Christina Lauren Something Wilder

Серия «Прекрасный подонок»

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc., Armonk, New York, USA и Nova Littera SIA.

Перевод с английского Елизаветы Шагиной

© 2022 by Christina Hobbs and Lauren Billings

© Шагина Е., перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Сразу за Моабом в штате Юта находится национальный парк Каньонлендс – одно из самых впечатляющих мест в континентальной части Соединенных Штатов с видами высокогорных пустынь, разделенных на части реками Колорадо, Грин-Ривер и их бесконечными змеевидными притоками. В погожие дни можно полюбоваться широким голубым небом и захватывающим видом красных скал, простирающихся на многие мили вокруг. В парке есть отдаленные и почти непроходимые районы, а есть и такие, по которым можно передвигаться пешком и даже на машине, к большому удовольствию туристов.

После нескольких месяцев изучения этих мест и поездок сюда мы обе достаточно хорошо ознакомились с местным ландшафтом. Мы даже наняли опытного картографа, чтобы он нарисовал нам предположительный план поиска сокровищ. Но, дорогой читатель, иногда сюжет важнее точности, поэтому, несмотря на все, что мы узнали о географии этой местности… мы все равно многое выдумали. В некоторых местах мы сократили расстояния, в других – создали обстановку и постройки, которых не существует.

Что мы хотим всем этим сказать? Что мы написали эту книгу для того, чтобы вы смогли сбежать из реального мира в мир приключений, но не стоит руководствоваться ею в своей жизни. Конечно, нам бы очень хотелось, чтобы история любви Лео и Лили вдохновила вас на новые приключения, но даже если вы просто хотите скоротать вечерок за чтением, уютно свернувшись калачиком, мы надеемся подарить вам чертовски приятное времяпрепровождение.

С любовью,

Лорен и Кристина

Ларами, Вайоминг

Октябрь, десять лет назад

Сапоги Лили Уайлдер хрустели по гладкому гравию, пока она шла от амбара к летнему домику, окидывая взглядом самое любимое место на земле. Позади нее вышли лошади, чтобы попить из бака с водой, страдая от жажды после долгой ночи на пастбище. Из трубы большого дома в ясное серое небо поднимался дым. Рассвет был прохладным, солнце только-только пробивалось над горами.

Она уже несколько часов была на ногах.

На крыльце ее ждал высокий мужчина с двумя кружками в руках. При виде Лео – сонного, помятого, в трениках и флиске, с широкой улыбкой на лице – ее сердце восторженно ухнуло вниз. Без сомнения, именно так она хотела начинать каждое утро, и она все еще не могла поверить, что с сегодняшнего дня так и будет. Лили взбежала по трем шатким ступенькам и потянулась к нему, прильнув своими губами к его губами чувствуя, что прошло несколько дней, а не часов с тех пор, как она в последний раз прикасалась к нему. Его губы были теплыми и мягкими в отличие от ее губ, холодных от ветра. От тепла его пальцев у себя на бедре она почувствовала, как в груди взрываются фейерверки.

– Где он? – спросила Лили, гадая, не уехал ли ее отец с ранчо, не попрощавшись. Это было не в первый раз, но впервые ей было все равно.

Лео вложил ей в руку теплую кружку и кивнул в сторону хижины смотрителя на другом берегу реки. «Он перешел через мост к Эрвину, – сказал Лео, – не забыв попрощаться».

Странно ли то, что она не знала, куда направляется ее отец и как долго его не будет? Если и так, то Лили тут же отогнала эту мысль. Важнее было то, что ее пульс отстукивал веселый ритм: ее жизнь наконец-то начиналась, и каким-то образом этим летом, пока она училась управлять почти всеми делами ранчо, она еще и влюбилась. Эта любовь удивила ее: она была одновременно крепкой и уверенной, но в то же время от нее лихорадило и хотелось сорвать одежду. Первые девятнадцать лет ее жизни Лили терпели и обходили стороной, но здесь, с Лео, она наконец-то стала центром чьего-то мира. Она никогда не улыбалась так много, не смеялась так свободно и не смела желать так яростно. Ближе всего к этому ощущению она чувствовала себя, когда садилась на лошадь и мчалась по земле своего ранчо. Но эти моменты были мимолетными, а Лео обещал, что никуда не денется.

Она наклонила подбородок, чтобы заглянуть ему в лицо. Он унаследовал телосложение своего отца-ирландца и черты лица своей матери, американки японского происхождения, но его душа была особенной. Лили не знала больше таких спокойно, твердо стоящих на ногах людей, как Лео Грейди. Она до сих пор не могла поверить, что этот непоколебимый человек готов все бросить ради нее.

Она сотни раз спрашивала его: «Ты уверен?» Ранчо Уайлдер было ее мечтой, и она прекрасно понимала, что только она может мечтать об управлении круглогодичным гостевым ранчо. Это точно не мечта ее отца, хотя он, по крайней мере, прилагал минимум усилий для поддержания рентабельности предприятия, а для матери Лили ранчо было просто еще одно ненужной вещью, которую она бросила со спокойной душой. Иногда Лили казалось, что она проводила каждый день своей жизни в ожидании того момента, когда навсегда сможет сделать ранчо своим. И вот этот день наступил, да еще и Лео был рядом.

– Я уверен, Лил, – свободной рукой Лео обхватил ее за плечо, разворачивая к себе, прижимая и наклоняясь, чтобы поцеловать в висок. – А ты уверена, что хочешь видеть здесь такого новичка, как я?

– Еще как. – Ее слова громко прозвучали в тишине. Вдалеке поскуливал новорожденный жеребенок. Лео смотрел на нее глазами, полными обожания. Он был новичком на ранчо, это правда, но оказался прирожденным спецом по обращению с лошадьми. Ему удавались миллионы всяких мелочей, и он мог дотянуться до самого высокого крючка на стене. Но не поэтому она хотела видеть его здесь. Она хотела видеть его, потому что Лео Грейди, без сомнения, принадлежал ей, впервые в ее жизни.

От него пахло свежестью после душа, и она прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в шею, в поисках хоть какого-то намека на запах пота, на тот сильный мужской запах, который она ощущала на своей коже вчера поздно вечером.

– Я приготовил тебе завтрак, – пробормотал он ей в волосы.

Она откинулась назад, с надеждой улыбаясь ему:

– Булочки по рецепту твоей мамы?

Он рассмеялся:

– Ты ведешь себя так, будто она их придумала.

Он наклонился, накрыв ее губы своими, и сказал, целуя ее:

– Обычно она готовит нам рис и рыбу. Я почти уверен, что это булочки по рецепту Рейчел Рэй[1].

Дюк Уайлдер появился на крыльце, пройдя по замерзшей траве. Еле заметное подергивание его пышных усов с проседью дало понять, что он обратил внимание, как эти двое прижались друг к другу.

Но потом его глаза засияли. Дюк был счастливее всего, когда находился на пороге отъезда. Когда Лили была маленькой, дела забрасывали его далеко, вплоть до Гренландии, но радиус его приключений резко сократился, когда семь лет назад мать их бросила, и Дюк оказался привязан к дочери, а летом и к ранчо для гостей в Ларами. Теперь она выросла, и он наконец-то мог наслаждаться жизнью знаменитости в узких кругах, которая глубоко зациклилась на своей детской мечте: найти кучу денег, которую спрятали в пустыне разбойники больше ста лет назад.

Не одна Лили радовалась, что наконец-то стала достаточно взрослой, чтобы взять на себя бремя забот о земле.

Он перевел взгляд на что-то у нее за плечом, и Лили посмотрела на лицо Дюка, который вел беззвучный разговор с Лео. Иногда Лили казалось, что она едва знает своего отца, а иногда она могла читать его мысли, как открытую книгу. Дюк не испытывал никакой любви к ранчо Уайлдер, но в тот момент Лили могла слышать его мысли так отчетливо, словно он произносил их вслух: «Этот парень не похож на ковбоя».

Дело в том, что Лео и не был ковбоем. Он был студентом университета, талантливым математиком, парнем из Нью-Йорка, который приехал на ранчо на летнюю подработку, влюбился и перевернул свою жизнь, чтобы остаться с ней навсегда. Застенчивый, тихий и задумчивый, он ни в чем не напоминал Дюка Уайлдера. Лео Грейди было всего двадцать два года, и, глядя на пятидесятилетнего мужчину с репутацией местного Индианы Джонса и уверенностью капитана Джека Воробья, он не шевельнулся.

– У нас все будет хорошо, Дюк, – сказала она, положив конец неловкому моменту.

– Присмотри за ней, пока я не вернусь, – приказал Дюк, не сводя глаз с Лео и не видя недовольной гримасы дочери.

– Присмотрю, – заверил его Лео.

– Я не нуждаюсь в присмотре, – напомнила Лили им обоим.

Дюк протянул руку и взъерошил ее темные волосы:

– Конечно, нет, малышка. Я оставил тебе записку в столовой.

– Отлично.

Загадка. Головоломка. Шифр, который она должна была разгадать. Отец воспитывал ее на играх, которые обожал, всегда подталкивая ее, как ребенок тычет в жука, и словно не понимая, как она оказалась такой непохожей на него. Борьба между негодованием и любопытством продолжалась до тех пор, пока необходимость не брала верх, и она наконец садилась решать головоломку, которую он оставил для нее. Вполне возможно, что в записке было написано что-то дурацкое, вроде «Увидимся позже» или «Не ешь все тесто для овсяного печенья», но не менее вероятно, что он спрятал какую-то важную вещь, которая понадобится Лили, чтобы управлять этим местом. Все, что Лили было нужно или чего ей хотелось, было спрятано непонятно где, иногда за много миль от дома, и если у нее не было желания это искать, Дюк решал, что ей это и не нужно.

Может быть, сегодня она плюнет на это. Может быть, они с Дюком наконец-то сойдутся на том, что им необязательно любить одно и то же; им даже необязательно любить друг друга, чтобы мирно сосуществовать. Впервые это ее вполне устраивало. Может быть, Дюк вернется в свой мир, где охотится за артефактами и откапывает потерянные сокровища, а Лили останется на ранчо со своими лошадьми, своей землей и своей любовью и навсегда забудет о записке на столе.

Напряжение росло, а затем спало, когда Дюк бросил последний взгляд на сторожку, конюшню, холмы за горами. Его родители купили эту землю и вырастили здесь двух мальчиков – Дюка и его брата Дэниела. Дэниел превратил ее в ранчо Уайлдер, жил здесь круглый год и принимал гостей каждое лето, пока не умер два года назад. Лили и Дюк поддерживали семейное дело, но для него оно никогда не был приоритетом, а она всегда мечтала жить здесь постоянно, взять ранчо под свой контроль, вернуть его к золотым временам своего детства. Семьдесят восемь лошадей и двести акров сверкающей красоты Вайоминга были ее идеалом, а Дюк возмущался каждым забором на участке и чувствовал себя котом в клетке.

Ее харизматичный отец нахлобучил на голову ковбойскую шляпу и кивнул им двоим:

– Что ж. Я пошел.

Не было никаких объятий. Лео и Лили даже не сошли с широкого крыльца. Они просто молча смотрели на высокую, сильную фигуру Дюка Уайлдера, пока тот шел к старому громоздкому грузовику и забирался внутрь.

Лили повернулась к Лео, покачиваясь на носках. Радость бурлила в ней с такой силой, что ей казалось, еще немного, и она могла бы воспарить над землей.

– Ну что, босс, готова? – спросил он.

Лили ответила Лео поцелуем, который, как она надеялась, передавал то, что она все еще не могла сказать.

Она позволила себе окунуться в происходящее. Все было именно так, как нужно. Никто и ничто не торопило ее в этот уникальный, идеальный момент. Пыль от грузовика Дюка все еще клубилась в воздухе, но все, что имело значение, – это то, что любимый был рядом с ней. Она перевела дыхание, чтобы заговорить, но была поражена нежным выражением на лице Лео, когда он посмотрел на нее. «Влюбленный городской парень», – так называли его все ковбои с самого первого дня, когда он встретил ее пять месяцев назад.

Смеющаяся и счастливая Лили прикоснулась ладонью к его щеке и потянулась, чтобы снова поцеловать его:

– Пообещай мне, что мы всегда будем счастливы здесь.

Он кивнул и прижался лбом к ее лбу:

– Я обещаю.

Хестер, штат Юта – Бар «У Арчи»

Май, настоящее время

– Задним числом, – сказала Лили, поморщившись, – следовало бы знать, что нельзя игнорировать драку в баре прямо позади себя.

Арчи протянул мясистую руку, передавая ей капающую тряпку со льдом:

– Меня больше беспокоит, что ты получила локтем по затылку и едва пошевелилась.

– Это шутка насчет того, что я твердолобая? – Она резко вдохнула, почувствовав лед на затылке.

Арчи перегнулся через стойку:

– Я имею в виду, что ты стойкий маленький ковбой, Лили Уайлдер.

Лили со смехом отпихнула его:

– Иди в задницу, Арч.

– Всегда пожалуйста, Лил.

Опираясь локтем на потертое дерево, она придерживала тряпку со льдом и наблюдала, как конденсат медленными толстыми струйками стекает по стакану. Но стоило ей провести по нему пальцем, как стекло становилось мутным. Весь день ветер задувал красную пыль пустыни в складки ее одежды, в волосы, на руки и лицо. Слава богу, есть душ и солнцезащитный крем. Но с такой публикой, какая была «У Арчи», не стоило принимать душ перед тем, как зайти, и не важно, сидела ли Лили за барной стойкой с пивом или работала за ней в межсезонье. Неосторожный удар локтем по затылку отлично показал уровень воспитания клиентов.

Дверь открылась, на мгновение озарив тусклое помещение светом, и появилась Николь с взъерошенными светлыми волосами и в клетчатой красно-синей рубашке. Опустившись на табурет рядом с Лили, Николь дернула подбородком в сторону Арчи одновременно в знак молчаливого приветствия и чтобы заказать напиток. Он налил пиво в не очень чистый стакан и подвинул девушкам еще менее чистую миску с арахисом. Лили проголодалась так сильно, что не готова была привередничать и принялась за дело.

Николь жестом указала на пакет со льдом: «Что за черт?»

– Пити и Лу подрались. Я попала под горячую руку.

– Хочешь, надеру им задницы? – Она хотела встать, но Лили остановила ее, схватив за руку.

Николь была выше и сильнее Лили, а преданность превращала ее в дикое животное, когда ее провоцировали. Лили готова была поспорить, что Пити и Лу предстоит вполне равный бой. Если Лили только кивнет Ник, та скорее умрет, чем сдастся. Но Ник – это все, что у нее есть, поэтому Лили кивнула в сторону небольшой стопки бумаг на стойке:

– Это новая группа?

Николь кивнула: «Прибывает завтра».

– Парни? – спросила Лили. Их клиентами почти всегда были мужчины, приезжающие поохотиться за сокровищами и поиграть в разбойников. Женщины были редким глотком свежего воздуха. Их приезды были более спокойными и непринужденными. Они почти оправдывали ее работу. Почти.

– Да. Четверо.

– Мальчишник? День рождения?

Ник покачала головой: «Похоже, просто группа друзей путешествует вместе».

При этих словах Лили застонала. По крайней мере, у мальчишников была какая-то цель, которая обычно заключалась в том, чтобы украдкой притащить выпивку и провести неделю за разгулом, о котором они потом будут говорить долгие годы. Но группы, приезжавшие в туристическую компанию Лили «Уайлдер Эдвенчерс» просто чтобы развеяться, всегда нуждались в няньке, в программе. Иногда ей это нравилось, но сейчас она была на взводе.

– Они все подписали отказ от претензий? – спросила Лили.

Ник почесала щеку, колеблясь:

– Ага.

Обратив внимание на странный жест, Лили спросила:

– Что такое?

– Ну, – сказала Николь, – выглядит так, как будто они все подписаны одной и той же рукой.

Поднося пиво к губам, Лили тихо пробормотала:

– Черт.

– Да это формальность, Простофиля.

– Как бы не так, – сказала она. – Я не могу позволить себе судебный иск.

– Девочка, ты едва можешь позволить себе это пиво. – Когда она наклонилась, чтобы поймать взгляд Лили, непослушные волосы Ник закрыли ей пол-лица, оставив открытым только сверкающий голубой глаз. – Разве это наша последняя экскурсия?

Лили прищурилась, глядя на завитки дерева на потертой барной стойке. По правде говоря, она больше всего на свете надеялась, что это будет последнее прости для «Уайлдер Эдвенчерс». Она хотела, чтобы это был последний раз, когда она вывозит городских пижонов в пустыню для того, чтобы они играли в сплочение команды, терпели суровые условия и охотились за фальшивыми сокровищами. Она хотела убрать дневник отца и никогда больше не смотреть на него. Она хотела жить там, где никто не спрашивал бы ее о картах Дюка Уайлдера или его историях, и она могла бы забыть о Бутче Кэссиди[2]. Лили хотела никогда больше не видеть, как мужчина в начищенных парадных туфлях едет на лошади, или слышать, как женщина в рубашке в ковбойском стиле от Prada жалуется на то, как у нее болит задница после получаса в седле. Она хотела управлять ранчо, запрягать Бонни на рассвете и вести своих собственных лошадей через заросли шалфея и покрытую инеем траву, которая блестела, как бриллианты, и хрустела под копытами. Она хотела накопить достаточно денег, чтобы переехать из старой ветхой хижины отца и свалить из этого пыльного городишки. Она больше всего на свете хотела, чтобы это была ее последняя экскурсия.

Но хотением делу не поможешь. Она давным-давно усвоила этот урок.

Тем не менее, мысль об уходе с этой работы занимала все мысли Лили. Семь лет она занималась этим делом и чувствовала себя в ловушке. Она зарабатывала на жизнь тем, что возила туристов по пустыне, но лошади стоили дорого, а Лили нужны были лошади, чтобы возить туристов по пустыне, чтобы прокормиться. Курица и яйцо.

– Как прошло в банке? – спросила Ник, заходя с другой стороны.

Лили покачала головой.

– Опять?

– Кто даст такой, как я, кредит? Чем я буду зарабатывать, если перестану вести охоту за сокровищами?

Николь снова наклонилась к ней:

– Ты что, сказала им, что планируешь перестать? Они откуда знают?

Лили посмотрела на нее:

– Я не говорила, Ник, но они не тупые. Парень сказал: «Итак, если вы купите землю и откроете новое предприятие, как вы собираетесь зарабатывать деньги, пока оно не станет платежеспособным?» И я сказала ему, что это займет пару лет, но что я знаю местность, знаю этот бизнес и знаю, что люди хотят от отдыха на Диком Западе. Но это не имеет значения. Не имеет значения, что я говорю: в меня невыгодно инвестировать.

Николь выдохнула и уставилась на свои руки. Именно тогда Лили и заметила конверт со своим именем, торчащий из стопки писем и заявлений об отказе от ответственности. Она узнала бы обратный адрес где угодно. Когда-то он принадлежал ей.

И тут же на нее обрушился поток воспоминаний: терпкий, свежий запах полыни; она загоняет домой лошадей, когда солнце склоняется над вершинами гор; пухлое, теплое печенье с маслом по утрам; тот самый момент, когда она впервые увидела его, а спустя несколько недель – жар и лихорадка его тела…

Сердце заныло, но Лили пресекла мысли о нем на корню, указав на конверт:

– Что это?

Ник снова спрятал конверт:

– Ничего.

– Это с ранчо Уайлдер. И на нем мое имя. – Она потянулась за ним. – Дай сюда.

Но Николь шлепнула ее по руке:

– Поверь мне, Простофиля, сейчас тебе не стоит его читать.

Сейчас?

– Это насчет ранчо?

– Забудь про это, Лил.

Вглазаху Лили загорелся огонь:

– Ты открыла его? Клянусь богом, Ник, ты любопытная маленькая…

Она снова набросилась на подругу, но Николь уклонилась в сторону.

– Я сказала: нет.

Кровь Лили кипела от намека на то, что она не сможет справиться с содержанием письма. Это Николь была вспыльчивой, а Лили – спокойной. Но ей никогда ничего так не хотелось, как увидеть содержимое этого непримечательного белого конверта.

Лили попыталась отпихнуть руку Ник, но Ник знала, что это произойдет, и наклонилась, накрыв бумаги и не двигаясь. Тогда Лили схватила ее за пояс, сбила с табурета и повалила на пол. Бумаги с отказами от ответственности дождем рассыпались вокруг них среди выброшенной арахисовой скорлупы в липкое пиво на полу. Мужчины улюлюкали и хлопали, подбадривая дерущихся женщин. В любое другое время Лили встала бы и продолжила конфликт в другом месте, но у нее была единственная цель – достать конверт из-под Николь, которая перекатилась на живот и накрыла его своим телом.

– Ни за что, мать твою! – кричала Николь в пол, пока Лили била ее по плечам, щекотала ей ребра, а потом начала шлепать по заднице, все без малейшего толку.

– На нем мое имя, ты, сволочь.

– Тебе не нужно его читать!

– Ты совершаешь преступление! – Лили оглянулась через плечо. – Пити! Ты же коп.

– Не на службе, – ответил он, посмеиваясь в стакан с пивом. – Дай ей снова по заднице.

– Если ты мне не поможешь, я тебе дам по яйцам.

– Дорогая, ты можешь дать что-то поинтереснее.

Лили дико зарычала и со всей силы запустила руки под тело подруги, вслепую дотягиваясь до конверта. Она вцепилась в него пальцами и наконец вытащила его, оторвав уголок. Потом Лили вскочила на ноги и спряталась за Большим Эдди возле доски для дартса на случай нападения Николь.

– Говорю тебе, – предупредила Николь, – не нужно тебе оно.

Она встала с пола, смахивая со щеки грязь тыльной стороной ладони, вернулась к своему табурету, пиву и миске с орехами. – Только не вздумай жаловаться мне, когда увидишь, что там.

В углу Лили вытащила письмо. Все в баре пялились на нее, пока она его читала, сначала ничего не понимая – слова расплывались черно-белыми вихрями, а затем пока она перечитывала его с начала. Написанное наконец обрело смысл, и вся глубоко запрятанная когда-то боль вновь нахлынула.

Письмо было от человека, который теперь владел ее фамильной землей. Человека, которого она видела только один раз всего через неделю после того, другого, жестокого удара. Как бы Лили ни ненавидела Джонатана Кросса, она мечтала прочесть эти слова каждый день на протяжении десяти лет.

… Ухожу на пенсию… ранчо выставлено на продажу… хочу, чтобы вы были первой…

Не имело значения, насколько выгодную сделку он ей предлагал. Она ничего не могла сделать, чтобы вернуть семейное ранчо.

Как она выяснила, если что-то пропало, оно пропало навсегда. Лили думала, что справилась со своей печалью, тоской по этому месту, но она снова почувствовала, как ее ранили.

Ей потребовалась вся ее выдержка, чтобы сохранить самообладание. Она сжала зубы, заставила плечи держаться ровно, стараясь, чтобы спина не согнулась. Никто из ныне живущих – по крайней мере, никто в этой комнате – никогда не видел, чтобы она сломалась. Наконец, когда все потеряли интерес или отвернулись из уважения к ней, она вернулась к барной стойке.

Николь уже заказала подруге свежее пиво и подвинула его, когда Лили уселась на табурет рядом с ней.

– Я же говорила тебе, – сказала Ник.

– Говорила.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросила она.

– Я не собираюсь ничего делать, – сказала Лили и поднесла стакан к губам.

Нью-Йорк, май, настоящее время

Главный минус выезда в аэропорт Кеннеди в 8:15 утра: за последние двадцать минут утренняя пробка не продвинулась ни на миллиметр. Потенциальный плюс: Лео мог свободно отвечать на множество вопросов, которые его босс задавал буквально каждому, кто сейчас находился в офисе… но не стал.

Когда на его телефон пришло десятое сообщение за последние пять минут, Лео закрыл глаза и застонал.

– Просто поставь его на беззвучный режим, – сказал Брэдли, опустив стекло кабины до упора, а затем быстро подняв его обратно, чтобы избавиться от шлейфа выхлопных газов, который ворвался внутрь.

Лео быстро напечатал ответ.

– Да все в порядке.

Телефон тут же зазвенел снова.

– Лео, это происходит каждый год.

Набрав номер, Лео ответил:

– Просто Альтон так реагирует, когда знает, что меня не будет в офисе.

– Именно. Он ведет себя так, будто в трех окрестных штатах больше нет никого, кто умеет пользоваться калькулятором.

На этот раз телефон зазвонил у Лео в руке.

Брэдли бросил на него предупреждающий взгляд:

– Положи телефон.

Беспомощно пожав плечами, Лео жестом указал на имя Альтона на экране.

– Они принимают решение по поводу вице-президента на следующей неделе, а я в отпуске. Я не могу не ответить.

– Положи телефон.

Лео поднес телефон к уху:

– Алло?

Брэдли застонал и наклонился вперед, чтобы сказать таксисту, которому было абсолютно все равно:

– Он никогда не отправляет звонки босса на голосовую почту.

– Отправляю, – прошипел Лео и снова обратился к Альтону на другом конце провода, говоря:

– Код для алгоритма Дакстон-Амазон находится на диске C в папке с названием Дакстон-Амазон.

Брэдли повернулсяи уставился на него, но Лео отмахнулся, продолжая разговор:

– Все верно. Вы можете переслать его напрямую Алисе или сохранить в облаке…

Брэдли выхватил телефон у Лео из рук и наклонился к нему, прижимая ко рту и симулируя помехи:

– Не могу… Треск. Не слышу. Треск. Туннель. Треск.

Он нажал кнопку сброса и с ухмылкой убрал телефон себе в карман пальто.

Лео уставился на него:

– Приятель, ты что?

– Мой год, моя поездка, мои правила. Правило номер один: никаких телефонов.

Лео все равно потянулся за своим, объясняя:

– Он звонил, чтобы узнать, где…

Брэдли шлепнул его по руке:

– Если твой босс не может найти алгоритм под названием «Дакстон-Амазон» в папке с названием «Дакстон-Амазон», я понятия не имею, как ему дали свой кабинет.

Лео отвернулся и уставился в окно, не в силах спорить. Пора было перестать беспокоиться о работе и начать думать о том, куда их везет Брэдли. Кроме этой ежегодной поездки с двумя лучшими друзьями из университета он больше никуда не выбирался, и по мере того, как их жизнь становилась все более напряженной, ситуация менялась. Теперь они говорили не «Моя очередь планировать», а «Абсолютно никаких подробностей, пока мы не прибудем в пункт назначения». Тот факт, что они летят в Солт-Лейк-Сити, ни о чем не говорил Лео, и всякий раз, когда наступала очередь Брэдли придумывать, двое других друзей вполне закономерно настораживались. Брэдли отдавал предпочтение интересным приключениям, а не личному комфорту и здравому смыслу.

Телефон снова зазвонил. Брэдли вытащил его и широко улыбнулся, когда увидел, кто звонит:

– Это твой второй босс.

Он развернул экран, показывая Лео имя.

Кора.

Брэдли нажал на кнопку ответа:

– Телефон Лео, дядя Брэдли на поводе.

Лео наклонился, пытаясь отобрать у него трубку.

Но Брэдли положил Лео на лицо пятерню и оттолкнул его:

– Как дела, дорогая?

Лео не слышал ничего, кроме металлического голоса сестры. Смирившись, он опустился на сиденье. Кора обожала Брэдли. Даже если бы Лео удалось схватить телефон, она просто велела бывернуть его обратно.

– Поздравляю с окончанием учебы, Кор. Это невероятно. – Брэдли кивал, улыбаясь тому, что она говорила. – Да ты что! – Он повернулся и посмотрел на Лео. – А завтра в Париж? Нет, твой брат совершенно ничего не говорил мне про то, что отправляет тебя с подружкой в Париж в качестве подарка на выпускной.

Черт. Брэдли задразнит его.

– Еще бы, – сказал Брэдли, глядя на Лео широко раскрытыми глазами и притворяясь, что обеспокоен. – Похоже, это и правда был особенный вечер. – Он сделал паузу, прислушиваясь. – Обязательно передам. Отличной поездки. Я тоже тебя люблю, малыш, – он закончил разговор и с ухмылкой наконец вернул Лео телефон. – Это было познавательно.

Бросив его в рюкзак, Лео откинул голову назад:

– Забудь об этом.

– Кора просила передать, что она заходила к тебе домой и забрала деньги, которые ты оставил для нее. – Тут Брэдли сделал паузу, поглаживая утреннюю щетину. – Должен сказать, я разочарован, что ты не пригласил меня на вчерашний ужин по случаю выпускного, – проговорил он. – Наверняка, еще один гость не разорил бы тебя, если ты уже пригласил двенадцать человек, а завтра она летит в Париж.

Такси остановилось перед терминалом аэропорта Кеннеди, и они вылезли, доставая сумки из багажника.

– Я не пригласил тебя не из-за лишних трат, – объяснил Лео, пока они шли к терминалу, – а из-за твоей привычки приставать к подругам моей младшей сестры.

– Они уже совершеннолетние, – заметил Брэдли.

Брэдли был его самым старым другом, именно он поддерживал Лео, когда его мир рухнул десять лет назад, и был рядом с ним, пока тот снова обретал опору в жизни. Он был его сестре вместо дяди, всегда поддразнивал ее и играл роль шутливого, легкомысленного парня в противовес чрезмерной заботе Лео. А еще он был бесстыдным бабником.

– Но ее подруги все еще на десять лет моложе тебя, – напомнил ему Лео.

– Десять лет значат меньше, когда ты старше.

– Но это большая разница, Брэдли.

Он ухмыльнулся Лео:

– Не меняй тему. Ты ее балуешь.

– Человек с часами «Ролекс» и сумкой «Прада» не имеет права читать мне лекцию о баловстве. И не похоже, чтобы тебе нужна была бесплатная еда.

– Нет, но я бы от нее не отказался.

Лео рассмеялся над победной ухмылкой Брэдли:

– Кора переезжает в Бостон. Ты знаешь, что на мне лежала ответственность за ее обучение.

За ее обучение, за то, чтобы у нее был брат, отец, мать, благодетель и все то обожание до последней капли, которого его младшая сестра лишилась десять лет назад.

– И тебе это удалось. Вместе с карманными деньгами, отсутствием студенческих кредитов и квартирой в четырех кварталах от кампуса Колумбийского университета.

– Где она живет с тремя другими людьми, – напомнил ему Лео. – Это не пентхаус.

Брэдли отмахнулся от него:

– Там, куда мы едем, она не сможет тебе позвонить. Она справится без старшего братца?

Лео уже надоел этот разговор.

– Она будет в порядке. – По крайней мере, он надеялся, что так и будет. – Она будет слишком занята в Париже, чтобы звонить мне.

– А ты? – настаивал Брэдли.

– Что ты имеешь в виду?

– Лео, это первая поездка в нашей жизни, когда мы не сможем проверять рабочую почту и отвечать на звонки.

Лео был не в настроении для этого разговора. Обходя семью, которая переупаковывала чемоданы на регистрации, он бросил взгляд на Брэдли:

– Не волнуйся. Я уже мысленно подготовился к изоляции на основании твоего ужасного списка вещей.

– Ужасного? – повторил Брэдли, притворяясь обиженным.

Они вместе подошли к стойке проверки билетов и протянули свои удостоверения личности.

– У меня нет штанов с карманами, – сказал ему Лео, – а сапоги на каблуках? Это как у строителей или как у геев?

– Ты знаешь правила. Не задавай вопросов, просто складывай вещи.

– Я знаю правила, – сказал Лео, – но когда я увидел «шляпу на веревке», я даже не знал, что это значит.

На самом деле Лео точно знал, что это значит, но от одной мысли о том, зачем ему могут понадобиться сапоги на каблуке и шляпа на веревке, его передернуло. Именно поэтому он откладывал сбор вещей до утра отъезда, когда он наконец-то лихорадочно запихнул все в сумку. У каждого из троих друзей был свой свод правил для этих поездок, гласных и негласных. Например, Брэдли отказывался ехать во Флорида-Кис, потому что семье женщины, которой он в 2012 году в пьяном виде сделал предложение, принадлежала почти четверть ресторанов в городе. Уолтер отказывался посещать любой штат, где может случиться торнадо. Негласным правилом Лео всегда было «никаких лошадей». И Брэдли лучше других знал почему.

Так что даже если бы в эти выходные они не поехали в Вайоминг, соседство с лошадьми, несомненно, вернуло бы Лео к тем переживаниям, с которыми он, по словам нескольких бывших подружек, так и не справился.

Традиция ежегодного отпуска вместе появилась весной после того, как он вернулся из Ларами, опустошенный и с разбитым сердцем. Брэдли, руководствуясь в равной мере хорошими и плохими намерениями, подготовил для парней поездку, пока Кора была в лагере в Вермонте. Во время этой поездки Лео впервые за семь месяцев рассмеялся.

На следующий год они снова отправились втроем в путешествие по штату Мэн, которое спланировал Уолтер. После этого по мере того, как их доходы росли, поездки становились круче. Они ездили на дегустацию вин в Орегоне и на сыроварню во Франции. Они плавали с дельфинами в Энсенаде и ходили в поход на ледник в Анкоридже.

Учитывая, что последней поездкой, которую три года назад планировал Брэдли, была неделя на Ибице, когда Брэдли внес «деньги под залог» в список того, что им понадобится, и хорошо, что Лео и Уолтер восприняли его всерьез, они с легким трепетом отнеслись к планам на этот год.

Лео оторвался от дальнейших размышлений на эту тему, когда сзади раздался голос:

– Как дела, ссыкуны?

Их окружала по меньшей мере сотня других путешественников, и не было причин полагать, что эти слова были обращены именно к ним, но Лео не нужно было убеждаться в том, что это так. Каждый путешественник поблизости повернулся, чтобы посмотреть, кто только что выкрикнул слово «ссыкуны» посреди чертова аэропорта. Лео бросил долгий обвиняющий взгляд на Брэдли.

– Серьезно? – прошипел он. – Ты пригласил его?

Брэдли тут же отпрянул назад.

Неохотный взгляд через плечо подтвердил именно то, чего Леои ожидал: Терренс (Терри) Троттел – человек, который никогда не служил в армии, но был одет в полный камуфляж и нес на плече рюкзак военного образца – направлялся прямо к ним. Высокий, худой, с необдуманными татуировками и плохо постриженной бородой, Терри был из тех, о ком вполне можно судить по одежке.

Брэдли поморщился:

– Он попросил меня прямо в лоб. Я не мог отказать.

– Нет, мог. Надо было просто сказать: «Нет, Терренс. Ты не часть этой традиции».

Терри, сосед Брэдли по комнате с первого курса, оставался лишь косвенно связан с группой друзей, учитывая, что он всегда был тем человеком, за которого приходится извиняться независимо от ситуации. Это был человек, который однажды без приглашения явился попить пива в футболке с изображением женщины с заклеенным ртом и словами «Наслаждайся тишиной».

Но хотя Брэдли мог отругать Лео по поводу Коры, его работы и несуществующей личной жизни, он не вступал в реальный конфликт. Он был всеобщим другом. Лео всегда оставался спокойным лидером группы, так что Брэдли мог говорить ерунду без проблем. Терри же, напротив, был вспыльчивым и видел оскорбления везде, были ли они преднамеренными или нет. И вот они оказались все вместе и собирались поехать в такое отдаленное место, что там можно было оказаться даже без сотовой связи.

Потрясающе.

Они сделали вид, что не заметили, как Терри махал им рукой, подходя к стойке регистрации в нескольких метрах. Пока сотрудник клеил бирки на их скудный багаж, Лео продолжал таращиться на Брэдли.

– Раньше он был не так плох, – пробурчал Брэдли себе под нос.

В колледже у Терри была своя версия придури, выражавшаяся в склонности к коллекционированию бутылочных пробок и ношении нестираной «счастливой» рубашки. Сегодня Терри собирал старинные боеприпасы и считал феминизм и терроризм практически синонимами. Брэдли был прав в том, что Терри не всегда отмачивал что-то чудное, но это было неважно, потому что сейчас Терри вел себя ужасно. Лео и так побаивался этой поездки, а теперь он уверился в том, что она будет бесконечной.

– Уолт присылал мне скриншоты стремных штук, которые Терри выкладывает в интернете, – сказал он Брэдли. – Терри проводит весь день в довольно темных уголках Сети.

– Я знаю. Но когда мы собираемся вместе, он сбавляет обороты.

Лео издал короткий смешок:

– Правда?

Сотрудник аэропорта вернул им билеты, и они отошли от стойки.

Брэдли посмотрел в сторону:

– Я думаю, он будет вести себя довольно спокойно.

– Потому что Терри именно такой человек? – спросил Лео, указывая туда, где Терри, похоже, «просвещал» сотрудника авиакомпании, как правильно клеить бирки ему на багаж. – Довольно спокойный?

– Ты что ли собираешься сказать ему «нет»?

– Брэдли, он регистрируется на рейс. Конечно, сейчас я не скажу ему «нет».

Брэдли пробормотал себе под нос:

– Не знаю, почему ты меня осуждаешь. Ты даже Коре не говоришь «нет».

– Я тебя слышал.

– Поэтому я и произнес это вслух.

Они повернулись, чтобы пройти на досмотр, но когда Брэдли задержался, чтобы подождать Терри, Лео пошел дальше. В конце концов он был рад, что отправился вперед, потому что Уолт уже стоял у посадочного выхода, и его нужно было подготовить к новостям о Терри. В частности, если стресс от того, что Терри присоединится к поездке, будет слишком велик, Уолтер захочет пойти в туалет до того, как они сядут в самолет.

Уолтер сидел с рюкзаком на коленях в наушниках, радостно притоптывая под музыку. Это была добрая душа, которую редко волновала стрижка или замена дырявых футболок, зато он всегда первым звонил, чтобы узнать, как дела у друга. Проще говоря, он был анти-Терри.

Лео держался на периферии, ненавидя себя за то, что вот-вот испортит Уолту хорошее настроение. Но когда Уолт посмотрел поверх плеча Лео, его лицо опало, и Лео понял, что опоздал.

Уолтер выдернул наушник из уха, уставившись широко раскрытыми глазами на приближающегося Терри:

– Подождите, почему здесь Терри?

Лео полагал, что нашлась хотя бы одна причина поблагодарить судьбу за неконфликтный характер Брэдли: раз Терри ехал с ними, по крайней мере, было что-то, что воодушевляло Лео еще меньше, чем прокатиться на лошади впервые за десять лет.

Лео проснулся от резкой остановки автобуса, согнувшись пополам на неудобном сиденье, и закинул руку назад, чтобы потереть шею.

– Что случилось? – спросил Брэдли, медленно пробуждаясь.

– Мы остановились.

Брэдли застонал:

– Где?

– Понятия не имею.

Все, что знал Лео, это то, что автобус, от которого воняло землей и спиртом, только что резко остановился в чистом поле.

– Какого черта, чувак? – обратился Брэдли к водителю автобуса, обхватив спинку сиденья перед собой. – Как насчет того, чтобы предупреждать в следующий раз?

Хриплый ответ водителя едва долетел до них:

– Дальше я не поеду. Вылезайте.

Пытаясь разглядеть, что там за окном, Лео не мог различить ничего, кроме смутных фигур в иссиня-черной темноте. Он мог бы поклясться, что солнце зашло всего несколько минут назад, но он задремал где-то в окрестностях Грин-Ривер, штат Юта, измотанный бесконечными переездами, включая три часа задержки на взлетной полосе аэропорта Кеннеди, тряского, переполненного рейса и этой поездки на автобусе неизвестно куда.

Лео чувствовал себя так, словно спал в тесной коробке, но, несмотря на бесконечно долгое путешествие ради предполагаемых приключений на Диком Западе, Брэдли выглядел совершенно свежим. Для человека в кожаных лоферах и кашемировом свитере он на удивление любил проводить время под открытым небом. Рядом с Брэдли, неловко прислонившись к окну в древней зеленой футболке с надписью «ЕЖЕГОДНЫЙ МАРАФОН В ПОДДЕРЖКУ МОРДОРА В СРЕДИЗЕМЬЕ», тихонько похрапывал Уолт.

Позади них вечно раскрасневшееся лицо Терри расплылось в тревожной ухмылке. Парень протянул руку и резко шлепнул Уолтера по затылку, приводя его в сознание.

– Ты чего, чувак, – сказал Лео. Когда Лео впервые встретил Терри, он подумал, что тот вечно обгорает на солнце. Потом Лео задумался, не слишком ли много тот пьет. Теперь, конечно, Лео знал, что Терри просто все время бесился. Он постоянно был на взводе и злился на женщин, социалистов и свою маму.

Лео повернулся и бросил на Уолта взгляд, полный сочувствия, который как бы говорил: «Ух ты, как я ненавижу Терри!», прежде чем переключить свое внимание на телефон и произнести:

– Уже всего одна палочка? Мы что, вернулись в 1992 год?

– Надо было брать спутниковый телефон, – сказал Терри, потягиваясь в проходе. – Сотовая связь будет в лучшем случае непостоянной.

– Идемте, джентльмены. – Брэдли тоже встал, ударяя себя в грудь. Его густые светлые волосы спадали со лба легкими волнами, которые никакое путешествие не могло испортить. – Там, куда мы едем, нам не понадобятся телефоны.

Брэдли вывел группу из автобуса, чтобы забрать сумки из багажника. Примерно в двадцати футах от того места, где они стояли, Лео смог разглядеть небольшой шаткий навес от ветра над горсткой обветшалых деревянных скамеек. По сухому цементу пронеслось перекати-поле, а за ним – небольшой пылевой циклон. Пока глаза Лео адаптировались к темноте, небо медленно окрашивалось в фиолетовый цвет, а землю окутывали тени, которые, казалось, непрерывно тянулись на многие мили.

Автобус снова заурчал, и друзья наблюдали, как он удаляетсяи его задние фары исчезают в темноте.

Уолтер озабоченно нахмурил брови.

– Может быть, пора рассказать, что нас ждет, Брэдли? – спросил Лео.

– Нас ждут приключения, вот все, что вам нужно знать. Не волнуйтесь, ребята, мы недолго будем здесь одни.

Как только он договорил, завыл койот, а потом и вся стая издала жуткое призывное тявканье.

Лео потянулся, и треск у него в спине прозвучал как падение фишек домино:

– Я заснул, но готов поспорить, что мы уже несколько часов ничего не проезжали. Ты можешь хотя бы сказать, где мы находимся?

Терри достал GPS-навигатор из одного из многочисленных карманов на своих штанах:

– Мы находимся на тридцать восьмом градусе северной широты и…

– Спасибо, – сухо сказал Лео.

– Боже, ладно, как я вижу, никому загадки не нравятся. – Брэдли достал свой телефон, и экран осветил его хмурое лицо, отчего изнеженная кожа выглядела странно и жутковато. – Мы должны быть недалеко от Хэнксвилла, штат Юта, но я прочитаю вам информацию из брошюры, если смогу ее найти. – Он повернул к ним экран, указывая на безрезультатное вращение значка почты. – Это компания по организации приключений, – несколько неуверенно объяснил он. – Мы будем ездить на лошадях, ходить в походы и охотиться за сокровищами. Неужели это не офигенно?

Смутное воспоминание затуманило мысли Лео, и он почувствовал рвотный позыв. Вдалеке пара желтых фар прорезала темноту.

– Видишь? – сказал Брэдли, убедившись в своей правоте. – Вот и наша машина.

В молчаливом предвкушении они наблюдали, как джип, в котором ржавчины было больше, чем металла, мчался по изрытой двухполосной дороге.

От дурного предчувствия голос Лео стал громче обычного:

– Они так быстро едут…

У него в груди поднялась тревога, когда водитель машины выскочил на обочину, пролетел по гравию и помчался прямо на них. Ребята прижались к скамейке, издавая хор восклицаний. Каждый думал: «Мы сейчас умрем?» Машина с визгом остановилась в пыли всего в нескольких дюймах от ног Уолтера.

– Я никогда не был так близок к тому, чтобы описаться, – прошептал он.

Когда все они сделали несколько осторожных шагов в сторону от решетки радиатора джипа, Брэдли радостно помахал рукой водителю, который неясно виднелся за стеклом:

– Я же говорил, что кто-то скоро приедет.

Двигатель резко заглох, и в ответной тишине раздались протяжные ноты песни Долли Партон «Джолин».

Лео щурился на водителя, который вылез наружу и обогнул машину спереди, хрустя гравием. Все еще ничего не было видно из-за фар, но Лео смог различить длинные ноги, когда фигура прислонилась к капоту. Уолтер, находившийся рядом с Лео, шумно выдохнул.

Лицо человека было скрыто пыльной ковбойской шляпой, но когда он поднял голову, Лео с удивлением увидел женщину лет двадцати пяти, симпатичную, почти шести футов ростом и с улыбкой на лице, которая позволяла предположить, что она в равной мере готова к вечеринке или драке в баре. Она была в сапогах и джинсах, а ее светлые волосы длиной до подбородка завивались над воротником поношенной рубашки на пуговицах.

– Я Николь. А вы, должно быть, те офисные работники, которых я должна привести в форму на этой неделе.

Брэдли, стоявший по другую сторону от Лео, сжал пальцами его воротник и издал счастливый стон. Лео отпихнул его.

Все остальные молчали, как воды в рот набрали, поэтому он шагнул вперед и протянул руку для приветствия:

– Я Лео.

– Это ты подписал своих друзей на это? – спросила она, слегка гнусавя, и крепко пожала ему руку.

– Нет, это Брэдли. – Лео положил руку на плечо Брэдли и начал представлять их компанию: – Это Уолтер.

Он замешкался, прежде чем указать на Терри, который оставался на шаг позади их маленького круга. – А вон там Терри.

Уолт едва заметно помахал рукой:

– Мисс… эм, «мисс»? «Миссис»? Или лучше «мэм»?

– Николь, но зваться «мисс» было бы неплохо для разнообразия. «Мисс Николь» так приятно звучит.

– Хорошо, мисс Николь? – сказал он, оглядываясь во все более глубокой темноте. – Где именно мы находимся?

– На конечной автобуса, – она обошла их по кругу, осматривая. – Автобус не ходит до самого лагеря, поэтому я забираю вас здесь, – она издала резкий звук, полный презрения. – Ты надел лоферы в пустыню?

– Это обувь для вождения, и она ортопедическая, – объяснил Брэдли. – Ее рекомендовал мой ортопед.

– У тебя какие-то проблемы со здоровьем?

Лео рассмеялся, не сдержавшись.

Брэдли сделал паузу:

– Неважно.

Сумка Уолтера лежала на ближайшей скамейке, и Николь удивленно взглянула на что-то, видневшееся сквозь открытый верх, потянуласьи вытащила ярко-синий пластиковый гаджет с распылителем на одном конце и бутылкой гармошкой на другом.

– Что это, черт возьми, такое?

– Это Туши, – объяснил Уолтер, потянулся за ним и засунул его обратно внутрь. – Портативное биде.

– Биде? – в свете фар глаза Николь искрились весельем. Она откинула шляпу назад, и Лео почувствовал, как все в группе поняли: она оказалась еще красивее, когда все ее лицо стало видно.

– Я видела, как люди приносили сюда всякую фигню, – сказала она, – но это что-то новенькое. Один парень решил, что может носить зажимы на сосках всю поездку. Одна группа, приехавшая на девичник, привезла не меньше десятка вибраторов. Я слово даю, что ни то, ни то не сочетается с неделей на лошади, – тут она наклонилась вперед, подняв ногу в сапоге, чтобы опереться на деревянную доску. – Кроме того, милый, я могу просто бросить тебя в реку, если захочешь помыть попу, и это не займет места в рюкзаке.

Брэдли распустил перья:

– Я же говорил, что путешествие будет потрясающим.

– Простите, – вклинился Уолтер, подняв дрожащую руку, – кажется, вы что-то сказали про неделю на лошади.

– Поэтому вы и здесь, драгоценные. Чтобы стать ковбоями. Мы повезем вас верхом по Бандитской тропе. Вы оставите здесь все свои смартфоны, лоферы и умные унитазы. Там будет открытое небо и еда у костра. Игры, головоломки и, если вам повезет, настоящие сокровища.

– Игры? – ворчливо спросил Терри. – Головоломки? Это что за херня?

Николь невозмутимо оглядела его с ног до головы, а затем подмигнула:

– Это которая поможет тебе здесь выжить.

После долгого дня в пути Лео чувствовал себя слишком усталым и раздраженным, чтобы вести светские беседы, но пока Терри на заднем сиденье рассказывал о топографических картах, образовании каньонов и бог знает о чем еще, Брэдли охотно засыпал Николь вопросами.

– Куда мы едем?

– В лагерь.

– Кто еще там будет?

– Босс готовит лошадей.

– Ты не босс?

– Когда Простофили рядом нет, то босс.

– Мы будем жить в домиках?

– В палатках.

– У тебя есть парень?

Не обращая внимания на последний вопрос, Николь медленно достала нож в кожаных ножнах и положила себе на бедро.

Уолт наклонился к ней:

– Просто уточняю: будут ли на тропе туалеты со сливом?

Тут Николь долго смеялась, но, к сожалению, ответила отрицательно.

Брэдли невозмутимо откинулся на сиденье, повернув лицо навстречу ветру.

– Понюхайте этот воздух, ребята. Никакого загрязнения, никаких выхлопов. Это жизнь искателя приключений, жизнь из вестерна. – Он поднял рубашку, шлепнув себя по ребрам. – У меня волосы растут на груди. Я чувствую, как у меня появляются клыки.

Уолтер высунул голову из окна и издал не вполне убедительный рев, а потом быстро влез обратно, кашляя:

– Я вдохнул жука.

– Они здесь крупные, – подтвердила Николь.

– Я вам говорю, – сказал Брэдли, игнорируя ее слова и разворачиваясьна переднем сиденье, чтобы видеть друзей, – это будет чертовски здорово. Неделя без обязательств. Возможно, я никогда не вернусь. К тому же, – он указал на себя, – в вашей команде есть настоящий Говард Картер.

На вопросительный взгляд Николь, Лео пояснил:

– Парень, который нашел короля Тутанхамона. Брэдли – профессор археологии.

Тут Терри усмехнулся, и ветер заиграл его тощей бородкой.

– Да, но когда он последний раз был в поле? Я единственный из присутствующих, кто когда-либо был в настоящем щелевом каньоне.

– Еще раз, что такое щелевой каньон? – спросил Уолтер.

Терри откинулся на спинку кресла, радуясь возможности поразглагольствовать перед людьми, которым некуда деваться.

– Это длинные, узкие ущелья и каналы, образовавшиеся в результате того, что тысячи лет вода проникала в трещины в мягком песчанике.

Брэдли посмотрел на них:

– Кому-нибудь еще показалось, что вся эта фраза вышла очень двусмысленной?

Николь встретила взгляд Уолтера в зеркале и уточнила:

– Как очень длинный, узкий коридор, вырезанный в скале.

– О! – удовлетворенно произнес Уолтер. – Это может быть круто.

Терри прочистил горло:

– В любом случае, держитесь меня. Я знаю, что делаю.

– Я, пожалуй, буду держаться проводников, – ответил Лео с тихим спокойствием.

Николь подмигнула ему через плечо:

– Умница.

Лео знал, что даже несмотря на то, что Брэдли выбрал поездку, явно выходящую за рамки интересов Терри (охота за сокровищами, прогулка по каньонам и жизнь в походных условияхв деревенском стиле), Терри все равно будет вести себя как эксперт. В конце концов, что лучше и что хуже: слушать его болтовню о том, о чем он много знает, или о том, чего он не знает? Лео попытался унять беспокойство и раздражение глубоким вдохом.

В любом случае, ничего не оставалось, кроме как попытаться получить удовольствие, проведя неделю вдали от офиса. Они мало что видели, пока мчались в темноте. Лео показалось, что он заметил пару светящихся глаз в кустарнике, пока фары подпрыгивали, очерчивая световую дорожку на пустой тропе впереди. На одном из особенно высоких прыжков его затошнило, когда шины оторвались от земли, а потом снова с лязгом опустились на нее.

Когда джип наконец с грохотом остановился, мужчины с трудом выползли наружу. Лео шагнул, покачиваясь и весь в пыли. Облако грязи поднялось, когда его ботинок коснулся земли. Дул прохладный и неприятно сухой ветер, воздух был насыщен запахами шалфея, дыма и земли.

Уолтер бросил сумку у ног и, прищурившись и уперев кулаки в бедра, изучал пейзаж. Вряд ли ему удавалось многое разглядеть: небо было фиолетово-черным, линия гор едва виднелась на горизонте, но он медленно впитывал все это. Ряд фонарей освещал путь к небольшому лагерю, разбитому примерно в сорока метрах от них.

Николь уже сказала им, что они будут разбивать лагерь, но даже в самых суровых путешествиях, в которые им довелось ездить, поблизости была проточная вода. Здесь же все оказалось по-иному. Шесть светящихся палаток стояли вокруг потрескивающего костра; сквозь темноту доносилось тихое ржание лошадей. Это было прекрасно. Чем ближе они подходили к костру, тем лучше он мог разглядеть железный загон с импровизированным навесом, небольшое здание и что-то похожее на уборную.

Рядом с костром в землю был вбит большой кол, и Николь потянулась за планшетом, висящим на гнутом гвозде.

– Это основной лагерь, поэтому здесь больше удобств, чем будет потом, – она прихлопнула комара, а затем указала на полукруг палаток. – Наслаждайтесь роскошью, ребята. Внутри палатки вы найдете пакет с едой и водой, чтобы пережить ночь. Возможно, там даже будет несколько банок пива, но это зависит от того, насколько босс расщедрится. Как правило, пить нельзя, пока мы не вернемся в лагерь на ночь, и только то, что мы предоставим. Нам не нужны проблемные ковбои.

Ее взгляд со значением остановился на Брэдли, который резко поднял голову, почувствовав внимание к себе. Рядом с ним Уолт подскочил, услышав что-то, шуршащее в сухой траве неподалеку, и прижался к Лео. Все, кроме Лео и Николь, инстинктивно сделали шаг назад.

– Что это было, черт возьми? – прошептал Брэдли.

– Просто лисенок или заяц, – отозвалась Николь, не отрывая глаз от планшета. – Он не причинит вам вреда.

Не похоже было, чтобы Уолта это успокоило. Даже Лео должен был признать, что трудно не чувствовать себя незащищенным, когда вокруг только черное небо и бесконечные звезды. Ближе всего к такой степени изоляции он оказался тем летом на ранчо Уайлдер, но там хотя бы было электричество и туалеты. Здесь же они очутились в глуши, где были лишь луна, звезды и несколько фонарей, освещавших им путь. Лео полагал, что в лагере безопасно, но босс Николь так и не появился, а он бы не сказал, что сама Николь слишком беспокоилась об их благополучии.

– Я все же попрошу вас не бродить вокруг. Здесь ровная местность, но дальше идет обрыв. Мы не хотим, чтобы кто-то с него упал, потому что заблудился, выйдя отлить в темноте. – Она указала на несколько стоящих рядом строений. – На сегодня подсобка и туалет там, но не выходите за пределы света фонарей. Если вы не видите землю, мы тоже вас не увидим.

Терри стоял, скрестив руки на груди:

– А что с горными львами в округе? Я читал, что они охотятся в этом районе. Я полагаю, у вас есть какая-то ограда по периметру.

Николь едва сдержала улыбку:

– Забор не удержит их, если они захотят войти.

– А вот ружье – да, – возразил Терри.

– Я без проблем превращу петуха в курицу одним выстрелом, – сказала она, – хотя, по моему опыту, оружие обычно создает больше проблем, чем решает. Но если вы беспокоитесь, знайте, что горные львы не очень-то охотятся на нас и в это время года обычно преследуют муловых оленей. Просто делайте то, что мы просим, и будете в безопасности.

– «Мы» – это только ты и твоя начальница? – спросил он, и остальные сделали шаг в сторону, чтобы встать подальше от Терри. Очевидно, он не видел нож Николь.

– С чего вы решили, что мой босс – девушка? – спросила Николь, подняв бровь.

Пока Терри вдыхал, чтобы ответить, Брэдли быстро вмешался:

– Я уверен, он просто имел в виду, что мы не представляем, чтобы мужчина оставил тебя здесь одну с кучей парней.

Николь рассмеялась на это:

– Я прекрасно справляюсь сама.

Лео не сомневался, что это правда.

Но Терри не мог удержаться:

– Справляешься?

Николь сделала шаг вперед и посмотрела на него глаза в глаза:

– Мы здесь уже почти десять лет и умеем заботимся о туристах. Есть несколько ковбоев, которые используют этот лагерь, когда им нужно, и парень, который идет впереди нас, чтобы оставить припасы вдоль тропы, но вы их не увидите. – Она сделала паузу, спокойно глядя на него. – Для тебя это проблема? Я могу попросить кого-нибудь забрать тебя, прежде чем завтра мы отправимся в путь.

Терри рассмеялся, но немного отступил назад:

– Нет. Все в порядке.

– Хорошо. – Она ненадолго задержала взгляд на нем. – С Простофилей познакомитесь утром. – Николь ухмыльнулась. – Я предлагаю вам задать эти вопросы и ей.

Она дала каждому из них по пачке листочков, и в мерцающем свете Лео смутно различил что-то, похожее на список правил, прикрепленный к краткому маршруту похода. Все это ему предстоит изучить завтра. Пока же в верхней части первой страницы красным кружком был обведен номер его палатки. Николь велела им укладываться на ночь и сказала, что завтрак будет подан ровно в семь часов.

– Поспите немного, – велела она, подмигнув им. – Вам это необходимо.

Лео двинулся было следом за друзьями, но тут его внимание привлекла фигура за границей круга, освещенного костром – мираж на краю лунного света. Кто-то выходил из небольшого загона для лошадей. Прямые, как палка, волосы вызвали в памяти воспоминания об осенних листьях и обнаженной коже на берегу реки. Это было смутное воспоминание, а может быть, он уже наполовину спал. Тряхнув головой, Лео забрался в палатку и рухнул на лежащий там спальный мешок. Он даже не стал снимать обувь. Чувство дежавю исчезло, и через несколько минут он уже спал.

Лили не знала, что такое отоспаться. Выходных у нее не было, только особые рабочие дни с чистыми джинсами за обеденным столом вместо грязных. Даже будучи маленькой девочкой, она вставала вместе с солнцем. Летом нужно было разложить корм и наполнить поилки, приготовить еду и позаботиться о гостях. Зимой работа менялась, но несмотря ни на что, лошади были на первом месте, люди – на втором, а чувства отходили на самый дальний план.

Когда весь лагерь еще спал, Лили вышла из палатки, чтобы успеть поймать первую искорку света в небе. Ей нравилось расположение основного лагеря. Он находился на краю каньона Подкова и был достаточно удален от цивилизации, чтобы чувствовать себя как в дикой природе, но в то же время достаточно близок к городу на случай, если кто-то из гостей поймет, с какой степенью изоляции им придется столкнуться, и струсит. Не говоря уже о том, что здесь было красиво. Городские жители, казалось, всегда ожидали, что пустыня будет выжженной и бесплодной, но здесь она была живой, как сад. На скалах были пиктограммы, скопления тополей омывали корни в бурном потоке на песчаном дне каньона. Лишайники цеплялись за песчаник пучками ярко-красного и оранжевого, желтого и зеленого цвета. Кактусы пробивались сквозь корку почвы. Полевые цветы распускались, а травы захватывали тропы. Острый запах можжевельника наполнял воздух.

Утро было прохладным и влажным из-за редкого весеннего дождя, прошедшего ночью. Это был долгожданный перерыв после жары последних нескольких дней, но в этих местах дождь вызывал тревогу. В каньонах с высокими стенами вода устремлялась вниз, поэтому опасность представляла не гроза прямо над тобой, а дождь за много миль отсюда, падающий на возвышенности. Лили учила людей прислушиваться к очевидным признакам наводнения, а также следить за более мелкими: потоками, внезапно полными палок и веток; грязной водой в реке, которая раньше была кристально чистой. Прошлой ночью дождь был не очень сильным, но он все равно означал грязь и потухший костер. Отсутствие костра означало отсутствие еды, а любой проводник согласится, что гости могу не заметить больной задницы и жесткой постели, но не оставят без внимания пустой живот. На ранчо отец Лили говорил: «Нужно держать их уставшими и сытыми». Это было верно там и имело еще большее значение здесь.

Она раздула огонь, наблюдая, как угли мерцают и светятся, а потом наконец загораются. Когда над головой закружился дым, Лили поставила кипятиться воду и насыпала кофе.

Лошадей кормили, осматривали, чистили им копыта. Всего у Лили было восемь лошадей, каждая со своими причудами и темпераментом, что позволяло легко подбирать их наездникам любого уровня мастерства, и каждая из них была куда более ухоженной, чем сама Лили.

Вздорная Бонни, ее десятилетняя гнедая кобыла, была в плохом настроении. Она едва терпела расчесывание хвоста и нетерпеливо била копытами по земле, готовая к выезду. Местность была суровая, но лошади были приучены к такой езде, предпочитая более медленный темп, разнообразный рельеф и дополнительные лакомства, которые приносил им день на тропе, спокойному дню на пастбище у домика Лили. Некоторые фирмы использовали полноприводные автомобили и квадроциклы для передвижения по Бандитской тропе там, где она была проходима, но по большинству карт, нарисованных Дюком Уайлдером, можно было передвигаться только пешком или верхом. «Если это устраивало бандитов, – говорил он, – подойдет и мне».

Отец Лили был одержим этими каньонами и провел годы в погоне за теми самыми мифами и легендами, которые теперь использовала она во время экспедиций и поиска придуманных сокровищ. Однако в отличие от Дюка клерки-в-будни-ковбои-в-выходные по окончании поездки возвращались домой к работе, семье и реальности. А вот Дюк, покидая место раскопок физически, никогда не был по-настоящему со своей семьей, всегда мечтал о поиске давно зарытых сокровищ, в то время как остальная часть его жизни – жена, здоровье и семейное ранчо – в конечном итоге разрушилась.

