно себя чувствовал и жил в свое удовольствие. А мы были бессильны что-либо сделать!

– Его нет больше, – просипела я мгновенно севшим голосом. Склонила голову и сжала кулаки, пряча боль в самые дальние уголки души.

– Давно? – сочувственно поинтересовался Дэн и обеспокоенно на меня покосился.

– Тринадцать лет.

Дэн замолчал, нахмурившись. Меж его бровей залегла глубокая складка, а сам он задумчиво смотрел на дорогу.

– Что с ним случилось?

–Сердечный приступ, – соврала я и закусила губу.

Ложь сорвалась с губ уже привычно, а в груди заныло, мешая дышать, словно я тонула в своем собственном обмане, закапываясь все глубже. Я просто не хотела врать ЕМУ! Гадкое, отвратное чувство горечи появилось на языке…

К тому моменту мы подъехали к офису, и я облегченно выдохнула. Его вопросы тревожили. Ставили в тупик и заставляли судорожно вспоминать, что именно я наврала некоторое время назад. От этого напрягалась каждая мышца в теле. А еще мне казалось, что Дэн насквозь меня видит. И не верит.

Он помог мне выбраться из машины, прикрыл своим телом от ветра и отконвоировал ко входу. А когда за нами захлопнулась дверь, еще и снег отряхнул с капюшона, ни на секунду не переставая хмуриться.

– Мне пора, – прошептала я и постаралась улыбнуться.

– Беги, – мотнул головой Дэн.

В кабинете Марта Сергеевна, что-то бурча под нос, снимала верхнюю одежду.

– Я видела, с кем ты приехала, – хитро улыбнувшись, сообщила она.

– Ничего-то от Вас не скрыть, – смущенно опустив ресницы, пробормотала я, тоже снимая пуховик.

– Покорил он нашу неприступную крепость.

Марта Сергеевна говорила с таким довольным видом, словно непосредственно руководила боевыми действиями по завоеванию. Крепости, ага.

Не успела я убрать в шкаф верхнюю одежду, как в кабинет крохотным милым ураганом влетела Даша.

– Ну как он? – довольно улыбаясь, спросила подруга. – Конь? Или так себе?

– Даша… – засмеялась я, натыкаясь на любопытный взгляд Марты Сергеевны.

– Вы провели вместе ночь, точно говорю! Глазки блестят, щечки порозовели, – продолжала щебетать Дарья, ходя кругами вокруг меня.

– Я не буду это обсуждать, – наотрез отказалась откровенничать, не в силах сдержать улыбки.

– Значит, все хорошо, – выдохнула подруга, заключая меня в объятия.

– Нужно поговорить, – шепнула ей серьезным голосом.

Святослава от подруги нужно было срочно отвадить!

– Марта Сергеевна через час уезжает, – так же серьезно ответила Даша. – Работу доделаю и забегу.

– Так, девочки, кофе – и работать, – хлопнула в ладоши моя начальница.

Мы с Дашей дружно ринулись исполнять.

Спустя час Марта Сергеевна, совсем не интеллигентно ругаясь, снова отбыла в налоговую. И стоило только двери за ней закрыться, как на пороге показался Дэн. Прикрыл дверь и повернулся ко мне, спрятав руки в карманы джинсов.

– Чем обязана? – равнодушно приподняв бровь, поинтересовалась я, откидываясь на спинку стула.

– Ты всю ночь будешь у сестры?

– Нет.

– Напиши мне, когда освободишься, хочу тебе кое-что показать, – таинственно подмигнул он.

– Ночью?

– Завтра выходной.

Его взгляд скользил по моему телу, отдаваясь пожаром внизу живота. Дэн сделал шаг, потом еще один. Его глаза сверкнули предвкушением, а на губах появилась еле заметная улыбка.

Я задумчиво прикусила кончик простого карандаша, словно раздумывая, соглашаться ли на его предложение. У Дэна нервно дернулся кадык, а на щеках заиграли желваки. Зрачки расширились, делая глаза абсолютно черными с тонкой зеленой радужкой.

Он медленно приблизился и оперся на разделявший нас стол ладонями. Его близость заставляла кровь по венам течь с немыслимой скоростью. Дэн буквально трахал меня взглядом, разжигая пожар в теле.

– Мы на работе, – предупредила я, когда он медленно начал обходить стол.

Дэн молчал. И приближался. И смотрел. Подошел вплотную, протянул руку, обхватывая ладонью шею, и заставил подняться.

– Грозовский, ты что творишь? – прошептала я.

– Я соскучился, – сообщил он.

– Мы час не виделись! – выпалила вроде бы гневно, но голос хрипел, а в горле пересохло.

Дэн на мгновение прищурил глаза и притянул меня к себе, впиваясь поцелуем в губы. Голодным, жестким. Обхватив ладонью за талию, впечатал в свое напряженное тело.

Я сдавленно застонала и, закинув руки ему на плечи, прошлась пальцами по затылку.

Дэн просунул ладонь под блузку, отодвинул чашечку лифчика и сильно сжал сосок двумя пальцами. Мне показалось, что под ногами поплыл пол. Все вокруг пришло в движение, а перед глазами возникли разноцветные круги. И плевать мне стало, что мы на работе. Что нас услышать могут… Только он, его руки и губы. Они подчиняли, завоевывали, ласкали. И казалось, я могу кончить от одного дерзкого прикосновения к груди.

Дэн оторвался от моих губ, посмотрел мутным взглядом, развернул к стене, заставляя опереться на нее, и принялся расстегивать брюки. Рывком стянул их вместе с бельем и провел пальцем по воспаленной, мокрой от возбуждения промежности.

– Блядь, – прошипел он, дернувшись.

Я прикрыла глаза, чувствуя прохладу между ног. Услышала звук расстегиваемой ширинки, треск целлофана. Дэн надавил на поясницу, заставляя прогнуться. И медленно вошел. Я с трудом сдержала крик, до боли прикусив губу. Дэн тут же зажал мне рот ладонью, начиная двигаться. Быстро, резко. Я закатила глаза, чувствуя, как каждый толчок приближает к вершине блаженства.

Внизу живота нарастало напряжение, жар усиливался, становясь нестерпимым. Слишком сладко. Горячо. Остро. Невыносимо хорошо. И после очередного толчка внутри себя рассыпалась на мелкие атомы, сотрясаясь всем телом.

Дэн крепко прижал меня к груди, со свистом выдыхая воздух. Его сердце бешено колотилось в унисон с моим.

– Снежинка… – хрипло прошептал мне в ухо, лаская голосом, поглаживая нижнюю губу большим пальцем.

Я уже поправляла одежду, стараясь не смотреть Дэну в глаза.

– В обед зайду за тобой, – напомнил он. Подошел ко мне, невесомо поцеловал в висок.

А я залилась густым румянцем. Сердце затрепетало в груди от предвкушения и любопытства, а на губах расцвела широкая улыбка.

Доделав отчет, я написала сообщение подруге. Глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

С Дарьей мы дружили со старших классов школы, учились в одном университете, правда, на разных факультетах. Ни разу за все годы подруга меня не подвела. Много раз прикрывала, не задавая вопросов. И я просто не могла позволить ей по уши увязнуть в отношениях с Барышевым. А это значило, что нужно было открыть правду. Хотя бы частично.

Даша влетела в кабинет с улыбкой на лице. Но стоило подруге только взглянуть на меня, как она тут же нахмурилась.

– Сядь, пожалуйста, – попросила я, указывая на стул.

Даша молча прошла вглубь кабинета, а я заперла дверь изнутри.

– Ты меня пугаешь, – настороженно произнесла Дарья.

– Знаю, – я вздохнула и села напротив, – но разговор будет серьезный. Дослушай до конца, ладно? – попросила, собираясь духом.

Даша серьезно кивнула, наклонилась ко мне и взяла за руки, ничего не говоря.

– Я не могу рассказать тебе всего, – начала я, отводя взгляд, – но пообещай: то, что ты сейчас от меня услышишь, не покинет пределов этого кабинета.

– Обещаю, – кивнула Даша, сильнее сжимая мои ладони.

– Дело касается Святослава, – опасливо уточнила я.

Дарья напряглась, но промолчала. Я сделала паузу, собираясь с силами, и выпалила:

– Помнишь, когда я жила с Киром, то часто просила меня прикрыть? Особенно по ночам?

Подруга согласно кивнула.

– Так вот… Я делала кое-что… Не совсем законное. И не по своей воле. И я не знаю, как Барышев провернул это все. Вряд ли он ожидал, что на свидание приду именно я. Но им нужен тот, кто заставлял меня это делать, – сумбурно начала я рассказывать.

Руки дрожали, а похолодевшие пальцы ломило. Я прятала взгляд, понимая, что Даша может неправильно меня понять и совсем прекратить со мной общаться. Но знала, чувствовала, что обязана оградить ее от проблем, которые может добавить Святослав.

– Он полицейский. И Виктор тоже. Они приходили ко мне домой, требовали рассказать правду.

– Угрожали? – сквозь зубы процедила Даша, склонив голову набок.

– Да, – кивнула я.

– Ну наконец-то ты начала говорить, – выдохнула Дарья. – Снежка, ты думаешь, я ничего не замечала? Да у тебя иногда взгляд такой был, как у собаки побитой! Хреновенькая ты актриса, если честно. Просто в душу лезть не хотела. И не думала, что все до такой степени серьезно.

– Все еще хуже, – честно призналась я.

– Ладно, расскажешь, когда будешь готова.

– Умоляю, скажи, что ты не влюбилась в него! И не сердишься на меня.

– С ума сошла? За что сердиться? Нет, конечно! Ну влюбилась… Ты же меня знаешь, я люблю быть влюбленной, – легкомысленно махнула рукой Даша. – А Свят… Обидно, конечно, но я переживу. И его самого тоже переживу.

Последнее предложение прозвучало как-то слишком кровожадно.

– Даша, без глупостей! – запаниковала я.

– Обещаю. Пошлю его лесом. Потому что не конь, – сурово сдвинув брови, приняла решение подруга. – Снежка, ты мой самый близкий человек после мамы. И должна знать, что я всегда на твоей стороне. Даже если ты начнешь творить полнейший беспредел. Я… Как это там… Патроны буду подавать.

Ком встал в горле, а глаза предательски увлажнились после ее слов.

– Не реви, а то я тоже заплачу, – предупредила Даша. – Дэн тебя не обижает? Или тоже из этих?

– Он из «тех», – хмыкнула я, закатив глаза вверх, чтобы не расплакаться. – Спрашиваешь совсем как Карина.

– Она приехала?

– Сегодня утром. Зашла ко мне, а у меня Дэн. В одних джинсах.

– Хорошо, хоть штаны напялил, – рассмеялась Даша, – было бы гораздо эффектней, если бы встретил без них.

Мы переглянулись и рассмеялись, сбрасывая напряжение. Я обняла лучшую подругу и облегченно выдохнула. Словно гора с плеч свалилась.

– Все будет хорошо, – подбодрила меня Даша.

– Спасибо, – счастливо прошептала я.

Ведь она видела, догадывалась, понимала, но не вмешивалась. Наверное, где-то сверху решили, что раз везения мне не досталось, щедро вознаградить дружбой. И я готова была танцевать от счастья, что именно мне досталась такая замечательная подруга.

– Все, я убежала. Приходи завтра вечером ко мне? Барышев мне такой мартини подарил, чего добру пропадать? – подмигнула Дарья.

– Приду, – пообещала я, глянув на часы. Приближалось время обеда, и должен был прийти Дэн.

Даша отбыла на свое рабочее место, а я подошла к окну. Его машины на привычном месте не оказалось. Что-то внутри царапнуло, а в груди, там, где сердце, болезненно сжалось.

У меня так всегда! Стоит только на минуту представить, что я счастлива, как тут же что-то происходит!

Отошла от окна, обняв себя руками, и попыталась убедить, что все хорошо. Я просто надумываю. Но ощущение неминуемой беды накрыло с головой. Черный липкий страх окутал тело вязкой паутиной, мешая дышать.

Постаралась взять себя в руки, засев за работу. Цифры всегда меня успокаивали.

Мои опасения оказались не напрасными – Дэн не появился до конца рабочего дня. Ни звонка, ни сообщения. Звонить сама я стеснялась.

Не покупка сапог мне была нужна! А Дэн. Рядом. То ощущение тепла и покоя, которое он дарил. Его руки и губы на моем теле. Я слишком быстро подсела на них. Мгновенный допинг. Один поцелуй – и я на крючке. Одна ночь – и я уже болею им.

Рабочий день закончился, а Дэн так и не дал о себе знать. Философски пожав плечами, я отправилась в торговый центр. Побродив по бутикам, на последние деньги купила себе новые зимние сапоги. Теплые, аккуратные и без каблука.

Пока ехала домой, сжимала в ладонях телефон, мысленно умоляя его позвонить. Дэн остался глух к моим мольбам.

Не заходя к себе, пошла в гости к маме – Карина с Лешиком гостили у нее.

– Что случилось? – с порога налетела сестра.

– Все хорошо. Сапоги купила, – выставила ногу вперед, хвастаясь покупкой.

– Ты лицо свое видела? – прошептала Карина.

– Лицо как лицо, – пожала я плечами, проходя в комнату.

А там меня ждал сюрприз. На накрытом столе стоял большой шоколадный торт.

– С днем рождения, дочка! – радостно поздравила мама. – Юбилей, двадцать пять!

Я прикрыла глаза, сжав пальцами переносицу. Совсем забыла про настоящий день рождения. Для всех остальных он был три месяца назад, но в тесном семейном кругу мы всегда праздновали настоящие даты.

– Прелесть какая, – умилилась я. – Спасибо!

– Вот, – мама достала из кармана обшарпанную красную бархатную коробочку, – Снежик, это папин подарок. Он просил отдать тебе на двадцатипятилетие.

У меня дрогнула рука, а из глаз сами по себе полились слезы. Неужели папа чувствовал? Знал, что его не станет и оставил подарок? Почему именно на двадцать пять?

Протянула руку, забирая коробку из маминой ладони, открыла крышку и охнула. На подушечке лежал массивный амулет на цепочке. Идеально круглой формы с выгравированной буквой «С» в центре. Папа звал меня Снежинкой…

Достала амулет, который оказался довольно тяжелым, и взглядом попросила Карину помочь его застегнуть. Металл приятно холодил кожу, но грел душу.

Это как частичка папы. И она теперь всегда будет со мной.

Прижала амулет ладонью к груди и блаженно прикрыла глаза. Папочка…

В понедельник шла на работу в прескверном настроении, полная решимости поставить точку в отношениях с Грозовским.

Он не позвонил. И не написал. А я не находила в себе сил позвонить первой.

Просидела всю пятничную ночь, мучая себя вопросами и сомнениями. А к утру приняла решение, что буду считать Дэна просто приятным жизненным эпизодом. И плевать, что подсела на него. Это была не самая большая моя проблема!

Поэтому вечером в субботу я отправилась к Дарье пить Барышевский мартини. И осталась ночевать у подруги, отключив мобильный. Я имела право на перерыв. Ото всех.

Мы с Дашей проговорили почти до утра. Сплетничали, смеялись. Решили, что Дэн тоже не конь, а значит, пусть идет лесом.

Было больно, обидно и маетно. Хотелось позвонить ему, поговорить… Вот только о чем? Униженно поинтересоваться, куда он пропал и почему не звонит? Или еще больше унизиться и устроить скандал?

Гордость и чувство собственного достоинства перевесили. В душе все же теплилась надежда, что он сам позвонит или придет. Но и она рухнула к утру понедельника.

Я вышла из переполненного автобуса, глубоко вдыхая морозный воздух. Метели прекратились, зато температура воздуха упала до отметки в минус двадцать. Я куталась в теплый пуховик, торопясь попасть в свой уютный кабинет и выпить горячего чаю.

На подходе к офисному зданию остановилась и громко сглотнула. Сердце сделало головокружительный кульбит, сначала ухнув в пятки и тут же забившись где-то в висках. На парковке стояла машина Дэна.

Я воровато огляделась, но самого Грозовского поблизости не наблюдалось. Выдохнула, задрала повыше подбородок, выпрямила спину и отправилась на свое рабочее место, стуча зубами то ли от холода, то ли от его близости.

Но в офисе Дэна не оказалось. На его машине приехал Иван, который спустя полчаса после начала рабочего дня уехал с весьма обеспокоенным видом. И вот тогда стало страшно! Может быть, что-то случилось, а я надумала себе черт знает что?

Решилась и позвонила Дэну. Но он не ответил!

Я засела за работу, каждую минуту выглядывая в окно. Напряжение нарастало, я заводилась еще больше. И вот когда стало совсем невмоготу, зазвонил мой мобильный.

Глянула на экран и удивилась, увидев на дисплее незнакомый номер. Сердце зашлось предчувствием неминуемого.

– Алло, – с опаской ответила я.

– Луконина? Снежана Александровна? – уточнил незнакомый усталый голос на том конце провода.

– Да, – севшим голосом пропищала я.

– Вам знаком майор Мельник? Николай Олегович?

Сердце пропустило удар, а я, кажется, побледнела, потому что Марта Сергеевна отвлеклась от монитора и обеспокоенно на меня посмотрела.

– Да, – снова повторила я.

– Я капитан Логинов. Срочно приезжайте в РУВД, адрес я скину, – велел голос.

– Что случилось? – нашла я в себе силы спросить.

– Его тело нашли в пятницу ночью, – отчеканил капитан. – Я Вас жду, – напомнил он и отключился.

Кажется, я забыла, как дышать! Ноги не слушались, а руки крупно дрожали. И пришла крамольная мысль: а не мог ли Дэн…

Боги, только не это! Пожалуйста! Да я готова была танцевать танец пьяных индейцев, что Мельника не стало! И недоброжелателей у него было достаточно! Но, пожалуйста, пусть это будет не Дэн! И причина его отсутствия все выходные – совсем другая! Пусть он получил от меня, что хотел, и просто переключился на другую!

– Меня вызывают в полицию, – хрипло сообщила Марте Сергеевне.

– Боже! Что случилось? – забеспокоилась начальница.

– Не знаю, – прошептала я, закусывая губу. Как сомнамбула поднялась и прошла к шкафу, чтобы достать свой пуховик.

– Снежка, я тебе такси вызову, – решила Марта Сергеевна, видя, что я не совсем адекватна.

Я только кивнула. Ничего не соображая, надела верхнюю одежду и потопала к выходу.

И буквально врезалась в жесткую грудь Дэна у центрального входа.

– Куда собралась? – спросил он, обхватывая меня за плечи и заставляя поднять голову.

– Дэн? – удивленно пробормотала я.

– Нет, я Марта Сергеевна, а у тебя галлюцинации! – рявкнул он. – Что случилось?

– Денис, скажи честно, ты в эту пятницу никого не убивал? – спросила я, наблюдая, как меняется его выражение лица с хмурого на обалдевшее, а глаза принимают идеально круглую форму.

– Ты что несешь? – прошипел Дэн, легонько меня встряхивая. – Башкой опять стукнулась?

– Просто ответь, – попросила я.

– В эту пятницу я никого не убивал, – покорно ответил Дэн. – А ну-ка, пошли.

Попытался развернуть меня и увести обратно вглубь офиса.

– Ты сама-то никого в пятницу не «замочила»? – душевно так поинтересовался он, словно спрашивал о температуре воздуха на улице.

Разговор сильно смахивал на фарс.

– Мне в полицию нужно, – опустив голову, сообщила я.

– Адрес? – коротко бросил Дэн.

Я молча протянула ему мобильник и показала сообщение от полицейского.

– Ясно. Поехали, – Дэн решительно потянул меня к выходу.

Без каблуков я сама себе казалась крохотной рядом с ним, не доставая Дэну даже до плеча. Не помнила, как мы дошли до машины. И путь до полицейского участка тоже. Слишком была шокирована, слишком взволнована.

Очнулась, только когда Дэн притормозил у лестницы знакомого всем в городе здания. И это был не тот отдел полиции, который указал капитан Логинов.

– Зачем мы сюда приехали? – нервно поинтересовалась я, теребя в руках перчатки.

– Пошли, – велел Дэн, совершенно точно не собираясь отвечать на мой вопрос.

– Дэн?.. – снова спросила я. Голос дрожал.

– Пойдем, все нормально, – мотнул он головой, стоя у распахнутой пассажирской двери и пытаясь вытащить меня из авто.

– Нет, пока ты не скажешь, куда меня привез, – уперлась я.

– Ты все равно его не знаешь! Пошли, говорю, – прорычал Дэн.

– Грозовский, умоляю, скажи, что ты не мент! – взвыла я.

На защитников правопорядка у меня развилась стойкая и неизлечимая аллергия!

– Вышла из машины! – рявкнул Дэн, отстегнул мой ремень безопасности и как ребенка вытащил на улицу. – Пошли. Я с тобой потом поговорю.

Прозвучало угрожающе. И, возможно, я бы испугалась, но дальше уже было просто некуда. Все внутренности свернулись тугим узлом, и я с трудом сдерживала панику.

На полпути Дэн повернулся ко мне, снова обхватил за плечи и спросил, проникновенно заглянув в глаза:

– Куда ты поехала в пятницу после работы? Не смей мне врать!

– В торговый центр за сапогами! – зло прошипела я и даже выставила ногу вперед.

Дэн и не подумал смотреть на обновку. Он пристально изучал мое лицо.

– Ты спала с Мельником? – задал он совершенно неожиданный вопрос.

Я молча открывала и закрывала рот, не в силах выдавить ни звука!

– Он тебя… – начал Дэн и осекся.

Но я поняла.

– Я не спала с ним! Ни по своей воле, ни по принуждению! Никак! И никогда!

Я кричала, скатываясь в банальную истерику. Меня трясло, а на глазах появились слезы. Знает! Он знает про Мельника. И что? Думает, это я его убила?

От последней мысли вздрогнула, вспоминая, что хотела. Очень! И даже была готова понести наказание. Если бы не Дэн…

– А другие? – напряженно выдавил он.

– Дэн, тебе к врачу нужно, а то проститутки на каждом шагу мерещатся, – не выдержала я.

Грозовский же, казалось, наоборот, успокоился, потому что резко притянул меня к себе и крепко обнял.

– Пошли, все хорошо будет, я разрулю, – прошептал он уже мягче.

– Что разрулишь? Меня что, подозревают?

– Уже нет, – выдохнул Дэн. – Пошли.

Мы прошли в здание с красной табличкой «Управление по борьбе с наркотиками» на двери. Мать вашу, а сюда-то нам зачем?

В холле дежурный пропустил без вопросов, просто взглянув на Дэна. Подозрительно осмотрел меня, хотел что-то сказать, но осекся.

Я вообще перестала что-либо понимать! И решила на всякий случай молчать! Обо всем. Пока не разберусь, во что в очередной раз вляпалась! А еще я поняла, что «конь из бара» совершенно не так прост, как мне показалось изначально. Нашла шкатулку с сюрпризом и молилась, чтобы она не оказалась ящиком Пандоры.

Мы поднялись на третий этаж и прошли по коридору в большую светлую приемную. За столом сидел молодой парень в полицейской форме. Увидев нас, поднялся, но Дэн только отмахнулся и сразу же прошел к кабинету с позолоченной табличкой «Никольский Дмитрий Васильевич».

