В Китеж пришла весна.

Под порывами утреннего ветра трепетали крошечные деревца, высаженные вдоль границ полигона, а молодая, только пробившаяся на поверхность трава склонялась перед могучей стихией, скрывая землю под плотным изумрудным ковром. Птицы, чувствуя сконцентрированную в этом месте энергию, облетали барьер стороной, но вот насекомые не могли осознать концепцию невидимого и непреодолимого препятствия, регулярно сгорая в потоках анимы.

И сейчас за всем этим, убрав руки за спину, наблюдал немолодой мужчина, чьи собранные в хвост волосы цвета воронова крыла давным-давно тронула благородная седина. Морщины на лбу и в уголках глаз тоже не молодили его, но ясные, избежавшие пагубного влияния времени глаза вносили свою лепту, не позволяя назвать этого человека стариком.

— Охо-о-о… — С отчётливо слышимой радостью в голосе протянул он, ступив на территорию полигона. Там, в центре этого небольшого пространства, сидел голый по пояс молодой мужчина, от кожи которого вопреки всему шла отчётливо видимая полупрозрачная серая дымка. — Ты всё-таки довёл её до ума, внук?

Хозяин полигона распахнул блеснувшие изумрудным светом глаза, посмотрел на гостя — и мягко улыбнулся.

— Да, дедушка. Техника полностью завершена…

В одно мгновение старика захлестнула вырвавшаяся из центра его груди тьма, и он оказался в опасной близости от не выказывавшего опаски перерождённого. Воздух задрожал от объёмов вырвавшейся на свободу энергии, а в следующую секунду призвавший силы своего демонического зверя Галес отступил на шаг назад, так ни разу и не сумев обозначить смертельный или близкий к тому удар.

— Надо же… Я ослеп, или ты действительно отразил все мои удары, не затратив ни крупицы анимы? — Облик Галеса больше походил на таковой у скрывающегося в тенях ночного хищника, но голос остался всё тем же. Опытный убийца превосходно контролировал свои силы, не допуская изменений там, где они не требовались. — Десять процентов моей силы… удивительно!

— Опытный практик этой техники способен и на большее, дедушка. — Элин вновь довольно улыбнулся, во второй раз столкнувшись с бросившимся к нему анимусом. В те моменты, когда перерождённый особенно активно двигался, дымка от его тела не шла, а хлестала с такой силой, что со стороны могло показаться будто кто-то пытается потушить страшный пожар. Но никакого пламени в округе не имелось, и это визуальное проявление целиком и полностью объяснялось побочным эффектом техники, разработанной бывшим наследником клана Нойр. — Как насчёт двадцати процентов?

— Этой силы хватит, чтобы за секунду перебить целый отряд воинов. — Тьма вокруг старика сгустилась, а его силуэт стал несколько более вытянутым и худым. — Постарайся не получить ран, внук.

Фигура анимуса задрожала и растворилась в воздухе, а появился он уже совсем рядом с Элином. Но так как перерождённый начал реагировать ещё до того, как его дед стал виден невооружённым взглядом, он успел голой рукой перехватить смертоносный клинок.

Впрочем, экс-абсолют явно переоценил свою технику, так как с его пальцев тут же сорвались первые капли свежепролитой крови.

— Похоже, защита не выше уровня меди на пике силы. Я рассчитывал на большее…

В то же время Галес отменил слияние, представ перед внуком в своём обычном облике. И смотрел он на Элина с явным неодобрением.

— Ты слишком легко получаешь раны, порой полностью их игнорируя…

— Разве это плохо? — Перерождённый не мог не ухмыльнуться, так как подобная боевая концентрация — это идеал, к которому стремились вообще все анимусы, рассчитывающие чего-то достичь в качестве бойцов. Подавляющее же большинство практиков его возраста об этом могло лишь мечтать.

Не терять концентрацию, удерживать внимание на схватке, а не на хлещущей из ран крови — это навык, обрести который было дано не каждому.

— Когда-нибудь это тебе повредит… Но ты всё равно поступишь по своему, так что обойдёмся без лишних слов. — Это Элину и нравилось в дедушке: мудрость прожитых лет наделила того выдержкой и способностью к пониманию, похвастаться которыми Дорш, например, не мог. — Каков потенциал этой способности в руках рядового анимуса?

— Потенциально — усиление физических способностей вдвое, если тело в удовлетворительном состоянии. Если же практик тренирован, то речь идёт о пяти-шестикратном усилении. В моём случае я, как ты заметил, приблизиться к пику медного ранга, не используя при этом аниму.

— И эту технику никоим образом нельзя усилить?

— Не факт. — Элин пожал плечами, очистив кожу от пота и притянув к себе сменную одежду. — Для того, чтобы обучиться этой способности не нужен талант анимуса. В теории её может освоить что рядовой обыватель, что воин — и получить усиление в соответствии со своей изначальной физической формой. Но совершенен ли созданный мной вариант — большой вопрос, ответа на который у меня пока нет.

— Иными словами, техника нуждается в доработке. Опасности всё те же?

— Верно. — То, что создал перерождённый, можно было называть раскрытием потенциала тела ценой его перегрузки. Особый способ дыхания вкупе с сознательным контролем работы части органов, — что само по себе крайне сложно, — позволял практику вытворять такие вещи, о которых он в обычном состоянии и помыслить не мог. Наибольшее влияние это состояние оказывало на скорость реакции и движений, наименьшую — на прочность тела.

И из этого проистекали все минуты этой техники: к травмам или смерти могла привести одна-единственная ошибка или неправильная оценка собственных сил. Грубо говоря, вздумай перерождённый пол-минуты назад со всех сил ударить камень, то вместо ушиба или трещины в кости он бы переломал себе все кости в руке.

Сила и скорость тела возросла многократно, но с его крепостью всё было сложнее.

— Если общая концепция не претерпела изменений, то с освоением этой силы у масс возникнут проблемы. — Заметил старик, немного поразмыслив. — Лишь единицы среди анимусов средних рангов и ниже способны так использовать своё сознание.