В кустах хрустнуло, и Бонни тихонько заржала при приближении Николь.

– Командирша Бонни готова? – заворковала она, поглаживая мягкий нос кобылы. – Кто-то знает, что в конце дня получит мятное печенье.

Николь приехала в Юту из Монтаны в поисках работы и жизни вдали от своего парня-абьюзера и еще более ужасной семьи. Лили познакомилась с ней, когда работала барменшей «У Арчи». Николь взяли на крошечную кухню мыть посуду и готовить жирную барную еду. В то время она жила в грузовике, и Лили притащила ее к себе домой, дала ей жилье. Они обе были на мели и совершенно одни и быстро сблизились так, как могут сблизиться только две женщины, которых достало, что их жизнь перевернулась вверх дном из-за импульсивных и неверных решений мужчин.

Когда Арчи предложил Лили подработать гидом для съемочной группы, которая искала места для съемок в Моабе, она взяла с собой только Николь. За первой поездкой пошла вторая, а когда кто-то спросил об истории и мифах, связанных с этой местностью, о том, как Бутч Кэссиди и его банда использовали тропы, чтобы скрываться от закона и прятать награбленное, и может ли оно до сих пор быть где-то там, все это выглядело так, как будто призрак Дюка вернулся, чтобы преследовать ее. Лили сразу же подумала о его проклятом дневнике, полном случайных записей, загадок, историй и карт. Кроме дневника, он ничего ей не оставил, и она решила, что, черт возьми, что-то хорошее должно выйти из того, что она росла в тени того самого Дюка Уайлдера. Кто бы мог подумать, что так много людей захотят сыграть в ковбоев?

Но теперь она занималась этим уже семь лет, а это очень долго для чего-то, за что берешься по необходимости и не особенно любишь с самого начала. Денег хватало на то, чтобы не работать барменшей с мая по сентябрь, выкупить несколько лошадей, которых ей пришлось продать, и платить Николь, но она все еще едва держалась на плаву. Грузовик и прицеп для лошадей Лили были древними, да и Бонни не становилась моложе. Откровенно говоря, Лили тоже. Ей нравилась эта дикая страна, но она хотела иметь настоящий дом с детьми и землю для лошадей. Она хотела пустить корни, а в пустыне это было нелегко.

– Как новая группа? – спросила Лили.

Николь взяла ведро и наполнила его кормовыми гранулами без сорняков. Услышав, как гранулы бьются о ведро, к ним по земле радостной рысью направился черно-белый жеребец, откинув назад голову и тряся гривой. Лошади похожи на своих хозяев, и если косо посмотришь как на Снупи, так и на Николь, они не задумываясь сшибут тебя с ног.

– Ничего нового. – Николь не обращала внимания на Снупи, который закусывал ее рубашкой, прежде чем нагнуть голову и угоститься из ведра. – Один шумный, один милаха, один мерзкий тип и один…

Лили застыла с расческой в руке.

– Мерзкий тип? – Они с Николь знали, как себя вести, но как только все выйдут на тропу, они останутся совсем одни. – С ним не будет проблем?

– Не, – Ник вытащила горсть ячменя и предложила ее Бонни. – Просто раздражает. Был еще один тихоня, и он очень симпатичный.

Лили приподняла бровь, отчего Николь разразилась смехом.

– Иногда я люблю тихих, – сказала она, – но он выглядел слишком домашним для меня. Почти всю дорогу сюда смотрел в окно на небо.

Прежде чем Лили смогла его подавить, у нее в голове всплыло воспоминание: милый, вспотевший, влюбленный городской парень, который целеустремленно скачет на ней; покрытая одеялом куча сена у нее под спиной; звезды видно сквозь трещину в крыше старой конюшни. Лео шепотом попросил ее замолчать, но не остановился. Наоборот, задвигался еще увереннее, проглатывая ее звуки и сдерживая свои собственные.

– Тихий не означает домашний.

Настала очередь Николь посмотреть на нее удивленным взглядом:

– Пришло время историй? Этой я раньше не слышала.

– Нет, слышала, – сказала Лили, бросая расческу Бонни в коробку с принадлежностями для лошадей.

– Кто из них был тихим, но не домашним? – Ник постучала по губам пальцем, уже покрытым грязью.

– Ты его не знаешь.

– Бухгалтер из Квебека? – она подняла руку. – Подожди. Архитектор из Орегона.

Лили покачала головой, отгоняя образы в своей голове:

– Солнце скоро взойдет, а нам нужно приготовить завтрак.

Николь сделала паузу, когда наконец поняла, о ком она:

– А, ты имеешь в виду его.

– Да.

Разговор временно затих, и они обе без слов переместились к огню для готовки. Многие птицы еще молчали, скорее от холода, чем от голода, но песенка каньонного крапивника уже звучала в воздухе.

Они налили себе кофе, привели себя в порядок и приступили к приготовлению завтрака, зная, что запаха бекона будет достаточно, чтобы пробудить сонных обитателей лагеря, даже если его не хватит, чтобы выманить солнце из-за вершин гор.

– Итак, что будем делать, если покончим с этим? – Николь сменила тему, но не совсем в том направлении, которое предпочла бы Лили. Она знала, что деньги и перспектива будущего без них сильно занимали мысли подруги; честно говоря, Лили тоже только об этом и думала.

– Пока не знаю. Мы всегда можем поработать у Арчи, пока не решим эту проблему.

Кусок масла зашипел, упав на горячую сковороду.

– А как насчет родео? – спросила Николь. – Чтобы выкупить ранчо. Я зарабатывала на скачках больше, чем за неделю работы у Арчи. Могу попробовать принять участие, как думаешь?

– Я не знаю, потянет ли Снупи, – сказала Лили, поморщившись, – но спасибо тебе, что подумала об этом.

Николь издала рычание, вымещая свое разочарование на картошке:

– Вот почему люди в фильмах делают глупости ради денег. Может, Кэссиди был прав, и нам стоит просто ограбить банк.

– Ему это не пошло на пользу, – напомнила Лили.

– Потому что он не был женщиной. А все мужчины – идиоты.

Лили засмеялась, бросая горсть нарезанного лука в горячую чугунную сковороду:

– Даже если нам придется разливать пиво и надувать каждого псевдоковбоя, который пройдет мимо, мы разберемся. Это же мы с тобой.

Николь кивнула.

– Давай просто переживем эту неделю, а потом будем действовать дальше.

Сквозь звук пения Николь над походной печкой прорезался шорох хлопающих палаточных пологов. Когда Лили подняла голову, ее взгляд зацепился за фигуру человека, шагнувшего к ней из прошлого.

У нее перехватило дыхание.

Лили знала все о миражах в пустыне, когда свет изгибается, преломляется и движется сквозь теплый воздух, заставляя глаз видеть то, чего нет. Она видела этот конкретный мираж и раньше, поэтому ей потребовалась секунда, чтобы сориентироваться и понять, что в этот раз все по-другому. На этот раз это был не обман света или воздуха, не было даже желания. «Влюбленный городской парень» шел прямо к ней.

Поэтому она сбежала.

Не говоря ни слова, Лили бросила деревянную ложку на стол и помчалась обратно к тому месту, где лениво пасласьБонни. Пригнувшись за лошадью, Лили спряталась от посторонних глаз, положив руку на мягкий бок кобылы и стараясь взять под контроль свой пульс.

Какого черта?

Лео Грейди был здесь.

Лео – тот самый человек, который заставил ее поверить в «и жили они долго и счастливо», а потом исчез без единого слова – был здесь?

Чтобы подтвердить это, она выглянула из-за спины Бонни, и ее сердце болезненно сжалось. Это был он, без сомнения.

Высокий, худой, с гладкой шеей медового цвета над воротником флиски North Face. Она узнала бы эту шею где угодно; она узнала бы эту осанку и длинный шаг с расстояния в полмили. Остальные его черты автоматически всплыли у нее в голове, и Лили зажмурила глаза, отгоняя очередной поток образов. Ей потребовались годы, чтобы забыть их, и вот они снова без приглашения нахлынули, как наводнение.

Она бы помолилась богу, если бы верила в него. Она бы уехала на своем грузовике, если бы могла оставить Николь одну. Взглянув на свои джинсы, она увидела, насколько они поношенные и пыльные, а рубашка на ней была из выцветшего синего хлопка с большим пятном от стирального порошка на рукаве. Лили сразу же почувствовала себя потрепанной. Волосы были заплетены в косу с практическими целями, а не для красоты, и на ней было больше крема от загара, чем косметики. Она выглядела молодо для своего возраста, но не в том смысле, в каком это подразумевает большинство людей. А если верить ее быстрому взгляду, брошенному на Лео, он стал красивым мужчиной. Между тем, она выглядела бедной и неухоженной и точно такой же, как та девушка, которую он бросил много лет назад.

Это если он вообще ее помнил. Пять месяцев совместной жизни были перечеркнуты за одно утро. Его мать попала в аварию. Она поправится, говорилось в сообщениях, но она в больнице, и Лео нужно было вернуться домой. Лео метнулся в спальню, побросав вещи в чемодан. Он успел собрать только половину своих вещей, прежде чем пришло время уезжать, прежде чем он плотно прижал свои губы к ее губам, обещая вернуться.

Его последние слова, сказанные в то утро, звучали так:

– Я позвоню тебе, когда приземлюсь.

Он не позвонил.

Раз его мама оказалась в больнице, наверняка, он очень занят, предположила она. Его сестре Коре, которая младше его на десять лет, было всего двенадцать; у его матери была серьезная работа и множество обязанностей, с которыми нужно было справляться. Но когда Лили позвонила Лео три дня спустя, от того мягкого, полного обожания мужчины, которого она знала, не осталось и следа. Вместо этого он в первый раз в жизни был резок с ней:

– Я не могу сейчас, Лили. Я позвоню тебе через несколько дней.

После этого раза она ни разу не слышала его голос.

Когда она загуглила его имя и фамилию поздно вечером несколько лет назад, выяснилось, что Лео Грейди окончил Университет штата Нью-Йорк через год после этого. Его быстро взяли на работу в небольшую технологическую компанию в Квинсе, а затем в более крупную фирму на Манхэттене. У него не было Facebook. У него не было Instagram. У него даже не было фотографии в профиле на сайте компании. Она не знала, женился ли он и завел ли детей. Лили одновременно любила и ненавидела полное отсутствие Лео в интернете.

Теперь, когда призрак из ее прошлого исчез в маленькой деревянной уборной, она бегом вернулась туда, где Николь возилась с шипящим картофелем.

– Что случилось? – спросила Николь. – Тебя кто-то укусил?

– Да. Большая… кусачая штука, – неопределенно ответила Лили. – Слушай, не хочешь провести инструктаж сегодня утром?

Николь озадаченно нахмурилась и посмотрела на Лили из-под шляпы. Николь всегда забирала гостей. Лили всегда проводила инструктаж. Они ни разу не менялись ролями.

Николь зачерпнула большую кучу хрустящего картофеля и лука на алюминиевый поднос и сказала:

– Простофиля, ты знаешь, что единственное, чего я хотела бы меньше, чем проводить инструктаж, это положить лицо прямо на эту горячую сковороду.

Вздохнув, Лили потянулась за планшетом. В обязанности Николь входило подбирать для гостей лошадей на основе предоставленной ими информации о росте, весе и опыте верховой езды. К сожалению, они вдвоем занимались этим так долго, что Лили редко смотрела на имена гостей, пока не собирала их за столом для завтрака, чтобы начать инструктаж. Сейчас она опустила взгляд на табличку с распределением.

Лили тихо воскликнула:

– Вот черт.

Может быть, это другая шея, другие широкие плечи, другой Лео Грейди. Она лихорадочно пролистала папку с анкетами гостей. Уже на второй странице ее рука замерла в воздухе. Скрепленные вместе фотография и анкета мужчины по имени Брэдли полетели на землю, и Лили уставилась на лицо человека, которого она когда-то хорошо знала.

Она закрыла глаза, чтобы принять последний удар. Глубоко укоренившийся инстинкт самосохранения заставлял ее мысленно шарить в поисках достойного выхода из сложившейся ситуации. Могут ли они отменить эту экскурсию, сославшись на приближающуюся грозу? Могут ли они заявить, что одна из лошадей хромает? Может ли она притвориться больной?

Все это можно сделать… но Лили давно усвоила, что притворяться – пустая трата времени.

Глядя на фотографию, Лили задумалась, каким он стал. И ей было интересно, почему он здесь. Ее компания называлась «Уайлдер Эдвенчерс», и Лили никогда скрывалась.

– Ты помнишь, что ты сказала? – спросила она, глядя на Ник. – О гостях? Ты сказала, что один из них шумный, один милаха, один мерзкий тип?..

Николь посмотрела в сторону, размышляя: «И один тихоня?»

Тихоня… а что еще сказала Николь? Что он симпатичный? Лили снова посмотрела на его фотографию. Двадцатидвухлетний Лео был симпатичным. Он был застенчивым, милым и вечно погруженным в свои мысли, но этот Лео, которому сейчас должно быть тридцать два года, был сногсшибателен. На фотографии он, видимо, стоял где-то на балконе, держал пиво и смеялся в лицо фотографу. Его волосы были такими же мягкими, темными и непослушными, какими она их запомнила, они всегда торчали вверх по утрам, а потом падали на лоб. Сияющие темные глаза. За годы разлуки его лицо утратило мягкость юности и заострилось, став одновременно более утонченным и более мужественным. Его скулы стали более острыми, челюсть более угловатой, шея осталась длинной, как у лебедя, губы такими же полными, какими она их помнила.

Че-е-е-ерт.

Николь наклонилась, заглядывая ей через плечо, чтобы узнать, что ее так заворожило, и Лили захлопнула папку и бросила ее на стол. Потом агрессивно схватила кусок бекона и начала нарезать его толстыми ломтями. Каждый из них с приятным шипением падал на раскаленную чугунную сковороду.

Ты в порядке, Простофиля?

Ни капельки.

– Да, я в порядке.

Группа туристов начала выходить по одному, потягиваясь и останавливаясь, чтобы полюбоваться видом, который они не имели возможности рассмотреть, когда приехали.

– О, боже, как здесь великолепно.

Голос Лео донесся до Лили от костра, и мурашки побежали по телу.

Он увидит ее. Он увидит ее, и ей придется как-то отреагировать, а Лили Уайлдер старалась изо всех сил абстрагироваться от любых эмоциональных переживаний. Лео будет находиться рядом с ней в течение следующей недели, и она понятия не имела, как с этим справиться.

Поэтому она опустила голову, спрятавшись под полями ковбойской шляпы, и понесла горячие подносы с картофелем, яйцами и беконом к деревянному столу для пикника в центре лагеря. Николь позвонила в колокольчик, и сонные шаги зашуршали по сухой земле. Когда позади нее раздался хриплый смех, Лили вздрогнула. Она знала, какой звук издает гремучая змея в зарослях энцелии на ранчо и как каркает пролетающий ворон. Она знала звук журчания воды в роднике и нетерпеливого ворчания уставшей за день Бонни. И Лили помнила, даже спустя столько времени, глубокий, вибрирующий голос Лео Грейди по утрам.

Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки, прежде чем повернуться лицом к мужчинам, выстроившимся в очередь на завтрак:

– Доброе утро всем.

Лили не нужно было смотреть прямо на него, чтобы почувствовать, как взгляд Лео метнулся в ее сторону. Он втянул воздух, ошеломленно глядя на нее, и ей потребовалось все ее напускное безразличие, чтобы не обращать на это внимания.

– Кладите еду на тарелки. Как только вы устроитесь поудобнее, я расскажу вам, что нас ждет. – Она улыбнулась настолько естественно, насколько могла, поправляя сковородку и стопку вилок. – У нас большие планы, и еды хватит на всех.

Трое мужчин столпились вокруг стола, делясь впечатлениямипо поводу еды. Все, кроме Лео. Лили даже не была уверена, что он пошевелился. Через несколько секунд он ожил, нашел место у дальнего конца стола и медленно опустился на скамейку. Он не стал брать еду, а просто сидел, натянув бейсболку и прикрыв ею глаза, уставившись на дерево.

Боже, это было невыносимо. Сердце Лили билось, как отбойный молоток по бетону.

– Вы все познакомились с Николь вчера вечером, – сказала она, медленно подбирая слова, которые уже произносила по меньшей мере сотню раз. Ник помахала рукой, и Лили с удовольствием отметила, что все выпрямились в ответ.

– Я Лили Уайлдер, для Николь – Простофиля. Добро пожаловать в «Уайлдер Эдвенчерс». Надеюсь, вы все готовы к хорошей еде, отличным лошадям, уникальным приключениям и красивейшим видам.

Гость, которого, как предполагала Лили, Николь назвала «шумным», – подтянутый, загорелый белый парень с прической, как в частной школе, и идеальными зубами – хлопнул рукой по столу так, что раздался звон столовых приборов:

– Готовы!

– Вы приехали на экскурсию по, возможно, самым отдаленным и красивым каньонам на земле. В конце 1800-х годов такие преступники, как Бутч Кэссиди, использовали длинную тропу, протянувшуюся через весь Запад, чтобы скрываться от закона. Вдоль этой тропы находятся перевал Дыра в стене, парк Брауна и Убежище грабителей. Вы проедете по ней тем же путем, что и он, – сказала она. – По пути у нас будут веселые игры, домашняя еда, немного истории и географии, а в конце вы сможете использовать свои новые навыки ориентировки на местности, чтобы найти спрятанные сокровища.

Высокий мужчина в татуировках издал ехидный смешок, и Лили взглянула на него, когда он провел рукой по тонким усам и худосочной бородке. Должно быть, это тот самый мерзкий тип.

Не обращая на него внимания, она продолжила:

– Я всю жизнь ходила по этим горам. Я знаю здесь каждую тропу, каждый ориентир и растение. Если вы будете делать то, что мы скажем, я обещаю, что вы будете в безопасности и совершите лучшее путешествие в своей жизни. При этом на тропе за все отвечаю я, а когда меня нет рядом – Николь. Вы, наверное, заметили, что мы женщины. Если вам трудно слушаться женщин, выполнять наши указания, быть почтительными и держать свои руки при себе, скажите нам об этом сейчас, пока мы еще можем позвать кого-нибудь, кто сможет довезти вас обратно.

Николь положила свой до смешного большой нож на стол и улыбнулась каждому из них такой долгой улыбкой, что показалась не вполне вменяемой:

– Кому-то это трудно?

Все, кроме одного, покачали головами, вежливо пробормотав «нет». Тот, кто наверняка был милахой – мягкие темные кудри, огромные зеленые глаза и полные румяные щеки, – шумно сглотнул и прошептал:

– Нет, мэм.

Единственный, кто не ответил, откинулся назад, скрестив руки на груди, и криво усмехнулся.

– У тебя вопрос? – спросила Лили. Он был относительно подтянут, ему было чуть за тридцать, и у него на лице было выражение неприкрытого презрения. У них почти всегда в группе был хотя бы один такой: мужчина, который приехал, думая, что все знает и что они с Ник – просто две милашки, играющие в крутышек.

К концу поездки это заблуждение обычно проходило.

– Нет-нет, – он причмокнул губами и бросил на нее короткий взгляд. – Просто сижу здесь и проявляю уважение, милая.

– Рада это слышать. – Тут Лили хлопнула в ладоши, искренне желая, чтобы можно было пропустить следующую часть. Она инстинктивно посмотрела на Лео и с удивлением обнаружила, что его темные глаза прикованы к ней. Зрительный контакт между ними был словно пламя, охватившее ее с головы до ног. Она почувствовала жжение в шее. Вот черт! Моргнув, она посмотрела на милаху, который был одет в ярко-оранжевую футболку с жирными зелеными буквами «КАК ДЕЛИШКИ?»

– Предлагаю назвать свои имена по кругу, – сказала Лили, – немного рассказать о своем опыте катания на лошадях и о том, что вы надеетесь получить от этой поездки, чтобы мы смогли это организовать. Уолтер? – Она взглядом поискала его лицо. – Может, начнешь?

– Это я, – сказал Милаха, подняв руку и вытирая рот уголком бумажной салфетки.

– Уолтер Гибб. Немного занимался верховой ездой в детстве, но уже давно не сидел на лошади. – Он прочистил горло. – Я Близнецы, девушки нет, работаю консультантом по здоровью и благополучию домашних животных…

– Он менеджер зоомагазина, – с презрительной усмешкой произнес Борода.

– Тебя Уолтер зовут? – спросила Лили.

Он раздраженно поднял на нее глаза, но ей удалось его смутить.

– Нет. Я Терри.

– Тогда я предлагаю тебе перестать перебивать и подождать, пока вызовут Терри. Как думаешь?

Он бросил на Лили суровый взгляд, но она, не обращая на это внимания, снова повернулась к Уолтеру:

– Продолжай. Расскажи нам немного о своих увлечениях.

– У меня есть небольшой участок в общественном саду, – добавил он, пожимая плечами. – В основном выращиваю салат и цветы. Помидоры. – Он посмотрел на небо, размышляя. – По воскресеньям я обедаю с Лео и его сестрой, Корой, но в остальном я не так много регулярно что-то делаю.

Сердце Лили болезненно сжалось при упоминании о жизни Лео в Нью-Йорке, но она пропустила это мимо ушей:

– И что ты хочешь получить от этой поездки?

– Хм. Ну, в детстве я каждое лето ездил в лагерь и ненавидел его. Я проводил больше времени в страхе перед тем днем, когда родители отвезут меня туда, чем в самом лагере. Я был тревожным ребенком, поэтому никогда не плавал на каноэ, не проходил полосу препятствий… и вообще ничего не делал, кроме керамики и песен у костра. Вчера вечером мне совсем не хотелось быть здесь. Но сегодня утро мне показалось, что здесь я могу переиграть свой негативный опыт. – Он посмотрел на остальных и слегка поклонился. – Спасибо.

Николь фыркнула. Она питала слабость к мягким, искренним людям. Он уже покорил ее.

– Терри? – продолжала Лили. – Теперь твоя очередь.

Он не спеша отложил вилку и расправил салфетку, дожидаясь полного внимания.

– Я был здесь несколько раз, – сказал он, задрав рукав своей камуфляжной футболки, чтобы почесать плечо и обнажить не такие уж выразительные бицепсы. – В зависимости от того, куда мы направляемся, у меня могут быть предложения по тому, как улучшить маршрут. В повседневной жизни я управляю магазином Cabela’s в Нью-Йорке.

– Он работает на складе, – вмешался шумный парень.

– И у меня есть собственный процветающий бизнес.

– Он продает взломанные айфоны, – снова сообщил шумный.

У Лили возникло искушение напомнить всем, что до них дойдет очередь и что хватит перебивать, но Терри уже попал в ее черный список, поэтому она посмотрела на это сквозь пальцы.

Что касается Терри, то он будто не слышал, что его перебивают. Откинувшись назад, он словно наслаждался их восхищенным вниманием:

– В целом я считаю себя авантюристом. Охотником. Мне нравится выбираться на природу, подальше от лицемерия нашего общества. В последнее время в нем слишком много всего для гомиков и гендерно-нейтральной ерунды. Господи Иисусе! На природе, по крайней мере, я чувствую, что значит быть мужчиной.

Лили почувствовала, как ее кулаки инстинктивно сжались от гнева.

– Пока что, признаюсь, он нравится мне меньше всего, – сказала Николь, озвучивая мысли Лили и даже не пытаясь понизить голос. Лео подавился кусочком бекона.

Лили одернула ее взглядом, и Терри продолжил:

– Я посещал двухнедельный курс первобытной жизни «Последний человек» в Боулдере, проплывал на веслах пару сотен миль вверх по реке Колорадо и прыгал с моста Блукранс в Южной Африке.

– Вы все это делали вместе? – с недоверием спросила Лили.

Шумный парень отпрянул назад в тревоге:

– Ты шутишь? Нет, конечно.

– Нет, – пояснил Терри. – Эти бабы не смогли бы и со стоянки выехать. Я организовывал эти поездки с ребятами из Cabela’s.

– Терри обычно не ездит в наши поездки, – пробормотал Уолтер.

Не обращая на него внимания, Терри взглянул на Лили:

– Простите, мне можно говорить слово «бабы», босс?

– А ты как думаешь? – огрызнулась она.

Лили не упустила из виду, что остальные трое парней выглядели так, словно хотели раствориться в воздухе.

– Откуда я могу знать, что нравится цыпочкам? – сказал он, нахально смеясь.

Шумный парень громко хмыкнул. Лили уставилась на Терри, задаваясь вопросом, был ли мир когда-нибудь свидетелем подобного позора. Краем глаза она заметила, как Лео поднес руки к лицу, хотя изначально ей показалось, что он не слушает. Она задумчиво посмотрела на Терри:

– Ты собираешься создавать нам проблемы?

Он ухмыльнулся ей:

– Я не планировал.

– Рада, что мы договорились по этому вопросу. – Лили была официально готова двигаться дальше. – Блондин? – сказала она, повернувшись к шумному парню. – Твоя очередь.

Он был примерно одного возраста с остальными, симпатичный, с волнистыми светлыми волосами, голубыми глазами и потрясающе сексуальной улыбкой. И с полным осознанием своих достоинств. В параллельном мире Лили могла представить себе, что проводит с ним ночь, прежде всего потому, что обычно она выбирала самых красивых и самых неподходящих.

– Я Брэдли. Брэдом меня не зовите. Я профессор археологии в Ратгерском университете.

Профессор археологии. Интересно. Лили в свое время была знакома с многими такими через Дюка, и Брэдли не подходил под этот тип. Вместо того чтобы одеться с ног до головы в потрепанное снаряжение North Face или Patagonia, Брэдли был одет в рубашку в стиле вестерн с надписью BURBERRY на груди и сапоги из мягкой черной кожи с полированными застежками. Вот балда! К концу недели эти сапоги будут настолько покрыты бог знает чем, что их, без сомнения, выкинут прямо здесь.

– Я сидел на лошади пару раз, – продолжал он, – но много лет этого не делал, и даже тогда, скорее всего, получалось у меня ужасно. По выходным я играю в софтбол, работаю самым лучшим дядей в мире для мисс Коры и время от времени бегаю с вот этим неудачником, – он указал на Лео. – В общем, я здесь, потому что хочу на недельку побыть ковбоем. Ну что, тест пройден? – Он засунул руки в карманы своих очень синих, очень новых джинсов.

– Сойдет, – сказала она, чуть пожав плечами, а Уолтер мило поддержал Брэдли возгласом «Молодец!», когда тот занял свое место.

Она осознала весь масштаб проблемы, только когда опустила взгляд на планшет и увидела, что осталось всего одно имя. Лили медленно вдохнула, успокаивая себя.

– Видимо, остается… Лео, – сказала она настолько уверенно, насколько позволяло ее колотящееся сердце.

Покорно кивнув, он встал, и Лили мысленно попросила свое сердце прекратить бешено биться.

Он кашлянул, чтобы прочистить горло, и она надеялась, он не выдаст, что они знакомы. Она не гордилась тем, как пережила его уход, и не хотела, чтобы этот уродливый шрам был выставлен на всеобщее обозрение сегодня.

– Меня зовут Лео. Мне тридцать два года, – он сделал паузу, избегая ее взгляда. – У меня есть опыт общения с лошадьми, – на несколько мгновений вокруг них воцарилась тишина, прежде чем он продолжил. – Я живу на Манхэттене и работаю в сфере IT.

После некоторой паузы – все явно ждали продолжения – Брэдли разразился смехом:

– Захватывающе, чувак, не стесняйся, продолжай.

Хотя работа в сфере информационных технологий ее не удивила, ее удивило то, как он об этом говорил. Сегодняшняя версия Лео казалась больше отдаленной и отстраненной, чем милой и застенчивой. Лео, которого она знала, был помешан на цифрах, но относился к ним осторожно, трепетно, как художник относится к искусству. Он изо всех сил старался, чтобы она полюбила математику. Боже, у него было любимое уравнение, которое, Лили была уверена, она так и не поняла бы, даже если бы он потратил последнее десятилетие на объяснения.

Она искала хоть какие-то доказательства того, что он реален, что это тот самый мужчина, которого она знала в той, другой жизни: ее бывший любовник из плоти и крови. Когда он потянулся поправить кепку, Лили увидела мозоли на внутренней стороне его ладоней. Не шероховатую кожу человека, который работает руками, а мозоли от многочасовых занятий в спортзале или ремонта у себя дома. Румянец на щеках означал, что он не проводит весь день в офисе; вероятно, каждые выходные он катался на велосипеде или бегал в парке. Часы у него были громоздкими и дорогими, они показывали не только время, но и дату, направление, высоту. Лили задумалась, как часто ему нужно знать все это в повседневной жизни. На нем не было обручального кольца, и от того, что она это заметила – а также от нахлынувшего облегчения – ей захотелось что-нибудь сломать.

Лео сделал паузу, словно решая, насколько он может быть откровенным. Прежде он был для нее открытой книгой. Но она понятия не имела, о чем он мог думать сейчас.

– Хобби… Я много читаю, разгадываю кроссворды и судоку. Мне нравится кататься на велосипеде, бегать…

– Работать, – с резким смешком вклинился Брэдли.

– Точно, – кивнул Лео, поморщившись. – Что касается того, что я надеюсь получить от этой недели…

Когда он прервался, она сосредоточилась на потертом дереве стола. За долгие годы оно стало гладким, а в некоторых местах зазубрилось и обгорело, в других прогнулось под тяжестью времени. Лили его хорошо понимала.

– Наверное, я ищу приключений. Моя повседневная жизнь – сплошная рутина. – Он повертел в руках свою бейсболку и словно бы отметил, что настроение стало торжественным. – Но, может быть, стоит установить более низкую планку и просто постараться выжить, – добавил он, и его губы чуть изогнулись в улыбке, когда остальные засмеялись над его словами. Даже этот крошечный проблеск улыбки заставил сердце Лили дрогнуть.

Уолтер снова захлопал, на этот раз громче.

– Ладно, – Лили слегка помедлила и жестом пригласила Николь выйти вперед с небольшой металлической коробкой в руках. – Сдавайте телефоны. Если бы они заранее прочитали ознакомительный материал, то знали бы, что это произойдет. Но Лили выяснила, что неважно, сколько они предупреждали гостей. Коллективная волна недовольства и стонов всегда прокатывалась по группе. Николь прошла вдоль стола, поблагодарив каждого мужчину, когда он неохотно складывал свое устройство в коробку. Лили заметила, как Лео на мгновение замешкался, волнуясь.

– Здесь у нас все равно не будет сотовой связи, – сказала Лили. – Вы должны сосредоточиться на нас, на том, что вы делаете, на безопасности и здоровье лошади под вами, а не пытаться сделать идеальный снимок для Instagram, чтобы друзья завидовали. – Она едва сдержала смех, когда Уолтер передал ей модную цифровую камеру. – Конечно, вы можете оставить у себя все лекарства, которые у вас есть, – продолжила она, – и если вам понадобится что-то еще – в пределах разумного – просто дайте нам знать. Это и должно быть трудно, мы специально создаем такие условия.

Терри грубо хмыкнул. С ним точно будут проблемы.

Николь вручила каждому по одноразовому «Кодаку».

– Их нужно использовать аккуратно, – сказала Лили. – Они дешевые, но вы увидите, что это даже хорошо. Вы же не хотите, чтобы что-то дорогое упало с обрыва, или его затоптали лошади. Электронные устройства здесь просто ни к чему.

Она кивнула в сторону небольшого GPS-навигатора, торчащего из кармана жилета Терри:

– Тебе лучше запереть эту штуку в подсобке. Она не принесет тебе никакой пользы.

Он закрыл глаза и вздохнул.

– Это система глобального позиционирования, дорогая. Она создана, чтобы работать в глуши.

– Ну, тот, кто тебе ее продал, не спросил, где ты будешь ее использовать.

Он провел рукой по бороде:

– Ты понимаешь, как работает GPS?

Лили указала на вершины красных скал, видневшиеся вдали:

– Мы пойдем туда. Батарейки там разряжаются, сотовая связь не ловит, стены каньона блокируют спутниковую связь, а на солнце разглядеть крошечные цифровые дисплеи почти невозможно. У тебя в рюкзаке есть бумажная карта. Нужно слушаться ее и меня. Не GPS. Это ясно?

– Она страшная, но прикольная, – громко прошептал Уолтер Лео, который, как отметила Лили, сумел скрыть реакцию на эти слова, какой бы она ни была.

Подняв рюкзак, идентичный тем, которые она оставила в каждой из палаток прошлой ночью, Лили начала его разгружать:

– Каждому из вас выдали по рюкзаку с вещами, которые вам понадобятся. Вы можете использовать тот, что вам дали, или свой собственный, но если вы используете свой, не забудьте переложить туда все вещи, включая спальный мешок на вашей раскладушке. Вам понадобится все это. То, что вы захотите оставить, будет надежно заперто в подсобке.

Она разгладила карту на поверхности стола. Взглядом убедилась в том, что приковала к себе внимание всех, включая Лео. Это была увеличенная распечатка одной из десятков карт, которые Дюк составил за свою жизнь. Ее отец знал Юго-Запад США лучше всех, и его знания были очень востребованы. Жаль, что это редко приносило прибыль. По крайней мере, ему. Музеи получали выгоду, землям индейцев возвращали артефакты, но Дюк никогда не занимался этим ради денег. Он мог получить небольшое вознаграждение за находку, чтобы оплатить счета, но его привлекал сам азарт погони, распутывание улик и медленное раскапывание истории. Охота.

Лили постучала пальцем по распечатке рядом с хребтом, где Дюк когда-то аккуратно написал слово «Подкова».

– Вот где мы сейчас находимся, – она провела пальцем вниз по тропе, показывая некоторые остановки. – Сегодня вечером мы разобьем лагерь на краю отрога в Убежище грабителей, а потом пойдем к Французскому источнику под плато Ханса.

– Теперь слушайте внимательно. – Она достала еще одну карту местности с линиями высот; их было много. – Держитесь подальше от края любого каньона. Я гарантирую, что он не такой прочный, как кажется, а вы не такие спортивные и ловкие, как думаете. Не нужно учиться на горьком опыте.

Уолтер серьезно кивнул с широкими раскрытыми от легкого ужаса глазами.

– На протяжении всего путешествия вы будете разгадывать подсказки и использовать карты, чтобы найти дорогу и в конце концов отыскать сокровища. – Она выпрямилась. – Об остальном мы поговорим по ходу дела, но сначала познакомим вас с лошадьми. Я хочу, чтобы все свернули свои палатки и упаковали вещи, пока мы убираем после завтрака, а потом встретились с нами в загоне. Кому-нибудь нужна хорошая пара сапог?

Мужчины покачали головами, пробормотав тихое «нет». Только один из них промолчал.

– Хм… – Лео неловко провел по бедрам джинсов. – Мне.

Лили совсем не нужен был повод остаться с ним наедине.

– Хорошо, – ее голос был резким. Лео знал, как важны здесь хорошие сапоги. – Собери вещи и встретимся в подсобке возле лошадей.

Он моргнул, несомненно, услышав бритвенную остроту ее тона.

Лили начала складывать вещи в сумку и заметила, что все болтают над остывшим кофе:

– Чего вы все ждете? Я нести вас должна?

Они разбежались, но Николь осталась на месте, молча изучая ее:

– Что происходит?

Лили посмотрела на нее, а потом в сторону:

– Происходит?

Голубые глаза Ник расширились, и она откинула волосы со лба:

– О, мы в игры играем?

Не стоило пытаться скрыть это от нее.

– Я его знаю.

– Тихоню.

Это был даже не вопрос.

– Да. Лео. – Она посмотрела вниз на свои сапоги и провела носком линию по земле.

Ник пораженно выпрямилась и оглянулась через плечо:

– Ни фига себе. Это он? Это тот самый Лео? С ранчо?

– Да.

– Он нашел тебя?

Лили уже качала головой:

– Я бы поспорила на Бонни, что он понятия не имел, что я буду здесь.

Ник молча оценивающе посмотрела на нее:

– Мне стоит беспокоиться?

– Что? Нет, я в порядке, – заверила ее Лили. – Это было целую вечность назад. Все в порядке. Я в порядке.

– Звучит так, как будто все в порядке, – сухо ответила подруга.

Они оба знали, что это неправда, но Ник не стала переспрашивать.

Лео шел к своей палатке в оцепенении, сердце у него колотилось, а ладони были липкими. С каждым шагом его ноги опускались на землю, словно на движущуюся платформу или в яму. Увидев Лили, он как будто перенесся в тот первый день на ранчо Уайлдеров, когда она вышла из конюшни, и его мир мгновенно перевернулся вверх тормашками.

Только на этот раз не было ни предвкушения, ни мгновенного прилива сил от мечты о том, что эта женщина когда-нибудь может захотеть быть с ним, только суровое воспоминание о том, что когда-то у него была идеальная возлюбленная, но он оттолкнул ее.

Он должен был собирать вещи, но вместо этого тяжело опустился на пол палатки в состоянии глубокого потрясения. Лео не слышал ее голоса с того самого утра, когда она позвонила ему, чтобы узнать, как он, потому что он сам ей не позвонил. Он ненавидел себя за грубость и резкость в разговоре с ней и пытался связаться с ней позже, пытался все исправить, но к тому времени было уже слишком поздно.

А теперь она была здесь, и впервые за десятилетие кровь забурлила в нем, а в голове зашумело от волнения, вины… и чего-то еще. Боли. Запоздалого замешательства. Почему она так и не перезвонила ему?

После многих лет активной работы над тем, чтобы не зацикливаться на том, где она находилась и что делала, завидуя какому-то воображаемому мужчине, который любил ее и жил жизнью, о которой мечтал он сам, он оказался здесь, лицом к лицу со своей первой любовью, посреди пустыни. Лео понятия не имел, как вести себя дальше, притворяясь, что все в порядке.

Несколько минут спустя, когда звон в ушах утих, и он решил, что ноги больше не подкосятся, Лео запихнул свои вещи во вместительный экспедиционный рюкзак, предоставленный «Уайлдер Эдвенчерс», и вышел из палатки. Остатки завтрака уже убрали, и Брэдли пытался понять, как упаковать палатку в сумку размером с карман пальто. Почти все были одеты в джинсы и рубашки с длинными рукавами, но когда Терри вышел из палатки, он успел переодеться в еще один комплект камуфляжных брюк в военном стиле – причем передние карманы были набиты неизвестно чем – и жилет с липучками, ремнями и почему-то еще большим количеством карманов.

– Ну что, ты готов к приключениям? – спросил Брэдли у Лео, который смотрел на подсобку, чувствуя себя совершенно неготовым даже к следующим десяти минутам своей жизни.

– Мне нужно взять сапоги.

– Если бы ты внимательно прочитал список того, что нужно было взять с собой, – сказал Терри, – ты бы сейчас не шел к училке.

Брэдли ударил его по животу:

– Ты видел училку? Она может перегнуть меня через колено в конюшне, если захочет.

В этот момент мимо прошла Николь, подозрительно прищурив глаза, и Брэдли тут же выпрямился, пробормотав:

– Виноват.

Уолтер, выйдя из уборной, похоже, не знал, что делать с руками, и решил помахать ими в виде приветствия.

– Хватит, – пробормотал Лео Брэдли, кладя рюкзак вместе с остальными и направляясь в противоположный конец лагеря.

Подсобка была деревянным строением размером двадцать на двадцать футов, рядом с загоном для лошадей, заполненным горсткой возбужденных животных, которые явно чувствовали, что уже почти пришло время отправляться в путь. Лео протянул руку, погладив мягкий нос одной из них, когда проходил мимо, и остановился у двери. Подсобка притулилась в тени раскидистого дерева, а позади нее стояла стойка для мытья лошадей с припаркованными древним грузовиком и прицепом. Дверь была достаточно широкой, чтобы пронести седло или пятидесятифунтовые мешки с кормом, и снабжена прочным замком для тех случаев, когда они будут выходить на тропу. Внутри все было очень аккуратно, и его охватила сладостно-горькая ностальгия по пьянящему запаху люцерны и кожи.

Лили стояла в задней части постройки и что-то делала возле большого крюка с нейлоновыми недоуздками. Лео прочистил горло, гадая, привиделось ли ему, что она напряглась. Он хотел бы найти нужные слова, найти способ начать этот невозможный разговор, но в голове у него был сплошной клубок мыслей. Почему она здесь? Почему именно Лили Уайлдер вела поиски придуманных сокровищ, тогда как она терпеть не могла поиски настоящих, которые вел Дюк?

– Тебе нужно еще что-нибудь, кроме сапог? – Она не обернулась, а потянулась за зажигалкой, чтобы оплавить конец нейлоновой веревки.

Лео уставился ей в спину, рассматривая ее. Заплетенные в косу волосы были длиннее, чем когда он ее знал, и чуть ниже плеч. Рукава закатаны, обнажая те же подтянутые руки, те же идеальные мозолистые кисти. У Лили были красивые руки: длинные пальцы, почти нежные. Но умелые и сильные. Он помнил, какими ласковыми они были, когда она гладила по голове своего любимого мерина, и какими твердыми, когда она обращалась с испуганной лошадью. Ее привычку беспокойно постукивать пальцами, когда она задумывалась.

Он вспомнил, что чувствовал, когда эти пальцы танцевали по его голой коже. Сможет ли он когда-нибудь смириться с тем, что это была Лили? Прямо здесь. Лили Уайлдер была совсем рядом. Но, как он заметил, она никак не реагировала на него.

– Я понимаю, что это может прозвучать странно, – сказал он, – но ты помнишь меня?

– Конечно, я тебя помню, Влюбленный городской парень.

Она повернулась, и в ее ореховых глазах читалось: «У меня нет ни времени, ни терпения». Это выражение Лео видел десятки раз… но никогда оно не было направлено на него. С ним она поначалу вела себя отчужденно, почти отталкивала его, как он понял задним числом, чтобы проверить силу его влечения. Но как только она сдалась, то стала такой же уязвимой и открытой, как небо за окном. Она отдала ему все без колебаний: свое тело, свою невинность, свое доверие.

– Ну что? – спросила она нетерпеливо. – Тебе нужно что-нибудь, кроме сапог?

Ему пришлось сглотнуть, прежде чем он смог ответить спокойно:

– Нет.

Лили бросила веревку и подошла к шкафу, открыла его и показала аккуратную коллекцию сапог в различной степени износа. Она не спросила его, какой у него размер, но Лео решил, что возьмет любые. Лили потянулась за парой на верхней полке, затем подошла и бросила их к его ногам. Вокруг него поднялось небольшое облако пыли.

– Вот эти должны подойти. – Она уже снова занялась своими делами.

Он наклонился, чтобы поднять сапоги, и замер на полпути. Вот черт.

– Ты их не выкинула?

– Не пропадать же добру.

Понять ее было приблизительно так же сложно, как гипотезу Римана.

Выпрямляясь, он присел на пыльный сундук, чтобы снять кроссовки. После нескольких мгновений напряженного молчания он рискнул.

– Я не знал, что этот бизнес принадлежит тебе, – Лео сделал паузу и снова попытался заговорить. – Я имею в виду, я даже не знал, куда мы едем, пока мы не приехали в аэропорт. Мы никогда…

– Поверь мне, Лео, – тихо прервала его она, – я уверена, что у тебя не было намерения когда-либо снова столкнуться со мной.

– Это не то… – Он закрыл рот, боясь того, что может сказать. Что происходит? Он понимал, что она обижена, что он не вернулся, но чего она ожидала?

Так и не найдя слов, он поднял первый сапог и посмотрел на него. Коричневая кожа была гладкой на ощупь, каблук потертый, но целый. Много лет назад, возможно, за месяц до того, как он увидел Лили, когда Дюк сказал ему по телефону, что нужно купить сапоги для верховой езды, Лео не имел ни малейшего представления, чем они отличаются от походных ботинок. Дюк бросил один взгляд на тимберленды Лео и отправил его в Martindale’s, где продавец сказала, что хорошая пара сапог может прослужить лет десять, если за ними ухаживать.

Когда Лео сунул ногу в один из них, он понял, что она была права. Они явно были поношены, но когда он встал, голенище обхватили его ногу, а пятка прилегала достаточно плотно, чтобы не соскальзывать.

– Все еще отлично сидят.

Она хмыкнула в углу, соглашаясь с ним, но без интереса.

Он почувствовал укол в сердце. Он любил Лили так глубоко, что это изменило его сущность. Сейчас, стоя здесь, он подумал, что его любовь к ней не исчезла. В ее присутствии адреналин бурлил в крови. Он знал, что ему пора, но ноги не слушались его.

Между ними повисло тяжелое, полное значения молчание.

– Как ты поживаешь? – наконец сказал он.

– Так не пойдет, Лео, – сказала она, не потрудившись обернуться. – Это не встреча друзей после долгой разлуки. Я гид, а ты гость. Мы разговариваем сейчас только потому, что ты мне платишь.

Ну что ж. Он не ответил, зная, что это делу не поможет. Между ними была пропасть, полная обид, и пять минут в подсобке не могли ее преодолеть.

Кроме того, они стояли в комнате, полной острых сельскохозяйственных инструментов. Лили, которую он помнил, умела пользоваться каждым из них: рядом с ней были вилы.

И все же у него было так много вопросов! Лили всегда ненавидела эти истории, тропу, ненавидела само слово «сокровище». Может, Дюк и был странником, но Лили, которую он знал, скорее позволила бы похоронить себя в конюшне на ранчо Уайлдер, чем отдала бы кому-то управление делами. Она никогда бы не уехала по доброй воле.

– Мне просто интересно, что ты здесь делаешь, – наконец произнес он. Что-то противное поселилось внутри него. – Почему ты здесь, вместо того чтобы готовить свое ранчо к новому сезону?

Лили повернулась к нему, и инстинкт заставил его отступить на шаг.

– Это больше не мое ранчо. – Она подняла подбородок. – Теперь надевай сапоги и уходи. Мы наговорились.

После краткого ознакомления со снаряжением, которое они будут использовать, Лили повела группу к лошадям. Динамит был достаточно терпелив и держался уверенно, пока Уолтер набирался смелости, чтобы сесть в седло. Бульвинкль – такой же большой шутник, как и его наездник, – дважды уложил Брэдли на задницу еще до того, как они вышли из загона. По иронии судьбы, Терри посадили на Калипсо – ворчливую, кусачую кобылу, а Лео после секундного колебания удалось оседлать самую чувствительную лошадь Лили – красивого черного мерина по кличке Ас.

Лили сдержала вспышку раздражения. Ей бы хотелось, чтобы Лео тоже упал на задницу.

Они поработали над тем, как управлять, останавливать и слезать с лошади. Когда все достаточно освоились с ходьбой, то попробовали рысь. Лео и Брэдли даже решились на медленный галоп в небольшом огороженном манеже.

Но как только все вышли на тропу, лагерь скрылся из виду, и ребята, наконец, поняли, что каждый шаг уводит их все дальше и дальше от их безопасной повседневной жизни. Ни телефонов, ни компьютеров, никого, на кого можно положиться, кроме Лили и Николь.

Лили чувствовала, что эта неделя будет очень долгой.

Что бы она ни делала, как бы старательно ни моргала, как бы жестоко ни щипала себя за бедро или ни смотрела на солнце, чтобы выжечь на сетчатке другую картину, она не могла избавиться от того, что Лео Грейди снова появился в ее жизни.

Через пару часов езды она наконец смогла рассмотреть его без нытья в животе. Он все еще был худым, но стал неуловимо более мощным, как пловец: с широкой спиной, длинными ногами и в целом подтянутый. Глядя на него сейчас, она не видела в нем ничего от подрастающего жеребенка. Этот Лео комфортно ощущал себя в своем теле. Его поза при езде верхом была инстинктивно уверенной, как и раньше: бедра вперед, спина прямая, но расслабленная, пятки опущены в стремена, одна рука лежит на бедре, другая свободно держит поводья.

Пылкий двадцатидвухлетний Лео померк, словно детский лихорадочный сон, побледнев в сравнении с этим мужчиной.

Тем летом ей потребовалась целая вечность, чтобы понять, что его ухаживания за ней были для него необычными. Несколько недель она считала его бабником, который только притворялся застенчивым. Ни один парень с такой внешностью и такими намерениями не мог быть столь искренним, каким он тогда казался.

Но он был именно таким. И чем больше она узнавала его, тем больше понимала, что обычно он сдержан вплоть до стоического молчания. Что только самым близким людямЛео доверяет поток своих мыслей, произнесенный тихим и хрипловатым голосом. И сейчас напоминание о том, как тщательно он контролировал себя, и как это означало, что он часами мог изучать ее тело, чтобы понять вещи, о которых она сама не догадывалась; что, когда он решил остаться с ней жить на ранчо, она знала, что он обдумал это решение очень хорошо; и что этот же самый самоконтроль, скорее всего, заставил его исчезнуть, как призрак в тумане.

– Вполне может быть, что я еду на арабском скакуне, – сказал Терри ни с того ни с сего, проводя двумя пальцами по своим запыленным усам. Он упорно вел свою лошадь к передней части группы, а Лили упорно просила его вернуться в строй.

– Калипсо – американская квортерхос, – радостно перебила его Николь.

– Учитывая, что в древние времена, – продолжал Терри, не обращая на нее внимания, – арабские скакуны предназначались только для мужчин.

– Ты что целыми днями выдумываешь всякую ерунду? – спросила Ник. Очевидно, она уже вступила в фазу усталости от той чуши, которую несут гости. Прошло меньше двенадцати часов. Это новый рекорд.

– Это не ерунда. – Терри сделал длинную паузу, чтобы прочистить горло, и выплюнул густой ком мокроты. – Арабская порода – единственная чистокровная, которая осталась.

– Что ты… нет, – это было первое, что Лео сказал за несколько часов. – Есть много других чистокровных пород, Терри.

– Он прав, – сказала Николь под впечатлением от его познаний.

Уолтер повернулся в седле так, чтобы оглянуться на него:

– Откуда ты это знаешь, Лео?

Взгляд Лео на мгновение метнулся к Лили, а затем в сторону:

– Я… ну…

– Ослабь поводья Калипсо, Терри, – прервала она, спасая их обоих. Но она с облегчением обнаружила, что Лео не рассказал своим друзьям о том, что произошло между ними много лет назад. Она подозревала, что со временем остальные трое догадаются об этом, но чем дольше они не будут сплетничать о ней и смотреть на нее другими глазами, тем лучше.

Терри раздраженно вздохнул:

– Калипсо – кобыла, которой нужна сильная рука.

– Она моя лошадь, – напомнила ему Лили, – и ты ослабишь поводья, иначе остаток пути пройдешь на своих двоих.

– Сегодня у нас самый короткий день верховой езды, – сказала Ник, нервно взглянув на Лили и Лео, а затем обратив внимание на остальных членов группы, – отчасти потому, что вы сильно устанете. Мы дойдем до стоянки примерно через милю или около того.

– Еще целая миля? – захныкал Брэдли, пытаясь найти удобное положение в седле. – Я уже не чувствую своих яиц.

Стоило ему это произнести, как они обогнули поворот, и вдали показался их лагерь на вторую ночь, от вида которого захватывало дух: резкий выступ волнистой блестяще-красной скалы, укрывающий небольшое открытое пастбище с красноватой землей и пучками колючей полыни. Лили прищурилась, чтобы разглядеть четыре тюка сена со свежими мишенями для соревнований по стрельбе из лука и еще четыре с торчащими железными рогами для лассо. В запертом сундуке неподалеку лежали четыре замка, которые нужно было взломать, четыре книги с шифрами, которые нужно было разгадать, и четыре головоломки.

Обычно это был самый любимый день Лили. Первый полный день на свежем воздухе и в окружении нереального пейзажа. Все были в восторге от поездки, но с радостью слезали с лошадей спустя всего пару часов. Гости привыкали к мысли, что все это было ради удовольствия, и готовились к приключениям до самого конца. Сегодняшний ужин, чили с кукурузным хлебом, был фирменным блюдом Лили. Ей нравились игры, нравилось наблюдать за гостями с их новорожденной уверенностью в себе, нравилось дружеское соревнование. Но в этот раз ее охватил смутный страх, потому что, что бы Терри ни думал по поводу грядущих игр, он ошибался. Возможно, он просто никогда не видел Лео в этой стихии.

Они добрались до лагеря ленивым гуськом. Лошади притворялись уставшими, чтобы получить лакомства, а мужчины по-настоящему перегрелись на солнце, и у них все болело. У всех, кроме Лео, чья осанка на Асе оставалась прямой и ровной. Черт возьми, он выглядел так, словно был создан для езды.

Пока Лили отправилась за обедом к переносному холодильнику, который оставили здесь для них, Николь подвела их к невысокому забору, где лошадей привязывали на ночь, чтобы они имели свободный доступ к тени, траве и воде. Мужчины слезли с лошадей с разной степенью изящества. Лео легко соскользнул с Аса и крепко привязал его к столбу. Лили оторвала взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как Терри упал и приземлился на задницу, сильно ударившись, к ее удовольствию. Он притворился, что сделал это намеренно, сорвав длинную травинку и засунув ее между зубов.

– Тут лошади писают, – сказала ему Лили. – Просто для информации.

Терри уронил травинку.

Ее внимание, как магнитом, притянуло влево, туда, где Лео потягивал больные мышцы, а его рубашка задралась вверх. Она хотела отвести взгляд, она правда старалась, но этот маленький участок голой кожи медового цвета удерживал ее мертвой хваткой.

«Его тело когда-то принадлежало мне, – изумилась она. – Этот мужчина был моим».

Это был кошмар. Но просто поморгать не помогло. Когда он повернулся, чтобы снять с Аса седло, Лили уставилась на ткань его рубашки, под которой играли мышцы спины.

– Так! – крикнула она на удивление громко. Все испуганно обернулись, чтобы посмотреть на нее через плечо. Взмахнув рукой, она указала на сэндвичи, которые начала разгружать. Это был обед, который им нужно было съесть до начала игр.

– Ешьте.

Не обращая внимания на ее резкий тон, они набросились на еду, словно не видели ее неделю. И нет, она не пялиласьни на руки Лео, когда он потянулся за кусочком салата, чтобы положить его на сэндвич, ни на линию его подбородка, когда он откусил огромный, жадный кусок.

– Кто может рассказать мне о Бутче Кэссиди? – спросила она, перенаправляя сознание от секса к работе, профессионализму и тому факту, что это Лео ее бросил, черт возьми. Лили упреждающе подняла руку:

– Кто-то, кроме Терри.

Он рассмеялся, схватив ветчину:

– Почему? Ты боишься, что я могу знать больше тебя?

Лили моргнула, сдерживая резкий ответ.

– Он был грабителем банков, – сказал Уолтер, явно выступая в роли миротворца. – А еще он грабил поезда. И у него была банда. Дикая банда.

– Все правильно, – отозвалась Лили, кладя пару кусочков нарезанной индейки на свой хлеб. Брэдли вытер рот бумажной салфеткой и спросил:

– Итак, если это настоящая тропа, они использовали ее, чтобы скрываться от закона? Прямо здесь?

– Именно так, – сказала Лили. – И мы направляемся в одно из мест, где Кэссиди якобы спрятал деньги, чтобы потом их забрать. Многие говорят, что они все еще здесь.

– Потому что так и есть, дорогуша.

– Спасибо за поддержку, Терри, – спокойно ответимла она. – Уолтер, ты помнишь, что я говорила про Бандитскую тропу?

– Что она тянется через весь Запад. Через парк Брауна, перевал Дыра в стене и Убежище грабителей?

– Точно, – Лили кивнула. – Мы находимся недалеко от Убежища грабителей. Это место использовали многие бандиты, чтобы залечь на дно между ограблениями или укрыться на зиму. Цель этой поездки – хорошо провести время друг с другом, насладиться одним из самых красивых мест в этой стране и, следуя подсказкам, найти в конце спрятанное сокровище.

Она внутренне скривилась в ужасе от того, как пошловато и надуманно все это звучит. Раньше она никогда этого не замечала, но раньше рядом не было Лео, который лучше других знал, что Лили считает легенду про спрятанные деньги Бутча Кэссиди одной из самых глупых придумок на свете. Уолтер поднял руку.

– Да, Уолтер?

– Если много бандитов знало, как сюда попасть, почему никто другой не находил это место?

– Преступный кодекс, – ответила она.

– Воровской кодекс чести, – сказал Брэдли с куском бутерброда во рту.

Лили кивнула:

– Если бы об этом стало известно, это испортило бы жизнь всем.

– Наверное, в этом есть смысл, – сказал Уолтер. – Эй, если мы найдем сокровища, мы их поделим?

– Нет, все, что вы найдете, останется вам, – пробормотала Лили.

Он нахмурился:

– Я предлагаю поделить поровну. Это больше соответствует кодексу.

– Мне нравится предложение, – ответил Брэдли.

– Отлично. Но для этого, – продолжила она, – вам нужно будет разгадать коды и головоломки, взломать несколько замков и, может быть, даже попробовать попасть в пару мишеней. Сегодня попробуем все это.

– Стрельба из лука? – Терри расправил грудь. – Однажды я попал в десятку с первого раз.

– Она сказала «головоломки», – рука Уолтера снова взлетела в воздух. – Чур, Лео со мной в команде.

Брэдли наклонился вперед, едва не запустив в Николь коркой от бутерброда:

– Пошел ты. Я забираю Лео.

– Вы все работаете в одиночку, – перебила Лили, повышая голос, чтобы перекричать их спор. – Это дружеское соревнование. Никаких команд.

На фоне их протестов («Но я никогда не стрелял из лука», «Все знают, что Лео – спец по шифрам», «Не будь так уверен, Уолт», «Загадки, как в «Последнем герое», вы имеете в виду?) Лили встала и убрала остатки обеда, стараясь не думать о том, как ее животный мозг подначивает ее рассказать всем, что когда-то Лео принадлежал ей.

– Всего пять станций, – сообщила Лили, когда они стояли перед полем с играми. – Головоломки, расшифровка кода, лассо, стрельба из лука и взлом замков.

– А как насчет разведения костра? – спросил Терри. – Ты хочешь сказать, что здесь это не так важно?

Она медленно перевела взгляд на него:

– Ты хочешь, чтобы четверо дилетантов разжигали костры в пустыне, Терри?

Он переступил с ноги на ногу, замолчав, и она продолжила:

– На каждой станции есть набор инструментов.

Она объяснила им все самое главное, зная, что стрельба из лука потребует чуть больше пояснений. Легким движением подбородка Лили пригласила их к установке для стрельбы и показала каждому, как держать лук, как накладывать стрелу, как целиться и выпускать ее. Только Терри и Лео, похоже, имели опыт стрельбы. Уолтер и Брэдли только что не пускали стрелы прямо над собой или друг в друга.

– Что мы получим, если выиграем? – спросил Терри.

Николь усмехнулась с зубочисткой в зубах:

– Шанс умереть как мужчина.

– Дополнительную подсказку, – поправила Лили. – И еще одно пиво сегодня вечером.

Это обещание привлекло их внимание. Собрав их в начале трассы, Лили свистнула в свисток, и мужчины бросились к головоломкам. Все, кроме Лео. Он осторожно подошел к своей головоломке, рассматривая ее, но не трогая. Пока остальные трое бешено переставляли фигуры, поворачивая доску под разными углами, Лео стоял и смотрел на нее.

– Что он делает? – прошептала Николь.

– Решает ее.

Как и ожидалось, Лео шагнул вперед, наклонился и после десяти решительных ходов отступил назад.

– Готово.

Лили подошла поближе. Изображение пейзажа с красными скалами было собрано идеально. Ну конечно. Она сдержанно кивнула:

– Продолжай.

С легкой ухмылкой он подошел к коду. Наклонился с ручкой в руке, снова изучая задание. На этот раз попробовал несколько вариантов, но Лили стала свидетелем момента, когда у него в голове щелкнуло.

– Все, он догадался, – сказала Николь.

Они смотрели, как он записывает ответ, а затем переворачивает лист бумаги, чтобы Брэдли, который только что закончил головоломку, не увидел.

– Хочешь проверить? – спросил он, глядя на нее с веселой искоркой в глазах.

Лили сжала зубы и отвела взгляд в сторону, подавляя тревожное сочетание раздражения и влечения к нему:

– Просто продолжай.

Он немного повозился со взломом замка, но все же справился раньше, чем Брэдли разгадал код. Терри быстро взломал код, но надежды на успех больше не было ни у кого. Лили не думала, что кто-то за всю историю «Уайлдер Эдвенчерс» справился со всеми задачами быстрее, чем Лео. Он сделал лассо и намотал его на рога быка, торчащие из тюка сена, меньше чем за минуту и удивил даже Лили, когда попал в третье яблочко при стрельбе из лука, а затем медленно повернулся, опуская лук и глядя на нее.

– Это все? – спросил он.

– Выпендриваешься? – ответила она.

Он поднял руку, почесал бровь и прищурился, глядя на ее силуэт, освещенный солнцем.

– Может быть, немного. – Его взгляд ненадолго вспыхнул, лишь на мгновение, но она поймала его. – Приходится напоминать себе, что когда-то давно я умел делать что-то еще, кроме как сидеть за столом.

Неожиданная уязвимость в его тоне причинила ей боль, как удар в живот.

– И? Доволен?

– Доволен? – Наконец-то настоящая улыбка.

– Пока нет.

Дыхание замерло у нее в груди. Лили ошибалась. Она беспокоилась, что те частички Лео, которые отличали его от всех остальных мужчин, исчезли, как-то приглушились за прошедшие годы. Но нынешний Лео не был холоден, он просто был ошеломлен из-за их неожиданной встречи. И это потрясение проходило. Она своими глазами увидела, что в нем все еще есть то самое парадоксальное сочетание горячности и сдержанности, в которое она влюбилась много лет назад.

И да помогут ей небеса. На улице было тепло, а он олицетворял мужскую физическую силу и тестостерон. Лео переоделся в черную футболку, рукава которой обтягивали его широкие плечи. Джинсы низко висели на бедрах, разношенные и по фигуре. Сапоги тринадцатого размера из мягкой коричневой кожи, которые Лили швырнула ему сегодня утром, запылились.