В этот момент мне поплохело окончательно!

Дэн постучал костяшками пальцев и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь, впихнул меня в кабинет и вошел следом.

Я во все глаза смотрела на полковника Никольского. Представительный мужчина в годах с ярко-голубыми мудрыми глазами, глубокой складкой между бровями и волевым подбородком. На висках полковника поблескивала седина. Идеально ровная осанка, широкие плечи и полное отсутствие лишних килограммов. Никольский явно следил за своей физической формой.

Полковник если и удивился нашему стихийному визиту, то внешне никак этого не показал.

– Здравия желаю, – лениво поприветствовал Дэн Никольского.

– Сам явился, молодец, – серьезно кивнул Никольский. – Я уже вызывать хотел.

– Зачем? – удивился Дэн.

– Затем, что двое моих парней в травматологии отлеживаются, – почти ласково проговорил полковник, внимательно разглядывая меня.

– А я-то тут при чем? Гололед на улице, а они у тебя под ноги смотреть не любят, – пожал плечами Грозовский, подталкивая меня ближе к столу полковника.

Никольский поджал губы, а потом сменил тему:

– А барышня у нас кто?

Я вздрогнула и с трудом подавила порыв спрятаться Дэну за спину.

– Луконина, – отрывисто сообщил Дэн.

– Значит, из-за Вас весь сыр-бор? – задумчиво потер подбородок полковник.

– Какой сыр-бор? – не поняла я.

Все события этого дня казались мне дурацким сном.

– Никакой, – быстро произнес Дэн. – Садись.

Он указал мне на большой посетительский стул со спинкой.

– Тебя видели? Свидетели есть? – сурово нахмурив брови, уточнил у Дэна полковник.

Тот отрицательно покачал головой, пряча руки в карманы. И окончательно разбудил мою паранойю. Я обессиленно опустилась на стул и просто переводила беспомощный взгляд с одного мужчины на другого. Разговор был из разряда: «ничего не понятно, но очень интересно». А еще очень страшно!

Дэн занял стул напротив, расслабленно устроился на нем, на мгновение опустил голову, а потом заговорил:

– Мельника убрали.

У меня перед глазами все поплыло, и катастрофически перестало хватать кислорода.

– Знаю. Там свои разборки, не лезь. Искать никого не будут. Опросят – и пойдете с миром, – сообщил Никольский.

– Про нее должны забыть, – кивнул Дэн головой в мою сторону.

– Слишком примелькалась, – возразил Никольский.

И мне вдруг показалось, что в этот момент решалась моя судьба.

– Дима, ты не хуже меня знаешь, как быстро сделать так, чтобы о человеке забыли, – вкрадчиво проговорил Дэн, наклонившись вперед.

Полковник согласно кивнул, в его взгляде блеснул металл.

– Ты решил выйти из тени? Похвально, – довольно улыбнулся Никольский.

– Я решил, что мое трогать нельзя, – жестко сообщил ему Дэн, – а ты мне должен.

– Помню, – скривился полковник. – Девушка, Вы не оставите нас ненадолго? – вежливо, но непреклонно попросил меня.

Я перевела взгляд на Дэна, тот одобрительно кивнул. Поднялась, чуть пошатываясь, и медленно покинула кабинет, прикрыв за собой дверь. Очутившись в приемной, рухнула на свободный стул у двери, прислонилась затылком к стене и прикрыла глаза.

– Может, чаю? – сочувственно поинтересовался сидящий там парень.

– Можно вопрос? – решилась я.

– Попробуйте.

Парень был молод, симпатичен и смотрел на меня с нескрываемым интересом. Почему бы не воспользоваться? Я мило улыбнулась, захлопав ресницами, поднялась и медленно подошла к его столу:

– Меня Снежана зовут. А Вас?

– Михаил.

– Кто Вы по званию, Михаил? Капитан, не меньше, – польстила я.

– Старший лейтенант, – парень опустил глаза и легко улыбнулся.

– Значит, скоро капитана получите, – кокетливо произнесла я.

– Было бы здорово, – разулыбался Михаил.

– Это, наверное, очень почетно – сидеть в приемной самого Никольского? – начала подводить к нужной мне теме.

– Да, – горделиво расправил плечи старший лейтенант.

– И Вы, наверное, все-все про всех знаете? – заговорщицким шепотом поинтересовалась я.

– Наверное, – кивнул Михаил.

– И в каком кабинете сидит Барышев? – спросила наугад.

– Ни в каком, – засмеялся Михаил. – Он лежит в травматологии. Вместе с братом.

– Братом? – переспросила я.

– Аха. С Виком. Тоже у нас работает.

Значит, я была права, когда заметила сходство между Святославом и Виктором.

– Да что Вы? – округлила я глаза. – Что с ними произошло?

– Поломали обоих. Переломы ног, челюстей и множественные повреждения, – засмеялся Михаил.

Кажется, эту парочку тут недолюбливали.

– Какой кошмар… – покачала я головой. – Нужно обязательно их навестить.

«И передать орешки! Пусть грызут сломанными челюстями», – мстительно подумала про себя.

В этот момент дверь кабинета Никольского распахнулась, и вышел Дэн. Увидев меня, кокетничающую с лейтенантом, сузил глаза и холодно процедил:

– Пошли.

Я опустила ресницы и скромно потопала за Грозовским. До машины шли молча.

– Теперь в полицию? – кисло поинтересовалась, когда Дэн выруливал на дорогу.

– Теперь ко мне, Чебурашка. Поговорим, наконец…

Сердце ухнуло в пятки, потому что тон Дэна не предвещал ничего хорошего.

Плохо! Все было очень-очень плохо!

Всю дорогу до дома Дэна я прикидывала, как половчее отделаться от вопросов. Еще лучше – совсем не отвечать. И совсем хорошо – как-то найти возможность слинять.

Мне нужно было время все обдумать и решить, как вести себя дальше. Выкладывать Дэну все как на духу я не собиралась.

Мы подъехали к обычной пятиэтажке в спальном районе города. Дэн припарковал машину и так на меня взглянул, что на улицу я вылетела сама. И терпеливо ждала, пока он заглушит мотор и тоже покинет теплый салон.

– Мог бы и побыстрее, на улице не май месяц, – пробурчала я, оглядывая его с ног до головы.

Грозовский себе не изменял – толстовка, джинсы и кожаная куртка.

– Тебе полезно мозги проветрить, – сообщил Дэн.

– А я все думала, почему ты шапку не носишь! Перманентно проветриваешь? Не выветрились еще? – съязвила я.

– Чебурашка, я бы на твоем месте прикусил язычок, – нависая надо мной, вкрадчиво проговорил Дэн, сузив глаза.

– Махнемся не глядя? – предложила я.

– Шагай, – велел Дэн, указывая направление.

Пришлось шагать. И думать, как бы выиграть время. Взгляд сам собой остановился на островке льда. А что, если…

– Даже не думай, – ласково так предупредил Дэн, хватая меня за капюшон.

Мысли он, что ли, читает?!

Меня впихнули в обычный серый подъезд, пахнущий кошками. Краска на стенах давно облупилась, а ступеньки раскрошились так, что приходилось изворачиваться, чтобы не соскользнуть и не пропахать носом всю лестницу.

Поднялись на второй этаж и остановились у железной двери. Дэн достал ключи, отпер замок и пропустил меня вперед. Запер за собой дверь изнутри на ключ и спрятал его в карман. Улыбнулся хищной улыбкой, больше смахивающей на оскал.

Попала!

– Проходи, не стесняйся, – иронично произнес он, снимая куртку.

Я только фыркнула. Медленно сняла верхнюю одежду и прошла в единственную комнату.

Обстановка совершенно не вязалась с образом Дэна. Квартира настоятельно требовала ремонта. Обветшалая мебель, обои, которые местами отклеились, и новенький внедорожник с тремя шестерками в номере, стоящий на улице, вызывали когнитивный диссонанс.

Зато спать Дэн любил в комфорте, и себя не обидел. В центре комнаты стоял большой и удобный на вид диван. Прямо напротив на стене висел плазменный телевизор. Дверца шкафа была приоткрыта, ибо висела на честном слове и одной петле. На полках лежали вещи Дэна, сложенные ровными стопочками. В квартире царила идеальная чистота.

Мозг просто кипел от обилия вопросов. С кем же меня угораздило связаться, если этот человек преспокойно отправляет в больницу двух не самых заштатных полицейских и требует долги с самого Никольского? Ездит на дорогущем авто и при этом живет в квартире, где если чихнуть чуть громче, разом отвалятся все двери?

Тем временем Дэн прошел в кухню, достал сигареты, чиркнул зажигалкой и со смаком затянулся, скользя по мне изучающим взглядом.

Я скривилась и закашлялась.

– Хочешь? – Грозовский протянул мне пачку, пристально глядя в глаза.

– Говорю же – бросила, – отказалась с достоинством.

– Что? Обстановка не нравится? – хмыкнул Дэн, заметив, что я с любопытством озираюсь.

– Почему? Все очень даже миленько. Может, чаю предложишь гостье? – нахально попросила я.

– Может, и предложу. Позже. И не только чаю. Это зависит от исхода нашего разговора.

– Смахивает на допрос, – сморщила я нос.

– Это он и есть, – согласился Дэн, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о стенку обычной чайной чашки. Подошел ко мне и прошипел, нависая грозовой тучей: – Запомни: я терпеть не могу, когда мне врут.

– Это очень ценная информация, спасибо, что поделился, – съехидничала я, но желудок свело спазмом.

Дэн запрокинул голову и громко выдохнул.

– Сядь, – приказал он, указывая на колченогую табуретку у стены.

– Не развалится? – засомневалась я.

– Может, – подумав, ответил Дэн. – В гостиную иди.

Сделала несколько шагов и уселась на краешек дивана, чинно сложив ладони на коленях и выпрямив спину. Грозовский принес стул из кухни, поставил его напротив меня спинкой вперед и удобно оседлал искомый.

– Чем тебя Мельник зацепил? – поинтересовался Дэн.

– Нет, я не могу так сразу, – выдала я.

– Чебурашка, не беси! Или я по-другому из тебя все вытрясу!

– Меня нельзя пытать!

– Я задал вопрос, – стоял на своем Дэн.

Я молчала, разглядывая свои колени и страшась поднять глаза.

– Ладно, слушай, – вздохнул Дэн. – Знаешь, как таких, как ты, называют? Нет? Лучше не знать! А знаешь, сколько их было у Мельника, не считая тебя? Восемь! И каждая, мать твою, каждая была его любовницей! И половину из них он подкладывал под нужных ему людей. Расскажи-ка мне, девочка, чем ты от них отличаешься?

– Природным нахальством, – резко вздернула я подбородок.

– Ну этого у тебя в избытке, да, – согласился Дэн.

Я только пожала плечами. Рассказывать ему, как выторговала себе неприкосновенность, точно не собиралась.

– Ну ты тоже скромностью не страдаешь!

– Мы сейчас разве обо мне говорим? – поднял бровь Дэн.

– Лучше бы о тебе. А то у меня, знаешь ли, тоже вопросы есть!

– Серьезно? – хохотнул Дэн.

– Чего ты хочешь? – вздохнула я.

– Правду! Я, мать твою, хочу знать, куда ты вляпалась, моя дорогая!

Я снова замолчала, кусая губы.

– Ты только когда не надо чересчур болтливая?

– Хорошо, слушай, – не выдержала я. Залезла на диван с ногами и перевела взгляд в окно, собираясь с мыслями. – Три года назад я сама пришла к Мельнику. И потребовала, чтобы он оставил в покое мою сестру. Предложила себя вместо нее, но с условием – полная неприкосновенность.

– И он согласился? – скептически поинтересовался Дэн.

– Нет, конечно, – я нервно хохотнула, – но природное нахальство – оно такое…

– Подробнее, – прорычал Дэн.

– Не дави на меня, – вздохнула я. – У меня была информация. Нужная ему, – начала расплывчато объяснять, стараясь, чтобы Дэн не почувствовал мое вранье. – Мельник хоть и был редкостным мудаком, но слово держал. Звонил мне только в особых случаях.

– Каких?

– Капитан Егоров с флешкой. Ильин, у которого пропали все документы по делу… – перечисляла я, чувствуя холод в груди.

– Дорожку себе подчищал, – презрительно выплюнул Грозовский.

– Да, – я опустила голову.

– Ладно. А чем он сестру твою держал?

Да чтоб тебя!

– А вот это уже не моя тайна, – твердо сказала я.

– Она совершила преступление? Где они вообще познакомились?

– Не знаю. Мне тогда было двенадцать, и я ничего не понимала. Только то, что сестра время от времени куда-то уезжает и очень его боится. Она мне не рассказывала, а я не хотела бередить, – получилось довольно убедительно.

– Сколько лет назад, говоришь, это было? Тринадцать? – Дэн нахмурил брови, хмыкнул, а потом резко поднялся. – Пошли.

– Куда? – испугалась я.

– Чай пить, ты же гостья…

Дэн

Он взял свою Снежинку за руку и сильнее сжал ее ледяные пальцы, ведя девушку в кухню.

Дэн не поверил. Ни единому слову. Да что там говорить, ее вранье он видел насквозь. К тому же, и сам немного приукрасил действительность. Не было у Мельника никаких любовниц, а дорожку он себе прокладывал исключительно с помощью этой девочки, которая каким-то образом угодила в его капкан. Однако Снежку стоило напугать, чтобы выдавить из неё хоть что-то!

И его план сработал. Пазл сложился. И Дэн понял, что и где искать. Как аккуратно, даже филигранно нарыть информацию тринадцатилетней давности. Потому что все упиралось туда. А значит, Капу ждала очередная бессонная ночь…

Снежана не смотрела на Дэна, уйдя с головой в собственные переживания. Прикусив губу, она устраивалась за столом на кухне.

У Дэна нервно дернулся кадык, потому что это было нереально сексуальное зрелище. В ней все казалось ему сексуальным и притягательным. Каждый жест, каждый взмах длинных ресниц… Да что говорить, у него мозги отключились, когда она кончик карандаша прикусила тогда в кабинете. Бля, взрослый мужик, а с ней как пацан в пубертатный период – в полной боевой готовности двадцать четыре на семь!

Но помимо желания обладать было еще кое-что. И это цепляло намного сильнее.

В Снежане был стержень. Стальной. Такие, как она, гнутся, но не ломаются. Смотрят в лицо своему страху, сжимаясь, паникуя, но не отступают. Дэн уважал характер, имея свой собственный.

К своим почти сорока он точно знал, какую женщину хотел видеть рядом. Не ту, которая сломается рядом с ним и покорно склонит голову, а вот такую – сильную, характерную и одновременно невероятно нежную. Снежка умудрялась как-то сочетать в себе силу и слабость, огонь и лед.

И плевать, что разница в возрасте почти тринадцать лет. Она – его. Только для него. И никто не переубедит его в обратном!

А еще Дэн понял, что ради нее готов на многое. Ради них. И их совместного будущего. Он даже мысли не допускал, что у нее теперь может появиться кто-то другой. Не даст. Не позволит. Разорвет в клочья, но девочку эту уже не отпустит.

Впрочем, так и случилось с братьями Барышевыми. Мозги у мужиков оказались набекрень. Они осмелились Дэну не просто дерзить, а подойти и со скабрезными улыбками поинтересоваться, какого ему, Дэну, трахать девушку после Мельника.

Дэн тогда просто послал их в пешее эротическое с гомосексуальным уклоном, а потом, когда они оказались без свидетелей, сломал обоим челюсти. Ну и ноги заодно. И пусть скажут спасибо, что языки не вырвал.

Но сомнения парочка в нем зародила. Мысль, что эта девчонка реально могла быть любовницей Мельника, жгла изнутри. Но тогда, у здания полиции, Снежинка не врала – не было никакой связи между ними.

И он, забыв о том, что собирался везти ее в торговый центр, как придурок поперся выяснять подробности. А когда добрался до Мельника, того уже не было в живых. И Дэн, вспомнив ночевку мента в квартире Снежки, а также пулю в патроннике, подумал, что его девочка все-таки мудака пристрелила.

Нет, он ее ни секунды не винил. Просто обеспечил ей алиби, которое, к его великому облегчению, Снежинке не понадобилось.

А его ела совесть за чертовы сапоги. И за обещание, которое Дэн так и не выполнил. Хотел же сюрприз сделать…

Два дня они с Капой решали собственные вопросы и параллельно искали все, что может связывать Мельника и Снежку. Подтерли переписки и звонки. Облажались только в одном – оставили ее номер в его записной книжке. Но Никольский обещал, что про нее забудут. А полковник всегда держал слово.

А от обиженных ментов Дэн сумеет ее оградить.

– Я жду свой чай, – подала голос Снежинка, отвлекая Дэна от собственных мыслей.

Она дерзко смотрела на него снизу вверх, изогнув бровь и надув губы. Которые ему тут же захотелось поцеловать. Сожрать ее захотелось и жестко трахнуть. Слушать ее надсадные стоны и смотреть, как закатываются эти наглые глазища, когда Снежинка кончает.

– Щас организуем, – миролюбиво сообщил Дэн.

Он прекрасно понимал, что перегнул малость с психологическим давлением. Потому что его до неистовства стали доводить ее испуганные глаза. Зверя в нем будили, давно уснувшего. А это было опасно. Очень. Для многих. И очень многим не хотелось бы, чтобы тот, кто живет в Грозовском, вдруг поднял голову. Хотя Никольский, наоборот, был бы очень этому рад. Тогда бы они, наконец, навели в городе порядок. Но Дэну было лень. До определенного момента его устраивала собственная жизнь. До встречи с колючей Снежинкой.

– Спасибо, – вдруг тихо произнесла она. – За помощь.

– Без проблем, – просто пожал плечами Дэн, щелкнул включателем электрического чайника и подошел к своей Снежинке вплотную. Устроился на корточках рядом с ней и, заглянув в удивленно распахнутые глаза, попросил, сгребая ее ладони в свои: – Давай договоримся?

– О чем?

– Например, о том, чтобы уменьшить количество тайн?

Снежана склонила голову набок, ее глаза лукаво блеснули:

– Ты готов мне рассказать о себе?

Дэн хохотнул. Снежинка своего не упустит.

– Договорились, – решил он, – спрашивай.

– Кто ты?

Она наклонилась. Близко. Так, что он ее аромат почувствовал. Втянул в себя воздух, дурея от Снежкиной близости.

– И зачем ты побил Святослава с братом?

– Это они тебе мою фамилию назвали? – задал встречный вопрос Дэн. – Они ведь приходили, да?

Он буквально впился в нее взглядом, понимая, что оказался прав.

– Твою фамилию я прочитала в личном деле, – нагло соврала Снежка.

– Девочка, врешь ты очень убедительно. И я бы поверил, если бы не знал точно, что в твоей конторе моего личного дела нет, – развеселился Дэн и почувствовал, как она вздрогнула. И с трудом сдержал смешок, когда Снежка отвела взгляд и недовольно надула губы.

– Что ты за зверь, Грозовский? Бесишь!

Ему стало смешно. Правда. Сидит девчонка – такая крохотная, что в кармане можно спрятать или на ладони носить, и заявляет, что он ее бесит. Дерзит. Да еще и брови сурово так сдвинула.

– Запомни: когда врешь, продумывай все детали. Ты же на мелочах сыпешься!

Снежинка только презрительно фыркнула.

Их лица были слишком близко. Он чувствовал ее горячее дыхание на своем лице, а свои ладошки Снежинка так и не отобрала. Она посмотрела на его губы и кончиком языка облизнула свои. Дэн видел, как ее дыхание сбивается, как заволакивает глаза дымкой.

И когда резко притянул ее голову к себе, завладевая губами, Снежинка тут же обвила руками его плечи и застонала…

Дэн, не отрываясь от моих губ, легко поднялся на ноги, подхватил меня и прижал к стене. Не теряя времени, запустил руку под мой свитер, одним движением снял через голову и снова впился в губы. Прихватив зубами нижнюю, оттянул и провел языком, тут же углубляя поцелуй.

Со свистом выдохнул, прижимая к себе одной рукой, а другой нежно поглаживал спину, поднимаясь подушечками пальцев все выше. Обхватил шею, заставляя наклонить голову, и провел губами по чувствительному местечку, где хаотично билась жилка.

– Интересная штучка, – пробормотал Дэн, заметив папин подарок.

– Замолчи, – попросила я.

Дэн весело хмыкнул, быстро расстегнул лифчик, нетерпеливо стянул, высвобождая грудь, и отбросил его в сторону. Обхватил меня за бедра, приподнимая над полом, и провел языком по уже слишком чувствительным соскам.

Я обхватила его ногами, выгибаясь навстречу, и громко застонала. Он с силой сжал мою пятую точку, продолжая ласкать грудь, то прикусывая, то нежно целуя, и подаваясь бедрами вперед, показывая силу своего желания.

Грозовский поставил меня на ноги, дернул пуговицу на брюках, затем молнию, и его пальцы оказались на моем клиторе. Я вздрогнула и широко распахнула глаза, встречаясь с глазами Дэна – абсолютно черными, в глубине которых горел пожар. Стихийное бедствие, которое накрыло меня с головой. Бешеный голодный взгляд трахал ментально, в то время как пальцы нежно поглаживали чувствительный участок клитора.

– Смотри на меня, – прорычал Дэн.

Вошел в меня одним пальцем и задержался на несколько мгновений. Я тщетно пыталась вдохнуть. Кислорода не хватало, низ живота горел, а я вцепилась в толстовку Дэна, стараясь сохранить равновесие.

Он снова провел по воспаленному клитору, а затем снова вошел, вызывая разноцветные фейерверки перед глазами.

– Как твоя фамилия? – жестко поинтересовался он, ни на секунду не прекращая движения пальцев, то входя внутрь, то поглаживая клитор.

– Луконина, – прошептала я, находясь почти в предоргазменном состоянии.

– Фамилия! – повторил Дэн, резко вводя в меня два пальца.

– Лук…онина… – простонала я.

Где-то на периферии сознания замаячила мысль, что допрос еще не окончен. Ну что ж, в эту игру можно было играть вдвоем…

Обхватила ладонями его за шею, привлекая к себе, сама потянулась за поцелуем, вкладывая всю страсть, на которую была способна. Опустила руку, поглаживая каменный член сквозь ткань джинсов. Неловко расстегнула ремень, затем пуговицу и обхватила ладонью пульсирующий член, сдавливая, проводя ладонью вверх, лаская головку большим пальцем.

Дэн же стал еще яростнее натирать пульсирующий клитор, доводя до грани. И когда я кончила, выдохнув ему в губы, сам потерял контроль. Стянув толстовку вместе с майкой, откинул в сторону, обхватил меня за талию и понес в комнату. Бросил на мягкий диван, буквально сдирая брюки и белье. Мгновенно снял свою одежду, не отпуская мой взгляд. Разорвал зубами пакетик презерватива, раскатал его по себе и опустился сверху, накрывая мое тело своим.

Вошел резко, без прелюдий, заполняя собой без остатка. Обхватил мои колени, приподнимая и яростно вбиваясь. Я прикусила нижнюю губу и просто тихо постанывала, снова находясь у края пропасти. И когда снова забилась в сладких конвульсиях, Дэн тут же последовал за мной.