— Именно эти единицы имеют потенциал к становлению сильнейшими. Это очень полезно — иметь инструмент, с помощью которого можно рассмотреть этот потенциал в большем числе случаев… и сохранить жизни особо ценных уникумов.

— И то верно, внук. — Элин изъял из перстня небольшую книгу с инструкциями, передав её дедушке. Тот удостоил её содержимое лишь беглого взгляда, — всё равно с основными моментами он был ознакомлен уже год как, — после чего убрал в собственное хранилище. — Ты проделал хорошую работу.

— Всё ради клана и будущего. — Наполовину покривил душой перерождённый, в своих изысканиях преследующий лишь одну цель — увеличение общей силы человечества. В последние годы он только и делал, что исследовал симбионтов, стремясь понять, а после и перенять их силу, так что в деле физического совершенствования порядком преуспел.

— Для клана и будущего было бы лучше, решись ты оставить свою пагубную затею. — Ухмыльнулся старик, с интересом отслеживающий перемены на лице внука. Элин, казалось бы, и бровью не повёл, но его изумрудные зрачки вздрогнули и подёрнулись пеленой. — Знаю, что бесполезно, но всё равно надеюсь на то, что ты меня услышишь.

— Раз знаешь, то зачем поднимаешь эту тему вновь? Я отказался от места наследника не для того, чтобы мне регулярно пытались связать руки. — Бросив на Галеса холодный, но не такой уж и равнодушный взгляд, перерождённый повёл плечами, оправив чёрный плащ с изумрудной окантовкой, после чего направился прочь.

— Не стоит вымещать злость на всех, подвернувшихся под руку, внук. Особенно на родственниках…

— Вымещать злость? — Экс-абсолют обернулся, вопросительно задрав бровь. — Нет, дедушка. Я не злюсь. Ни на отца, принявшего сторону кланов, ни на тебя как на старейшину, поддержавшего его решение.

— Тогда как иначе оправдать то, что ты отделил себя от клана, фактически изолировавшись в этом несчастном домишке, пышущем анимой сильнее, чем резиденция главы? — В словах старика не было издёвки — лишь горечь и боль, вызванные словами Элина.

Присутствуй здесь сторонний наблюдатель, и ему было бы сложно сказать, отчего добродушная беседа близких родственников превратилась в нечто, грозящее перерасти в ссору.

— Я не просиживаю здесь штаны, и техника в твоём хранилище — лучшее тому подтверждение. Я, знаешь ли, пытаюсь принести пользу. Так сказать, компенсировать тот вред, который приносит Китежу чрезмерное самомнение знати.

В последний раз хлопнув полами плаща, Элин быстрым шагом направился к дому, вскоре скрывшись за дверью. Лишь там, подняв барьеры второго периметра, он позволил себе выплеснуть эмоции, вдарив кулаком по защищённой барьерами стене.

— Эли? Всё в порядке?

— Помимо того, что меня опять попытались отчитать? — Невесело усмехнувшись, анимус повернулся к своей вышедшей на шум спутнице, чьи огненно-рыжие волосы лишь подчёркивали обеспокоенность на прелестном личике. Алексия уже давно вернула себе привычный цвет волос, словно решив тем самым отметить своё возрождение. — Я не ожидал многого, но надеялся на то, что дедушка не будет поднимать эту тему.

— Никто не обрадуется тому, что подающий надежды гений в один момент бросит все дела из-за такой, как всем кажется, мелочи. — Девушка успокаивающе коснулась плеча любимого, надеясь, что тому станет хоть чуточку легче. — Закостенелые взгляды меняются лишь вместе с поколениями. Юстиан и Амелия разделяют твои стремления, в отличии от старейшин и глав кланов.

— Я уже говорил о том, что времени у нас может и не быть. — Перерождённый опасался, что нападение симбионтов, которое Лекси видела своими глазами, состоится и в этой реальности тоже. Ведь совсем не факт, что там их спровоцировало именно появление Элина. — Анимусы считают силу своим главным достоинством, но при этом игнорируют реальную возможность её увеличить. Это… огорчает меня.

Ещё два года назад Элин Нойр, к своему семнадцатилетию достигнув платинового ранга, всерьёз взялся за поиск способа сравняться в силах с симбионтами.

Тогда он, разочаровавшись в потенциале артефактов, начал свои изыскания, приняв во внимание все прошлые поражения человечества и сравнив людей с симбионтами в поисках того, что делало последних настолько могущественными. И так как на первых порах у него был материал для изучения — черви-сенсоры, призванные обнаруживать использование ментальных техник, исследование пошло в гору.

Работа практически сразу принесла первые плоды: Элин убедился в том, что нынешнее человечество не являлось блеклой тенью истинных людей, так как ни физическая деградация, ни порча генов не могла привести к столь серьёзному ослаблению целого вида менее, чем за сотни тысяч или даже миллионы лет.

В то же время со дня падения породившего Марагоса истинного человечества прошло гораздо меньше времени. Точный срок Элин назвать, конечно, не мог, но был уверен в том, что речь идёт о считанных тысячелетиях. Таким образом перерождённый сделал первые шаги в направлении превосходства души над плотью, с головой погрузившись в исследования.

Шло время, проводились опыты и эксперименты, и изначально казавшаяся безумной теория обрастала новыми деталями. Месяц назад перерождённый решился на проведение нескольких неопасных экспериментов на самом себе, окончательно доказав: кровь не имела никакого влияния на таланты анимусов как таковые.

Она отвечала лишь за предрасположенность и некоторые уникальные черты, присущие долгое время совершенствующим какое-то одно направление родам. Лишь Фуга могли парить в небесах, словно птицы, и не тратить на это прорву сил, а управление звуковыми волнами принадлежало только и исключительно клану Сонитус.

Вот только многое из того, что Элин знал об анимусах, говорило против этого открытия: в тех же кланах талантливых гениев рождалось в разы больше, чем среди безродных простолюдинов, и объяснить это только предрасположенностью было нельзя.