Лили не смогла сдержать смех, который, торжествуя, вырвался у нее. Она хотела ненавидеть его. Она хотела никогда не прощать его. Но как она могла? Осознавал он это или нет, он смотрел на нее так, словно она была главным призом.

Она снова дунула в свисток, и все замерли:

– Джентльмены, у нас есть победитель.

Уолтер разразился восхищенным смехом, но Терри сузил глаза, отбросив веревку:

– Ты не проверила, правильно ли он разгадал код.

– Мне не было нужно, – сказала Лили и перевела взгляд на Лео. – Какой ответ?

Он приподнял уголок рта в улыбке:

– Что скажет Лили Уайлдер, то мы и сделаем. Это шифр Цезаря[3].

– Черт побери! – сказал Брэдли. – Откуда ты все это знаешь?

– Я был скаутом – ответил он, все еще глядя прямо на Лили.

И тут они посмотрели друг на друга. Возможно, слишком надолго. Точно слишком надолго, но в это время что-то произошло. Ниточка, соединившая их сквозь время.

– Эй? – тихо сказал Уолтер, в замешательстве помахаврукой в воздухе.

Когда они и тут не отвели взгляд друг от друга, по группе прошел ропот осознания.

– Слушай, – услышала она шепот Уолтера. – Брэдли, ее зовут Лили Уайлдер. Разве это не…?

– Вот черт, – прошептал Брэдли. – Ты прав. Ей принадлежало ранчо, на котором он работал, правильно?

– Так и есть, – сказала Лили. Гнев, влечение и замешательство кипели у нее в крови. Тайное стало явным, и виновата была она сама. И Лили знала об этом. Но что она могла сделать?

Она совершенно потеряла самоконтроль, наблюдая за Лео в его стихии:

– Мы с Лео – старые знакомые, верно?

Лео медленно кивнул, выдохнув:

– Да.

И даже когда их прошлое было выставлено на всеобщее обозрение, этот полный жара момент прервался не сразу. К сожалению, ради ее же блага, пора было его прервать.

– Ладно, – сказала она, отводя взгляд. – Вы все прочитали шифр. Время сплетен закончилось, и Лили Уайлдер хочет, чтобы вы привели себя в порядок и поставили палатки.

Нагрейте молоко на огне. Осторожно, не обваритесь. Размешайте в нем какао и сахар, пока не растворятся. Добавьте ваниль и перец. Разлейте по кружкам и добавьте алкоголь и палочку корицы перед подачей.

После ужина, за которым они переели чили и кукурузного хлеба, Лео получил дополнительное пиво, а все остальные – вкусный и пьянящий острый горячий шоколад от Лили. Гости медленно встали со скрипами и стонами. В свете костра, сгорбившись после езды в седле, все они выглядели лет на десять старше.

Уолт подошел к тому месту, где Лили и Николь просматривали записи для завтрашнего маршрута.

– Я хотел пожелать вам спокойной ночи и узнать, не могу ли я чем-нибудь помочь перед сном. – Его взгляд блуждал вокруг и остановился на старом кожаном блокноте – дневнике Дюка, лежащем на столе. – Круто, – сказал он, потянулся к нему и потрогал пальцами выцветший желтый кожаный ремешок, с помощью которого держалась книжка. – Выглядит винтажно.

– Он ни крутой, ни винтажный, я тебя уверяю, – сказала Лили со смехом, – просто старый.

Терри опустил кружку в тазик для мытья посуды и кивнул в сторону книги:

– Таких сейчас не найти.

– Конечно, не найти, – сказала Лили, закрывая дневник и засовывая его в сумку. Она не испытывала глубокой любви к словам и рисункам, которые испещряли страницы, но все равно бережно относилась к дневнику. – И спасибо за предложение, Уолт, но больше ничего не нужно. Вам, ребята, пора спать.

Уолтер благодарно пробормотал:

– Спокойной ночи.

И, устало шаркая, направился прочь. Брэдли и Терри выглядели так, словно были готовы выпить еще немного пива, но они посмотрели на Лили, а затем на Лео, одиноко сидящего у костра, и, видимо, приняли негласное решение уйти.

Только Ник задержалась. Когда ей удалось привлечь внимание Лили, она подняла бровь и наклонила голову, без слов спрашивая, хочет ли Лили, чтобы она осталась или ушла.

Дернув подбородком в сторону палаток, Лили тихо сказала:

– Спокойной ночи, Ник.

Лили полагала, что время пришло.

Когда Ник ушла, она села рядом с костром, не зная, с чего начать. Она столько раз затевала этот разговор в своей голове, но всегда безуспешно. Ее воображение никогда не доводило дело до конца. Необходим был баланс понимания и обиды, утешения и наказания.

К счастью, он ее и не заставлял:

– Знаешь, нам не обязательно говорить об этом.

Лили издала хриплый, язвительный смешок:

– Я не вижу способа избежать этого разговора. Всю следующую неделю мы проведем бок о бок. Давай покончим с этим.

До встречи с ним она не умела говорить про чувства. Но отдавая ей должное, Лили была единственной дочерью мужчины, эмоциональная глубина которого была не больше чайной ложки, и женщины, не выносившей жизни в глуши с мужем, которого никогда не было рядом, даже когда он был вместе с ней. Ее дядя Дэн научил Лили всему, что она знала о лошадях и ранчо, но он был лишь немного чувствительнее Дюка. Чувства в их семье никогда не были в приоритете.

Лили знала, что выросла жесткой, но Лео сделал ее мягкой. За пять месяцев, что они провели, обнимая друг друга, Лео уламывал ее день за днем, пока она не рассказала ему практически все. Это потребовало некоторых усилий, но в итоге Лили открывала рот, и поток слов выливался наружу.

По правде говоря, она уже давно так не делала.

– Ладно, – Лео дал задумчивому молчанию продлиться несколько секунд, а затем начал: – Итак, что случилось? После того, как я уехал, я имею в виду.

Она заглянула в свою оловянную кружку, прежде чем сделать глоток горячего шоколада, который уже давно остыл:

– Я вижу, ты заходишь с козырей.

– Я думал, ты не хочешь притворяться друзьями после многолетней разлуки, – сказал он, глядя на нее. – Может, стоило начать с вопроса: «Как дела?»

Лили продолжала смотреть на огонь, но его пристальный взгляд ее нервировал. Она повернулась и встретилась с ним взглядом. Его глаза были темными и пронизывающими. И до боли знакомыми:

– Вообще-то, да. Может быть, так будет проще.

– Хорошо, Лили, – сказал он, и его игривая улыбка отозвалась в ее сердце. – Как дела?

– Бывало лучше. – Лили наигранно рассмеялась, сдерживая тяжелую волну гнева и печали, поднявшуюся в горле. – Думаю, я была неправа. «Как дела?» – не самое легкое начало разговора.

Он прошелся взглядом по ее лицу, от линии волос до рта, и остановился там. Лили отвернулась.

Когда Лео заговорил снова, его голос был настолько напряженным, что прозвучал как шепот:

– Тогда, может быть, я просто начну с того, что мне действительно интересно. Почему ты не на ранчо?

Отвечая, она перевела взгляд на него, желая увидеть его реакцию:

– Дюк продал его сразу после твоего отъезда.

Лео застыл на месте:

– Как? Почему?

– А уже через неделю он передал ключи. – Лили перевела взгляд на свои руки, на сцепленные пальцы. – Я не знаю, помнишь ли ты, что в то последнее утро Дюк уезжал из города.

– Я помню, – сказал Лео. – На раскопки.

– Оказалось, он ехал не на раскопки, – пробормотала она. – Я не могу сказать, сколько раз я пыталась вспомнить, соврал ли он мне, или я сама это предположила. Он ехал подписывать бумаги в компании по недвижимости. Продал ранчо местному парню по имени Джонатан Кросс.

– Я не… – произнес Лео, понятное дело, сбитый с толку. – Он уже все спланировал, когда уезжал утром? Создавалось ощущение, что он оставил все в твоих руках.

– Я знаю, – отозвалась Лили, вспоминая, как наивна она была. Как она радовалась его отъезду. – Я тоже так думала. Но ты помнишь, что он оставил мне записку на столе?

Лео сделал паузу, а затем медленно кивнул.

– Это была одна из его дурацких загадок. Он даже не мог сказать мне в лицо, что продает ранчо. Мне понадобился час, чтобы расшифровать ее, когда я выкопала ее из мусора, а в записке говорилось, что у него есть планы на вырученные деньги. Возможно, какая-то большая экспедиция, после которой он снова окажется на обложке National Geographic, – она вытерла липкие ладони о бедра. – Я была так зла, что съехала в тот же день.

Лео наклонился, положив голову на руки:

– Вот черт. Он ни о чем таком не говорил.

Она собиралась продолжить, когда внезапно осознала, что он сказал:

– Что ты имеешь в виду? Когда ты говорил с Дюком?

– Когда перезванивал тебе. – Лео сказал это просто, констатируя факт. – Помнишь все те сообщения, которые я оставил?

Лили, онемев от потрясения и замешательства, покачала головой.

– Когда ты позвонила мне… Прости, – сказал он, и его шея залилась краской. – Я организовывал кремацию мамы. Это был не лучший день, и я знаю, что был резок с тобой, но…

– Что… твоя мама…

– Когда я перезвонил, там даже голосовой почты не было. Я позвонила в сторожку, и Дюк сказал, что тебя нет на ранчо и чтобы я оставил ему сообщение.

Слово «кремация» снова и снова прокручивалось у нее в мозгу. Его мать умерла.

– Ты оставил сообщение отцу?

Он кивнул:

– Да, вообще-то, несколько.

У Лили вырвалось:

– Я не получила никаких сообщений. Все, что я знала, это то, что ты сказал мне утром, когда тебе пришлось уехать: что твоя мать попала в аварию, но с ней все в порядке.

Лео нахмурился:

– Я сказал Дюку, что моя мать неожиданно скончалась от полученных травм, и я не смогу оставить Кору одну и вернуться в Вайоминг.

Эти слова упали на нее, как метеорит с неба. Она разозлилась, действовала импульсивно. Но этот краткий миг ярости означал, что она пропустила не только звонок от Лео, но и сообщение от Дюка о смерти матери Лео.

Она была такой дурой!

– Мне жаль, – сказала она приглушенным голосом. – Боже мой. Я понятия не имела, Лео. – Онамедленно выпрямилась и посмотрела на него, охваченная чувством вины. Потом произнесла:

– Я не знала, что ты звонил. Я не знала, что твоя мама умерла.

– Я… – прервавшись на полуслове, он посмотрел ей в глаза. – Да.

Она почувствовала себя не на своем месте, дезориентированной, поскольку ее память о тех мрачных месяцах после отъезда Лео вдруг оказалась полностью стерта.

– Я была зла на Дюка за продажу ранчо, – сказала она, – но не была удивлена. Он никогда не считался с моими чувствами. Я не отвечала на его звонки, потому что не хотела слышать, какой дерьмовый план или оправдание он придумал, и когда дни проходили, а от тебя не было никаких вестей… – Она пожала плечами, – я решила, что ты вернулся к своей жизни в городе и забыл обо мне. Ну, я и выбросила телефон в реку.

Лео выдавил из себя какой-то нечленораздельный звук и провел дрожащей рукой по волосам. Мягкие черные пряди тут же упали ему на лоб.

– Значит, все это время? – хрипло произнес он. – Все это время ты думала…?

– Что ты просто мне не перезвонил.

Его внешнее спокойствие растворилось, и он отвернулся от нее, тяжело вздохнув. Ей хотелось похоронить себя в пустыне. Она была так молода, так одинока, так остро на все реагировала, и он так сильно ранил ее.

– Неудивительно, что ты так разозлилась на меня в подсобке. – Лео наклонился, подперев голову руками и криво усмехаясь. – Блин, это многое объясняет.

Чувствуя тошноту, она медленно выдохнула:

– Жаль, что я не знала. Мне так жаль твою маму.

– Да нет, – он повернулся, чтобы посмотреть на нее. – Я не могу представить себе худшего стечения обстоятельств. Мне неприятно, что ты подумала, будто я просто сбежал.

Она кивнула, сглатывая, чтобы выговорить. В горле вдруг стало так сухо:

– Я знаю.

– Мама продержалась около часа после моего приезда, – произнес он, глядя на огонь. – Я всегда буду благодарен за то, что мне удалось попрощаться с ней. Ей стало хуже, когда я был в самолете. После этого я просто… не знаю. Наверное, я действительно забыл обо всем на несколько дней – даже о тебе. Прости, я вижу это только теперь. Я думаю, что-то внутри меня сломалось, но я не мог рассыпаться, потому что… – Тут он покачал головой. – Кора была с мамой, когда ее сбила машина, и у нее случилась истерика.

Тишина окутала костер. Казалось, даже угли затихли. Альтернативные версии их прошлого проигрывалисьу нее в сознании, и на какое-то время Лили позволила себе замешкаться:

– Если бы я не выкинула телефон, или если бы Дюк поехал в город, чтобы найти меня, или если бы не случилось самого худшего, и Дюк не…

Нет. Лили отбросила эти мысли. Даже если бы они поговорили? Это не имело бы значения. Став на десять лет старше, теперь Лили Уайлдер понимала, что у них с Лео ничего бы не получилось. Реальность была жестока, но такова жизнь. Они были из разных миров.

Она посмотрела на него:

– Я предполагаю, твой отец так и не вернулся?

Она помнила, как он сказал ей, что его отец ушел, когда Кора была маленькой, и с тех пор не появлялся.

Лео покачал головой.

– Один из кузенов моей мамы в Японии разыскал его в Орегоне, и он сказал приблизительно следующее:

– Разве Лео не достаточно взрослый, чтобы справиться с этим?

– Под «этим» он имел в виду свою дочь? – спросила она изумленно. – Ну и придурок.

Лео кивнул, меняя позу:

– Ты все правильно поняла.

В теплом воздухе разлилось молчание. В двадцать два года Лео было поручено в одиночку воспитывать младшую сестру.

– Вы остались в Нью-Йорке?

– Да, в Бруклине. Хозяин квартиры очень нам помог. Он не повышал арендную плату, может быть, даже понизил ее, а затем держал ее на этом уровне в течение многих лет. Я уверен, что переехать было бы дешевле, но мамы не стало. И я не мог бросить единственное место, где мы жили с ней. Не мог так поступить с Корой. У мамы были кое-какие сбережения, и мы получили выплаты по страхованию жизни. Я закончил учебу и устроился на работу, как только смог.

Она медленно выдохнула:

– И вырастил ее.

Гордая улыбка прорвалась наружу:

– Да.

– Должно быть, это было так тяжело. Вам обоим.

– Она – лучшее, что я сделал в своей жизни. Она закончила Колумбийский университет на прошлой неделе, я тебе говорил? Осенью она начинает учебу в медицинской школе в Бостоне.

Лили присвистнула под впечатлением.

– Вау. Рада за нее, – она посмотрела на него. – В рассказе ты упустил многое о себе, заметил?

– Да. – Лео посмотрел на нее и пожал плечами, как будто его собственная жизнь была настолько несущественной, что он об этом даже не подумал. – Если честно, я словно только сейчас выхожу из тумана.

– Долгий был туман.

– Да уж. – Он тихо рассмеялся. – На днях я понял, что последние десять лет у меня была только одна цель – заботиться о Коре, и у меня нет никаких планов на дальнейшую жизнь. Сейчас я столкнулся с дилеммой: а какой будет моя жизнь?

Тут она ничем не могла помочь. Лили даже не знала, какой должна быть ее собственная жизнь.

Лео нагнулся, подобрал палку и постучал ею по одному из камней в кольце вокруг костра. Она почувствовала, что он хочет сменить тему, вспомнила этот жест, как он менял тему разговора движением, а не словами. Когда он заговорил, в его голосе слышалась легкость:

– Могу я спросить тебя кое о чем?

– Конечно.

Его неуверенная улыбка медленно разжигала ее либидо.

– Что именно мы найдем в конце этого путешествия?

Это было совсем не то, что она ожидала от него услышать.

– Вы найдете себя, – сказала она с преувеличенной искренностью. – Свою любовь к природе и жажду приключений.

Игриво-скептическое выражение лица Лео рассмешило ее.

– Сокровища – это в основном вещи, которые нам дарят местные компании, – сдалась она, – но к тому времени, как гости во всем разберутся и взломают все коды, они так гордятся собой, что уже не важно, что находится в пещере.

– Итак, вы утверждаете, что оно находится в пещере, – пробормотал он с видом детектива, делая вид, что записывает эту информацию на ладони.

Лили рассмеялась еще громче:

– Возможно, это не совсем та эксклюзивная информация, на которую ты рассчитывал. Тут повсюду миллион крошечных пещер.

– Скажи честно, – попросил он, – там будут дешевые бусы и фальшивые драгоценности внутри пластикового сундука, верно?

Их взгляды встретились:

– Там могут быть йо-йо и фирменные шарики для снятия стресса.

Наконец, она разорвала зрительный контакт, почувствовав, что ей жарко, и сняла верхнюю одежду, не обращая внимания на то, как его взгляд остановился на ее голых руках.

– Хорошо, – сказал он, – ну, я обещаю играть до конца и держать Терри в узде, насколько это возможно.

– Откуда он такой?

– Мы вместе учились в универе, но он, скорее, знакомый, с которым я вижусь на свадьбах и тому подобное. Обычно его не приглашают в такие поездки, по понятным причинам. Если он будет создавать проблемы, я разберусь.

Она кивнула, откинувшись назад и положив ноги на большой камень у костра.

– Последний вопрос, – произнес он густым и теплым голосом. – Если мы все еще проясняем ситуацию…

Лили хмыкнула. Огонь был теплым и мягким, и каким-то образом он соответствовал энергии между ними. Все оттаивало и успокаивалось. Не взрывалось и не выбрасывало в небо раскаленные искры.

– Продолжай.

– Что случилось с Дюком? – спросил он. – Вы помирились? Где он?

Криво усмехнувшись, Лили прижала ладонь ко лбу. Сколько же ящиков Пандоры они сегодня откроют?

Но первые слова ее ответа были заглушены резким криком Николь:

– Какого черта ты делаешь?

Не успела Лили опомниться, как уже встала и побежала к палаткам, пока Терри кричал в ответ:

– Встал отлить, принцесса!

Лили с облегчением приостановилась, прежде чем обогнуть небольшую группу камней и добраться до круга палаток. В тени стоял Терри между их с Ник палатками, брюки он спустил на бедра, а его…

– О боже! – она быстро отвела взгляд.

– Этот дурак мочился на бок моей палатки, – кипела Ник, указывая на Терри, стоявшего с членом в руке. – Ты что, совсем спятил? Натяни штаны!

– Уже поздно, – ехидно напомнил ей Терри. – Ты же говорила нам нельзя бродить в темноте, разве нет?

– Да, но ты можешь отойти, блин, на десять шагов, чтобы пописать!

Решив, что это не тот кризис, который требует присутствия их обеих, Лили отошла в сторону, глубоко вдыхая. Она чувствовала себя потрясенной. С одной стороны от нее был Терри, который вел себя как Терри, а с другой она чувствовала на себе последствия от поразительного разговора с Лео.

Досчитав до трех, она подождала, пока адреналин растворится у нее в крови. Но он рассеивался медленно, и даже после нескольких глубоких вдохов пальцы у нее дрожали, и она все еще чувствовала себя неустойчиво. Лили начинала осознавать реальность. Она думала, что Лео уехал, чтобы помочь матери оправиться от перелома ноги, может быть, от сотрясения мозга. В мире Лили люди постоянно получали травмы, но в ее юности никто из ее знакомых никогда не умирал от несчастного случая. Ей и в голову не приходило, что когда Лео вернулся домой, все могло быть гораздо страшнее, чем они думали. Она так долго считала себя пострадавшей стороной, но теперь с тошнотой осознала, что они оба были жертвами очень фиговых обстоятельств.

Лео стоял неподалеку, молчаливый и неподвижный. Она могла бы развернуться, опуститься на свое место у костра и ответить на очень важный вопрос, который он только что задал: «Что случилось с Дюком?» Но понимала, что это не будет иметь никакого значения. Правда заключалась в том, что когда трагедия уже случилась, ничто на этой земле не могло все уладить. Лео был ее искрой, он привнес в ее жизнь проблеск любви, смеха и безопасности, но его уход лишь подтвердил то, что она и так знала: все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Воздух вдали от костра был прохладным и сухим, и когда Лили посмотрела на Лео через плечо, то увидела в его глазах, что он тоже это понял: момент упущен.

Он улыбнулся, отпуская ее:

– Спи сладко, Лили.

Даже каждодневные жесткие занятия по системе Табата в клубе «Эквинокс» на Верхнем Ист-Сайде не могли подготовить Лео к боли, которую он испытывал каждое утро этого путешествия. К четвертому дню стало немного легче, но первый шаг из палатки с утра оставался мучительным. Первые двадцать минут каждый день он едва мог идти, и дело было не только в болях в заднице, ногах и спине; даже сделать глубокий вдох было больно. Наклон, чтобы выплюнуть зубную пасту, вызывал острый спазм в боку. Он не знал, что стало причиной этого: холод, сухой воздух, часы, проведенные на лошади, или ночи, проведенные на земле, но проснувшись, он чувствовал, что постарел на десяток лет.

Прошло два дня с тех пор, как они с Лили разговаривали у костра, и она изо всех сил старалась избегать его. Конечно, она спрашивала, не хочет ли он еще картофельного салата за обедом, и просила его не позволять Асу пастись на тропе, когда они ехали верхом, но с тех пор ни о чем важном они не говорили и ни разу не возвращались к теме того, помирились ли они с отцом. Словно он разгадал шифр только наполовину.

Возле небольшого скопления камней Николь соорудила импровизированный рукомойник: кувшин со свежей водой, мыло для рук, пара чистых полотенец. Лео стоял там и смотрел на медленно светлеющее небо, на скалы вдали. За последние несколько дней они прошли мимо нескольких признаков цивилизации – это был случайный мусор, сломанная велосипедная шина, маркер, консервная банка, – но было несложно понять, насколько здесь безлюдно даже на расстоянии нескольких миль от населенных пунктов. Это была пустынная, но захватывающая дух местность, где ровные песчаные участки чередовались с крутыми обрывами и башнями из камней. В тех местах, где земля была размыта и собиралась вода, росли густые и пышные заросли серовато-зеленого кустарника. Ветвистые деревья демонстрировали волю к жизни, находя себе место везде, где только можно. Солнечный свет падал на скалы, облака были удивительных оттенков от цвета апельсинов и ржавчины до цвета малины и вина. Через пару часов небо станет прозрачно голубым. Но уже сейчас было очень светло, а воздух стал таким сухим, что у него чесались глаза.

Слушая тихое пофыркивание лошадей и чувствуя запах дыма от лагеря, Лео представлял себе ковбоев, идущих через этот проход, пыль и какофонию звуков от стад скота и лошадей.

Послышалось ворчание, Лео посмотрел вниз и видел Уолтера, наполовину вылезшего из палатки. Его рубашка задралась до подмышек, а лицо было в красной земле. Лео бросил зубную щетку обратно в свою туалетную сумку.

– Привет, Уолт.

Тот посмотрел на Лео жалостным и поникшим взглядом:

– Моя задница плачет.

– Мне понадобилось десять минут, чтобы надеть рубашку, – отозвался Лео.

– Смогу ли я когда-нибудь снова сидеть как нормальный человек? – спросил Уолт тонким голосом. – Я даже не помню, каково это – подходить к стулу без страха.

Поморщившись, Лео медленно наклонился, чтобы помочь другу подняться:

– Я бы хотел побить Брэдли.

Вместе они поковыляли к огню.

Николь, которая уже делала завтрак, со смехом наблюдала, как они пытаются изящно сесть на плиту песчаника:

– Скоро станет легче, обещаю.

В глазах Уолтера читалась обида:

– Ты и вчера это говорила.

Лео поднял глаза и увидел, как Лили подходит с парой седельных одеял в руках. Как и в последние несколько дней, она избегала его взгляда. Ее волосы были заплетены в косу под шляпой, джинсы уже запылились. До шести часов она, вероятно, делала больше, чем большинство людей за весь день, и при виде ее в приглушенном утреннем свете у него заныло сердце.

– Возможно, вам стоит принять ибупрофен, – сказала она. – Сегодня нам предстоит шестичасовая поездка.

Уолтер испуганно выдохнул:

– Шесть часов.

Николь подошла и протянула ему кружку кофе, которую он принял с чопорным поклоном. Вторую кружку она передала Лео, после чего вернулась к столу. Ему вдруг показалось нелепым, что жизнь может идти своим чередом. Еще несколько дней назад он жил своей безопасной, но скучной жизнью, сидел на совещаниях или отвечал на электронные письма по девять часов в день, а сегодня его словно выдернули и посадили на землю вверх ногами. Лили, напротив, передвигалась с большей легкостью, чем до их разговора, словно они уже достаточно прояснили историю, чтобы просто закрыть эту дверь и двигаться дальше.

Лео не был уверен, хочет ли он, чтобы дверь была закрыта. У него оставалось так много вопросов о прошедших годах, и, возможно, он на самом деле хотел распахнуть эту дверь.

Он хочет закончить тот разговор и не позволит ей ускользнуть от него сегодня.

Он задержался взглядом на том, как она подбросила в огонь еще одну порцию дров и перенесла жаровню на догорающий огонь. Когда она выпрямилась, то поймала его взгляд, но он не отвел глаз.

– Что это за хрень? – Николь держала в руках обгоревший окурок. – Эти идиоты туристы курят здесь. – Она протопала туда, где у них стоял так называемый мусорный бак. – Когда-нибудь подожгут весь этот чертов каньон.

– Кто-нибудь слышал шорохи ночью? – спросил Уолт. – Похоже, кто-то ходил снаружи.

– Наверное, это просто животные, искавшие ужин, – сказала ему Лили. – Мы здесь незваные гости, разбившие лагерь на их обеденном столе.

У Уолтера аж кружка закачалась в руке.

Полог палатки открылся, и оттуда вышел Брэдли. Он потянулся в лучах восходящего солнца, немного более растрепанный, чем когда они приехали, но определенно более свежий, чем все остальные.

– Черт возьми, я хорошо выспался.

Когда он поднял рубашку, чтобы почесать живот, Лео заметил, как Николь и Лили на него засмотрелись, и почувствовал горячее раздражение. Брэдли подошел к одному из больших выступов песчаника, уперся ботинком в край крутой расщелины и обозрел открывающийся вид, уперев руки в боки:

– Здесь я чувствую себя живым. Сердце колотится, кровь бурлит.

Терри присоединился к ним через несколько минут. Он выглядел лишь немногим лучше, чем чувствовал себя Лео.

– У меня есть несколько предложений по поводу маршрутов на сегодня, – сказал он, беря яблоко.

– Мы уже позаботились об этом, Терри, – отозвалась Лили, не обращая внимания на его разочарование. – Собирайте палатки и готовьтесь к выходу после завтрака. Нас ждет долгий день.

Она не шутила. Дневная жара лишила всадников остатков энтузиазма к тому времени, когда они наконец добрались до лагеря. Тень Аса протянулась по земле, смешиваясь с тенями от колорадской сосны и клочков можжевельника, который цвел в засушливой почве.

Они привязали лошадей и собрались на безопасном расстоянии от края плоской горы, откуда открывался вид на огромный каньон внизу.

– Господи Иисусе, как же это далеко внизу, – сказал Брэдли, пытаясь рассмотреть, что скрывается за отвесным обрывом. Он поднес руку ко лбу. – У меня голова кружится от одного взгляда на это. Еще раз, где это мы?

– Лабиринт. И осторожно, – предупредила Лили, протягивая к нему руку. – Если ты поранишься, тебе придется возвращаться обратно с Николь.

Повинуясь, Брэдли отошел назад.

Лео изучал участок каньона далеко внизу с замысловатыми змеевидными образованиями.

– Не выглядит реальным.

– Действительно, – согласилась Лили. – Можете поверить, что все это было проделано дождевой водой, текущей в поисках моря?

– Мне от этого немного грустно, – сказал Уолтер.

Лео никогда не мечтал летать, как птица, но сейчас ему захотелось. Что-то в этом было такое, что вызывало у него жажду исследовать, проноситься с вершины одного столба красной скалы на другой и спускаться в лабиринт пересекающихся пропастей. Это было одновременно изысканно и зловеще.

– Мы ведь не собираемся туда спускаться? – спросил Уолт.

– Ни за что, – сказал Терри. – Вы, бабы, там и дня не продержитесь.

Уолтер уставился на него:

– А ты там был?

Терри развел руками, как будто это должно было быть очевидно:

– Чувак, ты о чем.

– Выводите туда людей? – спросил Лео у Лили.

Она потянулась в карман за своим всегдашним солнцезащитным кремом для губ, и потребовалась бы раскаленная кочерга, чтобы заставить его отвести взгляд, пока она его наносит:

– Конечно, но только опытных туристов и только в определенные части. Там есть очень глухие места. Некоторые люди добираются туда по реке или на полноприводных автомобилях-вездеходах, но дороги ведут лишь до определенного места, а остальное приходится преодолевать пешком.

Она сжала губы, размазывая бальзам. Лео тяжело сглотнул, отводя взгляд.

Брэдли издал тихий смешок рядом с ним, подтолкнув его в бок:

– Ты там в порядке?

– Однажды и ты сможешь пройти там, Уолт, – сказала Николь. – Тебе понадобится хороший проводник, но это не невозможно. Посмотри на себя с Динамитом. Держу пари, ты никогда не думал, что будешь скакать здесь, как настоящий ковбой.

Уолтер все еще с тревогой изучал лабиринт.

Лили обернулась к участку земли позади них.

– Мы собираемся разбить лагерь там. Но сначала, – тут она подошла к оставленному впереди ящику с припасами и, покопавшись внутри, вытащила небольшую деревянную коробочку, – пока мы с Ник кормим и поим лошадей, я хочу, чтобы вы поработали над этим вместе. Вам понадобится то, что здесь внутри, если вы хотите поесть.

Уолт уставился на крошечную коробочку в ее руке:

– Наш ужин там?

Терри закатил глаза:

– Да, Уолтер, она планирует кормить нас гранулами, которые в наших желудках разбухнут и превратятся в настоящую еду.

– Круто, – пробормотал взволнованный Уолт.

Лео надвинул шляпу ему на глаза:

– Я думаю, она имеет в виду, что внутри ключ или что-то в этом роде.

– Именно это я и имею в виду, – не глядя на него, Лили протянула Лео коробку. – Ключ к сегодняшнему ужину находится здесь. Но раздобыть его непросто, так что приступайте к работе.

Брэдли выглядел самодовольным:

– Не хочу тебя разочаровывать, Лили, но та головоломка на днях была лишь верхушкой айсберга. Наш Лео может разгадать все, что угодно.

– Я четыре раза забывал ключи от квартиры, и Лео всегда меня впускал, – согласился Уолтер.

Лео выпрямился, застенчиво краснея под спокойным вниманием Лили.

– Ты бы видела, как я играю в Тетрис, – неловко пошутил он.

Она весело приподняла брови:

– Держу пари, это увлекательно.

– Захватывающе.

Страсть словно обвила и сжала ему ребра веревкой. Он рассеянно провел рукой по груди, как будто мог отмахнуться от нее. Лили была остроумной красоткой, которая стала даже более ловкой, чем раньше, но он лучше других знал, что их жизни – это кусочки пазла, вырезанные из двух разных картинок. Однако когда она позволила своему взгляду задержаться на нем еще на мгновение, веревка сжалась еще сильнее.

Она кивнула на коробочку у него в руках:

– Что ж, хорошо. Потому что я серьезно говорю, что вы сегодня не поедите, пока не разберетесь с этим.

– Я и правда тебя ненавижу. – Лео посмотрел на Брэдли поверх деревянной головоломки, над которой они работали уже почти полчаса.

– Может, мы просто договоримся заранее, что помоем посуду после ужина, чтобы заработать ключ? – Уолтер обратился к проводникам. – У меня живот свело от голода.

– О, дорогой, посуду вы тоже помоете, – сказала ему Николь, мило улыбаясь.

– Если бы ты только сосредоточился, – прошипел Брэдли. – Мы должны быть уже близко.

Слово «близко» здесь не имело смысла. Коробка с головоломкой была размером всего шесть на шесть дюймов[4] и сделана из деревянных дощечек с небольшим лабиринтом, инкрустированным в поверхность каждой из них. Каждый лабиринт содержал железку, и задача заключалась в том, чтобы понять, как сдвинуть каждую из них так, чтобы соответствующую дощечку можно было убрать. Проблема заключалась в том, что они должны были работать вместе, чтобы поставить каждую железку в правильное положение, и хотя Лео видел, как именно это нужно сделать, но имея в наличии три больших руки, втиснутых в крошечное пространство, это было непросто. После шести с лишним часов в седле и в преддверии ужина – а от голода у них уже урчало в животах – задача была непростой.

В чем, как он понял, и был смысл.

По крайней мере, втроем они работали относительно слаженно. Терри куда-то ушел заниматься неизвестно чем.

– Что ты собираешься делать с… – Брэдли умолк, кивнув в сторону Лили и Николь, которые проверяли, все ли в порядке с лошадьми. – Я знаю тебя тринадцать лет и ни разу не видел, чтобы ты так смотрел на женщину.

Сухо рассмеявшись, Лео сказал ему:

– Не думаю, что на неделе дойдет до такого.

– О чем ты говоришь? Прошлой ночью вы так долго разговаривали. Звезды, костер, палатки. Все идеально для любовной сцены.

– Мы просто проясняли обстановку. – Он покачал головой. – Она так и не получила ни одного моего сообщения. Она не знала про маму. Она думала, что я просто уехал и забыл о ней.

– Бедная Лили, – сказал Уолт.

Брэдли отмахнулся от него:

– Нельзя говорить о смерти своей мамы, если пытаешься уложить девчонку в постель. Это никуда не годится, Лео.

Лео потянулся, чтобы освободить палец Уолта из того места, где он застрял.

– Она живет в Юте, а я в Нью-Йорке. Если нарисовать диаграмму наших жизней, круги не пересекутся.

– Я не предлагаю проводить здесь церемонию бракосочетания, – сказал Брэдли. – Просто слегка развлечься.

– Это будет… проблематично.

– Ничего хорошего легко не получить, а что-то мне подсказывает, что это будет чертовски здорово. – Он оглянулся, чтобы убедиться, что Лили и Николь их не слышат. – Мы могли бы попросить Николь взять нас на прогулку завтра утром, чтобы вы с Лили могли немного «прокатиться на лошадке».

– Брэдли.

– Прочистить трубы. Сыграть в пинг-понг. Сложить зверя с двумя спинами.

– Я понял метафору про лошадку. – Лео держал железку указательным пальцем и пытался нажать на другую большим пальцем. – Я просто игнорирую тебя.

– Облизать бананчик, – сказал Брэдли, и Лео поморщился, а Уолтер поперхнулся.

– Это отвратительно.

– Я думал, ты меня игнорируешь.

– Замолчи, кажется, я понял, – сосредоточившись, Лео с помощью большого пальца подвинул одну из железок, и деревянная дощечка сдвинулась в сторону, открыв небольшое отверстие.

– О боже! – воскликнул Брэдли, вскакивая на ноги. – Черт возьми, Лео, ты справился!

Лео заглянул в щель и едва смог различить блеск маленького ключа, прикрепленного к одной из стенок. Он попытался дотянуться до него, но не смог. Отверстие было слишком маленьким.

– Можешь достать его? – спросил он, показывая Уолтеру.

Уолт попытался, но не смог.

– Нам нужны миниатюрные руки Терри.

– Где Терри? – спросила Лили, подойдя как раз вовремя.

Уолтер пожал плечами:

– Бродит где-то.

– Что? – Лили немедленно рассердилась. – Ребята, вы должны держаться вместе.

Брэдли не впечатлился:

– Возможно, в этот раз он отошел на милю, чтобы пописать, доказывая свою правоту.

– Расслабьтесь, – позвал голос. Шаги захрустели по земле, все повернулись и увидели Терри, который выходил из-за зубчатого куска скалы. – Я тут немного исследовал окрестности.

– Нельзя уходить из лагеря в одиночку, – сказала Николь. – Если тебя схватит тигрица, я не стану тащить то, что осталось от твоего тела, в город.

– Если меня схватит тигрица? – Он засмеялся сквозь зубы. – Никки, держи себя в руках.

Николь помедлила, затем шагнула к нему, но Лили преградила ей путь вытянутой рукой:

– Терри, тебе нужно повторить правила?

Но он только посмеялся, сел на широкий камень и кивнул Брэдли:

– Чувак, ты что, купил пакетное предложение «Ворчливая жена»?

Лили замерла, тихо произнеся:

– Что ты сказал?

Но внимание Николь было приковано к сумке у ног Терри.

– Терри, – медленно спросила она, – что это у тебя в сумке?

Уолт был ряд сбросить напряжение и захлопал.

– Да, Терри, что у тебя… – Но когда он понял, что Николь не шутит, улыбка исчезла у него с лица. – Подожди. Что это у тебя в сумке? Разве это не дневник мисс Лили?

Все взгляды обратились к рюкзаку, лежащему у ног Терри. Молния зацепилась за желтую кожаную тесемку тетради, которую Лео видел у Лили в руках несколько раз за последние пару дней.

Терри нагнулся, пытаясь убрать его с глаз долой, но всем было очевидно, что произошло: он взял дневник Лили.

– Ты с ума сошел? – спросил Уолтер, издав смущенный смешок.

Лили сделала шаг вперед, но Терри резко встал, схватил рюкзак и отошел на несколько шагов.

– Подождите.

Воцарилась полная тишина, пока все пытались осознать происходящее. Пыль поднялась вокруг ног Терри. Он медленно перебросил лямку рюкзака через плечо и посмотрел в сторону, как будто собирался сбежать.

– Э-э, – пробормотал Брэдли, оглядывая остальных, – что, черт возьми, происходит?

– Терри, – сказала Лили, нахмурившись, – это мой дневник.

– Это дневник твоего отца, – поправил он.

Услышав зловещий тембр голоса Терри, Лео отложил головоломку, не обращая внимания на металлический щелчок штифтов, которые вернулись на место. Чувство тревоги накрыло его тошнотворной волной.

– Ну, теперь он мой, – сказала она резко, но спокойно, – и я бы хотела, чтобы ты его вернул.

На лице у Терри пугающим образом сочеталось несочетаемое: пустые глаза, подбородок напряжен, улыбка деревянная, ноздри раздуваются.

– Я просто читал его.

– Ну да. – Она медленно кивнула. – Без моего разрешения.

– Все равно не понимаю, что тут страшного. – Он пожал плечами. – Я просто разглядывал некоторые карты Дюка. Ты же ими вообще не пользуешься?

– Кто такой Дюк? – прошептал Уолт.

– Ее отец, – прошептал в ответ Брэдли.

– Ребята, – прошипел Лео.

Уолт проигнорировал это и спросил Брэдли:

– Ты откуда знаешь?

– Терри мне сказал.

– Ребята.

– Когда…

Не успел Уолт договорить, как Терри издал насмешливый возглас: «Идиоты» и двинулся мимо них.

Пытаясь понять, серьезно ли Терри или прикалывается, Лео рванул вперед, поймав его рукой за плечо:

– Эй. Мы еще не закончили. Верни Лили ее дневник.

Но вместо того, чтобы подчиниться, Терри набросился на Лео, ударив его кулаком в челюсть. Боль пронзила лицо Лео, и он попятился назад, преодолевая шок и удар.

Со всех сторон раздались удивленные голоса, и Лео шагнул вперед и толкнул Терри в грудь.

– Что это было, черт возьми?

– Господи Иисусе, – сказал Терри. – Никто из вас не имеет ни малейшего представления о том, сколько здесь денег, верно? Просто продолжайте заниматься этой фальшивкой…

Уолт потряс всех, бросившись к Терри, стащив рюкзак у него с плеча и бросив его с такой скоростью, словно он горел, Брэдли, а тот перебросил его Лео.

Терри рванулся вперед, но Брэдли и Николь удержали его, пока Лео отходил на несколько шагов. Он расстегнул молнию, и у него свело живот, как только он увидел, что еще было там под дневником.

– Терри, – резко сказал Лео, передавая дневник Лили и ошеломленно глядя на Терри. – Чувак, зачем тебе пистолет?

– Ты принес пистолет? – взвизгнул Уолтер. – Я даже не мог взять с собой фотоаппарат!

Когда Брэдли наклонился вперед, чтобы посмотреть, Терри вырвался из рук, которые его сдерживали, и бросился на Лео. Выхватив у него рюкзак, Терри отступил назад, вытаскивая пистолет. Дико озираясь по сторонам, он потянулся к Николь, и прежде чем Лео успел осознать происходящее, Терри грубо схватил ее за руку и рывком прижал спиной к своей груди.

Лили издала прерывистый крик, а Лео накрыла нарастающая волна паники.

– Стоп, стоп, стоп! – произнес Брэдли высоким от шока голосом, подняв ладони вверх. – Что происходит?

– Терри, – сказала Лили дрожащим голосом. Она тут же бросила тетрадь в кожаном переплете на пыльную землю между ними. – Терри. Эй! Возьми. Ты можешь взять дневник. Все в порядке. Просто опусти пистолет.

Лео тоже поднял ладони вверх. Паника охватила его:

– Давайте успокоимся. Мы просто хотели узнать, что происходит.

– Происходит то, что ты ведешь себя как любопытная тварь, – вместе со словами Терри у него изо рта вылетела слюна, застряв на усах. – Иди, Лео, погоняйся еще немного за сексапильной дочкой и забудь об этом деле.

– Кто-нибудь, снимите с этого человека кожу живьем, – прорычала Николь, стиснув зубы.

– Ник, – прошептала Лили, – молчи, милая.

– Ты не собираешься стрелять в нее, перестань, – сказал Брэдли. – Это просто большое недоразумение. Ты опустишь пушку, и мы продолжим поездку. Сделаем вид, что ничего не было. Правда, Лили?

Лили сглотнула:

– Конечно.

– Все не так просто, – сказал Терри. Его взгляд метался по их лицам, по кустам, по слишком близкому краю каньона за спиной. Пробираясь вперед, он неловко перегнулся через Николь и схватил дневник, а затем отодвинулся от остальных.

– Лили, – пробормотал Уолт, – что, черт возьми, в этом дневнике?

– Это просто записи моего отца, – сказала она и сглотнула. – Он может забрать его. Все в порядке.

– Хорошо, – успокаивающе произнес Лео. – Терри, дневник у тебя. Отпусти Николь.

– Я возьму ее с собой, – сказал он, брызгая слюной. – Если пойдете за нами, я буду стрелять.

Гнев и паника поднимались в груди Лео. Он не мог позволить Терри уйти.

О том, что было в дневнике, во что превратился Терри, он подумает позже. Сейчас ему нужно было убрать пистолет от лица Николь. Его взгляд переместился туда, где ствол уперся в нежную кожу ее щеки. Она зажмурила глаза, пульс бился у нее на шее. Не раздумывая, Лео рванулся вперед, выхватил ее из рук Терри и толкнул себе за спину. Он тут же обхватил пальцами пистолет в руке у Терри и с силой поднял его вверх.

Раздался выстрел, и все, кроме Лео и Терри, с криками бросились на землю.

Терри вырвал пистолет и отступил еще на несколько шагов. Кожа у него покраснела еще больше, насколько это возможно, а лицо горело от гнева, когда он замахнулся трясущимся в руках пистолетом на Уолта, затем на Лео и наконец на Лили, присевшую в стороне с Николь на руках.

– Остыньте, мать вашу! – крикнул он.

– Терри, – сказал Брэдли, и голос у него дрожал. – Мужик, опусти пистолет. Я нихрена не шучу.

– Я должен был догадаться, что все будет именно так, – прорычал Терри. – Меня окружает кучка трусов. Не надо было приезжать сюда всем вместе.

– Не делай этого, – тихо сказал Брэдли. – Почему ты так поступаешь? Не порти поездку, парень.

Но Лео знал, что этот поезд давно ушел. Держа свои дрожащие руки на виду у Терри, Лео сделал осторожный шаг вперед, а затем еще один, при этом сердце у него отчаянно билось:

– Терри. Я заберу у тебя пистолет, и мы его опустим. Ты можешь взять блокнот и уйти. Делай все, что хочешь. Оно того не стоит.

Лео протянул руку, обхватив ствол пистолета, но как только он наклонил его в сторону, Терри понял, что для него все кончено. В панике он протянул другую руку, пытаясь вцепиться ногтями в лицо Лео, и прежде чем тот понял, что происходит, они вступили в драку. Он услышал, как Лили выкрикнула его имя. Сердце колотилось, колотилось, в висках бешено стучал пульс, все вокруг превратилось в пыль, панику и шум.

Уолт схватился Терри за ту руку, в которой было зажато оружие, пытаясь помочь Лео вырвать его из хватки Терри. Брэдли схватился за другую руку Терри, и наконец ему удалось оттащить его. В ярости он вцепился ему в рубашку, волоча его назад.

– Ты в своем уме? – крикнул Брэдли ему в лицо. – Его обычно спокойное выражение лица было искривлено адреналином и яростью. – Что, черт возьми, с тобой происходит?

Поднявшаяся красная пыль дезориентировала всех; Лео не знал, где находится скалистый выступ каньона – впереди или позади него, – поэтому осторожно опустился на колени, ощупывая все вокруг, чтобы сориентироваться. Где-то в последние тридцать секунд крики перестали звучать как отдельные слова и превратилисьв грохот. Прищурившись, Лео потянулся вперед, чтобы схватить Брэдли за икры, отчаянно крича, чтобы тот отпустил Терри и пригнулся.

Брэдли так и сделал.

Лицо у Терри округлилось от шока, глаза расширились, он замахал руками, когда пыль рассеялась, и все шестеро, казалось, в унисон осознали, что только самый кончик его ботинка держится на хрупкой кромке каньона. А потом и он соскользнул, когда вес Терри потянул его назад.

За краем всего мгновение Терри словно бежал по воздуху. Лео протянул руку, хватаясь за пустоту, но Терри там уже не было.

Лео был поражен тем, как быстро может падать человеческое тело. Он никогда – ни разу в жизни – не слышал такой тишины. Как будто Терри унес с собой все звуки, когда падал.

Две, пять, десять пульсирующих секунд они смотрели на пустое пространство, которое только что занимало тело Терри.

В угасающем свете вокруг них плясали нежные вихри пыли.

– Не может быть, чтобы это только что произошло, – прохрипел Брэдли.

– Может быть… – спросил Уолтер, – может быть, он выжил?

Шатаясь, группа подошла к краю, и все посмотрели вниз, пытаясь отдышаться. Он упал с такой высоты, что с того места, где они стояли, ничего нельзя было разглядеть, но все пятеро одновременно вздрогнули, когда с далекой земли поднялся крошечный клуб пыли.

Даже если никто не сказал этого вслух, все знали, что это невозможно.

Никто не двигался.

Онемение началось у Лили в пальцах, распространяясь по рукам с шокирующей быстротой, пока она осознавала, что только что произошло.

– Что я только что видела? – спросила Ник высоким и тонким голосом. – Что я сейчас вижу?

Брэдли повернулся и посмотрел на них диким, истерическим взглядом и заорал так, как будто вокруг него разбили защитное стекло:

– ТЕРРИ УПАЛ С ЧЕРТОВОЙ СКАЛЫ!

Мысли Лили таяли, как масло на сковороде. Лицо Ник, лицо Лео, Брэдли, Уолтера… все они рассказывали одну и ту же историю. Они и правда только что видели, как Терри упал в каньон.

Она упала задницей в грязь. Ужас наполнил ее, как холодный, бурный прилив океанской воды наполняет пещеру. Что-то оборвалось. Хаос вырвался наружу: Брэдли все еще кричал. Лео кричал Брэдли, чтобы тот прекратил кричать. Уолтер кричал, что его кишечник очень чувствителен к стрессу. Ник прикрикнула на всех, чтобы они заткнулись и успокоились. Каждый из них выглядывал за край обрыва и жестикулировал.

Но для Лили все это звучало так, словно происходило за много-много миль отсюда. Шум ревел у нее в ушах. Это было не падение с лошади и не перелом ноги. Во время одной из ее экскурсий погиб человек. Человек умер.

Соберись, Уайлдер. Вставай, мать твою.

Она вскочила на ноги, преодолела последние несколько шагов, и рывком отбросила их всех от уступа. Когда она оттолкнула его, Брэдли упал и покатился, остановившись на боку. Он запустил руку в волосы и застонал:

– Черт, черт, я никогда раньше не видел, как кто-то умирает.

Голос Лили был напряженно спокоен:

– Дыши.

– Я не могу в это поверить, – бормотал Уолтер. – Все было так безумно, хаотично и… Я не могу поверить…

– Подождите, – перебила она, и нутро у нее свело. Последние несколько мгновений перед падением Терри казалась мешаниной из пыли, чьих-то конечностей и криков. – Кто-то толкнул его?

Уолтер показал пальцем и, заикаясь, произнес:

– Брэдли.

– Это был несчастный случай! – закричал Брэдли. – Как ты можешь такое говорить?

– Она спросила! – закричал в ответ Уолтер. – Я не хотел быть невежливым!

– У него был пистолет! – орал Брэдли. – Какого хрена он делал с пистолетом?

– Ты единственный, кто хотел, чтобы он приехал!

– Я не хотел! Но он…

– Заткнитесь, все! – Лили была не в состоянии думать о том, что привело к этому моменту: Терри с дневником Дюка планирует забрать его и Николь с собой в пустыню. Единственное, о чем она могла думать, это о том, как он долю секунду висел в воздухе, а затем исчез. Он никак не мог выжить. – Я не слышу собственных мыслей.

– Хорошо, хорошо. Хорошо, – лепетал Брэдли. – Сейчас мы все решим. Вот что мы сделаем. Мы все просто развернемся и пойдем домой, так? Терри ушел. Терри нас бросил. Он все это время говорил, что мы ему не нужны, чтобы выжить. А что если он ушел? Что, если он ушел, а мы ничего не знаем? Это ведь возможно, правда?

– О, этого не будет, – предупредила его Николь. – Ты хочешь, чтобы я солгала полиции и сказала, что Терри все еще жив? Я скорее умру, чем так поступлю.

– Брэдли, – сказал Лео успокаивающим тоном, – все будет хорошо. Пойдем. Мы расскажем копам, что именно произошло. У Терри был пистолет. Он приставил его Николь к голове. Мы дрались, и было ничего не понятно. Ты не сделал ничего плохого.

– Черта с два! – яростно закричала Николь. – Если Уолт говорит, что Брэдли толкнул его, то мне этого достаточно. Остальные не будут брать на себя вину за него. Дело закрыто!

Лили согнулась пополам, закрыв ладонями глаза. Все плохо. Очень плохо. Она никогда не выберется из этой ямы. Ее ждал иск об убийстве по неосторожности, а может быть, и обвинения в преступной халатности. Даже если они все скажут, что Терри держал их на мушке, это ее задача обеспечить безопасность всех гостей, что означало: никакого огнестрельного оружия, никаких запрещенных веществ. Такой проблемы никогда не было. Она давно перестала обыскивать сумки. Что же ей, черт возьми, делать? Кроме как содержать ранчо для гостей и работать в баре, она больше ничего не умела. Лили и раньше хотела бросить работу, но теперь это было невозможно. Вопрос в том, как ей свести концы с концами.

«Но, – мрачно подумала она, – сводить концы с концами – это еще лучший вариант. Может быть, я даже окажусь в тюрьме».

Споры вокруг нее, казалось, стали громче, но прежде чем она поняла, что происходит, кто-то схватил ее за руку и резко дернул в сторону.

– Брэдли? – Голос Лео рядом с ней неожиданно дрожал. – Брэдли, что ты делаешь, чувак?

Пистолет дико трясся у Брэдли в дрожащей руке:

– Все было не так, Николь.

– Брэдли, – теперь в тихом голосе Лео были стальные ноты, – думай, что делаешь.

Понимание нахлынуло на нее волной, когда Брэдли в панике стал размахивать пистолетом, направляя его на каждого из них:

– Но я не толкал его!

– Да уж, ведешь ты себя очень невинно, – прорычала Николь.

– Ник, – пробормотала Лили, – ты делаешь еще хуже.

В нескольких метрах от них Уолтер согнулся пополам, схватившись за живот и застонав:

– О боже, я сейчас обделаюсь.

Лили сделала шаг в сторону Брэдли:

– Опусти пистолет.

– Это был несчастный случай, – сказал он громким голосом, полным паники.

– И мы все это знаем! – сказал Лео. – Не усугубляй ситуацию.

– Просто дайте мне подумать! – закричал Брэдли. – Черт возьми, дайте мне подумать.

– Мы начнем с того, что успокоимся, приятель, – медленно сказал Лео. – Успокойся и положи пистолет на землю. Это не похоже на тебя.

– Ты хоть знаешь, как пользоваться оружием? – спросил Уолтер.

– Конечно, я знаю, как пользоваться оружием!

Уолтер нахмурился:

– Однако оно у тебя на предохранителе.

Раздался легкий щелчок, за которым последовало тихое «упс» Уолтера. Лили увидела, как Ник выхватила нож и, к ужасу Лили, подошла к Лео сзади и прижала нож к его кадыку.

– Николь Мишель! – крикнула Лили. – Какого черта?

Она проигнорировала это:

– Брось пистолет, Брэд.

– Меня зовут Брэдли! – рявкнул он.

– Он не терпит, чтобы его называли Брэдом, – встрял Уолтер. – Если ты хочешь, чтобы он опустил пистолет, не…

– Если вы все не заткнетесь и не вытащите пистолет из рук Брэда, – заорала Ник, – я вскрою его от подбородка до яичек.

У Лили свело живот, когда она встретилась взглядом с Лео. Он пристально и непоколебимо смотрел на ее лицо. Сейчас было не время рассказывать ему о том, что Николь выросла в семье мясников.

– Ты здесь главная, – сказал Брэдли Лили.

– Это не она столкнула человека со скалы, – ответила Николь.

– Вы наши гиды!

– Вы подписали отказ от претензий!

Уолтер застыл:

– Мы не подписывали отказ от претензий в случае смерти!

– Это именно то, что вы сделали! – крикнула Николь. Лили вздрогнула, когда крошечный ручеек крови побежал по шее Лео.

– Ник, – сказала Лили, пытаясь говорить как можно спокойнее, – милая, ты его порезала.

– Кто скажет, что это не ты его толкнула? – прорычал Брэдли. – Ты ненавидела Терри.

Николь не выдержала:

– Все ненавидели Терри!

Не успокоившись, Брэдли продолжил:

– У нас больше свидетелей, чем у вас. Мы можем сказать все, что захотим.

– Брэдли, – сказал Лео, протягивая руки ладонями вниз, – возьми себя в руки. Терри держал нас на мушке. Мы защищались. Ты не будешь ни в кого стрелять и не повесишь это на них. Не усугубляй ситуацию. Давай, подумай хорошенько. Как я объясню все это Коре?

Брэдли задохнулся и выронил пистолет, как будто тот горел. И тут же разрыдался.

– Черт. Мне так жаль, – он рухнул на колени. – Я схожу с ума. Прости, прости. Я бы никогда…

Николь тут же подбежала, выхватила пистолет и начала крутить его в трясущихся руках, пытаясь поставить на предохранитель.

Лео провел рукой по шее.

– Николь, просто… – Он подошел, забрал у нее пистолет и спокойно поставил его на предохранитель. – С тобой все в порядке? – в ответ послышался согласный ропот, и он повернулся к Лили. Он внимательно осмотрел ее. – А с тобой?

Ей потребовалось все самообладание, чтобы не броситься на него, не обхватить руками и не прижаться к нему, пока она не убедит себя в том, что он в безопасности. Кивнув, Лили подавила опасное жжение на поверхности глаз. Она плакала, только если злилась, а сейчас она пылала от ярости.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да.

– Хорошо. – Она повернулась к Брэдли. – Ты. Сиди там. – Лили указала на камень примерно в десяти метрах от них, и он покорно склонил голову, отползая в сторону и вытирая слезы с лица.

Николь бросила ей:

– Скажи мне, чтобы я его не связывала.

– Не связывай его, – жестко сказала Лили. – Нам нужно собрать вещи и повернуть назад, или позвонить, или… Черт. Я не могу думать.

Они были посреди пустыни, в нескольких часах езды от цивилизации и должны были разобраться с этой смертью. Было почти темно.

Она наблюдала за Лео, пока он шел к обрыву, нагибался и осторожно доставал дневник из кучи грязи. Смахнув с него пыль, он вернул его Лили:

– Я волновался, что он упал вместе с Терри.

Она с благодарностью взяла блокнот, вспоминая, как ее сердце будто беззвучно покинуло ее тело, пока она смотрела, как Лео бежит к Терри с пистолетом и отбрасывает Ник в безопасное место. Стряхнув воспоминания, она опустила взгляд на потрепанный, мягкий дневник у себя в руках, чувствуя, как Лео приближается к ней сзади.

Лили чувствовала себя слабой и дрожала. Она ничего не могла с собой поделать и прислонилась спиной к его твердой груди. Без колебаний его рука поднялась и крепко обхватила ее за бедро.

– Все хорошо, – тихо сказал он. – Я держу тебя.

– Нам не нужно спуститься и забрать тело? – спросил Брэдли в отдалении. Четыре головы повернулись в его сторону, четыре пары сердитых глаз сузились.

– Я просто имею в виду, – сказал он, подняв руки, – что он там, внизу. Я… Я не знаю, что делать, ясно? Простите.

По Лили на мгновение прошла дрожь, и Лео крепче прижался к ней.

– Кто-нибудь может объяснить, что это за тетрадь? – спросил Уолтер, едва не переходя на крик. – Зачем он притащил пистолет? Он планировал украсть тетрадь все это время? Зачем ему это делать?

– Дюк был знаменит в кругах кладоискателей. – Лили покрутила журнал в руках. – Здесь он хранил все, что знал. Вносил записи годами. Карты, заметки, загадки, коды.

– Откуда Терри мог узнать об этом? – спросил Уолтер.

– Я постоянно держу его при себе, потому что знаю, что люди считают его ценным. – Она глубоко вдохнула. – Я не знала об этом до тех пор, пока Дюк не умер. Очевидно, у него было много поклонников в интернете, и его фанаты предполагали, что он оставит тетрадь другому охотнику за сокровищами. Но он этого не сделал.

Лили почувствовала, как Лео замер у нее за спиной. Все верно, он же не знал, что ее отец умер.

– Люди связывались со мной на протяжении многих лет, желая купить дневник или пытаясь убедить меня отдать его кому-то из этого сообщества, – сказала она. – Но никто еще не приходил за ним.

– Значит, там есть информация о сокровище? – спросил Уолт. – Ты думаешь, Терри пытался найти, где Бутч Кэссиди спрятал свои деньги или что-то в этом роде?

– Ее отец знал все о «Дикой банде», – сказал Брэдли откуда-то сбоку. – Все истории, все их тропы.

Николь бросила на него свирепый взгляд, и он снова виновато потупился, но все же добавил:

– Я просто помогаю объяснить, почему я думаю, что Терри сделал то, что сделал. Он посмотрел на Уолта:

– В свое время Дюк Уайлдер был одним из самых востребованных археологических гидов на Юго-Западе. Он был на обложке National Geographic.

– Ты знал, что Лили – его дочь, когда бронировал поездку? – спросил Уолтер у Брэдли.

Он кивнул, глядя на землю между ботинками.

– Терри сказал мне, но только вскользь. Я не знал о дневнике. – Он поднял голову и встретил взгляд Лео через плечо Лили. – И, клянусь богом, я не знал, что Лили – твоя бывшая.

Группа погрузилась в ледяное молчание, и неловкость накалила точки соприкосновения между телами Лео и Лили. Он попытался отодвинуться, но Лили остановила его, накрыв его руку своей. Она услышала, как у него перехватило дыхание.

Благодаря близости Лео хаос у нее в голове постепенно начал успокаиваться. Она опустила взгляд на дневник в своих руках, позволив ему раскрыться на произвольной странице. Две страницы в самом конце были вырваны, а затем скомканы и засунуты обратно, как будто Терри планировал их взять, но потом решил забрать сразу все.

– Что за черт? – пробормотала она, листая их.

На первой странице была карта. Это был один из рисунков Дюка, изображающих щелевые каньоны сверху; их создавала вода, текшая через песчаник в течение миллионов лет. Они были змеевидными, запутанными, иногда широкими, как река, иногда узкими, как рука человека, и смертельно опасными. Без карты в них легко было заблудиться и никогда не выбраться. Но каждая крупная и маленькая щель на этой нарисованной от руки карте была помечена крошечной цифрой или буквой.

– Ты знаешь, где это? – спросил Лео, осторожно взяв страницу, чтобы получше рассмотреть.

Лили покачала головой.

– У него здесь около двадцати таких рисунков, и каждый из них охватывает слишком маленькую территорию, чтобы я могла точно знать, где это находится, – призналась она. – Но это участок Лабиринта, в этом я уверена.

– Может быть, Терри думал, что Дюк что-то спрятал там, – предположил Брэдли, немного ближе придвинувшись к группе.

Ник бросила на него уничижительный взгляд:

– Заткнись, Брэд.

На следующей вырванной странице была загадка, написанная почерком Дюка, и сердце у Лили упало.

– Что это? – тихо сказал Лео возле ее уха.

Она вздохнула:

– Загадка Дюка Уайлдера.

– Ты видела ее раньше? – спросил он.

– Видела, но мне было все равно, – ответила она. – Дневник полон бредней, и у меня никогда не было причин разбираться в каждой из них отдельно. Загадка и карта – на последних страницах.

Лео снова заглянул ей через плечо, и они прочли ее вместе.

Она читала слова снова и снова, бормоча:

– Сейчас не время для гребаной игры, Дюк.

– У половины строчек есть рифма, у половины нет, – пробормотал Лео.

– Это стиль Дюка. – Лили разочарованно выдохнула. – Ну и хрень.