Он обессиленно опустился, опираясь на руки, а затем откинулся на спину, укладывая меня себе на грудь. Мокрые от пота, мы оба пытались восстановить дыхание.

– Грязные методы используете, Денис Леонидович, – прошипела я, рисуя указательным пальцем узоры на его груди.

– Ты о чем? – принял он невозмутимый вид, поймал мою ладонь и сплел наши пальцы вместе.

Я немного подвинулась, устраиваясь поудобнее. Положила голову туда, где билось его сердце. Бешено, хаотично. В унисон с моим.

Мы некоторое время лежали молча, я гладила его пальцы, ладонь. Изучала каждую черточку.

– Расскажи о себе, – попросила я, – то, что сам считаешь нужным.

Дэн глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Я скучный. Родился и вырос в этом городе. После института забрали в армию, потом в спецвойска…

– Какие? – заинтересовалась я.

– Спецназ разведки, девочка.

В этот момент мне очень захотелось грязно выругаться. На языке вертелись крутые обороты русского матерного. Но зато многое стало понятно.

– Шрамы оттуда?

– Да, – отрывисто бросил Дэн, показывая, что эта тема закрыта.

– А тот парень, Клим, он тоже с тобой служил?

– Да. Он, Капа и еще несколько парней.

Я задумалась, вспоминая все, что знала о военных.

– А тату? Разве разведчикам можно их делать?

– Я сделал их именно для того, чтобы разведчиком больше не быть. Я достаточно послужил.

Провела ладонью по яркой вязи узора, начинающегося на запястье и заканчивающегося у ключицы. Снова обвела шрам на груди… Чувствуя его боль словно наяву. А Грозовский расслабленно лежал, позволяя мне делать то, что я хотела.

– Твоя очередь, – лениво пробормотал Дэн.

– Я еще скучнее.

– Да-да, – скептически скривился Дэн, сильнее обнимая меня.

И несмотря ни на что, мне стало очень тепло и спокойно. Словно я там, где мое место – в его руках. Иррациональное чувство правильности происходящего затопило с головой, успокаивая, умиротворяя.

– Чебурашка, не спи, – потребовал Дэн.

– Я тебя покусаю, если ты еще раз назовешь меня Чебурашкой, – грозно сдвинув брови, предупредила я, приподнимаясь на руках, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Ну Снежинкой-то можно? – сделав вид, что испугался, попросил Дэн.

– Снежинкой можно, – смилостивилась я.

– Что за амулет? – Дэн взял кругляш в руки и задумчиво покрутил.

– Подарок.

– От кого? – его глаза зло сузились.

– От папы, – грустно улыбнулась я.

– Ты снова мне вкручивала, и папа жив? – индифферентно поинтересовался Дэн.

– Нет, – ответила серьезно. – Просто я некоторое время амулет не носила.

Дэн внимательно посмотрел мне в глаза, кивнул своим мыслям и снова уложил мою голову себе на грудь. Зарылся пятерней в волосы, невесомо поглаживая, массируя кожу головы. Заметив, что я ежусь от холода, протянул руку, снимая с подголовника дивана мягкий плед, и укрыл нас обоих.

И я, немного поерзав, сладко уснула, нежась в таких уютных и теплых объятиях.

Утром проснулась от звонка будильника. Дэн лениво отключил звук и снова задремал, а я с трудом собрала все свои вещи, ибо лежали они в самых неожиданных местах.

Приняла душ и привела себя в порядок, а когда вышла, громко позвала:

– Дёнь, у тебя есть кофе?

Ответом мне была звенящая тишина, а затем послышался хрюкающий звук, словно кто-то с трудом сдерживал смех. Сердце забилось сильнее, и я поспешила в кухню.

За столом сидел Иван, который прикрывал рот ладонью, с трудом сдерживаясь. Дэн стоял у окна. Заметив меня, потушил сигарету и с укором глянул на своего друга.

– Дёня!.. – заржал Иван, не выдержав. – Не могу… Ты его, главное, при парнях так не зови, всю репутацию мужику своему похеришь, – сквозь смех попросил он.

– Капа, – тихо, но проникновенно прошипел Дэн, награждая друга многозначительным взглядом.

– Что Капа? Капа овса принес, Капа хороший, – продолжал измываться Иван.

– И себе насыпать не забудьте, – вежливо посоветовала я.

Смех прекратился. Иван снял очки и вытер несуществующие слезы.

– Простите, Снежана, а Вы меня к какой породе коней причислили? – полюбопытствовал он.

Пришла мысль, что о конях он знать не должен, но надолго в голове не задержалась.

– К пони, – подумав, сообщила я, устраиваясь за столом прямо напротив Ивана.

Тот обалдело на меня посмотрел, а затем снова засмеялся.

– Не обращай внимания, – попросил Дэн, ставя возле меня дымящуюся кружку с кофе. – Он слегка контуженый. А ты следующий раз гарцуй мимо по утрам, – это уже Ивану.

– Ну или освойте, наконец, как пользоваться мобильным, – подсказала я.

– Это сложно. Он копытцами по кнопочкам не попадает, – веселился Дэн.

Капа посмотрел на нас заинтересованным взглядом, прекратив смеяться.

– Остряки, – фыркнул он. – А я, вообще-то, по делу пришел.

– Потом, – резко обрубил Дэн.

Капа опустил голову и схватился за свою кружку. Мы молча пили кофе, пока Дэн не ушел в ванную комнату. Тогда Иван отставил кружку и очень серьезно на меня посмотрел.

– Мой друг счастлив, – сообщил он.

Я просто кивнула, не понимая, куда он клонит.

– И я должен напомнить, что врать нехорошо!

– Благодарю, что освежили память, – язвительно фыркнула я.

– Мою визитку сохранили? – испытующе посмотрел на меня Иван.

– А как же. В рамочку вставила и на самое видное место повесила.

Не нравились мне его намеки. И взгляд не нравился. Холодно от него было, словно в душу заглядывали без спроса.

– Зря, лучше бы с собой носили, – пожал плечами Иван, никак на мою колкость не отреагировав.

– Снежинка, ты готова? – послышался голос Дэна. – Поехали, на работу отвезу.

Я с готовностью поднялась, стараясь на Ивана не смотреть. Быстро собралась и потопала вслед за Дэном к его машине.

В салоне было тепло, Грозовский за несколько минут до выхода завел мотор и включил печку с брелка сигнализации. Иван сел в свою машину и тронулся за нами.

– Дёня, значит? – поинтересовался Дэн, выезжая со двора.

– Раз я Снежинка, быть тебе Дёней, – я выдала свою лучшую улыбку.

– Норм, – просто кивнул Грозовский, сосредотачивая внимание на дороге.

– Откуда твой друг знает про коней? – вспомнилось мне.

– Не знаю. Он вообще умный, энциклопедии всякие читает.

– Грозовский, ты понял, что я имела в виду!

– Нет, – покачал головой Дэн, но его губы так и норовили разъехаться в ехидную улыбку.

– Не прикидывайся дурачком, у тебя плохо получается.

– Снежинка, спрячь колючки, мы почти приехали. И на вот ключи от моей квартиры. Если забрать не успею, сама откроешь, – он вытащил из кармана комплект ключей и протянул мне.

– Не надо, – испугалась я. Сама не знала, чего именно, но от слишком стремительного развития наших отношений начинала кружиться голова.

Грозовский скосил глаза и недовольно свел брови у переносицы. Притормозил у входа в офис, всучил мне связку ключей, поцеловал в нос на прощание и потребовал, чтобы я с работы ехала к нему. А когда я вышла на улицу, тут же сорвался с места в только ему известном направлении. Я пожала плечами и отправилась совершать трудовые подвиги.

Марта Сергеевна с Дашей тут же принялись задавать вопросы о том, зачем меня давеча в полицию вызывали. Пришлось снова врать, что у соседей ограбили квартиру. Моим ответом дамы были удовлетворены, и после традиционного утреннего распития кофе обе принялись за работу.

Мне было, о чем подумать, но Марта Сергеевна так загрузила работой, что мы не успели даже пообедать. А перед самым концом рабочего дня пришло сообщение:

Дэн: «Забрать не успеваю. С работы приезжай ко мне!»

Я: «Мне нужно заехать домой – переодеться!»

Дэн: «Ок. Освобожусь, и сам заеду за тобой!»

По дороге домой пыталась сообразить, что меня зацепило в утреннем разговоре с Иваном. Но близость Грозовского, судя по всему, напрочь отключила мою умственную деятельность, потому что перед мысленным взором то и дело возникали картинки не самого приличного содержания. От них сбивалось дыхание, и томно ныл низ живота, мешая рассуждать здраво.

Витая в облаках, автоматом добрела до своей квартиры, переоделась и закинула в сумку кое-какую косметику. А потом решила не сидеть в четырех стенах и, отправив Дэну сообщение, пошла в гости к сестре.

Карина встретила меня объятиями и поцелуями.

– Голодная? – улыбнувшись, поинтересовалась она. – Пойдем, поужинаешь с нами. Лешик, Снежка пришла!

– И что? – угрюмо ответил Алексей из комнаты.

Карина нахмурилась и заглянула к сыну.

– Леша, поздоровайся хоть! – практически взвыла она.

Я сняла верхнюю одежду и прошла в комнату, подпихнув туда и сестру. Алексей снова смотрел в экран телефона, отправляя кому-то сообщения.

– Это невыносимо, – Карина обессиленно развела руками. – Что у вас произошло, пока меня не было?

– Ничего, – пожала я плечами. – Кроме того, что Лешик теперь занимается спортом.

– Уже не занимается, – тихо призналась Карина, опустив голову.

– Кара! – возмутилась я.

– Он ни в какую не хочет. Целыми днями в своем телефоне.

– Так отбери!

– Не смейте! – заорал Лешик, вскакивая с кресла. – Не отдам!

Мы с Кариной обалдело переглянулись и уставились на мальчика, который заблокировал телефон и спрятал его поглубже в карман спортивных штанов.

– Что у тебя там? – прошипела я, чувствуя холод в груди.

– Не ваше дело! Не лезьте ко мне! Вы мне всю жизнь испортили!

Карина распахнула глаза, обессиленно падая на диван, а я напряглась.

– Отдай телефон! – потребовала у Лешика.

Не нравились мне ни его вызывающая реакция, ни то, что он без конца кому-то пишет. И я бы, возможно, списала это на подростковую влюбленность или проблемы в школе, но такое поведение для племянника было не свойственно. Да, он был не самым послушным ребенком, но подобных заявлений мы никогда от него не слышали, а Карину он просто обожал.

– Фигу, – насупился Леша, пятясь назад. – Не дам, понятно?

– Так я отберу сейчас, – приподняла я бровь. – Лучше сам скажи! Чем же мы тебе жизнь испортили? Кто тебе такую ересь пишет?

– Вы меня у папы отобрали! Не разрешили папе меня воспитывать! Вы и бабушка, – не выдержал Лешик. – Он приедет и заберет меня! Он обещал!

У меня потемнело в глазах. Я бросила взгляд на Карину. Ее лицо мгновенно стало белее мела. Сестра сжала горло рукой, сдерживая крик. В глазах застыла паника, думаю, идентичная моей.

– Ты с ним переписываешься, да? – хрипло произнесла я, сделав над собой усилие.

– Да! Он сказал, что вы меня увезли совсем маленького! Я с ним поеду, я хочу знать, кто мой папа!

«Твой папа – хладнокровный убийца!» – хотелось прокричать мне, но сил не осталось. Я практически упала на диван рядом с Кариной, понимая, что это конец. Нас нашли. И наша спокойная жизнь теперь летит со скоростью сверхзвукового в самую бездну, ибо Завадский знает, где мы!

Мы просто сидели, ничего не видя и не слыша вокруг. А Лешик во все глаза испуганно смотрел на нас с Кариной, по инерции прижимая руку к карману там, где лежал его мобильный.

Стук в дверь прозвучал, словно набатом по голове. Мы с сестрой синхронно вздрогнули, а Лешик побежал открывать.

У меня все плыло перед глазами, паника все же взяла надо мной верх, выпуская наружу дикий животный страх. Когда хотелось забиться в угол и скулить от бессилия.

Сквозь вату в ушах я услышала чей-то голос, готовясь внутренне к встрече с моим личным демоном, который так часто приходил в кошмарных снах. Но когда перед глазами размытым пятном замаячил силуэт Дэна, а он сам присел на корточки рядом со мной, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо, не выдержала. Обхватив за плечи, вцепилась в него пальцами и тихонько зарыдала.

– Какого хрена? – почти прорычал Дэн, мгновенно напрягаясь. – Я тебя всего на день одну оставил! Карина, – обратился он к моей сестре, которая невидящим взглядом смотрела в стену. – Вы накуренные, что ли?

Он сжал в кулаке мои волосы, вынуждая посмотреть в его глаза. Шарил взглядом по моему лицу, силясь найти ответ, но, кажется, не находил.

– Снежинка, что?

Я же просто не выдержала. Слишком много свалилось, слишком много мы пережили.

– Расскажи, – попросил Дэн. – Я могу помочь!

Его тон и весь его вид кричали, что Дэн не врет. И я, поддавшись панике, впервые за тринадцать лет произнесла свои настоящие фамилию и отчество.

– Завадская Снежана Алексеевна, – прошептала непослушными губами и прикрыла глаза, слыша, как Дэн негромко выругался.

– Леша Завадский – ваш папа? – уточнил он, взяв себя в руки.

Я просто кивнула, уже жалея, что призналась. Дэн аккуратно выпустил меня из рук и достал мобильный. Набрал номер, и когда на том конце провода ему ответили, отрывисто продиктовал адрес Карины. Скинул вызов, посмотрел на меня, испуганную, сжавшуюся, и прошептал:

– Не бойся…

Спустя полчаса квартира сестры стала казаться мне неприлично крохотной. После звонка Дэна к нам приехали Иван, Клим, от вида которого сестра впала в ступор, и незнакомый мне мужчина, который представился Максом.

– Макс, пацана отведи к бабушке, – приказал Дэн.

Карина вскинулась и хотела воспротивиться, но Грозовский клятвенно пообещал, что Лешик будет в безопасности. И ему совершенно необязательно слушать предстоящий разговор.

– Телефон, – прошептала я. – Мобильный нужно забрать.

Грозовский подошел к Лешику и молча протянул руку. Тот без слов вложил в ладонь Дэна свой мобильник и потопал в ванную переодеваться. Макс спокойно дождался племянника у двери и, пропустив его вперед, отправился следом.

– Интернет там у бабули выруби, – посоветовал Иван напоследок. – И Сане скажи, пусть подежурит у дверей.

Макс так же невозмутимо кивнул и прикрыл за собой дверь. Вернулся спустя несколько минут и бросил короткий взгляд на Дэна.

Я же словно сквозь пелену смотрела на четверку, которая вовсю хозяйничала в квартире, общаясь в основном жестами и взглядами.

Клим сел на кресло в углу, Иван с Дэном устроились на стульях напротив нас, а Макс стоял у входа.

– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, – пропел Иван. – Еще лучше было бы узнать причину.

– Это дочери Завадского, – сообщил Дэн.

Лица всех присутствующих одновременно удивленно вытянулись, а Иван даже присвистнул от избытка чувств.

– Нормально спрятались… Вы в курсе, что находитесь в розыске, как без вести пропавшие?

– В курсе, – вздернула я подбородок. – Но лучше так, чем лежать где-нибудь в лесочке бездыханными.

– А кто у нас сейчас рулит бизнесом Завадского? Маратик? – подал голос Клим.

От имени зятя меня бросило в холодный пот, а зубы скрипнули сами собой.

– Поздравляю, друг, – обратился Иван к Дэну. – Я думал, что у тебя проблемы. Ошибался, прости. Ты просто в заднице!

– Заткнись, оптимист! – посоветовал ему Дэн, обеспокоенно поглядывая на нас.

Иван же просто пожал плечами, сходил в прихожую, принес оттуда сумку с ноутбуком и уткнулся носом в экран, потеряв к нам интерес.

Карина предпочла молчать. Забралась с ногами на диван и сделала вид, что мимикрировала под обивку.

– Рассказывай, – велел Дэн, – правду. Все с самого начала.

Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Возвращаться в прошлое было физически больно, словно все кости ломали разом. Но обратной дороги не было.

– Начну с самого начала. Многое вы знаете, но мне так проще, – предупредила я. – Все началось еще до моего рождения. Папа и дядя Карим вместе начинали свой бизнес. Потихоньку, с одного крохотного отдела по продаже золотых украшений. Оба женились, у дяди Карима с женой родился Марат, а через два года у папы с мамой появилась Карина. Бизнес набирал обороты, и спустя пять лет папа с дядей Каримом стали обладателями сети магазинов по всей стране. Переехали в Питер и открыли там большой головной офис. Когда Карине было двенадцать, родилась я. Дядя Карим стал моим крестным папой.

Я горько ухмыльнулась.

– Я его не помню совсем, потому что через год после моего рождения он погиб. Глупая авария на трассе. Гололед. За рулем была его жена, и она не справилась с управлением. Марат остался круглым сиротой. Папа оформил над ним опекунство и забрал жить к нам. И мы жили. Я росла, Карина училась. У нас все хорошо было.

Я сама не заметила, как по щекам потекли слезы.

– Марат был странным, – перебила меня Карина, нервно кусая губы. – Он в рот нашему отцу глядел. В шестнадцать лет попросил зачем-то разрешения взять отцову фамилию. И папа согласился. Так Марат превратился из Лаишева в Завадского. Поступил в университет. После учебы сразу бежал к отцу в офис. Когда мне исполнилось восемнадцать, Марат стал за мной ухаживать. Красиво. Романтично. Возил в универ и помогал делать домашние задания, приглашал на прогулки под луной куда-нибудь на природу. На выпускном сделал мне предложение. И я, как самая обычная влюбленная дурочка, сразу побежала в ЗАГС. У нас была шикарная свадьба с кучей гостей. Потом свадебное путешествие, из которого я вернулась уже беременная Лешиком. Папа был на седьмом небе. И никто не ожидал, что Марат окажется обычной хладнокровной скотиной. Сразу после свадьбы мы стали жить отдельно. К тому времени у него было все: влияние, деньги, возможности… И отвратительный характер как бонус. Тогда в моей жизни и возник Мельник.

На последнем слове Карина сжалась и зажмурилась, но смогла взять себя в руки и продолжить:

– Тогда он работал…

– Не упоминай имя сей организации всуе, – встрял Иван, – еще появятся…

Все с укором посмотрели на него, но Иван снова вперился в ноутбук.

– Мельник был нашим соседом по лестничной площадке. Иногда заходил попить чай, рассказывал что-то… Мы даже подружились. Марат не знал о наших встречах, он вообще не разрешал мне ни с кем общаться, даже к папе возил исключительно сам. А я закрывала на это глаза и боялась кому-то рассказать. В тот день, когда умер папа…

Карина сделала паузу, сжимая кулаки, и всхлипнула.

– В обед нам сообщили, что его застрелили в упор. Снежка тогда только прибежала со школы. Мы ничего не понимали… Кто, за что. А потом… Потом явился Марат. И ему уже не нужно было притворяться. Снежка этого не помнит, мы отправили ее делать уроки. Мой… супруг, – с ненавистью выплюнула сестра, – он принес пакет документов. Мы, как основные наследницы, должны были отдать ему все, что имел папа. Я была на пятом месяце беременности, но и это его не остановило. С безумным взглядом Марат рассказывал, как выстрелил отцу в затылок. Мол, никто даже искать не будет, у него все схвачено.

Карина сказала правду, но и она не знала, что в тот момент я стояла под дверью и слышала каждое слово Марата…

– Почему он оставил вас в живых? – задал логичный вопрос Клим.

– Тогда Марату позвонили, и он уехал. А к нам пришел Мельник. И предложил помощь. Сказал охране, что повезет нас на допрос. Мы вышли из квартиры только с дамскими сумочками, а Снежке в рюкзак спрятали некоторую сумму денег, которую нашли у папы в сейфе. Коля вывез нас сначала в Москву. Поселил в квартире, помогал. Даже роды мои оплатил в частной клинике. А потом сделал новые документы и привез сюда. А потом… Заставил на него работать, постоянно угрожая, что позвонит Марату. Его перевели… Из организации, которую нельзя называть, в полицию. Там был какой-то скандал, и они решили ситуацию замять. Сняли звездочки с погон и отправили служить обычным ментом. А он начал вовсю пользоваться тем, что мы от него зависим.

– Как интересно… – протянул Клим. – Мельника убивают, и тут же является Маратик. Там точно свои разборки, или мальчик ручки на нашу территорию протянул?

– Скорее, второе, – подумав, ответил Дэн. – Вы подписали документы тогда?

– Нет, – покачала головой Карина.

– Ясно, – Дэн кивнул своим мыслям. – Собирайтесь.

Дэн

Он с любопытством наблюдал, как сестры переглядываются между собой, решая, довериться ли ему. Больше всего Дэна интересовала реакция его Снежинки. Она ненадолго задумалась, внимательно посмотрела на Дэна, чуть прикусив нижнюю губу, и согласно кивнула сестре. Решительно поднялась и, задрав подбородок, уточнила:

– Куда собираться?

– Шевелись, – мягко, но непреклонно велел он.

Снежинка снова нахмурилась и повернулась к Карине.

– Маме сама позвоню, – сказала она, – а ты собирай вещи.

– А если… – нерешительно произнесла Карина.

– Я разберусь, – перебила ее Снежинка.

Дэн понял, о чем они. И усмехнулся. Не доверяют. И Снежинка только что сообщила сестре, что если он окажется кем-то вроде Мельника, то младшая сама пойдет грудью на баррикады. И это не могло не вызвать в Дэне восхищения. Хотя и дико бесило. Смелая, блядь, какая! А если б на его месте реально какой мудак сидел и хотел снова воспользоваться?

Дэн скрипнул зубами, решив для себя, что чуть позже проведет воспитательную беседу на тему неуместного героизма. А пока переглянулся со своими парнями, показав всем на выход. Но поймал предостерегающий взгляд Макса. Тот отрицательно качнул головой, показывая, что выходить не стоит.

– Размер одежды у вас одинаковый? – повернулся Дэн к сестрам.

Они почти одновременно кивнули.

– Собирайте здесь на двоих. Документы где? – обратился он к Снежинке.

– В сумке, – просипела она, снова сжимаясь.

– Хорошо, – кивнул Дэн, поднимаясь, и подошел к Максу, пока Снежка звонила своей матери. – Что, Молчун? – спросил он.

– Машина во дворе. Двое, – отрывисто доложил Макс.

– Твою ж… – выругался Дэн.

– Не поедут. Я там сюрприз оставил, – усмехнулся Молчун, пряча руки в карманы.

– А сразу сказать не мог?

Макс только пожал плечами, разглядывая стену перед собой. На его фоне Дэн всегда чувствовал себя редкостным болтуном, ибо выдавить из Макса больше двух предложений за раз стоило немалых усилий. Но как спец он был незаменим, хоть и молод. Лучший в своем деле, Макс мог играючи попасть строго в центр бегущей мишени. Ну или куда сам Молчун захочет. Он появился в отряде последним и не успел толком повоевать, как тот же Клим, когда Грозовский сотворил невозможное и выторговал у судьбы возможность больше на службу не возвращаться.