Не просто так испокон веков считалось, что именно правильная селекция позволяет людям становиться сильнее от поколения к поколению не только качественно за счёт накопления знаний, но и количественно из-за увеличения числа анимусов.

Уцепившись за это несоответствие, Элин решил провести расследование, воспользовавшись своим влиянием, — единственный на тот момент ментал Китежа, раскрывший не одну сотню шпионов и разрешивший множество других проблем, не мог им не обзавестись, — и прошерстить как архивы академии, так и записи кланов, до которых его допустили.

Выводы, к которому он пришёл, были столь же неожиданными, сколь и неприятными.

Общеизвестная статистика, на которую многие века ссылались кланы, по видимому, всех великих городов, была искажена.

Летописцы пользовались совершенно законными и честными способами, искусно оперируя неоднозначными правилами, появившимися ещё тогда, когда клана Нойр не существовало как такового, а люди только-только начали объединяться, основывая первые города. И если в далёком прошлом такой подход был оправдан необходимостью становления единой власти в лице кланов, то сейчас это не только не помогало, но и вредило городу сильнее, чем даже регулярные набеги демонических зверей.

Допустим, в академию принимали десяток простолюдинов, из которых пятеро к окончанию обучения могли считаться вполне талантливыми анимусами. Что делали в таком случае кланы? Верно — принимали ценных юношей и девушек под своё крыло, формально превращая простолюдинов в знать из побочных ветвей. Ну а провалившихся в обучении не вытягивали всеми силами ради получения хоть какого-то ранга, как происходило с бесталанными носителями фамилий, а просто отчисляли, оставляя тех в статусе рядовых горожан.

Таким незамысловатым образом из академии выпускался один простолюдин и пятеро новоиспечённых аристократов, что крайне серьёзно искажало собираемую в угоду хозяевам жизни статистику.

Сказать, что осознание всей глубины проблемы сильно ударило по вере Элина в великие кланы — значит не сказать ничего. Вновь воспользовавшись своим положением, перерождённый постарался донести до лидеров города столь ценную информацию, натолкнувшись на вполне ожидаемую реакцию — сначала отрицание, а после и вовсе попытки всё замять.

Ведь признать, что кровь их предков не столь значима, как считалось на протяжении столетий, были готовы не все. А если говорить точнее, то на стороне Элина выступил лишь Вардок Сонитус, всё ещё считавший себя обязанным перерождённому, да несколько не имеющих особого влияния кланов из числа тех, что были образованы выходцами из черни.

Но не слабая поддержка выбила Элина из колеи, а тот факт, что его собственный отец, представляющий на собрании Нойр, решил не поддерживать сына и высказался против внесения поправок в порядок записи статусов выпускающихся из академии анимусов.

Ожидал ли чего-то подобного перерождённый? Нет.

Мог ли он просто проигнорировать подобный шаг? Тоже нет.

Зато он сразу понял, что власть действительно меняет людей, и в этой реальности Дорш был политиком в наихудшем значении этого слова. Впрочем, мог ли во главе среднего клана стоять мягкотелый лидер — тот ещё вопрос, ведь даже малые кланы стремились любыми правдами и неправдами возвыситься над соседями. А ещё любой растущий и усиляющийся клан привлекал к себе внимание, что произошло и с Нойр.

За прошедшие четыре года молодой господин клана Нойр прославился на весь Китеж — и, конечно же, исключительно в хорошем смысле.

Самый молодой анимус платинового ранга в истории, превосходный боец, единственный носитель нового генома, перспективный страж, мастер рун и, в довесок, конструктор техник, чьи крайне ценные разработки становились доступны не только его клану, но и всему Китежу.

Нойр стали сильнее, возвысившись над прежде равными им кланами, но теперь на них начали заглядываться более крупные хищники. Дорш поступил настолько целесообразно, насколько только мог, не став идти против общего мнения, но перерождённый воспринял это очень близко к сердцу.

Потому и перестал лишний раз контактировать с родственниками, посвятив всего себя работе, Алексии и тем, кто разделял его взгляды.

— Так или иначе, но есть ли от этой забастовки хоть какая-то польза?

— Какая-то — есть. Мне уже давно стоило продемонстрировать кланам, сколь сильно они от меня зависят. — Элин поймал взгляд прижавшейся к нему девушки, почувствовав, как отступают отрицательные эмоции. — После этой зимы в Китеже не осталось шпионов, но сейчас дороги свободны ото снега. Не пройдёт и месяца, как в город уже прибудет несколько караванов из других великих городов, и вместе с ними за стены проникнут те, кого без вмешательства ментала обнаружить практически невозможно.

— И ты собираешься просто пустить врагов в город…?

— После устроенных мною чисток они не решатся ни на что серьёзное, но привыкшим сваливать на меня эту работу людям придётся поднапрячься. — Закопавшись лицом в волосы Алексии, анимус вдохнул их притягательный аромат, про себя пожалев о том количестве дел, с которыми требовалось покончить в ближайшее время. Зря, очень зря он так спешил закончить технику дыхания, потенциально способную значительно усилить Китеж за какую-то пару лет. — А ещё я отказал в помощи Игнис и Мурум.

— Эх, Элин… Какие же вы, мужчины, всё-таки агрессивные…

— В этой войне все средства хороши. — Не согласился со спутницей парень, волевым усилием остановив свои загулявшие руки. — Как насчёт того, чтобы вечером куда-нибудь сходить? Слышал, Фугу решили расширить своё влияние в городе, открыв прелестный ресторанчик…

— То заведение с парящими платформами? Я за! — Хитро прищурившись, — как-никак не заметить поползновений Элина она не могла, — Алексия клюнула анимуса в губы, после чего чуть отстранилась. — Но только вечером. Сейчас мне нужно собираться.

— Приём?

— Чаепитие, на котором будет присутствовать спутница главы клана Саксум. Я же говорила, что организую нам поставки камня в обход основных каналов…

— Разве ты их ещё не нашла? — Элину помнилось, что ещё две недели назад Алексия нашла сразу двоих поставщиков, и он заключил с ними долгосрочные контракты на весьма приличных условиях. Требовался материал, по большей части, для начавшегося полгода назад строительства на полученной от совета протекторов земле, но кое-что должно было уйти и на снабжение изготавливающих артефакты мастерских.