Лео пробормотал загадочные строки, пытаясь их понять. Лили услышала, как он словно собирался заговорить, но потом задержал дыхание.

Она повернулась к нему. Его лицо было так близко, всего в паре сантиметров от нее.

– О чем ты думаешь?

– Что Терри искал именно эти страницы, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

– Верно. – Лили снова посмотрела на страницу. – Но почему? Из сотен страниц в дневнике?

– Эти две были в самом конце, правильно?

Она кивнула:

– Но они ничем не отличаются от остальных. Карта и загадка – так же выглядят все остальные страницы здесь.

Он уставился на нее невидящими глазами, обдумываю ситуацию.

– Я размышляю, какова вероятность того, что Брэдли прав, – прошептал он, – и Терри действительно верил, что Дюк что-то здесь спрятал или знал, что здесь что-то есть, и оставил это, чтобы кто-то другой это нашел. Может быть, эти страницы были нужны Терри, чтобы найти это.

– Как ты вынес эту информацию из загадки?

Лео развернул ее лицом к себе:

– Прочитай первую строчку еще раз.

Она просканировала слова взглядом:

– В конце концов ответ – да.

– Если ответ – да, – сказала Лили, догадавшись, – тогда в чем вопрос?

– Именно.

Конечно. Именно с этого, по его мнению, ей нужно было начать. Голос Дюка прозвучал в ее голове:

– Я бы тоже задался этим вопросом, малышка.

Лили закрыла глаза, размышляя. О чем люди постоянно спрашивали Дюка?

Ответ был ясен как день:

– Нашел ли он когда-нибудь сокровища Бутча Кэссиди.

Когда Лили снова подняла голову, Лео смотрел прямо на нее. Понимание зажглось у него в глазах так же, как и у нее. В ушах звучал резкий звон. Она никогда не была религиозна, но какое-то суеверное чувство появилось у нее.

– Так ли важны сейчас эти страницы, Простофиля? – Николь подошла и помахала рукой у нее перед лицом. – Уже почти стемнело, а у нас мертвец на дне каньона и еще один человек, которого, как мне кажется, лучше связать.

Лили неуверенно подняла голову и посмотрела на Николь:

– Я думаю, Брэдли прав.

– Видишь! – крикнул Брэдли со своего камня, но тут же съежился, когда все повернулись, чтобы угрожающе посмотреть на него.

– Я думаю, возможно, что Дюк нашел сокровища и снова спрятал их в пустыне. – Лили сглотнула, оглянувшись на Лео, который кивнул. Вырванная страница дрожала у нее в руке. – И если это так, то я уверена, что здесь написано, где его найти.

Наступил момент тишины, который затягивался все туже и туже, как резинка, по мере того, как смысл сказанного Лили доходил до сознания остальных.

– Ты имеешь в виду настоящее сокровище? – наконец сказал Уолтер. – Деньги Бутча Кэссиди?

Лили кивнула, и голова у нее закружилась:

– Я думаю, на этих страницах записан квест для того, кому Дюк планировал передать блокнот. Я просто не знала никого из его друзей в этом кругу. Так что я понятия не имею, для кого онпредназначался.

Брэдли оглядел группу, пригладил рукой волосы, затем перевел взгляд на ее лицо и заговорил:

– Кто найдет, тот и хозяин, верно? Даже если он не хотел, чтобы ты его получила, теперь он у тебя.

Это заключение задело ее сильнее, чем она была готова признать. Этого удара она долго старалась избежать, потому что если Дюк нашел сокровища и спрятал их… то он по определению спрятал их от нее. Он не оставил ей дневник, но когда умер, она была единственной, кто мог претендовать на него.

– Все дело в формулировке, – сказала им Лили, взяв себя в руки. – Тут написано: «Ответ – да». Если я права, то вопрос звучит так: «Нашел ли ты спрятанные деньги?»

– А еще что там написано? – спросил Брэдли.

Она прочитала все вслух, засунула страницы обратно и передала все это Николь, пожав плечами.

– Я понятия не имею, что означает все остальное. – Лили повернулась к Лео. – Что еще в этой сумке?

– Хм. – Он снова открыл ее, а она повернулась к нему лицом, заглядывая внутрь. – Похоже на мобильный телефон. Сигнала нет.

– Выключи его, чтобы сэкономить батарею, – предложила Лили.

– Хорошая идея. – Он так и сделал и передал телефон Лили, после чего вернулся к сумке. – Обойма с боеприпасами. Очень большой нож. – Он сделал паузу и поднял на нее широко раскрытые глаза. – Пластиковые стяжки.

Николь подошла к нему и взяла полоски жесткого белого пластика:

– Это не для того, чтобы шнуры от телевизора не запутывались. Это пластиковые наручники.

– Господи Иисусе, – пробормотала Лили, и по ним всем прошел холодок.

– Вау, – сказал Брэдли с таким видом, словно его может вырвать. – Зачем они ему понадобились?

– Ты с ним дружил, – обвинила его она. – Ты мне и скажи.

– Это правда было совсем не похоже на меня, – настаивал Брэдли, подвигаясь чуть ближе. – Я запаниковал. Мне жаль…

– Ладно, ладно. Давайте успокоимся. – Лили надеялась, что ее слова прозвучали более убедительно, чем казалось ей самой. Становилось понятным, что Терри был не просто засранцем, он был опасен. Она кивнула Лео, чтобы он продолжал.

– GPS, – сказал он, протягивая ей модный навигатор марки Garmin, о котором она спорила с Терри в начале путешествия. – Несколько пайков, вода. Презервативы.

– Простите? – рявкнула Николь. – Кто и за какие коврижки…

Лео оборвал эту тему, вытащив еще кое-что:

– Спутниковый телефон.

– По крайней мере, полезная вещь, – сказала Лили. – Что-нибудь еще?

Лео покопался в сумке еще секунду, прежде чем наконец отдать ее Лили:

– Ничего такого, чего бы не было у остальных.

Брэдли подкрался ближе:

– Какого хрена он думал?

– Ты же знаешь, что за человек Терри, – сказал Лео, а потом неловко поправился, – каким он… был. Он всегда был по уши в какой-нибудь дрянной теории заговора. Я знал, что он противный, но никогда не предполагал, что он жестокий.

– Вопрос в том, что мы будем делать? – сказала Николь. – Костер погас, и даже если мы воспользуемся спутниковым телефоном, чтобы позвать на помощь, они не смогут ничего сделать до утра.

Лили покачала головой, борясь со смутным ощущением, что она плывет в воздухе без всякой опоры.

– Ник права, – сказала она наконец. Лили совсем это не нравилось, но это было так. С заходом солнца температура упала. Отсутствие огня означало, что станет только холоднее, да еще и труднее видеть. Меньше всего ей хотелось, чтобы все остальные тоже упали с обрыва в темноте. Они позвонят в полицию утром, а сегодня она позаботится о безопасности туристов.

– Сначала костер, – сказала им Лили. – С остальным мы разберемся после.

Николь опустилась на свободное место возле пылающего костра и молча смотрела, как дым поднимается в усыпанное звездами кобальтово-синее небо. У них над головой появилась падающая звезда, но даже Уолтер ее не заметил. Настроение было напряженным, поскольку каждый из них был охвачен собственной паникой. Даже сверчки, казалось, затаили дыхание.

Наконец Лео сделал первый шаг к разговору, который, как они все знали, должен был произойти:

– Все согласны по поводу того, что мы скажем полиции?

– Терри держал Ник на мушке, – сказала Лили безучастным тоном. – А когда вы пришли ей на помощь, он упал с обрыва.

Все молчали. К удивлению Лили, из тишины вдруг раздался голос Уолтера.

– Я думаю, не стоит ли нам просто сказать, что он споткнулся и упал в темноте, – произнес он дрожащим голосом. – Я беспокоюсь, что настоящая история выглядит выдуманной.

– А милаха прав, – сказала Ник, глядя на Лили. – Можно сказать, что он забыл про правила и пропал.

Лили кивнула, смирившись:

– Ладно.

Сидящий напротив Лили Брэдли начал ерзать.

– Может, нам стоит поговорить о том, что у тебя в сумке лежит карта, ведущая к настоящим сокровищам, Лили?

Он оглядел сидящих вокруг костра, и Лео медленно кивнул в знак согласия.

– Он знал, кто твой отец, – сказал Лео. – Он взял с собой пистолет и пластиковые наручники. Мы серьезно относимся к этой истории с сокровищами? Или Терри просто псих?

– Я не знаю, что и думать, – призналась Лили, – но Терри вряд ли был первым человеком, который пришел сюда, думая, что знает что-то важное. Люди ищут эти деньги уже более ста лет. Мой отец был местным, что давало ему преимущество, и он десятилетиями работал с различными археологами и историками, так что у него был максимум информации.

– А в чем там суть? – спросил Брэдли. – Расскажи нам всю историю, а не версию из брошюры.

Лили выдохнула, не зная, с чего начать.

– Дюк начал поиски сокровищ еще в детстве. Он проводил почти каждую свободную минуту, изучая Бутча Кэссиди. Он работал с несколькими довольно известными археологическими командами, но его первой любовью всегда была именно эта история. – Глядя в огонь, она пыталась привести слова в какой-то порядок. – Я уже рассказывала вам немного о Бутче Кэссиди, но это было не настоящее его имя. Его звали Роберт Лерой Паркер. Он родился здесь, в штате Юта, в 1866 году. Когда он был подростком, то устроился работать на ранчо, где ковбой по имени Майк Кэссиди научил его ездить на лошади, стрелять и воровать. Родители Роберта были фермерами-земледельцами и мормонами, которые работали до изнеможения и ничего не имели. Майк Кэссиди знал, как добиться успеха, а Роберт хотел именно этого.

Лили поглядела на каждого из них по очереди и удивилась тому, что все смотрели на нее, не моргая. Даже Николь, которая, наверняка, слышала об этом больше, чем ей хотелось бы, словно знала, что сегодня что-то изменилось.

– Перенесемся в 1889 год, – продолжала Лили. Золотая лихорадка привлекает мужчин со всей страны. Роберт находится в Теллуриде, штат Колорадо, который еще называют Адовым городком из-за салунов, борделей и азартных игр. Он работает на погрузке золотой руды на мулов, которые спускаются с горы. Как и у его родителей, у него ни гроша. Но прямо на углу стоит банк Сан-Мигель-Вэлли, и поскольку именно там принимают золото, Роберт знает, что там куча денег. Он прикидывает, когда там будет храниться самая большая сумма и кто будет работать в этот момент. Но что еще важнее, он придумывает, как сбежать. – Лили подняла палку, рисуя круги на земле у своих ног. – Роберт был харизматичным парнем. Он знакомился с людьми, которые жили за городом, заводил друзей, подсовывал им деньги и припрятывал свежих лошадей у них дома. В день ограбления он и его приятель Мэтт Уорнер ждут, пока останется только один кассир. Мэтт держит парня на мушке, пока Роберт обчищает сейф. Им удается скрыться, а новости об ограблении разлетаются. Роберт теперь на крючке, но не хочет позорить свою милую мормонскую мамочку. Он стал зваться Бутч Кэссиди.

– Так, подожди, – сказал Уолтер. – Мэтт – это который Сандэнс?

– Нет. Сандэнс Кид – это Гарри Лонгабо. Он из Филадельфии. Гарри вырос на остросюжетных романах о Джесси Джеймсе и Буффало Билле, и, как все мальчишки того времени, мечтал попасть на Запад. Он переехал в Колорадо, работал на ранчо, пока ураган не уничтожил там почти весь скот и рабочие места, и его поймали на краже лошади, седла и пистолета возле Сандэнса в Вайоминге.

– И когда же он сошелся с Кэссиди? – спросил Брэдли.

– В 1896 году, – ответил Лео и встретился взглядом с Лили через огонь. Ей было интересно, как много он запомнил. Как много он услышал за то короткое время, что провел на ранчо Уайлдер, или почерпнул из книг, которые хранились у Дюка. Она вспомнила, как лежала на животе Лео, как они вдвоем читали в постели, а рядом потрескивал огонь.

А еще она помнила, как однажды ночью отложила свою книгу, забрала книгу из рук Лео и на несколько часов погрузилась в занятие иного рода.

Лео моргнул, отгоняя мысли, словно и он вспомнил об этом.

– Они встретились на Бандитской тропе, – закончил он.

Брэдли посмотрел назад, в ту сторону, откуда они пришли:

– Это где мы сейчас находимся?

– Это часть тропы, – сказала она. – Вместе с горсткой других парней Бутч и Сандэнс начали нападать на банки и горнодобывающие компании, которые находились вдоль тропы.

– Это правда, что они ни разу никого не застрелили? – спросил Уолтер.

Лили кивнула:

– В этом не было необходимости. Они давали деньги людям, которым грозила опасность потерять свои фермы из-за банков. И вместо того, чтобы сдать банду полиции, эти люди кормили их, содержали их лошадей, лгали ради них.

Впечатленный Брэдли тихо присвистнул, мешая угли длинной палкой.

– Банки и железные дороги были в бешенстве, – добавил Лео. – Они привлекли детективов из агентства Пинкертона, и у них была куча агентов и информаторов по всей стране.

Уолтер выглядел искренне обеспокоенным:

– О нет.

– Все пошло наперекосяк, когда Бутч и его ребята ограбили поезд компании «Юнион Пасифик» в Уилкоксе, штат Вайоминг, – сказала Лили. – Они взорвали паровоз динамитом, и в течение двадцати четырех часов почти все сотрудники Пинкертона вышли на охоту за ними. Но они не просто разведывали следы. Пинкертоны отслеживали каждый серийный номер на каждой купюре, украденной бандой Бутча, и передавали информацию в банки, на железную дорогу, в гостиницы и магазины. Вознаграждение за их поимку составляло четыре тысячи долларов. Потом пять тысяч. Восемь тысяч. В 1899 году Бутч уже понимал, что их поимка – вопрос времени. – Она сделала паузу, чтобы окинуть взглядом собравшихся у костра. Никто не двигался.

– И? – произнес Брэдли с нетерпением.

– История гласит, что они спрятали свои деньги где-то на Бандитской тропе, – сказала Лили, – зная, что если они потратят хоть один доллар, то это приведет сыщиков прямо к ним. А затем сбежали в Аргентину.

– Подожди минутку. – Брэдли бросил в костер ветку. – В фильме они оба погибли в перестрелке. Ты хочешь сказать, что они спрятали эти деньги, но так и не вернулись за ними?

– Некоторые люди так думают.

Уолтер наклонился вперед, чтобы поймать ее взгляд:

– А ты думаешь, что твой отец нашел их и вместо того, чтобы обналичить, спрятал снова?

– Либо так, – сказала Лили, пожав плечами, – либо он пытается отвести того, кому планировал отдать дневник, к месту, где сокровища были спрятаны в самом начале. – Она наклонила голову и прикусила губу, думая о том, что любой из этих вариантов вызывает у нее тошноту. – Он продал нашу землю в Вайоминге и, вероятно, рассчитывал жить на эту прибыль, так что в зависимости от того, когда и если бы он нашел деньги Бутча Кэссиди, он мог и не думать, что они ему понадобятся. Дюк говорил: «Приключения важнее вещей, малышка». На мой день рождения он заставлял меня разгадывать шифр, чтобы найти пачку жвачки, которую он упаковал в праздничную упаковку, или брал меня в поход, расспрашивал о разных местах и говорил, что знания – это мой подарок.

Брэдли оглядел сидящих у костра:

– Кто-нибудь, погуглите, на сколько они ограбили компанию Уилкокса.

– Погуглите? – удивилась Николь. – С помощью чего? Камня и вилки?

– Они украли около шестидесяти тысяч долларов, – сказала Лили, отмахиваясь от них. – Я уверена, что часть из них они потратили, скажем, пятьдесят тысяч, плюс-минус.

– И это все? – сказал Уолтер. – Терри собирался грохнуть нас всех за пятьдесят тысяч?

– Но это было в 1899 году, верно? – спросил Брэдли, ловя взгляд каждого из них в поисках подтверждения своих слов. – Сейчас эти деньги стоили бы гораздо больше.

– К тому же, – тихо сказала Лили, – это только одно ограбление.

Лео уставился на нее:

– Сколько, по мнению Дюка, они спрятали?

– В общей сложности? Около ста пятидесяти тысяч долларов.

– Сто пятьдесят тысяч долларов в 1899 году, – потрясенно произнес Брэдли. – И я готов поспорить, что некоторые из золотых монет настолько редкие, что их почти нет. Они стоят миллионы в пересчете на сегодняшние деньги.

– По крайней мере, десять миллионов, как считал Дюк, – сказала Лили, глядя на огонь.

Уолтер моргнул:

– Забавно, потому что это прозвучало так, будто ты сказала десять миллионов.

– Так и есть, – ответил Лео, и все затихли.

– Вот черт, – Брэдли встал и начал шагать по лагерю, – вот черт.

Николь встала у него на пути:

– Сядь. Я все еще не доверяю тебе.

Он немедленно подчинился.

– Самое удивительное, – медленно произнес Уолтер, – что Терри догадался взять с собой пистолет, GPS и все остальное. И что он так увлекся поиском сокровищ. – Он посмотрел на Брэдли, и выражение его лица было озадаченным. – Но разве не ты в этом году планировал поездку?

Теперь все смотрели на Брэдли. У него сгорбились плечи.

– Ладно, только не сердитесь. – Он нервно улыбнулся. – Я сказал ему, что он может поехать с нами, если сам выберет место и все спланирует.

– Господи Иисусе, Брэдли, – произнес Лео. – Ты самый большой динамщик, которого я когда-либо встречал в своей жизни.

– Я был очень занят! – запротестовал тот.

Лео испепелил его взглядом:

– Занят, как тогда, когда ты должен был спланировать мой тридцатый день рождения, а мы оказались в «Золотой корочке»[5]? Или повышение Уолтера?

Уолтер примирительным тоном сказал Брэдли:

– Я вообще-то думаю, что кексы из супермаркета даже лучше.

– Может, просто скинем их с обрыва? – спросила Николь у Лили. – Сразу станет тише.

– Но если сокровище настоящие, – сказал Уолтер, возвращая всех к теме разговора, – и Терри понадобился твой дневник, чтобы найти его, не означает ли это, что у нас есть карта, чтобы его найти?

– Гипотетически, да, – сказала Лили.

Брэдли оглядел каждого из сидящих вокруг костра:

– Мы же рискнем, верно? Мы пойдем по подсказкам Дюка к деньгам Бутча Кэссиди.

– А почему ты думаешь, что получишь какие-то деньги? – сказала Николь, глядя на него. – Карта принадлежит Лили.

– Потому что у нас был уговор, – сказал Уолтер. – Как у разбойников. Помните?

Брэдли усмехнулся:

– Верно, Уолт.

– Мне кажется, мы упускаем суть, – сказал Лео. – Терри умер. Если мы вернемся и расскажем властям, что он упал, есть большая вероятность, что мы не станем подозреваемыми в убийстве. А поиски сокровищ будут выглядеть подозрительно.

– Но если мы все равно планируем сказать им, что Терри заблудился, почему мы не можем сказать, что он заблудился, а мы пошли его искать? – Брэдли сделал паузу, казалось, ожидая немедленного несогласия. Но поскольку Лили молчала, Брэдли продолжил, теперь уже смелее. – Мы уже планировали в течение следующих трех дней устроить поиски фальшивых сокровищ. Так почему бы не поискать настоящие?

– Простофиля, – тихо сказала Николь. – Он у меня в черном списке, и, видит бог, мне неприятно это признавать, но Брэд высказал хорошую мысль. Почему бы просто не попробовать?

Взгляд Лили метнулся к Николь:

– Я думала, ты не можешь лгать копам.

– Речь о десяти миллионах долларов. – Тут она пожала плечами, мол, «Извини, но ты знаешь, что я права» и оглядела остальных членов группы. – Все, что я здесь скажу, останется между нами, хорошо? Я просто болтаю, что в голову придет, но… Мы можем продолжать идти вперед, как будто собираемся искать его. Сколько раз он говорил, что знает это место лучше, чем кто-либо из нас? Может, он пошел куда-то и упал. Может быть, я смогу обмануть свой мозг и заставить его так и думать. А может быть, – сказала она, и ее голос дрогнул, – мы пойдем искать деньги.

– Сколько это займет? – спросил Уолт. – Туда и обратно?

Лили изучала нарисованную от руки карту, и кровь стучала у нее в ушах, пока она нервно постукивала пальцем по бедру:

– Если мы поедем верхом до Лабиринта, а потом пойдем пешком? Дня три. Может быть, четыре. Но это очень опасное место. Оно не для семейного отдыха и не для туристов. Нужно получить специальное разрешение, выходя на маршрут, чтобы твое тело разыскали, если ты не вернешься. И нам придется остановиться и взять припасы.

– Если нас поведешь ты, мы справимся со всем, – уверенно заявил Брэдли. – Позвоним в полицию, как закончим. Уже с деньгами. Ты же с нами, да, приятель? – Он посмотрел на Уолтера.

После некоторого колебания Уолтер кивнул:

– Это же мой второй шанс, помните?

Он многозначительно посмотрел на Лео:

– Второй шанс для нас всех. Когда у нас еще будет такая возможность?

– Это не прогулка после обеда, Уолтер, – сказала Лили. – Это опасно. Мы прошли легкую часть.

– Легкую? – отозвался он.

Лили встретиласьс ним взглядом:

– Это была фигня.

Кроме треска костра ничего не было слышно.

Она ожидала, что кто-то снова начнет что-то доказывать. Чего она не ожидала, так это того, что из темноты послышится голос Лео:

– Как думаешь, у нас получится?

– Лео, ты хочешь сказать, что действительно собираешься участвовать?

– Я не знаю, что говорю, – признался он. – Но эта загадка существует не просто так, Лил, и я знаю, что ты тоже это чувствуешь. – Она моргнула, почувствовав мурашки на руках. Лил. Никто не называл ее так уже много лет.

И он был прав. Она действительно чувствовала что-то глубоко внутри, что говорило ей не игнорировать происходящее. Лео продолжил:

– Я знаю, мы все считали его засранцем, но Терри верил в сокровище настолько, что взял с собой оружие. Взял Николь в заложники. Он собирался стрелять в нас? Он собирался заставить Николь спуститься с ним в каньон?

– Не забудьте о пластиковых наручниках, – сказал Брэдли. – Их не берутс собой, чтобы сражаться с рысями и пумами.

Лео обошел костер и опустился перед Лили на колени. Он положил руку на дневник:

– Терри нужно было то, что спрятано здесь. А у тебя это есть.

Где-то в груди слабо мерцал огонек надежды. Лицо горело. Чего он хотел от нее сейчас? Все это казалось слишком сложным. Даже если не касаться смерти Терри… Она чувствовала, что эта загадка не просто игра.

И все же Дюк не хотел, чтобы этот дневник оказался у нее. Он не хотел и того, чтобы она получила сокровище, иначе сказал бы ей, что нашел его. Он с легкостью продал ее самое любимое место в мире, оставив ее в бедности и одинокой. Она устала от того, что ее жизнь определял Дюк Уайлдер.

И все же. Не стоит ли просто… поискать?

– Мы с Уолтом за Николь, – сказал Брэдли. – Мы в деле.

– Я за Простофилю, – уточнила Николь. – Как она скажет, так я и сделаю. Мы команда, – после некоторой паузы она добавила: – но я думаю, что есть способ разгадать загадку и не попасть в неприятности из-за Терри.

Брэдли повернулся к Лео:

– А ты что думаешь, приятель?

Лео все еще стоял перед ней на коленях, но взгляд его был устремлен вниз. Огонь лизал тени у него на лице, подчеркивая углы челюсти и скул. Через мгновение он поднял подбородок, чтобы снова встретиться с ней взглядом:

– Я сделаю так, что скажет Лили.

Лили попыталась подавить надежду. Она снова посмотрела на карту и на слова, написанные почерком Дюка.

«Ответ – да».

– Утро вечера мудренее, – отозвалась она. – Мы все равно не сможем ничего сделать до утра.

Лео не знал, как ему удалось так крепко заснуть, но на пятое утро в пустыне он проснулся с таким затекшим плечом, что, по всей видимости, почти не двигался всю ночь. Он не помнил, что ему снилось, не помнил ни одной секунды, проведенной в сознательном состоянии с того момента, как закрыл свои сухие, измученные глаза, и до настоящего момента. Благодаря судьбу, он приподнялся на локте, прогоняя сон. И тут он все вспомнил: удивительное обнаружение пистолета; вид Терри, соскальзывающего с края каньона; карту, уверяющую, что здесь могут быть настоящие сокровища.

Он задался вопросом, удалось ли поспать Лили.

Накануне ночью не было слышно ни звуков животных, ни шорохов вокруг лагеря. А теперь пение птиц не предвещало наступления дня. Было чуть больше половины шестого, и сквозь мягкие серые стены палатки он видел, что небо было того глубокого синего цвета, каким оно бывает утром, пока еще не рассвело.

И тут прохладный воздух прорезал сладкий стон – звук, который он слышал сотни раз наяву и тысячи раз в своей памяти: это Лили потягивалась, вставая. Хотя ее отделяла от него ткань палатки, он прекрасно представлял себе это: ее руки, простертые над головой, то, как ее тело по-кошачьи извивается слева направо. Она поднимала лицо к небу, закрывала глаза и издавала низкий, сексуальный звук, который не раз заставлял его тащить ее обратно в постель. Его тело инстинктивно напряглось, отвечая таким сильным приливом крови к определенным частям, что у него закружилась голова. Его поразило, что, учитывая обстоятельства, в которых они оказались, его мозг без проблем переключился на то, как хорошо было бы почувствовать ее теплое тело рядом с собой.

По правде говоря, он считал, что сможет противостоять чему угодно, если она окажется рядом с ним.

Она уже проснулась и начинала день, и он собирался сделать то же самое, когда вдруг услышал другой голос в нескольких футах от своей палатки, которая была ближе всего к костру.

– Ты поспала? – спросила Николь.

Послышалось бульканье наливаемой воды и металлический скрежет чайника, который ставили на решетку над костром.

– Почти нет. А ты?

– Немного.

Они замолчали, и он снова улегся, подперев голову рукой и бесстыдно подслушивая. Был ли тому виной вчерашний сюрреалистичный опыт или то, что Лили казалась одновременно такой знакомой и такой далекой, но он хотел знать, как ее дела, при этом не будучи уверен, что она будет с ним откровенна.

– Ладно, Простофиля, – протянула Николь. – О чем ты думаешь?

Лили отвечала тихо, словно она боялась, что кто-то может подслушать:

– Я крутила это в голове всю ночь.

– И я.

– Мы не можем просто игнорировать ситуацию… – Молчание, и затем: – С Терри, я имею в виду.

– Конечно, нет. Я этого и не предлагаю.

– Но ты была права. От того, что мы вернемся назад, он не оживет.

– Да нет, конечно. – Несколько секунд они молчали, и Лео подумал, не отошли ли они еще дальше, пока Николь не заговорила снова: – Вот как я это вижу: у тебя может быть куча проблем, а может быть куча проблем и деньги.

– Ник, я даже не уверена, что Дюк вообще что-то нашел, а если и нашел… Понимаешь, тут есть, о чем подумать.

– Я знаю.

– Я думала, что больше он меня не разочарует. – Голос Лили надломился в самом конце фразы, и Лео пожалел, что подслушивает.

– Я знаю, дорогая, но это шанс наконец получить из всего этого какую-то выгоду, – мягко сказала Николь. – Допустим, Дюк ничего не нашел. Допустим, это игра, или мы не разгадаем загадку. И что? Речь идет о паре дней максимум. Спуститься и вернуться обратно. Если мы ничего не найдем, вернемся и скажем копам, что Терри сбежал, а мы пошли его искать, думали, что знаем, куда он направляется, но все было безуспешно.

– В конце концов, они найдут его тело на дне каньона под нашим лагерем, – напомнила ей Лили.

– А что мы говорим гостям в самый первый день? Не забредать далеко. Мы все можем подтвердить, что он делал это и раньше. Кто скажет, что он незаблудился в темноте? Ни одна душа в этом не усомнится.

– Я знаю.

– В худшем случае мы не разыщем сокровище, зато получим еще пару дней надежды на пути к мечте. А ты сможешь пялиться на этого горячего ботана еще несколько…

– Ник. Заткнись.

Подождите. Что?

Лео чуть не задушил себя своей же подушкой. Если бы он мог вынуть свои глазные яблоки и переместить их туда, где сидели две девушки, чтобы посмотреть на выражение лица Лили, когда она это говорила… он бы добровольно ослеп на всю жизнь.

Он едва разобрал ее шепот:

– Я не пялюсь на него.

– Ты серьезно? – сказала Николь решительно менее тихо. – Да ты врешь хуже меня.

– Я не вру!

– А вот он точно пялится. Этот парень смотрит на тебя так, словно готов изнасиловать.

У него покраснела шея. Он был уверен, что Николь права.

– Ладно. Представь, что все взаправду, – сказала Николь, меняя тему. – Представь, что ты нашла хоть немного денег. Даже если ты думаешь, что вероятность того, что Дюк нашел сокровище, составляет пять процентов, Простофиля, даже части денег Бутча Кэссиди хватит, чтобы выкупить твою землю. Это может изменить нашу жизнь, детка. Разве это не судьба? Когда твоя земля выставлена на продажу, тебе выпадает такой шанс?

Лео уставился в потолок палатки, приходя в себя. Ранчо Уайлдер продается?

Прошло несколько долгих секунд, а затем он услышал:

– Я знаю.

– Ты только об этом и мечтала, дорогая.

На этот раз «я знаю» прозвучало еще тише.

Лео откинулся на подушку. Его сердце так болезненно билось в груди, что он не мог сделать глубокий вдох.

Ты только об этом и мечтала, дорогая.

А он только и мечтал, что о ней. Его вырвали из его реальности, вырвали из монотонности, рутины и одиночества его жизни в Нью-Йорке, и, несмотря на все, что произошло вчера, несмотря на то, что он понятия не имел, что принесут следующие несколько дней, он ни за что на свете не был готов вернуться назад.

Он не удивился, увидев, что встал первым из гостей, но также не удивился бы, узнав, что все остальные тоже лежат на спине, как только что лежал он, уставившись впотолок палатки и пытаясь разобраться в своих ощущениях. Его мысли запутались, как клубок из резинок, но ему нужно было найти Лили.

Она стояла на том самом роковом месте на краю каньона и смотрела вдаль, держа в руках жестяную чашку с кофе. Ее темные волосы не были заплетены в косу, а свисали мягкими прямыми прядями до середины спины. Она была невысокой, жилистой, и, возможно, дело было в разговоре, который он только что подслушал, но Лео показалось, что в ее спине есть какой-то уязвимый изгиб, от чего ему захотелось заключить ее в объятия. Боясь испугать ее, он прочистил горло и наблюдал за тем, как она вздрогнула от неожиданности, как едва заметно дрогнули ее плечи.

– Привет. – Он встал рядом с ней, борясь с желанием придвинуться еще ближе.

– Привет.

– Рискую задать глупый вопрос, – произнес он, – но как дела?

Она сухо рассмеялась, поднося дымящуюся кружку к губам:

– Я в шоке, вот как.

– Да, – согласился он, с опаской поглядывая на открывающийся вид. – Я бы сказал то же самое.

– С такой ситуацией я не ожидала столкнуться, – призналась она.

– А то.

– Речь не только о Терри. – Она подняла глаза к небу. – Это, конечно, трагедия, но я не шутила, когда сказала, что люди здесь умирают.

– А что еще ты имеешь в виду? – пошутил он.

Она рассмеялась, удивленно, резко и коротко, но ее улыбка быстро угасла:

– Понимаешь, все это очень странно. Потому что, с одной стороны, конечно, отец нашел деньги Кэссиди. Это логично. Он был тем самым Дюком Уайлдером, в конце концов. Если кто-то и нашел их, то он. А с другой стороны, думать, что он нашел их и не сказал мне – это так ужасно, что в голове не укладывается.

– Я прекрасно тебя понимаю. – Лео щурился на свою кружку, пытаясь сформулировать свой следующий вопрос. Но в конце концов все прозвучало довольно просто:

– Когда он умер?

– Около семи лет назад.

Он тихо присвистнул:

– Ничего себе, сколько времени прошло!

Она сделала глоток из кружки и кивнула:

– У него был инсульт.

Он почувствовал ее пристальный взгляд и посмотрел на нее.

– Через несколько недель после твоего отъезда, – сказала она. – Через несколько недель после продажи ранчо.

Сердце Лео упало. Все и сразу, а ей было всего девятнадцать. Это слишком.

– Больнице потребовалось некоторое время, чтобы связаться со мной, – сказала она, – потому что меня не было на ранчо, и у меня не было телефона. – Она невесело рассмеялась, резко выдохнув. – Он не мог ни ходить, ни говорить. Я привезла его в наш домик в городе, и с того дня единственное, что он мог сказать, это «Лили». «Лили», чтобы принести воды, «Лили», чтобы поправить подушки. «Лили», чтобы переключить канал на телевизоре. Несколько дней в неделю к нам приходила медсестра и помогала, чтобы я могла работать, иначе я бы, наверное, убила его. – Тут она рассмеялась, давая понять, что по большей части шутит. – Думаю, единственным плюсом того, что он продал ранчо именно тогда, было наличие у нас денег на оплату медицинских счетов. После этого он прожил чуть меньше трех лет. – Лили посмотрела на него и попыталась улыбнуться, как будто услышала в собственном голосе, как равнодушно и отстраненно все это прозвучало, как будто она запоминает его заказ в закусочной, а не рассказывает о том, как ушел из жизни ее отец.

– Я не знаю, что хуже, – сочувственно сказал он, – потерять кого-то внезапно или после продолжительной болезни.

– Потерять родителя, с которым ты был близок, – сразу же ответила она, – как бы это ни случилось. Я знаю, как близки вы были с матерью. Заботиться о нем было тяжело, и я уверена, что к концу мы с ним оба о многом жалели, но Дюк даже не знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, как много ты для меня значил. Я подумала: ведь он мог бы передать мне твое сообщение, если бы действительно хотел. Возможно, это ничего бы не изменило, но, по крайней мере, я бы знала, что с тобой случилось.

Он не знал, что сказать, поэтому издал приглушенный звук, выражающий согласие, и кивнул. Это и для него много бы значило: знать, что она не просто забыла его.

– Я все еще пытаюсь понять, как ты занялась поисками сокровищ и экспедициями, – наконец признался Лео.

– Я работала в баре в Хестере, – сказала она, – но была на мели. Хозяин знал людей, которым нужен был проводник, а я знала местность. Я организовала эту поездку как одолжение, но они хорошо провели время и рассказали об этом своим друзьям. Сарафанное радио и все такое. Это было около семи лет назад. Определенно это не работа моей мечты, но зато я смогла заработать денег и выкупить лошадей. Я подумала, почему бы не использовать безумную репутацию Дюка для чего-то полезного? – Она переступила с ноги на ногу. – Ты знаешь, что я всегда представляла себе это?

– Что представляла? – Он посмотрел на нее, затаив дыхание. Ее тон стал более тихим, более скрытным.

– Как увижу тебя снова.

Сердце Лео бешено забилось:

– И я.

– Иногда я представляла, как еду в Нью-Йорк с Николь и сталкиваюсь с тобой на улице или что-то в этом роде.

– А я думал, если это случится, я буду в поездке с ребятами, – сказал он, и было так легко вспоминать эту фантазию, слова лились из него сами, – а ты появишься с мужем и несколькими детьми. Я бы умирал от желания поговорить, но мне пришлось бы вести пьяного Брэдли обратно в отель, и я упустил бы свой шанс. Но ведь я был уверен, что ты припеваючи живешь на ранчо.

Она покачала головой, глядя на землю и смеясь. Носком ботинка она рисовала круг по красной земле перед собой:

– Я получила письмо за день до того, как вы все приехали. От Джонатана Кросса, который купил ранчо. Он уходит на пенсию и хочет дать мне возможность выкупить его.

– Ты собираешься?

Лили прыснула:

– На какие деньги?

Он хотел сказать ей: «У меня есть кое-какие сбережения, их недостаточно, совсем недостаточно, но это хоть что-то», но потом понял, что идея безумна. Прошло всего пять дней. Он не мог предложить купить ей ранчо.

– В любом случае, – неловко сказала она, – я не хочу сказать, что все хорошо. Честно говоря, тут полный бардак. Но я рада, что ты здесь, со мной. Я очень скучала по тебе, Лео.

Лео замолчал.

Лили сосредоточенно глядела на небо, и он был рад этому. Прямой зрительный контакт он бы сейчас не выдержал. В конце концов именно ее твердый, уверенный взгляд заставил его влюбиться в тот самый первый день десять лет назад. Лео знал, что он единственный человек, которому она доверяет свои самые сокровенные мысли. Поэтому ее признание заставило его внутренне задрожать.

– Я сделала все возможное, чтобы забыть тебя, – продолжала она, и когда он взглянул на нее, то увидел, что ее глаза закрыты. – Я превратила себя в другого человека. Я пила, спала с кем попало, работала до изнеможения. Все было неважно.

Лео пришлось глубоко дышать. Он весь сжался от желания, для слов не было места. Наконец он смог сказать ей:

– Скучать по тебе было физически невыносимо.

Она повернулась, встретившись с ним взглядом.

Лео посмотрел на нее еще немного, а затем опустил взгляд, изучая свои руки и потирая большим пальцем костяшки.

– Мне пришлось мысленно уйти туда, где я ничего не хотел. Мне пришлось, – сказал он, медленно выдыхая, – отключить чувства. Но теперь я здесь. С тобой. Я не имею в виду… я имею в виду, что ты важна для меня. Даже если мы уже не знаем друг друга. Что бы тебе ни понадобилось, я здесь, с тобой.

Она снова повернулась к краю обрыва.

– Всю свою жизнь я считала, что Дюк просто трепло, – пробормотала она. – А теперь, похоже, мой единственный шанс вернуть ранчо держится на предположении, что на самом деле он не трепло.

– Ты этого хочешь? – спросил он ее. – Выкупить ранчо?

Она медленно вдохнула, рассеянно отстукивая ритм на своей кофейной чашке:

– Я хочу этого, да. Я хочу вернуть свое ранчо, и завести семью, и не беспокоиться о том, что у меня может не хватить денег, чтобы накормить лошадей и заплатить Николь. А ты? – спросила она его. – Чего ты хочешь?

Когда он улыбнулся, он был уверен, что она понятия не имеет, что тут смешного, но его ответ был почти прямо противоположен тому, что сказала она:

– Я хочу, чтобы моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Она снова посмотрела на него:

– Что это значит?

– Я в деле, если ты в деле.

Карие глаза Лили приобрели золотистый отблеск в лучах восходящего солнца:

– Да?

– Да.

«Я последую за тобой куда угодно», – подумал он.

– Мне нужен полный контроль, – сказала она, глядя ему в глаза. – У меня будет пистолет. Карты будут только у меня. Я не доверяю никому, кроме Николь, – тут она сделала паузу. – И тебя, – еще одна пауза. – Наверное.

Она смотрела на него несколько долгих секунд.

– Ладно, – тихо произнесла она.

– Ладно, – повторил он. – Нам нужно разгадать загадку?

– Мы можем подумать о ней, пока идем к Лабиринту, – произнесла она. – Я не уверена, что у нас есть время на расшифровку: иногда на распутывание его загадок у меня уходили недели. – Лили подняла на него глаза. – Но если в загадке есть дерево, я знаю, что оно должно быть возле реки, и я знаю несколько его любимых мест там. И мы точно знаем, что оно находится в Лабиринте. Нам придется поехать на машине. Я не хочу рисковать лошадьми, и в любом случае потом нам придется идти пешком.

У него по рукам побежали мурашки:

– Хорошо.

– У меня есть один знакомый, который может нам помочь, в маленьком городке недалеко отсюда. Но я не шутила, когда говорила, что поход опасен, – предупредила она его.

– Разберемся, – сказал он, и она испустила длинный, медленный вздох.

– Пошло все к черту, – прошептала она. – Давай попробуем.

Его кровь бурлила. Пальцы чесались от желания сжать ее пальцы. Лео хотел прижать свои губы к ее губам, свои руки к ее коже. Так было всегда: все видели, что он чувствует. Он снова сходил с ума от любви.

– Это похоже на второй шанс. – Она поднесла чашку к губам и допила кофе. – По крайней мере, если я здесь ничего не найду, моя жизнь не станет хуже.

Пока этого достаточно. Если сокровище и правда существовало, то у нее может появиться все, чего она когда-либо хотела. А может, и у него тоже.

– Это плохо, что я не чувствую себя плохо? – Брэдли поправил поводья Бульвинкля, и Лео задумался, как бы он отреагировал, если бы увидел себя сейчас. Он был небрит, солнечные очки были заляпаны, а у бедра висела фляга с водой. Выглядел он, откровенно говоря, хуже некуда.

Лео определенно чувствовал себя иначе. То ему казалось, что с момента, когда он в последний раз слез с лошади в Ларами, и до того, как он сел на Аса на их первой стоянке, прошло совсем немного времени, то он чувствовал, будтоспал целое десятилетие, а теперь вдруг очнулся.

– Я чувствую себя плохо. – Уолтер выпрямился в седле. – Мне не нравился Терри, но я не хотел, чтобы он умер.

Брэдли снял бейсболку и почесал свои непокорные волосы на затылке:

– Мне жаль, что он умер, но я больше не чувствую себя виноватым.

Лео взглянул на своего друга, подавляя удивление. Брэдли снова извинился, и все согласились, что это был просто очень эмоциональный момент, но Николь сказала, что выпотрошит его, если он еще раз попытается сделать что-то подобное. В таком случае ей придется встать в очередь за Лео.

Они ехали молча, пока лошади спускались в каньон. Серпантин длиной в шесть с половиной миль был относительно широким, но его края все равно были достаточно острыми, поэтому они держались внутренней стороны тропы, четко осознавая, что сегодня утром их было только пятеро, а не шестеро.

Лили заверила их, что лошади проделывали этот путь и раньше, и для них это что-то вроде игры. Она была права. Они ржали и переговаривались друг с другом почти всю дорогу вниз и вокруг горы, навострив уши и подняв хвосты. Калипсо казалась самой воодушевленной. Лео не знал, потому ли это, что ей не нужно было нести на себе груз всадника, или потому, что она была рада избавиться именно от Терри, но Лили и Николь кричали ей, чтобы она сбавила темп минимум дважды, прежде чем они достигли песчаной полоски внизу.

Поездка явно пошла не по сценарию, поэтому после перерыва, когда ребята занялись обедом, а Лили и Николь – лошадьми, прошло еще часа три, не меньше, прежде чем они остановились на окраине городка, где им предстояло встретиться с другом Лили – Лаки.

Вот только слово «городок» здесь не очень подходило.

– Мы пришли? – спросил Лео, когда они наконец остановились у едва заметного начала грунтовой дороги. Там не было ничего, кроме двух пыльных пешеходных дорожек, идущих параллельно друг другу, и нескольких маленьких, шатких зданий.

– Это как Радиэйтор Спрингс[6], только для деревенщин, – пробормотал Брэдли.

Лео огляделся вокруг:

– Да это оскорбление для деревенщин.

Сжавшись, Уолтер признался:

– Когда ты сказала «город», я надеялся, что мы сможем сделать там массаж.

– Ты можешь слезть с лошади, – сказала Николь, – и я бесплатно наступлю тебе на шею.

Уолтер жарко покраснел, а Брэдли уставился на них непонимающим взглядом:

– Более странного флирта я никогда не видел.

– Добро пожаловать в Эли. Население… Я не знаю. Два человека? – не обращая внимания на суматоху позади нее, Лили указала на коричневый двухместный трейлер с жестяным тентом спереди. – Это станция рейнджеров. Если мы будем делать, как решили, то нам лучше держаться от нее подальше, – глядя на Лео, который продолжал разглядывать город широко раскрытыми глазами, она добавила:

– Тебе нужно поменять отношение к действительности, городской парень.

– Как с «автобусной станцией», – вспомнил Брэдли, – или с тем, что вы здесь называете «туалетной бумагой».

Лили наклонилась вперед, давая знак Бонни перейти на шаг, а Лео приподнялся в седле, чтобы Ас тоже замедлился:

– Кто такой Лаки?

Они миновали еще одно старое, кривое здание с надписью «ЕДА» на деревянной доске снаружи. Пара квадроциклов была припаркована абы как – он сомневался, что здесь вообще есть места для парковки, – а пара горных велосипедов стояла прислоненной к пустому флагштоку.

– Он был хорошим другом Дюка.

Копыта лошадей цокали по пыльной земле.

– И он не будет против, если ты просто заедешь?

– Надеюсь, не будет, потому что договориться о встрече не было возможности. – Она посмотрела на него, ухмыляясь, и у него по спине пробежала дрожь, когда он увидел, как в ней оживает старый огонь. – Он в основном ждет здесь тех идиотов, которые привозят сюда свои огромные грузовики и в итоге застревают на тропе или валяются в канаве.

Конечно, в конце «дороги» стоял еще один двойной трейлер. Вокруг него раскинулось нечто, похожее на кладбище полноприводных автомобилей. Там также был небольшой сарай, гораздо более симпатичный, чем трейлер, и загон с лошадьми. Бонни сразу же заржала, обращаясь к ним, а те ей ответили.

– Похоже, она здесь уже бывала, – произнес он, кивнув в сторону Бонни.

– Этой кобыле здесь нравится, – процедила Лили голосом, который подразумевал, что она не разделяет ее настроения.

– Не твое любимое место?

– Нет, – Лили посмотрела на него и издала ехидный смешок. – Этот крошечный городок представляет собой все то, чего я боюсь в будущем: сухость, пыль и ветхость.

Час спустя они стояли за столиком в ветхом здании с вывеской «ЕДА» на фасаде. Это был скорее бар, чем кафе, но там было пиво, музыкальный автомат, пара тесных, но настоящих туалетов в задней части и много-много фотографий Дюка Уайлдера на стенах: обложка National Geographic в рамке с изображением Дюка; Дюк с командой из Принстона, сгрудившейся вокруг большого брезента с коллекцией пыльных артефактов; его фотографии на лошадях, на мотоцикле, на прогулке в Моабе, сидящим у костра под звездами. Была даже одна фотография, на которой пятилетняя Лили без передних зубов держала в руках огромные оленьи рога.

– Вот это да, Лили, – сказал Уолт, задыхаясь от восхищения, – твой отец действительно был знаменит.

Они впитывали все это в течение долгой, молчаливой минуты. Величие Дюка, казалось, заполнило комнату, где они сидели на первых настоящих стульях, которые их задницы видели за несколько дней, и потягивали ледяное пиво из неодинаковых стаканов. Благодаря Лаки, который представлял собой квинтэссенцию стареющего ковбоя – жилистого, усатого и скептически настроенного к людям – лошади теперь радостно жевали сено у него в конюшне, а искатели сокровищ смогли одолжить джип, припаркованный у входа. У них также была свежая вода и припасы в рюкзаках, несколько пар сапог, лучше подходящих для скалистой местности, и горсть бумажных карт, разложенных между ними.

Лили уставилась на чертеж Каньонлендса. Точнее, она изучала Лабиринт, созданный из песчаника без троп с переплетающимися каньонами, уходящими в тупики, и угрозой смерти на каждом шагу. Это была самая отдаленная часть Национального парка Каньонлендс, и поскольку в случае беды спасателям могло потребоваться несколько дней, чтобы добраться до человека, каждая группа, отправляющаяся вниз, должна была получить соответствующее разрешение. Они, очевидно, хотели, чтобы как можно меньше людей знали о том, что они задумали, поэтому рисковали спуститься в каньоны без такого разрешения.

Лео наблюдал, как Лили с Николь изучают карту. Лили делала пометки и набрасывала маршруты, проверяя что-то в дневнике Дюка или вспоминая случайные факты. Он знал, что она могла справиться практически со всем, будь то лошади или управление целым ранчо в одиночку. Даже десять лет назад она не нуждалась в Лео, но он все равно хотел быть ей нужным.

Они все склонились над столом, следя за пальцем Лили, который двигался по волнистой линии Грин-Ривер.

– Изображенный на карте Дюка участок находится где-то здесь. К сожалению, это мили и мили неосвоенной земли, – она застонала от разочарования.

– У меня такое ощущение, что я смотрю на одну из тех голограмм, которые раньше продавались в торговом центре, – сказал Уолтер, не моргая. – Знаешь, когда ты смотришь на кучу линий, и вдруг оказывается, что это изображение кошки?

– Автостереограмма, – сказал ему Лео. – Картинка внутри картинки.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Лили, поймав его взгляд.

Брэдли фыркнул:

– Потому что он чертов ботаник.

Лео кивнул на бумаги, разложенные перед ней:

– Откуда ты все это знаешь?

Она откинулась на стуле и потерла виски:

– Мне кажется, что я сейчас ничего не знаю.

– Ты ничего здесь не узнаешь? – спросил Уолтер. – Место, которое могло быть важным для Дюка?

Николь кончиком пальца нарисовала на карте воображаемый круг:

– Если бы мы летели, можно было бы сказать, что место на карте Дюка находится где-то здесь. На его рисунке оно выглядит маленьким, но это большая территория.

Лео протянул лист с загадкой через стол:

– Давай посмотрим, может быть, что-то здесь поможет тебе вспомнить.

– «В конце концов, ответ – да», – прочитала Лили и подняла глаза, чтобы поймать его взгляд. – Итак, мы предполагаем, что «да» означает то, что Дюк нашел сокровища. Далее: «Тебе придется пойти, я уже ходил». Опять же, – сказала она, – я думаю, он хочет сказать, что уже отправлялся на охоту, и теперь очередь читателя.

– Верно, – согласился Лео. – Но потом: «Ты не хочешь идти, но ты пойдешь». Что это может значить?

Лили в замешательстве покачала головой:

– Если он написал это для кого-то из своих друзей, то это может быть их личной шуткой, и мы ничего не поймем.

– Если только это написано не для того, чтобы привести любого, кто найдет загадку, к тайнику Бутча. Это может быть указанием для всех.

Она медленно кивнула:

– Хорошо, тогда что же это за место, куда мы все не хотим идти, но пойдем? – после некоторого раздумья Лили снова покачала головой. – И потом: «Тебе нужно пойти, но ты не дойдешь». Эти две строчки… Я не понимаю. – Она постучала пальцем по нижней части страницы. – Я чувствую, что мы должны понять, где это. Здесь написано «Дерево Дюка».

Они в унисон посмотрели вверх, изучая фотографии на стенах, но через несколько мгновений снова обратили внимание на загадку. Ни на одной из фотографий не было изображено дерево.

– Что означает «брюхо трех»? – спросил Брэдли, наклонившись.

– Дюк называл изгибы рек «брюхом», – медленно сказала Лили, – а вот эта часть, – она указала на полную карту Каньонлендса, – определенно похожа на три изгиба, – она провела пальцем по ряду изгибов Грин-Ривер, – но даже если это правильное место, добраться до него – это не то, что подойти к банковской ячейке. Там внизу буквально лабиринт. Мне кажется, я что-то упускаю, – она встала и в унынии направилась к музыкальному автомату.

Лео смотрел ей вслед и подумывал о том, чтобы последовать за ней. Иногда Лили нужна была компания, когда она размышляла, но чаще нет. Он сопротивлялся желанию встать и направиться к ней. Поднеся пиво к губам, он оглядел местечко, прикидывая, сколько пива выпил здесь Дюк. Должно быть, старику нравилось видеть повсюду свои фотографии.

Его взгляд остановился на бармене, симпатичном парне чуть за тридцать, а затем проследил за тем, как тот внимательно смотрит на Лили. Он определенно смотрел на нее не как человек, который интересуется, не нужно ли клиенту подлить. Отбросив тряпку, бармен обошел барную стойку и направился к ней. Не успев осознать свое решение, Лео тоже отодвинулся от стола, горя от ревности. Стул заскрипел по деревянному полу, и в три шага он оказался позади Лили, почти вплотную за ней.

Лео не знал, кто из них больше удивился его внезапному появлению, но Лили издала тихое: «О, привет», и теперь он застрял там, изображая альфа-мачо. Однако тепло ее тела, сознание того, что их тела так близко, не позволяло ему отстраниться. Он положил руку на пожелтевшее стекло аппарата и провел пальцем по списку песен.

– Вот эта, – сказал он, постучав пальцем по надписи «Rock You Like a Hurricane»[7]. – Все бумеры говорят, что это хит.

С озорным смехом Лили нажала F, затем 4, и вместо этого из жестяных динамиков зазвучали начальные ноты песни Fleetwood Mac «Go Your Own Way»[8].

– Ой, – произнес он, прикидываясь обиженным. – Мне больно.

– Эта песня показалась мне более подходящей. – Ее легкая улыбка, обращенная к музыкальному автомату, подсказала ему, что она скорее хотела подразнить его, чем обидеть, и он уставился на крошечную веснушку у нее на шее. У нее было две веснушки: одна здесь, другая чуть выше левой бедренной кости.

Его пронзило воспоминание о солнечном дне, когда Лили лежала обнаженная у него на кровати. Как будто это произошло всего несколько часов назад, Лео вспомнил солнечный луч, проникающий в окно и согревающий его голые бедра, ощущение бедра Лили у него под губами, когда он целовал эту крошечную отметину.

Сердце вдруг тяжело забилось.

Лео думал, что она не понимает, насколько близко они находятся, когда она наклонилась вперед, прижавшись попкой к его промежности. Однако он инстинктивно потянулся к ее бедрам, обхватив их и тихо произнеся:

– Лили.

Она резко выпрямилась, повернулась к нему лицом и прислонилась спиной к музыкальному автомату. Глаза у нее подозрительно сузились:

– Что ты делаешь, Лео?

Он оглянулся через плечо. Бармен стоял за стойкой и наблюдал за ними с дурацкой ухмылкой на лице.

– Подошел посмотреть, все ли у тебя в порядке. Ты выглядела расстроенной из-за карты и загадки.

– Потому что ты помнишь, как я люблю, когда кто-то спрашивает, все ли у меня в порядке? – спросила она, глядя прямо на него.

– Нет.

– Или, – продолжила она тихо, – ты не хотел, чтобы я стояла одна у музыкального автомата?

Она видела это по его лицу, и Лео никак не смог бы убедить ее в обратном. Воспоминания стремительно проносились у него в голове: о ночах, которые он проводил, лежа в постели на ранчо до того, как она обратила на него внимание, гадая, какова она будет на ощупь. Он закрывал глаза и представлял, как целует ее, прикасается к ее коже, пробует на вкус воду, стекающую по ее шее, когда она выходит из душа на открытом воздухе. И так же ярко он помнил головокружительное облегчение от того самого первого прикосновения: ее ладонь скользнула под его футболку, прижалась, как клеймо, к его животу.

Они все были покрыты пылью, оставили за собой мертвеца и собирались спуститься в одно из самых опасных мест в Соединенных Штатах в поисках сокровищ, которые могли быть, а могли и не быть там, но Лео не чувствовал жизнь так остро с тех пор, как Лили просунула руку под его футболку и потянула его за собой в темноту. С поразительной ясностью он решил прямо посреди этого никуда не годного бара в никуда не годном городе, что на этот раз он не отпустит ее так просто. Если был хоть какой-то шанс, что она примет его обратно, он попытается этого добиться.

– Да, ты все правильно поняла, – сказал он, встретившись с ней взглядом. – Я не хотел оставлять тебя одну у музыкального автомата.

Она положила руку ему на грудь и поколебалась несколько секунд, прежде чем оттолкнуть его на шаг.

– Заканчивай с этим, черт возьми.

Лили обошла его, но, к его облегчению, не повернула к стойке; вместо этого она направилась к своему рюкзаку и стала рыться в нем в поисках четвертаков. Он медленно выдохнул. Все могло пойти гораздо хуже. Однако он знал, что лучше больше не ходить за ней, и решил, что остыть не помешает. Под взглядом ухмыляющегося Брэдли он прошел мимо стола и направился в сторону мужского туалета.

В тесном помещении было темно от тяжелого темного дерева и тусклой лампочки, светившей над головой, и его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы приспособиться. С прогибающегося потолка свисала оголенная труба. Раковина протекала и криво стояла в печальном ржавом пятне на полу. Писсуар находился в неудобном сыром углу и выглядел так, будто он может вылететь из стены от вибрации проезжающего мимо тяжелого грузовика, а над ним висела одинокая фотография в рамке. Лео готов был оценить роскошь водопровода и канализации, но не был уверен, что они действительно работают. Спутанные мысли о Лили и знакомый огонь, вновь запылавший в крови, заставили его ошеломленно уставиться на стену перед собой.

Постепенно он обратил внимание на фотографию. Она была старой, пожелтевшей по краям, с каракулями в углу. Какое-то строение… облезлые деревья… человек. Лео поднял бровь, ухмыляясь: должно быть, Дюк произвел на владельца бара большое впечатление, если даже в туалете он повесил его изображение. На этой фотографии отец Лили был гораздо моложе, чем когда Лео знал его, но усы, темные волосы, приплюснутые фирменной шляпой, самоуверенная осанка – все это было так характерно для Дюка.

Лео вспомнил слова загадки: «Теперь ищи пень дерева Дюка у брюха тех трёх».

Он наклонился еще ближе. В нижнем углу, почти неразборчиво, были нацарапаны карандашом два слова. Дерево Дюка.

Вот это да.

Лили подняла глаза от музыкального автомата и увидела, что Лео Грейди, подтянутый красавец в мягких потертых джинсах и белой футболке, вышел из мужского туалета, похожий на… человека с рекламного щита. И он был весь мокрый.

– Что за черт? – пробормотала она, пытаясь понять, какой предмет засунут под его влажную рубашку.

Лео подошел к ней, ухмыляясь, на ходу открывая бумажник и бросая на стол сумму, с лихвой покрывающую стоимость нескольких стаканов пива.

– Что ты…? – начала она.

– Парни, Николь, – заговорил он. – Мы уходим. Быстро.

Легким движением он засунул руку в передний карман ее джинсов и вытащил ключи от машины, покрутил их на пальце и подмигнул, словно зная, что все это вызвало электрический разряд у нее между ног. Бросив ключи в ладонь Брэдли, Лео схватил ее за запястье и потянул за собой к выходу. Когда он вытаскивал ее за дверь, Лили оглянулась через плечо и успела заметить тонкую дорожку воды, просачивающуюся из-под двери мужского туалета.

– Лео, что у тебя под руб…?

– Садитесь в машину, – сказал он, снова прервав ее. – Все вы. Сейчас же.

Толкаясь, они запихнули недоумевающего Уолта в кузов и забрались на заднее сиденье, а Николь и Брэдли запрыгнули на переднее.

– Что случ…? – начал Брэдли, когда бармен с криками выбежал на улицу.

– Просто езжай, – подогнал его Лео, хлопая по спинке водительского сиденья. – Поехали, поехали, поехали.

Не нуждаясь в дальнейших указаниях, Брэдли завел двигатель и с ревом рванул с места.

– Вот оно! – крикнул он, опуская окно. – Вот то, за чем мы приехали!

Частицы земли попадали в колеса джипа, вращаясь, как звездная пыль, и дикая энергия захватила группу. Николь потянулась, чтобы включить радио, которое играло какую-то потрескивающую музыку.

– Не знаю, что это было, – сказала она, – но, черт возьми, я чувствую себя вне закона.

Лили повернулась лицом к Лео, готовая потребовать, чтобы он объяснил, что именно, черт возьми, происходит, но он опередил ее, вытащив спрятанный предмет из-под промокшей рубашки. На несколько секунд она потеряла дар речи и, откинув с лица развевающиеся на ветру волосы, уставилась на фотографию у него в руке. Стекло рамки было заляпано водой, но изображение внутри было надежно защищено. Это была фотография ее отца, стоявшего возле крошечной хижины, по обеим сторонам которой росло два дерева. К дереву, которое было слева, прислонился русоволосый, усатый Дюк, держа в руках пиво и весело улыбаясь в камеру.

– Дерево Дюка, – с гордостью сказал Лео, постукивая указательным пальцем по словам, нацарапанным под стеклом. – Итак, «ищите пень дерева Дюка у брюха трех». Нам нужно выяснить, где была сделана эта фотография.

У Лили перехватило дыхание.

– Я знаю, где это.

Лео уставился на нее:

– Подожди, ты серьезно?

– Думаю, да, – сказала она, кивнув. – Несколько раз, когда Дюк брал меня с собой на картографические экскурсии, мы останавливались в этой маленькой хижине в каньонах. Ну, это, скорее, лачуга, чем хижина, и я не была там с детства, но… – Она пожевала губу, мысли вертелись в голове. – Кажется, я знаю, где она находится.

Хлопнув по рулю, Брэдли крикнул:

– Да!

Покачав головой, Лили сказала:

– Я никогда не видела эту фотографию.

– Есть смягчающее обстоятельство, – пояснил Лео, – она висела в мужском туалете.

Она посмотрела на него, моргая и осознавая, что произошло:

– И ты решил украсть ее?

– В тот момент это показалось проще, чем спросить у твоего приятеля в баре, готов ли он расстаться со своим туалетным искусством. – Лео сделал паузу. – Однако когда я снимал фото, произошел небольшой казус с сантехникой.

– Небольшой казус с сантехникой? – переспросила она с замиранием сердца.

– Чем меньше ты знаешь, тем лучше, – сказал он ей. – Я думаю, что рамка фото была прибита прямо к трубе. Эта уборная определенно не соответствовала строительным нормам. – Подняв нижнюю часть рубашки, Лео вытер ею лицо. Взгляд Лили упал на твердую поверхность его плоского живота, линию мягких темных волос чуть выше пояса джинсов. – Возможно, тебе не стоит возвращаться туда какое-то время.

– Ты мог бы просто вынуть фотографию!

– Я разволновался. – Лео посмотрел на нее и снова широко и бесшабашно улыбнулся. – Кроме того, я переплатил за его дерьмовое пиво. Если подумать, то и за это я тоже заплатил, только косвенно. – Под ее взглядом он сдался. – Я пошлю ему чек, хорошо?