Дэна напрягало такое стремительное развитие событий в жизни Снежки. И снова пазл не складывался, хотя он был уверен, что в этот раз сестры не врали. Но, блядь, опять нестыковки! Почему двое дежурят у подъезда? Могли бы просто увезти всю семью подальше, заставить подписать документы и избавиться. А Марат зачем-то решил подружиться с пацаном, причем довольно давно, судя по реакции мальчишки. И Мельника убрал. А смысл? Месть? Тоже не вязалось.

Дэн взглянул на Капу, понимая, что мыслят они в одном направлении. Дэн чувствовал, что в город в скором времени заявится сам Марат. И если он не полный кретин, то с сюрпризом. А кто знает, что в башке у психопата? И это снова бесило!

Девушки собрали вещи в две спортивные сумки и нерешительно застыли в центре комнаты, дожидаясь решения Дэна.

– Пошли, – указал он на дверь. – Маме позвони, пусть выходят.

Снежка тут же достала мобильный, а Карина громко сглотнула, оглядывая пространство затравленным взглядом.

– Завадских ко мне в тачку, Капа с Климом первые, Молчун с Саней прикрывают, – привычно, словно и не был несколько лет на гражданке, отдавал распоряжения Дэн.

А парни так же привычно выполняли распоряжения, не задавая вопросов.

Дэн подхватил Снежинку под руку, пока Карина закрывала входную дверь.

– А как же работа? А продукты в холодильнике? – обеспокоенно поинтересовалась Снежана.

Дэн широко улыбнулся. В стрессовых ситуациях все действуют по-разному. Кто-то паникует, кто-то закрывается, а кто-то просто перемещает фокус внимания на привычные мелочи. Его Снежинка держалась молодцом, хотя тряслась знатно.

– С работой решим, с продуктами тоже, – пообещал ей Дэн. – Рассказывай, что у тебя в холодильнике лежит?

Он мягко переключил ее мысли на привычное и удовлетворенно кивнул, когда Снежка стала перечислять все, что лежало на полках. И дрожать стала меньше.

Они вышли на улицу одновременно с мамой сестер, которая крепко держала за руку внука. Женщина выглядела утомленной, но держалась с достоинством. О жене Алексея Завадского Дэн никогда не слышал. Валерия всегда предпочитала держаться в тени своего супруга.

Три машины стояли у подъезда. Дэн усадил все семейство в свой внедорожник, устроился за рулем, наблюдая, как медленно отъезжает машина Капы, и пристроился следом.

В салоне стояла тяжелая тишина. Снежка, сидящая на переднем сиденье, смотрела в окно, сцепив ладони в замок. Карина прижимала к себе недовольного Лешика, а их мама откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. На ее лице застыла мука – женщина явно и очень сильно нервничала.

Дэн мог ее понять. Знать, что твои дочери в опасности и не иметь возможности как-то все исправить – невыносимо.

Выехали за город все так же молча.

– Куда вы меня везете? – вскинулся Алексей. – Снова от папы увозите?

– Отдыхать едем, на природу, – Дэн глянул на него в зеркало заднего вида.

– А меня вы спросили? – накинулся на него Леша.

Дэну вдруг подумалось, что характером пацан в тетку пошел.

– А тебе восемнадцать есть?

– Есть, – дерзко выдал мальчуган.

– Серьезно? Ну тогда покажи мне свои документы.

– Уши, лапы и хвост – вот мои документы, – окончательно надулся Алексей, нервно подскочил на сиденье и скрестил руки на груди.

– Это все твое влияние, – улыбнулся Дэн, поворачиваясь к ошеломленной Снежинке.

– Подумаешь, – фыркнула Снежка, скрещивая руки на груди. Точь-в-точь как несколько мгновений назад ее племянник.

Дэну стало смешно. А в груди сдавило. Незнакомое чувство щемящей нежности перекрыло доступ кислорода. В голове – словно взрыв атомной бомбы, так, что в глазах на мгновение потемнело. Решение пришло незамедлительно: тот, кто представлял для неё угрозу, существовать не должен.

Дэн понимал, что Марат Завадский – не его уровень, и один он не вытянет. У Дэна и своих проблем, тянущихся хвостом еще с военных лет, хватало. Но глядя на эту семью, он просто не мог иначе. Даже если бы его не тянуло так к колючей Снежинке, он бы помог. Потому что не терпел несправедливости. А таких, как Марат, яро презирал. А значит, нужно было снова совершить невозможное…

Мы ехали больше часа по междугородней трассе, а потом еще около тридцати минут по проселочной дороге.

Дэн всю дорогу хмуро молчал, сдвинув брови. Лешик на всех обиделся и отвернулся к окну, а мама с Кариной, взявшись за руки, кажется, готовились к худшему.

Я же постаралась выкинуть из головы все плохие мысли, решив просто покориться судьбе. Возможно, довериться Дэну было слишком опрометчиво с моей стороны, ведь на кону стояла не только моя жизнь, но и всей моей семьи. Однако без помощи извне мы бы никогда не выбрались из кокона паутины, связавшей нас намертво.

Задумавшись, я не сразу заметила, что мы остановились. Огляделась по сторонам и увидела бравых ребят в форме охранной фирмы с оружием в руках, которые пожимали руку стоящему рядом Климу. Он что-то отрывисто бросил им на прощание и снова вернулся в автомобиль.

– Где мы? – севшим голосом поинтересовалась у Дэна.

– Элитный поселок для бывших вояк. Здесь дачи военных пенсионеров. Ну и, соответственно, охрана. Марат сюда не сунется, – объяснил Дэн, снова набирая скорость.

– Крутые пенсионеры, – присвистнула я, оглядывая огромные дома, огражденные кирпичными заборами, за которыми виднелись только крыши.

– Ты же понимаешь, что я не могу об этом говорить? – приподнял одну бровь Дэн, со значением глядя на меня.

Я только кивнула. Это был другой мир, недоступный простым смертным. И все, что там происходило, оставалось в казенных стенах кабинетов.

Мы подъехали к одному из многочисленных домов, где для нас уже радушно распахнули ворота Клим с Иваном.

Моему изумлению не было предела. Дом был небольшим, но добротным. На краю ограды возвышались острые кованые шпили, окна даже навскидку казались непробиваемыми, а железная дверь больше походила на вход в какое-нибудь банковское хранилище.

– Это твой дом? – полюбопытствовала я, когда мы вышли из машины.

Клим с Иваном забирали наши вещи из багажника, а моя семья просто ошалело оглядывалась.

– Нет, я не на пенсии, – покачал головой Дэн.

– Ну это радует, – съехидничала я. – Чей это дом?

– Никольского, – покорно ответил Дэн, приближаясь ко мне.

– Кто ты, Грозовский? – в который раз поинтересовалась я.

– Ветеран эротического фронта, – любезно подсказал идущий мимо Иван.

Не удержавшись, я рассмеялась.

– Знаешь, я закопаю Марата только для того, чтобы доказать тебе, что еще в строю, – подмигнул мне Дэн.

– Верю на слово, – выставила я ладони вперед. И встретилась с ним взглядом, который буквально кричал, что доказывать Дэн готов начать в ту же минуту. Долго и со вкусом. Так, чтобы ни тени сомнения не осталось.

У меня мгновенно пересохло в горле. Гулко сглотнула, чувствуя, как сама начинаю загораться, хотя ситуация, мягко говоря, не располагала. Мне бы о сохранении собственной жизни думать, а не вот это все!

Только в тот момент я обратила внимание, что третья машина еще не подъехала.

– Пойдем в дом, холодно, – протянул мне руку Дэн.

Вложила свою ладонь в его и медленно поплелась в дом. Он и внутри производил впечатление. Натуральный сруб. Отделка тоже под дерево. Полы, стены, потолок. Минимум мебели, на стенах картины. В гостиной красовался небольшой камин. Кухня, оборудованная по последнему слову техники.

Мы сняли верхнюю одежду под громкое недовольное сопение Алексея, который по-прежнему с нами не разговаривал.

Одна гостевая спальня находилась на первом этаже, на втором еще три.

Дэн жестом попросил следовать за ним. Мы поднялись на второй этаж и прошли к самой дальней спальне. Грозовский прикрыл дверь и, повернувшись ко мне, серьезно произнес:

– Пока здесь побудете. Я выясню, что за мышиная возня вокруг вас. А там решим, что делать дальше.

– Денис…

Испуганно приблизилась к Дэну и крепко обняла его за талию, уткнувшись носом в грудь. Он легко приобнял меня, зарываясь пальцами в волосы и легко массируя кожу.

– Все будет хорошо, – пообещал уверенно.

– Может, просто уедем? – предложила я. – Куда угодно.

– Запомни, Снежинка: я от неприятностей не бегаю.

– Марат не просто неприятность. Он психопат, настоящий, – прошептала я.

– Тем более, – вздохнул Дэн.

– Тогда возьми меня с собой, – подняла я голову, просящим взглядом уставившись в подбородок Дэна.

Он задумчиво смотрел в окно, но после моей просьбы изумленно поднял брови и укоризненно покачал головой.

– Героиня, мать твою… Здесь останешься и будешь ждать, пока я не приеду. И свой прелестный носик в мужские дела не суй, поняла?

– Может, и тебе не стоило… – начала я.

– Так, все, – Дэн скривился, – молчи и слушай. Мобильники все я заберу. Племяннику не давать ни единой возможности сообщить папе, куда его увезли. С вами останутся Макс и Саня, связь держим через них. Вы очень старательно представляете, что просто выехали за город отдохнуть. Пацанов слушаться беспрекословно.

С каждым его словом все мои чувства покрывались толстой коркой льда. Пришло осознание, что Дэн готов рисковать жизнью, и виновата в этом я. Потому что позволила себе сблизиться с ним, позволила открыться и, кажется, не оставила ему выбора. Так как не помогать нам он не мог. Проснувшаяся совесть расцвела пышным цветом, укоризненно качая головой.

– Дёнь, прошу, не надо! – снова обняла его так сильно, как только могла.

– Что не надо?

– Выяснять ничего. Ты не должен этого делать!

– Началось, – закатил глаза Грозовский. – Все-таки ты – бесячая Чебурашка! – выдал он, беря меня за подбородок и заставляя поднять голову. – И плакса, – закончил Дэн, видя слезы в моих глазах.

А потом наклонился ниже и захватил в плен мои губы, одаривая жарким поцелуем. Целовал с такой страстью и напором, что у меня выветрились из головы все мысли, а тело обмякло в его руках. Я закинула руки ему на плечи, притягивая ближе к себе, провела пальцами по затылку, сходя с ума от его прикосновений.

Но дальше поцелуя зайти нам не удалось. За дверью послышались голоса, и Дэн недовольно проворчал, оторвавшись от моих губ:

– Надо срочно решать проблемы. Никакой возможности побыть вдвоем!

Я горько улыбнулась, прикрыв глаза. Как бы мне хотелось, чтобы все происходящее оказалось страшным сном! Я бы проснулась на плече Дэна и пошла готовить ему завтрак, не думая о том, что будет с нами завтра.

– Я пошел. Будь хорошей девочкой. Мальчиков не задирай, язви, но в меру, – напутствовал меня Дэн.

Я не могла не улыбнуться. Грозовский снова меня поцеловал и быстро ушел. А я обессиленно опустилась на постель и обняла себя руками, сдерживая слезы. Уставилась в стену. Руки сами вытащили из-под кофты папин подарок, и я сильно сжала его в ладони.

Папочка, если ты меня слышишь там, наверху, попроси, у кого следует, за Дэна! Я не выдержу, если с ним что-нибудь случится из-за меня!

Словно в ответ на мою просьбу, когда я сжала амулет чуть сильнее и, видимо, надавила на невидимую кнопку, из его недр прямо мне колени выпала крохотная карта памяти…

Я резко открыла глаза. Сердце колотилось в горле, а спина покрылась холодным липким потом. Мне снился кошмар. Во сне я видела, как Марат хладнокровно убивает Дэна, стреляя ему в затылок.

Перевернулась на бок, прижав колени к груди, и прикрыла глаза, ожидая, пока дыхание восстановится.

Я так больше не могла!

Мы жили в загородном доме уже три недели. Три недели полной изоляции, без связи с Дэном и внешним миром. Пообщаться с Грозовским мне удалось только однажды, когда он позвонил Саше. И всего лишь пару минут. Дэн заверил, что все хорошо, и отключился!

А я осталась наедине со своими сомнениями и страхами.

За все это время так и не нашла, где можно было бы посмотреть содержимое карты памяти. И пока остерегалась кому-либо говорить о папином сюрпризе. Даже своей семье. Сама не знала, почему, но была уверена, что лучше молчать. Долго разбиралась с амулетом, с трудом нашла то место, куда нужно нажимать, чтобы тайник открылся. И снова спрятала карту памяти в недра амулета, решив, что расскажу Дэну только после того, как сама узнаю об ее содержимом.

С нами все время находились Макс и Саша. И если Саша был веселым и компанейским парнем с хорошим чувством юмора, то Макс свое прозвище получил не зря. За все время пребывания он вымолвил едва ли три предложения!

Хотя я не могла не признать, что именно Макса побаивался наш Лешик. Ему достаточно было просто взглянуть на племянника, и Алексей сразу становился очень послушным и покладистым ребенком. Ровно до момента, когда Макс удалялся из поля зрения.

Мы пытались разговаривать с Лешиком, объяснять происходящее, но тот не желал слышать правду. Он хотел увидеться с отцом.

Карина часто плакала от бессилия, мама принимала лекарства для нормализации давления, а я просто скрипела зубами и в паре с Сашей уматывала племянника физическими нагрузками. Мы лепили снеговиков, занимались зарядкой. Саша даже показал азы боевых искусств, которые пришлось осваивать и нам с Кариной.

Но в этом был свой плюс. Потому что я не знала, куда себя деть от беспокойства. Слишком сильно переживала за Дэна. Слишком винила себя в случившемся. И мучилась неизвестностью. И, пожалуй, неизвестность давила сильнее всего.

Теперь еще и ночные кошмары…

Было раннее утро, за окном только занимался рассвет. Я горько вздохнула и отправилась в ванную, точно зная, что больше не усну. Привычно не замечая темные круги под глазами, умылась, привела себя в порядок и вернулась в комнату, чтобы переодеться.

А на пороге была буквально сметена вихрем по имени Дэн, который тут же сгреб в медвежьи объятия и, не дав и слова молвить, накинулся на мои губы в жадном поцелуе.

Сердце забилось так, что казалось, вот-вот выскочит. Я радостно взвизгнула, обнимая Дэна за шею, и прижалась к нему всем телом. Прикрыла глаза, сходя с ума от его близости, сдаваясь под его напором, задыхаясь от невероятной остроты ощущений.

Дэн оторвался от моих губ, резкими рваными движениями стянув с себя толстовку, бросил ее на пол, протянул ладони, и спустя мгновение там же лежала и моя пижамная кофта.

Грозовский приподнял меня за бедра, укладывая на постель, и навалился сверху, жадными поцелуями покрывая мое тело и одновременно стягивая с меня брюки и белье.

Я опустила руки, неловко пытаясь расстегнуть ремень на его джинсах.

– Сам! – прорычал Дэн в ответ на мои жалкие потуги.

Тело горело огнем, сил ждать не было, хотелось поскорее утонуть в его объятиях, хотелось чувствовать его прикосновения, зная, что это не сон.

– Я с ума сходила три недели, – хрипло прошептала я, приподнимаясь, пока Дэн избавлялся от остатков одежды.

– Я тоже, – признался Грозовский.

Он хищно улыбнулся, возвращаясь на постель и одновременно раздвигая мои колени в стороны. И так и замер, абсолютно безумными глазами рассматривая обнаженную и полностью раскрытую меня.

А потом сделал то, чего я точно не ожидала – развел ноги еще шире, низко склонился и провел языком по клитору. Обхватил губами чувствительное местечко и провел языком так, что я выгнулась дугой и задержала дыхание, видя перед глазами только темные круги. Вцепилась пальцами в простыни, пока его язык ласкал клитор. Умело, уверенно, жадно…

Когда я почти приблизилась к пику, Дэн резко отстранился, не обращая внимания на мои недовольные стоны, перевернул на живот, заставляя приподнять бедра, и нетерпеливо вошел, заполняя меня до упора. Практически зарычал, замерев на мгновение. Затем снова сделал резкий толчок. Его пальцы сильно сжимали мои ягодицы, пока Дэн быстрыми, уверенными движениями подводил меня к краю пропасти.

И когда я кончила, тут же последовал за мной.

– Как ты? – поинтересовался он, когда мы немного отдышались и просто лежали обнявшись.

– Я так переживала за тебя, – призналась я, крепче прижимаясь к стальному телу своего мужчины. – Почему так долго? Почему не звонил?

– Не мог я позвонить, – выдохнул Дэн, хмуря брови.

Он перевернулся, нависая надо мной и внимательно всматриваясь в мое лицо. Протянул руку и очень нежно погладил скулу.

– Расскажи мне, – попросила я, млея от его прикосновений.

– Расскажу, – согласился Дэн, прикрыв глаза. – Одевайся, разговор будет долгим…

– Сядь, – велел Дэн, когда мы оделись.

Я устроилась на постели и напряженно посмотрела на Грозовского, сидящего напротив. Он был зол. Я это всеми фибрами души чувствовала. Но в этот раз не на меня. На ситуацию. И, кажется, на самого себя.

– Скоро сюда приедут… люди. Важные, – подбирая слова, начал Дэн.

Резко поднялся, завел руки за голову и сцепил ладони в замок на затылке. Со свистом выдохнул, взял себя в руки и уже спокойно продолжил:

– Пока я не могу оградить тебя от этого. Временно.

Он подошел ко мне, устроился на корточках и произнес:

– Ты согласишься на все их условия. Но делать будешь то, что говорю тебе я, поняла?

– Да, – прошептала я, холодея от страха.

– Выслушаешь, что тебе скажут, и потребуешь взамен, чтобы они обеспечили безопасность тебе и твоей семье. Они согласятся.

– Что происходит? – вскинулась я. – Кто приедет?

Дэн молчал, сурово нахмурив брови.

– Грозовский, я заслуживаю знать правду!

– Почему Марату нужна ты? – задал Дэн вопрос, от которого у меня в горле пересохло.

– Понятия не имею, – честно призналась я.

– И про отцово завещание тоже не знаешь? – Дэн пристально вглядывался в мое лицо, считывая его выражение.

– Отец оставил завещание? – округлила я глаза.

– И оно спасло вам жизнь двенадцать лет назад, – немного расслабившись, объяснил Дэн.

– Я ничего не понимаю, – произнесла растерянно.

– Твой отец что-то чувствовал. Подозревал. И составил завещание, в котором указал, что оставляет все младшей дочери и еще не родившемуся внуку. Но с условием – ты вступаешь в права наследства по исполнении двадцати пяти лет, а Алексей – восемнадцати. Так отец выторговал вам время.

Я опустилась на постель, уронив лицо в ладони. В горле встал тяжелый ком, а из глаз потекли слезы. Почему папа не защитил и себя тоже?

– И если бы с вами что-то случилось, все его деньги получили бы благотворительные фонды. Я выяснил, какие. Марат при всем рвении ни копейки бы не получил, – продолжил Дэн. – Именно поэтому вас отпустили тогда. Под присмотром Мельника. Вы получили иллюзию свободы, а Марат спокойно получал всю прибыль.

– То есть, Коля нас и не спасал никогда?

Подняла на Дэна покрасневшие больные глаза, огорошенная новостями. Да, Марат Завадский оказался еще более продуманной скотиной, чем я думала. И все годы мы были просто на длинном поводке.

– Нет. Он работал на Марата. И именно из-за связи с ним его поперли из… организации, которую органически не переваривает Капа. А когда тебе исполнилось двадцать пять, вокруг вас стали крутиться уже другие люди Марата. И отцовских чувств к пацану он тоже не испытывает, скорее, ищет возможность получить легально его долю.

Захотелось выругаться. Или что-нибудь разбить.

– Карине не говори про Мельника, ей и так слишком тяжело, – попросила я.

Дэн согласно кивнул и перевел взгляд на мой медальон.

– Спрячь штучку под свитер, – посоветовал он, указывая на амулет.

И почему мне показалось, что про папин подарок Дэн знает много больше, чем хочет показать?

Молча натянула свитер, стараясь переварить последние новости. Грозовский наблюдал за мной, стоя у входа в комнату. В дверь пару раз стукнули. Я подпрыгнула от неожиданности и перевела испуганный взгляд на Дэна. Он подошел ко мне, приобнял за плечи и велел:

– Возьми себя в руки. Не язви, но и не стелись, говори спокойно и уверенно. Старайся не врать, но и лишнего лучше не болтай. Если что – смотри на меня, я подскажу. Я все время буду с тобой. Не бойся.

Я только кивнула, прикрыла глаза, снова закрываясь в любимый кокон дерзости и высокомерия.

– Вот так лучше, – почти с мукой произнес Дэн.

– Просто скажи, что у тебя есть план. И ты уверен в нем на сто процентов, – попросила я.

– Есть, – хищно улыбнулся Дэн.

И вот в этот момент я как-то посочувствовала Марату. От души. Буквально пару мгновений. Ибо большего он не заслуживал!

Судя по всему, Грозовский просто выторговывал у судьбы время на осуществление задуманного. По крайней мере, мне так казалось. И я готова была помогать ему всеми силами. Ну или не мешать, хотя бы.

Привычный, знакомый много лет страх снова поднял голову, заключая меня в цепкие холодные объятия.

Когда мы спустились вниз, там уже сидели знакомые мне мужчины: Капа, Клим, Иван и Макс с Сашей. Они напряженно переглядывались. Все, кроме Макса. Тот завис у входа статуей самому себе и невозмутимо молчал.

– Едут, – коротко отчитался Клим, увидев нас.

Маму и Лешика попросили остаться наверху, а вот Карина спустилась следом за нами. На сестре лица не было, когда она обводила взглядом всех присутствующих. Я взяла Кару за руку и ободряюще сжала ладонь.

У нас все будет хорошо, ведь правда?! Когда-то эта черная полоса должна закончиться?

Когда с улицы послышался звук подъезжающих машин, мужчины очень быстро и грациозно рассредоточились по комнате. Дэн встал за нашими спинами, возвышаясь грозным монументом, а мы с Кариной повыше вздернули подбородки и уставились на входную дверь.

Первым вошел полковник Никольский. За ним – мужчина в годах с военной выправкой, сединой на висках, пробирающим до костей взглядом и большим носом. А следом за ними еще четверо молодых парней в обычных джинсах и легких куртках. Один из них провел внимательным взглядом по «нашим», уважительно покачал головой и встал у входной двери.

Я сделала вывод, что четверка – подчиненные носатого, когда он что-то тихо прошептал одному из сопровождающих.

– Здравствуйте, – первой поздоровалась я, разглядывая вновь прибывших.

Носатый подошел ближе и холодным взглядом просканировал нас с сестрой. Затем повернулся ко мне и произнес с улыбкой, больше похожей на оскал:

– Вы очень похожи на отца.