Те из них, что принадлежали непосредственно перерождённому, во избежание недоразумений снабжались не кланом, а самим перерождённым.

— Трое партнёров всегда лучше двух. И половину дела я всё равно уже сделала, выходя на тех, с кем у нас уже есть контракты.

— Что ж, в таком случае не буду мешать. Но не забудь про вечер!

— Не забуду, Эли. — Только сейчас перерождённый обратил внимание на то, что Алексии, по сути, оставалось лишь поправить причёску, а одета она уже была в предназначенный для выхода в свет наряд, который из-за его объятий немного помялся. Впрочем, анимусу ничего не стоило парой простеньких техник вернуть ткани первозданный вид. — Спасибо. Завтрак я оставила в столовой, не забудь поесть!

— Обязательно. — Проводив девушку взглядом, перерождённый вздохнул — и направился в столовую, где быстро прикончил оба приготовленных Алексией блюда. После этого ему оставалось только выйти в коридор, коснуться утопленной в стене сферы — и шагнуть на причудливую винтовую лестницу, ведущую в святая святых этого дома: лабораторию.

Заваленные инструментами столы встречали хозяина наравне с защищёнными могущественными барьерами шкафами, в которых хранились как его собственные разработки, так и древние артефакты огромной силы, имеющие колоссальную по любым меркам ценность.

Вот только ни те, ни другие не могли действительно помочь людям в борьбе с симбионтами, так что от активной разработки этого направления перерождённому пришлось отказаться. Такова была объективная реальность, в которой пропасть между двумя видами оказалась столь велика, что какими-то связками рун её нельзя было не то, что преодолеть, но и даже сколь-нибудь значительно сократить.

Зато чуть дальше, в защищённом отдельной системой барьеров помещении, хранились останки червей-симбионтов, а так же всё то, что было создано на их основе. И именно с этим всем перерождённый собирался работать до самого вечера: требовалось собрать данные по изменению, которое он внёс в собственное тело месяц тому назад…

— Всё работает как надо. Даже удивительно… — Пробормотал Элин себе под нос, глядя на как будто бы бурлящую кожу на запястье правой руки. На самом деле сама плоть была неподвижной, но вот сокрытый под ней живой металл послушно изменял свою форму, подпитываясь какими-то крохами анимы. — Что думаешь?

— Ты улучшил то, что тебе досталось от, вроде как, человека-бога. — Звонкий девичий голос разнёсся по комнате, а одна из хранившихся здесь крошечных металлических змей шевельнулась — и неуловимой молнией забралась на парня, охватив его шею на манер изящного ошейника. — О чём я могу думать? Разве что о том, что мой хозяин — гений…

— В ближайшие дни я адаптирую этот материал под тебя, и ты, наконец, получишь достойное вместилище. — Уверенно заявил перерождённый, на лице которого отразилась довольная ухмылка. — Ну а после можно будет заняться тем, ради чего мы трудились последние два года.

— Ты хочешь продолжить экспериментировать на себе?

— А другого подопытного, связанного с симбионтом, у меня нет. — Пожал плечами анимус, удовлетворившись итогами эксперимента и усыпив живой металл. Имплант вопреки своим размерам, — а изначально он представлял собой пластину толщиной в полтора миллиметра и общей площадью в тридцать квадратных сантиметров, — не доставлял никакого дискомфорта, не только являясь «своим» для организма, но и дублируя систему каналов на манер того, как это было сделано у червей-симбионтов. — Вдобавок мы провели все возможные эксперименты для того, чтобы проверить безопасность этого металла…

— Сплава. — Одёрнула хозяина Эрида. — Многокомпонентного сплава, аналогов которому нет и существовать не может. Очень грубо называть этот шедевр простым металлом.

— Извини. Я помню, сколько усилий ты приложила для его создания. — Перерождённый отлично представлял себе объём работы, которую пришлось выполнить Эриде, чтобы он мог воспользоваться плодами её трудов.

Полтора года кропотливой работы, бесконечных расчётов, провальных экспериментов и беспрестанного поиска ошибок. Этот срок — цена, которую пришлось заплатить змейке ради создания воистину чудовищного материала, не только удовлетворяющего массе выдвинутых Элином требований, но и способного выдержать перегрузку анимой. Эрида практически никогда не отдыхала, в отличии от самого Элина, находившего время и для досуга с Алексией, и для праздного общения с друзьями.

Но сказать, что она была недовольна таким положением дел — значит просто соврать. Как показало время, для симбионта не было ничего важнее благополучия носителя, сиречь хозяина, и змейка была бесконечно рада возможности помочь ему с тем, на что сам перерождённый не способен.

— Тогда, может, прислушаешься к моему мнению и выделишь ещё хотя бы пару месяцев для проведения дополнительных проверок?

— Два месяца?

— Два месяца. Этого времени мне хватит, чтобы окончательно рассчитать модель, основываясь на фактических параметрах получившегося материала. — В какой-то момент Элин поймал себя на мысли о том, что свободный доступ к библиотеке клана пошёл Эриде на пользу. Змейка с чудовищной скоростью впитывала любую информацию, включая ту, что хранилась в свитках и книгах, так что в плане объёма накопленных знаний могла поспорить, наверное, с любым человеком из когда-либо живших.

— Теперь, когда ты назвала точные сроки… — Эрида и несколькими днями ранее заводила разговор о том, что к активным действиям переходить всё ещё слишком рискованно, но тогда она старательно избегала всякой конкретики. — … да, думаю, пара месяцев большой роли не сыграет.

— Вот и замечательно. — Змейка проворно заскользила по протянутой руке анимуса, переместившись с неё на стол. Там, забавно опираясь на хвост, она поравнялась со стопкой брусков металла, кончиком маленького раздвоенного языка смахнув с одного из них крупицу материала. — Начнём эксперимент с посохом?