– Почему бы просто… не сфотографировать ее? – Она с трудом подбирала слова для этого большого ребенка.

Он резко рассмеялся:

– Чем? Стаканом для пива? Одноразовым «Кодаком», который вы нам выдали? Вы забрали у нас телефоны.

– Это так здорово, – произнес Уолтер позади них, подтянув колени к подбородку. – Я чувствую себя так, будто мы снимаемся в фильме «Балбесы».

Лили откинула голову назад, чтобы собраться с мыслями. Если она права, и фотография была сделана перед тем самым маленьким домиком, то, возможно, у них появилась самая серьезная подсказка о том, куда идти. Когда она остынет, возможно, сможет поблагодарить Лео за то, что он просто схватил ее и убежал. В конце концов, зачем терять время?

Николь опустила окно, и Лили с наслаждением ощутила горячий воздух, ворвавшийся в джип. Она снова посмотрела на рисунок, пытаясь составить в уме план. Точки входа в Лабиринт перепутались у нее в голове. Она была слишком на взводе от знакомства с новым Лео, который крал фотографии, хватал ключи, зажимал ее у музыкального автомата и крушил туалеты. Тихий Лео исчезал прямо у нее на глазах. В то утро он произнес не больше десяти слов, но казался таким живым, и зрелище наблюдать за тем, как он меняется, было блаженством. Как будто прошедшее время сошло на нет.

Кровь у нее вскипела при воспоминании о том, как он обвил рукой ее бедра и притянул к себе: «Я не хотел, чтобы ты оставалась одна у музыкального автомата».

Она бросила на него сердитый взгляд. Да, им нужна была эта подсказка, но есть много других способов достать ее. Нельзя же просто вырвать раму из стены! Если даже Лео не в состоянии сохранить здравый смысл, то что же будет с остальными?

– Я не хотел оставлять все на волю случая! – Лео старался перекричать ветер, правильно истолковав выражение лица Лили.

– Но Аксель – псих! – крикнула она в ответ. – Может, ты заметил пару дробовиков над барной стойкой?

Брэдли снова ударил рукой по рулю:

– Почему у всех здесь есть оружие?

– Его зовут Аксель? – У Лео прояснилось выражение лица. – Этого парня? Бармена?

Лили сделала паузу, пытаясь понять, что он имеет в виду:

– Да, а что?

– Я просто… – Его лицо снова выразило странную смесь веселья и жестокости. – Я пытаюсь осознать, что ты переспала с парнем по имени Аксель.

Она удивленно уставилась на него:

– Что ты только что сказал?

Он провел рукой по лицу:

– Забудь об этом.

– Как ты…?

– Что значит «как»?» – перебил ее он. – Он смотрел на тебя так, как будто имел на это право.

– Это было… – начала она раздраженно, сбилась и снова продолжила. – Это была ерунда. Это было целую вечность назад, и я даже плохо это помню.

– Эм, ребята, – пробормотал Уолтер, сидящий сзади. – Не хочу вас отвлекать, но, по-моему, мы сейчас умрем.

Все головы в джипе, кроме головы Брэдли, повернулись одновременно и как раз вовремя: по дороге позади них мчался огромный черный грузовик. Он притормозил, виляя и зависая меньше чем в шести дюймах от их заднего бампера, а водитель резко нажал на клаксон. Брэдли издал боевой клич, поднял кулак и стукнул им по жестяному потолку джипа.

– Я был рожден для этого момента! – крикнул он в небо.

Вздымаясь на шинах размером с дом, грузовик щеголял прожекторами на крыше. На капоте был нарисован лысый орел, расправивший крылья и держащий в когтях американский флаг. За рулем, как и ожидалось, сидел Аксель. Один из его друзей-идиотов высунулся из пассажирского окна и что-то кричал.

Лео разразился восхищенным смехом:

– Да вы шутите! Посмотрите на этот грузовик!

– Мы точно умрем, – простонал Уолтер.

– Нарочно такое не придумаешь! – ликовал Лео. – Именно такой грузовик я бы и выбрал для него!

Но Брэдли не сдавался. Он нажал на газ, мотор чихнул, а затем рванул вперед, заставив Акселя мстительно выжать педаль газа. Обе машины неслись по ухабистой, разбитой дороге. Одно неверное движение, и джип был бы расплющен.

– Он так зол! – восторженно завопил Брэдли. – Господи, Лили, что ты с ним сделала? Разве он не знает, что ты дочь его героя?

– Да, но он также знает, что мне было плевать на поиски сокровища! – перекрикивала она ревущий ветер.

Брэдли высунул руку из окна и поднял средний палец, крича:

– Хочешь свою фотографию обратно? А может, отсосешь у меня?

Лица Акселя и его друга-идиота покраснели, и они с визгом рванули вперед, подрезав Брэдли и затормозив. Джип запрыгал по дороге, пока Брэдли сворачивал влево, чтобы не задеть задний бампер грузовика. Брэдли закричал, резко метнулся влево, чтобы избежать встречной машины, и свернул на боковую дорогу, которая была еще более изрыта выбоинами, чем та, по которой они ехали до этого.

Аксель закрутился в торнадо пыли, но затем снова выровнял свой грузовик и помчался за ними. Раздался выстрел, потом еще один, и земля перед джипом взорвалась от пуль.

– Они стреляют в нас! – закричала Николь.

Лео потянулся к Лили, обхватил ее голову руками и притянул к своей груди в попытке защитить:

– Они реально притащили ружье?

– У меня сумка Терри! – выкрикнул Уолтер. Он вытащил пистолет, размахивая им. – Ребята! Мне отстреливаться?

– НЕТ! – закричали все в унисон, и Лео перегнулся через спинку сиденья, осторожно забирая пистолет у Уолтера. Лили прижала руки к лицу, стараясь сдержать пивную рвоту.

Прохладная рука Лео легла ей на шею, и она сдержала желание ударить его в живот и позволила себя успокоить. Положив лоб ему на бедро, она сосредоточилась на дыхании, не обращая внимания на сильные толчки джипа и гудки позади них, и на то, что эта дорога, вероятно, закончится через полмили.

Рукой он массировала заднюю часть ее шеи. Другая его рука переместилась вверх, и сильные пальцы нежно убирали ее волосы от лица. Ей хотелось кричать от того, как ей было хорошо.

Голос Лео прозвучал рядом с ее ухом:

– Все будет хорошо.

– Я так зла на тебя.

– Сейчас просто дыши. Потом будешь злиться.

– Буду.

Она почувствовала легкое давление на макушку и поняла, что он поцеловал ее. Лили инстинктивно прижалась к его бедру, когда рядом раздался еще один выстрел.

– Эти идиоты – ужасные стрелки, – сказала Николь. – Неужели так трудно попасть в машину?

Брэдли крикнул, чтобы все держались, и Николь громко взвизгнула как раз в тот момент, когда джип резко повернул направо, подпрыгивая через поле, пока колеса не перескочили через кочку ине уперлись в гладкий асфальт.

– Мы оторвались! – крикнул он через плечо.

Раздался визг металла, и Лили вскочила на ноги под всеобщие вопли восторга, оглядываясь назад, туда, где грузовик Акселя упал в канаву и лежал на боку. Брэдли немного сбавил скорость, а Аксель с другом выпрыгнули из машины и вяло пробежали несколько шагов, прежде чем остановиться посреди дороги и начать орать.

Уолтер потянулся вперед, чтобы высунуть голову из окна со стороны Лили.

– Он пришлет вам чек за раму! – крикнул он им в ответ.

Аксель и его друг постепенно удалялись, и Брэдли еще больше притормозил.

– Черт возьми, да он полный псих! – сказал Лео, проводя руками по волосам. – Не лучше ли было бы… не знаю… остаться и выключить воду?

– Я видела эти туалеты, – отозвался Ник. – Возможно, ты оказал ему услугу.

– Не могу поверить, что ты встречалась с ним, – пробормотал Лео, и его темные глаза с жаром впились в Лили.

– Я никогда не говорила, что встречалась с ним.

Он ухмыльнулся, и она шлепнула его по плечу, не разрывая зрительного контакта. Он так ревновал!

Господи, почему ей это нравилось?

Уолтер продолжал смотреть в заднее стекло:

– Как думаете, стоит пойти посмотреть, как там они?

– Они буквально тридцать секунд назад стреляли в нас, – напомнила ему Николь, не веря своим ушам.

– Сотовая связь здесь работает, – заверила Уолтера Лили, – они смогут позвать на помощь.

Она смотрела, как грузовик становится все меньше и меньше позади них и наконец исчезает из виду. Лили наклонилась между передними сиденьями, указывая Брэдли вперед:

– Продолжай ехать по этой дороге, – сказала она ему. – Еще десять миль или около того, и свернешь налево сразу после того, как мы проедем каньон.

Он отсалютовал ей. На мгновение их взгляды встретились в зеркале. Он сиял, и Лили могла бы поспорить, что он никогда не был так счастлив. Когда она посмотрела на Лео, его голова была откинута назад, глаза закрыты, а ветер теплыми струями обдувал лицо.

«Сейчас просто дыши. Потом будешь злиться», – сказал он.

Она пообещала себе, что так и сделает, когда он протянул руку и накрыл ее пальцы, притянув их к своему бедру.

– Черт возьми, как я рад, что я здесь, – сказал он.

Когда они прибыли на ночную стоянку, воздух был наэлектризован. У них была карта, у них была следующая подсказка Дюка, и Лили знала, куда нужно ехать. Лео был заряжен энергией, и все выскочили из джипа, полные сил.

Лео с Брэдли разгрузили рюкзаки и палатки. Пока Николь с Лили выкопали надежную яму для костра, Уолтер отправился на поиски чего-нибудь похожего на дрова. Когда костер наконец затрещал в лучах уходящего солнца, все они собрались вокруг плоского камня неподалеку и разложили имеющиеся материалы, чтобы спланировать свой маршрут вглубь Лабиринта на следующее утро. Лили прочертила путь кончиком ручки, указывая, сколько времени займет каждый участок, где они остановятся на отдых и где разобьют лагерь, прежде чем пройти последнюю часть маршрута по более опасным пещерам. Дай бог они найдут то, что, как все они отчаянно надеялись, до сих пор спрятано там.

– Мне нужно, чтобы вы все пообещали, что будете делать то, что я попрошу, – сказала им Лили.

– Мы обещаем, – заверил ее Лео.

Он не раскаивался в краже фотографии… Неясно, что бы заставило его раскаиваться, после того как парень, с которым переспала Лили, преследовал их с заряженным ружьем. Честно говоря, Лео жалел, что не захватил несколько бутылок выпивки в придачу.

– Мы пойдем сюда, – сказала она, указывая место на карте, которое было очень далеко от их лагеря. – Если я права, то хижина должна быть всего в двух милях вверх по реке отсюда.

Вот черт! Внезапно его жизнь на Манхэттене показалась ему фантастически далекой. Его дни за компьютером, каждое утро за рабочим столом, каждый вечер дома в своей маленькой квартирке, постоянный гул города – все это казалось абсолютно чужим. Он посмотрел на профиль Лили и почувствовал комок в горле. Он так давно не ощущал вкуса жизни. Сейчас все чувства были острее. Он осознавал, что его пульс бьется, и что за последние несколько дней он несколько раз громко смеялся. Здесь были цвет, и звук, и тепло. Она была здесь. Он не знал, как ему расстаться с ней в конце поездки.

Но когда он сделал вдох, чтобы успокоить нервы, то понял, что воздух действительно наэлектризован: на горизонте сверкнула молния, и тяжелая туча мрачно нависла над землей.

Лили тоже это заметила.

– Черт. Сейчас польет. – Она посмотрела на Николь, а затем на остальную группу. – Ладно. Собирайте вещи и залезайте в палатки. Сегодня мы не сможем приготовить еду, поэтому возьмите несколько энергетических батончиков из джипа, но не сходите с ума. Того, что у нас есть, должно хватить еще на два дня.

Они поднялись на ноги и разошлись, чтобы поставить палатки. Лео подбежал к ней, чтобы предложить свою помощь.

– Я сама, – сказала она, вырывая палатку у него из рук. Она расправила палатку на земле, высыпав из узкого мешка металлические колья. Подобрав маленький молоток, она начала вбивать колышки по углам палатки в сухую землю.

Присев рядом с ней, он подтянул один угол к себе и начал помогать.

Тут он почувствовал, что Лили затихла, и, взглянув на нее, увидел, что она зло смотрит на него.

– Что такое? – спросил он.

– Что ты делаешь?

– Я помогаю, – сказал он в замешательстве.

Она потянулась вперед, выхватывая колышек у него из рук.

– Разве я похожа на человека, которому нужно помочь поставить палатку?

– Конечно, нет. – Он осторожно потянулся за последним колышком, их взгляды встретились, и ему пришлось подавить тоску в своем голосе. – Я просто помогаю тебе сделать это быстрее.

Она медленно встала и посмотрела на него. В воздухе витал аромат грозы.

– Могу я поговорить с тобой наедине?

Он глянул на ее палатку:

– Сейчас?

– Сейчас.

Не дожидаясь его, Лили повернулась и пошла прочь, исчезая в сумерках за большой скалой.

Он побежал за ней трусцой и увидел, чтоона вышагивала в пространстве между двумя громоздкими красными валунами. Она остановилась, когда он приблизился, и набросилась на него:

– Какого черта ты делаешь?

Он сделал паузу. Почему-то он подозревал, что они говорят уже не о палатке:

– Что ты имеешь в виду?

– Твое выступление у музыкального автомата? – сказала она. – Как ты потирал мою шею в машине? Подошел, чтобы помочь мне с палаткой?

– Неужели то, что кто-то тебе помогает, кажется невероятным?

– Ты знаешь, что я не об этом. Дело в том, как ты помогаешь. Что ты делаешь, Лео?

Она сжала зубы, ее глаза были сердитыми. Пора было признаться:

– Я хочу быть рядом с тобой.

Она уставилась на него, и он добавил:

– У меня остались чувства к тебе.

Она покачала головой:

– Нет.

– Нет?

– Нет, – повторила она. – Прекрати.

Его сердце упало:

– Лили…

– Ты знаешь, как трудно было забыть тебя? – У нее раздувались ноздри, и он успел заметить, как дрогнул ее подбородок, прежде чем она взяла себя в руки.

Кивнув, он заверил ее:

– Конечно, я зна…

– Я понимаю, что ты звонил – сейчас понимаю – но тогда я этого не знала. Надежда на то, что ты можешь вернуться, не исчезла в один прекрасный день, Лео. Эта боль мучила меня постоянно, – она прижала к груди сжатый кулак, – в течение многих лет. Те обещания, которые мы давали, что-то значили для меня. Я понимаю, что то, что произошло, разбило сердце и тебе тоже. Я понимаю. Но когда ты делаешь все это: говоришь о чувствах, прикасаешься ко мне? Для тебя, может быть, это просто отпускной роман, но меня это возвращает в самое тяжелое время моей жизни. Если бы ты поддерживал меня – даже из Нью-Йорка – я бы выдержала все. Но тебя не было. И я не могу пройти через это снова.

Лео шагнул к ней, но отшатнулся, когда крупная капля дождя упала ему на лоб:

– Я хочу поговорить с тобой, – мягко сказал он. – Но, может быть, лучше сделать этоу меня в палатке? Сейчас начнется ливень.

– И я понимаю, что твоя жизнь на какое-то время тоже пошла под откос, – продолжала она, игнорируя его слова, – но моя была ужасной с тех пор, как ты уехал. – Ее глаза покраснели и увлажнились, когда она произнесла вслух болезненную правду:

– Я ненавижу свою жизнь. Я чертовски ее ненавижу. За исключением моих лошадей и Ник, у меня ничего нет. – Она сделала несколько глубоких вдохов через нос и покачала головой. – И что же дает тебе право возвращаться в мою жизнь, прикасаться ко мне и смотреть на меня так…

Тут небо разверзлось с оглушительным треском, проглотив остаток ее фразы.

– Лили, – он пытался перекричать какофонию ливня, бьющегося о камень. – Давай вернемся! – Холодный занавес дождя упал в их узкую расщелину, и он шагнул вперед, поднимая края своей ветровки, чтобы прикрыть ее, но она оттолкнула его.

– Мне не нужно, чтобы ты защищал меня от дождя, Лео. – Вода стекала у нее по лицу, намочив ее синюю клетчатую рубашку, под которой проступил бюстгальтер. Он с трудом снова поднял на нее глаза. Голова была как в тумане, и волнами накатывали эмоции.

– Ты мне не нужен, – настаивала она, но на этот раз с меньшим пылом.

– Ладно, – мягко сказал он. – Я делаю все это не потому, что думаю, что нужен тебе. Я делаю это, потому что хочу. – Он огляделся вокруг, подыскивая нужные слова и находя только самые простые. – Я хочу тебя.

– Но я не хочу, чтобы ты хотел меня.

Он закрыл глаза, протягивая руки, чтобы вытереть каплис лица. Когда он снова открыл их, то увидел, что Лиля вся мокрая от дождя – от кончиков волос до ресниц, щек и губ.

Под его пристальным взглядом она слизнула воду, но это движение и то, как она смотрела на него, только усилили его желание. Он невольно вспомнил, как впервые сделал так, чтобы она кончила. Она очень стеснялась, когда он раздвинул ее бедра и кончиком языка коснулся клитора. Потом он чередовал быстрые и легкие движения с медленным облизыванием, пока Лили не стала задыхаться на грани оргазма. Она зарылась в волосы Лео, прижимая его сильнее к себе, и вскрикнула, взорвавшись от удовольствия.

Спустя долгое время после того, как ее крики стихли, Лили посмотрела вниз, где он лежал у нее между ног, задыхаясь. У нее были карие глаза с темным кофейным ободком вокруг радужки, но в тот момент зрачки поглотили все, и глаза почернели от вожделения. Ее темные волосы беспорядочно разметались вокруг головы. Рубашка и лифчик были задраны, шорты болтались на одной лодыжке. Она была похожа на звезду, упавшую сквозь потолок: раскрытую и опустошенную, но все еще светящуюся изнутри.

– Прекрати, – сказала она, увидев его голодное выражение лица.

– Прости, – он зажмурил глаза, поведя подбородком в сторону лагеря, – давай… давай вернемся.

Но она не двигалась:

– Почему ты всегда так смотришь на меня?

Лео не знал, что ответить. Он не знал, как он смотрит на нее, но очевидно, не мог скрыть страсти. Он снова влюбился. Да он никогда и не переставал ее любить. Он опустил голову, уставившись на свои мокрые ботинки:

– Прости.

Он замер, когда она подняла руку и провела подушечкой большого пальца по его нижней губе, глядя на его рот так, словно хотела его съесть. Желание пронзило его, но она моргнула, гася жар во взгляде.

– Нет, – сказала она тихо, а затем громче: – Я не буду этого делать.

Он застыл на месте, его сердце трепетало.

– Лил, – сказал он, – а мне что делать?

Она подняла лицо к небу, выдохнув сокрушительное:

– Черт. Я не знаю.

Он потянулся вперед, отводя прядь волос от ее губ:

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке.

Если она не поведет их в лагерь, это сделает он. Но как только он развернулся, чтобы уйти, она схватила его за запястье и потянула назад, молниеносным движением обвила его лицо руками и впилась своими губами в его губы.

Его кровь бурлила, и он рванулся вперед, прижав ее спиной к скале. Ее поцелуй был горячим и яростным, но когда она, наконец, оторвалась от него и вздохнула, ее стон утроил его желание. Он не мог насытиться. Ее мягкость, звук, который она издавала, ее вкус. За всю свою жизнь он никого не хотел так, как ее, и ощущение ее бурного поцелуя заставило его забыть всю сдержанность. Они пили дождевую воду с кожи друг друга, целуясь так глубоко, что он чувствовал, как ее стон отдается у него в теле.

Ее руки сжались в кулаки. Он застонал, отдавая ей всего себя, свои губы, подбородок и шею, которые она кусала и сосала. Ее руки скользили по его груди и животу, зарываясь в рубашку. Она задыхалась, ногтями проводя по его груди, по соскам; его руки двигались по ее щекам, шее и ниже, обхватывая нежные изгибы ее грудей. Он слизывал воду, капавшую с ее кожи, облизывал ей шею, произнося обрывки суматошных мыслей о том, как хотел ее, скучал по ней.

Лео расстегнул пуговицы на ее рубашке, целуя нежную кожу, которую он обнажал дюйм за дюймом, шею, ключицы и ниже, стягивая с плеча бретельку ее бюстгальтера, чтобы обнажить ее грудь. Он провел ладонью по ее груди, ощущая, запоминая. Его пальцы сомкнулись вокруг соска, дразня ее.

Звуки, издаваемые Лили, прорвались сквозь бурю, и ее тело с жаром откликнулось на его прикосновения. Она впилась ногтями ему в плечи, подталкивая его рот туда, куда она хотела, чтобы он ее поцеловал, и дергаясь от удовольствия, когда его горячий рот сомкнулся вокруг ее соска. Он целовал ее неистовство, думая, что утонет под этим дождем скорее, чем оторвет губы от ее кожи. С криком Лили притянула его к себе, вцепившись вего волосы, и снова приникла к нему жадным, задыхающимся ртом, холодными от дождя губами и языком.

Поцелуи замедлились, став томительными и глубокими, и он обхватил ее лицо ладонями, нежно покусывая ее нижнюю губу, а затем вернулся к…

Лили резко дернула головой в сторону.

– Черт, – она крепко зажмурила глаза и прижала ладони к его груди, отталкивая его. – Вот черт.

Воздух остыл, и у него упало сердце. Она потянулась за рубашкой, сжимая ее в дрожащем кулаке.

– Лили…

Не говоря больше ни слова, она повернулась, пробежала мимо него и вернулась в лагерь.

Дождь закончился так же быстро, как и начался, но когда Лили вылезла из палатки на следующее утро, все было в полном беспорядке, и она сама в том числе. Костер погас, сапоги промокли, и она поцеловала Лео. Жадно. Агрессивно. Без оглядки.

И она страшно боялась увидеть его сегодня.

Переобувшись в сухие сапоги, она оценила ущерб, нанесенный лагерю. Грязь сильно засохла под солнцем и не смогла впитать много дождя. Они поставили палатки на достаточно высоком месте, чтобы основная часть воды стекала и собиралась в скользких впадинах или устремлялась в низины, но их снаряжение промокло и покрылось красной грязью. Утренние сборы теперь затянутся и будут вдвое сложнее.

Небо светлело за гигантскими эоловыми столбами и своими нежно-розовыми и золотистыми оттенками словно робко извинялось за вчерашний неожиданный ливень. Лили снова развела огонь и поставила сапоги так близко к пламени, как только осмелилась, а одежду развесила сушиться на ветвях шишковатого можжевельника. Она уже начала готовить кофе, когда услышала приглушенные шаги человека, идущего по грязи.

Лили предполагала, что в то утро она первым делом увидит Лео. Черт, она бы не удивилась, если бы он ждал объяснений прямо у ее палатки. Он этого заслуживает. К счастью, это была всего лишь Николь.

– Так-так, – сказала Ник, проводя рукой по своим непослушным белокурым кудрям, – я ожидала, что ночью услышу, как палатка Лео падает на землю.

Этот образ пустил корни в сознании Лили. Ее тело явно жаждало прикосновений. Она могла бы пойти в палатку Лео. Она определенно этого хотела. И он бы впустил ее. Лили знала, что он сказал бы или сделал все, что она ни попросила. Это всегда было так.

– Спасибо, что поставила мою, – сказала Лили, – я не знаю, о чем я думала.

– О, я знаю, о чем ты думала. – Николь села на большой камень. – И обычно в подобном случае я бы сказала тебе, чтобы ты делала все, что хочешь, и скакала на этом мальчике, как на мустанге. Но думаю, что мы должны сосредоточились на вот этом. – Она указала на каньоны. Опасная дорога в дикой местности, несомненно, потребует все их внимание в течение следующей пары дней.

Лили тщательно отмеряла кофейные зерна, избегая взгляда Николь. Николь рисковала не меньше, чем Лили. Они обе будут нести ответственность, если что-то пойдет не так. Лео был лишним отвлекающим фактором.

– Так и есть, – заверила ее Лили. – Прошлой ночью у меня не все было в порядке с головой. У нас все равно ничего не получится.

– Не знаю, не знаю. – Николь наклонила голову. – Тот, кто говорит, что деньги не решают проблемы, никогда не нуждался в деньгах. – Она подняла чайник с кипящей водой и медленно вылила ее на зерна. – Вот найдем мы сокровище, и ты посмотришь на все иначе. Черт, может, я выкуплю участок рядом с твоим ранчо. Представляешь, какой размах!

Лили этот план очень понравился. Слишком сильно, чтобы позволить себе думать о нем.

– А что, если он не продается?

Ник подмигнула:

– Когда у тебя есть деньги, все продается.

Позади них кто-то прочистил горло, и, повернувшись, они увидели Лео, сжимающего охапку мокрой одежды. Все трое точно знали, почему эта одежда была мокрой, и у Лили зарделись щеки.

– Ничего, если я повешу вещи здесь? – Он кивнул в сторону небольшого дерева, на котором висела одежда Лили.

Николь встала, и ее губы растянулись в самодовольной ухмылке:

– Я соберу палатку и разбужу остальных.

Лео развесил одежду, а Лили протянула ему кружку крепкого кофе.

– Мы можем поговорить о вчерашнем? – спросил он.

– Не стоит.

Он сделал глоток и уставился в чашку:

– Хорошо. Конечно.

Но она знала, что не все хорошо. Это она притянула его к себе. Она поцеловала его.

– Мне нужно, чтобы ты не… – Она запнулась и подумала: «Не смотрел на меня так». Она моргнула и посмотрела на огонь, словно подыскивая слова. – Мне не стоило целовать тебя. Прости меня.

– Я не думаю, что ты сожалеешь о том, что сделала. – Она подняла на него удивленные глаза. – И я не жалею, что ты это сделала. Если бы ты сделала это снова, я бы не стал тебя останавливать.

– Я бы не сделала, – твердо сказала она ему. – Мы больше не подростки, Лео.

– Я не был подростком, когда работал на ранчо. – Он улыбнулся, но поднял ладони, словно сдаваясь, когда она сжала зубы и уставилась на него. – Ладно. Я все.

Тут подошел, зевая, лохматый Брэдли.

– Господи. Ну и буря была прошлой ночью. – Он налил себе кружку кофе, не обращая внимания на напряжение, витавшее над маленьким костром. – Думал, нас смоет.

– Не-а. – Она отмахнулась от него. – Ничего страшного.

К ним присоединился Уолтер. Он был чумазый и сонный и выглядел так, будто ему здесь самое место. Неопрятность ему шла. Лили налила ему кофе, пока он искал место, где присесть.

– А как насчет спуска сегодня? – спросил Брэдли. – Будет ли еще дождь?

– Я даже не знал, что в пустыне бывают дожди, – отозвался Уолтер.

– Здесь выпадает около десяти дюймов в год, – сообщила им Лили. – В основном весной. Она посмотрела вверх, на ярко-синее небо. Не было видно ни облачка.

– По прогнозу на десять дней вероятность ливней составляла около тридцати процентов, но обычно мы находимся довольно высоко, поэтому я не волновалась. Но до конца пути должно быть ясно.

– Только чертовски скользко, так что будьте осторожны, – добавила Николь.

– Могу я задать, возможно, глупый вопрос? – спросил Лео, глядя вниз и крутя в руках короткую палочку.

– Давай, – ответила Николь.

– Теперь, когда у нас есть эта фотография, и мы имеем представление о том, куда мы направляемся, что именно нас ожидает? – Он поднял взгляд, прищурившись на Ник, а затем на Лили в лучах слабого утреннего солнца. – Когда мы спустимся туда, то, возможно, найдем хижину. Надеюсь, найдем и пень. Мы, конечно, думаем, что Дюк спрятал сокровище где-то в лабиринте, но – как ты уже говорила – невозможно точно знать, какие именно каньоны он нанес на карту, потому что карта – это всего лишь рисунок очень маленькой территории. Мы надеемся, что что-то на пне дерева Дюка подскажет нам, как найти место в лабиринте, где он спрятал сокровище?

Кивнув, Лили сказала ему:

– Так и есть. Помнишь, как папа жил головоломками и играми? Если знак возле пня не подскажет нам, где зарыты деньги, надеюсь, он хотя бы покажет нам следующий шаг. Даю руку на отсечение, что если сокровище настоящее, то он оставил шифры повсюду.

«Если это легко, – прошептал голос Дюка в ее голове, – оно того не стоит».

Брэдли наклонился к ним:

– Но где мы сейчас находимся относительно того места, куда мы сегодня отправимся?

Она достала большую карту и указала на место, отмеченное огромным квадратом.

– Вот где мы сейчас находимся. – Она передвинула палец на несколько дюймов. – А это Яшмовый каньон. Мы направляемся туда.

– Все это выглядит довольно рискованно, – сказал Уолтер, морщась.

– Да, – согласилась Лили. – Это линии высоты. Мы спускаемся до уровня реки. – Они все видели реку вдалеке и знали, как далеко им еще предстоит пройти. – Скоро нам придется выйти из джипа и идти пешком. Это будет нелегко.

Ребята посмотрели друг на друга, а Лили посмотрела на Николь. Их ждали тяжелые дни.

Брэдли первым нарушил молчание.

– Тогда нам лучше побыстрее покончить с этим, – сказал он. – Давайте есть и сваливать отсюда.

Завтрак был довольно скудный: растворимая овсянка, орехи и ягоды – но они смаковали еду, зная, что до обеда придется потерпеть. Никто словно не замечал, что одежда Лили и Лео, вымокшая ночью, сохнет над костром.

Они сложили палатки и погрузили все в джип, а потом медленно ехали по ухабистой и коварной дороге, пока не пришла пора идти пешком.

Они открыли рюкзаки и положили туда только самое необходимое. Лили ни за что не оставила бы пистолет в джипе, поэтому она упаковала его, блокнот Дюка, свой спутниковый телефон и телефоны Терри в пятилитровый пластиковый пакет.

Лео положил руку на телефоны Терри в пакете:

– Нам стоит их брать? Как это будет выглядеть?

– Нет. Я училась в средней школе со всеми рейнджерами в округе. Они хорошие ребята, но здесь не штаб-квартира ФБР.

Те, кому было нужно, переобулись, и каждый взял с собой смену одежды и достаточное количество энергетических батончиков, вяленой говядины, воды и сухих пайков, чтобы продержаться пару дней. Ник взяла аптечку. Кроме того, у каждого в походном рюкзаке лежали палатка и спальный мешок…

– Берите минимум вещей, – напомнила Ник. – Я знаю, Брэдли, ты хочешь взять с собой все, но обещаю, что в Лабиринте тебе не понадобится кашемир.

С видом оскорбленного достоинства он вынул сверток из своего рюкзака и положил его обратно в джип.

Затем они отправились в путь, сосредоточенные, полные надежды и опасений… Они никогда в жизни не делали ничего подобного. То тут, то там попадались знаки, обозначающие путь, но не было очевидной тропы.

– Ты помнишь, как плохо работала сотовая связь на ранчо? – сказал Лео, подойдя ближе.

Она оглянулась на него через плечо, смутившись:

– Почему ты об этом вспомнил?

– Не знаю. Я просто подумал о том, как злились гости, когда понимали, что на всей территории есть лишь небольшой участок пространства, где иногда ловит сигнал. Это напомнило мне, что я уже несколько дней не проверял свой телефон и электронную почту. Думаю, то лето было последним, когда я был без связи.

– Как думаешь, что там, в интернете? – спросил Уолтер, хмурясь.

– То же самое, что и всегда, – сказал Лео. – Кто-то злится. Кто-то читает лекции. Мемы с кошками.

– Кто-то выкладывает селфи в ванной без рубашки, – вставил Брэдли.

Лео разразился смехом:

– Половина твоей ленты – это селфи в ванной без рубашки.

Брэдли сердито посмотрел на него:

– Не половина.

– Вы, ребята, рабы этих адских прямоугольников, – сказала Николь. – Инстаграм? Твиттер? Если вы их так ненавидите, удалите их.

– Конечно, мы их ненавидим. – Брэдли рассмеялся. – В этом и смысл. Мы заходим туда, чтобы почувствовать свое превосходство и злость.

– Только не Уолт, – сказал Лео. – У него почти миллион подписчиков в TikTok, и они готовы смотреть все новые и новые ролики про животных. – Он глянул на Уолтера. – Какой твой ролик впервые стал вирусным?

– Про ответственный уход за хорьками, – сказал Брэдли, смеясь.

Уолтер покачал головой:

– Нет, о брачных привычках обыкновенной ля… – Его слова оборвались резким криком, потому что он потерял опору, рухнул на землю и скатился на несколько футов вниз по склону скалы.

– Черт! – Николь упала на колени, чтобы посмотреть на его лодыжку, которую он сжимал, корчась от боли. – Что случилось? Ты в порядке?

Его лицо исказилось от боли, и он указал на кучу камней, спрятанных за спутанными сучьями поваленного можжевельника.

– Я поскользнулся на этих камнях, – произнес он, с трудом выговаривая слова сквозь стиснутые зубы.

Они перенесли его на более ровную поверхность. Лео встал на колени и осторожно снял с него ботинки и носки.

– Вот черт, – прошептал Брэдли, пока они все уставились на его быстро опухающую лодыжку. Под бледной кожей Уолтера уже расцветала фиолетовая гематома.

– Насколько все плохо? – спросила Лили.

Лео пощупал ногу Уолтера. Тот болезненно вздохнуд и выругался, когда Лео надавил на верхнюю часть лодыжки.

Он нажал еще раз, и боль захлестнула Уолтера, отчего тот даже вспотел и побледнел.

– Не нажимай там больше, пожалуйста, – слабо пробормотал он.

Лео поднял взгляд на Лили:

– Я думаю, она сломана.

– Ты можешь ею подвигать? – спросила Лили у Уолтера.

Он попытался повернуть ногу и тут же задохнулся.

– Нет.

Лили села на корточки, ощутив ужас.

– Ну, тогда все.

– Что все? – спросил Брэдли.

– Уолтер ранен, – сообщила она. – Нам придется повернуть назад.

Брэдли снял шляпу и бросил ее в грязь:

– Черт побери!

– Брэд, – рявкнула Николь. – Не будь козлом.

– Ребята, мне очень жаль, – сказал Уолтер. – Может быть, можно перевязать ногу и посмотреть, как она будет утром? Помогите мне встать.

Они помогли ему встать, проверяя, может ли он наступить на нее. Он почти сразу же вскрикнул. Лили встретилась взглядом с Николь. Они обе знали, что это значит: никакой экспедиции, никаких денег, никакого ранчо. И мертвое тело в каньоне.

Разочарование оглушило Лили, и она полезла в сумку Ник за аптечкой, пока Лео и Ник усаживали Уолта.

– Нужно вернуться, – пробормотала Лили, сжимая охлаждающий пакет. Она осторожно приложила его к лодыжке Уолта. – Я уже беспокоилась о том, как все смогут спуститься туда. Не факт, что мы смогли бы пройти там. – Лили грустно улыбнулась Уолту, понимая, что тот чувствует себя виноватым. – Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

Лео и Брэдли смотрели на Уолтера, пока Николь передавала Лили эластичный бинт, и они пытались зафиксировать и обмотать его ногу.

Брэдли прочистил горло:

– Мы с Лео продолжим охоту за сокровищем.

– Мы? – Лео не верил своим ушам, а Николь фыркнула.

– Ты что, спятил? – спросила она Брэдли. – Ты едва туалет мог найти.

– Ладно, – сказал он, подумав. – Если вы беспокоитесь о технической стороне вопроса, то вот как мы сделаем: Лео с Николь заберут Уолтера. Они сообщат в полицию, что Терри исчез, а мы с Лили отправились на его поиски. А мы тем временем продолжим искать деньги.

– Нет, – сказала Лили. – Мы не будем разделяться.

– После всего, что случилось, мы просто все бросим? – спросил он, повышая голос.

– Брэд, – предупредила Николь.

– Брэдли, – тихо поправил Уолтер.

– Ни за что! – Брэдли зашагал туда-сюда. – Там что-то есть. – Он указал на Лабиринт, глядя на каждого из них. – Сколько раз в жизни мы сможем сказать, что делали что-то подобное? Что-то дерзкое и рискованное с огромным потенциалом? – Он повернулся к Лили. – Ты собираешься прожить всю жизнь, не зная, нашел ли твой старик самое знаменитое сокровище в истории Америки? Вот оно, ребята, наше большое приключение. Мы не можем повернуть назад.

– А ты смогла бы, Простофиля, – тихо сказала Николь Лили.

Лили подняла голову:

– Что?

– Ты была там. Ты знаешь дневник, ты знаешь все игры – ты знаешь Дюка. Это должна быть ты.

– Верно, – сказал Брэдли. – Как я и сказал. Николь и Лео, заберите с собой Уолтера, а мы с Лили пойдем дальше.

Лили уставилась на повязку на ноге Уолтера и задумалась. Как бы сильно она ни хотела всего этого – денег, ранчо и окончательного ответа на вопрос, скрывал ли ее отец от нее самый большой выигрыш в своей жизни, – могла ли она так поступить? Просто… отправить Уолтера в больницу и продолжать путь? Разве не достаточно ужасно, что они оставили Терри на дне каньона?

Но… если бы они вернулись и связались с властями, это, по крайней мере, показало бы, что они пытались поступить правильно. Не такая уж плохая идея…

– Лео, – вдруг сказала она.

Брэдли растерянно моргнул:

– Лео?

– Я пойду с Лео. – Она выпрямилась и пожала губы, демонстрируя уверенность в этом решении, которую не испытывала.

Брэдли возмутился:

– Почему не с нами обоими?

– Меньше неопытных туристов – меньше рисков. Лео был скаутом и имеет больше опыта походов, чем любой из вас. – Она сделала паузу. – И, честно говоря, я не думаю, что справлюсь без него. Дюк не облегчил нам задачу, и мне понадобится Лео, чтобы разгадать все коды, которые он оставил для нас.

Лео встретился с ней взглядом, и она моргнула. Однажды она спросила его, как он так быстро все понимает. Он объяснил, что видит коды и головоломки как картинки в своей голове. Он переставляет предметы, мысленно соединяя и разъединяя части или цифры, пока не получает четкое решение. Затем он проверяет и перепроверяет свои выводы. Если это код, он подтверждает значение каждой цифры, буквы или символа. Если это головоломка, все проще: он прикидывает, куда передвинуть каждый кусочек, и убеждается в своей правоте, когда повторяет тот же алгоритм действий и в жизни.

Лили это казалось волшебством. Она не понимала, как его мозг работает без помощи рук, но ей и не нужно было понимать. Она просто видела его способности, и сейчас он был ей нужен.

– Вы не можете бросить меня, – сказал Брэдли.

– Здесь не ты принимаешь решения. И если честно, я не доверяю тебе в стрессовой ситуации. Ты уже приставлял пистолет к моей голове и втягивал нас в погоню на высокой скорости.

– Технически, это Лео втянул нас в погоню на высокой скорости, – проворчал Брэдли.

Лео наблюдал за Лили, сжимая лямки рюкзака. А Лили понимала, что это единственный путь вперед, но ее сердце замирало при мысли о том, что она останется с ним наедине. Нет, она попытается не терять голову.

– Вы, ребята, забирайте Уолтера. Нам с Лео нужно два дня, – с нажимом сказала она Николь. – Скажите рейнджерам, что Терри хотел попробовать другие маршруты и ушел, а мы с Лео пошли его искать.

Ник кивнула, напряженно глядя на нее.

– Ждите нашего звонка, – сказала Лили, – это наша задача вернуться в зону доступа сотовой связи.

– А что, если вы не позвоните? – спросил Уолтер.

– Мы позвоним.

Никто из них не произнес этого вслух, но все они думали об одном и том же: они позвонят… если только с ними не случится того же, что и с Терри.

Когда они довели Уолтера до джипа, его лодыжка стала примерно в два раза больше обычного размера и приобрела болезненно-синий цвет. Брэдли определенно не был рад смене планов, а вот Уолтер, несмотря на чувство вины и потребность в приключениях, похоже, с некоторым облегчением отправился в обратный путь.

Честно говоря, Лео точно не знал, что он чувствует. Расстояние между его безопасным рабочим столом и местом, где он находился сейчас, измерялось даже не милями, а галактиками. Опасность, с которой они столкнулись, была реальна. Терри умер. Уолтер, скорее всего, сломал ногу. Лео и Лили легко могли утонуть или разбиться насмерть, и о них больше никто никогда не услышит. Его мысли ненадолго переключились на Кору, и он задался вопросом, что она делает и как поступит, если с ним что-нибудь случится.

И все же у него в крови бурлил адреналин. Он предвкушал перспективу снова быть с Лили. Он чувствовал ее внутреннюю борьбу между влечением и страхом и знал, что это должен быть ее выбор. Почти все в ее жизни было ей навязано. Он хотел, чтобы она выбрала его.

Они распаковали поклажу, заново оценивая, что им действительно нужно, чтобы все поместилось в два рюкзака. Рюкзак Терри был дорогим и специально сконструирован для горного туризма, поэтому Лили взяла его у Брэдли и загрузила в него все необходимое. Лео заметил, что она колеблется, доставая пакет с дневником, телефонами и пистолетом.

– Я бы все равно взял их, – сказал он. – Им это не понадобится.

С покорным вздохом она запихнула пакет внутрь свертка со своей сменной одеждой.

Когда все было готово, Лео помог Уолтеру устроиться на заднем сиденье.

– Ты уверен, что знаешь, что делаешь? – спросил Брэдли со смесью беспокойства и зависти в голосе.

– Я думаю, что знаю, что делаю, – осторожно ответил Лео, – но даже если не знаю я, Лили знает. – Он оглянулся назад, где Лили с Николь тихо разговаривали в нескольких футах от него. – Давайте просто порадуемся, что она решила идти дальше.

– Ты увяз по уши, – сообщил Уолтер с болезненным смешком.

– Да, да, все это восхитительно, но будь осторожен, – напомнил Брэдли. – Если мне придется вернуться домой с мамочкой, а ты будешь продолжать играть, тебе лучше не терять голову. – Он указал на них троих. – Мы же делим сокровище поровну? Так что не отвлекайся на потрахушки.

Лео отпрянул назад, чувствуя, как теряет самообладание, а кровь ударяет в голову:

– Брэдли, какого хрена?

– Извини за грубость, но это серьезно! – Брэдли отошел от джипа и провел рукой по волосам. – Мы с Уолтом должны знать, что у тебя все под контролем.

– Я знаю, что я должен делать, – сказал Лео, – а ты? – Он стал загибать пальцы. – Отвезти Уолта в больницу. Пойти в полицию и сказать им, что Терри сбежал, и мы его ищем. Если мы найдем деньги, мы возьмем, сколько сможем унести, и позвоним тебе, как только появится сотовая связь. – Лео выдержал его взгляд, а затем положил руки ему на плечи. – Ты должен доверять мне. Хорошо?

Брэдли неохотно кивнул. К ним снова присоединились Лили с Николь. Николь поправила пакет со льдом на лодыжке Уолтера.

– Как дела?

– Хорошо, – сказал он. – Еще раз извините, что все испортил.

– Не нужно извиняться, – возразила Лили. – Могло быть и хуже. – Она зажмурила глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Вы все были на этой неделе настоящими ковбоями, – сказала она, внимательно глядя на каждого из них, и в груди у Лео зажегся нежный огонь от того, какой хорошей хозяйкой для своих гостей она оставалась даже сейчас. – Вы отлично справились с заданием. Вы должны собой гордиться.

Лили и Николь обменялись взглядами, а затем Николь подошла, чтобы обнять ее.

– Будь осторожна. – Николь посмотрела на Лео. – А что касается тебя. Доставь ее обратно целой и невредимой, или я отрежу все твои выступающие части.

– Принято, – сказал он и повернулся к Лили. – У нас все есть?

Лили еще раз проверила свой рюкзак:

– Думаю, да.

– Подождите! – подал голос Уолтер. Он поднял руку, покрытую пылью, и откинул со лба свои темные кудри. – Я просто хотел сказать мисс Николь и Лили, что это была одна из наших лучших поездок. – Он посмотрел на Брэдли и Лео. – Правда, ребята?

– За исключением смерти, – согласился Лео, – все было замечательно.

– Точно, – отозвался Уолтер, нервно смеясь. – Итак, я просто хотел сказать вам спасибо. Я никогда не забуду этот опыт.

Лили наклонилась и обняла его, чуть улыбаясь.

– Ты просто прелесть, Уолт. Не пускай Николь в свои штаны.

– Эй! – Николь, нахмурившись, забралась на водительское сиденье, а Лео наблюдал, как Брэдли садится на пассажирское. Двигатель взревел. – Увидимся через несколько дней, Простофиля.

Лили кивнула, и выражение лица у нее было напряженным. Парни помахали им, и Лео долго смотрел, как автомобиль буксует на ухабистой дороге. Наконец джип скрылся из виду.

– Думаешь, с ними все будет в порядке?

– С ними все будет в порядке. – Она взвалила рюкзак Терри себе на плечи. – Я больше беспокоюсь о нас.

Они направились обратно, повторяя уже пройденный путь, но на этот раз более внимательно следили за дорогой. Они не успели откровенно поговорить, но, похоже, между ними было негласное перемирие, признание того, что произошло прошлой ночью, и понимание того, что это больше не повторится. Они просто сосредоточились на предстоящем путешествии.

Однако примерно через полчаса осознание того, что они действительно одни, казалось, ослабило напряжение. Они завязали разговор, предупреждая друг друга о препятствиях на дороге или указывая на достопримечательности на тропе. Лео спросил про цветущее растение, которое оказалось креозотовым кустом, и про маленькую кудахтающую птичку с серой шапочкой, которая называлась кеклик, а она расспрашивала его о Коре: какая она, есть ли у нее вторая половинка, в какой области медицины она будет работать? Вдвоем идти было быстрее, и они разговаривали, пока шли по рыхлой красной земле с вкраплениями травы и кустарников. Когда Лили свернула вправо, тропа стала более каменистой и начала резко уклоняться вниз, отчего им потребовалось больше концентрации. Они прошли несколько миль, и бедра у него горели от крутого спуска.

– Наступай прямо на мои следы, – бросила она через плечо.

Он сделал, как она сказала, подстраивая шаг под нее.

Она указала на что-то:

– Видишь, там земля темнее?

Он кивнул. В стороне от их тропинки земля была бугристой, покрытой какими-то органическими веществами:

– Что это?

– Криптобиотическая почва. Она удерживает влагу во время дождя и помогает справиться с эрозией, но на ее формирование могут уйти сотни лет, и она очень хрупкая. Никогда не наступай на такое.

Он внимательно следил за тем, куда она ступает, и старался наступать туда же. Постепенно они вступили в щелевидный каньон. Теперь они видели только отвесные скалы, которые создавали вокруг них туннель и закрывали солнце. Ему вспомнилось, как в городе он вдруг шагал в узкую щель между зданиями.

Он протянул руку и провел пальцами по скале. Некоторые участки были плоскими, некоторые изгибались, как волны. Поверхность была почти полосатой, состоящей из слоев осадочных пород, выточенных паводковыми водами за миллионы лет. Все это выглядело нереальным.

– Ты когда-нибудь слышала о Манхэттенхендже? – спросил он, повернувшись боком, чтобы протиснуться через особенно узкий участок.

– Манхэттенхендж? – она засмеялась. – Звучит как выдумка.

– В городе не видно, как восходит или заходит солнце, потому что здания загораживают горизонт. Но два раза в год солнце заходит в конце улиц, идущих с востока на запад, и, если встать в правильном месте – мне нравится пересечение Восточной сорок второй и Третьей, – закат хорошо виден.

Лили остановилась, словно пытаясь представить себе день без заката, и покачала головой:

– Я не могу решить, звучит ли это ужасно или странным образом волшебно.

Он посмотрел на тонкую полоску неба над головой, словно голубое шоссе, протянувшееся между красными крышами скал:

– Наверное, и то, и другое. Однажды вечером я пошел на вечеринку с Брэдли, и как раз когда я готовился соврать, что мне пора домой, он вытащил меня на улицу. Там была огромная толпа, и весь город словно затих на секунду, пока мы вместе любовались закатом.

– Ты скучаешь по нему? – спросила она. – По городу?

Лео хмыкнул, задумавшись:

– Не пойми меня неправильно, я люблю Нью-Йорк. Там я вырос, там жила моя мама и там сейчас Кора. По крайней мере, еще месяц-два. Но мне там так неспокойно. На работе меня ждет большое повышение, и, честно говоря, если я его не получу, то не знаю, что буду делать. Может, поменяю фирму.

Лео подумал о последнем Манхэттенхендже, свидетелем которого он был. Он был на свидании и сейчас даже не мог вспомнить имя девушки. Мэгги? Марджи? С самого первого момента стало ясно, что между ними нет никакой химии. И хотя закат в тот вечер был прекрасен, он совсем не был похож на здешние закаты: небо, изливающееся огнем на извилистый горизонт, и кругом полная свобода. Теперь понятно, почему Лили не хочет отсюда уезжать.

– Как думаешь, ты его получишь? – спросила она.

– Повышение? Скорее всего.

Она рассмеялась:

– Как-то ты не в восторге. Разве это не хорошо?

Он пожал плечами, улыбаясь ей:

– Больше денег, меньше свободы.

– Деньги – это хорошо, – рассудила она.

– Наверное.

Он чувствовал, что Лили наблюдает за ним, и знал, как это прозвучало. Но не мог признаться ей, что повышение по службе вдруг показалось ему ловушкой; что с тех пор, как он отправился в эту поездку, он уже почти не представляет себе работу в офисе; и что пребывание здесь заставило его понять, насколько заурядна и стерильна на самом деле его жизнь в Нью-Йорке. Очень многое было связано с тем, что он снова был рядом с ней, а она недвусмысленно попросила его держать эти мысли при себе. Ему пришлось смириться.

Следующий час они провели, карабкаясь по камням. Он не страдал клаустрофобией, но то, что он не мог сориентироваться ни по солнцу, ни по небу, ни по горам, дезориентировало. Из-за здешнего скального рельефа пробираться было трудно. Паники он не ощущал, но беспокойство от того, что у него есть только один выход, в сочетании с физической нагрузкой начали утомлять его к тому времени, когда щель снова открылась. Как Лили удавалось идти с такой легкостью? Они оба тяжело дышали, когда она остановилась, чтобы свериться с картой, но в остальном она казалась совершенно спокойной. Он и не замечал, как прохладно в тени, пока они снова не оказались на солнце, и он потянулся за своей флягой. Воздух был сухим и наполненным пылью.

Она подняла руку и провела тыльной стороной ладони по лбу. Лили была наполнена цветом и светом, ее кожа сияла. Она была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.

– Готов?

Лео кивнул, отводя взгляд, прежде чем сделать большой глоток и убрать флягу в рюкзак:

– Да.

– Мы все еще спускаемся, но теперь пойдем более легким путем. Я думаю, ты слишком устал, чтобы спускаться по веревке. – Она сложила карту.

– Я не устал, – солгал он.

Она проигнорировала его слова.

– Ступай по моим следам, – напомнила она ему. – И не стой на краю скал.

К сожалению, Лео не умел держать равновесие так, как Лили, и часть спуска он хватался руками за выступы камней.

– И это легкий путь? – спросил он.

– Нет, если ты собираешься ныть всю дорогу вниз.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то язвительное, но когда ящерица вынырнула у него из-под руки, он удивленно отпрянул назад, и нога у него соскользнула. В одну секунду он был там, а в следующую исчез, падая и думая о том, чувствует ли он то же самое, что до этого чувствовал Терри.

Земля исчезла, он катился по усеянному сланцем и гравием склону, и крик Лили уже казался невероятно далеким. Он хватался за все, что мог найти – растения, ветки, камни, – цеплялся за землю ногтями, и мир кружился вместе с ним. К горлу подкатывала тошнота. Что-то порезало ему ладонь, поцарапало лицо. Он наконец приземлился на свой рюкзак на дне… чего-то.

В ушах звенело, грязь и песок жгли глаза и затуманивали зрение. Он не знал, где находится, пока Лили не оказалась рядом, задыхаясь и судорожно трогая его грудь, ноги и лицо.

– Лео. – Ее голос резко оборвался, когда она сорвала рюкзак сего плеч, ощупывая его руки, и прижала пальцы к его шее, чтобы почувствовать пульс. – Я думала, ты умер.

Он попытался сесть, но все болело. Особенно задница.

– Возможно, так было бы лучше, – сказал он, застонав.

– У тебя что-нибудь сломано?

Он взглянул на свою руку: он обо что-то порезал ее, но не слишком сильно. Она осмотрела царапину на его скуле и нахмурилась. Он ощупал локти, запястья, колени, ступни.

– Вроде нет.

Она опустилась на землю, притянув его к себе.

– Я действительно думала, что ты умер, – повторила она подозрительно хриплым голосом. Лили прижала его голову к своему плечу. От потного тепла ее кожи у него снова закружилась голова.

– Лил, я в порядке. – Он попытался отстраниться, но она крепче прижалась к нему, и его подозрения усугубились. – Эй, – пробормотал он, обнимая ее и медленно поглаживая по спине. – Посмотри на меня. Я в порядке.

Наконец она позволила ему приподнять ее голову за подбородок и посмотреть на ее лицо. Его сердце резко забилось в груди. Эта суровая, осторожная женщина плакала. Из-за него.

Он провел большим пальцем по ее мокрой щеке, и она неохотно подняла на него свои мокрые глаза. Лео добровольно упал бы с этого холма еще с десяток раз, если бы это означало, что она будет смотреть на него так каждый раз.

– Видишь? Не умер. У меня все зубы на месте? – Он улыбнулся.

Она нахмурилась, не готовая шутить:

– Ты действительно в порядке?

Несмотря на боль, его улыбка стала еще шире:

– Я действительно в порядке.

– Хорошо. – Она вздрогнула и кивнула, осматривая каждую черточку его лица, чтобы успокоиться. – Лео? – тихо произнесла она.

Он посмотрел на ее губы, наклонившись вперед:

– Да?

Она дала ему легкий подзатыльник:

– Я говорила тебе быть осторожнее.

Потребовалось около двадцати минут, чтобы уровень адреналина в крови у Лили пришел в норму, и, когда это произошло, мощный рев реки напомнил ей, что спуск в Лабиринт должен был быть самой легкой частью пути. У себя в голове она слышала хрипловатый голос Дюка:

– Это каньонинг для начинающих, дружок. Только не говори мне, что ты не готова к этому.

Лео, хромая, остановился позади нее и озвучил ее мысли:

– Ого. Тут больше воды, чем я ожидал.

Глядя на реку, Лили почувствовала, как у нее свело живот. Белые барашки волн вздымались, обрушиваясь друг на друга. Небольшие водовороты закручивались в изящные спирали. Толстые, блестящие массы воды сталкивались с невидимыми глазу препятствиями. А по тому, какой ровной была вода посередине реки, Лили поняла, что здесь глубоко.

– Нет, Дюк, я совершенно к этому не готова.

– Ни одна переправа через реку не стоит твоей жизни, – пробурчал в ответ ее отец. – Ты герметично упаковала вещи?

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. Их рюкзаки были водонепроницаемыми, но не герметичными, но она полагала, что вода дойдет только до икр. Поэтому она планировала спуск именно здесь. Если вдруг они окажутся в воде, то карты будут испорчены, а телефоны залиты водой. Их вещи промокнут, и они не смогут развести костер, переодеться в сухую одежду…

Лили не закончила эту мысль. Никогда в жизни она не представляла свою смерть, но если бы на ее прижали к стенке, она бы сказала то, что, вероятно, сказал бы любой: она ожидала, что умрет в старости, после долгой, счастливой жизни. Она совершенно не ожидала, что умрет в Грин-Ривер, преследуя безумную мечту своего отца.

Лео стряхнул с себя рюкзак, проверил молнии и завязки, убедился, что его палатка и спальный мешок надежно закреплены в ремнях. Лили опустила свой, чтобы сделать то же самое.

Он огляделся:

– Здесь больше зелени, чем я ожидал.

Большая часть здешней растительности никогда бы не выжила в сухих условиях окружающей пустыни. Река создала свою собственную прибрежную зону, где тополь Фремонта и узколистные лохи давали тень, а густые скопления кустарниковых растений и весенних трав росли, опустив корни в стремительную воду.

– Год выдался влажным. Возможно, следующей весной здесь все будет иначе.

– Будем надеяться, что мы доживем до нее. – Он кивнул и выдохнул, чтобы успокоиться. – Так. У нас получится, – сообщил он, прищурившись и глядя вверх по реке. Она видела, что он пришел к тому же выводу, что и она: чем ближе они к слиянию рек, тем хуже. – Нам просто нужно идти медленно.

Она подобрала ветку и бросила ее в реку, оценивая скорость течения. Ветка тут же погрузилась в воду, проплыла несколько футов вниз по течению, а затем быстро закрутилась в крошечном голодном водовороте. Лили застонала.

– Все равно нужно переправляться здесь, – сказал Лео, – а потом разбивать лагерь неподалеку, чтобы высушить обувь. – Он быстро взглянул на нее, предвидя возражения. – Мы можем выделить на это несколько часов, Лил, но не можем идти дальше в мокрых ботинках или перейти такую реку босиком.

Он был прав, но ее это огорчало. Огорчало то, как все усложняется, то, что она не смогла все предусмотреть, и еще больше то, что желание идти вперед пересиливало желание все бросить:

– Это удлинит завтрашний путь, но что мы можем с этим поделать. Она оглядела его. Он выглядел крепким и почти не хромал, но все же:

– Ты уверен, что готов к этому? Ты довольно сильно упал.

– Я в порядке. – Лео нагнулся и начал закатывать штаны. Они были дорогими – легкие, из нейлона и спандекса – и она укоряла себя за то, что не взяла с собой ничего подобного. Но с другой стороны, разве она могла все предвидеть.

Он ловко задрал штаны до середины бедер, и внимание Лили переключилось на его ноги. Раньше она старалась не вспоминать о них. Бедра у него были нереальными: рельефные и широкие, самая удивительная часть тела, которое в остальном было таким худым. Широкие плечи, узкая талия, а затем эти потрясающие бедра. Господи, Лили обожала их.

Чтобы отвлечься, она посмотрела вниз на свои джинсы. Она не смогла бы закатать их достаточно высоко, чтобы они остались сухими, но переходить реку в одном белье, когда Лео был рядом, этого она точно не хотела делать. Хотя к черту!

Не глядя на него, она скинула ботинки, расстегнула ремень, молнию на джинсах и стянула их с ног. Она старалась не думать о собственных бедрах и о том, как они выглядели, когда Лео видел их в последний раз. Ей было уже не девятнадцать лет. Она много работала и сытно ела, когда могла, но, в отличие от Лео, никогда не заходила в спортзал. Скатав джинсы в клубок, Лили засунула их поглубже в рюкзак, заставив себя не беспокоиться о своем теле. Даже если она шикарно будет выглядеть в нижнем белье, это не поможет ей быстрее перейти реку. Она снова натянула походные ботинки, затем выпрямилась, надела рюкзак на плечи и застегнула его, как будто делала это каждый день.

Тут Лили заметила, что стало подозрительно тихо.

– Что? – резко сказала она.

Лео прочистил горло:

– Мудрое решение.

Он снова сделал паузу, и когда она взглянула на него, быстро отвел глаза:

– Тебе станет легче, если я сниму свои?

Ее «нет» вырвалось слишком быстро. Чересчур быстро. Лео ухмыльнулся:

– Тогда пойдем.

Вместе они подошли к краю и уставились вниз. Вода была неприятно мутной и темной.

– Расстегни поясной и грудной ремни на рюкзаке, – напомнила она ему.

Если кто-то из них оступится, вес их огромных рюкзаков может перевернуть их и утянуть под воду. Рюкзаки могут зацепиться за препятствие и поймать их в ловушку. Да, не застегнув рюкзак, Лили легко могла потерять все, что в нем было, включая штаны, но, учитывая альтернативу, она согласилась бы на это.

Она уже много раз переходила эту реку, но никогда еще та не была такой полноводной и стремительной. Опасность малого каньона заключалась в том, что дождь мог быстро его затопить. Прошлой ночью ливень был коротким, но неистовым. Когда Лили подняла голову, она увидела несколько крошечных водопадов, низвергающихся с красной скалы с того места, где она стояла. Если они будут просто стоять и смотреть, легче не станет.

Лили поставила одну ногу навстречу течению и боком вошла в воду. Затем, поймав равновесие, она стала смотреть на противоположный берег, стараясь, чтобы не закружилась голова от вида бурлящей вокруг ее ног реки.

– Постарайся держаться песчаной отмели, – сказала она.

Справа от нее Лео тоже зашел в воду чуть выше по течению, и ее сердце настойчиво забилось от осознания того, что он защищает ее, пытаясь разбить поток воды. Он крепко взял ее за руку, и они вместе двинулись крошечными шажками по воде глубиной до колена.

А затем, пройдя всего около пяти футов, они вдруг опустились по пояс. Лео резко вдохнул, почувствовав холодную температуру, и она посмотрела на него, ощущая, как ноет живот. Они еще не дошли даже до середины.

– Нам придется держать рюкзаки над головой, – сказала она ему. – Остается только надеяться, что глубже уже не будет.

Так они могут потерять равновесие, но если будут двигаться медленно, то все будет в порядке. Сняв рюкзаки, они осторожно подняли их над головой.

– По одному шагу за раз, – произнес он, твердо глядя ей в глаза. – Ты в порядке?

Лили кивнула, сосредоточившись на противоположном береге и позволяя себе лишь мимолетные взгляды на реку. Вода ледяной волной омывала ей поясницу и ребра. Лили скользила ногами по камням и мелким веткам. Каждый шаг давался с трудом. Она вытягивала ногу на несколько дюймов, ощупывала все вокруг, чтобы найти твердую опору, и осторожно переносила на нее вес. Она чувствовала такую же сосредоточенность и в Лео.