Я вздрогнула, но вежливо кивнула и полюбопытствовала:

– Вы знали папу?

– Пересекались пару раз, – величественно кивнул носатый. – Меня зовут Марк Анатольевич.

– Очень приятно, – краем губ улыбнулась я.

Марк Анатольевич мне не нравился. И я кожей чувствовала, что Дэн, стоящий за моей спиной, тоже не пылает к товарищу теплыми чувствами.

– Здравствуйте, Снежана, рад снова видеть Вас в добром здравии, – по-доброму улыбнулся Никольский.

– А я-то как рада! – не удержалась я.

Никольский улыбнулся еще шире, Дэн хмыкнул, а носатый продолжал пристально меня рассматривать.

Захотелось срочно посмотреть в зеркало и убедиться, что у меня все нормально.

– Пойдемте, – взял инициативу в свои руки Дэн, приглашая всех в большую столовую.

Мы прошли в комнату и вчетвером устроились за добротным дубовым столом: Никольский и Марк Анатольевич с одной стороны, мы с Кариной напротив. Дэн встал у окна, скрестив руки на груди. Когда мы встретились взглядами, Грозовский ободряюще мне подмигнул.

– Рассказывайте, – попросил Марк Анатольевич.

– Давайте Вы будете спрашивать, а мы отвечать, – вежливо попросила я.

– Майор, – Марк Анатольевич кивнул на Дэна, – уже рассказал мне все в общих чертах. Я бы хотел знать подробности. Все, начиная с появления Марата в вашей семье и заканчивая убийством отца и вашим скоропалительным отъездом из дома.

Я вопросительно покосилась на Дэна. Он согласно кивнул, мол, рассказывайте все.

Говорила Карина. В точности повторила то, что когда-то рассказала Дэну. Носатый задавал уточняющие вопросы, внимательно слушая каждое слово. Когда Карина заговорила о Мельнике, Марк Анатольевич нахмурился и побарабанил пальцами по столешнице. Никольский все это время сидел молча, но слушал с не меньшим интересом.

– Вот и все, – выдохнула Карина, закончив повествование.

– Да, несладко вам пришлось, – пожевав губами, резюмировал Марк Анатольевич, но сочувствия в его тоне не было ни грамма. – Что вы забрали из дома, когда уезжали? – задал он вопрос, буквально впиваясь взглядом в лицо Карины.

У меня сердце зашлось в бешеном темпе.

– Немного одежды, документы и некоторую сумму денег, – пожала плечами Карина.

– Все? – продолжал допытываться носатый.

– Да, мы выходили с дамскими сумочками.

– Сумочки сохранились?

– Нет, конечно, – удивилась Карина. – Они уже давно истрепались, и мы их выкинули.

– Карина, скажите, а отец вам ничего не оставлял? – задал Марк Анатольевич вопрос, от которого у меня сердце снова заколотилось в горле.

Амулет! Отец оставил амулет!

– Нет, – спокойно ответила сестра, а я незаметно выдохнула.

– Постарайтесь вспомнить. Это могла быть совершенно невзрачная вещица, – вцепился Марк Анатольевич. Его взгляд стал стальным, холодным.

Вот тебе и представитель власти! Привыкнуть уже пора, что просто так нам никто не помогает. Кроме Дэна…

И в тот момент я приняла решение. Карту памяти нужно отдать ему.

– Ничего, – сестра покачала головой.

– Ладно, – недовольно поджал губы носатый. – Марат Завадский давно находится под нашим наблюдением. И ваши показания будут очень кстати. Мы решили, что вас лучше не «находить», а объявить мертвыми. Безопасность мы гарантируем!

Я снова покосилась на Дэна. Он сжал челюсть и недобро сверкнул глазами, явно понимая больше, чем я.

– За их безопасность отвечаю я, – впервые подал голос Грозовский.

– Мы оформим их по программе защиты свидетелей, – возразил ему Марк Анатольевич.

– Оформляйте. Но они под моей защитой, – спокойно и твердо повторил Дэн.

– На каком основании, майор? – сквозь зубы уточнил носатый.

– Жена моя будущая, – он указал на меня.

И все взгляды скрестились на обалдевшей мне!

– Да, – согласилась я, просто чтобы на меня перестали так смотреть.

Накаркала тогда у бара, не иначе!

– Ну тогда совет вам да любовь, не забудьте пригласить на свадьбу. Будьте на связи. Я оставлю пару своих парней…

– Нет, – снова перебил Дэн. – Моих парней достаточно!

– Грозовский, ты много на себя берешь! – предупреждающе прошипел Марк Анатольевич.

Но Дэн даже бровью не повел.

– Марк, ну что ты, – примирительно произнес Никольский. – Дэн сам способен защитить свою невесту.

Марк Анатольевич раздраженно повел плечами, достал визитку и кинул на столешницу.

– Если что – звоните. Никуда не уезжайте. Скоро вас всех вызовут в управление. До свидания, госпожи Завадские, – сказал нам напоследок и пошел к выходу.

Вслед за ним поднялся и Никольский. Хитро поглядывая на Дэна, протянул ему руку и, довольный, ушел вслед за Марком Анатольевичем. Четверо парней, которые прибыли с ними, дружной толпой тоже последовали к выходу.

Когда ворота за ними закрылись, все выдохнули с облегчением.

– Я наверх, – сообщила мне Карина.

– Все так, как мы хотели? – поинтересовался Иван, задумчивым взглядом провожая сестру.

– Даже лучше, – хищно улыбнулся Дэн. – Теперь они будут воевать между собой.

Я стояла и смотрела на пятерку мужчин, которые больше походили на стаю хищников, почуявших запах приближающейся добычи, и каждую секунду были готовы к прыжку.

Дэн подошел ко мне, нежно обнял за плечи и прошептал:

– Мне жаль, что не смогу вернуть тебе фирму отца, девочка. Но я постараюсь.

Я вцепилась пальцами в ворот его толстовки и прошептала:

– К чертям фирму. Себя мне верни!

– Я твой, – довольно улыбнулся Дэн, прижимая меня к груди.

– Дёня, носатый спрашивал о том, что оставил отец, – решилась я.

– Носатый? – приподнял брови Дэн и хохотнул. – Не забивай свою милую головку.

– Он действительно кое-что оставил, – процедила сквозь зубы. – Но если ты еще раз намекнешь на то, что я глупая, я тебе это не отдам!

– Ты самая умная женщина на свете, – покорно ответил Дэн. – Что папа оставил?

– Все-таки, ты хам, – решила я, доставая из-под свитера амулет.

Отвернувшись от всех, нажала потайную кнопку, вытащила карту памяти и вложила ее в ладонь Дэна.

– И я тоже хочу знать, что на ней, – потребовала упрямо.

– Давно нашла тайник? – поинтересовался Дэн.

– Три недели назад. Сразу после того, как ты уехал, – честно призналась я.

– Понял, – Дэн буквально лучился довольством. – Капа, продуманный мужик был Завадский, хорошо спрятал.

– Давай, – Иван почти с трепетом протянул руку, забирая крохотную карту памяти.

Подошел к своему ноутбуку, вставил ее в адаптер, не моргая уставился в монитор и разочарованно протянул:

– А пароль от нее папа не оставил?

– Может, просто заглавная «С»? – предположила я, крутя в руках медальон.

– Пробовал, – хмуро пробурчал Иван.

Мы второй день пытались подобрать пароль, перебрали все возможные варианты от производных моего имени до дат рождения всех родственников до седьмого колена, но ничего не подходило.

Взъерошенный и злой как Бобик Иван, устав подбирать пароли, без конца бурчал себе под нос нецензурные ругательства.

– Тогда не знаю, – взмахнула я руками. – Мы перепробовали все!

– Не все, – вздохнул Иван, снова взъерошивая свою блондинистую шевелюру. – Раз мы до сих пор не добрались до ее содержимого.

Я глухо зарычала, доставая из чашки большой кусок мяса. Достала нож и принялась остервенело его разделывать, ибо прокормить такую ораву, которая все время находилась в доме, было не так-то просто.

В этот момент в кухню вошел Дэн, внимательно оглядел нас и уверенно произнес:

– Не подобрали.

– Это не наследство, Дёня, это издевательство, – язвительно ответил Иван.

– Иди отдохни, – посоветовал ему Дэн, подходя ко мне со спины. Обнял за талию и поцеловал в висок. – Помочь?

Иван закатил глаза, с психом закрыл крышку ноутбука и ушел, громко сопя себе под нос.

– Нет, сейчас Карина спустится, и мы быстренько все приготовим. Ты голоден?

– Очень, – прошептал мне на ухо Дэн, сильнее сжимая талию и прижимая меня к своему телу.

По коже побежали мурашки. Я прикрыла глаза, чувствуя, как его горячее дыхание опаляет кожу.

– Ты так порежешься, – снова зашептал Дэн, – смотри, нужно вот так…

Перехватил мою ладонь и направил нож, аккуратно разрезая кусок мяса.

– А еще его не нужно было размораживать полностью, чуть подмороженное легче нарезать тонкими ломтиками, – продолжал он шептать мне на ухо.

От его прикосновений, близости и голоса у меня колени подкосились, и я уже не слушала, что Дэн говорит. Звуки доносились как сквозь вату, а в горле пересохло. Грозовский же, словно змей-искуситель, продолжал нарезать злополучный кусок, сводя меня с ума своим томным шепотом.

Я готова была задвинуть чувство голода куда подальше и ненадолго отвлечься на что-то более приятное. На самого Дэна.

– Вот так, – Грозовский продолжал повелевать моими руками, нарезая тончайшие, идеально ровные ломтики.

– Дёня, давай дальше сама, – со стоном попросила я.

– Уверена?

– Нет, но думаю я сейчас точно не о пище телесной, – призналась ему.

Услышала, как Дэн довольно выдохнул, затем аккуратно прикусил зубами мочку уха и провел по ней языком. Я тихонько застонала, прижимаясь к его груди.

Нас отвлек робкий кашель у входа. Карина стояла на пороге, отводя глаза и лукаво улыбаясь.

– Простите, – со смешком проговорила сестра. – Я могу пойти погулять.

– Было бы отлично, если бы погулять ушли все, – снова прошептал Дэн мне на ухо, так, чтобы услышала только я.

Я залилась краской, выпутываясь из объятий.

– Прости, – шепнула Карине.

– Все в порядке, – пожала она плечами, прошла к мойке и включила кран, чтобы помыть овощи. – Доступа к карте памяти до сих пор нет?

– Нет.

Я вздрогнула. Мне даже во сне снилось, как мы подбирали злополучный пароль!

– Что такого папа мог оставить? – задумчиво произнесла сестра.

– Самой интересно, – пробурчала я.

Дэн спокойно сел за стол, сложив руки на столешницу.

– Дёнь, а мне Даше нельзя позвонить? Я очень переживаю, – перевела я тему.

За лучшую подругу я действительно волновалась. И была уверена, что она тоже не находила себе места.

– Пока нет. Не волнуйся, за ней присматривают.

– Когда все это закончится?

– Скоро, Снежинка, скоро. Обещаю.

– Скоро Новый Год, – грустно улыбнулась я.

– Ты хочешь праздника? – уточнил Дэн. – Организуем.

– А ты? Ты ведь не уедешь в новогоднюю ночь? – напряженно уточнила я.

– Не уеду, – Дэн улыбнулся краешком губ, легко поднялся и сообщил: – Я в кабинет.

Грозовский ушел, а я переглянулась с сестрой и произнесла, доставая из тумбочки большой казанок:

– У меня нехорошие предчувствия.

– И у меня, – призналась Кара.

Все пятеро мужчин жили в доме, никуда не отлучаясь. Но за внешним спокойствием и невозмутимостью каждого я чувствовала напряжение. Словно они чего-то ждали. Возможно, момента, когда мы подберем пароль к карте памяти.

Они часто закрывались в кабинете, что-то обсуждая, а мы с мамой и Кариной старались сделать их быт чуточку уютней и комфортней.

Приготовив обед, покормили всю нашу большую компанию.

Все старательно делали вид, что мы просто отдыхаем за городом. Саша с Климом даже ледяную горку залили у забора. Нашли в закромах Никольского картонки и пригласили нас кататься.

Особенно был доволен досугом Алексей. Он немного оттаял по отношению к Карине и реже спрашивал про отца, все больше времени проводя с Климом, который подолгу мог что-то Лешику рассказывать.

И чем спокойнее со стороны выглядела наша жизнь, тем сильнее я напрягалась, зная, что это лишь затишье перед бурей…

В то утро ничего не предвещало беды. Я проснулась почти умиротворенная, нежась в крепких объятиях еще спящего Дэна. Приоткрыла глаза, чувствуя, как под ладонью размеренно и спокойно бьется его сердце. Провела указательным пальцем по груди, все еще до конца не осознавая, что этот мужчина – мой! И что он испытывает чувства ко мне.

Я никогда и не надеялась найти свою вторую половину, почти перестала ждать подарков от судьбы, желая только обрести спокойную жизнь. Считала, что загадывать больше – нахальство. Только бы нас избавили от угрозы, нависшей над головой. И каждый Новый год под бой курантов я просила только одно – найти способ выпутаться из проблем.

Дэн… Казалось, он стал частью меня. Большой и неотъемлемой. Я уже не представляла жизни без него. Без спокойного голоса и прищура зеленых глаз. Без объятий до нехватки воздуха, когда мы спали. Без язвительных замечаний, когда я делала что-то не так… Одно его присутствие рядом придавало силы бороться дальше и не опускать руки.

Он делал для меня невозможное, а мне так хотелось что-то дать взамен. Поэтому я просто всеми силами старалась сделать нашу жизнь в этом загородном доме максимально комфортной. Начиная от быта и заканчивая собственным поведением. Перестав язвить и закрываться. Давая столько нежности и заботы, сколько была способна.

Невесомо поцеловала Дэна в плечо и тихонько поднялась. Оделась и спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак.

В кухне за столом уже сидел Макс. Закинув ногу на ногу, он пил кофе и смотрел в окно. Бросил на меня короткий взгляд и снова вернулся к своему излюбленному занятию – изображать памятник самому себе.

– Доброе утро, – вежливо произнесла я, не слишком надеясь на ответ.

– Доброе, – неожиданно ответил Макс.

Голос у него был приятный, словно обволакивающий, с едва слышной хрипотцой.

Я молча подошла к холодильнику и вытащила все, что нужно для омлета. Разложила продукты на столе и сильно удивилась, когда Макс взял второй нож, разделочную доску и принялся помогать мне резать овощи.

– Макс, можно вопрос? – решилась я.

Мой собеседник только согласно кивнул головой: мол, ты спрашивай, а я подумаю, стоит ли отвечать.

– Насколько у нас все плохо?

Молчун подумал несколько мгновений и ответил:

– Дэн разберется.

– Как? – скосила на Макса глаза, опершись ладонями о столешницу.

– Он знает, что делать.

Кажется, у Макса в это утро было отличное настроение.

– А если что-то пойдет не так? Если с ним… – осеклась и сжала горло ладонью. Подобное я не могла даже произнести вслух.

– Мы прикроем, – просто ответил Макс и впервые за все время его взгляд из равнодушного превратился в сочувствующий.

Я глубоко вздохнула, отгоняя плохие мысли, и поблагодарила:

– Спасибо.

Не за себя. За Дэна.

Макс только кивнул, продолжая нарезать овощи. Мы вместе шустро пожарили омлет и сделали бутерброды. Но позавтракать в то утро нам не удалось.

Когда я расставляла тарелки, в кухню вошел Дэн. Я с порога почувствовала его напряжение. Он прищурил глаза и крепко сжал губы, глядя на меня.

– Мне нужно уехать ненадолго, – невозмутимо сообщил Грозовский.

– Куда? – испугалась я. Сделала несколько шагов в его сторону, обняла за шею и заглянула в глаза снизу вверх.

– По делам.

Дэн вздохнул, заключая меня в объятия, уткнулся носом в макушку и глубоко вдохнул. Краем глаза я заметила, как напрягся Макс и как изменился его взгляд. Ноги подкосились, и я испуганно прошептала:

– Дёня, давай просто уедем, пожалуйста. Не нужно никуда уходить. Давай прямо сейчас купим билеты куда-нибудь. Пожалуйста!

Кажется, я скатывалась в банальную истерику.

– Снежинка, – Дэн легонько встряхнул меня за плечи, – отставить панику! Я скоро вернусь.

– Не уезжай, – простонала я. – Или возьми меня с собой.

– Я просто съезжу по делам и вернусь, – поймав мой взгляд, Дэн добавил в голос металла: – А ты жди меня здесь. И не балуй, поняла?

– Да, – я склонила голову, стараясь успокоиться. Поджилки тряслись, а в глазах потемнело от нехорошего предчувствия. – Ты торопишься?

– Да, – бросил Дэн, нежно прикоснулся к моим губам своими и, посмотрев напоследок мне в глаза, ушел искать Ивана и Клима.

Тройка мужчин одевалась в гостиной, почти не скрывая нервозности. Иван ругался сквозь зубы, а Клим просто растерянно натягивал верхнюю одежду.

Что, мать вашу, произошло?!

Спустя несколько минут от наших ворот отъехали два черных внедорожника. С нами снова остались Макс и Саша. Оба мастерски умели скрывать свои эмоции, но в глазах каждого сквозила озабоченность.

Я же просто опустилась на большой диван в гостиной, спрятав лицо в ладони и старательно сдерживая порыв побежать вслед двум машинам. Или расплакаться навзрыд от переполняющей паники.

На первый этаж спустились Карина с мамой.

– Снежок, что случилось? – обеспокоенно поинтересовалась мама, садясь рядом. Обняла меня за плечи и прижала к себе.

Я же просто легла ей на колени и прикрыла глаза, из которых самопроизвольно текли слезы.

– Снежка! – ахнула Карина, усаживаясь на корточки возле меня.

– Я так больше не могу, – всхлипнула я и, расслабившись в объятиях мамы, дала волю слезам.

– Все будет хорошо, – шептала мама, поглаживая меня по голове.

Завтрак был благополучно забыт. Казалось, что в гостиной от всеобщего напряжения скоро начнут сверкать молнии. Даже веселый и разговорчивый Саша молча смотрел в окно, барабаня пальцами по коленке. И это меня добило!

Не выдержав накала, я ушла в нашу с Дэном комнату. Бродила из угла в угол и молилась. Неистово молилась, чтобы он ко мне вернулся. Чтобы все, что с нами происходило, поскорее закончилось. А потом просто спряталась под одеяло и ревела навзрыд, кусая подушку, чтобы никто не услышал.

Карина с мамой заглядывали в комнату, но мне физически тяжело было переносить их сочувствующие, полные боли взгляды. Они поняли меня правильно…

Я лежала, невидящим взглядом пялясь в потолок, обессиленная и выжатая. Эмоций не осталось, только тянущая боль в груди и предчувствие чего-то неладного.

Ни поздно вечером, ни ночью Дэн не приехал. Не было и Клима с Иваном. Мне казалось, что я схожу с ума. Неизвестность – самая ужасная пытка.

Ближе к утру, когда весь дом уже спал, я с трудом поднялась с постели и, пошатываясь, отправилась на первый этаж, чтобы выпить воды. И как раз в этот момент двор озарился светом фар, и в ворота въехал внедорожник. Один. Я прилипла к окну, прижав ладони к груди, потому что сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из нее.

Из автомобиля вышли Иван с Климом. Дэна не было!

Озабоченные, злые и уставшие мужчины медленно прошли в сторону дома, открыли входную дверь и тихонько вошли.

– Где Дэн? – я выбежала им навстречу.

– Тьфу, напугала! – возмутился Иван.

– Пожалуйста, скажите, где он? – взмолилась я.

– Снежана, иди спать, – посоветовал мне Иван, сморщив нос.

– Что с ним? Он здоров?

– Здоров, – ответил Клим, приблизился ко мне и, приобняв за плечи, повел к дивану. Аккуратно усадил и присел рядом. – Его закрыли.

– Что? – хрипло переспросила я.

– Арестовали Дэна, – пояснил Иван, устало вздохнув, и сунул руки в карман джинсов.

Только тогда я заметила темные круги у него под глазами.

– За что? – просипела я, обмирая от страха.

– За драку, – пояснил Клим. – Братья Барышевы стуканули.

У меня потемнело в глазах, а из горла сам собой вырвался крик. Я сложилась пополам, обняв колени руками и сотрясаясь всем телом, понимая, что это моя вина.

– Успокойся, вытащим, – погладил меня по спине Клим.

– Это я виновата во всем!

– Дэн взрослый мужик, и сам принимал решения, – жестко осадил мой приступ самобичевания Клим. – Воды принеси, – попросил он Ивана.

Спустя несколько мгновений Клим заставил меня сесть ровно и всучил в руки стакан воды. Я старалась пить, но пролила большую часть, потому что зуб на зуб не попадал, а руки тряслись.

– Может, ей чего покрепче? – предложил Иван.

– Водки налить? – шаря глазами по моему лицу, поинтересовался Клим.

Я отрицательно покачала головой, зная, что алкоголь только усилит эмоции.

– Снежана, дай мне свой медальон, – неожиданно попросил Иван.

– Не стОит, – предостерегающе прошептал Клим.

– Я знаю, что делаю, – упрямо заверил его Иван, протягивая руку. – Моя ответственность.

Клим помог мне расстегнуть цепочку и вложил кругляш в ладонь Ивана. А сам приобнял меня за плечи, молчаливо поддерживая.

– Что ему грозит?

– Ничего. Скоро приедет Никольский и вытащит его, – успокаивающе проговорил Клим. – Не волнуйся. Дэн просил присмотреть за тобой. Если ты доведешь себя до нервного срыва, мы получим по шапке, – полушутя сказал он.

– Никак не получается, – возник перед нами Иван, – не могу вставить карту обратно в тайник.

Он как-то странно улыбнулся, протягивая мне амулет и карту памяти.

– Мы ведь так и не узнали, что на ней, – нахмурилась я.

– Пока не до этого. Спрячь, в амулете надежней будет.

Я молча забрала кругляш, нажала на нужные места и, спрятав карту памяти, попросила Клима застегнуть цепочку.

– Попробуй уснуть, – попросил Клим. – Нам всем еще понадобятся силы.

Он поднялся первым, помог встать мне и, проводив в комнату, прикрыл за собой дверь. А я настолько обессилела, что просто отключилась, стоило прикрыть глаза.

С трудом разлепила опухшие веки. За окном все еще было темно, я проспала от силы пару часов. Насилу поднялась. Ослабленное тело слушалось плохо, ноги были ватными, а сердце колотилось с огромной скоростью.

Со мной всегда так – любой стресс лишает сна.

Пошатываясь и постоянно опираясь о стены, спустилась на первый этаж. Из кабинета доносились приглушенные голоса четырех мужчин. Я поразилась тому, что им, казалось, сон совершенно не требовался.

Хоть и спускалась очень тихо, но меня услышали. Первым из кабинета вышел Макс. Увидев меня, сложил руки на груди и укоризненно покачал головой:

– Надо спать!

– Знаю, – я сморщила нос, – но не могу.

– Снотворное? – предложил Молчун. – Нужны силы, – с нажимом добавил он.