— Да, пожалуй… — Неожиданно по помещению разнёсся звонкий треск, а подвеска в форме заключённой с ромбовидную рамку сферы, до сего момента покоящаяся на груди перерождённого, треснула, расколовшись на две части. — Эрида.

Вспышка анимы смахнула со столов всё, что на них лежало, но самого анимуса в комнате уже не было — он на огромной скорости вылетел из лаборатории, буквально продавив собой барьер, едва успевший опознать хозяина и свернуться. Лестнице и коридору наверху досталось куда сильнее, так как перерождённый не собирался терять ни секунды.

Ведь для того, чтобы разбить артефакт, завязанный на личный защитный амулет Алексии, нужно было хорошенько постараться.

Оттолкнувшись от земли, перерождённый взмыл в небо, на ходу материализовав шлем и распечатав посох. Потоки анимы, струящиеся вокруг него, активировали сигнальные системы во всём районе Нойр, но перерождённый не обратил на это внимания. Прямо сейчас он, сконцентрировавшись на своём восприятии и объединив усилия с Эридой, объял своим взором добрую половину города, выискивая сигнал амулета Алексии. Её саму он бы быстро найти не смог, но вот созданный специально для этих целей артефакт обнаружился уже спустя пару секунд.

— «Элин, слияние…».

— «Знаю». — Анимус надеялся на лучшее, но готовился к худшему, планомерно повышая степень слияния с Эридой. Уже сейчас изменения в его внешнем виде были столь разительны, что со стороны он выглядел как гуманоидный рогатый демонический зверь, покрытый крупной серебряной чешуёй и пышущий силой на многие сотни метров вокруг.

Всего лишь минута потребовалась Элину для того, чтобы преодолеть половину города и приземлиться посреди перекрёстка, на котором лежала рухнувшая на бок карета и мёртвый конь-тяжёловоз, чья голова утопала в хлеставшей из пасти пене. Рядом толпились зеваки и патрульные, отчего-то ничего не предпринимающие.

Впрочем, и те, и другие бросились в разные стороны словно перепуганные мыши, с задержкой отреагировав на прибытие нового действующего лица.

Не утруждая себя разговорами с пребывающим в лёгком ступоре капитаном отряда, Элин переместился, — для окружающих — мгновенно, — к карете, одним движением сорвав с петель изящную дверцу.

— И почему ты до сих пор сидишь внутри? — С одного взгляда было понятно, что оказавшаяся внутри сформированного артефактом барьера Алексия совершенно не пострадала, а Элин зазря рвал жилы, посчитав, будто на его спутницу совершили дерзкое покушение.

— Коня специально натравили на мою карету. — Секунда — и Элин уже считывал поверхностные воспоминания Лекси, которые та целенаправленно выдвинула на передний план, как делала уже не раз.

На само чаепитие Алексия добралась безо всяких проблем, добившись желаемого и заключив предварительный договор на поставки материалов. Но во время обратной дороги карета встала посреди перекрёстка из-за бросившегося под колёса обезумевшего горожанина. И именно тогда, выглянув в окно, девушка заметила двоих воинов и раскидывающего пену из пасти коня-тяжеловоза, в круп которого спустя секунду вонзили то ли иглу, то ли небольшое лезвие.

Ну а после животное рвануло вперёд, набрало скорость — и протаранило транспорт Нойр, опрокинув тот на борт. Воины, привёдшие коня на перекрёсток, бесследно испарились, а оказавшиеся поблизости патрульные не торопились их искать несмотря на то, что Алексия не покидая барьера сообщила их капитану о своих подозрениях.

Перерождённый развернулся, поймал взгляд мужчины — и, уловив жажду наживы и страх, грубо прочёл его чуть более глубокие мысли, не забыв задать наводящий вопрос.

— Кто передал тебе деньги? — Капитан напрягся, но мысли выдали всё, что требовалось перерождённому. Какой-то блондин, передающий ему мешочек, ставящий задачу — и невзначай упоминающий, что даже гении не могут вот так просто игнорировать просьбы великих кланов. Перерождённому стало вполне очевидно, что эти слова — крайне грубая провокация, призванная каким-то образом обострить его отношения с Игнис и Мурум…

Но кто вообще мог узнать о недавних отказах, если с обоими главами кланов он говорил с глазу на глаз, никогда ранее не распространяясь о столь деликатных делах?

Закончив проверку, перерождённый лишил мужчину сознания, отчего тот кулем повалился на землю.

— В кандалы его. Доставить в темницу и передать стражам на попечение. — Обведя взглядом едва ли не дрожащих патрульных, Элин добавил: — За его доставку до места отвечаете жизнями. Всё ясно?

— Да, господин Нойр! Исполним всё в точности! — Среди подчинённых продажного капитана нашёлся сообразительный парень, взявший на себя лидерство над растерянными товарищами. О делах капитана отряда не знал ни он, ни кто-либо ещё из присутствующих патрульных — в этом Элин убедился секундой ранее.

— Что тут происходит? — Рядом с перерождённым приземлился анимус из Нойр, последовавший за отчего-то всполошившимся сыном главы, а спустя пару мгновений к ним присоединились и другие практики, чьё внимание привлёк рассекающий по небу перерождённый, полыхающий силой на добрую половину города.

— Покушение на Алексию Нойр. Я лично буду вести это дело. — Расколов окружавший Алексию барьер, Элин вложил в руку своей спутницы новый артефакт взамен уничтоженного, после чего помог ей выбраться из кареты. — Йохан, проводи Алексию в мой дом. За её безопасность отвечаешь головой.

— Да, молодой господин. — Анимус пика золотого ранга покорно склонил голову. — Мне сообщить о произошедшем главе?

— Сообщи, но помощь клана мне вряд ли потребуется. — Привлекать Нойр там, где он сам мог распутать весь клубок за считанные часы? Это того не стоило. — И успокой там всех.

Тем временем Алексия приблизилась к спутнику, шёпотом бросив:

— Будешь искать?

— И убивать. Это не совпадение — кому-то мои слова пришлись настолько не по вкусу, что он решил вырыть могилы себе и своей родне. — Элин посмотрел на девушку, и черты его лица сгладились, перестав пугать всех собравшихся. — Побудь дома до моего прибытия.

