Конечно, я слышал про нее, знал, что она оперная дива, и все такое. Но быть приглашенным к ней в гости? Ввауу!!!

Поперлись мы впятером – я с женой, Валька и Славик со своей благоверной. Собственно, Верка – она же благоверная Славика – и сварганила нам все это мероприятие. Она журналист, проныра всех типа знает, ну и то ли интервью брала, то ли ее там где-то за что-то взяли – точно не знаю, в общем – договорилась, что старая карга будет рада, если к ней в ее загородное шале приедет молодежь послушать ее и пожрать на халяву. Это тоже было обещано.

Меня больше вторая часть этого марлезонского балета интересовала. К опере, оперетте и прочим спектаклям я получил отвращение еще в школе, когда нас классами возили по театрам всяких «Щелкунчиков» смотреть. Все, чем мы там занимались – плевались в девчонок из трубочек жеваной бумагой или стреляли с надетых на пальцы резинок, почему-то называемых «авиационками», пульками по соседним рядам. Как-то раз кто-то заехал пулькой в глаз олененку Бемби, заслуженной артистке республики, после чего действие прекратили минут на двадцать, а строгая тетенька со сцены все это время что-то высказывала залу о совести и морали.

Так что все эти песни во время того, как тебя колют шпагой – это не ко мне. А вот чего вкусного вкусить, выпить децл – это можно. Не скупая ведь старуха должна быть, раз зовет – наверняка поляну накроет. Послушаем ее бред, арии там всякие, пусть Верка вопросы позадает – потерпим!

Непьющий Славик на своей «зафире» притараканил нас прям к воротам усадьбы звезды. Да, некисло бабуля нагребла в свое время! Только домик не на один лям бакинских тянет, а еще пристрои всякие, и все такое…

Позвонили. Дверь открылась автоматически – входите, мол, но машину оставьте за воротами. Хрен с тобой, все одно тут камеры, никто колеса не полезет снимать, да и народ вокруг не бедный живет. Еще те хоромы понастроены, и тачки стоят рядом такие, что понимаешь, почему до ближайшего транспорта километра три пехом.

Пошагали по плитке к дому. Слева что-то натужно заскрипело, и нас попросили остановиться. Мы повернулись к скрипу. В гамаке сидел какой-то мэн в кепке, клетчатых шароварах и безрукавке с бабочкой. Резким движением он выпрыгнул из гамака и подошел к нам. Его морщинистое лицо резко контрастировало с движениями и мускулатурой. Протянув руку к воротам, он нажал на какую-то коробочку, и автоматическая дверь закрылась.

– Хэлло, журналисты, я Боб, дворецкий, – повернувшись, представился он. – Следуйте за мной.

Для всех нас понятие «дворецкий» ассоциировалось с кем-то из старого сериала, и я был уверен, что все проводят определенные аналогии между Бобом и тем персонажем. Тем временем Боб танцующим походняком довел нас до высокого крыльца.

– Мадам ждет вас в главной зале, – оповестил он, открывая громадную входную дверь. – Прошу!

Первое, что пришло мне в голову, когда я увидел «мадам» – не ты ли, мать, «Барселону» с Меркури пела? Теперь понятно, нахрена тут такие здоровенные двери! Неимоверных размеров бабища, сложив пухлые руки на не менее пухлой груди, стояла в центре зала и щерилась во все тридцать два.

– Заходите, заходите, дорогие гости, – прокудахтала она. Впрочем, нет, тут я не прав – голос у нее действительно был приятен, этакое что-то… и откуда-то изнутри.

По одному мы стали подходить и представляться. Возможно, мне показалось, но девчонок она почти не удостаивала вниманием, а вот Славика, пока он говорил ей комплименты, откровенно разглядывала. Я шел последним, было время подумать, и в итоге решил поцеловать ей руку – вот, гляньте, какой я джентльмен! Но тетка уже взяла ситуацию под свой контроль.

– Ну-ка, поди сюда, красавчик, – сказала она, мягко отстраняя Славика, – дай-ка на тебя взглянуть.