Поразившись внезапной разговорчивости Макса в последнее время, просто кивнула головой, соглашаясь. Молчун сходил в кабинет, принес мне таблетку и отправил обратно в комнату. Спустя полчаса лекарство подействовало, и я наконец крепко уснула.

Проснулась уже довольно бодрая, разлепила веки и уставилась в потолок.

Первые три секунды после пробуждения – самые сладкие. Мозг ещё не прокручивает и не вспоминает все негативные события, сердце не колотится так, словно хочет выскочить из груди, а спина не покрывается липким потом от страха.

Привела себя в порядок и спустилась к остальным.

– Снежка, доброе утро, – поприветствовал меня Лешик, что-то увлеченно рисующий в паре с Климом.

– Доброе, – натянуто улыбнулась я. – Как дела?

Перевела взгляд на Клима, но он только отрицательно покачал головой. Я выдохнула, чувствуя, как дрожат губы, и непрошеные слезы снова застилают глаза.

Из кухни выглянула Карина. Она вытирала руки кухонным полотенцем и с тревогой наблюдала за мной.

– Как ты? Выспалась?

– Все хорошо, – заверила я, – давай помогу завтрак приготовить.

– Мы с мамой уже все приготовили, пойдем.

Аппетита не было, и я с трудом осилила свою порцию овсяной каши.

Все находились в диком напряжении. Впервые за время пребывания в доме мы завтракали в полной тишине под аккомпанемент звяканья ложек.

– А когда мы домой поедем? – подал голос Лешик.

Я вздрогнула.

– Скоро, – пообещал ему Клим, – мы еще недостаточно хорошо отдохнули.

– Да? А как понять, что мы отдохнули достаточно? – заинтересовался племянник.

– Я тебе скажу, – пообещал ему Клим, взмахнув ложкой в воздухе.

Алексей слушался его беспрекословно, внимая каждому слову. Мы с Кариной переглянулись. На лице сестры я видела озабоченность странной новой привязанностью Леши. Казалось, что и Клим получает удовольствие от общения, и мы обе не знали, как к этому относиться.

Сразу после завтрака, когда мы с мамой и сестрой убирали со стола, мужчины засобирались, оставляя с нами только Макса.

– Когда приедет Никольский? – поинтересовалась я у Саши, который ждал остальных у выхода, поигрывая ключами от машины.

– Хорош трястись, – по-доброму пожурил Саша. – Разлука укрепляет чувства.

Я фыркнула, наблюдая, как остальная троица с самыми суровыми лицами надевает верхнюю одежду. Заперла за ними дверь и смотрела в окно, как за ворота выезжает черный внедорожник.

– Чем займемся? – повернулась к оставшимся, когда ворота закрылись.

– Клим пазлы привез, – сообщил Леша.

– Отлично, – выдавила я улыбку, проходя к столу в гостиной.

Мы до обеда собирали огромный пазл. Я даже немного отвлеклась от грустных мыслей.

Вдруг сидящий напротив Макс резко поднялся и уставился в окно. Я заметила, как напряглись мышцы на его спине. Вжалась в спинку стула, внимательно наблюдая за Максом. Он же накинул куртку и вышел.

Вернулся уже в компании Марка Анатольевича и незнакомого мне мужчины. Оба радушно улыбались, глядя на нас с приязнью.

– Добрый день, госпожи Завадские, – поприветствовал нас Марк Анатольевич, проходя вглубь комнаты.

Обувь и верхнюю одежду он не снял, только расстегнул пуговицы дорогой дубленки.

– Добрый, – прочистив горло, ответила я, гадая, зачем он приехал.

– Познакомьтесь, это Кирилл Александрович, мой коллега, – представил он своего спутника.

Мама сразу же поднялась и вместе с Алексеем ушла наверх. Марк Анатольевич проследил за их уходом внимательным взглядом и снова посмотрел на нас с сестрой. Кирилл Александрович с любопытством озирался по сторонам, сжимая в ладони мобильный телефон, а Макс спокойно стоял у окна, сложив руки на груди.

– Знаю, что случилось с Дэном, – сочувственно произнес Марк Анатольевич, – и обещаю, что скоро мы его вытащим. Завтра-послезавтра Ваш будущий муж уже будет дома, – с мягкой улыбкой сообщил он.

Я встрепенулась и с надеждой подалась вперед.

– Спасибо, – улыбнувшись, поблагодарила от души.

– Полно, не нужно! – отмахнулся Марк Анатольевич, смущенно улыбаясь.

– Может, чаю? – радушно предложила Карина.

– Нет, благодарю. Итак, дамы, мне удалось добиться возбуждения уголовного дела на Марата Завадского. И нам очень нужны ваши показания. Собирайтесь, поедем в управление, – с мягкой улыбкой проговорил Марк Анатольевич.

– А где наши друзья? – уточнила я.

– Они в курсе и присоединятся к нам уже в управлении, – успокаивающе ответил Марк Анатольевич.

Я глянула на Макса, тот согласно кивнул. На его лице, как обычно, не отобразилось ни одной эмоции.

Мы с Кариной радостно переглянулись и дунули наверх, чтобы переодеться.

– Девочки, вы куда? – дрожащим голосом уточнила мама, стоя на пороге своей комнаты.

– Давать показания против Марата. Марк Анатольевич настаивает, – объяснила Карина.

– Почему сейчас? – мамочка испуганно округлила глаза.

– Мам, его ведь Дэн привел, нам ничего не грозит, – успокоила ее Карина.

Мы с двух сторон обняли маму. В моей груди снова расцвела надежда на светлое будущее. Хотелось поскорее отмотать время вперед, чтобы Дэн наконец оказался рядом, ведь Марк Анатольевич обещал, что его скоро выпустят.

Шустро переоделись и спустились вниз, а уже спустя пару минут загружались в автомобиль Марка Анатольевича, который повез нас давать показания против Завадского…

Мы выехали из охраняемого поселка в полной тишине. Мужчины сосредоточенно молчали, а мы с сестрой держались за руки и очень надеялись, что совсем скоро Марат сядет, и мы сможем вернуться к привычной жизни.

Я не хотела снова становится Снежаной Завадской, мне не нужна была фирма отца и его деньги. Я бы отдала все, только бы вернуть Дэна и жить спокойно.

Марк Анатольевич припарковал машину у заднего входа в управление, повернулся к нам и сообщил с улыбкой:

– Приехали.

Мы покинули теплый салон авто. Кирилл Александрович галантно открыл перед нами тяжелую бронированную входную дверь и пропустил вперед. Вошли в крохотный тамбур, забранный решеткой. Справа находилась крохотная кнопка звонка, ее Кирилл Александрович и нажал. Спустя минуту вышел молодой дежурный и пропустил нас внутрь. Решетка за нашими спинами захлопнулась. Я вздрогнула. В душе заворочалось нехорошее предчувствие. Или это казенные стены давили…

– Дамы, мобильные телефоны нужно оставить здесь, – немного смущенно сообщил Кирилл Александрович, – таковы правила.

Мы с Кариной обеспокоенно переглянулись.

– У нас нет мобильных, – призналась я.

– Интересно, – потер подбородок Марк Анатольевич. – Вы их продали? Потеряли? Или ваши друзья отобрали?

– Мы забыли их дома, – подняв бровь, сообщила я.

– Хорошо, пройдемте за мной, – величаво кивнул мужчина и пошел по узкому коридору по направлению к лестнице.

Мы с опаской последовали за ним, а за нашими спинами тяжело ступал Кирилл Александрович.

И почему мне казалось, что иду я под конвоем как арестованный, а не давать показания как ценный свидетель?

Мы поднялись на третий этаж и прошли к самому дальнему кабинету. По пути нам никто не встретился. Ни одной живой души, несмотря на огромное количество кабинетов. И это тоже напрягало.

Карина с каждым шагом все ниже опускала плечи, а лицо ее приобрело желтоватый оттенок. Меня саму жутко мутило от страха, нервов и странного предчувствия. Желудок сжимало спазмами, а ладони вспотели.

Марк Анатольевич отпер дверь кабинета, вошел и снял верхнюю одежду, предложив нам сделать то же самое. Мы повесили пуховики на добротную вешалку и вопросительно уставились на мужчин.

Мне представлялось, что нас встретит куча людей с камерами, диктофонами и большой стопкой писчей бумаги. Но никого не было!

– Карина, пройдите с Кириллом Александровичем в соседний кабинет. Снежана останется со мной, – по-отечески улыбнувшись, велел Марк Анатольевич.

– Почему не вместе? – хрипло уточнила Карина.

– Так нужно, – загадочно сообщил Марк Анатольевич. – Не волнуйтесь вы так, девочки. Это просто стены давят.

Мы снова переглянулись с сестрой, но изменить обстоятельства были не в силах, и Карине пришлось следовать за Кириллом Александровичем.

– Присаживайтесь, Снежана, – махнул рукой Марк Анатольевич, когда за ними закрылась дверь.

Сам он устроился за огромным столом из натурального дерева. Я аккуратно присела на край посетительского стула. Ощущение подвоха нарастало, и больше всего мне хотелось подскочить и убежать. Вот только решетка на входной двери…

– Итак, не будем терять времени, – Марк Анатольевич включил компьютер и пристально посмотрел на меня.

А дальше был самый настоящий допрос. От меня требовали полного изложения деталей всего, что я помнила про отца, Марата и нашу прошлую жизнь. Марк Анатольевич всю душу из меня вынул, задавая одни и те же вопросы по много раз, только формулируя их по-разному. Язык начал заплетаться, меня клонило в сон. Очень хотелось поскорее это все прекратить, и отвечала я уже больше на автомате.

Спустя несколько часов Марка Анатольевича сменил другой мужчина, имя которого я пропустила мимо ушей, и все началось заново. Мне уже начало казаться, что я опасный преступник, как минимум террорист, потому что подобному психологическому давлению подвергалась впервые.

А когда окончательно обессилела, вернулся Марк Анатольевич.

– Снежана, Вы устали? – поинтересовался он.

Я только кивнула, с трудом ворочая языком. Ко всему прочему добавлялось еще и беспокойство за сестру. Неужели и ее так же пытают? Что вообще происходит?

– Выпейте воды, – предложил мой собеседник.

– Спасибо, не хочу.

Пить хотелось ужасно, горло словно наждачной бумагой натерли, но я боялась. Моя паранойя подняла голову, громко вопя, что в воду могли что-то подмешать. Здравые доводы рассудка, что мы в Головном управлении, на нее не действовали, и жажду пришлось терпеть.

– Хорошо, продолжим, – согласился Марк Анатольевич, цепким взглядом смотря мне в глаза. – Что оставил Вам отец?

Я ощутимо вздрогнула, кажется, понимая истинную причину нашего появления здесь. Вот только я сама не знала, что мне оставил отец.

– Кучу проблем и приятные воспоминания, – произнесла вслух.

– У Вас остались силы шутить, это похвально. Снежана, – Марк Анатольевич понизил голос и склонился ко мне, – просто отдайте мне это.

– Что отдать? – округлила я глаза.

– Ваше… наследство.

– У меня ничего нет, – пожала я плечами.

– Почему же? У Вас есть сестра, к примеру, – сузив глаза, проговорил Марк Анатольевич. Его голосом можно было лед морозить.

И в этот момент я по-настоящему испугалась.

– Ну же, Снежана Алексеевна, Вы ведь умная женщина, – вкрадчиво продолжал Марк Анатольевич, – у Вас сестра, племянник, мама болеет. Просто отдайте флешку и поедете домой.

И сколько бы он ни пытался выглядеть добрым самаритянином, который хочет избавить меня от груза опасного наследства, я видела в его глазах лишь жажду наживы и наш приговор. Часы на стене словно отстукивали последние секунды моей жизни.

Перед мысленным взором возник образ Макса, который дал свое согласие на наш отъезд. Неужели он предатель, и все громкие слова, что они прикроют, это лишь обман? А Дэн? На самом ли деле его посадили, или они специально все уехали из дома, оставив с нами только Макса? Ведь никаких подтверждений словам Клима не было. Или Марк Анатольевич мастерски обвел всех вокруг пальца?

Верить в то, что меня предал Дэн, я отказывалась. Потому что его предательства я бы не пережила. Мне хотелось доверять ему до последнего вздоха. Даже если он и воспользовался нами, я бы предпочла этого не знать. Слишком больно воспринимались даже отголоски подобных мыслей… А значит, я буду верить… До последнего. И надеяться, что это не закончится для меня фатально!

Страх сковал тело, но мозг, на удивление, работал ясно, хоть и плыло все перед глазами.

– Хорошо, – согласилась я, словно со стороны наблюдая, как в глазах Марка Анатольевича загорается триумф. – Я скажу Вам, где флешка, но при одном условии.

Я на сто процентов была уверена, что выполнять мои условия никто не будет. Но и сдаваться без боя не хотела и тянула время в надежде, что что-нибудь произойдет. Не знаю… Метеорит падет на головы грешников или… Дэн появится.

– Очень интересно, – побарабанил пальцами по столу Марк Анатольевич.

– Моя семья должна оказаться в безопасности, – с намеком глядя прямо в глаза своему собеседнику, сообщила я.

Он откинулся на спинку стула и хищно улыбнулся:

– Я Вас правильно понял?

– Понятия не имею, – пожала я плечами.

– Вы хотите избавиться от собственного зятя?

– Это он хочет избавиться от меня. Я же просто хочу жить спокойно в окружении всей своей семьи.

– Я услышал Вас, – пожевал губами Марк Анатольевич. – Снежана Алексеевна, Вы ведь не глупы и понимаете, что если на Ваших глазах что-то случится, к примеру, с Вашей сестрой… Или, что еще хуже, с племянником…

Холод сковал внутренности, а паника перекрыла кислород. Мы перешли к прямым угрозам…

– Какая разница, Вы или Марат? – постаралась я казаться как можно более равнодушной.

– Даже так? – поднял брови Марк Анатольевич, пристально вглядываясь в мое лицо.

А я, кажется, просто заледенела. И никак не находила выхода из ситуации. Ну только если уйти красиво…

– Дайте увидеть сестру, – попросила я.

– Где флешка, Снежана?

– Скажу, когда буду уверена, что с Кариной все в порядке, – уперлась я, готовая ко всему.

– Копия отца, – выплюнул Марк Анатольевич с ненавистью. – Такая же упрямая и непробиваемая.

Я решила, что это комплимент, и просто кивнула головой. Боже, папочка, куда же ты умудрился влезть тогда?

– Собирайтесь, – приказал Марк Анатольевич и поднялся.

– Куда? – испугалась я, вжимаясь в стул.

– К сестре, – бросил он, надевая верхнюю одежду.

– Куда вы ее увезли? – не сдержала я эмоций. В голосе сквозила приближающаяся истерика.

– Одевайтесь, – брезгливо осмотрев меня с ног до головы, снова велел мой собеседник.

На негнущихся ногах я поднялась, сделала несколько шагов и подошла к Марку Анатольевичу вплотную. Он, словно в насмешку, снял с вешалки мой пуховик и помог мне одеться.

– Пойдемте, – махнул рукой в сторону выхода.

Я пошла вперед, стараясь не оглядываться каждую секунду. Чужой ненавидящий взгляд жег затылок, и приходилось прилагать максимум усилий, чтобы не споткнуться. Перед глазами плыли темные круги, а все тело словно одеревенело.

Мы вышли на улицу через тот же запасной выход. Яркое зимнее солнце ослепило, и я прикрыла глаза рукой.

В тот момент я, наверное, могла сбежать. Или попытаться. Только куда? Оставить Карину?

Конечно, я понимала, что ничем не смогу ей помочь, но и бросить ее была не в силах. Поэтому сама покорно устроилась на переднем сиденье автомобиля Марка Анатольевича и пристегнула ремень безопасности.

Мы ехали по проспекту в сторону центра города. Боги, куда они увезли Карину?

– Вы ведь имеете отношение к убийству отца, так? – практически утвердительно поинтересовалась я.

– Снежана, мы не в глупом боевике, когда злодей рассказывает все в финале, – снисходительно произнес Марк Анатольевич. – Вы знаете, что на флешке?

Я неопределенно пожала плечами, не желая отвечать.

– Не знаете, – сделал выводы Марк Анатольевич. – И не нужно.

– Я так и подумала, – съязвила я.

Мы остановились у входа в гостиничное здание. Высокая многоэтажка с панорамными окнами. Номера там стоили довольно прилично, насколько я была осведомлена.

– Почему мы здесь? – уточнила я, старательно сдерживая тошноту. От страха мутило и казалось, еще немного – и меня просто вывернет наизнанку.

– Вы ведь хотели воссоединиться с сестрой. Она здесь, – легко ответил Марк Анатольевич и холодно добавил: – И без глупостей!

На глупости я была не способна. Просто как сомнамбула последовала за мужчиной сначала в само здание, затем в лифт, а когда мы поднялись на последний этаж, то и в гостиничный номер.

В коридоре стояло несколько суровых мужчин с огромными бицепсами и глазами, не обремененными интеллектом. Зато их злоба буквально витала в воздухе.

А до меня наконец дошло, куда меня привезли. Плохо! Все очень-очень плохо!

Мы вошли в просторный светлый номер и прошли вглубь комнаты, где стояло еще два охранника и… Мой ночной кошмар! По коже побежали мурашки от безумного взгляда, брошенного на меня.

Огляделась по сторонам, выискивая Карину. Сестра сидела на стуле, вжавшись в спинку. В ее глазах плескалась паника, идентичная моей.

Марат не изменился. Такой же холеный, уверенный в себе психопат. Высокий худощавый брюнет с холодными серыми глазами. Он был одет в классические брюки и рубашку. Верхние пуговицы расстегнуты, а рукава закатаны по локоть.

– Здравствуй, Снежинка, – расплылся Завадский в широкой улыбке. – Ты выросла. Копия Леши!

Меня стало уже порядочно утомлять, что все считают своим долгом подчеркнуть, как я похожа на отца.

«Чтоб ты сдох, сволочь!» – от души мысленно пожелала я.

– Входи, не стесняйся, – продолжал Марат, – у нас тут все по-семейному. Да, Кариночка?

От издевательского обращения своего супруга Карина вздрогнула.

– Не стесняйся, Снежинка, раздевайся, садись. Все как раньше, помнишь? – продолжал Завадский, глядя на меня. Его глаза горели нездоровым блеском.

– До того, как ты убил папу, или после? – уточнила я, подходя к сестре. Сняла пуховик и бросила его на соседний пустой стул.

– Мне передали, что ты языкастая сильно стала, – поцокал языком Марат.

– Мельник? – уточнила я.

– Ты хорошо осведомлена, – уважительно протянул зять.

– Что есть, то есть, – согласилась я.

– Флешка, – сквозь зубы процедил Марк Анатольевич.

– Не понял… – обернулся Марат в его сторону. – Ты не забрал?

– Девочка просила встретиться с сестрой. Не мог отказать, – оскалился Марк Анатольевич.

– Мужика ее уже убрали? – поинтересовался Марат так, словно спрашивал о температуре воздуха за окном.

У меня колени подогнулись, а внутри все опустилось.

– Да, парни отчитались, – довольно проговорил Марк Анатольевич.

– Слышала, Снежинка? – издевательски обратился Марат ко мне. – Нету больше твоего защитника.

– Врешь! – выплюнула я, содрогаясь всем телом.

Нет, не может быть! Не хотела я верить!

– Представляешь, он правда думал, что сможет мне противостоять! – не замечая ничего вокруг, начал рассказывать Марат. – Проблем мне доставил знатно. И вас спрятал. Но я нашел. И на похороны к нему схожу. А нет, у него ведь даже могилы не будет.

Марат буквально упивался новостью о своей победе, а у меня ком к горлу подкатил. От гадливости, ненависти и желания придушить его голыми руками. В тот момент я была способна и на это.

– Снежана, Вы увиделись с сестрой, – перебил его Марк Анатольевич. – Флешка… – напомнил он, приподняв бровь.

– Я отдала ее Дэну, – нагло соврала я.

– Не ври, – прошипел Марк Анатольевич, делая шаг ко мне.

Он стремительно бледнел, а глаза яростно сверкали.

– И не собиралась, – адреналин в крови зашкаливал.

– Сука! – взревел Марк Анатольевич, запуская руку под подол пиджака. – Убью!

– Марк, потише, – осадил его Марат, – это все-таки моя семья.

– У нас был уговор: тебе девки, мне флешка, – переключился на него Марк Анатольевич. – Я тебе сестер привез.

– Спасибо, – широко улыбнулся Марат, пряча руки в карманы брюк.

– Мне нужна флешка!

– Снежинка тебе сказала, что отдала ее своему ебарю. Кто ж виноват, что ты его уже замочил? – Завадский громко рассмеялся, видимо, решив, что ситуация потешная.

А я мечтала потерять сознание. Просто провалиться в блаженное забытье и не видеть двух психопатов, которые, кажется, возомнили себя богами. И Дэн… В груди болезненно сжалось так, что даже вдохнуть полноценно не получалось.

Марат вдруг резко прекратил смеяться, завел руку за спину, достал пистолет и направил дуло в голову Карине. Мы обе вскрикнули.

– Флешку, – приказал он, глядя на меня. – Или я ее пристрелю. Считаю до трех…

Щелкнул затвор. Я трясущимися руками достала амулет, нажала на потайную кнопку и протянула Марку Анатольевичу карту памяти, которая тут же упала на пол – руки слушались плохо.

– Другое дело, – удовлетворенно кивнул Марат и спрятал пистолет.

Марк Анатольевич поднял карту с пола и потопал к ноутбуку, пока я пыталась придумать, как объяснить то, что пароля от нее не знаю. Крепко сжала ладонь сестры, которая тоже знатно тряслась, внимательно следя за действиями мужчин.

Марк Анатольевич вставил карту памяти в адаптер и, потирая руки, открыл ее содержимое. Я тоже вперилась в экран ноутбука. Когда на мониторе включилась серия из известного мультфильма «Ну, погоди», чуть было не исполнила свое сокровенное желание рухнуть в глубокий обморок.

Волк с экрана потрясал кулаком, крича: «Ну, заяц, погоди!»

Лицо Марка Анатольевича перекосило злобой.

– Убью… – прохрипел он, поднимаясь.

Я сделала шаг назад, выставив ладони перед собой в защитном жесте. На чудо уже не надеялась. Карина резко подскочила, стул упал, а сестра попыталась прикрыть меня собой.

– Я отправлю тебя к твоему любовнику, – прошипел Марк Анатольевич, – закопаю с ним в одной могиле, сука!

– Пистолет опусти! – послышался знакомый голос у входа.

Мы дружно перевели взгляд на злющего Дэна, который с прищуром смотрел на Марка Анатольевича, спрятав руки в карманы джинсов.

Я зажмурилась, не поверив своим глазам. Пришел! Живой! У меня сердце забилось с такой сумасшедшей скоростью, что казалось, разорвет грудную клетку. Схватилась ладонями за горло, сдерживая крик.

– Грозовский, – с ненавистью процедил Марк Анатольевич, разворачиваясь всем телом.

– Сорян, мужики, я вам тут планы немножко похерил, – легко сообщил Дэн, переводя взгляд на меня. Он был абсолютно спокоен, один и без оружия.

– Серьезно? – весело поинтересовался у него Марат, с превосходством смотря на двух охранников, стоящих невдалеке от него.