— Хорошо…

— Йохан.

— Мы отправляемся, молодой господин. — Анимус клана Нойр не стал изобретать ничего нового, применив на спутнице Элина технику, предназначенную для транспортировки раненых. Довольно прожорливая в плане энергозатрат платформа была, между тем, всесторонне защищена, и могла передвигаться на внушительной скорости. Меньше чем через пять минут Алексия уже будет в безопасности, и перерождённый об этом сразу же узнает.

Едва Йохан и Алексия покинули злосчастный перекрёсток, лицо перерождённого вновь обратилось холодной маской демона, которого смертные призвали себе на беду.

— «Эрида, передай Сораке и Кацелиану требование о встрече. Нам есть, что обсудить». — Змейка не стала задавать лишних вопросов, и одно из её тел распечаталось из перстня, с огромной скоростью устремившись в сторону района Игнис. Когда было надо, крошечная на вид стальная змея развивала воистину чудовищную скорость.

— Господин страж, что прикажете делать с каретой…?

— Убрать. Лошадей… — Элин окинул уже не издающих звуков животных равнодушным взглядом. —.. тоже убрать.

Посчитав на этом свою задачу исполненной, Элин оттолкнулся от земли, направившись к бедным районам. А если говорить конкретнее, то он собирался навестить одно из известных ему мест сбора представителей Теневого Китежа. В небольшом кабаке на окраине собиралось не столько отребье, сколько информаторы, давно и плодотворно сотрудничавшие с перерождённым.

Именно у них он собирался узнать, где искать человека, чей образ он скопировал из памяти капитана. Ведь если это приезжий, то Теневой Китеж просто не мог о нём не знать — такова структура этой открытой организации, вынужденной контролировать, чтобы залётные гости не наделали делов.

Распахнув массивную дверь, Элин быстрыми шагами приблизился к барной стойке, не обращая внимания на притянувшиеся к нему взгляды.

— Мне нужна информация о невысоком блондине с блекло-голубыми глазами, острым подбородком и небольшим шрамом над правой бровью. Кто, если чужак — когда прибыл и с кем ведёт дела.

— Точно не чужак. Если только этим днём не прибыл. — Говор мужчины отличался от привычного уху перерождённого, но это было естественное отличие людей из разных слоёв общества. — Коли нужно, то я прямо сейчас пошлю людей разузнать, господин Нойр.

— Нужно. Если что-то найдёшь — оставь сообщение со всей информацией там же, где и обычно. — В хранилище перерождённого было много всякой всячины, и нашёлся среди неё и мешочек с монетами солидного достоинства. Более, чем достаточно для оплаты местных услуг.

— Будет сделано, господин Нойр. Мы обернёмся в два часа, не больше…

Последнюю фразу мужчина произнёс уже в спину перерождённому, который не собирался тратить ни одной лишней секунды. Он узнал, что хотел — человек из воспоминаний капитана был родом из Китежа. Ему же хуже: мстить Элин собирался максимально жестоко и кроваво, так, чтобы ни у кого больше и мысли не было о покушении на его близких.

И плевать, что в этот раз Алексию не планировали убивать — только испугать как следует. Ведь для любого человека вполне очевидно, что убить спутницу сына главы клана просто опрокинув её карету едва ли возможно.

Но в качестве предупреждающего жеста…

— Элин, постой! — Перерождённый сделал лишь пару шагов, выйдя из кабака, после чего натолкнулся взглядом на знакомого стража — Аварса. Тот был посвящён в рабочие дела перерождённого, и потому считал себя если не близким другом последнего, то уж хорошим товарищем так точно. — Как знал, что найду тебя именно здесь. Посвятишь в детали происходящего?

— Это никак не связано с работой.

— Тем не менее какого-то капитанишку ты приказал доставить в наши застенки…

— Это. Не связано. С работой. — Уже куда жёстче произнёс Элин, глаза которого вспыхнули опасным изумрудным светом. — Не лезь в это дело, Авар. Тебе же будет лучше, если ты не будешь никак связан с массовым убийством.

— А… кого убивают?

Перерождённый тяжело вздохнул, в очередной раз поразившись настырности этого двадцатипятилетнего анимуса. Казалось бы — не лезь туда, куда не просят, да живи спокойно, но… Всегда есть но. Аварс никогда, ни при каких обстоятельствах не пропускал возможности поучаствовать в интересующих лично его событиях.

А событие, заставившее его скрытного и могущественного коллегу — Элина, сорваться с места и носиться по Китежу, интересовала Аварса очень и очень сильно.

— Тех, кто решил протаранить карету моей спутницы. — Слушать, что же ему ответит любопытный парень Элин не стал, получив от Эриды отмашку касательно встречи с Игнис. Сорака уже узнала о произошедшем в городе, и на сообщение ответила согласием. Ведь змейка не постеснялась дополнить слухи одной немаловажной деталью о том, что организатор покушения прикрывался именем Игнис.

А в данном конкретном случае это — уже достаточно веская причина для того, чтобы верхушка всего великого клана как следует напряглась. Там ведь тоже не дураки сидели, и из контекста сообщения понимали — где-то появилась протечка, которую нужно устранить.

И лучше ментала им в этом точно никто не поможет.

— Просто скажи, что делать, и я помогу! — Тем временем несчастное дитя клана Фугу, — а Аварс принадлежал именно этому клану, — поравнялось с Элином, проигнорировав все предостережения и ожидаемо предложив свою помощь.

— Знаешь… отправляйся к вратам и передай, чтобы стража в течение одного часа никого не выпускала из города. — Элин мог бы перекрыть выход и сам, но для этого ему требовалось лично прибыть к воротам и неведомо сколько времени потратить, добираясь до начальника караула. При этом смысла в таком предприятии было мало: информатор не опознал в блондине чужака, а недоброжелатели из местных не стали бы вот так просто покидать город.