Пока все было в порядке. Но все же… Лили беспокоилась. Появилось нехорошее предчувствие.

– Мне кажется, что это плохая идея, – сказала она.

– У нас все получится, – пробормотал он, глядя на другой берег. – По одному шагу за раз. Мы почти на полпути.

Они дошли до глубокой, спокойной середины, и, к их удивлению, вода поднялась всего на несколько дюймов. Лео посмотрел на нее с триумфом.

– Видишь? – сказал он. – Мы почти пришли.

Она улыбнулась, но резко вскрикнула, когда ее следующий шаг оказался неверным, и нога соскользнула со скользкого неровного камня. Руки с трудом удерживали рюкзак под все возрастающим весом. Лео оглянулся, и его глаза расширились:

– Ты в порядке?

Она уже готова была сказать «да», но внезапно поняла, что она не в порядке. Ее центр тяжести отклонился, и, чтобы компенсировать это, Лили сделала быстрый шаг в сторону, но оказалась в маленьком водовороте. Она наклонилась, чтобы устоять, и споткнулась о невидимое препятствие. Ее ноги понесло течением, и она упала назад, на секунду полностью погрузившись в воду. Какое-то время она не могла дышать от шока.

Течение закрутило ее, перевернуло и потянуло вниз по реке, пока она в панике пыталась нащупать землю под ногами.

Тут Лили вынырнула, кашляя, моргая на ярком солнце, отчаянно пытаясь сориентироваться. Вода проносилась мимо нее ликующим потоком. Промокший рюкзак беспокоил ее меньше всего. Когда она потеряла равновесие и заскользила вниз по течению, ее нога угодила в клубок веток и камней… И она оказалась в ловушке. Ей не за что было держаться, не к чему былопотянуться, чтобы подняться. Лео сделал несколько неуверенных шагов к ней, протянул одну руку, но не смог удержать рюкзак одной рукой. Едва не выронив его, он тут же отдернул руку, пытаясь удержать равновесие. Если они оба уронят рюкзаки в воду, это будет катастрофой.

– Лили, – произнес он ровным голосом. – Скажи мне, что происходит.

– У меня застряла нога. – Она старалась не выдать паники, но все равно чувствовала, как та поднимается внутри нее, как раздувающийся горячий пузырь. Когда она дернула ногой, пытаясь освободиться с помощью силы, то почувствовала: что-то зацепилось за ее лодыжку, и она не могла выпутаться, не потеряв равновесия. Лили могла бы дотянуться до лодыжки и освободиться, но пришлось бы пожертвовать рюкзаком, а к этому она пока не была готова. – Я не могу высвободиться, не уронив рюкзак в воду.

Он посмотрел на нее, а затем на другой берег всего в пятнадцати футах от нее. Потом повернулся к ней. Даже если они пожертвуют обоими рюкзаками и поплывут к берегу, даже если каким-то чудом им удастся выбраться из каньона до захода солнца, им все равно придется пройти много миль в темноте, насквозь промокшим, прежде чем они доберутся до телефона.

– Ты крепко стоишь? – спросил он.

– Если просто стоять на месте, – ответила она, стуча зубами, – то думаю, да.

– Я собираюсь подойти поближе, чтобы забросить свой рюкзак на берег, а потом вернусь за тобой, хорошо?

Лили кивнула. Вода давила ей на бедра. Было ощущение, что течение ускоряется, что река ведет с ней борьбу. Внешняя сторона рюкзака уже промокла, но возможность, что внутри что-то еще осталось сухим – телефон, пистолет, дневник – заставляла ее решительно держаться за него, пока вода стекала по ее дрожащим и уставшим рукам.

Ей нужно было, чтобы Лео поторопился, но ее сердце сжалось при мысли о том, что если он будет спешить, то застрянет, и они оба окажутся в ловушке и не смогут даже дотянуться друг до друга. Если с ним что-то случится, она не знает, что станет делать. Подняв подбородок и не обращая внимания на учащенный пульс, Лили поторопила его:

– Будь осторожен.

– Буду, – бросив на нее последний взгляд, он двинулся вперед теперь уже быстрее, рискуя, чего раньше не делал. Несколько раз его нога соскальзывала, но ему удавалось удержать равновесие. Лили наблюдала за напряженными мышцами его рук: он использовал рюкзак, чтобы удержать равновесие. В горле у нее стоял ком. Лео споткнулся, чуть не упав вперед, и она выкрикнула его имя. Она запаниковала, ощущая холод и ужас, когда ее руки отказали, и ей пришлось упереть рюкзак головой, чтобы не уронить его.

Вдох, выдох.

Но то, что она наблюдала за ним, только усиливало ее ужас. «Я могу контролировать только себя, – подумала она, – у Лео все получится, он хорошо справляется со стрессом. Просто стой спокойно, и он придет за тобой». Лили попыталась расслабиться, сопротивляясь отвращению, которое она чувствовала, понимая, что зависима от кого-то. Она открыла глаза, услышав, как его сумка благополучно приземлилась в зарослях полыни, и он тут же повернулся и быстрее зашагал по неровному руслу реки.

Под ней что-то сдвинулось, и через мгновение ее нога оказалась свободной, но без твердой опоры. Река победоносно затянула ее вперед, утаскивая ее от Лео. Последнее, что она успела увидеть, были его округлившиеся от шока глаза, а на его губах застыло ее имя. Ледяная вода заполнила ей рот и глаза, и она судорожно пыталась остаться на поверхности, брызгаясь и кашляя, прежде чем с силой удариться о камень. Удар и вспышка света выбили воздух у нее из легких. Вода поднялась с огромной силой, дошла ей до шеи и пригвоздила к камню.

Лили ничего не видела, ни о чем не могла думать, кроме того, что, возможно, вот так она и умрет. «Надеюсь, Лео найдет деньги, – подумала она. – Надеюсь, он найдет их и купит ранчо в мою честь и будет жить там один с лошадьми и Николь. Надеюсь, он так и не сможет забыть меня». Тут у нее из горла вырвался смех, но он превратился во всхлип, когда Лео вынырнул из воды прямо перед ней; волосы наполовину закрывали ему глаза, блики солнечного света сверкали на острых кончиках ресниц. Он потянул ее вперед, оттащил от скалы и взвалил на спину, а сам решительно зашагал вперед против сильного течения.

Когда они добрались до берега, Лео положил Лили на траву, и она начала кашлять, выплевывая воду.

Теперь, когда они были на суше, у нее началась истерика. Она икала и задыхалась. Шок прошел, и до нее дошло: если бы Лео не успел добраться до нее, она бы утонула.

Он стянул с себя промокшую рубашку и аккуратно вытерла ею грязь с лица.

– Лили, – мягко сказал он. – Дыши, милая. Все хорошо. Ты в безопасности.

Лео смотрел на Лили так, словно с радостью умер бы за нее.

Поддавшись натиску эмоций, она потянулась к нему и притянула к себе. Его тело упало на нее сверху, твердое и теплое даже сквозь мокрую одежду, и она провела руками по его голой спине, широко расставив пальцы, чтобы охватить как можно больше поверхности. Сильный стук его сердца «бум-бум-бум» успокаивал ее. Лили задумалась, чувствует ли он тоже самое. Она подумала, не вспоминает ли он тот первый раз, когда они занимались любовью – первый раз в жизни Лили, – и как он рухнул на нее после этого так же, как сейчас. В ту ночь его сердце колотилось как сумасшедшее.

Все могло закончиться там, в реке, и ради чего? Ради денег?

– О чем мы только думаем? – выдохнула она. – Это так глупо.

Лео отстранился, провел рукой по ее щеке, по волосам:

– Мы думаем, что шанс вернуть тебе ранчо стоит того, чтобы немного побороться с рекой.

Она нехотя издала кривой смешок:

– На секунду я действительно подумала, что умру.

Судя по тому, как он смотрел на нее, перебирая взглядом каждую черточку, Лили поняла, что он думал о том же.

– Однажды мне пришлось отпустить тебя, – сказал он ей. – Неужели ты думаешь, что я допущу это снова?

В течение долгого мгновения слова Лео эхом отдавались между ними, прежде чем он поморщился и отстранился.

– Нам надо тебя высушить, – пробормотал он.

Они взобрались на берег, и Лео тут же начал собирать палки и ветки, чтобы развести костер. Лили хотела помочь, но ее словно парализовало. Его признанием, тем, как она чуть не погибла в реке, их нынешними отношениями. Она вдруг задрожала так сильно, что едва могла сделать хоть шаг вперед. Она закрыла глаза, стиснув челюсти и пытаясь собраться с мыслями, когда вдруг почувствовала, как Лео придвинулся ближе к ней. Он держал между ними свой спальный мешок, защищая ее.

– Снимай остальную одежду. Она должна высохнуть за ночь. Ты можешь надеть мою сменную одежду.

Лили уставилась на него поверх мешка:

– Лео, ты не…

– Ты так сильно дрожишь, что вот-вот упадешь. Ты же знаешь, что станет холодно, как только сядет солнце. – Он отвернулся, сжав зубы. – Я обещаю не смотреть.

– Мне все равно, будешь ли ты смотреть. – Лили стянула промокшую рубашку через голову, чувствуя, что еле стоит на ногах. Она сняла носки, которые обнажили бледные, насквозь промокшие ноги. После недолгого колебания – он по-прежнему упорно отворачивался – она расстегнула лифчик и вылезла из трусов.

– Готово, – тихо сказала она.

– Вот, – отвернувшись с закрытыми глазами, он протянул ей сверток со своей запасной одеждой, – надень это.

У него раскраснелась шея, щеки покрылись пятнами от жара. Вена на шее пульсировала.

– Готово, – повторила она, как только оделась. – Можно смотреть.

Лео шагнул вперед, натягивая спальный мешок ей на плечи. Затем он нагнулся, собрал груду ее мокрой одежды и свою футболку и отошел на несколько метров, чтобы разложить их на плоском камне, еще теплом от быстро заходящего солнца. Он вытащил ее палатку и спальный мешок, разложив каждый на теплой поверхности камней. Он поставил сушиться их походные ботинки, покопался у нее в рюкзаке и показал ей, что хотя вяленая говядина промокла, но телефоны, пистолет и блокнот, хорошо упакованные, до сих пор были сухими.

– Слава богу, – тихо сказала она.

– Да, – отозвался он.

Лили смотрела, как он легко и естественно снимает штаны и носки и кладет их рядом со всем остальным. Странно, но его полуобнаженный вид совсем ее не удивил. Обнажились его широкие плечи, тонкая талия, широкие бедра, гладкий и рельефный пресс. Лео стал более мускулистым. Она почувствовала, как внутри нее нарастает мучительное желание.

Он остался в одних трусах, осторожно ступая босыми ногами по импровизированному лагерю, собирая ветки, сучья и сухую траву.

Когда она согрелась, то подошла к его рюкзаку – сухому – и достала его палатку.

– Я думаю, нам придется поспать в одной, – сказала она.

– Я поставлю. – ухмыльнулся Лео. – Твоя задача – сидеть там и наблюдать за мной.

Ее щеки залило жаром, и она попыталась понять, дразнит ли он ее за то, что она рассердилась на него вчера вечером, или предполагает, что ей тяжело смотреть, как он изображает сурового горца в одних лишь мокрых черных трусах.

А потом она решила, что ей все равно. Лили устроилась на камне, чтобы с удовольствием понаблюдать за ним. Он осторожно развел костер, окружив его небольшим кольцом камней. Когда огонь разгорелся, и он убедился, что тот не погаснет, он сел напротив нее, протянув руки, чтобы согреть их.

– Хочешь, отдам? – спросила она, имея в виду спальный мешок.

– Нет, не надо. – Он встретил ее взгляд и добавил: – Правда.

Все еще было градусов двадцать, и без ветра было довольно тепло. Но хотя ее тело перестало дрожать так сильно, она все еще чувствовала, как ее лихорадит. Лили поплотнее натянула спальный мешок на плечи.

– Тебе протеиновый батончик или протеиновый батончик на ужин? – спросил он, смеясь.

Она наклонилась, чтобы покопаться у него в сумке.

– К счастью, у нас их семьсот штук, – она достала по паре батончиков для каждого из них, бросив емуего долю через огонь.

Он поймал батончики, одарив ее игривым взглядом:

– А ты рискуешь.

– Ты меня знаешь. Чуть не умерла, теперь мне все нипочем. А как насчет тебя? Тебя сегодня и самого здорово потрепало.

Лео разорвал обертку и одним махом откусил половину батончика. Он посмотрел на свои порезы и царапины:

– Заживет.

– Прости, что уронила свой рюкзак в реку.

Он покачал головой, доедая протеиновый батончик:

– Ты жива. А это просто вещи, и они высохнут.

– Но не к ночи.

Лео наклонился вперед, раздувая маленький костер.

– Мы можем разделить мой спальный мешок.

Пока он смотрел на пламя, Лили смотрела на него.

– Можем ли мы? – задалась она вопросом. Он всегда был так спокоен, всегда приспосабливался к ситуации. Наблюдая за ним, пока он смотрел на огонь, она поняла, что он принимает трудности так, словно они являются естественной частью его пути. Она же, напротив, возмущается каждой крошечной преградой.

Может быть, ей не помешает просто насладиться приключением, а не тихо сгорать от злости, думая, что отец спрятал от нее сокровище. В конце концов, она не могла изменить прошлое.

– Ты действительно в порядке? – спросила она. – Не слишком болит?

Теперь, когда он был практически обнажен, Лили заметила несколько царапин на его левой руке и синяк на ребрах.

Он кивнул, улыбаясь:

– День был сумасшедший.

Это ее рассмешило, и он поднял на нее глаза, радуясь звуку ее смеха. Ее сердце сжалось. Лили могла просто посмотреть на него и понять, что он чувствует. Потрясающе, что, по крайней мере, в этом смысле они совсем не изменились.

«Только бы не влюбиться в него снова», – подумала она.

– Я пытаюсь представить, как мы оба поместимся в спальном мешке, – сказал он, подняв подбородок. – Тебе придется держать руки при себе.

Оторвав кусочек своего протеинового батончика, она бросила им в него. Она планировала попасть ему в лоб, но Лео увернулся и поймал его ртом.

Лили закричала:

– Заткнись!

Он так гордился собой!

– Ты это видела?!

– Хорошо, – сказала она, – но получится ли у тебя такое дважды? – Она подбросила еще один кусок, но попала ему в подбородок.

Лео покачал головой, хлопнув ладонями по бедрам:

– Это был плохой бросок. Не считается.

– Ладно, ладно.

Она попробовала еще раз. Этот кусок пролетел слишком высоко, и ему пришлось наклониться вправо, но он его поймал, гордо вскрикнув.

– Кто бы мог подумать, что ты искушен в искусстве ловить летающую еду? – спросила она, наклоняясь, чтобы откусить кусочек от батончика. – Это, должно быть, новый навык.

Он кивнул, открывая второй батончик:

– Я полон сюрпризов.

А то. Лили уставилась на его тело, длинное и худое. Ее нервы были напряжены. Она подумала, как приятно было бы ощутить эту гладкую медовую кожу.

Однако Лили нужно было быть взять себя в руки. В конце концов, они оказались здесь не только для себя. Их друзья полагались на них. От этого зависело ее будущее.

Но когда он поднял на нее глаза, застенчиво улыбаясь, все связные мысли вылетели у нее из головы, и она пролепетала:

– Мне нравится, как ты сидишь здесь почти голый, как будто это совершенно нормально.

Он ухмыльнулся, чувствуя себя полностью комфортно в полуобнаженном виде:

– Ну, кто-то же носит мою одежду и спальный мешок.

– Ты уже замерз?

Он покачал головой:

– Я в порядке.

Серьезно? Лили уставилась на него, задаваясь вопросом, действительно ли он настолько глуп, что упустит такую возможность.

Уловив выражение ее лица, он понял, что сделал что-то не так:

– Что?

Она покачала головой, улыбаясь.

– Ничего. Все в порядке.

Вернувшись к еде, она сказала:

– Я рада, что ты не замерз.

– Подожди. – Он сделал паузу. – Ты приглашаешь меня к себе в спальный мешок?

– Слишком поздно.

Он рассмеялся, не веря своим ушам:

– Вчера вечером ты поцеловала меня, как будто я вернулся с войны, а потом ни слова не сказала про это.

– Я знаю, – быстро сказала она. – Ты прав. Не обращай на меня внимания. Я просто отдалась моменту.

Она смотрела вниз, ковыряясь в своем батончике, но чувствовала на себе его взгляд. Наконец, он сказал:

– Лили.

– Хм?

– Спроси меня еще раз.

Она рассмеялась:

– Нет.

– Да.

– Нет.

Он встал и подошел, наклонившись, чтобы привлечь ее внимание.

– Лили, я замерз. – Его зрачки танцевали, глаза игриво сверкали в лучах заходящего солнца. – Мне так холодно. Пожалуйста, помоги мне.

– Вот ты лжец, – но она не смогла устоять перед ним и раскрыла спальный мешок, затаив дыхание, когда он устроился рядом с ней. Теплый, как солнце, гладкий и твердый. Лили не удержалась и прильнула к нему, а он обхватил ее за плечи.

Голос Лео звучал тихим гулом.

– Ммм. Так-то лучше. – Он положил подбородок ей на макушку. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Она кивнула, сжав губы. Она уже целую вечность не испытывала такой сладкой, физической боли желания. Пытаясь сменить тему, она сказала:

– На трусах, которые ты мне дал, нарисованы маленькие кусочки пиццы. Тебе что, двенадцать лет?

– О, простите, может, вы предпочтете надеть другую пару? – спросил он. – Невидимых трусов?

Лили засмеялась, глядя на него, но желание продлить шутку исчезло, когда вспыхнуло понимание, и улыбки сошли у них с лица. О нет, они думали об одном и том же. А именно: как странно, что они оказались здесь, прижавшись друг к другу под спальным мешком, в этом безумном приключении, совершенно одни.

Она протянула руку и смахнула волосы ему со лба:

– Спасибо, что спас мою задницу в реке.

– Спасибо, что надрала мне задницу, когда я упал, – сказал он, а затем улыбнулся ей, глядя на ее губы.

Усмехнувшись, Лили спросила его:

– Может, ты думаешь, что я была слишком строга с тобой?

Он кивнул, наклонившись вперед, она тоже потянулась к нему, и они прижались лбами друг к другу. Лили провела рукой по его лицу: его щетина была мягкой, и ей нравилось ее нежное прикосновение. Он потянулся вверх, обхватив рукой ее щеку и запустив пальцы ей в волосы. Простое касание ее затылка вызвало ощущение голодного дурмана по всей поверхности ее кожи. Ее губы зависли в дюйме от его губ.

– Не делай этого, если завтра тебе будет хреново, – сказал он.

Эта просьба вернула ее на землю. Сегодняшняя Лили хотела, чтобы эти полные губы оказались у нее на губах, но завтрашняя Лили может проснуться и снова почувствовать сомнения и колебания. По ее опыту, ночной голод плохо сочетался с дневным рациональным мышлением.

Она отвернулась:

– Ладно. Извини.

Он разочарованно замолк и засопел, а затем вылез из спального мешка:

– Пойду подготовлю палатку.

Она знала, что должна помочь, но закат был таким нежно-рыжим и фиолетовым, костер мирно потрескивал, а Лео разгуливал практически нагишом, и этот роскошный вид будоражил ее фантазии.

Как только Лео установил палатку и разложил в ней постельное белье и спальный мешок, тело Лили обмякло. Она хотела только забраться в настоящую кровать и погрузиться в забытье. Они занялись обычной подготовкой ко сну: почистили зубы, наполнили фляги водой и обеззаразили ее таблетками. Лео проверил их одежду и заверил, что к утру все высохнет. Солнце в последний раз вспыхнуло над краем каньона. Температура, казалось, сразу упала. Лео открыл полог маленькой палатки и жестом показал ей, чтобы она залезала первой.

Она забралась внутрь и замерла, осознав ситуацию. Это было пространство, рассчитанное на одного человека. Они оба поместятся, но с трудом.

– Можно расстегнуть молнию и использовать его как одеяло? – спросила она.

Он потянулся вверх, почесывая затылок:

– Мы можем попробовать. Я просто беспокоюсь, что так он нас не согреет. Особенно если температура снова упадет ниже десяти градусов. – Лео сделал паузу, пытаясь понять, о чем она думает. – Я тебя пальцем не трону.

Тяжесть, перекатывающаяся внутри, на секунду заставила ее замолчать. Она хотела, чтобы он ее тронул. Если быть честной, она хотела, чтобы каждую минуту отдыха они проводили, прикасаясь друг к другу. Но в ней говорила страсть, и Лео был прав: ей не следовало ничего делать, если она не знала, к чему это ведет. А к чему это могло вести? Что он сделает? Откажется от повышения, уедет из Нью-Йорка и переедет сюда? Как она сможет к этому приспособиться? Мысль о том, что он будет присутствовать в ее жизни каждый день, что она станет зависимой от их эмоциональной связи, заставляла ее пульс учащаться, а тело инстинктивно бунтовать.

– Об этом я не беспокоюсь, – заверила она. – Я… – Она жестом показала на то, что до сих пор была одета в его одежду. Джинсы были ей велики, и она была уверена, что, если они оба залезут в мешок, ей в них будет жарко.

Она сняла их, а он первым залез в палатку, и забившись в угол, насколько смог, предложил ей последовать его примеру.

Есть ли слово, которое означает одновременно и прекрасный, и ужасный? Именно таким и был этот момент. Лео в одних черных трусах. Лили в футболке и его боксерах с маленькими кусочками пиццы. Она залезла в палатку рядом с ним, и до них обоих наконец дошло, насколько близко они будут находиться всю ночь. Она не смогла удержаться от смеха, который вырвался у нее, а Лео зажмурил глаза и сжал губы.

– Отлично, – сказал он и рассмеялся. – Прекрасно.

Она пыталась понять, что будет хуже: повернуться к нему лицом или прижаться к нему задницей? Похоже, они оба без слов согласились, что лицом друг к другу лучше; так, по крайней мере, они смогут сохранить несколько дюймов пространства между бедрами. Пока она укладывалась, Лео старался принять более удобное положение. Его левая рука стала ее подушкой, другая обхватила ее талию, и ужас прошел. Все стало… просто прекрасно.

Она подумала, не вспоминает ли и он тоже, что именно так они обычно спали вместе. Он перекатывался на прохладный участок простыни, а она прижималась к нему, и в конце концов он сдавался и заключал ее в тесную клетку своих объятий.

Лили прерывисто вздохнула, прижавшись к его шее:

– Как уютно!

Его шея была так близко к ее губам, что она почувствовала вибрацию его голоса:

– Это точно.

– Ты в порядке?

Он кивнул, положив подбородок ей на макушку:

– Да.

Они замолчали. В ушах у нее звучал шум реки и ровная дробь его пульса. Лили ожидала, что долго не сможет уснуть, но сработал какой-то глубинный инстинкт, и она почувствовала себя одурманенной его теплом, близостью и безопасностью. Она уснула почти сразу, сладко проваливаясь в темноту и чувствуя, как губы Лео гладят ее макушку.

– Я люблю тебя, – сказал он ей во сне, – и думаю, что никогда не переставал любить.

Лили проснулась от того, что ее лицо прижалось к шее Лео. Его руки обнимали ее, дыхание было медленным и ровным. Все внутри нее напряглось от голода. Его грудь была широкой и горячей, кожа была так близко к ее губам, что у нее пересохло во рту. Его запах вызвал в ней прилив желания, и она слегка откинула закружившуюся голову назад, нуждаясь в воздухе.

Далеко откинуться не получалось: спальный мешок был тесным, и это означало, что она могла двигать только головой. Как только она пошевелилась, то почувствовала, что он тоже не спит. Его подбородок наклонился, реагируя на ее движение, она чувствовала тепло его дыхания на губах. Даже в кромешной тьме она знала, что их губы находятся едва ли в дюйме друг от друга.

– Ты не спишь? – прошептала она.

Его голос, прозвучавший из темноты, был глубоким и хриплым:

– Нет.

– Сколько сейчас времени?

– Думаю, около полуночи.

– Ты вообще спал?

Лили услышала, как он сглотнул:

– Не могу заснуть.

– Из-за меня? – тихо спросила она, но он ничего не ответил. – Лео? Из-за этого?

– Да, – признал он.

Она подняла голову:

– С твоей рукой все в порядке?

– Все в порядке, – он сглотнул и попытался рассмеяться. – Проблема не в руке.

Ну да. Невозможно было не заметить, как у него встал, как только она проснулась, так быстро, как будто до этого он был сосредоточен только на том, чтобы этого не произошло.

– Мне жаль, – добавил он.

Он шутит что ли?

– Не извиняйся, – сказала она. – Трудно игнорировать то, что мы как бы, – она рассмеялась, – прижаты друг к другу. – Она проглотила тихий стон, когда он провел ей рукой по пояснице.

В том, как его большой палец спокойно рисовал у нее на спине возбуждающие круги, чувствовалась практика, опыт. У нее в мозгу зажегся огонек ревности.

Темнота придала ей храбрости:

– У тебя есть девушка? – Тут она похолодела. – Или жена?

Он застыл на месте:

– Серьезно? Лили. Нет.

Она сразу же почувствовала себя дрянью. Она знала, что он не из тех, кто изменяет:

– Прости. Это был глупый вопрос.

Он засмеялся:

– Да. – Но потом издал горлом тихий скрипучий звук, кое-что осознавая. – А у тебя кто-то есть?

– Нет. – Она перевернула одну руку, положив ладонь ему на грудь. – На этой работе трудно встречаться. Большинство моих… не знаю, как их назвать, были гостями.

– Не знаешь, как назвать?..

– Интрижек, – сказала она. Кровь прилила ей к лицу. Боже, это убого звучало. Она не хотела признавать, насколько жалкая у нее личная жизнь.

Но Лео застыл и молчал.

– А как насчет тебя? – спросила она. – Ты часто с кем-то встречаешься?

– Ты правда хочешь узнать об этом прямо сейчас?

– Да.

Он медленно выдохнул через нос:

– Я кое с кем встречался.

– О. Отлично.

– Брэдли будет рад сообщить тебе, что я боюсь обязательств, но дело не в этом. – Он замолчал, и, поскольку больше ничего не происходило, невозможно было не заметить, как участился его пульс. – Но я думаю, проблема в том, что я не из тех людей, которые влюбляются снова и снова.

Теперь участился ее пульс. Намек было сложно не понять.

Но она все равно спросила:

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что однажды я влюбился и все.

– Лео…

– Ты не обязана чувствовать то же самое. Я просто объясняю, что я чувствую. Мне кажется важным ничего не оставить недосказанным.

Сделав паузу, он добавил:

– Хотя я признаю, что, возможно, когда ты заперта со мной в одной палатке… После того, как мы оба чуть не умерли, может быть, не лучшее время. Черт, прости.

Ее тело взяло верх над разумом, реагируя на мысль о том, что он лежит здесь, хочет ее, обнимает ее, пока она спит, делает все, о чем она его просит, хотя на самом деле она хочет того же, что и он.

Она провела ладонями по его обнаженной груди, вызвав взрыв желания, и Лео резко вдохнул, замирая. Под ее руками его пульс бился так сильно. Ее пальцы поднялись по изгибу его груди, погрузились во впадины ключиц. Она благодарила темноту, потому что ощущение его присутствия без возможности видеть его усиливало все остальные чувства. Лили обратила внимание на то, как четко выделяется каждая жилка у него на шее. Его полные губы чуть раздвинулись, и он задыхался, когда она проводила по ним указательным пальцем.

Она прошептала:

– Иди сюда.

Он сделал паузу, но она почувствовала, что борьба в нем утихла. Зарывшись пальцами в его волосы, она наклонилась, открывая рот и посасывая его шею. Из ее горла вырвался стон: он был так хорош на вкус, что она почувствовала себя диким зверем, ее тело прижалось к его телу, голодное, сонное и горячее.

– Не играй со мной, – сказал он. Его голос вибрировал. – Лили, я не могу сказать «нет», но не делай этого из жалости или по обязанности.

– Мне казалось, ты меня знаешь.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

Ее разум был затуманен, а тело так затекло, что трудно было связно излагать мысли. Но даже если бы она проснулась абсолютно свежей на восходе солнца и с чашкой кофе в руке, она не была уверена, что знала бы, что сказать. Что, по его мнению, возможно между ними? Он живет в Нью-Йорке, Лили живет здесь. Жить на просторе для нее так же естественно, как и просто существовать, и она никогда больше не собиралась строить свою жизнь вокруг мужчины.

Но быть так близко к Лео тоже было естественно. Делиться с ним своим телом было правильно. И даже более того… правильно было впустить его в свой мир. Ей уже много лет не хотелось построить с любовником какие-то серьезные отношения, но мысль о том, что с Лео она могла бы попробовать, мелькала, как светлячок, где-то на краю сознания, дразня ее.

– Я просто лежу здесь в темноте, – сказал он, – пытаясь представить себе, что вернусь к своей жизни, какой она была на прошлой неделе, и не могу. Я даже не могу представить, на что это будет похоже.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не знаю, что именно. Наверное, это зависит от того, чего хочешь ты.

– Я не знаю, – она рассеянно рисовала пальцем круги у него на шее. – Прямо сейчас? Я хочу тебя. Прямо в эту секунду, я хочу чувствовать тебя. Но если тебе нужно что-то более постоянное, то… не целуй меня.

«Пожалуйста, поцелуй меня», – подумала она. Ее пульс учащенно бился. Его дыхание было теплым и все еще сладким от мятного запаха его зубной пасты и ополаскивателя для рта. Поцелуй под дождем, возле той скалы, был злым и необузданным, но сейчас она вспомнила все другие виды поцелуев, на которые способен Лео, и захотела ощутить их все. Сладкие, глубокие, ищущие, неистовые. Ее дыхание, казалось, замерло, пока он все обдумывал.

И вот, когда Лили подумала, что сейчас закричит от разочарования, его полные губы медленно накрыли ее рот. В крови вспыхнул огонь, и она не позволила ему отстраниться, открываясь ему, мягкая и податливая. Поцелуй был совсем не таким, как в прошлый раз: ни гнева, ни боли, только наслаждение, обещавшее довести ее до предела. Боже, она уже забыла, какое блаженство доставляют поцелуи, когда каждая капля энергии направлена на то, чтобы ощутить его губы, их влажное скольжение и притяжение, дразнящие облизывания и глубокое, сладкое вторжение его языка.

Ее руки не переставали двигаться: слишком многое нужно было потрогать и почувствовать. Все, начиная от формы его рта, тепла его кожи и заканчивая прекрасными приглушенными звуками, которые он издавал, казалось, было создано специально для нее. Снаружи доносился шум реки, ветер гулял по зарослям полыни, настойчиво щелкали и стрекотали насекомые. Но внутри было только дыхание, звук и ощущение поцелуя, тихие возгласы, которые они не могли сдержать.

Может быть, они будут целоваться так до самого утра. Может быть, взойдет солнце, а они так и останутся здесь, не в силах насытиться ощущениями. Лили думала, что этого может хватить на всю жизнь, но потом он сжал прядь ее волос, проводя языком горячую дорожку по ее шее, и что-то в ней перевернулось. Ее тело предупреждало, что без более глубокого облегчения оно взорвется.

Лили хотела его так, что, кажется, могла разбить стекло одним этим желанием. Ее руки жадно скользили везде, куда только можно было дотянуться, ладони пытались занять как можно больше пространства, а кончики пальцев пылали от силы ощущений. Руки Лео сжались, прижимая ее к себе, и он прочитал, чего она хочет, подавшись вперед, когда она откинулась назад. Внутри тесного спального мешка он навалился на нее, выгибаясь вперед, когда она приподнялась. Облегчение от того, что он там, блаженство от его веса и давления – отчаянно твердого именно там, где ей было нужно, – заставило ее закричать. В ней не было ничего, кроме желания. Если бы он протянул руку между ними и коснулся ее, он бы без слов понял, что никогда и никто не возбуждал ее так, как он.

Лео пригнулся, но не для этого. Он задрал вверх ее рубашкуи снял через голову, отбросив ее куда-то в сторону. Ей хотелось плакать от того, как хорошо ей было с ним, когда он снова прижимался к ней, от скольжения и тепла его твердой голой груди на ее груди.

Он прижался к ней, покачиваясь, и его губы легли поверх ее губ, открытых и побежденных, и когда он тихо спросил ее: «Тебе приятно?», ей захотелось склониться в благодарности Вселенной за то, что, независимо от того, что еще произошло с ним, пока они были в разлуке, основные черты характера Лео – нежность, внимательность и умение задавать вопросы – не исчезли.

Промелькнула мысль: «Как же так получилось, что мы расстались? Как я не села на первый самолет в Нью-Йорк или не потребовала, чтобы он сел на первый самолет ко мне?» То, что она чувствовала к Лео тогда – и то, что она чувствовала к нему до сих пор – было слишком огромно, чтобы просто отбросить это, когда он вернулся домой. А если он останется здесь, она даже не сможет пообещать, что все не испортит, но если это и произойдет, то точно не от отсутствия желания с ее стороны.

Он сосал ее шею, бедрами двигал вперед и в стороны, что было невероятно приятно, и даже через боксеры – его и ее – этого было достаточно. Нет, не просто достаточно. Все было идеально, он был именно таким, каким она помнила, таким, как ей было нужно. Они двигались вместе, и Лили почувствовала, как удовольствие растягивается, и запустила руки под ткань его боксеров, обхватив его за задницу, притянув и побудив двигаться сильнее, быстрее, и его рот прильнул к ее рту, открытому, мягкому и пассивному. Могло ли что-то, кроме любви, так быстро разорвать ее на части? По ее коже разлилось теплое удовольствие, ее ослепило, пока она не замерла под ним, не дыша.

Лео замер:

– Ты все?

Кивнув, она притянула его к себе, побуждая к действию, и дыхание Лео стало горячим на ее подбородке, а звуки из его горла – прерывистыми и стесненными. Лили потянулась вверх, зарываясь руками в его волосы, проводя зубами по его подбородку, и его глубокий стон раздался в палатке, вибрируя у нее в теле. Он отстранился и со стоном и содроганием кончил.

В наступившей после этого глубокой тишине ее голова словно наполнилась веселящим газом, а сердце весело билось. Лео застыл над ней, тяжело дыша, а она лениво провела руками по его бокам, пересчитывая ребра кончиками пальцев.

Он издал хриплый смешок и опустился на локти, высунув половину тела из спального мешка:

– Вот это да.

Он потянулся к своему рюкзаку, копаясь в нем. Лили вытерлась салфеткой, которую он протянул ей, пока он немного расстегнул спальный мешок, позволяя прохладному воздуху обдуть их разгоряченную кожу.

– Быстро соображаешь, – сказала она, бросая салфетку куда-то в палатку.

– У меня две пары трусов, и одна из них на тебе, – напомнил он ей, переводя дыхание. – Каким-то образом это дошло до меня в критический момент.

Расстегнув спальный мешок, он смог упасть на спину и провел рукой по груди, застонав.

– Ты в порядке? – спросила она.

Закрыв глаза, он издал тихий, счастливый звук, прижался к ней и обхватил тяжелой рукой ее талию, притягивая ее к себе:

– Иди сюда.

Но Лили внезапно проснулась. Как она должна была справиться с этим чувством, растущим внутри, как виноградная лоза? Она была взволнована, напугана, встревожена, испытывала облегчение и к тому же глубоко, глубоко возбуждена. Его движения рядом с ней ощущались как физическое эхо. Она вдруг стала ненасытной, прижалась лицом к его шее, чувствуя ритм его пульса, желая каким-то образом оказаться внутри него. Желая, чтобы он был внутри нее.

Лео. Влюбленный городской парень.

Она снова и снова не могла поверить, что он действительно здесь. От него пахло потом и мылом, как от напоенного полынью воздуха каньонов. Ей хотелось, чтобы его руки были на ее коже, чтобы его рот бешено двигался повсюду. Она осознавала каждую точку соприкосновения их тел: ее лицо у него на шее; их обнаженные груди, прижатые друг к другу; их бедра, ее нога, обвившая его мускулистое бедро. Воспоминания о звуке, который он издал, когда кончил, эхом отдавались у нее в голове. Существовало ли что-то более сексуальное, чем он?

Боже, она сходила с ума.

Лили отстранилась, проведя рукой по его груди. Раньше он всегда был готов ко второму раунду.

– Эй, – прошептала она, выжидая. – Лео?

Его губы раскрылись, и она почувствовала, как ее желание нарастает, предвкушая звук его голоса.

Но вместо этого из его горла раздался тихий храп.

Лео проснулся от того, что Лили, извиваясь, выбиралась из спального мешка и судорожно шептала: «Черт, черт, черт».

Он перекатился на живот; зрение сутра было нечетким, но не настолько, чтобы не заметить, как она пытается найти рубашку, которую он стянул с нее и отбросил в сторону ночью.

– Привет, – прохрипел он.

Она вздрогнула и закрыла грудь рукой, пытаясь влезть в футболку. Ее наэлектризованные волосы торчали во все стороны. На ее правой щеке было ярко-розовое пятно на том месте, где она прижималась к нему, а ее ответное «Привет» было резким и напряженным.

– Что случилось? – спросил он.

Лили вздернула подбородок:

– Посмотри на часы.

Он вытащил тяжелую руку из спального мешка и моргнул:

– Черт.

– Именно.

Каким-то образом они проспали все утро. Было уже девять тридцать.

– Понятия не имею, как мы так долго спали, – пробормотала она.

– Было тепло и уютно.

– Тебя вырубило после секса. – Она засунула волосы за уши. – Типичный мужик.

А потом выскочила из палатки. Он последовал за ней и потянулся на утреннем солнце. В одних боксерах, чувствуя воздух пустыни на голой коже, он чувствовал себя просто охренительно.

Скомканные штаны ударили его прямо по лицу, и Лео поймал их, прежде чем они упали на землю.

– Похоже, ты хочешь, чтобы я их надел, – сухо произнес он.

– Нам пора бежать. – Она натянула свои жесткие джинсы, затем сняла рубашку и бросила ему. Он уставился на ее груди… Не прошло десяти лет с тех пор, как он видел ее в последний раз.

Она потянулась за бюстгальтером, который уже высох на камне.

– Перестань пялиться, – сказала она, смеясь. – Сегодня будет тридцать градусов, а нам предстоит пройти почти четыре мили.

– Четыре мили – это час пути, может быть, два, если мы остановимся попить воды, – сказал он ей.

– Здесь, внизу, это не так.

Он натянул рубашку и тут же почувствовал такое пьянящее желание, что у него закатились глаза. Рубашка пахла Лили. Она была еще теплой от ее тела. Натянув ее на себя, Лео посмотрел туда, где она сидела на камнях, натягивая носки и ботинки.

«Но если тебе нужно что-то более постоянное, то… не целуй меня». Ну и смех. Как будто он мог бы остановиться.

Он многого не сказал ей ночью, и при свете дня он был рад этому. Например, о том, что он подумывает отказаться от привычной жизни, чтобы быть рядом с ней. Кроме того, теперь его жизнь была другой. Он не был привязан к Нью-Йорку так, как после смерти матери. Он все еще прикидывал, как это будет выглядеть, чем он вообще сможет зарабатывать на жизнь, если переедет, чтобы быть рядом с ней. Он был дисциплинированным и много работал. По правде говоря, если бы ему нужна была работа, а не карьера, Лео, вероятно, смог бы найти что-нибудь относительно легко. Он бы не стал горевать о том, что оставил офисную жизнь позади; постоянные попытки перехитрить лучших хакеров в мире поначалу были интересной задачей, но в последние несколько лет реальность того, что даже если он создаст идеальный код, ему придется писать новый уже на следующей неделе, привела к тому, что работа потеряла часть изначального блеска. Тем не менее, даже это позволяло ему проявлять некоторую креативность. Если же он получит повышение, то будет проводить на совещаниях по десять часов в день. И смысл переезда будет в том, чтобы быть рядом с Лили, напомнил он себе. Работа – это средство достижения цели, средство свести концы с концами. Жизнь – это гораздо важнее.

Он стряхнул грязь с носка, а затем сделал паузу. Помедленнее, Лео. Даже Уолтер, наверное, посоветовал бы ему остыть. Лили быстро и методично собирала вещи, пока Лео стоял рядом, медленно натягивая одежду и размышляя о том, как могла бы выглядеть их долгая и счастливая жизнь. Он даже не знал, захочет ли она этого.

С легким раздражением она спросила:

– Ты можешь собрать палатку?

В считанные минуты он разобрал и убрал ее. Лили расстелила карту на камне.

– Здесь будет довольно проблематичное скопление камней, – сказала она, указывая на участок примерно в миле от них, – но меня волнует не это.

Он подождал, но она не стала уточнять. Наконец он спросил:

– О чем ты беспокоишься?

Лили глубоко вдохнула через нос, глядя на карту:

– Я беспокоюсь, что домика там больше нет. Он и тогда-то был древним, а это было двадцать лет назад. А фотография сделана еще раньше.

– Даже если хижина разрушилась, – сказал он, – пень все равно будет на месте. По крайней мере, предположительно?

– Верно, но пень гораздо труднее найти по памяти, чем хижину.

– И то верно.

Они запихнули в рот несколько протеиновых батончиков, запили тепловатым растворимым кофе и отправились в путь. Лео сразу же понял, почему Лили так торопилась. К 10:15 было жарко, как в аду. К тому же было сухо, отчего кожа казалась стянутой. Плюс всякий раз, когда они находили тень, они могли стоять в ней и чувствовать, словно температура упала по крайней мере на целых десять градусов. Минус: в этой части Лабиринта было не так уж много тени, а когда они доберутся до той части, где она есть, солнце будет волновать их меньше всего. Некоторые участки были настолько запутанными и узкими, что в них можно войти и умереть от жажды или теплового удара, прежде чем найти дорогу обратно.

Примерно через час медленного похода по валунам и узким тропинкам в зарослях колючего колеогине Лили обернулась и сказала через плечо:

– Может, поговорим о нас?

Лео усмехнулся в ответ. Она знала, что он больше не станет поднимать эту тему. Теперь он задумался, почему она ждала целый час, чтобы задать этот простой вопрос:

– Почему бы нет.

– Я не хочу причинять тебе боль, – прямо сказала она, и у него свело живот. Отличное начало. – И если то, что произошло прошлой ночью, хоть немного расстроило тебя, я хочу попросить прощения.

Ее плечи опустились и разогнулись, когда она вскарабкалась на валун, а затем потянулась назад, чтобы помочь ему. Но Лео был достаточно высоким, чтобы дотянуться до вершины.

– Я в порядке, – сказал он ей. – Спасибо.

Она остановилась на вершине, чтобы перевести дыхание, и прищурилась на него, потому что солнце светило у него из-за спины:

– Ты ответил на то, что я сказала, или это было про валун?

– Про валун, – отозвался он, – насчет твоих слов я думаю. Достав из рюкзака воду, Лео сделал долгий глоток, а затем признался:

– Я не очень понимаю, к чему ты клонишь, так что, наверное, выкладывай все сразу. Я уже все сказал про себя.

– Значит, это правда? – спросила она. – То, что ты сказал прошлой ночью?

– Что именно?

Хотя ее щеки уже были красными от жары, они все равно еще больше порозовели от смущения. Ей пришлось повернуться и продолжить идти, прежде чем она смогла ответить.

– О том, как ты влюбился десять лет назад и так и не смог разлюбить, – ответила она.

– Да. – Он перепрыгнул через несколько камней, чтобы догнать ее. – Мы можем остановиться? Пожалуйста.

Она согласилась, пригнувшись в тени между двумя большими столбами из красного песчаника.

– Я хочу, чтобы мы могли смотреть друг на друга, когда будем разговаривать, – сказал Лео, следуя за ней в темное, прохладное место. Лили прислонилась спиной к одному столбу, а он – к другому, лицом к ней. – Я хочу ясно дать понять, что нет ничего страшного, если ты не чувствуешь того же, что и я.

Она закусила губу, и на короткую секунду ее глаза наполнились слезами. Она смахнула влагу:

– Я думаю, что чувствую.

Почувствовав прилив радости, Лео боролся с желанием поднять кулаки в знак победы:

– Хорошо.

– Но все не так просто, как тогда.

– Наверное, нет, – согласился он. – Но последние десять лет я прожил свою жизнь самым ответственным и скучным образом, какой только можно себе представить. – Лео поглядел налево из их маленькой расселины в скале на один из самых красивых видов в его жизни: красные скалы и бирюзовое небо. – Думаю, с этим я покончил. Теперь, когда Кора выросла, все стало проще, и я не боюсь поменять свою жизнь. Когда мне было двадцать два, каждой клеточкой своего тела я хотел остаться в Ларами с тобой. Но я не смог. – Он сделал паузу, изучая ее лицо и надеясь, что она поняла искренность его слов. – Теперь я могу.

Она вздрогнула.

– Я все еще люблю тебя, – сказал он ей. – Оглядываясь назад, если бы я не приехал сюда, если бы не увидел тебя снова, я бы просто продолжал двигаться вперед, проживая жизнь лишь наполовину. – Лео подошел на шаг ближе, мягко заполняя ее пространство. – Я вижу, что ты делаешь то же самое, Лил. Ты просто пытаешься пережить день за днем.

– Лео…

– Возможно, в Хестере и нет жизни для меня, но для нас есть жизнь где-то еще, если ты хочешь попытаться найти такое место.

Она смотрела на него в течение нескольких беззвучных ударов сердца:

– Это безумие. Ты знаешь меня пять дней.

– Пять месяцев плюс пять дней с небольшим промежутком между ними.

Она закрыла глаза.

– Мне нужно, чтобы ты понял, что я больше не могу строить свою жизнь вокруг другого человека. Каждый день моей жизни был продиктован хреновым выбором или моими собственными обстоятельствами, возникшими в результате хренового выбора. Я понимаю, что поступаю жестко, но так нужно. Я не могу прогибаться под то, что подходит тебе.

– Тогда позволь прогнуться мне, – сказал он ей.

Лили уставилась на него:

– Что это вообще значит?

– Это значит, что ты сама решаешь, какой именно ты хочешь видеть свою жизнь, а я найду способ вписаться в нее. – Он протянул руку вперед, убирая прядь волос, которая прилипла к ее губам. – Может быть, ты найдешь работу на большом ранчо, а я…

– Я не могу работать на чужом ранчо. – Похоже, она услышала упрямую нотку в своем голосе и смягчилась. – Я знаю себя, Лео. Мне это будет тяжело.

– Тогда мы поставим цель и будем работать над тем, чтобы купить собственное ранчо.

– Лео, ты на пороге повышения.

– Вот именно. Мы быстрее накопим денег.

Она сжала зубы и покачала головой:

– Мы должны найти эти деньги.

– Почему это единственный способ?

– Даже если забыть про мертвое тело, – сказала она с укором. – Это единственный способ, который я могу себе представить сейчас. Если мы не найдем эти деньги, независимо от того, здесь ты или нет, мне придется продолжать делать что-то вроде того, что я уже делаю. А это не жизнь для человека в отношениях.

Лео кивнул, обдумывая ситуацию. Если даже она сможет продолжать вести свои экскурсии, то большую часть времени ее не будет. Он будет один в Хестере или в каком-нибудь близлежащем городке, работая на почасовой ставке только для того, чтобы иметь право видеть ее пару дней в неделю. Он не утверждал, что не стал бы этого делать, но понимал, к чему она клонит.

Шагнув вперед, Лео обхватил ее лицо и прильнул к нему губами:

– Думаю, тогда нам лучше найти это сокровище.

Они снова отправились в путь, время от времени переговариваясь и указывая на что-то интересное, но в основном их внимание было сосредоточено на том, чтобы не сломать лодыжку в поисках крошечной хижины в самой отдаленной части штата Юта. Лео чувствовал, как тревога Лили начинает нарастать по мере того, как они приближаются к тому месту, где она ожидала ее увидеть, и чем дольше нет никаких признаков того, что другие люди когда-либо ступали на эту отдаленную землю.

Путь до хижины должен был быть легкой частью путешествия, но теперь она понимала, что это приключение может быстро закончиться. Они переночуют в каньоне, затем поднимутся наверх, бросят всю эту затею, а в итоге у них Уолтер в гипсе и Терри умер.

Внезапно небо потемнело, и температура ощутимо упала.

Лили прибавила скорость, когда они вышли на ровный участок прямо перед поворотом реки, и Лео услышал ее резкое «О, боже!» как раз перед тем, как первая градина ударила его по шее.

Несколько градин были маленькими, размером с горошину, но потом градина размером с кубик льда приземлилась рядом с его ногой, а в плечо Лили попала градина размером с мяч для гольфа.

Но это не имело значения, потому что ее восклицание не было связано с градом.

Речь шла о домике в ста футах от них.

Все, что им оставалось, – это закрыть головы и протиснуться внутрь через ржавую, разваливающуюся дверь. Они ворвались в хижину, смеясь и задыхаясь.

– Ну и погодка! – Лили вытерла лицо. – Я сдаюсь. Обещали ясное небо, блин.

Лео засмеялся. Жестяная крыша крошечного домика была цела – ну, почти, – стены искорежены и погнуты, но без серьезных щелей. Град попадал сбоку через выбитое окно и пугающе стучал по полу, пока им не удалось вытащить одну из палаток и повесить ее на неровную раму. Свет внутри стал странным, нежно-голубым. Лили медленно кружила по комнате, рассматривая все это.

– Черт возьми, все выглядит в точности, как я помню. – Она пыталась перекричать град.

Это действительно была скорее лачуга, чем хижина: всего одна комната, футов десять на десять, со старой, проржавевшей дровяной печкой в одном углу, пыльным сундуком в другом, и… все. Не было ни стола, ни стула, не говоря уже о том, чтобы на чем-то спать. По своей конструкции и расположению это было место для укрытия, а не для комфорта. В углу, прямо напротив двери, деревянный пол прогнил, в зиявшей дыре виднелись земля и камень.

Им нечего было здесь исследовать, поэтому они повернулись и уставились друг на друга с ликующими и дикими улыбками. Они нашли хижину. Каким-то образом они были на шаг ближе к цели, а с каждым шагом этот глупый, безумный, удивительный, надуманный план казался все более и более возможным.

Лили посмотрела мимо него, и выражение ее лица прояснилось. Затем она шагнула к стене и провела рукой по вырезанным на ней датам. Их было не меньше тридцати, начиная от слишком давних, чтобы их разобрать, и заканчивая датами примерно десятилетней давности, и рядом с каждой стояли инициалы.

Большинство из них были WRW.

– Уильям Роберт Уайлдер, – сказала она, проведя по ним пальцем. Град прекратился, и теперь дождь мягко стучал по жестяной крыше. – Это Дюк.

Он коснулся кривых букв LFW.

– Это ты? – спросил Лео, вспоминая. – Лилиана Фейт?

Она кивнула.

– Он начал заниматься раскопками, когда ему было около одиннадцати. – Она опустила руку. – Ближе к тому месту, где он вырос. Недалеко от Ларами. Его родители велели ему уходить на рассвете и возвращаться к ужину. – Она засмеялась. – Он отправился в экспедицию в Моаб, когда ему было четырнадцать, встретил группу исследователей из Принстона и просто болтался там все лето, пока они наконец не разрешили ему помочь с раскопками. В пятнадцать лет он потерял палец и даже не позвонил родителям. Просто тихо ушел с раскопок и поехал в больницу.

Лео присвистнул:

– Он сказал мне, что потерял палец, когда резал морковь на ранчо.

– Он просто издевался над тобой. – Она усмехнулась. – Так или иначе, они с мамой познакомились в университете в Солт-Лейк-Сити. Он изучал историю и археологию, а она – морские науки. Морские науки! – Лили выдохнула сухой смешок. – А он привез ее в пустыню.

– Вот это да!

– Скажи? – согласилась она. – Они переехали в Хестер после свадьбы и полгода помогали моему дяде работать на ранчо в Ларами. Но что ей было делать в этих местах? – Дюк присоединялся к всевозможным командам, отправлявшимся в экспедиции. Его жизнь оставалась интересной и насыщенной, а ее – делалась все более скудной, причем его все время не было дома. Не говоря уже о том, что они были на мели. – Она прикоснулась к одной из вырезанных на стене дат: 1987 год. – Иногда я не виню ее за то, что она все бросила.

Мать Лили – единственная тема, о которой она никогда не говорила. Ему нужно было быть осторожным:

– Я думаю, ты можешь винить ее за то, что она бросила тебя.

Лили пожала плечами, проводя пальцами по стене:

– Да.

– Сколько лет было Дюку, когда он умер?

Она немного подумала:

– Ну, это было семь лет назад, так что… пятьдесят три.

– Умер молодым.

Она еще несколько секунд смотрела на вырезанные буквы.

– Да. Жил на пределе.

– Ты поддерживаешь контакт с мамой?

Лили покачала головой:

– Она навещала меня несколько раз. Но никогда не приглашала уехать с ней. Я думаю, ей просто нужно было начать все сначала.

Последнее предложение прозвучало отзвуком прошлого и зажгло искру гнева в груди Лео.

– Так говорил и мой отец, – сказал он ей. – Это чушь. Как только у тебя появляется ребенок, ты не можешь начать все сначала.

– Честно говоря, – призналась она, – ближе всего я была к своему дяде Дэну. Он любил лошадей так же, как и я. Летом я жила с ним на ранчо. Тяжелее всего было, когда он умер, но к тому времени мне было семнадцать, и я мечтала о будущем, в котором ранчо было бы моим, а я бы делала то, что захочу, до конца своей жизни.

Они замолчали, глядя на вырезанные буквы. Она быстро смахнула слезу.

– Эй, эй, – сказал Лео, пытаясь повернуть ее к себе. – Поговори со мной.

Ее лицо было красным от злости, и она шагнула в его объятия.

– Мы действительно думаем, что Дюк нашел сокровища? – пробормотала она, уткнувшись ему в грудь. – Что за чудовище так поступает? Ты знаешь, как эти деньги могли изменить нашу жизнь? Думать, что он сумел найти их и превратить все это в какую-то игру? Это сводит меня с ума.

Он крепко обнял ее:

– Я знаю.

– Я серьезно. – Она подняла голову и посмотрела ему в лицо. – Мы делаем это, мы движемся вперед, ищем сокровище, но здесь, – она постучала себя по виску, – я постоянно мечусь между «Это именно то, что сделал бы мой отец» и «Не может быть, чтобы он нашел деньги и спрятал их снова». Даже Дюк не был таким засранцем.

Лили покачала головой.

– Я думала, что все его поездки, поиски сокровищ и глупые загадки были пустой тратой времени и обижалась на него за это. Но посмотрите на меня сейчас: я в хижине на дне каньона, ищу его подсказки на пне. Как же это хреново!

– Лил, – тихо сказал Лео, – это нормально: хотеть чего-то, добиваться и при этом злиться. – Потянувшись вверх, он обнял ее лицо руками. – Тебе не нужно выбирать одно или другое.

– Я сумасшедшая? – спросила она.

– Если да, то и я тоже.

Она кивнула и посмотрелана его губы. Выражение ее лица смягчилось. Она резко отвела глаза, посмотрела мимо него:

– Я думаю, не стоит ли нам продолжить путь.

Лео коснулся ее подбородка, поворачивая ее лицо к себе:

– Кажется, кто-то говорил, что дождь может быть опасен.

Она бессознательно прижалась к нему еще ближе, произнося:

– Но Ник и мальчики ждут нас завтра.

– Нас задержала погода, – сказал ей Лео, подогретый ее колебаниями. – Николь покричит, но будет знать, что мы задержались из-за грозы.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее в тот же момент, когда она вытянулась на носках, встретив его губы своими мягкими, жаждущими губами. Дождь снаружи словно наседал на этот маленький участок каньона, застрявший между вершинами скал, и они оба знали, что дальнейшие поиски бесполезны, пока он не стихнет.

А может быть, они оба были рады получить себе оправдание.

– Наверное, ты прав, – пробормотала она между поцелуями. – И посмотри, какие темные тучи.

Он что-то хмыкнул, прижавшись к ней.

– Солнце скоро зайдет, – заметила она.

Это было не так, но он не собирался ее поправлять. Поэтому Лео кивнул, посасывая ее нижнюю губу, ее подбородок, запустив руки ей под рубашку, чтобы погладить ее груди.

– Есть и другие способы убить время.

Он поспешно расстелил спальный мешок, а Лили отошла назад, раздеваясь, пока он наблюдал за ней. Был еще день, но стены каньона отбрасывали тень на внутреннюю часть хижины. Лили смотрела ему в лицо, а он следил за движением ее рук, которые с нарочитой медлительностью стягивали с нее одежду. Он едва мог вдохнуть полной грудью, наблюдая за ней.

Она дразнила его, и ему пришлось раздеться гораздо менее соблазнительно: рубашка была сброшена как можно быстрее, чтобы не потерять из виду ее пальцы, играющие с бретелькой простого хлопчатобумажного бюстгальтера. Джинсы были скинуты, чтобы не споткнуться, когда она зацепила большим пальцем пояс трусиков и спустила их по ногам.

Он так давно не видел ее обнаженной, что некоторое время он мог только смотреть, трогать и пробовать ее на вкус. Но когда он провел по ней языком, и ее спина выгнулась дугой, а руки зарылись в его волосы, Лео почувствовал, что просыпается. Как будто прошедшие десять лет были кошмаром, как будто он только что закрыл глаза на ранчо, и целая жизнь, полная страданий, прошла за его веками, а потом он снова открыл их. Кожа Лили раскраснелась, мягкие бедра были приоткрыты, пятки впиваются в кровать, она хотела его.

Внутри их крошечного домика он долго любил ее, пока она не закричала, притягивая его к себе. Он уже успел забыть озорство в ее карих глазах. То, как ее поцелуй мог превратиться из удовлетворенного и мягкого в ищущий и кусающий. То, как она переворачивалась и оказывалась на нем, прижав его руки над головой, пробираясь по его телу, пробуя и облизывая, доводя его до безумия.

Его руки зарылись в ее мягкую шевелюру, и она снова поднялась по его телу, перекатывая его на себя. Она обхватила его руками и ногами, спросив его, хочет ли он – конечно, хочет, – и они покопались в сумке, найдя презервативы.

– Здесь должна быть шутка про презервативы мертвеца, – сказал ей Лео, доставая коробку, которую упаковал Терри.

Лили прижала два пальца к его губам:

– Давай пошутим позже.

Он не мог поверить, что его руки дрожали, когда он разрывал упаковку и надевал презерватив, но это было так. Секс сексом, но любовь – иной язык, и Лео не говорил на нем уже десять лет. Он почувствовал, что все забыл. Шепотом он отметил:

– Они ребристые для ее удовольствия.

– Буквально ни одну женщину в мире это не привлекает.

– Ну, не говори Терри. Это был его единственный жест заботы о других за всю жизнь.

– Лео, клянусь богом.

Он сидел на пятках и смотрел на нее, проводя руками по ее голеням и коленям.

– Я хочу, чтобы ты был на мне, – сказала она просто. Лео переплел свои пальцы с ее пальцами и поднял их над ее головой. Она скользнула ногами по его бедру, притягивая его ближе, а затем умопомрачительно идеальным движением вперед он оказался внутри.

«Я хочу, чтобы ты был на мне», – пробормотала она, как будто он мог забыть, что ей нравилось. Он хотел только одного: наблюдать сверху, как она теряет рассудок. Ему было интересно, хотят ли звезды упасть на планеты от любви к ним. Инстинкт овладел им, когда он оказался на ней, двигаясь, не в силах поверить, что она реальна, и ее тихие возгласы реальны, и то, как она смотрит на него сверху, тоже реально. Просто падай. Все в порядке. Она должна была увидеть это: что он всегда любил только ее. Лео будет любить Лили Уайлдер вечно.

«Видимо, такое забыть невозможно», – подумал Лео, наблюдая, как ее шея покраснела, а губы приоткрылись. Он помедлил, подтягивая ее ногу выше и наклоняясь. Ее глаза жадно следили за его лицом, плечамии снова возвращались к губам. Он замечал все это, потому что занятие любовью с Лили было записано у него на подкорке.

Ее шея выгнулась дугой, ногти впились в кожу. Лео узнал эту напряженность в ее выражении лица, надежду на то, что тот самый момент близок, и страх, что это не так. Он потянулся вниз, вспоминая, поглаживая ее подушечкой большого пальца, и увидел, как спало напряжение, когда наслаждение обрушилось на нее подобно потоку. Из ее горла вырвался звук, который ни с чем нельзя было спутать: благодарный, обессиленный и потрясенный; ее тело под ним лихорадочно дрожало от облегчения. А дальше только бедра, ритм и нереальное тепло ее рук. Только жар и безумная влажность ее поцелуя, пока Лео не ухватился за спальный мешок под ее головой, не вцепился в него ногтями, отчаянно толкая их по импровизированной кровати, пока они не превратились в двух сумасшедших борцов. Сильные ноги сжались, и она оказалась над ним, прижав его, покончив с ним, победно глядя на то, что она с ним сделала.

Когда их дыхание успокоилось, а тела остыли, они заговорили обо всем. О баре Арчи и горстке людей в ее жизни, которые имели хоть какое-то значение, и о Николь; о маленьком ресторанчике рядом с квартирой Лео, где они с Корой ели окономияки по четвергам, потому что на вкус они были совсем как мамины. Он говорил о том, как сильно любит свою сестру, и о том, что ему сложно представить будущее, в котором она не будет для него на первом месте.

Он говорил о том, что Кора любит дурачиться, в отличие от него, что никто и никогда не смешил его так легко и так сильно, что с друзьями у нее все отлично, а вот с деньгами ужасно, и это полностью его вина. Он описал ее: длинные черные волосы, осанка танцовщицы, длинная шея и на удивление громкий смех. Они так много разговаривали, что к тому времени, когда они наконец уснули, Лили почувствовала, что знает Кору, слышит ее звонкое хихиканье, видит, как Лео смотрит на нее с обожанием. Она представляла себе его младшую сестру, которую она возьмет с собой на прогулку на покрытые полынью холмы Вайоминга: она хотела заставить городскую девчонку влюбиться в природу.