Мы с Кариной сделали несколько шагов назад, вжимаясь в стену.

– С тобой я отдельно поговорю, – пообещал ему Дэн, хищно оскалившись.

– Да ну? – приподнял брови Марат, резко отводя руку назад. – Хер ты угадал!

В этот момент случилось сразу несколько событий: с громким звуком разбилось окно, разлетевшись на мелкие осколки, Дэн поравнялся с Марком Анатольевичем и одним отработанным движением уложил его на пол, Марат взревел от резкой боли, падая на пол, а двое охранников беззвучно обмякли.

А я наконец потеряла сознание!

Дэн

Он быстро сканировал обстановку, отмечая все, происходящее вокруг. Охранники обезврежены, Марк валяется на полу и поднимется не скоро, а вот Марат…

Дэн сделал шаг, ногой отпихнул пистолет в сторону и одним точным ударом лишил Завадского чувств. Убил бы… но не сейчас.

Комната стала наполняться людьми, но они Дэна не волновали. Только Снежинка, лежащая на полу без движения. Блядь! Навертели парни…

Карина сидела рядом, подложив ладони под голову сестры, и, кажется, пребывала в глубоком шоке. Надо думать! Тут бывалым-то не сладко, а они обычные девчонки, напуганные и растерянные.

– Врач есть? – сквозь зубы процедил он, хватая за локоть молодого парнишку.

– Да, уже поднимается, – бросил ему паренек.

Вслед за ним вошел Никольский, обеспокоенно оглядываясь, а следом притихший Иван, потирающий внушительный синяк под глазом. Он что-то высматривал на экране планшета.

Дэн понадеялся, что лучший друг бронирует место в отдельной палате травматологии. В последние дни Грозовский начал сильно сомневаться, что эта наглая очкастая морда – его лучший друг. Даже больше, чем друг – боевой товарищ, которому он спокойно мог подставить спину. И вверить его заботам Снежинку. А этот блондинистый деятель решил подставить ее под удар! На живца, они, блядь, ловили!

Поймал за шиворот врача и убедительно потребовал осмотреть Снежку. Пожилой доктор и не думал спорить. Дэн сжал ладони в кулаки, ожидая вердикта.

Он не был паникером. И держал свой страх в узде. Но еще никогда ему не было так страшно, как в тот день. Ни когда он зеленым бойцом пошел на первое задание, а ночью всех убили, пока он отлучался по нужде, и Дэн вынужден был в одиночестве, без еды и воды бродить три дня по лесу абсолютно безоружным. Ни когда они попадали в многочисленные засады вшестером против всех.

Да, их было шестеро. И тот, которого Снежка не видела, всегда был рядом. Вася, скромный хозяин кафе, который по каким-то причинам сразу прикипел к Чебурашке, и сам вызвался быть невидимым наблюдателем. Который в итоге и спас жизнь Дэну.

Именно Вася обучал молодого и зеленого Макса стрелять. И самого Дэна учил, когда тот в его отряд пришел. А потом отошел от дел, вышел на пенсию и открыл крохотное кафе для своих. И сколько бы его ни просили, требовали и умоляли вернуться, Вася наотрез отказывался брать оружие в руки. А тут сам вызвался… На вопрос Дэна «Почему?» просто сказал, что Снежка так вкусно ела его суп…

Доктор подошел к Дэну и тихонько сообщил:

– Девочек бы в больницу обеих. Налицо сильнейшее нервное истощение.

– Забирайте, – приказал Дэн, обошел врача и наклонился к Карине: – Сама идти сможешь? – сочувственно поинтересовался он.

– Смогу. Что доктор сказал? Почему она не приходит в себя?

– Ей нужно отдохнуть и набраться сил, – Грозовский попытался передать Карине частичку уверенности, хотя его самого неслабо так штормило.

Он аккуратно поднял Снежинку на руки, машинально отмечая, что она стала много легче. Похудела и осунулась за последние дни. Синяки под глазами были видны невооруженным глазом.

Он ловко лавировал среди толпы людей в погонах, которые и не думали к нему приближаться. Наоборот, видя выражение лица Дэна, отходили в сторонку. Карина семенила следом, неся в руках их со Снежкой верхнюю одежду.

Машина скорой помощи стояла у центрального входа. Дэн аккуратно устроил Снежинку на носилках, помог забраться в автомобиль Карине и махнул головой стоящему неподалеку Сане.

– Едешь с ними. Глаз не спускать! – почти прорычал приказ.

Саша согласно кивнул, понимая, что они все здорово накосячили, и устроился рядом с Кариной.

Дэн еще некоторое время смотрел вслед уезжающей машине. Он был бы рад поехать с ними, но наверху требовалось его присутствие! Нужно было возвращаться обратно.

Достал из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и выпустил в воздух облако дыма. Посмотрел на свои руки, понял, что они дрожат, и зло усмехнулся. Быстро докурил, выбросил окурок в урну и отправился в злополучный гостиничный номер, прокручивая в голове события последних дней.

Он сразу понял, что с амулетом что-то не так. Узнал руку мастера, которого уже много лет не было в живых. Тот делал такие тайнички в украшениях. Пару дней гадал, знает ли Снежинка о секрете, спрятанном внутри, или нет. Понял, что знает, только когда Марк впервые приехал в загородный дом и в лоб спросил, что оставил папа. Он успел детально изучить Снежку, и ее ложь чувствовал. Вот и тогда понял, что она знает о тайнике. Однако давить не хотел, проверяя, доверяет ли она ему. И девочка не разочаровала – отдала.

Ночью Капа карту вскрыл, ему хватило пары минут. И, впечатленный, разбудил Дэна, ибо на ней была собрана информация на очень влиятельных людей с номерами офшорных счетов и крохотными видео разного содержания. И если бы эта карта памяти попала куда-либо, то очень и очень многие лишились бы не только кресел, но и голов. А еще этой информацией можно было легко шантажировать и манипулировать.

Дэн засомневался, что Алексей Завадский мог собрать такое обширное досье. И не ошибся. Его собирал Карим Лаишев – отец Марата, бывший сотрудник спецслужб. Как оно оказалось у отца Снежки, им уже никто не расскажет, а гадать можно сколько угодно. Как и о том, зачем Завадский оставил карту дочери, а не уничтожил.

Они перекинули данные на накопитель Капы и решили Снежке ничего не говорить. Ну не нужна была ей эта информация! А Капа потом два дня психовал, подбирая вместе со Снежинкой несуществующий пароль.

Казалось, они проработали все возможные варианты развития событий. Парни искали предателя, подозревая даже Никольского, параллельно руша планы Марата. Ожидали чего угодно, кроме того, что Дэна закроют.

Он не имел права драться на гражданке. Вообще не должен был. Иначе – трибунал. Запрет действовал пожизненно. Но нарисовались братья Барышевы, написали заявление, и Дэна задержали. А его парни решили, что предатель все же Никольский, потому что только он точно знал, кто отправил Барышевых на больничную койку. Тогда Дэн попросил Капу присмотреть за Снежкой. Сам как раненый зверь всю ночь ходил по камере из угла в угол. И костяшки пальцев о стену сбил. Как бы он не доверял своим парням, ему необходимо было быть рядом со Снежинкой.

А те решили проявить самодеятельность и подставить Снежку под удар, растрезвонив где только можно, что карта памяти у нее! И так как эта «гениальная» во всех смыслах мысль пришла в голову Капе, он же и нес ответственность.

Этот шутник заменил досье на мультик и вернул карту Снежке, сунув в амулет еще и крошечную следилку. Капа божился, что они все продумали, что Вася глаз не спускал с девочек. А когда их разделили, Саня поехал следом за Кариной.

Утром предупрежденный заранее Макс отпустил сестер с Марком и Кириллом, а остальные тихонько поехали следом. Сразу же обо всем был оповещен Никольский, и началась самая настоящая спецоперация, первым пунктом которой было освободить Грозовского.

Дэн и остальные слышали все разговоры, которые вели сестры, и Грозовский в очередной раз восхитился стойкостью своей девочки. И ее сестры. Он считал Карину мягкой и бесхарактерной ровно до тех пор, пока не услышал ее разговор с Кириллом, а затем и с Маратом. Старшая сестра у Снежинки была тоже как кремень.

Когда началась заварушка в гостиничном номере, Дэн тут же сорвался с места. Успев вовремя, смог облегченно выдохнуть.

Самое страшное осталось в прошлом, но дел у Дэна теперь значительно прибавилось!

Спустя час позвонил Саня, отчитался, что девочки в безопасности, обеим вкололи успокоительное, и сестры спокойно спят. Только тогда Дэна немного отпустило. Он и сам не понимал, насколько напряжен из-за переживаний о здоровье Снежинки. Но теперь она спала, и значит, наступило самое время заняться Маратом…

Я медленно открыла глаза и резко подскочила, не понимая, где нахожусь. Взгляд скользил по крохотной комнате, стенам, покрытым желтой краской. Напротив стояла односпальная кровать, на которой спала Карина, а рядом с ней на стуле сидел Клим, внимательно вглядываясь в лицо сестры.

– Не вставай резко, – мягко сказал он, разворачиваясь ко мне. – А лучше еще поспи.

Перед глазами расплывались черные пятна, а голова кружилась.

– Что с Кариной? Она ранена?

– Она спит. Ей вкололи снотворное и успокоительное.

– Сколько мы уже здесь?

– Со вчерашнего вечера.

– Где Дэн? – в панике поинтересовалась я, уже не понимая, что сон, а что явь.

Вот Марк Анатольевич сообщает, что Дэн мертв. А затем – появление Грозовского. И надеюсь, это была не галлюцинация…

– Скоро приедет, – успокоил меня Клим.

– А мама? Лешик? – обеспокоенно перечисляла я.

– В доме, с ними тоже все хорошо!

– Им можно как-то позвонить?

Клим кивнул, достал из кармана мобильный, набрал номер и попросил своего собеседника пригласить к телефону маму.

Я старалась ее успокоить, как могла. Наврала, что мы все еще даем показания, и что Марата уже задержали. Пообещала, что скоро мы все вернемся к прежней жизни. Мама сделала вид, что поверила, но я уверена, что она снова не спала всю ночь и пила свои многочисленные лекарства. Снова от души пожелала Марату жариться в аду на одной сковородке с Мельником.

Сбросила вызов и вернула мобильный Климу.

– Спасибо, – улыбнулась краешком губ.

Отбросила в сторону одеяло и только тогда отметила, что я в больничной пижаме.

– Куда ты? – вскинулся Клим.

– Надо, – смущенно улыбнулась я, надела больничные тапки и, пошатываясь, вышла из палаты – искать уборную.

Спустя несколько минут вернулась обратно и застала Клима в коридоре, сидящим на подоконнике. Он задумчиво о чем-то размышлял, а увидев меня, подвинулся. Я устроилась рядом. Мы так и сидели молча, думая каждый о своем, пока в коридоре не появились знакомые лица.

Первым шел хозяин кафе, в котором когда-то меня кормил Дэн. И вроде это было совсем недавно, но мне казалось, что прошла целая жизнь. За ним шел Саша, улыбаясь во все тридцать два, а замыкал шествие Иван с очень ярким синяком под левым глазом. Глаз заплыл и превратился в крохотную щелочку.

– Привет, подруга, – радушно обратился ко мне Саша, – как твои боевые ранения? Заживают?

– Куда они денутся, – пожала я плечами, злобным взглядом буравя Ивана.

Ясно ведь, что папа не мультик на карте оставил. А заменить данные мог только он.

– Я не буду извиняться, – тут же выставил ладони перед собой Иван.

– Здравствуй, милая, – обратился ко мне Вася, отвлекая. – Я вот тебе супчик принес. Хочешь?

Я вспомнила его суп и кивнула, сглатывая тут же образовавшуюся слюну. Идти никуда не хотелось, и Вася достал пластиковый контейнер прямо в коридоре. Открыл крышку, нашел в недрах своей сумки ложку и протянул мне.

Аромат был такой, что желудок сжался и заурчал. И было так вкусно…

– Кстати, мы к тебе с добрыми новостями, – с улыбкой заметил Саша.

Я только вопросительно подняла брови, уминая одну ложку за другой.

– Марата задержали, а ночью он покончил с собой в камере. Совесть, видимо, замучила.

Я подавилась и закашлялась.

– Дундук ты, Саня, – наехал на него Вася. – Кто такие вещи во время еды говорит?

Клим хлопал меня по спине, а я, кажется, не дышала, переваривая новость. И сама не заметила, как по щекам покатились слезы. И с этими слезами уходил многолетний страх, который, как мне казалось, навечно въелся в каждую клеточку моего тела.

Впервые за тринадцать лет я почувствовала себя в безопасности по-настоящему. До меня медленно и болезненно доходило, что все позади, и Марат… мертв.

– Ну и чего ты разревелась? – поинтересовался Иван.

Все как по команде уставились на него.

– Что? Мультик не понравился? Так я не знал, какой твой любимый, – возведя один глаз к потолку, пожал он плечами.

– Мы виноваты, – вместо него покаялся Саша, – но мы хотели, как лучше. Так мы смогли найти всех сразу. А если бы следовали плану Дэна, вы до лета жили бы в том загородном доме.

Я вздрогнула от упоминания имени Дэна. Мы словно были связаны невидимыми канатами, и чем дальше он уходил, тем больнее мне становилось. Как же я по нему скучала…

– Ну, Ваня, погоди, – пообещала я, потрясая кулаком.

Вытерла слезы и вернула Васе пустую посудину:

– Спасибо!

Силы иссякли, а веки, словно налитые свинцом, закрывались сами собой. Клим проводил меня до постели, подождал, пока я лягу, заботливо накрыл одеялом и снова занял свой пост на стуле у кровати Карины. Я заснула мгновенно.

А проснулась от того, что кто-то огромный пытался поместиться со мной на узкой кровати. В итоге Дэн просто уложил меня на себя, крепко обнял и велел:

– Отдыхай, Снежинка.

Проснулась я от того, что затекло все тело. Подняла голову и обнаружила, что почти целиком лежу на Дэне. Плюнула на то, что все мышцы словно покалывало крошечными иголочками, опустила голову и сильнее прижалась к мощному телу.

– Снежка, – шепотом позвала меня Карина.

Мы с Дэном одновременно подняли головы. Сестра сидела на своей постели и смущенно смотрела на нас:

– Прости, Дэн, не хотела тебя разбудить.

– Все нормально, – кивнул он, аккуратно переместил меня и поднялся.

Грозовский вышел из палаты, а я сонно потерла глаза.

– Я к Лешику хочу, – грустно пробормотала Карина.

– А я домой, – согласилась я. – Надеюсь, с мамой все хорошо.

Сестра кисло кивнула.

Вернулся посвежевший Дэн, взял посетительский стул, который не так давно занимал Клим, повернул его спинкой вперед, оседлал и серьезно посмотрел на нас обеих.

– Есть разговор, – начал он. – Вы должны решить, хотите ли снова стать Завадскими и войти в право наследования фирмой вашего отца. Доля Марата достанется тебе и сыну, – указал он на Карину.

Это было заманчиво. Даже очень. Вернуть себе папино детище и перестать считать копейки от зарплаты до зарплаты. Не выплачивать кредиты, один из которых я просрочила, пока пряталась. Уверена, там уже накапали нехилые проценты. Получить возможность дать Лешику хорошее образование…

А с другой стороны – стать владельцем кровавого бизнеса. Сколько человек погибли из-за денег, который он приносит? Да и не бизнесмены мы. Ни мне, ни Карине не достались железная воля и звериная хватка, которыми обладал отец.

– Что будет, если мы согласимся? – спросила Карина, кусая губы.

– Вы находитесь в федеральном розыске. Поедете в Питер. Объявят, что вас нашли. Пройдете процедуру идентификации и через полгода станете официальными наследницами, – сухо ответил Дэн.

Меня покоробило выражение «Поедете». А он?

– А ты? – не сдержалась я. – Ты поедешь с нами?

Дэн отрицательно мотнул головой.

– Не могу, – коротко проговорил он.

– Почему? – пристала я.

– Просто не могу. Я нужен здесь, – ровно сказал Дэн.

– Значит, и я не еду, – решила я, вцепившись в Грозовского взглядом.

И мне показалось или он действительно немного расслабился?

– А что, если нас «не найдут»? – задала новый вопрос Карина.

– Тогда фирму продадут, и деньги разойдутся по благотворительным фондам, как и завещал ваш отец. У Марата нет наследников кроме тебя и сына.

Карина закусила губу и уставилась в пол. Я хорошо понимала ее метания. Кара хотела все время быть с Лешиком, а не пропадать месяцами в командировках. И, как любая мать, хотела для своего ребенка самого лучшего. К сожалению, в наше время «самое лучшее» достается только тем, у кого есть за плечами приличный банковский счет.

– Тогда мы останемся Лукониными, – наконец решила она. – Фонды ведь надежные? Они действительно людям помогают?

– Да.

– Хорошо. Все равно Клим обещал меня здесь на работу устроить, – загадочно улыбнулась Карина.

Я удивленно приподняла бровь, недоумевая, когда они умудрились сблизиться. Ведь боялась же его, как огня. А потом ухмыльнулась возможности породниться с Климом. Он вызывал симпатию, а ужасные шрамы я давно перестала замечать.

– Принято, – согласился Дэн. – Собирайтесь домой.

– Домой? – не поверила я. – Правда?

– Кривда. Сказал – домой, значит, именно домой, – съязвил он, улыбаясь краешком губ.

– Вот так просто?..

У меня в горле пересохло. И вроде знала, что все закончилось, но до конца не верила.

– И мы вернемся к прежней жизни?

– Почти, – загадочно ответил Дэн.

– Почему «почти»? – я облизала пересохшие губы и вскочила на ноги.

– Снежинка, собирай вещи, болтаешь много, – по-доброму пожурил он.

Я фыркнула, отвернулась, а потом, наплевав на то, что у нас имеются свидетели, резко развернулась, в два шага подбежала к Дэну и запрыгнула на него, обвив руками и ногами, как мартышка. И наконец-то поцеловала любимые губы.

Грозовский выдохнул мне в губы, жадно отвечая на поцелуй. Тело горело так, что казалось, еще немного – и одежда задымится и истлеет, упав к нашим ногам горсткой пепла.

– Собирайся, – нетерпеливо поторопил Дэн, намекая, что больничная палата и корректно вышедшая в коридор Карина – не лучшие обстоятельства для занятий любовью.

– Угу… – согласилась я и недовольно спустилась на пол.

И не то чтобы мы сильно стеснялись заниматься этим в больничной палате, просто стыдно было заставлять ждать Карину в больничном коридоре. Я приоткрыла дверь и махнула сестре, которая понимающе ухмыльнулась, возвращаясь в палату.

Уехать сразу не получилось. Сначала пришлось ждать доктора, который выписал нам витамины, постельный режим и полный покой. Судя по взгляду Дэна, рекомендации он собирался выполнять неукоснительно, особенно ту, которая касалась постельного режима, интерпретировав ее по-своему.

И только после того, как доктор покинул палату, оставив на тумбочке два листочка с рецептами, принесли наши вещи. Переодевались мы быстро.

– Ваша мама с Лешей уже тоже едут домой, – сообщил нам Дэн по дороге к его машине.

Мы с Кариной устроились на заднем сиденье, и Грозовский дал по газам.

По дороге домой я терзала себя мыслями о том, насколько правильное решение мы приняли. И с каждой минутой уверялась, что да! И даже не из-за возможной разлуки с Дэном, а потому, что выбрали покой. С нас было достаточно! Тринадцать лет мы жили в перманентном страхе разоблачения, в огонь которого всегда подливал масла Мельник. Делали то, чего не хотели, договариваясь с собственной совестью, как умели.

Я помнила рассказы отца о том, что у него много врагов. Он тратил большие деньги на охрану, чтобы обезопасить себя и нас. И что вышло? Его убил тот, кого папа искренне считал сыном. А мы… Теперь, когда не нужно бояться и можно смело выдохнуть, мы что-нибудь обязательно придумаем!

Карина сжала мою ладонь, кажется, думая о том же самом. Я давно не видела, чтобы у сестры горели глаза, но в тот день в них зажегся крошечный яркий огонек, и я верила, что он разрастется в пожар жажды и любви к жизни.

Мы въехали в родной двор и покинули салон авто. Я вдохнула свежий морозный воздух и подняла глаза к небу, обняв себя руками.

– Идите, – подтолкнула меня Карина.

– А мама?

– Я встречу. Приходите завтра утром, позавтракаем все вместе, – сестра заговорщицки подмигнула и направилась к своему подъезду, а я взяла Дэна за руку и повела домой.

Мы молчали, пока поднимались по лестнице, не сказали друг другу ни слова, когда снимали верхнюю одежду. В тишине, словно впервые, оглядели мое жилище.

Я подошла к окну, распахнула шторы и почувствовала его за спиной. Дэн обнял меня за талию, прижимая к себе. Погладила кончиками пальцев тыльную сторону его ладони и сглотнула образовавшийся в горле ком.

Медленно повернулась и задрала голову, чтобы посмотреть Дэну в глаза. В них был голод: дикий, бешеный, неконтролируемый. Я, словно кролик перед удавом, страшась даже на секунду отвести взгляд, положила ладони ему на плечи, поднялась на носочки и прикоснулась к губам.

А когда Дэн заключил меня в крепкие объятия, расслабилась, растекаясь патокой. Его язык хозяйничал у меня во рту, а руки, казалось, были везде. Засунув ладонь ему под свитер, обвела кубики пресса. Дэн резкими, рваными движениями стянул с меня кофту, откинул в сторону лиф и абсолютно черными глазами посмотрел на обнаженную грудь. И только от одного взгляда я готова была кончить!

Он облизал губы, наклонился и обхватил ими сосок, проведя кончиком языка по чувствительной вершине. Я выгнулась навстречу его прикосновениям, ловя ртом воздух, которого катастрофически не хватало.

Дэн приподнял меня, заставляя обвить свой торс ногами, и положил на постель. Ловко расстегнул пуговицу джинсов и стянул их, скользя по мне взглядом, который я кожей ощущала. Одним движением снял толстовку, джинсы и боксеры и кинул все это в общую кучу нашей одежды.

Навалился сверху, придавливая своим телом, впился в шею жестким поцелуем на грани боли и наслаждения, а затем нежно поцеловал. Я прикусила губу и закатила глаза от бешеного удовольствия, пронзившего каждый миллиметр тела. Его прикосновения ощущались слишком остро, от каждого поцелуя на коже появлялись мурашки.

– Моя, – шептал он, покрывая поцелуями шею, спускаясь ниже, – скажи, что моя.

– Твоя, – выдохнула я.

Дэн резко приподнялся, нависая надо мной. Его дыхание на моем лице и пристальный взгляд зеленых глаз дурманили не хуже крепкого алкоголя.

– А ты? – произнесла я, дрожа всем телом.

– Даже не сомневайся, – отчеканил он, заполняя меня до упора.

Рвано выдохнул и задвигался. Сначала медленно, то заполняя меня до упора, то выходя почти полностью, а потом все быстрее, пока я не потерялась в собственных ощущениях.