Но раз уж под руку попался другой страж, чьи полномочия позволяли провернуть подобное…

— Сделаю. — Аварс на удивление послушно кивнул, спустя секунду сменив курс и оставив перерождённого в одиночестве. Вот так просто полновесный страж добровольно согласился подставиться в том случае, если Кацелиан не одобрит действий Элина Нойр.

Впрочем, перерождённый нисколько не сомневался в том, что глава клана Мурум с пониманием отнесётся к вольностям подчинённого даже несмотря на их небольшие разногласия…

— Я так предполагаю, ты назначил встречу именно здесь потому, что проблемы не только у нас, но и у Мурум? — Проницательности Сораке было не занимать, так что она скорее утверждала, нежели спрашивала.

— Заметьте: я этого не говорил. — Хмыкнул перерождённый, первым ступив на лестницу, украшающую главный вход в управление Стражей.

— Брось, Элин. О том, что ты работаешь со всеми великими кланами сразу, не знают только слепые и глухие. — Уже в помещении поравнявшись с анимусом, Сорака продолжила. — А таких среди нас нет. Расскажешь, что именно произошло с твоей спутницей?

— Как только окажемся в кабинете Кацелиана, чтобы не повторяться два раза.

В святая святых управления Стражей Элина и главу клана Игнис пропустили без лишних вопросов, и до двустворчатых дверей, за которыми находился Мурум, они добрались за считанные минуты.

— Сорака? Элин? — Кацелиан, окинув взглядом нежданных гостей, вопросительно вздел бровь, одновременно с тем отложив в сторону исписанный мелким почерком бумажный лист. — Что случилось?

— Неужто твои соглядатаи ещё ничего тебе не донесли, Кацелиан? Теряешь хватку… — Сорака опустилась на предложенный стул, а секундой позже то же самое проделал и перерождённый. Для него подколки этой парочки были не в новинку, так что он не обращал на это особого внимания. Ведь все люди, включая глав могущественных кланов, имели право хоть где-то показывать настоящих себя. — На спутницу Элина совершили покушение, и организатор пытался подставить нас с тобой. Я правильно объясняю, Элин?

— Верно. — Экс-абсолют коротко кивнул. — Учитывая, что подкупивший капитана отряда патруля человек невзначай сказал, что «даже гении не могут вот так просто игнорировать просьбы великих кланов», я решил сразу обратиться к вам напрямую…

— Ты же не подозреваешь меня, верно? — Кацелиан в какой-то мере сохранил невозмутимость, но подобная наглость со стороны непонятно кого дотянулась и до него. В глазах мужчины виднелась чистая и незамутнённая ярость, которую, на самом деле, перерождённый ожидал увидеть у той же Сораки, но не у обычно спокойного словно скала Мурум. — Хотя, тогда бы ты сюда и не пришёл…

— Скажи честно — когда ты в последний раз спал? — Задал вопрос Элин, углядев под глазами протектора пару хороших таких мешков.

— Пару дней назад, наверное. — Пожал плечами тот. — Сейчас важнее другое. Алексия в порядке?

— В полном. — Элина определённо порадовал тот факт, что первым Кацелиан задал именно этот вопрос. — И сейчас она в безопасности.

— Отлично. Тогда мы можем вплотную заняться теми, кто решил столкнуть нас лбами. — Положив перед собой чистый лист, Кацелиан взял в руки перо и приготовился делать пометки по ходу рассказа. — Для начала я бы хотел услышать, что тебе удалось узнать, и что ты уже успел предпринять…

Последующие пять минут перерождённый потратил на то, чтобы ввести Сораку и Кацелиана в курс дела. Он не скрыл ни единой детали, не забыв упомянуть так же о перекрытом по его приказу выходе из города. Едва услышав об этом, Кацелиан послал к воротам человека с указанием продлить ограничения на неопределённый срок, плюс разобраться с проблемами, которые из-за этого наверняка возникнут.

И этот шаг окончательно убедил Элина в том, что глава Стражей действительно отложил в сторону их недавний конфликт, отнесясь к новой проблеме со всей серьёзностью.

— Светловолосых в городе много, а шрам можно с лёгкостью подделать. — Кацелиан в задумчивости коснулся подбородка. — И если организатор — кто-то весомый, то от очевидных хвостов он наверняка избавился. Я инициирую проверки среди воинов и людей, подходящих под твоё описание, но основную ставку сделаю на коня и средства, могущие заставить его протаранить карету.

— Хочешь выследить преступников по дохлой скотине? — Сорака не сдержала скепсиса. — Так ты переиграешь сам себя, Кацелиан.

— Узнать, откуда пропал конь-тяжеловоз много проще, нежели отыскать в Китеже блондина со шрамом, могущего быть брюнетом без шрама. Я уже не говорю о воинах, которых девушка и вовсе видела краем глаза. — Элин, слушая Кацелиана в эти секунды, невольно проникся к нему ещё большим уважением. Глава Мурум нередко демонстрировал свои профессиональные качества, раз за разом доказывая, что этот пост он занимает не просто так, но вот так, лично увидеть его работу перерождённому доводилось всего пару раз, включая этот. — Но на поиски потребуется время.

— Я готова подключить своих людей, если потребуется. — Заверила собравшихся Сорака, осознав, что она единственная пока не внесла свой вклад в расследование. — Но что касательно утечки информации?

— О том, что Элин иногда выполняет некоторые деликатные поручения знал только я, двое доверенных стражей и старейшины Мурум. Со стражами Элин видится регулярно, и наверняка заметил бы, обернись кто-то из них против нас. — Кацелиан говорил медленно, отчётливо чеканя каждое слово. Очевидно, ему было очень неприятно признавать, что среди старейшин завёлся предатель, но иных вариантов, можно сказать, и не было. — К старейшинам я тебя допустить не могу. Доверие — доверием, но это дело моего клана.

— Я понимаю. — Элин и не собирался предлагать свою помощь, отчётливо понимая, что ему ответят отказом. Кто вообще допустит суть чужого человека до голов людей, посвящённых в самые грязные тайны Мурум?

— Аналогично ситуация обстоит и у Игнис. — Сорака невесело улыбнулась. — И я тоже предпочту самостоятельно проверить всех тех, кто попадает под подозрение.