Что-то мне в этом «дай-ка» не понравилось. А она уже взяла меня за руку и притянула к своему декольте, немного прикрытому красивым колье из зеленых камней (явно не бутылочное стекло, чего уж там). Я попытался исполнить свое желание и потянул к себе ее руку. Но тут же пожалел о сделанном – мало того, что я вряд ли мог с ней соревноваться в перетягивании предметов, так еще и кисть руки ее была покрыта крупными старческими пятнами, что сразу отбило у меня все намерения. Даже сверкание зеленых, в цвет колье, камней на перстнях, что были надеты на пухлых пальцах, не могло отвлечь от неприятного вида, и я едва сдерживался, чтобы не блевануть. По ходу, видок у меня со стороны был еще тот! Что же до хозяйки, то она либо ничего не заметила, либо не придала моему виду никакого значения. А потому, после слов…

– …и почему же я люблю таких красавцев! – она легким движением привлекла меня к себе еще ближе и откровенно, в засос, поцеловала.

Сзади меня кто-то охнул. Наверно, жена. Оторвавшись от певицы, я повернулся к своим спутникам – выпученными глазами и открытыми ртами они были похожи друг на друга как близнецы. Я помотал головой – внутри что-то вертелось, а на губах был отчетливо приторный привкус помады.

– Что ж, – промурлыкала где-то сзади хозяйка дома, – присаживайтесь за стол, полакомимся, чем Бог послал, а потом уже пройдем в музыкальную залу.

Я поймал себя на том, что моя рука все еще зажата в руке оперной дивы. Сейчас она потащит меня за стол, посадит рядом с собой… Еще раз помотав головой, я вытащил руку из ее щупалец и пошел за своими друзьями. Сев рядом с женой, услышал ее свистящий шепот:

– Стери помаду, засранец! Не мог дистанцию соблюсти?

– Т-ты… что, не видела? – Меня аж расперло от злости. – Она ж меня сама…

– Тихо ты! Ладно, посмотрим еще…

Хотя я вроде и поводов не давал, но жена у меня была существом весьма ревнивым. Как всегда, это было и приятно, и не всегда к месту. Впрочем, сегодня устраивать какие-то разборы на эту тему было явно ни к чему, и мы с удовольствием предались в объятия Кумуса и Бахуса. Учитывая, что в данном доме все было огромным, начиная с хозяйки, было понятно, что стол будет тоже немаленьким, и шесть человек, как бы не пытались, не могли даже достать до соседа. Выручал Боб – он приносил и уносил блюда, наливал вино и коньяк, подвигал необходимые тарелки с закусками и прочей вкуснятиной. За столом шел негромкий разговор – Верунька с Валькой, отойдя от первого впечатления и вкусив немного алкоголя, выясняли у матроны нюансы ее бурной жизни. Иногда встревал Славик – все-таки произносить тосты было мужским делом, а на меня надеяться пока не стоило. И я, и жена просто молча вкушали и выпивали. Опять же – за этим и пришли, а на качество и выбор предлагаемого жаловаться было просто грешно. В какой-то момент спиртное сделало свое дело, и я подумал, что в сущности ничего страшного в начале «мероприятия» и не произошло. Даже промелькнула мысль – а не дать ли передышку Славику, и не сказать ли здравицу в честь гостеприимной владелицы этого дома, и… Но едва увидев взгляд своей жены, я мгновенно отказался от задуманного – в ее глазах не было ни намека на опьянение и было очень много намеков на то, что мне уже хватит бухать.

– Ну что ж, дорогие гости, – донеслось со стороны хозяйки, – я вижу, что вы все насытились, так что мы можем с вами пройти и насладиться музыкой.

Когда мы вышли из-за стола, жена ткнула меня в бок.

– Смотри у меня!

–Сейчас-то что опять? – прошипел я в ответ.

– А то я не видела, как она тебя глазами облизывала все время, сколько за столом сидели!

Честно говоря, мой взгляд ни разу не двинулся дальше бутылки коньяка, которая стояла неподалеку, и название которого я весь вечер безуспешно пытался прочитать. Смотреть же на целовавшую меня мадам мне было просто страшно – еще вспомню чего, аппетит расстрою…

– Да наплевал я на нее!

– Ты на нее да, а вот она на тебя, видимо, нет! – шепотом выпалила жена и толкнула меня вперед, в помещение, что звалось «музыкальной залой».

Наверняка не погрешу против истины, если скажу, что это было некоим подобием маленького музыкального салона. Или концертный зал в миниатюре – сцена с микрофонной стойкой, пианино (а может рояль или фортепьяно, в жизнь не разбирался!), арфа в углу (точно арфа, видел по телеку), что-то типа музыкального центра, динамики по углам, софиты всякие. Напротив сцены – мягкие диваны, возле них столики. Боб уже подсуетился – бухло с фруктами на столиках. Вот и софиты включил. Молодец, дело знает. Такой дом здоровенный – кто его убирает, тоже он? Или прислугу нанимают? Сколько, интересно, мадам этому Бобу отслюнявливает? А может…?