В действительности у Лили и Коры, вероятно, не будет ничего общего, кроме Лео, и все же она почему-то представляла, что этого вполне достаточно.

Просыпалась Лили медленно. Глядя на его сонное лицо в утреннем свете, часть ее сознания понимала, что ей следует быть осторожнее. Первым инстинктом Лили всегда было отстраниться и перейти к худшему сценарию, который, честно говоря, обычно реализовался в ее жизни. Но она устала от этого. Разве она не могла получить хоть что-то хорошее? Хотя бы на несколько дней?

Перевернувшись в объятиях Лео, Лили поцеловала его в самую середину груди, в щеки, в губы. Он слегка вздрогнул и ответил улыбкой на ее улыбку.

Его глаза открылись:

– Привет.

– Доброе утро.

Он снова поцеловал ее, а затем взглянул на часы.

– Дай угадаю, – произнесла она, а затем сделала вид, что принюхивается. – Сейчас семь часов.

Он засмеялся:

– Шесть сорок три. Неплохо.

Лео скользнул руками по ее ребрам и талии, мягко остановившись на бедрах. Он что-то промычал в знак восхищения и поцелуями добрался до ее шеи, делая паузы, чтобы нежно покусывать кожу. Ее разум затуманился, когда она представила, как легко было бы провести так весь остаток дня.

К сожалению, у его организма было другое мнение, а на тропе нельзя было просто сбегать в туалет вниз по коридору. Лили застонала, опустив голову ему на грудь.

– Продолжим позже, – сказал он, положив на нее плоскую и теплую ладонь.

Она почувствовала на себе взгляд Лео, когда выбралась из теплого спального мешка и стала собирать разбросанную по деревянному полу одежду. Услышав шуршание, она обернулась и увидела, что он, опираясь на локоть, наблюдает за ней без малейшего стыда.

– Ты собираешься искать сокровище в таком виде? – Больше не стесняясь, она надела трусы и бретельки лифчика на плечи.

– Может быть.

Она натянула джинсы на бедра, и его рука так непринужденно скользнула под ткань спального мешка, что ей стало интересно, осознает ли он, что делает. Она хотела запомнить то, как он смотрел на нее, жар его взгляда, то, как его внимание ее пьянило.

И как бы ей ни хотелось, чтобы это продолжалось, она напомнила ему, зачем они здесь:

– Этот пень сам себя не найдет.

Со стоном он вылез из спального мешка. Они разделились и поспешили по своим утренним делам. К счастью, Лили в совершенстве овладела искусством ходить в туалет на улице и умываться, используя только биоразлагаемое мыло и воду.

Умывшись и собрав вещи, они встретились у входа, где их сразу же постигло разочарование. Было очевидно, что здесь нет ни одного пня.

– Этого не может быть! – Лили отодвинула в сторону ветви разросшегося куста креозота, чтобы оглядеть землю. Выпрямившись, она повернулась на 360 градусов, постукивая пальцем по бедру.

– Мы знаем, что это то самое место, – сказал он. – Там инициалы твоего отца. Эта хижина находится прямо на изгибе реки. Разве не это, по твоим словам, он имел в виду под «брюхом трех?»

– Мы можем быть не у того изгиба, но почему «дерево Дюка» должно быть в другом месте? – спросила она себя. – Он вечно тут тусовался, вряд ли тут есть другие хижины. Что я упускаю?

Лили прошла вглубь поляны и нечаянно спугнула каньонного крапивника, ковыряющегося в кустарнике. Она потянулась за своим рюкзаком:

– Пойдем.

Лео без колебаний надел рюкзак и пошел в ногу с ней:

– Куда мы идем?

Она указала на каньоны впереди:

– Вверх.

Он проследил за ее взглядом:

– Ох.

– Просто чтобы ты знал, – сказала она, изучая ландшафт в поисках самого легкого пути вперед, – я бы никогда не позволила группе туристов творить что-то подобное, но мне нужна точка обзора.

– Я ни в коем случае не упомяну об этом в своем отзыве на Yelp[9].

К счастью, на склоне каньона было большое количество точек опоры для рук и ног, а также уступов, так что им удалось добраться до вершины без особых проблем. Они находились на высоте всего около пятидесяти футов, но уже могли разглядеть реку и змеевидные каньоны, которые ее окружали.

– Не ловится ли тут сеть? – спросил Лео.

– Бывает, – ответила она.

– Может, мы сможем загрузить спутниковую карту.

Она вытащила пакет, спрятала пистолет за пояс и достала свой собственный спутниковый телефон. После нескольких попыток включить его она поняла, что батарея села. Должно быть, она забыла выключить его, торопясь переложить все в новую сумку:

– Черт.

Он нахмурился, а затем вспомнил:

– Может, телефон Терри не до конца разрядился?

– О боже. – Лили нашла его и нажала на кнопку питания.

Они оба не дышали, пока на экране не появилось крошечное изображение спутника. В этот момент они радостно воскликнули и дали друг другу пять.

– Кажется, я начинаю понимать любовь Брэдли к азартным играм, – сказал Лео, смеясь. – Каждая крохотная крупица обнадеживающих новостей – это хорошая порция дофамина.

– Зарядка батарейки хватит ненадолго, – сказала она ему, прикрывая рукой экран, чтобы заслонить солнце. – Картам нужно время на загрузку. – Она указала в сторону реки. – Видишь вон те два очень крутых поворота? У слияния рек и там, чуть выше?

Он проследил за ее пальцем и сразу же кивнул:

– Они действительно похожи на три изгиба. Но которыйиз них «брюхо»?

– Мы находимся на внешней стороне нижнего из трех. Но я думаю, не нужно ли нам быть наверху, на том крутом изгибе.

Он засмеялся:

– Ты хочешь сказать, что нам придется переходить реку обратно?

Лили застонала:

– Я знаю. Но все не так уж плохо. – Она пожевала губу, пытаясь вспомнить, водил ли Дюк ее когда-нибудь в это место и исследовала ли она когда-нибудь этот изгиб. – Я не помню, чтобы я там что-то видела, но что еще мы можем сделать?

– Нужно сходить туда, – сказал он. – Может, позвонить Николь и попросить ее зайти в Google Earth? Я знаю, что у нас осталось мало батареи, но…

Тут спутниковый телефон Терри ожил у нее в руке, вибрируя и загружая множество уведомлений о сообщениях в группе под названием «Потерянные мальчики».

Они уставились на экран.

– Кто такие «Потерянные мальчики»? – спросила Лили.

Лео покачал головой:

– Понятия не имею.

– Некоторые сообщения доставлены сегодня, – сказала она с беспокойством.

Кто отчаянно пытается связаться с Терри в разгар его предполагаемого отпуска? Она нажала на кнопку, чтобы открыть сообщения. В группе было четыре человека: Терри, который, как выяснилось, пользовался ником Руфио, а также Покетс, Ноунэп и Лэтчбой[10].

– Это из «Питера Пэна», – сказала она. Но загрузившаяся переписка не пестрила сообщениями, полными беспокойства. Там были гифки из «Игры престолов» и пошлые шутки, несколько сообщений, в которых Терри рассказывал о тропе, а затем переписка о Николь и Лили…

– Ох, – пробормотала она, испытывая отвращение, и быстро прокрутила эти сообщения, пока Лео их не увидел.

Слишком поздно. Лео выхватил телефон у нее из рук:

– Что за…

– Все в порядке. Он был свиньей. Это не откровение.

Она уткнулась подбородком в плечо Лео, читая.

– Они говорят о поездке, – сказал он, прокручивая переписку. – Он держал кого-то в курсе того, где мы были. Это так странно. – Он покачал головой.

Три дня назад – когда план группы изменился – сообщения наполнились паникой.

– Потеряли след? – сказал Лео. – Какого черта это значит?

Она указала на дату:

– Это на следующий день после того, как он упал. Его друзья, очевидно, не знают, что он мертв.

Лео продолжил прокручивать страницу.

Лео задержался на этом сообщении, его большой палец завис:

– Они говорят о дневнике Дюка?

Тревога дрожью прошлась по спине Лили, и она потянулась к телефону через его плечо, прокручивая сообщения вниз, чтобы прочитать остальное и увидеть, чем все закончилось.

Осознание накрыло их. Они посмотрели друг на друга, понимая, что последние два дня не торопились, совершенно не подозревая, что кто-то работал с Терри и следил за ними.

– Я не понимаю, – сказала Лили, но ее беспокоило то, что на самом деле она все понимала. Они уже знали, что Терри пришел за дневником Дюка. Но подумать только, что у Терри были сообщники? Что за их группой следили? При воспоминании об окурке и ночных шорохах ее пробрала дрожь.

Она настолько отвлеклась на Лео и на то, что мог сделать Дюк, что ослабила бдительность:

– Сукин сын.

Лео покачал головой, ошеломленно перечитывая сообщения.

– Они думают, что Терри их обманул, – сообщил он.

Он посмотрел вверх, а затем окинул взглядом обширный каньон внизу:

– Каким бы ни был план Б, они могут быть где угодно.

– Если они следили за нами…, – пробормотала она. – Если они каким-то образом знают, куда мы направляемся…

– Тогда они могли опередить нас, – закончил он, поворачиваясь к ней лицом.

Их глаза приковало друг к другу. Гонка началась.

Раньше они не знали, что такое спешка. Жар соревнования, пронизывающий их, был ощутим физически, и у Лео помутнело в глазах, пока они карабкались вниз по скале. Их лодыжки, колени и локти ударялись о камни и колючие кустарники. Они слишком много пережили, чтобы проиграть, и осознание того, что кто-то сидит у них на хвосте, что кто-то еще так же горячо верит в то, что здесь можно найти сокровище, разожгло их азарт.

Они мало разговаривали. Лили часто оглядывалась вокруг. Теперь, когда она увидела реку сверху, у нее в голове, похоже, уже была полная карта. Они старались держаться плоской скалистой местности, но в конце концов им пришлось спуститься дальше. Они добрались до края реки и перебирались через небольшие валуны и болотистые участки, оставляя как можно меньше следов. Как только Лили начала искать подходящее место для переправы, он понял, что они уже близко. Впереди была широкая излучина, достаточно резко изгибающаяся влево.

Лили остановилась прямо перед ней. Тут было быстрое течение, но достаточно мелко.

– Это, наверное, лучший вариант, – сказала она. – Брюхо трех. – Она прищурилась и посмотрела на воду. – Не могу поверить, что я не подумала об этом раньше. Я была здесь сотни раз, но не помню, чтобы видела хижину. Но она должна быть за тем поворотом.

Он вспомнил участок, который она имела в виду, вспомнил, как смотрел на него на карте и удивлялся, как эта земля не была полностью смыта за все эти годы. Повороты реки в этом месте были мечтой любителя сплавляться на байдарках, а щелевидные каньоны на протяжении веков менялись и превратились в замысловатые, похожие на кружево лабиринты. Это было идеальное место, чтобы что-то спрятать: без подробных, конкретных указаний было практически невозможно найти дорогу внутрь, а еще труднее в кромешной темноте найти дорогу обратно. В голове стучало: Вперед. Быстрее. Быстрее.

Лили смотрела на воду с опаской, хотя и пыталась бороться с этим чувством, как заметил Лео.

– Не торопись, – напомнил он ей.

– У нас нет времени.

– У нас абсолютно точно есть время, чтобы перейти ее осторожно.

С первым же шагом ледяная вода хлынула им на лодыжки, затопив ботинки.

– Похоже, ноги снова будут мокрые, – сказал Лео.

В самой высокой точке вода доходила ему до колен, но течение все равно было быстрым и сильным. Он ухватился за руку Лили, и, глядя на противоположный берег реки, они перебрались без происшествий.

Она не стала снова сверяться с картой, а просто пошла вверх по реке, ныряя в заросли тополя и придерживаясь изгиба красной скалы справа от себя. Пройдя еще полмили, Лео почувствовал беспокойство. Каковы шансы, что там что-то осталось? С кем работал Терри и сколько их? Зачем Терри взял с собой Брэдли, Лео и Уолтера, если мог бы сам организовать поездку с «Уайлдер Эдвенчерс»? Даже если Лео и Лили были на полдня впереди, сколько времени им понадобится, чтобы взломать код? Сколько времени пройдет, пока они смогут…

– Ты все время молчишь, – сказала Лили, придерживая колючие ветки, чтобы они не хлестнули его по ноге. – Сходишь с ума?

– Да.

Она засмеялась, оглядываясь на него через плечо:

– Я тоже. Но мы зашли слишком далеко.

– Слишком, – согласился он.

И все же… он не мог представить, где вообще здесь может быть какая-то постройка. Кругом были только скалы, низкие заросли полыни. А там, где было узко, было слишком тесно: каньоны с высокими стенами и тени, от которых начиналась клаустрофобия. Когда Лили резко остановилась, он чуть было не налетел ей на спину.

– Вот.

Он поймал равновесие, держась за ее плечи и пытаясь увидеть, что заставило ее остановиться. Он видел то же самое, что и раньше: реку, тополь, землю, камни, камни и еще камни. Но потом в фокус попали какие-то силуэты.

Он смотрел не на беспорядочное нагромождение разбитых валунов. Он смотрел на рухнувший каменный дымоход, покрытый слоями пыли от красного камня, на рассыпавшиеся и гниющие деревянные доски, погребенные под зарослями полыни и колючего кустарника. Он очень четко видел покрытый пылью и порослью пень.

– Вот черт, – сказал он, стоя слева от того места, где на фотографии находился дымоход. – Дерево Дюка.

Они с беспокойством обвели взглядом все вокруг: никого. Он прислушался, нет ли звуков людей, – ничего. Только река ревела неподалеку.

Лили подбежала к пню, упала на колени и вытерла с него пыль:

– Скорее, Лео.

Он подошел к ней, поставил рюкзак на землю и помог вытереть неровную поверхность. Грязь въелась в кольца и щели пня. Ругаясь, он поскреб ее тупым ногтем.

Лили, явно самая сообразительная из них двоих, полила на пень воду, смывая последние несколько слоев грязи. Поначалу казалось, что на пне просто дырки. Но потом что-то щелкнуло у него в мозгу.

Он согнулся, внимательно изучая дырки. Это был ряд идеально круглых обугленных отметок, каждая из которых была лишь немного меньше диаметра карандаша.

– Ты узнаешь этот шифр? – спросил он.

Лили покачала головой:

– Нет. Со мной он использовал в основном буквенные коды. Шифр Цезаря. ROT13. Атбаш.

Он покачал головой, возвращаясь к текущей задаче. Перед ним было семь отдельных групп точек на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Первая представляла собой серию из трех точек, расположенных вертикально, с одной точкой слева внизу. Все это было похоже на перевернутую букву L. Рядом с ней были две точки, расположенные горизонтально, рядом друг с другом. Далее была одна точка внизу, потом шло двоеточие. Следом две точки стояли по диагонали. За ним снова было двоеточие, а третья точка располагалась по диагонали от левой верхней. И в конце снова две точки стояли по диагонали.

Его мозг перебирал шаблоны и шифры, связанные с числами.

Четыре, два, один, два, два, два, два, три, два. Это шифр игральных костей? Шифр Розенкрейцеров? Нет. Тут явно важно место каждой точки.

Чем дольше он смотрел, тем больше его способности думать мешало тяжелое, грохочущее ощущение тикающих часов. Он чувствовал, что ничего не понимает, и это сводило с ума. У них может быть всего несколько минут, чтобы разобраться в этом, накрыть пень и отправиться на поиски того, что там зашифровано.

Лео потер глаза:

– Черт.

Находившаяся рядом с ним Лили зарычала.

– А что если есть что-то еще? – спросила она. – Мы что-то упускаем или это все?

– Он умно поступил, когда выжег этот шифр, – протянув руку вперед, он кончиком пальцев проследил пять отдельных групп. – Я думаю, что здесь что-то написано. Осталось выяснить, это цифровой код или что-то другое.

Она переместилась на другую сторону пня, чтобы посмотреть на него под другим углом:

– Может быть, мы неправильно смотрим.

– Чем больше я смотрю, – сказал он ей, – тем больше мне кажется, что я ничего не вижу.

Тут она шумно выдохнула:

– Боже мой. Лео. Ты гений.

– Что я сказал?

– Ты сказал, что ничего не видишь. – Она широко улыбнулась. – Символы плоские, но записаны шрифтом Брайля. Дюк не часто им пользовался, но знал его. Он научил меня сто лет назад.

Она слегка пискнула, и он посмотрел вниз, понимая, что она права. Он порылся в своем мозгу, пытаясь вспомнить шрифт Брайля, который учил на значок орлиного скаута.

– Так. – Она указала на первый кластер точек. – Вот эта первая, перевернутая буква L? Означает, что дальше будет цифра. Так что, я думаю, второй рисунок – это тройка.

Он уставился на остальные символы:

– Точно, а эта точка не означает ли заглавную букву?

– Да, – сказала Лили, взволнованно кивая.

– Я почти уверен, что это В, – сказал он ей. – А это – Е. И я почти уверен, что это – S.

– Думаю, ты прав, но… – Она указала на последнююгруппу. – Значит, это снова Е – Нахмурившись, Лили произнесла все вместе: – Три-Bese. «Bese» – это не место. Это даже не слово. – Она с сомнением посмотрела на него.

Он провел рукой по лицу:

– Я знаю.

– Подожди-ка. – Голос Лили был таким громким и решительным, что он испугался. Она нащупала в сумке блокнот и вытащила его, извлекая вторую отдельную страницу, которую Терри вырвал, – искусно нарисованную и помеченную карту участка щелевых каньонов. Она выглядела как густая сеть капилляров. – Вот, – она положила ее на пень, хлопнув по ней рукой, – смотри.

Они наклонились и внимательно изучили ее. В начале карты была единственная точка входа – широко открытая трещина в валуне. Из этого первого отверстия прорастало около десяти более мелких артерий, и каждая из этих вторичных ветвей имела множество отростков, которые становились все меньше и меньше по мере их разветвления. Первая серия ветвей была обозначена цифрами, и пути, отходящие от нее, были обозначены A, B и C. Вторая имела шесть узких ветвей, обозначенныхбуквами от A до F. Третья, помеченная аккуратной тройкой Дюка, была глубже и имела ветви вплоть до J.

– Три B, – сказал он. – Прямо здесь.

– А что тогда такое E, S, E? – произнеся эти слова, она снова шлепнула рукой по пню. – Восток, юг, восток (East, south, east)! Лео, это повороты внутри щелевого каньона Три-В, – она протянула руку и взяла его за плечо. – Это настоящие указания.

Он прислонился к пню, прижался губами к ее губам, чувствуя, как она отвечает на его улыбку. Адреналин забурлил у него в крови. Они действительно могли найти сокровище.

– Ты готова? – прошептал он, прислонившись лбом к ее лбу.

Она кивнула и снова поцеловала его, дразня. Слова «Я люблю тебя» едва не сорвались с языка.

В этот момент раздался хруст шагов по сухим веткам, и щелкнул затвор пистолета.

– Приветик, голубки, – протянул кто-то позади Лео. – Держите руки на виду.

Заглянув Лео за спину, Лили увидела двух мужчин, стоящих в тени.

Тот, что держал пистолет, был высоким, крупным и грязным, с пропитанной кровью прорехой на штанах и порезами и царапинами на мясистых бицепсах. Второй был жилистый и невысокий, его светлые волосы были покрыты засохшей кровью возле виска. Грязный бинт прилип к тыльной стороне руки. Оба были одеты в камуфляж, который так любил Терри.

Потерянные мальчики, мысленно предположила она.

Взглянув на Лео по другую сторону пня, Лили увидела, что он потрясен. Все еще стоя лицом к ней, он медленно поднял руки, повторяя ее собственные движения. Удивительно, но первой ее мыслью был вопрос, наставляли ли на него пистолет до этой поездки. Жизнь Лео казалась обычной. Он работал в кабинете и предсказуемо проводил свой досуг.

Всего лишь неделя, проведенная с ней, и у него умер друг, а у другого оказалась сломана нога. У него была глубокая рана на щеке, а на его голову нацелили пистолет.

Парень с бицепсами сделал знак пистолетом своему другу.

– Джей, – велел он. – Забери их рюкзаки.

– Похоже, у тебя кровь, Джей, – заметила Лили, испытывая немалую гордость от того, что, по крайней мере, они с Лео не облегчили им путь. – Поранился, бедняга?

Он свирепо посмотрел на нее и с такой силой сдернул рюкзак с ее спины, что она споткнулась, но успела поймать равновесие, прежде чем упасть на землю. Лео со злостью набросился на Джея, отпихивая его, и когда в суматохе она потянулась было за своим пистолетом, прохладный металл прижался к ее лбу.

– На твоем месте я бы этого не делал, – сказал парень с бицепсами.

Джей рывком поднял ее на ноги, пока парень с бицепсами доставал пистолет Терри у нее из-за пояса. Черт.

У Лео расширились глаза:

– Он был у тебя в штанах все это время?

– Не все время, – ответила она.

Джей быстро обыскал ее карманы, пока парень с бицепсами рылся у них в сумках, небрежно выбрасывая на землю все, что его не интересовало.

– Дай угадаю, – сквозь стиснутые зубы процедила Лили, пока Джей рылся в задних карманах ее джинсов. – Друзья Терри? Он смылся несколько дней назад, ты же знаешь.

– Да. – Джей перешел к Лео, обыскивая его.

– Ты знаешь, куда он пошел? – спросила она, прикидываясь дурочкой. – Мы проснулись, а его нет.

Не обращая внимания на ее слова, Джей сделал жест подбородком своему другу:

– Кевин. Уже нашел?

Кевин достал из сумки дневник Дюка и победно поднял его вверх.

– Ага, – он пролистал страницы, прежде чем засунуть его в задний карман и кивнуть на пень. – Три B-Е-S-Е, спасибо за помощь.

– Не за что, – Лео прочистил горло. – Мне не хочется тебя расстраивать, но от дневника никакого толку.

Лили постаралась сохранить нейтральное выражение лица.

Джей нахмурился и подошел ближе:

– Чего?

– Код на этом пне, – сказал Лео. – Вы думаете, что он соответствует карте, но я готов поспорить, что это не так. Терри, – тут он оборвал фразу, слегка поморщившись, – Терри очень умен, и у него было много шансов взять дневник. Вероятно, он изучил его полностью и понял, что Дюк не оставил там ничего важного.

– Не оставил ничего важного? – повторил Джей, смахивая кровавую дорожку пота, которая стекала ему с виска в глаз. – С чего ты взял?

– А зачем еще Терри оставлять дневник у нас? – спросил Лео, и Лили наконец догадалась, к чему он ведет. Если эти засранцы заберут дневник, они с Лео окажутся в полной заднице. – Раз уж вы здесь без него… Он должен знать что-то, чего не знаем мы.

– Например? – спросил Кевин, нахмурившись. – Что Терри может знать?

Лили пожала плечами, присоединяясь к обману Лео:

– Если бы я это знала, я бы здесь не стояла.

Кевин несколько секунд молча моргал.

– Хм, – а затем выражение его лица прояснилось. – Тогда почему вы здесь? Если вы так уверены, что это бесполезно?

– Почему… мы здесь? – она замялась. – Ну. Мы… мы здесь…

– Мы изучаем подсказки Дюка, чтобы закрыть гештальт, – вклинился Лео. – Это Лили Уайлдер, вы же знаете. Та самая Лили Уайлдер? Мы ищем способ, чтобы она наконец смогла попрощаться со своим любимым отцом.

– Именно так. Закрыть гештальт. Мне трудно об этом говорить.

Глаза Джея сузились, пока он изучал ее.

– Закрыть гештальт. Я на это не куплюсь. – Он сжал зубы и покачал головой. – Вы просто пытаетесь заставить нас оставить вам блокнот. Пошли вы!

Она внутренне зарычала от разочарования.

Мужчины склонили головы друг к другу, что-то обсуждая, но потомДжей тихо сказал:

– Либо он уже там, либо мы его опередили.

Он дернул подбородком в сторону щелевых каньонов, как бы говоря: «Пошли».

Кевин оглянулся через плечо и кивнул на Лео и Лили:

– А как же они?

– Вы можете взять нас с собой, – быстро предложил Лео. – Лили лучше всех взламывает коды Дюка.

– Как будто вы не попытаетесь избавиться от нас при первой же возможности.

Лео наклонил голову в знак того, что это справедливо.

– Кроме того, – сказал Кевин, размахивая журналом, – у нас уже есть указания. Вы нам больше не нужны. Так что, думаю, здесь мы попрощаемся, – он потянулся в свой рюкзак и достал набор пластиковых наручников, точно таких же, как у Терри.

Пока Джей направил пистолет на Лили, Кевин подошел к Лео, завел его руки за спину и скрепил их с неприятным щелчком. Затем он велел ему сесть и связал ноги Лео в лодыжках. Когда настала очередь Лили, он сделал то же самое и поставил их спина к спине на травянистой поляне.

На краткий миг Лили задумалась, не планируют ли эти двое все равно пристрелить их, но Джей потянулся к ее сумке, достал протеиновый батончик и отбросил их рюкзаки в сторону. Откусив от батончика, он бросил обертку на землю у ее ног:

– Надеюсь, вы не проголодаетесь.

Кевин фыркнул:

– Ты придурок, ты знаешь это?

– Но я не убийца. – Джей пожал плечами. – Что бы теперь ни случилось, во всем виновата природа.

Кевин достал из кармана дневник Дюка и помахал им перед ней.

– Еще раз спасибо. Если увидишь Терри, скажи ему, чтобы он подавился, – бросив последний взгляд на их вещи, разбросанные по земле, он еще раз пнул рюкзаки. Слегка ухмыльнувшись, Кевин добавил:

– Удачи, Лили Уайлдер.

Солнце стояло высоко над головой. Они еще даже не пытались разобраться в своей дерьмовой ситуации, а Лили уже вспотела.

– Не могу поверить в то, что только что произошло, – сказал Лео. – Я думаю, нас только что ограбили и надели на нас наручники два самых тупых человека на свете.

– Ты все еще их видишь? – Лео повернулся в ту сторону, куда ушли эти два идиота.

– Да. – Она почувствовала, как он наклонился в сторону. – Но еле-еле. Они все еще идут.

– Скажи мне, когда перестанешь их видеть. – Она судорожно перебирала все возможные пути отступления. Она ненавидела Терри за то, что он привел с собой этих парней. Если бы он не был уже мертв, она бы сама столкнула его с обрыва.

– Хорошо. – Лео замолчал на мгновение, прежде чем снова заговорить. – Лили?

– Да?

– Я хочу, чтобы ты знала, что прошлая ночь была лучшей в моей жизни.

Она сделала паузу, нахмурившись:

– Ты же знаешь, что мы не собираемся умирать здесь, Влюбленный городской парень.

Он засмеялся:

– Я знаю. Но я слышал твое тяжелое яростное дыхание и хотел отвлечь тебя.

– Я в бешенстве, – призналась она. – Не могу поверить, что они заполучили дневник. Не могу поверить, что мы связаны здесь, пока они…

– Лили.

– … заявляются туда и используют все то, чему мой отец посвятил свою жизнь…

– В первый раз, когда у меня был секс после тебя, – сказал он, прерывая ее, – я попросил ее назвать меня «ковбоем».

Несмотря на ситуацию, она разразилась смехом:

– Прости, что?

Он кивнул, стоя позади нее:

– Мы были в… ну, ты поняла, и все шло плохо по понятным причинам.

– По каким? – Она почувствовала укол ревности.

– Это была не ты, – сказал он с усмешкой в голосе. – Я чувствовал себя виноватым и грустным, все было ужасно, и я просто сболтнул: «Зови меня ковбоем!»

Лили наклонилась вперед, гогоча и удивляясь самой себе:

– Я никогда и не называла тебя ковбоем в постели.

– Я знаю! – Он откинулся назад, чтобы прислониться к ней. – Прошло так много времени с тех пор, как я уехал, и я отчаянно пытался доказать себе, что я все еще могу… Но боже, бедная женщина. Она, наверное, сотни раз рассказывала эту историю своим друзьям.

– Если тебе от этого станет легче, – сказала она, – меня стошнило на первого парня, с которым я была после тебя.

– Тебе было так грустно, что тебя стошнило?

– Мне было так грустно, что я нажралась, а потом меня стошнило. – Она замолчала, понимая, что он только что сделал. – Ты отвлек меня. Ковбой.

– Дал тебе секундочку, чтобы успокоиться. – Она почувствовала, как он снова наклонился в сторону. – Тупоголовые ушли. Мы должны найти способ выбраться из наручников, пока они не вернулись. – Он натянул пластиковые ремешки.

Настала ее очередь быть серьезной:

– Никто не знает меня так, как ты.

Он замолчал, а воздух вокруг них стал теплым и тяжелым:

– Запомни это на будущее, когда будешь пытаться объяснить мне, почему у нас ничего не получится. Но сначала…

Тревога нарастала у нее в груди. Она подавила ее, чтобы сосредоточиться:

– Хорошо. У меня есть пара идей.

– Например?

– Если мы поможем друг другу встать, ты можешь попытаться сломать их.

– Сломать? Чем, силой моей любви к свободе?

Она засмеялась:

– Тебя что, никогда не арестовывали?

– Это серьезный вопрос? Я пишу инвестиционные алгоритмы. Обычно к девяти я уже в постели. В какой ситуации меня бы арестовали и сковали пластиковыми наручниками?

– Хорошо, значит, ответ «нет».

– А тебя? – недоверчиво спросил он.

Лили проигнорировала этот вопрос и вернулась к текущей проблеме:

– Это проще, когда руки спереди, но сзади тоже возможно. Не уверена, что мне хватит силы, чтобы сломать такой тип наручников, но у тебя должно получиться. Нужно опустить руки вниз с достаточной силой, чтобы сломать ремешок в самом слабом месте.

Последовала долгая пауза без ответа:

– А второй вариант?

– Эти два остолопа не знали о ноже у меня в ботинке.

– У тебя есть нож?

– Я забыла о нем, пока злилась и замышляла повторную смерть Терри, – сказала она ему. – Видишь? Хорошо, что ты меня успокоил.

На это потребовалась не пара минут, но в конце концов Лео удалось лечь на бок лицом в нужную сторону и опуститься руки так, чтобы они оказались рядом с ее ботинками.

– Ты можешь их расшнуровать? – спросила она.

– Думаю, да. Такое ощущение, что у меня десять больших пальцев. – Он долго возился, прежде чем ему удалось развязать и расшнуровать один ботинок.

– Хорошо, я попробую спихнуть его, – сказала она. – Но было бы хорошо, если бы ты помог.

– Да… хорошо…

– Дави сюда…

– Ты можешь немного сжать ногу?

– Как, черт возьми, я могу сжать ногу?

– Я не знаю, просто попробуй почувствовать, что ботинок тебе велик.

– Это вообще что значит?

Солнце достигло зенита, а они были в поту к тому времени, когда им удалось достать ее ногу настолько, что нож выпал. Лео постарался поднять его зубами, а затем схватил руками и, маневрируя, снова поднялся наверх.

– Так, – сказала Лили, сдувая волосы с влажного лба. Она почти не двигалась, но была измотана. – Вытащи его из ножен и осторожно попробуй разрезать ремешок.

Покачав головой, он передал ей нож:

– Займись этим ты. Что-то подсказывает мне, что ты владеешь ножом гораздо лучше меня.

Она глубоко вздохнула, осторожно нащупала путы, решила, где резать, и аккуратно сместила пальцы к тупой стороне лезвия.

– Не шевелись, – сказала она ему.

Он нервно рассмеялся:

– Поверь мне, мне некуда идти.

Прошло несколько минут, пока она мягко пилила пластик, проверяя результат, стараясь не порезать Лео слишком сильно и одновременно пытаясь не дать пальцам онеметь и не выронить нож.

– Лили, на случай, если мы не выберемся отсюда…

– Выберемся.

– На случай, если не выберемся, – повторил он, – я действительно люблю тебя.

Она сдержала улыбку, но не теряла сосредоточенности:

– Ты и сам классный.

– Вау. У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет.

– Просто сиди спокойно. – Он зашипел от боли, и она замерла. – Черт, прости.

– Продолжай. Это всего лишь рана.

Она вдохнула и продолжила.

– Мне кажется, я… почти… закончила… – С небольшим щелчком напряжение в плечах Лео исчезло, а руки освободились.

– Боже мой! – Он подергался и потряс руками, а затем схватил ее лицо и притянул к себе для поцелуя. – Ты сделала это!

Адреналин бушевал в крови:

– Быстрее, быстрее!

Дрожащими руками Лео разрезал путы на своих лодыжках и на ее. Кровь прилила к ее пальцам, покалывая иголками. Мышцы болели, когда она пыталась встать, ноги кололо, ступни почти онемели. Руки у обоих были в крови, но вроде ничего страшного. На последнем дыхании они, прихрамывая, дошли до места, где лежали их рюкзаки, запихнули туда все необходимое и побежали трусцой с максимальной скоростью, скрываясь в тени каньона.

Они продрались сквозь сухой кустарник и зазубренные валуны, пробежали трусцой вдоль берега реки и, часто оглядываясь через плечо, нырнули в более прохладную тень, где, как надеялся Лео, они спрячутся подальше от опасности, пока будут решать, что, черт возьми, делать дальше.

Постояв несколько секунд согнувшись пополам и переводя дыхание, Лили выпрямилась и привалилась спиной к каменной стене. Воодушевление явно улетучилось, и в ее позе чувствовался только тяжелый груз поражения:

– Это отстой.

Если здесь и было спрятано сокровище, то кто-то другой только что воспользовался всеми подсказками Дюкаи утащил его прямо у них из-под носа. И хотя в его голове мгновенно родилась идея: «Преследуй их, верни то, что принадлежит нам по праву», Лео понимал, что это нереально. Во-первых, там было двое мужчин, вооруженных и похожих на чокнутого Терри. Но что еще важнее, Лили тоже была на грани того, чтобы слететь с катушек, и хотя бы один из них должен был держать себя в руках.

Честно говоря, его не особенно волновали деньги. Ну, конечно, отчасти волновали – он не был полным идиотом, – но в основном он боролся за них в тот момент, когда Лили выглядела так, словно у нее не осталось сил бороться. Но больше всего на свете он отчаянно хотел помочь Лили обрести жизнь, которая приносила бы ей настоящую радость. Мало что хуже безнадежности. Он-то знал.

Поникшая Лили сидела на земле и без удовольствия ела протеиновый батончик, уставившись пустым взглядом на камень перед собой. Лео не нужно было читать мысли, чтобы понять, что она падает в пропасть обреченности. Не прошло и десяти дней с тех пор, как он сидел на выпускном ужине Коры, и его пронзило собственное осознание того, что он ей больше не нужен, а он совершенно не представлял, что такое жить для себя.

– Если пройдет двадцать лет, прежде чем я увижу еще один протеиновый батончик, – сказала Лили, с усилием жуя и глотая, – все равно это будет слишком рано.

– Справедливо.

Не обращая внимания на грязную землю под собой, Лили легла на спину и уставилась в хрустальное небо, обрамленное скалами, нависшими над головой:

– Итак, подведем итоги: у меня не только нет денег, нас не только ограбили под дулом пистолета, но и завтра мне придется звонить в полицию и разбираться с трупом, а я даже не знаю, с чего начать.

– Я правда думаю, что все будет хорошо, – сказал он. – И по крайней мере, мы сможем покончить с этим и жить дальше.

Она закрыла глаза, медленно выдыхая.

– Мне кажется, сейчас самое время напомнить тебе, что я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было.

– Лео, я не…

– Просто выслушай меня, – произнес он. – У меня есть небольшая, но хорошая квартира в Нью-Йорке. Я знаю, что она не идеальна, но на этот раз ты можешь вернуться туда вместе со мной. Только на некоторое время, пока мы не решим, что нам делать дальше. Я экономил деньги. Этого недостаточно, чтобы выкупить твою землю, но я, скорее всего, получу это повышение, и, возможно, если я проработаю еще год, и мы сэкономим каждый пенни, то сможем переехать на север штата, где купим лошадей.

– Но что я буду делать в Нью-Йорке, пока мы не переедем?

– Ты будешь делать вид, что ты в отпуске.

– А как же Бонни?

– Николь могла бы позаботиться о ней и остальных лошадях, пока мы не перевезем их на наше постоянное место жительства. А я позабочусь о тебе.

Лицо Лили говорило: «Что во мне заставляет тебя думать, что я хочу, чтобы обо мне заботились?»

– Я просто пытаюсь найти способ быть вместе, – расстроенно сказал он. – Если ты этого не хочешь, тогда ничего не получится.

– Хочу. – Она снова закрыла глаза, потянулась к его руке и положила ее себе на сердце, накрыв своей. – Прости. Но ты прав. Я сижу здесь и пытаюсь представить, как куда-то перееду. И не могу. Я не могу бросить Николь. И Лео, у меня дай бог около трехсот долларов. Я буду полностью зависеть от тебя, а я не могу, – тихо повторила она.

– Теперь, когда обучение Коры оплачено, я зарабатываю достаточно, чтобы содержать нас обоих. Меня не волнуют деньги.

– А меня волнуют. – Она провела большим пальцем по тыльной стороне его руки. – Ты просто перестанешь содержать одну женщину и начнешь содержать другую. Я не хочу, чтобы у нас были такие отношения.

– Я не так это вижу.

Она продолжала, не слушая его:

– Я могу продать хижину Дюка, но кто, черт возьми, купит землю в Хестере? – Она посмотрела на него. – Я должна все сделать сама. Ты не можешь сделать это за меня.

Наклонившись над ней, он откинул ее шляпу и приблизился, чтобы поцеловать ее всего один раз:

– Хорошо. Я не буду настаивать.

– Поверь, мне нравится, что ты настаиваешь, – тихо сказала она. – Просто мне нечего ответить.

– Мы разберемся, – отозвался он. – Но, наверное, не сегодня. Давай пройдемся.

Они стояли, израненные, в синяках, грязные, но все еще живые. И, по крайней мере, сейчас они были вместе.

«Завтра, – мрачно подумал он, – нам, возможно, придется попрощаться».

Они сидели на вершине небольшого выступа, свесив ноги и сплетя руки. Был день, чуть позже трех, но казалось, что они проснулись год назад. Рюкзак Лили был открыт, но казался пустым без дневника.

Она вытащила спутниковый телефон Терри и включила его. Лео полагал, что должен быть благодарен Джею и Кевину за то, что они не взяли его при обыске рюкзака.

– Я сообщу Ник, чтобы она забрала нас завтра.

Он кивнул, наблюдая, как она набирает номер по памяти. До него донесся металлический звон телефона.

– Алло?

– Привет, это я. – Он слышал только громкий звук голоса Николь. Лили покачала головой. – Это провал. – Еще одна пауза. – Я объясню все позже, но Терри работал с какими-то парнями. Они проследили за нами, забрали мой пистолет и связали нас. – Она сделала паузу, и Лео услышал крики Николь. – Да, я серьезно. Ник… Ник, просто послушай. Если бы ты могла забрать нас с Лео с того места, где мы спускались, мы постараемся подойти туда завтра к двум часам дня. – Она снова сделала паузу и посмотрела на него, говоря: – Николь сказала, что Брэдли пришлось улететь домой, а Уолт восстанавливается в отеле в Моабе. – Тут она снова обратила свое внимание на Николь. – Думаю, тогда за нами заедешь только ты. Приготовься к большой вечеринке «У Арчи», прежде чем мы отправим Лео обратно в Нью-Йорк.

Ой.

Лили попрощалась и убрала телефон от уха, нажав кнопку «Завершить вызов», а затем бросила его в рюкзак. Несколько секунд она смотрела вниз, потом издала сердитый рык.

– Я ненавидела этот дневник, – сказала она, – но еще хуже, что он теперь у придурковатых друзей Терри. Это все, что у меня оставалось от Дюка.

Он не знал, что ответить. Ее отношения с дневником были чертовски сложными, и Лео не мог притворяться, что понимает их. Вместо этого он сжал ей руку.

Она вытащила фотографию Дюка, прислонившегося к дереву, и, отпустив руку Лео, взяла снимок в руки. Когда-нибудь, когда разочарование не будет таким свежим, возможно, они смогут поговорить о ее отце и о том, как эта поездка изменила ее отношение к их истории. Но сегодня был не тот день.

– Я так зла, – тихо сказала она. – И я отчаянно хочу узнать, нашли ли эти засранцы что-нибудь.

– Боже, я тоже. Это убивает меня, – вырвалось у него.

Она рассмеялась:

– С одной стороны, я думаю: «К черту этих парней. Надеюсь, они ничего не найдут». А с другой стороны, хочется думать, что мы были близки к цели.

– Согласен.

Постукивая пальцами по бедру, Лили наклонилась ближе к фотографии, прищурив глаза. Она подняла взгляд, нахмурилась, а затем посмотрела вниз, теперь уже более пристально:

– Подожди-ка.

В ее голосе было что-то такое, что зацепило его.

– Подожди, что такое? – спросил он.

Она указала на фото:

– Я это вижу или мне кажется? – Лили протянула ему фотографию и зажмурила глаза. – Опиши ее. Расскажи мне все, что ты видишь. Каждую деталь.

– Зачем?

Она покачала головой:

– Просто подыграй мне, – несколько секунд он тупо смотрел на нее, не понимая, не желая ухватиться за странную ниточку надежды, пока она не протянула руку вслепую и не коснулась фотографии снова. – Давай, Лео.

– Ну, хорошо. Это черно-белая фотография, – сказал он. – Это фотография хижины в каньоне. Она крошечная, сделана из дерева, кажется, около десяти футов в ширину, не больше. У нее два маленьких одинаковых окна. А между ними – дымоход. Дюк прислонился к дереву слева, держит пиво и улыбается, – он медленно выдохнул. – Это дерево Дюка, пень, который мы нашли.

– Слева от нас или от него.

Лео растерянно моргнул, глядя на нее:

– На левой стороне фотографии. Он опирается на дерево правой рукой.

– А какой рукой он держит бутылку пива?

Он снова посмотрел вниз:

– Левой.

– Точно. И сколько на ней пальцев ты видишь?

Его осенило:

– О, черт!

Он поднял на нее глаза и увидел, что она уже качает головой с улыбкой на лице:

– Это невозможно, верно? У него только четыре пальца на левой руке.

– Тогда как…?

Она объяснила:

– Это отвлекающий маневр. Намеренный. Только тот, кто знал Дюка, мог догадаться об этом. Лео, эта фотография – зеркальное изображение.

Зеркальное изображение. Дюк не прислонялся к дереву слева. Он прислонился к тому, что справа, а они его даже не искали.

– Но ты видела там другой пень? – Лео не видел ничего, кроме гниющего дерева и осыпавшегося камня.

– Нет, – Лили широко улыбнулась. – Но мы бы и не увидели, если бы он был под рухнувшим дымоходом.

Лео выдохнул:

– О боже. Мы должны вернуться.

Лили повернулась, судорожно роясь в сумке:

– Дай мне номера Брэдли и Уолтера.

Он назвал их и наблюдал через плечо, как она отправляет групповую смс-ку:

– Фотография была зеркальной. Пока не забирайте нас. Позвоним, когда узнаем больше.

Лили нажала кнопку «Отправить», после чего засунула телефон обратно в сумку.

– Дубль два? – спросила она, ухмыляясь так широко, что он мог бы сосчитать ее зубы.

– Дубль два.

Поляна снова открылась перед ними, и, убедившись, что поблизости больше никого нет, Лили и Лео помчались к развалившемуся дымоходу – прямо туда, где они были всего два часа назад. Хотя руки у обоих были покрыты порезами и царапинами, они почти не замечали этого, пока копались в куче грязи, чтобы найти пень, который был в гораздо худшем состоянии, чем тот, что находился с противоположной стороны.

Годы, проведенные под камнями и другими обломками, привели к тому, что он не успел высохнуть и состариться. Некоторые кольца разбухли, участки коры сгнили и отслоились. Оставалось надеяться, что то, что осталось, еще можно прочесть.

Лео наклонился, чтобы изучить его, пока Лили маячила у него за спиной, от волнения чувствуя ком в горле.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она. – Это снова шрифт Брайля?

– Здесь определенно что-то есть. – Потянувшись к рюкзаку, он достал свою флягу и налил воды на поверхность пня так же, как это делала она в прошлый раз. – Смотри. Видишь эти точки?

Она присела рядом с ним, и, хотя отметины были не такими выраженными, как в прошлый раз, она согласилась, что они похожи на то, что они видели раньше.

Но она устала и чем дольше смотрела на символы, тем больше казалось, что они плывут перед ней, превращаясь в бесформенную неопределенную массу.

– От одного взгляда на это мой мозг начинает сбоить.

Лео взял палку, расчистил от листьев ровный участок земли и начал рисовать узоры на земле. Через несколько минут он отступил назад:

– Похоже на правду?

Она сравнила рисунки с тем, что было выжжено на дереве:

– Кажется, да.

Под рисунками он медленно написал «2, F, e, n, w, e».

– На этот раз я не так уверен, – пробормотал он.

Она указала на последнюю серию точек:

– Но если вот это вот намеренная точка, а не пятно гнили на дереве, то последняя буква «Е» превратится в «О».

– Верно, – согласился он, – но если двойка – это щелевой каньон, а F – это расщелина, в которую мы повернем, тогда следующие четыре буквы – это повороты вглубь лабиринта, и буквы «О» здесь быть не может.

– То, как ты это нарисовал, кажется мне правильным. – Она подняла голову, внимательно прислушиваясь к каждому звуку.

– Мы правда думаем, что первый код был обманкой? Дюк был способен на такое?

– Абсолютно. Я чувствую себя дурой, что не предвидела этого.

– Если фотография Дюка – зеркальное изображение, то это определенно тот самый пень.

– Давай примем это на веру, – сказала Лили, потянув его за рукав. Она оглянулась назад по тропинке в сторону щелевых каньонов не в силах избавиться от параноидальногоощущения, что они не одни.

– Эти два идиота, может, звезд с неба и не хватают, но если мы не ошиблись насчет дерева, то это лишь вопрос времени, пока они поймут, что предыдущие указания были неверными. И если они нас найдут, не думаю, что они ограничатся наручниками.

Что-то хрустнуло позади них, и на этот раз Лили была уверена, что ей это не показалось. Она обернулась с ножом в руке и увидела мужчину, стоящего метрах в десяти от них и освещенного сзади солнцем. Они оба вскочили на ноги, и Лео толкнул ее себе за спину, прикрывая своим телом.

– Брэдли?

– Черт возьми, вот вы где, – рассмеявшись, Брэдли покачал головой. – Вы оба так запаниковали. Это всего лишь я.

Лео и Лили обменялись коротким, растерянным взглядом.

– Как… что ты здесь делаешь? – спросил Лео. – Николь сказала, что ты вернулся в Нью-Йорк.

Брэдли на мгновение казался удивленным.

– Вы говорили с… О, точно. Я сказал ей, что лечу домой, но на самом деле я просто не мог смириться с тем, что вы двое продолжите приключение без меня. – Он поморщился, как бы укоряя себя. – Я в жизни не проводил время так хорошо и просто не мог это пропустить. Расскажите же мне, что произошло! Держу пари, это было что-то безумное. – Он издал дикий крик Брэдли-горца и широко улыбнулся.

Лили предполагала, что в любых других обстоятельствах Лео подошел бы и обнял своего друга. Но он не отходил от нее, а она не опускала нож. Кроме того, она не могла избавиться от странного чувства опасности. Почему Брэдли рискнул прийти в каньон один? Почему, если он доверял Лео, он не встретил их в Хестере, как планировалось?

Не обращая внимания на атмосферу, Брэдли подошел и жестом указал на пень:

– Это то же самое дерево, что и на фотографии? Ни фига себе, ребята. Вы нашли его!

Лили заметила, как Лео незаметно стер ногой код, написанныйна земле, и у нее свело живот. Что-то определенно было не так. Когда Брэдли расстался с Николь и как он так быстро нашел их?

К сожалению, Брэдли тоже заметил их настроение, и на его лицо легла тень:

– Что такое? Не смотри на меня так, чувак.

– Это странно, – тихо сказал Лео, – что ты появился здесь. Я просто все обдумываю.

Смех Брэдли звучал принужденно:

– Да ладно. Что странного? Это же я. Я здесь, чтобы помочь. Командная работа, верно? Разве не об этом нам говорила Лили? Какой код?

Лео почесал подбородок и отвернулся, поморщившись.

– Вы серьезно? – сказал Брэдли уязвленным тоном. – Это же я. О чем тут думать? – Он протянул руку, чтобы весело шлепнуть Лео по плечу. – Это сокровище уже заморочило тебе голову.

– Дело не в этом. – Лео оглянулся через плечо в направлении, куда раньше ушли те двое. – Парни, которые держали нас сегодня на мушке, не удивились, что нас здесь только двое. Я пытаюсь это объяснить.

– Какие парни? – спросил Брэдли, качая головой.

Лео сделал вид, что не слышит его, думая между тем: «Мы знали, что они не удивятся, услышав, что Терри сбежал, потому что мы прочли его сообщения. Но как они узнали, что мы разделились, если Терри не отвечал им с тех пор? Кто сказал им, что мы разделились?»

– Простите, но о чем вы говорите? – Брэдли наклонился, чтобы поймать взгляд Лео. – Кто-то держал вас на мушке? Парни из города что ли? – Он наморщил лоб. – Тот бармен, который мутил с Лили?

Лили чувствовала все большее беспокойство. Ее пульс учащенно бился.

– Ты работаешь с ними, – тихо сказала она.

Брэдли покраснел:

– Что? С кем?

– В той группе в мессенджере было четыре человека. – Лео наклонил голову. Его выражение лица прояснилось. – Как бы Джей и Кевин догадались прийти сюда, если бы им не сказали про фотографию с Дюком? В сообщениях говорится, что они потеряли нас из виду после того, как мы уехали с обзорной площадки.

– Брэдли, должно быть, позвонил им, – сказала Лили. – Может быть, когда ты отвозил Уолта в больницу. Если только… Никто не потрудился заглянуть в твой рюкзак. Ты мог позвонить им в ночь, когда была гроза.

Брэдли выглядел искренне потрясенным. Затем его выражение лица изменилось, и он разразился смехом, согнувшись пополам.

– Черт, я не смог сдержаться. – Он выпрямился, проводя рукой по лицу. – Я не хотел, чтобы все произошло именно так. Я не знаю, почему я смеюсь, чуваки.

Разволновавшись, Лили переплела свои пальцы с пальцами Лео и сделала шаг назад:

– Лео. Пойдем.

Но Лео стоял на месте, уставившись на Брэдли:

– Мы написали тебе сообщение. – Он болезненно сглотнул. Взглянув на него, она поняла, что выражение его лица было измученным: он побледнел от шока. – Мы написали всем в группе и сказали, что фотография – зеркальное изображение, – Лео огляделся вокруг, и Лили поняла, что звуки, раздававшиеся ранее, не плод ее воображения. Джей и Кевин были неподалеку, спрятавшись в тени, и все это время стояли там, ожидая, как развернутся события. – Чего я не понимаю, так это как ты получил сообщение, если уже был здесь. Здесь нет сигнала.

– Есть, если он все пересылает на спутниковый телефон, – сказала Лили.

Брэдли с тяжелым вздохом полез в карман и вытащил маленькое устройство:

– Черт. Не думал, что ты догадаешься, – он улыбнулся. – Легко спрятать в сумке что угодно, если никто не проверяет. Господи, Лили, какой смысл в правилах, если ты не следишь за тем, чтобы их соблюдали?

Лили в гневе шагнула вперед, но Лео остановил ее, преградив ей путь рукой.

– Ты был здесь все это время, – сказал он. Начиная с того вечера, когда расстался с Николь, не так ли?

Снова убрав телефон в карман, Брэдли поднял руки:

– Ребята, серьезно, не превращайте все в трагедию. Просто положите нож и отправляйтесь домой. Позвольте нам пойти туда и забрать деньги. Мы потом оборжемся над всем этим.

Лили побагровела.

– Просто… отправляйтесь домой, ребята? – повторила она. – Оборжемся над всем этим? Ты шутишь?

Она посмотрела на Лео, который, казалось, не мог оторвать взгляд от лица Брэдли.

– Ты толкнул Терри, – тихо сказал он.

Джей и Кевин вышли под лучи полуденного солнца:

– Что он сказал?

Брэдли отмахнулся от них:

– Не беспокойтесь об этом.

Джей вытащил свой пистолет и многозначительно прислонил его к ноге:

– Ты толкнул Терри, Брэд?

Мурашки пробежали по коже Лили.

– Брэдли. И я не толкал его, – раздраженно произнес Брэдли. – Он позволил ситуации выйти из-под контроля, когда достал пистолет среди бела дня. Он сам виноват, что сорвался с обрыва.

– Но Терри умер, чувак? – Кевин, к его чести, выглядел искренне расстроенным этим фактом.

– Да, – сказал Брэдли. – И, как я уже сказал, это произошло по его собственной вине.

Кевин едва шевельнулся, явно не в силах это осознать. Наконец он посмотрел на Лео и Лили:

– Терри умер, а вы нам врали?

– «Врали?» – перебил его Лео, кашляя от смеха. – Вы держали нас под дулом пистолета и связали пластиковыми наручниками. У меня не было ощущения, что мы предаем ваше доверие.

Терпение Брэдли лопнуло:

– Что вы на нем зациклились! Забудьте о Терри. Вас даже не было рядом, чтобы увидеть, что он вытворял. Я пытался оттащить его от края, а он сходил с ума. Толкнул ли я его? Может быть! Все как в тумане! Я оказал вам услугу. Минус один человек, с кем нужно делить деньги.

– Если бы не он, нас бы здесь не было, – возмутился Джей.

– Вы, ребята, знаете его по Reddit, черт возьми! – крикнул Брэдли. – А я знаю его уже много лет. Терри не был тем супермужественным любителем природы, каким вы его считаете. Жилетка с семьюдесятью карманами не делает его экспертом, она делает его расфуфыренным идиотом. Да, он знал о Дюке Уайлдере больше, чем любой из нас, но только на бумаге. Он был не в состоянии держать язык за зубами и прилично вести себя хотя бы четыре дня! У него было столько возможностей забрать дневник, но он был незаметен, как медведь гризли на фабрике колокольчиков. Он даже не смог нормально застегнуть свой гребаный рюкзак.

Лили была так зла, что не могла сдерживать себя. Она кивнула на пистолет Джея:

– Надеюсь, он хорошо стреляет, потому что если я доберусь до тебя первой, то оторву тебе яйца.

– Лили, – предупреждающе прошептал Лео.

Брэдли улыбнулся ей с искренним восторгом, показав ряд жемчужных зубов. Он откинул свои золотистые волосы со лба:

– Ты так отличаешься от всех женщин, которых я видел с Лео. – Он шагнул вперед. – Я знаю, ты мне не поверишь, но я искренне расстроен тем, как все вышло. Все должно было быть иначе, понимаешь? – Он жестом указал за спину, как будто решение, которое привело ко всему этому, было совсем рядом. – Первоначальный план состоял в том, чтобы взять дневник и передать его этим парням. Но Терри оставил его торчать из сумки, Уолт заметил, и все пошло прахом. Я здесь только ради денег. Я здесь не ради всей этой драмы.

– Деньги, – удивился Лео. – Тебе же они не нужны. У тебя есть…

– Зарплата доцента университета и хренова туча долгов. Я в них как в шелках, – признался Брэдли, на мгновение приняв уязвимый вид.

– Сколько…

– Достаточно, – Брэдли прервал Лео. – Мы так долго это планировали, что меня просто бесит, что все так усложнилось.

У Лили горели щеки.

– Ты намекаешь, что у тебя есть какие-то права на эти деньги, потому что ты потратил столько времени, планируя украсть дневник моего отца? Ты серьезно?

– Как я уже сказал, это ситуация «кто первый встал, того и тапки», дорогая, – сказал он ей. Таковы были правила Дюка. Даже он не считал, что ты заслуживаешь найти сокровище. – Лили снова сделала шаг вперед, но Лео удержал ее. Брэдли рассмеялся. – Ты такая вспыльчивая! Ты мне нравишься, Лили Уайлдер. Думаю, я тоже тебе понравился.

Затем он подмигнул ей. Она подняла подбородок, чтобы встретить его взгляд:

– Пошел ты, Брэд.

Это только еще больше обрадовало его:

– Я понял, Лео. Теперь я понял, почему ты так долго по ней сох.

Рядом с ней Лео было не до веселья.

– Зачем ты вообще притащил сюда меня и Уолтера? – спросил Лео. – Ты мог бы приехать вместе с Терри и сделать все сам. Зачем ты втянул в это нас?

– Ты действительно думаешь, что Лили не заметила бы, если бы ее дневник пропал? – Он гордо ухмыльнулся. – Терри был единственным, кто копался в прошлом Дюка Уайлдера. Именно он убедил меня, что деньги все еще где-то здесь. Но именно я догадался отвлечь ее с помощью бывшего парня.

Лео выглядел скорее искренне уязвленным, чем рассерженным:

– Ты сказал, что не знал, что Лили – та самая девушка с ранчо.

Брэдли пожал плечами:

– Это было не так уж сложно понять, приятель.

– Все это чертовски скучно. – Джей направил свой пистолет на Лили, и Лео напрягся. – Мы можем вернуться к сути дела? Первые указания были неверными. Бросайте нож и ведите нас в нужное место.

Лили даже не пошевелилась, и тогда он направил пистолет на Лео:

– Подумай хорошенько, Лили Уайлдер.

Лили подсчитала, сколько времени потребуется, чтобы добраться до Брэдли, и поняла, что это бесполезно. Разжав кулак, она выронила нож на землю.

– Молодец, – похвалил ее Брэдли и наклонился, чтобы поднять нож. – Теперь говори правильные указания.

– Не дождешься! – сказал Лео.

Брэдли улыбнулся, подошел ближе и поднял руку, чтобы убрать прядь волос с лица Лили. Лео протянул руку, схватив его за запястье, когда в стороне щелкнул пистолет.

– Лео, – тихо сказал Брэдли, – брат, отведи нас туда или оставь нам всю информацию, но не усугубляй ситуацию.

– Почему ты рискуешь своей работой, нашей дружбой – всем ради этого? – спросил Лео. – Почему ты просто не поговорил со мной? Я не понимаю.

– Ты бы не понял, – просто ответил Брэдли. – Мистер Ответственность никогда бы не попал в такую ситуацию, и я восхищаюсь этим, но я впутался в такие дела, которых тебе не понять, и влип так глубоко, что эти парни просто убьют меня, если я не заполучу кучу денег. Хочешь спасти мне жизнь? Помоги своему лучшему другу.

Лео покачал головой, глядя в сторону. Брэдли махнул Джею рукой:

– Мне кажется, его нужно подбодрить.

– Уже темнеет, – заметила Лили, и Джей остановился. Солнце начало свой крутой спуск; тени быстро становились длиннее, и небо в каньоне мгновенно потемнело. Через час они могли легко сорваться с обрыва или попасть в заросли колючей опунции. Не зря в пустыне нельзя бродить по ночам. – Мы ни черта не увидим.

– Хорошо, что мы подготовились, – сказал Брэдли.

Кевин открыл свою сумку и достал три сверхмощных фонаря.

– Что? – отозвался он, увидев выражение лица Лили. – Ты думаешь, мы собираемся устроить гребаную ночевку и начать утром все с чистого листа? Мы идем сейчас же.

Джей махнул пистолетом в сторону Лео:

– Веди, дружище.

К тому моменту, как они добрались до входа в щелевой каньон, погасли последние лучи солнца. Луна скрылась за облаками, но лучи трех фонариков метались взад-вперед по тропе, пока Брэдли и два его придурка-друга маячили прямо за ними.

Лили перебирала один возможный выход за другим. Может быть, они могли бы убежать? Может быть, они могли бы спрятаться за одной из стен каньона и оторваться от преследователей? Но смогут ли они оторваться от всех троих и надолго ли? У нее не было ни фонаря, ни пистолета. Что, если они помогут им, а Брэдли в итоге не найдет то, что искал? Им придется пробираться по узким проходам, полным камней, луж и бог знает чего еще, в кромешной тьме. Они легко могут остаться с пустыми руками. И что тогда?

Лео остановился перед чем-то подобным узкому коридору, вырезанному в стене из песчаника.

– Могу я повторить, что это безумно глупо? – сказал он. – Мы все можем встретить там свою смерть.

Брэдли наклонился, вглядываясь в темноту за ним.

– В принципе ты прав, но разве на днях Лили не напомнила нам, что ты – орлиный скаут и у тебя больше опыта работы на природе, чем у любого из нас? Что ты нужен ей для решения головоломок? Очень полезная информация. – Он ткнул Лео в плечо. – Ты первый.

Лео сжал зубы, глядя вперед в щель.

– Мне нужно больше света. – Он оглянулся. – И карта.

После минутного раздумья Брэдли открыл один из рюкзаков и протянул ему потрепанную карту и маленький налобный фонарик. Брэдли был умнее, чем казался. Если бы была возможность, Лили точно треснула бы его по голове одним из массивных фонарей.

– Не геройствуй, парень, – тихо предупредил Брэдли.

– Ладно, – только и сказал Лео, прежде чем включить фонарик.

Луч света прорезал темноту, и когда он потянулся назад, чтобы сжать ее руку, она сжала ее в ответ еще крепче. Глубоко вздохнув, он сделал первый шаг внутрь.

Они прошли около двухсот футов – боком, по одиночке, в давящей темноте – прежде чем открылась узкая дорожка и, как и предсказывала карта Дюка, разделилась по крайней мере на десять направлений. Это было похоже на круглый атриум с разветвляющимися коридорами. Лео повел их во второй слева.