Мы занимались любовью почти до рассвета. То нежно, то грубо, иногда просто подолгу целовались, а потом снова и снова я взлетала к небесам, не боясь упасть в его объятия.

– Дэн, давно хотела спросить, – лениво пробормотала я, лежа у него на плече, – а зачем ты устроился в нашу фирму начальником охраны?

Грозовский хмыкнул, поцеловал меня в макушку и признался:

– Дочка Никольского собралась замуж за вашего начальника. Он просил проверить, чисто ли ведет дела ваш директор.

– И как?

– Как стеклышко.

– Что было на карте памяти? – решилась я.

– Неважно, – жестко осадил Грозовский. – То, что там было, у тебя быть не должно.

– И где она сейчас? У Ивана? – немного обиженно поинтересовалась, нахмурив брови.

Головой понимала, что Дэн не будет зря скрывать информацию, но любопытство, будь оно неладно…

– Нет. Ее больше вообще не существует. Забудь о ней, поняла? – Дэн обхватил меня за шею, заставив поднять голову, и грозно заглянул в глаза.

– Да, – покорно кивнула я.

Приподнялась на локте и снова потянулась за поцелуем. Мне всегда будет его мало!

Я открыла глаза и резко поднялась. Сердце колотилось как сумасшедшее, и я невидяще посмотрела по сторонам.

– Снежинка, что? – Дэн сел рядом, сжал мое лицо ладонями, обеспокоенно глядя мне в глаза.

– Слава Богу… – выдохнула я, обнимая Дэна.

Он лишь крепче прижал меня к себе и тихо прошептал:

– Плохой сон?

– Да.

– Нужно принять лекарство.

Грозовский поднялся, подошел к тумбочке, достал упаковку и сбегал в кухню за водой. Выпила таблетку и откинулась на подушки, укутавшись одеялом.

– Дёнь, пойдем на завтрак к маме? Карина пригласила, – зевая, попросила я.

– Снежинка, ты проспала завтрак, а также обед и ужин, – посмеиваясь, сообщил Грозовский.

Я резко распахнула глаза, в неверии смотря на него.

– Спи, – Дэн лег рядом, уже привычно устроил мою голову у себя на плече и заботливо подоткнул одеяло. – Карина звонила, я ей все объяснил. Это препараты. И врач сказал, что ты должна много отдыхать.

Я выдохнула, чувствуя, как сон снова пытается заключить в свои объятия.

– Интересно, меня уволили с работы?

– Нет, конечно! Ты в длительном отпуске. И даже получишь положенные по закону отпускные. К слову, твой кредит я погасил. Не благодари.

Грозовский разулыбался, когда я, грозно сдвинув брови, хотела посмотреть ему в глаза.

– Бесишь, – прошипела, ерзая, чтобы устроиться поудобнее.

– Я такой, да! – игриво проговорил Дэн.

Помню, что хотела ответить, но сознание уплыло.

Так продолжалось два дня. Я чувствовала себя воздушным шаром, из которого выпустили весь воздух, а новым еще не наполнили. Просыпалась, ела и снова засыпала. Мне казалось, что я смотрю на себя со стороны. Реальность воспринималась как сквозь вату, а чувства словно замерзли.

Все это время Дэн был рядом. Более заботливой сиделки найти было невозможно. Он постоянно проводил время в кухне, с кем-то тихо переговариваясь по телефону. Пару раз я слышала, что Дэн не один, но разобрать, кому принадлежит другой голос, не получалось. Грозовский каким-то образом чувствовал, когда я просыпалась, и бросал все дела, чтобы полежать со мной.

К тому времени меня порядком утомило состояние овоща, да и Грозовский начал напрягаться. Вызвал другого доктора, который категорично заявил, что препарат мне не подходит, и выписал другой, объяснив это тем, что столь сильные лекарства нельзя резко прекращать пить.

Спустя три дня я почувствовала себя намного лучше. Прошли тошнота и постоянный шум в ушах. Даже слабость постепенно покидала тело, и возвращался вкус к жизни.

В то утро я проснулась от звука голосов. Кто-то тихо переговаривался на кухне. Я аккуратно поднялась и пошла на звук голосов. Очень хотелось пить. И есть.

За кухонным столом важно восседал Иван, а спиной ко мне на крохотной табуретке устроился Дэн.

– Здрасьте, – язвительно поздоровалась с Иваном.

– И вам, – интеллигентно поправив на носу очки, кивнул он.

– Ты чего встала? – забеспокоился Дэн.

– Организм требует воды и еды, – улыбнулась я.

Грозовский поднялся, заботливо усадил меня на стул и сообщил:

– Капа тебе обед привез. Вася передал.

– Как интересно… – протянула я. – А Капа по дороге его случайно не заменил?

Я облокотилась на столешницу и приподняла бровь, в упор глядя на Ивана. Намекая, конечно же, на подмену карты памяти.

– Она вернулась, да?

Иван улыбнулся так широко и открыто, что захотелось улыбнуться в ответ. Но я сдержалась.

– А я смотрю, синяк почти прошел, да?

– Точно вернулась, – игнорируя мою последнюю реплику, счастливо сообщил Иван.

– Да, – Грозовский поставил передо мной тарелку, в которую от души ливанул бульона, положил рядом ложку и облокотился о кухонную тумбу, спрятав руки в карманы спортивных штанов.

– Мы все очень за вас волновались, – признался мне Иван.

– Капа, дай ей поесть спокойно, – попросил Дэн.

– Я с таким подарком пришел, что не могу молчать!

– С каким подарком? – заинтересовалась я.

– Может, сначала все-таки поешь? – предложил Дэн.

– Нет, мне любопытно, что хочет подарить мне Иван, – уперлась я. – Может быть, карту памяти?

– Мы ж ее отдали в оплату за ваше… – начал Иван.

– Капа, – душевно так произнес Дэн, что в кухне сразу холоднее стало.

Впрочем, не впечатлил ни меня, ни Ивана. Для меня самым безопасным местом в мире было место рядом с ним.

– … спасение, – по инерции закончил свою мысль Капа.

– Что еще вы отдали за наше спасение? – прищурив глаза, заинтересовалась я.

– Больше ничего, – пожал Иван плечами, – только приобрели.

– Не язык, а помело, – вставил Дэн.

А меня накрыло неконтролируемым чувством вины и неловкости.

– Ладно, давайте я уже к подарку перейду.

Иван неловкости не чувствовал, а вот мы с Дэном напряглись. Он сгонял в прихожую, принес папку с документами и протянул ее мне.

– Что это? – спросила я, всматриваясь в текст.

А спустя минуту выронила бумагу и удивленно раскрыла рот. В горле мгновенно пересохло. Я молча переводила обалдевший взгляд с довольного Дэна на Ивана.

– От наследства вы отказались. Но, как оказалось, у Марата было множество счетов за границей. Мы решили, что будет справедливо отдать эти деньги вам в качестве моральной компенсации, – счастливо сообщил Иван.

– Вы с количеством нулей не ошиблись? – сглотнула я.

– А что, мало? Поделили пополам между тобой и Кариной. Там Клим сейчас ее радует!

Я устало оперлась затылком о стену и прикрыла глаза. Руки мелко подрагивали, а реальность не желала восприниматься адекватно.

– Мавр сделал свое дело… Пошел я, – скороговоркой сообщил Иван и в мгновение ока нас покинул. Так быстро, словно его и не было.

Я некоторое время смотрела на входную дверь, а потом перевела взгляд на Дэна. И увидела в его лице неуверенность. Словно он чего-то боялся…

– Я просто хочу, чтобы ты получила то, чего заслуживаешь, – проговорил он.

– Я… Ты столько всего для меня сделал…

– Нет! Нет! Я так не хочу, понимаешь, – он сделал шаг ко мне, сел рядом на корточки и проникновенно заговорил: – Снежинка, я не хочу, чтобы ты была со мной из благодарности. Или из чувства вины.

Я протянула ладонь, накрывая холодными пальцами его губы.

– Дёнь, я очень благодарна тебе и твоим друзьям. Вы сотворили для нас невозможное, но тогда… Там, в гостиничном номере…

Грозовский напрягся, воспоминания нам обоим давались тяжело.

– Нам сказали, что тебя больше нет. И я поверила. Всего на одну секунду, но поверила. И знаешь, что? Я не хочу жить без тебя! Неважно, где и как. Просто не хочу жить в мире, где нет тебя! Да, я испытываю чувство вины, что втянула тебя в эту историю. Но это не отменяет того, что я люблю тебя, – последние слова я прошептала очень тихо.

Дэн обхватил мою ладонь, сжал пальцы и поцеловал подушечки.

– Снежинка, я не умею красиво говорить…

– Не надо. Просто смотри. Всегда смотри на меня так, как сейчас. И я все пойму…

Его глаза в тот момент говорили больше и ярче любых слов. То, что в них отражалось, вызвало щемящее ощущение в груди, а в животе завелась стайка ярких бабочек. И именно в тот момент я почувствовала, что жива. Словно до этого была репетиция, а теперь началась реальная жизнь.

– Тогда я задам только один вопрос, – лукаво улыбнувшись, проговорил он. – Как насчет того, чтобы стать Грозовской?

Дэн

Он курил в открытое окно кухни, довольно прищурив глаза. Дэн никогда и предположить не мог, что простое «да» сделает его по-настоящему счастливым. Так, чтоб до дрожи. И романтиком он никогда не был, а тут навеяло. Захотелось семьи, настоящей. Чтобы она его фамилию носила. И детей… Да, он определенно хотел, чтобы Снежка родила ему ребенка. Нерастраченная, годами копившаяся нежность вдруг прорвала оковы и затопила его с головой.

Ему казалось, что он пережил достаточно, что окаменел и неспособен на простые эмоции, но эта девочка легко и непринужденно доказала ему обратное.

Грозовский думал, что навсегда победил страх там, на войне. Он видел все: смерть, предательство, грязь. Всю изнанку военной жизни. Но для него это был вызов самому себе, он хотел знать свой предел. Кто-то шел в политику, кто-то в спорт, а его судьба закинула в отряд спецназа. Да и что еще оставалось мальчишке, который в семнадцать лет лишился родителей? Дэн поступил в университет, по ночам подрабатывал, а днем старательно учился. Месяцами мог питаться китайской лапшой, но точно знал, что выберется. А сразу после окончания учебы пришла повестка в армию. И Грозовский отправился служить. Там его и заметили. Он подавал большие надежды и обладал всеми нужными чертами характера.

Он думал, что три года – и все. Но потом прошло еще три. И снова три. Тело и мозг уже не могли без выброса бешеного адреналина, который он получал на заданиях. Но четыре года назад Дэн почувствовал, что устал. Годы шли, а у него не было ничего, кроме колоссального военного опыта и пятерых друзей, которые тоже устали. Но всегда шли за ним. Потому что доверяли. Не могли по-другому. Дружба, которая зарождается там, крепче любого родства. И он перепрыгнул через собственную голову, вывернулся наизнанку, но смог провернуть схему так, что их отпустили. И даже «забыли»! Приглядывали, конечно, но не трогали.

Большую роль сыграл Никольский. Когда-то Дэн спас ему жизнь, потом Никольский помог Дэну, и понеслось. Услуга за услугу, круговоротом. Никольский звал его работать к себе, обещал теплое местечко, но Дэн отказывался. Ему хватило. И парни его хотели вольной жизни.

Однако с появлением Снежинки все изменилось. Для того, чтобы вытащить ее, он заплатил. Не деньгами.

Злополучную карту памяти пришлось отдать кое-кому взамен за жизнь Марата. А Снежкин выбор остаться Лукониной стоил Дэну приобретением рабочего места. В службе внутренней безопасности отдела Никольского. Тот хотел «почистить» правоохранительные ряды. И первыми полетели погоны с братьев Барышевых, которых с потрохами купил Марк, чтобы отвлечь внимание Дэна, убрать его с дороги и забрать сестер из охраняемого поселка. К тому же, выяснилось, что те помышляли не только угрозами и шантажом, но и огромными взятками. А благородный Никольский все еще верил в силу, честность и неподкупность работников правоохранительных органов. Хотя бы в своем собственном отделе. Но, зная натуру своего теперь уже начальника, Дэн понимал, что на этом он не остановится. И, возможно, это было к лучшему.

Однако Грозовский не хотел, чтобы о его жертвах знала Снежана. Он хотел любви, а не благодарности и чувства вины. А длинный язык Капы… Укоротить бы, конечно. Но зато они поговорили, и все выяснили.

Он оказался прав – Снежинка гнется, но не ломается. Дэн очень волновался за нее… Часами сидел у постели, всматриваясь в черты ее лица. Слушал тихое дыхание и наблюдал, как во сне трепещут ресницы. И все отчетливее понимал, что любит. По-настоящему, как бывает только раз в жизни.

Грозовский прекрасно понимал ее чувства и берег их. Ей было сложно перестроиться, так же, как и ему четыре года назад. Привыкшая жить на пределе и каждый день оглядываться по сторонам, она постепенно адаптировалась к новой жизни. К новым эмоциям, к свободе собственного выбора. Многие бы подумали – а что такого, живи и радуйся! Но Дэн знал, каково это. И старался всеми силами ей помогать. И Снежинка с каждым днем все больше обретала уверенность в себе и завтрашнем дне.

Отдельным кайфом было видеть, как из ее глаз исчезает страх. Снежка больше не боялась ни его самого, ни того, что могло случиться. И раскрывалась по-новому. Показывая мягкость, женственность и нежность. Дэн наконец пробрался через бурелом ее колючек и с трепетом наблюдал, какой она может быть на самом деле.

Нет, он ни в коем случае не хотел ее ломать. Наоборот, готов был сам идти на уступки, искренне считая, что настоящий мужик самоутверждается в большом мире, а не со своей женщиной. Это там, за дверью, ты можешь быть матерым хищником, воином и завоевателем, а дома с любимой женщиной намного приятнее быть просто любящим мужчиной и смотреть не на испуганное выражение лица любимой, а на то, как светятся ее глаза любовью и умиротворением.

Он снова любил ее практически до утра. Секс с ней… Это так, словно не только тело в экстазе, но и душа. Полное эмоциональное удовлетворение. Кайф в чистом виде.

Дэн затушил сигарету и еще раз посмотрел в окно. Завтра Новый год. Он успел закончить все дела до праздников и надеялся сделать своей девочке сюрприз.

Она думала, что идет неслышно, но он сразу почувствовал, когда Снежка проснулась. Подойдя к нему со спины, уткнулась носом между лопаток и поцеловала грубую кожу.

– Дёнь, тебе не спится, да?

Он развернулся, прижал ее к себе, поглаживая по волосам. Снежка закашлялась от запаха сигаретного дыма.

– Пора бросать курить, да, Снежинка?

– Давно пора. Капля никотина – она же даже коней на лопатки укладывает…

– Да, я помню, что такого коня, как я, даже две капли не проймет, – хохотнул он, вспоминая их первый поцелуй.

Снежинка широко улыбнулась и снова закашлялась.

– Пошли скорее, – вопреки своим же словам Дэн взял ее на руки и понес в постель.

Три года спустя.

– Да к вам не добраться! – возмущалась Даша, выходя из машины. – Дорогу замело, я еле доехала!

Лучшая подруга отряхнула снег с обуви, повесила на плечики верхнюю одежду и заключила меня в объятия.

– Соскучилась – не могу, – прошептала она. – Где она?

– Спит, – засмеялась я.

– Ну вот, а я так спешила.

– Пойдем пить чай, – предложила ей с улыбкой.

– Я и вкусняшек привезла, – согласилась Дарья, указывая на объемный пакет.

Уже два года мы с Дэном жили за городом. В соседнем доме поселилась моя сестра с Климом. Маму они забрали к себе. Признаться, мы с Кариной даже немного повздорили о том, с кем она будет жить. В итоге точку в споре поставила сама мама, сказав, что если мы будем ссориться, то она останется в своей квартире. Но переехала она к Карине, потому что у сестры был существенный перевес в количестве детей – трое.

Клим с Кариной не сразу смогли сойтись. Полтора года ходили вокруг да около. Оба боялись и сомневались. Но терпение и мягкий напор Клима победили, и вот они уже родители прекрасных близняшек – Саши и Маши. Клим души не чает в дочерях, но и к Лешику сильно прикипел. Стал его другом и наставником, тренером и преподавателем в одном лице. А Леша, глядя на своего отчима, стал намного серьезнее и ответственнее. Мы больше ни разу не слышали от него грубостей и колкостей в отношение членов семьи. И сестер Лешик тоже очень полюбил. Однако переходный возраст брал свое – у племянника была уже своя личная жизнь, и даже появилась девушка. С которой он наотрез отказался нас знакомить.

Мы же поженились спустя два месяца после того, как Грозовский сделал мне предложение. Свадьба была скромная, присутствовали только самые близкие. Я не хотела пышное торжество, и свадебного платья у меня тоже не было. Зато был самый любящий и заботливый муж, о котором я не могла даже мечтать.

Больше всех радовалась Марта Сергеевна. Она громче всех кричала «Горько!» и даже прослезилась несколько раз. Нам пришлось придумать для коллег историю, что мне срочно нужно было уехать из города по очень личным делам. И сколько бы начальница ни проявляла любопытство, я отмалчивалась. Из чего она сделала вывод, что уезжала я отдыхать с Дэном, и довольно потирала руки в ожидании свадьбы. Мы ее не разочаровали!

Даше я рассказала правду. Все, как было. Подруга слушала, хватаясь за сердце, и пила валерьянку, а потом разжаловала Ивана из разряда коней в «не коня» и послала лесом, да.

У нас с Дэном полтора года назад родилась дочь Алина. Копия я. Только глаза ярко-зеленые, отцовские. Иногда мне казалось, что Алина вырастет дико разбалованной, потому что отказа от отца она не знала ни в чем! Он готов был выполнить любую прихоть маленькой командирши и стерпеть любую проказу. Мне же на контрасте приходилось быть более строгой.

Однако Грозовский очень много работал. Первый год нашей совместной жизни мы виделись только ночью. Дэн приходил уставший и измотанный, и я старалась сделать все для его комфорта.

Это не значит, что мы не ссорились. Еще как! Притирались в быту и характерами. Однако долго обижаться на Дэна я не умела. Мы могли разругаться, разойтись по разным комнатам, а спустя полчаса делать вид, что ничего не было. И учились разговаривать. Слышать и слушать друг друга, что удавалось тоже далеко не всегда. Но мы старались! Изо всех сил. И со временем получалось все лучше и лучше.

После свадьбы мы тут же переехали в новую квартиру, где я всеми силами стремилась создать уют. А затем и в новый дом. Мою и его старую жилплощадь сдавали в аренду, а Карина свою квартиру оставила, чтобы подарить Алексею, когда он закончит университет.

Наследство, которое нам досталось от Марата, так и лежало в банке нетронутым. Дэн за время службы накопил солидную сумму, да и у Никольского прилично зарабатывал. Он считал, что семью должен обеспечивать мужчина. Предложил мне открыть свое собственное дело, но я сначала раздумывала, продолжая работать помощником бухгалтера, а потом с головой ушла в воспитание дочери.

Карина же открыла свой цветочный салон, которым временно пришлось руководить Климу, пока сестра занималась близняшками. Он очень потешно смотрелся среди многообразия цветов, собирая кокетливые букетики.

– Как ты? – поинтересовалась я у Даши, разливая чай.

– Влюбилась, – просияла подруга.

– В кого?

– Не поверишь, Снежок, у меня появился сосед. Ходячий секс! Красив, фигура во! – она подняла вверх большой палец. – Плечи во, – развела руками, показывая богатырский размах, – а глаза такие, что я тону. Но молчун невероятный, слова не вытянешь! Я ему «здрасьте», а он только кивает.

– Кого-то он мне напоминает, – прошептала я. – А зовут как?

– Макс.

Я широко распахнула глаза и звонко рассмеялась.

– Ты чего? – удивилась Даша.

– Знаешь, подруга, есть такая поговорка: с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь. А встретишь ты его с Максом, я обещаю.

– Серьезно?

– Зуб даю!

– И когда он приедет? – сглотнув, полюбопытствовала Даша.

– До полуночи еще есть время.

Я взглянула на часы. Восемнадцать пятьдесят. Значит, скоро уже прибудут все друзья Дэна, включая моего любимого кормильца Василия.

– О, Денис, привет! А это кто тут у нас проснулся? – засюсюкала Даша. – Дай подержать, – попросила она Дэна, который вошел на кухню, держа на руках сонно потирающую глаза Алину.

Грозовский нехотя передал дочь Дарье и подошел ко мне. Я приподнялась на носочки, целуя мужа в колючую щеку.

– Все готово. Когда нам ждать гостей?

– Звонили уже, едут, – недовольно прорычал Дэн. – Алину разбудили.

– Ей и так уже пора было вставать, – вступилась я за парней.

Обняла Грозовского покрепче и поцеловала уже по-настоящему. В этот момент за воротами посигналили, и Грозовский отправился встречать гостей.

– Снежа, как я выгляжу? – забеспокоилась Даша, одной рукой поправляя волосы.

– Великолепно, – честно сообщила я.

– Что-то я волнуюсь.

Я только хмыкнула, забирая дочь.

–Даш, только имей ввиду – Макс он… Ну, своеобразный. Может ну его, а?

–Посмотрим. Вдруг не конь…

–Очень надеюсь, – прошептала я.

В кухню вошла целая кавалькада: Иван, Саша, Вася с супругой Таней, а замыкал шествие как всегда невозмутимый Макс.

– С Новым годом, Чебурашка! – заключил меня в отеческие объятия Вася.

Все уже забыли это дурацкое прозвище, которое когда-то дал мне Дэн, но из уст Васи оно не звучало обидно, скорее, уютно и тепло.

– Я там привез много чего, – подмигнул он мне.

– Зачем? Мы с мамой и Кариной и так наготовили на целый взвод.

– Снежа, ты смотри, сколько прожорливых мужчин здесь собралось!

– Да, мы все съедим, обещаем, – добавил Саша, – и пусть нам станет плохо…

Я взглянула на Дашу, которая, опустив глаза, стояла в сторонке. Казалось, Макс совсем не обращал на нее внимания. Но этот мужчина был настолько закрыт и «весь в себе», что угадать что-либо по его виду представлялось слишком сложным.

Мы накрывали огромный стол в гостиной, который буквально ломился от количества на нем съестного, когда к нам пришли Клим и Карина с близняшками на руках, и мамочка. Она настолько успокоилась и пришла в себя, что за последние три года лекарства принимала всего дважды – когда рожали я и Карина.

Мы все обнимались, целовались и обменивались поздравлениями. Малыши, словно чувствуя воодушевления взрослых, тоже счастливо улыбались, кочуя из одних заботливых рук в другие.

Уже третий новый год мы встречали той же компанией. Третий счастливый новый год без оглядки по сторонам, страха, упреков. Третий в обнимку с моим любимым мужчиной. И второй с нашей дочерью.

И под бой курантов третий год подряд я загадывала только одно: пусть все так и останется!

А когда мы всей дружной толпой пошли во двор взрывать фейерверки, ко мне подошла Даша, взяла под руку и тихо прошептала:

–Знаешь, я присмотрелась и решила, что он не конь. И поговорить с ним не о чем!

Мы переглянулись и счастливо рассмеялись!