– Присаживайтесь, пожалуйста, – голос старухи-целовальщицы был сладок как мед. – Сейчас я спою вам несколько арий, если позволите – по своему выбору.

Мы с женой уселись на один из диванов, широкий и мягкий. Было странно, что никто не сел за пианино (или как его там?). Сама дива потыркала своими сосисками в музыкальном центре, и внезапно заиграла музыка. Аппаратура была под стать всему дому – шикарное звучание лилось отовсюду. Хозяйка взяла микрофон и начала что-то петь – кажется, на итальянском. Я потянулся за бутылкой, но жена наступила мне на ногу, и вместо бутылки мне пришлось взять грушу.

Тем временем песня (или ария, да?) кончилась, мы похлопали. Пошла следующая мелодия, потом еще одна, более быстрая. Заканчивая с третьей грушей, я увидел, что бабуля сошла со сцены и двигает в сторону нашего дивана. Внутри что-то похолодело, и я замер. А оперная дива подошла вплотную ко мне, не переставая петь, и внезапно, достаточно быстро для ее комплекции, села на спинку дивана возле меня. «Черт, – подумал я, – мы же сейчас перевернемся!» Но диваны, видимо, были рассчитаны на подобные перегрузки. Отвлечение же на посторонние мысли стоило мне того, что старуха буквально сползла со спинки к моему бочку, сдвинув меня к жене, при этом она обняла меня и начала лизать мне ухо. Музыка меж тем продолжала играть, но вот продолжать петь уже никто не собирался. Я пытался вырваться, но с таким же успехом можно было освобождаться из объятий анаконды. Вылизав мое ухо, она начала мне что-то шептать, но что, я понять не мог из-за громкой музыки и объявшего меня страха. «Как ужасно это выглядит со стороны, – закрыв глаза, размышлял я, – и как мне это объяснить жене?»

Внезапно раздался какой-то треск, и шепот в ухе прекратился. Однако через секунду, перекрывая громкую музыку, раздался вопль. Ничего не понимая, я отклонился в сторону и… выскользнул из пут! Вскочив на ноги, я увидел, как на меня несется Боб с битой. А рядом со мной стоит моя жена с «розочкой» в руке. Еще мгновение, и Боб достал бы нас своим орудием, но вовремя двинутый Славиком столик сбил его с ног, а двойной удар бутылками по его уже бескепочной башке от Верки и Вальки поверг его в бессознательное состояние.

– Банзай! – крикнул Славик и запустил бутылкой в музыкальный центр. Музыка стихла.

Я повернулся к жене. Она посмотрела на меня, а потом указала на лежащее на диване тело оперной дивы.

– Я просто не могла это терпеть. Автоматически получилось.

– Ты что, убила ее?

– Совсем реханулся? Я ей по черепу бутылкой треснула, вот она и отрубилась.

– Да-да-да, – затараторила Валька, – как мы этого щегла клетчатого! Чего-то крови немного у них, они что, нетеплокровные?

– Уроды они, вот кто, – сказал Славик. – Сваливать надо. И «скорую» этим вызвать. Где-то у него там пульт от двери, в штанишках, если не выложил…

– Заявят же, суки, как пить дать, – предположила Валька.

– Вот уж хер, – заржала Верка, – я же все записывала и на телефон снимала. Или я не журналист?

Мы вытащили из кармана у Боба пульт, подперли входную автоматическую дверь камнем и вызвали «скорую». Потом забурились в машину, и Славик дал полный газ. Все о чем-то рассуждали. Славик жалел, что ничего не упер из дома «на память». Валька прикидывала, сколько могло стоить все то, что мы съели, выпили и разбили, в кабаке. Верка размышляла насчет того, продать ли всю историю с фото и видео какому-нибудь желтому изданию или сначала поторговаться насчет выкупа истории с потерпевшей оперной «матреной».

Сидя на заднем сиденье «зафиры», я обнимал жену.

– Не обижаешься на меня? – спросил я ее.

– Нет. Хотя ты еще тот говнюк. Приедем домой – сразу в ванну, буду тебя отмывать от этой грязи.

Хм, хорошее решение, правильное. Приедем сытые, еще немного пьяные, с адреналином в крови. Я даже знаю, с чего мы начнем.

С уха.