– Два, – сказал он. Они соскользнули вниз в узкую расщелину, которая, к счастью, расширилась после первой пары боковых туннелей, каждый из которых Лео обозначал вслух. «A… B…»

И так далее. Они перелезали через валуны и протискивались в невероятно узкие щели, обращая внимание на каждое отверстие, пока не достигли шестого – F. Лео посмотрел на компас на своих часах и определил направление первого поворота: восток. Спотыкаясь и оступаясь, они пошли на восток, потом на север, потом на запад, все глубже погружаясь в дезориентирующий лабиринт, где впереди была только темнота и возможная смерть.

Несмотря на холод, Лили вспотела, к тому моменту как Лео остановился перед узким отверстием в скале. Он направил луч света внутрь.

– Это оно? – спросил Брэдли, и в его измученном голосе невозможно было не уловить нотки ликования.

Лео снова опустил взгляд на страницу:

– Должно быть.

Сзади раздался голос Кевина:

– Я бы на твоем месте надеялся, что это оно.

Брэдли переместился вперед, чтобы встать рядом с Лео.

– Оно безумно узкое, – пробормотал он. – Нам придется ползти.

К удивлению Лили, он не отправил Лео внутрь первым. Вместо него пошел сам Брэдли, исчезая в темноте. До них донесся его гулкий голос:

– Ну и ну!

За ним последовал Лео, потом Кевин, а затем Джей приставил пистолет к голове Лили, заставляя ее проползти перед ним.

Туннель был настолько узким, что Лили пришлось ползти по-пластунски около пяти футов, в горле у нее стоял ком, она задыхалась от паники. Холодный воздух ударил ей в лицо, и она упала на мягкую землю. Лео бросился к ней, помогая подняться, пока она осматривала пространство диаметром около двадцати футов.

Тайная комната, отполированная стихиями за сотни лет, в центре твердой скалы. Под ногами у них был песок. Стены были гладкими и сухими. На каменной стене напротив входа было нечто вроде полки.

– Эй, любитель кодов, – сказал Джей Лео, – смотри, что тут есть.

Лео неохотно подошел. Его фонарик осветил переднюю часть каменной полки, большая часть которой была скрыта в темноте. Лили едва дышала, так как ее мозг весьма неконструктивно подсовывал ей все сцены с ловушками из каждого приключенческого фильма, который она когда-либо смотрела. Лео с опасением протянул руку вперед, чтобы ощупать полку.

– О боже!

Все подошли ближе.

– Что там? – спросил Брэдли.

Джей зашел Лео прямо за спину, нависая над ним:

– Парень, там что-то большое?

– Дай мне продохнуть. – Что бы Лео там ни нашел, оно застряло, и потребовалось несколько попыток, прежде чем он вытащил деревянный ящик.

Лили закашлялась от пыли. Ящик был размером с коробку из-под обуви, простой и обитый металлом, с хлипким висячим замком.

Брэдли откинул голову назад, торжествующе выкрикнув:

– Да, черт возьми!

Его голос оглушил их. От вибрации с потолка падали крошечные камешки.

– Дюк, ты никогда нас не подводил!

Лео поставил ящик на землю и отступил назад. Лили бросилась к нему. Джей шагнул вперед и толкнул его носком ботинка:

– Он не очень большой.

– Возможно, внутри есть ключ, – размышлял Брэдли, присев перед ним на корточки.

Джей поднял голову, щурясь в луче фонарика Кевина:

– Открывай, Брэд.

Брэдли дрожал от возбуждения, гладя дерево ладонями, но все равно прервался, чтобы сказать сквозь стиснутые зубы:

– Меня зовут Брэдли.

Вне круга света от фонарика рука Лео нашла руку Лили, и они отступили назад в тень. Брэдли с помощью своего фонаря легко сломал навесной замок и открыл крышку, глядя вниз.

– Что это? – спросил Кевин, подходя.

Они замолчали, и Брэдли медленно наклонился, доставая тонкий клочок бумаги:

– Что это за хрень?

Джей выхватил клочок и зарычал.

– Это просто набор цифр? Это что, код? – Он сунул его под нос Лили. – Что это?

Она уставилась на длинную строку цифр без пробелов. Покачав головой, она призналась:

– Дюк никогда не использовал такие коды со мной. Я не… я не знаю, что это.

Кевин выхватил бумагу из рук Джея, подошел к Лео и схватил его за воротник рубашки. Он потащил его назад, ударив о каменную стену. Лили бросилась к Лео, услышав его болезненное восклицание, но Брэдли обхватил ее сильной рукой, удерживая на месте.

– Ты думаешь, это шутка? – сказал Кевин в лицо Лео. Он прижал бумагу к его груди. – Это что за фигня?

Лео посмотрел на него со злостью.

– Я сделал то, что вы просили. Я доставил вас сюда. – Он кивнул на Брэдли: – Он археолог. Вы, ребята, и разбирайтесь.

Джей ухмыльнулся и провел рукой по волосам:

– Кевин, давай.

Брэдли стянул руки Лили за спиной, пока Кевин – вдвое больше Лео – впечатал свой огромный кулак ему прямо в живот.

Когда Лео наклонился, чтобы защитить себя, Кевин ударил его по лицу, и удар был достаточно сильным, чтобы поставить его на колени. Лео попытался отбиться, но его удары, казалось, почти не попадали в цель. Лили закричала, и ее голос звучал гулко, но недостаточно громко, чтобы перекрыть звук кулаков Кевина, бьющих Лео в лицо, в живот, звук ботинка, который снова и снова наносил удары ему по ребрам.

Наконец, Брэдли крикнул:

– Хватит!

Лили снова попыталась рвануться вперед, но на этот раз Брэдли схватил ее за волосы и с силой откинул ее голову назад. Она видела, как Лео рухнул на землю, слышала каждый его болезненный вздох.

– Лео, скажи что-нибудь, – умоляла она.

Он выплюнул кровавую слюну и посмотрел на нее через один опухший глаз, пытаясь улыбнуться:

– Ты бы, наверное, предпочла протеиновый батончик на завтрак, обед и ужин вместо вот этого, верно?

– Это не сработает, – сказал Брэдли. – Ему просто нужна правильная мотивация, вот и все, – Он подтащил ее вперед, чтобы Лео мог ее видеть, и заговорил с ним, как с маленьким ребенком. – Лео, это цифры. Цифры – твой конек. Ты просто должен понять, что они означают. Хорошо?

Лео уставился на него с лицом, налитым кровью. Улыбка исчезла, а глаза были полны ярости.

Брэдли снова дернул Лили за волосы, заставив опуститься на колени, и выхватил пистолет. Наклонившись, он громко прошептал:

– Ну и ну, Лили, прости за дежа-вю.

Он повернулся к Кевину:

– Подними его.

Кевин поднял Лео на ноги и бросил ему бумагу. Лео поднял рубашку, вытер глаза и лоб: рубашка окрасилась в красный цвет. Его руки дрожали, когда он вглядывался в написанное.

– Что здесь написано? – тихо прорычал Брэдли.

– Здесь двадцать пять цифр без пробелов, – сказал Лео. – На расшифровку могут уйти недели.

– Тогда жаль, что у нас нет недель, – Брэдли поднял подбородок. – Не стесняйся, присаживайся и пользуйся блокнотом, чтобы разобраться с этим. Мы не уйдем, пока ты не закончишь.

Теперь Лили оставалось только ждать.

За несколько часов человек может многое передумать.

Брэдли сидел рядом с Лили, прислонившись спиной к стене, а пистолет лежал у него на бедре, пока они наблюдали за работой Лео. В течение нескольких минут, а затем и часов Лео ничего не записывал, не пользовался дневником. Он просто смотрел перед собой, бормоча что-то, вспоминая последовательности и коды, а затем, казалось, сразу же забывал про них.

Кевин и Джей шагали туда-сюда, тихо переговариваясь, и в конце концов свалились спать. Брэдли сидел молча, наблюдая за Лео, потом за Лили, которая смотрела на Лео, потерявшись в собственных мыслях.

Лили никогда не была склонна верить людям. Фактически, за исключением Николь, не было ни одного человека, которому она доверила бы своих лошадей, не говоря уже о своей жизни. Но ей пришло в голову, что, когда они услышали голос Брэдли у пня, она и подумать не могла, что они с Лео могут быть заодно. Вместо этого она испугалась за Лео, и помимо очевидной опасности, испугалась за то, что для него будет значить предательство человека, которого он считал частью семьи.

Пока что он поступал ровно так, как она от него и ожидала: оставался спокойным и мужественным перед лицом опасности, но после этого – боже, как она надеялась, что после этого еще будет – она знала, что он почувствует боль предательства. Это ужасало ее даже больше, чем то, что у нее забрали дневник отца, а их двоих заставили помогать кому-то другому искать сокровище. Сейчас ей казалось, что они с Лео против всего мира. Лили сделала бы все, чтобы сохранить своего мужчину в безопасности, но сейчас она могла только сидеть сложа руки и доверять ему. Ее навыки не могли спасти их прямо сейчас.

– Прекрати это постукивание, – велел Брэдли, удивив ее тем, что положил свою руку поверх ее руки, которая дергалась на бедре. – Боже, такое ощущение, что ты бьешь мне молотком по черепу.

Она и не подозревала, что так делает:

– Прости. Это просто привычка.

– Которая чертовски раздражает.

Она посмотрела на него, желая вцепиться ногтями ему в лицо.

– Ты разрушил десятилетнюю дружбу с лучшим человеком, которого ты знаешь, – прошептала она ему. – Ради денег.

– Ой, мы еще помиримся, – заверил ее Брэдли. – В каждых отношениях бывают конфликты.

Она грустно рассмеялась:

– Конфликты. Да ты бредишь.

– Посмотри-ка на вас двоих, – сказал он самодовольно. – Ты хочешь мне сказать, что между вами ничего не было? Если бы не я, вы с Лео никогда бы не воссоединились, так что он должен быть мне благодарен.

– Отвали.

Брэдли повернул голову, чтобы посмотреть, как Лео склонился, уставившись на код:

– Когда мы выберемся отсюда, мы с ним все обсудим.

Она хотела ударить его. Она хотела выхватить пистолет и отлупить каждого из них, прежде чем запереть их здесь с их дурацкой коробкой…

– Дыши глубоко, Лил, – пробормотал Лео, глядя на нее. – Не позволяй ему вывести тебя из себя.

Она почувствовала счастье от осознания того, что даже израненный и сосредотачиваясь на срочном задании, Лео все еще присматривает за ней.

Она кивнула, тихо ответив ему:

– Не буду. Я в порядке.

Брэдли тихо рассмеялся:

– Ты такой подкаблучник, Лео.

– Ты и половины не знаешь. – Лео откинул волосы со лба и снова склонился к бумаге.

Лили не знала, сколько часов прошло, но в горле у нее пересохло, и она была измучена. Было холодно, и даже медленное появление утреннего света сквозь щель в потолке пещеры не обещало тепла. Ей очень хотелось в туалет. Она подняла голову как раз в тот момент, когда глаза Лео расширились. Когда его брови приподнялись, надежда затеплилась у нее в груди. Он что-то нашел.

Примерно через пятнадцать минут он просто сказал:

– Кажется, я понял.

Джей и Кевин резко проснулись. Лео удалось встать, и Лили тоже поднялась на ноги. Брэдли оттащил ее назад, когда она сделала шаг к Лео.

– Ну как? – спросил Брэдли. – Что там написано?

Лео задержал взгляд на Лили, затем перевел его на Брэдли:

– Тебе не понравится.

Брэдли пристально посмотрел на него:

– Все равно прочитай.

– Там написано: «Я успел раньше вас».

Брэдли бросился к коду, а Лео бросился к ней и прижал ее к себе, глубоко вдыхая.

– Что ты имеешь в виду? – сказал Брэдли, поднимая клочок бумаги, который Лео положил на коробку. – В записке просто написано: «Я успел раньше вас»? Ты шутишь?

Не обращая на него внимания, Лео обнял ладонями лицо Лили и наклонился, чтобы посмотреть на нее: «Ты в порядке?»

– Да. – Она обхватила его запястья, желая почувствовать его пульс под кончиками пальцев. Сильный и живой. – А ты?

– Я в порядке.

Он лгал. Она видела, как он всю ночь рассеянно держится рукой за ребра с правой стороны. Даже сейчас он высвободил одно из запястий из ее хватки и опустил руку, чтобы взяться за бок. У него на лице повсюду были царапины, над бровью – глубокий порез, и даже в непроглядной темноте она видела, как у него под глазами расцветают синяки.

Тут Лео вырвали из ее объятий, и Брэдли сунул бумагу ему в лицо:

– Объясни, как ты это получил.

Лео медленно объяснил, что код называется «Фужер» по имени французского шпиона, который его изобрел, что это способ группировки цифр для составления букв. Он записал код и объяснил, как получил ответ, хотя Лили была уверена, что Брэдли не понимает. Лео сказал, что он проверил все буквенно-цифровые коды, которые только мог придумать, и ни один из них не дал ничего, кроме бессмыслицы. А этот код дал конкретную фразу. И Фужер определенно относился к кодам, которые мог знать Дюк Уайлдер.

Измученного Лео прервал стук, с которым кто-то бросил фонарик об каменную стену.

– И что, блин, нам теперь делать? – спросил Кевин.

Брэдли стал ходить туда-сюда по пещере.

– Дюк издевается над нами. Для него это все игра. – Тут он перестал шагать, прищурившись на Лили. – «Приключения важнее вещей», разве не это его девиз? Ханжеский сукин сын действительно думал, что люди будут довольствоваться острыми ощущениями от погони, а деньги он сможет оставить себе. – Он провел рукой по волосам и посмотрел на Джея и Кевина. – Деньги где-то у него. Мы берем их с собой. Вернемся в дом Дюка и разнесем его на части, если понадобится.

Когда они вылезли из тесного пространства каньонов, им потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к яркому утреннему свету. Солнце было свежим, небо безоблачным и почти ослепительно голубым. Но даже окровавленный и полуослепший Лео смог различить нечеткие очертания пяти человек, стоявших меньше чем в десяти метрах от него.

Одна из фигур рванулась вперед. Лео вздрогнул и попытался защитить Лили своим телом, прежде чем понял, что эта фигура – Николь. Однако она не направлялась к Лили. Вместо этого она пронеслась мимо них, налетела на Брэдли и со всей силы ударила его кулаком в живот. Удар прозвучал так, словно она с размаху дала бейсбольной битой по мешку с мукой. Застигнутый врасплох Брэдли издал резкий стон и согнулся пополам.

Джей и Кевин схватились за свои пистолеты, но четыре других пистолета предупреждающе щелкнули, прежде чем они успели до них дотянуться.

– Рейнджеры? – сказала Лили, наконец рассмотрев их униформу.

– Ты ублюдок, – прорычала Ник, схватила Брэдли за волосы и ударив его коленом в лицо. Кровь хлынула у него из носа, и Лео повиновался старому инстинкту – броситься к своему другу, чтобы защитить одного из своих, – но потом он вспомнил. Брэдли больше не входил в этот круг. Наконец еще одна фигура трусцой побежала вперед, забирая Николь, которая ругалась и била ногами по воздуху.

Лео наблюдал, как женщина-рейнджер достала из кобуры пистолет и целеустремленно направилась к человеку, которого Лео раньше считал одним из своих лучших друзей.

– Давай руки за голову, дружок.

Брэдли сделал все, как она приказала, но отступил на пару шагов: «Эй, стоп. Я здесь с этими двумя, – он указал на Лео и Лили, – на основе той же информации, что и все…»

– Руки за голову, – спокойно повторила рейнджер, – и встань на колени. Расскажешь мне все свои истории на станции, – свободной рукой она сняла с пояса пару наручников и расстегнула их.

– Что? – закричал Брэдли, показывая окровавленные зубы. – Подождите. Подождите. Лео. Скажи им. Я с…

Голос Лео был тихим, но ровным: «Он не с нами».

Эти слова были словно нож у него в животе.

– У вас есть право хранить молчание, – сказала она Брэдли, забирая у него пистолет и передавая его четвертому рейнджеру. – Все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката…»

Лео отвернулся от зрелища ареста своего самого давнего друга и вместо этого наблюдал, как Лили подбегает к Николь. Обе женщины обнялись, и, когда Лили облегченно всхлипнула, напряжение моментально рассеялось. Внезапно Лео почувствовал, что снова может дышать, больше не пытаясь держать себя в руках, пока не доставит Лили в безопасное место.

Однако вместе с облегчением пришло и горе, и теперь он чувствовал каждый удар, каждый жестокий пинок, каждую унцию предательства и разочарования. Ноги под ним словно превратились в другую субстанцию, уже не из плоти и костей, а из некачественной резины. Он упал без сил, когда полицейские повели Брэдли, Джея и Кевина к реке, где вдалеке с жужжанием оживал вертолет, разбрызгивая воду.

– Лео, – позвал Брэдли. – Чувак, скажи им, что все в порядке!

Лео сделал вид, что не слышит его, согнув колени и прижав ладони к глазам. «Вот черт», – бормотал он снова и снова, пытаясь дышать глубже. Его голова пульсировала, пока разум пытался справиться с этой новой реальностью.

Вокруг него раздавались голоса: Лили рассказывала рейнджерам о том, что произошло, а Николь объясняла, что ей не понравилось, что Брэдли уехал. Человек, который с самым большим энтузиазмом относился к каждой части этой поездки, не мог просто исчезнуть в самом конце.

– Я сидела у Арчи, – рассказывала она, и ее голос заглушался постоянным низким звоном у него в ушах, – и думала: «Почему он все время спрашивает меня, сколько там будет денег и как мы их разделим? Он так радовался приключению, а потом вдруг стал спрашивать: «Как мы будем их делить?» и «Придется ли нам отдать часть денег государству?» И почему в одно мгновение он был так одержим всем этим, а в следующее уже летел в Нью-Йорк? Что-то не сходилось.

Когда Брэдли уехал, она подумала, что, возможно, он просто хотел увильнуть от вопросов о том, что случилось с Терри, но потом позвонила Лили и сказала, что «Потерянные мальчики» держали их на мушке. Тогда-то Николь и собрала картинку воедино.

– Но как вы нашли нас здесь?

– Они отследили ваш звонок со спутникового телефона, – сказала Николь. – Но, честно говоря, эти засранцы просто чертовски громкие. Их слышно за полмили.

В глазах у Лео все поплыло. Голова закружилась, и он опустился на колени.

Голоса рейнджеров стихли, к нему приблизились чьи-то шаги, и он почувствовал, как его обхватили чьи-то руки.

– Эй, – Лили поманила его, чтобы он прислонился к ней, – иди сюда.

Она прижалась губами к его шее, щеке. Провела осторожной рукой по его волосам: «Ты весь разбит, милый, посмотри на себя».

– Я все еще не могу в это поверить, – сказал он ей. – Брэдли.

– Я знаю, – она прижалась губами к его волосам. – Я ненавижу его за это. Боже, надеюсь, кто-нибудь надерет ему задницу в окружном суде, – опустившись на колени перед ним, Лили поймала его взгляд. – Ты в порядке?

Он кивнул, но это движение заставило его поморщиться.

– Я боюсь, что у него сотрясение мозга, – сказала она кому-то поверх его головы. – Лео? – она поцеловала его в висок. – Дорогой, как ты думаешь, ты сможешь идти?

– Да, – но, когда он попытался, ноги идти не захотели. Вокруг не было ни одной твердой поверхности. Все болело.

Николь подошла к нему с другой стороны, и они вдвоем помогли ему встать. Головокружение обрушилось на него, как ураган, и он зашатался на месте; его так затошнило, что в глазах потемнело.

– Спокойно, – пробормотала Лили. – Не торопись. Они только сажают этих идиотов. Нас подождут.

Он закрыл глаза и прислонился лбом к плечу Лили, пытаясь прийти в себя. Лео казалось, что он падает на нее, но она была устойчивой и сильной.

– Как тебе удалось раздобыть вертолет? – голос Лили мягко вибрировал у него в черепе. Он не знал, как она могла быть так спокойна в этот момент. Может быть, потому что сейчас была ее очередь быть опорой, а очередь Лео быть растерянным.

– Я переспала с тем парнем, Джо, помнишь? – сказала Николь. – Он летает на этой штуке.

– О Боже, этот Джо? – засмеялась Лили. – Почему ты выгнала этого горячего мужчину из своей постели? Я думала…

– Эй, – прорычал Лео, – я стою прямо здесь.

– Ты шутишь! – пропела Лили. – Это хороший знак. Давай попробуем пройтись, хорошо?

Она обняла его за пояс. Он сделал один шаг, потом еще один, и медленно, поддерживаемый двумя женщинами, которые были сильнее любого знакомого ему мужчины, преодолел расстояние до вертолета. Он был рад, что с Лили все в порядке. Он был рад, что Николь переспала с пилотом вертолета, который вовремя доставил сюда рейнджеров. Он был рад, что захватил из пещеры единственную важную вещь. Он был рад, что они живы, но праздновать было трудно: в висках пульсировало, ребра молили о помощи. Ну а при мысли о том, что произошло… сердце словно раскалывалось пополам.

Он добрался до вертолета и устроился в кресле у окна. Последнее, что он запомнил перед тем, как отключиться, это как он спрашивает у Лили, есть ли у него что-нибудь в кармане.

Лео пропустил все, что было дальше, потому что в течение шести часов он был практически в коме. Ну, не совсем в коме; врачи сказали, что у него не сотрясение мозга, а шок. Лили была рада, что он избежал утомления и стресса во время поездки. Пока его везли в окружную больницу в тридцати милях к западу от Хестера, Николь, Лили и подавленный Уолтер давали показания в полицейском участке. Учитывая, что они уже сказали полиции, будто искали Терри, они продолжали придерживаться этой версии событий. К счастью, Брэдли хотел избежать обвинения в убийстве и рассказал ту же версию.

К счастью, Терри подписал отказ от претензий за всех. Однако Брэдли повезло меньше: он не смог полностью избежать уголовного преследования.

На предварительном следствии, выходя после последнего разговора с бывшим другом, Уолтер тяжело опустился на один из пластиковых стульев рядом с Лили и Николь, используя костыли для равновесия. Он рассказал им, что Брэдли предъявили два обвинения в похищении, два обвинения в сговоре с целью совершения нападения при отягчающих обстоятельствах, два обвинения в угрозе насилия и одно обвинение в ограблении при отягчающих обстоятельствах:

– Ему грозит, как минимум, от трех до пяти лет.

С тихим «спасибо» Уолтер забрал у Николь свой рюкзак.

– Я отказался внести за него залог, но сообщил ему, что он может писать нам письма с извинениями из тюрьмы, – он прочистил горло. – Я также сказал ему, что он ужасно выглядит в оранжевом.

Ник разразилась удивленным смехом, глядя на него с нежностью:

– Правильно, сладкий. Пусть гниет в тюрьме.

– Я не хочу, чтобы он гнил, – поправил ее Уолтер, – но я бы не возражал, если бы у него было время подумать о том, как он поступил с Лео. Я не уверен, что когда-нибудь смогу его простить. Он не соблюдал Преступный кодекс чести.

Лили шагнула вперед и обхватила его за плечи, не забывая о загипсованной ноге:

– Но его соблюдал ты.

Когда через несколько часов Джо и женщина-рейнджер вернулись и сообщили, что нашли тело Терри, Лили начала плакать, сама не зная почему. Она испытала облегчение, но вместе с тем понимала, что даже после всего, что произошло, ничего не изменится. Даже после смерти Терри, неудачной попытки найти сокровище, их потрясающей встречи с Лео и того факта, что ее трижды за несколько дней держали под дулом пистолета, ей придется продолжать выводить людей на тропу, чтобы обеспечивать себя едой и заботиться о лошадях.

Ничего из того, что они сделали за последнюю неделю, не изменило ситуацию. На самом деле все стало только хуже. Потому что с этого дня и до конца своей жизни, будь то через неделю или десять лет, она будет представлять себе Лео: его большие руки, свободно держащие поводья, пока он уговаривает Аса скакать ровным шагом; как он многозначительно смотрит на Лили поверх своей жестяной кружки с кофе, флиртуя; как они занимаются любовью в уютной обстановке хижины.

Лили предположила, что ее срыв помог убедить полицию в том, что новость о Терри застала ее врасплох, потому что женщина-рейнджер посадила Лили в свой грузовик и лично отвезла ее в больницу, чтобы она побыла с Лео.

Ее направили в реанимационный бокс с пятью кроватями, четыре из которых пустовали. Яркий свет струился через высокие окна, и все помещение напоминало больницу из прошлого, расположенную посреди тихой сельской местности. Когда она пришла, Лео еще спал. Это означало, что Лили могла взять его за руку и просто… смотреть на него.

Как и ожидалось, у него были швы на виске и еще несколько на щеке. Под правым глазом внушительный синяк, а нижняя губа рассечена и распухла. Они сняли с него рубашку, и его ребра были в синяках, но без повязки; к счастью, он, похоже, ничего не сломал. От его груди к мониторам шли провода. Но пульс бился без перебоев, а давление было 100 на 60. Несмотря на перенесенные побои, он выглядел здоровым и загорелым. Она любила это лицо. И любила его. Она не могла представить, что любит кого-то так же сильно.

Она посмотрела на его сильные руки с красивыми длинными пальцами. Повернув его руку ладонью вверх, она провела кончиками пальцев по линии жизни. Его кожа была гладкой, без шрамов, на руках были небольшие мозоли, а ногти аккуратно подстрижены. Это были руки горожанина. Они принадлежали человеку, который жил в многоэтажке, бегал трусцой в городском парке и получит повышение по возвращении домой.

Они с Лео были из разных миров.

Она наклонилась, прижалась губами к костяшкам его пальцев и начала мысленно прощаться. Ее упрямство сослужило ей хорошую службу. С одной стороны, она не была гибкой, с другой стороны, оно делало ее борцом.

Пока он спал, она сказала ему, что ей очень жаль. Она знает, что не готова уступать, но не может переехать в Нью-Йорк. И не хочет, чтобы он переезжал в Хестер, не хочет, чтобы он притворялся, что счастлив в городе, где есть всего один магазин, он же по совместительству кафе и бар. Возможно, он думает, что помнит, каково это – быть в глуши, но единственный раз в жизни, когда он там оказался на некоторое время, он был влюблен и находился на прекрасном ранчо. Лео Грейди понятия не имел, каково это – ехать за сто миль до магазина «Таргет».

Но даже когда она изложила все эти причины для его отъезда, она поняла, что ее нежелание попробовать нездоровое. Она слышала аргументы Лео, который говорил, что они смогут во всем разобраться. Она слышала разочарованный голос Николь, которая говорила, что если Лили так несчастна без него, то почему бы не найти решение проблемы. Но Лили не хотела его искать, и когда Лео открыл глаза и сонно моргнул, а затем улыбнулся, она точно знала, почему: потому что, когда он уехал в прошлый раз, самым тяжелым было то, чтов ее сознании поселился тихий голосок, который говорил ей, что она недостаточно хороша. Она была недостаточно хороша для того, чтобы мать осталась с ней, недостаточно хороша для того, чтобы отец проводил с ней больше времени. И Лео так и не вернулся за ней. Лили пережила все это, но не думала, что сможет пережить попытку снова наладить отношения с Лео, если он потом решит, что она не стоит того, чтобы жить в этой глуши.

– Ого, – сказал Лео, сонно потянувшись, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. – Какое серьезное лицо.

Она попыталась рассмеяться, но звук был больше похож на всхлип. Она и не заметила, что ее глаза наполнились слезами, пока они не потекли по лицу. Почему она сегодня целый день плачет? Она терпеть не могла слез!

Лео нахмурился и, протянув руку, провел большим пальцем по ее щеке:

– Лили, у тебя глаза на мокром месте.

Она шлепнула его по рукам, смеясь сквозь слезы:

– Заткнись.

Он посмотрел на нее. Выражение его глаз было таким нежным и полным обожания, что она резко спросила:

– Что?

Но Лео только рассмеялся:

– Не сейчас, милая.

– Что не сейчас?

– Еще рано расставаться со мной.

Отстранившись, она напомнила ему:

– Мы даже не вместе.

Он усмехнулся с блеском в глазах:

– Ого, да ты бредишь. Два человека, которые «не вместе», не занимаются любовью так, как мы.

– Лео, мы уже говорили…

– Я знаю, о чем мы говорили. – Он мягко зажал ее подбородок между большим и указательным пальцами. – Но я не сдамся.

Жар разлился по ее груди, и она снова отбросила его руку.

– Ты не можешь решать за меня.

– Но ты можешь решать за меня? – спросил он.

Она удивленно посмотрела на него.

– В любом случае, – продолжал он, – я не решаю за тебя. Я просто решил – за себя – бороться за нас. – Он невозмутимо дотронулся до ее щеки. – Для себя я решил, что пока ты не скажешь мне, чтобы я исчез из твоей жизни и никогда больше тебе не писал, я буду здесь. – Он пристально посмотрел на нее. – Ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни и больше никогда тебе не писал?

Когда она не смогла ничего сказать, он кивнул:

– Хорошо, потому что все эти мысли в твоей голове, убеждающие, что я не буду счастлив с тобой в перспективе, или что ты не стоишь того, чтобы ради тебя поменять свою жизнь, – это всего лишь страхи, Лил. Это не значит, что они правильные.

– Ты бросил меня, – резко сказала она. – Я знаю почему, но все же. Ты обещал, что мы будем вместе навсегда, и я не могу снова вынести такую боль.

– Никто из нас не знал, что обещает. Мы были детьми, милая. – Он потянулся вперед, заправляя волосы ей за ухо. – Ты знала меня, когда я был счастлив. Моя мать была жива. У меня было все, что нужно. – Его темные глаза внимательно посмотрели на нее. – А теперь я взрослый человек, который потерял мать и любовь всей своей жизни. Моя жизнь в Нью-Йорке пуста. Ты не знаешь, каково это – снова быть с тобой, – он погладил ее по щеке. – Ты не представляешь, насколько живым я себя чувствую, глядя на тебя с больничной койки со швами на лице и чудовищной головной болью.

Лили сглотнула, не в силах отвернуться, обуреваемая чувствами, которые она не могла подавить.

– Итак, ты готова позволить мне придумать подходящий сценарий, чтобы попробовать?

– Попробовать… – повторила она медленно. – Ты имеешь в виду, попробовать быть вместе?

Он кивнул.

– Я просто прошу разрешения придумать несколько идей и обсудить их с тобой. – Он игриво подмигнул. – Ты можешь отказаться в любой момент.

Это заставило ее улыбнуться:

– Ну, от таких условий довольно трудно отказаться.

– Хорошо – Лео наклонился вперед, осторожно коснувшись губами к ее щеке. – Я верю, что у нас все получится. Я люблю тебя. Тебе не обязательно говорить это в ответ. Но это так. Я люблю тебя.

Она посмотрела на его идеальные руки, на его избитое лицо, на его глаза, которые, казалось, видели ее насквозь. Промолчать значило бы соврать:

– Я тоже тебя люблю.

Его глаза смягчились, и он тихо произнес:

– Это отличная новость.

Наконец, она опустила глаза, не зная, как сказать ему то, что должна:

– Они нашли тело Терри.

Лео застыл:

– Я рад.

– Я не думаю, что там будут проблемы. Для нас, я имею в виду. – Она потеребила уголок его больничной простыни. – Но вот Брэдли… – Тут она встретилась с ним взглядом, и ее сердце сжалось от боли. – У него большие проблемы.

Моргнув, Лео перевел взгляд на пищащий монитор:

– Могу себе представить.

Она наклонилась и прижалась губами к его виску.

– Потребуется некоторое время, чтобы это пережить, – тихо сказала она. – Поиски сокровища оказались неудачными, но, может, мы уедем из города на некоторое время. Только вдвоем.

В этот момент он, казалось, что-то вспомнил:

– Можешь передать мне мою куртку?

Она посмотрела на столик рядом с кроватью, где были аккуратно сложены куртка и рубашка. Достав куртку, она протянула ее, наблюдая, как он небрежно отклеивает датчики от кожи. Она находилась рядом с ним уже больше недели и не знала, почему вид его торса на больничной койке вдруг заставил ее почувствовать горячую волну возбуждения.

Лео покопался в одном кармане, нахмурившись, когда ничего не нашел, затем покопался в другом. Он издал негромкое «ах» и протянул ей знакомый клочок пожелтевшей бумаги:

– Прочти это.

Она взяла клочок, уже зная, что это такое.

– Зачем мы снова это делаем? – спросила она, беспокоясь, что травма головы у него оказалась серьезнее, чем она думала.

– Скажи мне, что ты видишь, – попросил он, вспомнив ее слова, сказанные на краю скалы, когда она рассматривала фотографию отца. Лили посмотрела вниз:

– Цифры, – пробормотала она, ничего не понимая.

– Прочти их. – Лили недоверчиво посмотрела на него, но он лишь кивнул на бумагу у нее в руке. – Подыграй мне. Пожалуйста.

Итак, она прочитала цифры:

– Семь, шесть, один, один, один, один, семь, девять, один, ноль, семь, шесть, пять, один, один. Господи, Лео, как ты вообще что-то понял из этого?

– Просто закончи, – тихо произнес он.

Она снова посмотрела вниз.

– Шесть, семь, два, один, один, один, один, один, ноль, девять, шесть, девять, – пересчитала она. – Двадцать пять цифр. Без пробелов.

– Дюк никак не мог знать, что это найду я, но тебе повезло, что это так.

– Почему? – нерешительно спросила она.

– Потому что это компьютерный код.

– Подожди. Дюк использовал компьютерный код?

– Похоже, что да. Код старый. Сейчас мы в основном используем Юникод, но ASCII использовался для компьютерных систем в течение многих лет. Может, твой отец и был традиционалистом, но он достаточно хитрым, чтобы использовать все виды кодов, которые мог найти. Возможно, он даже предвидел, что ASCII однажды устареет, если уже не устарел, что еще больше усложняет задачу, – он нахмурился. – На самом деле я не знаю, когда именно он спрятал это в пещере.

– Итак, – резюмировала она, – это старый компьютерный код, который переводится как «Я успел раньше вас»? Потому что это абсолютно точно в стиле моего отца.

Лео кивнул.

– В ASCII есть цифры, соответствующие заглавным буквам, строчным буквам, цифрам, символам. Из-за того, что между цифр не было пробелов, сначала было трудно понять, что я вижу, – объяснил он. – То есть, это могло быть что угодно – даже код, который он придумал сам. Но поскольку я привык видеть числа, сгруппированные для кодировки, я сразу поделил их на пары. – Он указал на бумагу. – Тот факт, что их нечетное число, подсказал мне, что, возможно, он смешал заглавные и строчные буквы, чтобы усложнить код – заглавные буквы состоят из двух цифр, а строчные в основном из трех.

Она растерялась:

– Я не понимаю.

– Неважно. Единственное, что тебе нужно понять, это то, что большинство людей тоже не читают ASCII, так что во многих отношениях это было идеально. Брэдли не читает, а его друзья уж точно.

Она вежливо улыбнулась:

– Что ж, молодец, что догадался.

Он засмеялся:

– Ты действительно не понимаешь, что это значит?

– Нет.

Лео лег щекой на сложенные руки и улыбнулся ей:

– Это значит, что я мог сказать им все, что захочу.

Лили шмыгнула носом и провела рукой по лицу, а затем придвинула кресло ближе к кровати.

– Лео, – сказала она с принужденным спокойствием.

– Да.

– Ты хочешь сказать, что соврал им?

Он кивнул, не обращая внимания на то, как его щека пульсировала от боли.

– Да.

Ее лицо вытянулось от недоверия.

– В записке не сказано «Я успел раньше вас»?

– Нет.

– Это не…

– Фужер? – добавил он и покачал головой. – Такого кода не существует.

– Ты придумал код, чтобы обмануть их? – спросила она.

– Не совсем. Я подделал его.

– А что бы ты делал, если бы Николь не оказалась у выхода с полицейскими?

Он пожал плечами:

– Эту проблему я оставил на потом.

– Так ты хоть знаешь, что там написано? – Лили сжала зубы и вся напряглась. – Лео, прекрати дурачиться.

– Мне хочется, чтобы ты получила удовольствие, решая эту задачу сама.

Она хмыкнула:

– Клянусь тебе, меня такое удовольствие не интересует.

Уступая ей с улыбкой, он сказал:

– Настоящий фокус заключался в том, чтобы вспомнить ASCII, не записывая его. Как только я понял, что это такое, я не хотел, чтобы они видели, как я его расшифровываю. Пришлось проговаривать каждую букву в голове.

– Впечатляет.

– Мне тоже так показалось. Так что пока я притворялся, что разгадываю шифр, и записывал неправильные буквы, я мысленно поздравлял твоего отца с тем, что он использовал сочетание заглавных и строчных букв.

– Почему?

– Потому что если бы они случайно сообразили, что мой придуманный код Фужера был двоичным или третичным кодом, то повторяющиеся буквы «а» и «е» должны были быть записаны одним и тем же числом. Но…

– Лео, – сказала она, теряя терпение, – я клянусь богом, если ты сейчас не скажешь…

– «Ищи дома», – тихо сказал он.

Она сморщила нос:

– Что?

– Так там написано. – Он наблюдал за ее реакцией, за тем, как на ее лице отразилось недоверие. – Там написано «Ищи дома».

– У кого дома?

Он пристально посмотрел на нее.

– У меня дома?

– Кто знает, – произнес он, – но если твой отец действительно написал это и спрятал, разве не логично, что это означает его дом?

– Который по совместительству является моим домом, – заметила она.

– Именно.

Она наклонилась, обхватив голову руками:

– То есть ты говоришь мне, что Брэдли был прав сегодня утром… что эти деньги были прямо у меня под носом все это время…

– Стоит поискать, не так ли?

Лео физически чувствовал опасения Лили, когда они подъезжали к ее дому на стареньком грохочущем грузовике. Она напомнила ему, что домик не впечатляет, что она редко там бывает, и у нее нет ни времени, ни денег, чтобы его отремонтировать. После всего того, что им пришлось пережить, ее настроение было вполне понятным. Она была полна одновременно надежды и пессимизма, радостного предвкушения и тревоги.

На душе у Лео тоже было неспокойно, но он десятилетиями практиковался в умении скрывать свои эмоции от посторонних глаз. Сейчас эта склонность сослужила ему хорошую службу. Хотел ли он вылезти из собственной кожи? Конечно. Сходил ли с ума от возможности, что сокровище все еще там? Безусловно. Беспокоился ли он о том, что может столкнуться с еще одним разрушительным разочарованием? Да, черт возьми. Поэтому он сосредоточился на Лили, убеждая ее, что ему все равно, как выглядит ее дом, потому что она, что бы там ни было, она нужна ему.

Но когда они подъехали к дому, то молча уставились на лобовое стекло, пока двигатель не заглох.

– Видишь? – Она так внимательно изучала его реакцию, что ему пришлось тщательно следить за выражением лица.

Домик был действительно так плох, как она его описала. Издалека он выглядел как милая бревенчатая хижина, приютившаяся среди зарослей тополей. Трава высотой по колено доходила до самого фундамента. Неподалеку журчал маленький ручей. Изгородь и небольшая конюшня были старые, но содержались с любовью.

Но дом… сильно накренился и неровно врос в землю. Крышу нужно было как минимум подлатать, а возможно, и полностью заменить. Одна из ступенек крыльца провалилась внутрь, прогнила и разрушилась. На окнах не было сеток. Входная дверь была повреждена водой, и чтобы открыть ее, нужно было сильно ударить плечом.

Однако внутри было чисто и удивительно мило. Из мебели было простой темно-синий диван, два кресла, потрепанный, но любовно отполированный журнальный столик. На поцарапанном деревянном полу перед камином лежал ковер ручной работы, сделанный из полосок ткани, что придавало комнате домашний уют. В небольшой столовой стоял сосновый стол на четырех человек, сделанный вручную. Кухня была опрятной и светлой, приборы старые, но чистые, холодильник громко жужжал.

– Здесь мило, Лил.

Она тихо рассмеялась:

– Я уверена, это ничто по сравнению с твоей манхэттенской холостяцкой берлогой.

– Это место по крайней мере в два раза больше.

– Здесь семьсот квадратных футов, – отрезала она.

– Значит, в два с половиной раза больше, – пошутил он.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

– А что со стенами? – спросил он, надеясь, что вопрос не прозвучит грубо.

То, что дом был построен человеком, ничего не смыслившим в строительстве, казалось совершенно очевидным.

Стены были усеяны круглыми плоскими шляпками гвоздей, бессистемно вбитыми через случайные промежутки, как будто только они и удерживали всю конструкцию вместе.

– Черт его знает! – сказала она с ноткой неприязни в голосе. – Я уже давно перестала пытаться понять его. Он построил этот дом для моей мамы, которая не хотела жить в старом трейлере в зимние месяцы. В итоге это оказалось пустой тратой времени, потому что в конце концов она все равно уехала.

– Ты ухаживала за ним здесь? После инсульта?

– Да. Здесь не так много места, но мы были вдвоем, и еще приходила сиделка, когда мне нужно было работать. Он проводил много времени в своем кресле у окна, глядя на горы.

Ему было неприятно представлять себе Лили, которая в одиночку ухаживает за Дюком, но еще больше ему претила мысль о том, что она живет в этой развалюхе одна.

Лили оставила его осматриваться, а сама тут же принялась за дело. В одной из двух крошечных спален Лили, судя по звукам, доставала вещи из шкафа, открывала и закрывала ящики, стучала по стенам, чтобы почувствовать, где может находиться тайник. Она топала по полу, проверяя каждую поверхность, каждую стену, каждую половицу, чтобы увидеть, не шатается ли она. Он присоединился к ее поискам и стал поднимать ковры и искать двойные задние стенки в кухонных шкафах.

– Как ты думаешь, где Дюк мог что-то спрятать? – спросил Лео.

Она перестала простукивать каждый кирпич в камине и посмотрела на него:

– О, черт, ты считаешь, мне стоит об этом подумать?

Он проигнорировал ее тон. Так Лили оборонялась: она пыталась не поддаваться ложной надежде.

– Я имею в виду, – терпеливо сказал Лео, – давай устроим мозговой штурм. Куда, по его мнению, никто и не подумал бы заглянуть? На самом деле он был гением, Лили. Он должен был знать, что любой, кто заподозрит, что он хранит деньги здесь, будет искать их в платяном шкафу. Или в тайнике в полу. Или заглянет в кухонные шкафчики. Итак, Дюк думал, что есть шанс, что именно ты доберешься до той пещеры, и оставил тебе эту записку, а потом отправил тебя прямо сюда, к тебе домой. Куда ты никогда не заглядывала раньше, но куда только ты можешь заглянуть?

Она села на диван, зажав ладони между коленями:

– Я не знаю.

– Давай просто поразмышляем над этим, – сказал он. – Посмотри вокруг. Подумай об этом пространстве, есть ли здесь какие-нибудь значимые места.

– Лео, здесь особенно не о чем размышлять.

– Это все упрощает и усложняет одновременно. Дюку пришлось бы проявить особую изобретательность, чтобы спрятать здесь что-то.

Она села, заново оглядываясь вокруг. Как обычно, ее пальцы постукивали по бедру. Он уже столько раз слышал этот ритм, что сам стал постукивать вместе с ней. Они сидели вместе: быстрое постукивание, медленное постукивание, быстрое, быстрое, быстрое, быстрое. Быстрое постукивание, медленное постукивание, быстрое, быстрое, быстрое, быстрое, быстрое… А потом все внутри него словно остановилось.

– Лили.

Она сделала паузу:

– Что?

– Что это такое? – спросил он, указывая на ее руку. – Что это за ритм, который ты всегда отстукиваешь? Это песня?

Она опустила глаза, как будто не понимая, о чем речь.

– Нет. Это просто стук моего отца, – сказала она. – Это был наш с ним секретный стук. Когда я была маленькой, его часто не было дома, и я оставалась здесь одна. Так я узнавала, что за дверью Дюк. Конечно, он мог бы просто воспользоваться своим ключом, как обычный человек, но он всегда любил театральность.

Лео уставился на нее, сердце у него гневно заколотилось.

– Постучи так еще раз.

Они постучали вместе раз, потом еще раз, и он побежал к столу, нашел лист бумаги и ручку, чтобы записать, пока она повторяла: короткий, длинный, короткий, короткий, короткий, короткий, короткий.

По наитию он открыл браузер в телефоне и набрал последовательность в поиске.

– Это азбука Морзе, – сообщил он.

– И что это значит? – Она подошла к нему и уставилась на лист бумаги.

Л И Л И Л И Л И Л И… Лили.

– Лили, – сказал он. – Просто «Лили» снова и снова.

– Ты думаешь, это важно?

– Может быть? А, может, и нет. Это не местоположение, – сказал он. – Не пространственная подсказка или направление.

Он посмотрел на нее, но ее внимание привлекло что-то другое. Она глядела на стены, покрытые гвоздями.

Теперь и он это заметил. Гвозди были вбиты не бессистемно, они составляли рисунок. Одиночные гвозди или аккуратные линии по три в ряд. Точки и тире везде.

Слова были буквально вбиты в каждый дюйм домика.

– Они всегда здесь были?

Она покачала головой.

– Он вбил их после того, как ушла мама. Я подумала, что он окончательно сошел с ума или пытается справиться с ситуацией. – Лили издала тихий возглас, закрыв рот рукой, а затем произнесла:

– Мое имя. После инсульта он только его и говорил. Ты думаешь, он…

– Пытался тебе что-то сказать? – спросил Лео напряженным от волнения голосом. – Повторяя слово «Лили» снова и снова? – Он уставился на нее. – Учитывая, что его тайным стуком было твое имя, а после инсульта он произносил только его? Да. Думаю, так и было.

Она прижала руку ко лбу:

– Боже мой. Загадка.

– Что с ней?

Она прочла кусок загадки наизусть:

– Ты не хочешь идти, но ты пойдешь. Лео, Дюк знал, что я ненавидела ездить в Эли. Когда я была маленькой, там не с кем было общаться. Дюк брал меня с собой и проводил часы в кафе, разговаривая с местными жителями, которые его боготворили, а я стояла у музыкального автомата, опускала туда четвертаки, выбирая из одной и той же подборки песен снова и снова. – Она подняла руку, и ее пальцы задрожали у виска. – И «Тебе нужно пойти, но ты не дойдешь». Фотография была в мужском туалете, а я бы воспользовалась женским. – Она потрясенно уставилась на Лео. – Эту загадку должна была разгадать только я. Дюк оставил это для меня. Все заканчивается моим именем.

Ошеломленные, они молча стояли, прежде чем разбежаться и броситься к противоположным стенам, ощупывая бревна, ища среди гвоздей слово «Лили».

Две последовательности из точки, тире и еще четырех точек. Она придвинула обеденный стул к стене в гостиной и встала на него, чтобы лучше видеть под потолком. Лео искал в передней части дома, от потолка до пола, пройдя путь от камина к входной двери и более коротким бревнам под окном, откуда Дюк любил смотреть на горы. Там под крючком для верхней одежды, под зимней курткой и шарфом, находилось бревно, которое было чуть-чуть изогнуто, торчало чуть больше, чем остальные, и на нем был выбит характерный узор.

Точка, тире, точка, точка, точка, точка, точка. Точка, тире, точка, точка, точка, точка, точка.

– Лили!

Она подбежала и провела пальцами по ряду маленьких железных гвоздиков.

– Вот оно, – прошептала она.

Он шагнул вперед и ощупал бревно по всей длине. Оно находилось на стыке между входной дверью и стеной, а его длина составляла всего около трех футов.

– Бревно разрезали, – сказала она, глядя на него потрясенным взором. – Отрезано аккуратно. Видишь шов? – Лили наклонилась, присматриваясь. – Я понятия не имела, что здесь.

– Да никто не знал.

Лео погладил спину Лили:

– Бревно можно достать?

Она провела по бревну кончиками пальцев, ища удобное место для захвата. Когда она подвигала рукой вперед-назад, передняя часть немного подалась. Лили надавила сильнее, потянув за верхнюю часть, и с тихим хлопком бревно отошло, открыв небольшое углубление.

Лили ахнула, вглядываясь в темноту, прежде чем протянуть руку.

– Что это… – Она отдернула руку, сжимая пальцами старый, помятый конверт. На нем почерком отца были написаны слова:

А внутри лежали ключ и одна золотая монета.

В 8:43 утра Лили стояла перед банком «Элк Ридж» – когда-то здесь находился банк «Сан-Мигель Вэлли», – делая короткие, неглубокие вдохи.

На нем была мемориальная доска:

– Ничего страшного, если там ничего нет, – заученным тоном говорила она. – Мы не знаем, нашел ли он хоть что-то.

Она уже говорила это раньше, около пятнадцати раз по дороге из Хестера, штат Юта, в Теллурид, штат Колорадо. Она могла бы сказать это еще сто раз, и Лео все равно не упрекнул бы ее. Накануне ночью никто из них не сомкнул глаз. Предвкушение мешало как следует сосредоточиться и отдохнуть.

Надежда была опасным наркотиком, а Лили стояла на краю пропасти между двумя мирами. Один из них обещал все, чего она когда-либо хотела в жизни, а в другом ей предстояло выяснить, как превратить жизнь, которая у нее была, в жизнь, которую она хотела.

Она прищурилась на тонированное стекло:

– Что, если они еще не открыты?

– Они открылись в восемь тридцать, – сообщил он.

Он шагнул ближе, обхватив ее за плечи. Он чувствовал, как ее тело напряжено и она не может сейчас расслабиться.

– Даже если там ничего для тебя нет, – сказал он, прижавшись губами к нежной коже под ее ухом, – тебе не придется возвращаться к тому, что было раньше.

Она рассеянно кивнула.

– Теперь я здесь. Ты не одна.

Она еще немного выдохнула и наконец смогла сделать более глубокий вдох:

– Я знаю.

– Я люблю тебя. Я никогда не брошу тебя.

Лили снова прислонилась к нему:

– Скажи это еще раз.

– Я не уйду. – Он снова поцеловал ее в шею. – И я буду стоять здесь с тобой неделю, если нужно, но если ты готова, то все, что нужно сделать, это открыть дверь и войти внутрь.

Она потянулась вперед, обхватила рукой латунную ручку и распахнула тяжелую стеклянную дверь. Холодный воздух обрушился на них. Им обоим нужно было помыться и нормально поесть. Лео не осознавал до конца, как плохо он выглядит, пока не оказался в сверкающем вестибюле в той же порванной одежде, в которой вышел из больницы всего девятнадцать часов назад.

Прятаться было негде: понедельник, у всех есть интернет, поэтому внутри банка было тихо. Какой-то мужчина встал из-за стола сразу за отсеком кассиров и уставился прямо на них, поправляя галстук.

Он неторопливо подошел к ним, загадочно улыбаясь. Стук каблуков его парадных туфель, казалось, отдавался эхом в широком вестибюле.

Рука Лили вспотела в руке у Лео, ее пальцы сжались вокруг его пальцев, и он ободряюще сжал их в ответ.

– Все в порядке, – произнес он тихо.

– Ну, ладно. – Мужчина – высокий, худой, с редеющими волосами и лбом, который блестел, как мраморная плитка, по которой он только что прошел, улыбнулся шире, обнажив ряд огромных зубов. Не отрывая взгляда от Лили, он сказал:

– Я предполагаю, кто вы, но вам все же лучше назвать свое имя.

Лео повернулся, чтобы проследить за ее реакцией, гадая, понимает ли она, что все ее тревоги разрешатся прямо сию секунду. Когда она удивленно нахмурилась, Лео почувствовал, как она всеми силами пытается не поддаться ложным надеждам.

– Лили Уайлдер, – сказала она. – А вы кто?

– Эд Тоттенхэм. – Он протянул Лили руку для рукопожатия. – Господи, Лили Уайлдер, я уже начал думать, что вы никогда не появитесь.

Ларами, штат Вайоминг

Два месяца спустя

Четыре бокала чокнулись между собой с праздничным звоном, а бокал Николь ударился слишком сильно, и шампанское пролилось ей на руку.

– Черт! – Она невозмутимо наклонилась, слизывая длинный ручеек от запястья и вверх по тыльной стороне большого пальца.

Уолтер проследил за этим движением, встретился взглядом с Лили и явно ненадолго потерял самообладание, после чего выпил до дна свой полный бокал.

Лили поднесла фужер к губам и закрыла глаза. Шипучий напиток защекотал ей нос и разлился по языку. Она никогда не любила шампанское – честно говоря, она его мало пробовала, – но Лео специально ездил в Ларами за продуктами для ужина и привез домой ящик, по его словам, хорошего игристого. Она была полна решимости понять, что остальные в нем находят.

Как обычно, Ник озвучила то, о чем Лили только подумала:

– На вкус как газированный сироп от кашля. – Ник причмокнула языком и нахмурилась. – Фу.

Лео широко улыбнулся, зачарованный и невозмутимый.

– Я готов выпить его за тебя, – сказал он, потянувшись к бокалу.

Ник увернулась, наклонила фужер и осушила его:

– Я не говорила, что мне не нравится сироп от кашля.

Смеясь, Лео встал и пошел на кухню, чтобы взять еще одну бутылку. Он с радостью потратил пятьсот долларов на ящик шампанского, которое его девушка и ее лучшая подруга никогда не оценят. Вечера они обычно проводили вдвоем. Лео готовил, пока Лили занималась вечерними делами в конюшне, а потом они чокались пивными бутылками за длинным колченогим столом в просторной столовой, удобно устраиваясь с книгой или фильмом после того, как все дела были сделаны. Неважно, что теперь значилось в их банковских выписках, Лео полностью – и с блаженством – зажил простой жизнью.

Но сегодняшний вечер был особенным. В какой-то момент они перейдут на пиво – все признаки указывали на предстоящий разгул, – но для такой встречи, как эта, требовалось игристое. Уолтер прилетел утром из Нью-Йорка. Ник приехала из… соседнего дома. На прошлой неделе она заключила сделку по покупке пятидесяти акров зарослей полыни возле берега реки, примыкающих к ранчо Уайлдер.

– За землевладелицу Николь, – сказала Лили, наполняя бокалы.

Дзынь.

– За то, что Лео и Лили вновь открывают ранчо Уайлдер, – добавил Уолт.

– Следующим летом, – быстро уточнил Лео слегка сдавленным от осознания того, что еще предстоит сделать, голосом. Купить лошадей, обучить их, оборудовать летний коттедж и домики для гостей, нанять персонал… И, конечно, совершить пару поездок за границу.

Это был договор, который они заключили с ее покойным отцом: по крайней мере два месяца в году тратить на то, чтобы расширить ее мир.

Дзынь.

Улыбка Лео смягчилась, и узел, завязавшийся внутри Лили с тех пор, как она себя помнит, еще немного ослаб.

– Я люблю тебя, – говорило его выражение лица. – Я никогда тебя не оставлю.

Может быть, к тому времени, когда наступит следующее лето, до нее дойдет, что все происходящее реально, и этот тревожный узел внутри нее, наконец, развяжется.

– Ты позволишь нам прочесть его письмо? – спросил Уолт.

На ее кивок Лео встал, исчез в кабинете и вернулся со сложенным пожелтевшим листом.

Уолтер взял у него бумагу:

– Сколько раз ты его читала?

– Наверное, тысячу. – Лили пожевала губу, прежде чем добавить: – Должно пройти какое-то время, чтобы все это стало реальным.

– Не сомневаюсь.

Она смотрела, как Уолтер читает, чувствуя, что знает содержание письма достаточно хорошо, чтобы мысленно читать его одновременно с ним:

– Вот что я вам скажу. – Уолт украдкой вытер глаза, прежде чем вернуть письмо Лео. – Эта охота была бы намного легче, если бы Дюк был с нами.

– Ты шутишь? Он бы не помог. – Лили потянулась за шампанским, запивая смех. – И я даже представить себе не могу, как сильно мне бы хотелось его убить после расшифровки кода ASCII. Это заняло бы у меня несколько недель, а потом бы я прочитала, что следует искать дома. Я бы всех поубивала! Слава богу рядом оказался Лео.

– Но только ты смогла бы понять, где находится ключ, – напомнил ей Лео. – Только у тебя была правильная схема – ЛИЛИ.

Николь потянулась за бутылкой, коснувшись грудью Уолта и на мгновение отвлекая его от происходящего. Притворившись, что не замечает его взгляда, она выпрямилась, наполнила свой бокал до краев и быстро отпила от него, когда шампанское перетекло через край.

– Я все думаю о том, что он хотел сделать это с тобой вместе. – Она провела рукой по верхней губе, покрытой пеной. – Я думаю, это мило.

– Конечно, думаешь, – сказала Лили, – потому что все закончилось хорошо.

Рядом с ней Лео откинулся в кресле, провел рукой по ее плечу, и его пальцы зарылись в волосы у нее на затылке:

– Странно чувствовать себя хоть немного благодарным Брэдли и Терри. Если бы они не притащили нас туда, мы бы никогда не узнали обо все этом.

Все согласились.

Больше всего – даже больше, чем преступление, сокровища и даже странную группу людей, которой удалось все это провернуть, – прессе нравилось обсуждать, как ее отец спрятал все, что нашел в Теллуриде – том самом городе, где Бутч Кэссиди ограбил свой самый первый банк. Купюры, монеты, драгоценности, документы. «Вот негодяй», – подумала она, резко рассмеявшись. Она рухнула на пол прямо посреди банка после того, как тот милый человек взял ее за руку, рухнула, поняв, что Дюк нашел деньги много лет назад, за несколько лет до своего инсульта, уж точно до того, как продал ранчо. А потом банковская ячейка распахнулась, и письмо упало на мраморный пол у ее ног.

Пятнадцать миллионов долларов! Эта цифра все еще казалась не совсем реальной. После переговоров с властями часть суммы досталась национальным паркам и историческим обществам. Оставшиеся деньги они разделили между собой. Уолтер присматривал себе новое жилье, но пока взвешивал разные возможности, отметив, что по США, Нью-Мексико и Пуэрто-Рико раскиданы 1500 магазинов Petco. Лили надеялась, что он ждет, пока Николь решит, где будет жить она, а она, конечно, использовала свои деньги, чтобы купить ранчо по соседству.

Оставшаяся сумма позволила Лео и Лили выкупить ранчо Уайлдер у Джонатана Кросса, а из-за внимания прессы оно уже было забронировано туристами на ближайшие три года. Тот факт, что теперь она была достаточно мудра, чтобы знать, чего хочет, не означал, что она не будет выполнять желание отца, каким бы ошибочным оно ни оказалось. Проценты с оставшейся суммы они используют, чтобы путешествовать. Первая в списке – поездка с Корой в Японию, чтобы познакомиться с родственниками, которых они с Лео никогда не видели лично.

– Какая сумасшедшая история! – произнес Уолт.

Он говорил то ли о Бутче, то ли о Дюке, то ли о том, что им всем пришлось пережить в мае. Но когда Лили посмотрела на Лео, она подумала, что самой безумной была эта история: она влюбилась в девятнадцать лет и прожила десятилетие, мучаясь в одиночестве, чтобы в итоге оказаться на том же самом месте, спасенная историей, которую она считала своим проклятием, и жить с человеком, которого, как она думала, он-а потеряла навсегда.

Они допили бутылку, потом еще одну, а потом в ход пошло пиво – вместе с игральными картами. Начались крики (Николь), борьба (опять же по инициативе Николь), и все это переросло в смех и пьяные обещания дружбы на всю жизнь. Они планировали свою первую поездку в новом составе, и Николь дразнила Уолтера. Лео и Лили требовали, чтобы Ник и Уолтер наконец поцеловались, причем щеки Уолтера полыхали, когда их губы встретились под назойливые возгласы друзей.

Но когда маленькая стрелка на часах дошла до двух, Лео бросил на Лили взгляд, который говорил, что он больше не хочет ни с кем ее делить. Он встал, поднял ее с пола и повел в спальню.

Позади них раздавались улюлюканье и крики – ребята все правильно поняли. Лили сказала бы им, чтобы они заткнулись, но втайне ей нравилось хвастаться: своим ранчо, своим мужчиной и этой яркой, ненасытной любовью, которая, как она когда-то думала, предназначена только для других людей. Лео говорил ей, что счастье ей к лицу. Она все еще чувствовала неуверенность, но работала над собой. Это означало, что она то гадала, когда это все рухнет, то радовалась, что ее мечта оказалась реальна. Но сегодня вечером она хотела вывести в небе слова о своей любви, хотела кричать о ней, слушая эхо.

Лео снимал с нее одежду в кромешной тьме посреди этой глуши и целовал ее от коленей до губ, улыбаясь в ответ на ее улыбку.

– Ты дала Бонни зерно? – спросил он. – Я оставил мешок на бочке в сарае.

Она кивнула:

– Как будто она бы позволила мне забыть. Ты убрал остатки еды?

Он засмеялся:

– Какие остатки? Ник съела все.

Лео спросил, закрыла ли она боковые ворота – закрыла. Лили спросила, позвонил ли он сестре – позвонил: она приедет в гости перед началом первого семестра. Поставил ли он кофеварку на пять утра? Да, Лил.

Завтра лошади едва ли заметят их похмелье.

А потом он вернулся к ней, сосредоточенный, с голодными взглядом. Его руки блуждали по ее телу, а потом он двигался на ней посреди темноты.

И в ту ночь в середине июля, когда их лучшие друзья были в соседней комнате, а лошади, сытые и сонные, бродили по пастбищу, они были счастливы. Оставалось только думать об их жизни. Лео приостановился, услышав тихий счастливый звук, который у нее вырвался. Он залез под одеяло с головой, и они занялись любовью прямо там, где все начиналось.

Автор британского кулинарного шоу – прим. пер.

Известный американский грабитель банков и поездов – прим. пер.

Каждый символ заменяется символом, находящимся левее или правее него в алфавите – прим. пер.

1 дюйм примерно 2,45 см.

Сеть ресторанов быстрого питания – прим. пер.

Выдуманный город из мультфильма «Тачки» – прим. пер.

Закружу тебя как ураган

Иди своим путем

Сайт с отзывами о различных услугах – прим. пер.

Персонажи книг о Питере Пэне – прим. пер.