— В таком случае я могу вести собственное расследование, проверяя тех, кого посчитаю нужным. — Подвёл итог Элин, которому только что развязали руки. — Но я не могу не сказать о том, что наш недруг мог просто сложить два и два, поняв, что даже для несравненного гения я слишком часто и много контактирую с главами великих кланов. А о том, что я повздорил с, практически, всеми кланами Китежа разом знают едва ли не все горожане.

— В этом есть смысл… — Сорака хмыкнула — и устремила взгляд в пустоту, погрузившись в дебри собственных размышлений.

— А про гения и игнорирование просьб они вот так вот угадали? — Губы Кацелиана изогнулись в то ли коварной, то ли просто недоброй ухмылке. — Хотелось бы, чтобы всё было именно так, но в случайности я стараюсь лишний раз не верить.

— Тем не менее я считаю, что описанный мною сценарий в десятки раз более вероятен, чем одновременное предательство старейшин Игнис и Мурум.

— Я рассмотрю и этот вариант тоже. — Уверенно кивнул Кацелиан, добавив в список ещё одну строчку. — И, Элин…

— …? — Перерождённый, уже собиравшийся отправиться восвояси, обернулся, вопросительно посмотрев на собеседника.

— Я посмотрю, что можно сделать с твоим открытием о значении крови. И заодно скажу, что твоё предложение было бы невыполнимо даже в том случае, поддержи тебя все великие кланы до единого.

— И отчего же? — Сомнение в словах Элина можно было черпать руками, до того явным оно было.

— От удобного заблуждения очень сложно избавиться, а превосходство над обычными людьми, как ты правильно подметил на собрании, очень удобно для тех аристократов, которые сами по себе являются простыми болванчиками — носителями красивых фамилий. — Мужчина поднялся из-за стола, обогнув его и подойдя к Элину. — В тот раз я не смог донести до тебя эту мысль, но сейчас, надеюсь, мы найдём компромисс.

— Компромисс… — Элин задумался на секунду. — Знаешь, Кацелиан, тогда я не требовал от вас ничего невозможного. Всего лишь пару лишних строк в кодексе академии, да один крошечный негласный закон для кланов. Заметь — кардинальными сиюминутными реформами тут и не пахнет.

— Всё это было бы гораздо проще провернуть, сообщи ты о своём открытии не на собрании всех кланов Китежа, а только протекторам. — Экс-абсолют замер на секунду, после чего мысленно хлопнул себя по лбу. Всё действительно могло пойти иначе, поговори он для начала с главами кланов.

Что ж, зато потешил чувство собственной важности, лично объявив об открытии на весь город.

— Моя ошибка, признаю. — Элин скрестил руки на груди, поймав насмешливый взгляд Сораки. Всё-таки временами возраст тела играл перерождённому на пользу, слегка смягчая последствия ошибочных решений. А так от него требовалось лишь признать свою неправоту — не так уж и сложно для человека, живущего уже в третий раз. — Но предварительно я обсудил эту тему с Гайо Бельфи, и он поддержал моё желание высказаться перед главами всех кланов.

— Протектор Бельфи всегда был себе на уме. — Кацелиан решил не стеснять себя в выражениях. — Может он тоже ошибся, а может всё прошло точно так, как ему и требовалось. Об этом мы можем только гадать.

— Хочу заметить, что время дорого, и раз уж с обсуждением проблемы мы закончили… — Сорака поочерёдно посмотрела сначала на Элина, а после и на главу Мурум, словно силясь отыскать что-то в их глазах. — … то мы можем вернуться к своим делам. Так-то у меня весь день был расписан поминутно…

— В таком случае я продолжу расследование. — Незамедлительно согласился Элин. — Попробую парочку способов — может, получится отыскать того блондина.

— Если найдёшь что-то — обязательно сообщи. Я поступлю аналогично в том случае, если мои стражи достигнут ощутимого прогресса.

— Договорились. — Элин первым протянул руку, пожав ладонь Кацелиана. — Спасибо.

— Это мелочь по сравнению с тем, что ты уже сделал для Китежа в целом и моего клана — в частности. — В какой-то момент мужчина покосился на замеревшую рядом с дверью Сораку, чей коварно-ехидный взгляд, казалось, пытался просверлить в нём отсутствующую в проекте дыру. — Что? Будем и дальше делать вид, что никто не пользуется помощью единственного ментала города?

— Игра затянулась — в этом я с тобой согласна. Но из-за нашей беспечности, возможно, у Элина и образовались эти проблемы. — Серьёзно произнесла Игнис, распахнув входные двери. — Так или иначе, с этим нужно что-то делать, чем я и собираюсь озадачить своих ближайших подчинённых.

На этой ноте женщина покинула кабинет, а Элин, не став медлить, последовал за ней. Он не лукавил, когда говорил о необходимости опробовать кое-какие способы поиска, но упоминать о том, к какому направлению те относятся по понятным причинам не стал.

Ведь ни Сорака, ни уж тем более Кацелиан не одобрили бы его увлечения Тьмой, без которой реализовать весь потенциал перерождённого было попросту невозможно.

— «Какова ситуация дома?».

— «Дорш рвёт и мечет из-за того, что Алексия не согласилась ничего ему рассказывать, а Иннес пытается его успокоить. Но в целом там всё спокойно.» — Мысли змейки сочились весельем, так что перерождённый аналогично отнёсся к описанной ситуации, не приняв её всерьёз. Дом мог подождать, ибо сейчас его путь лежал в самый центр Китежа, туда, откуда одинаково близко тянуться до любой из стен великого города.

— «Ты сможешь удержать нашу аниму в теле, пока я буду занят ритуалом?».

— «С последнего раза мои способности к контролю значительно возросли, так что — да, думаю, я справлюсь даже при работе на пике наших сил». — Уверенный ответ Эриды вселил в перерождённого чуть больше уверенности, чем у того уже было, так что, оказавшись посреди пустующего сада одного из ныне непопулярных дворцов, он сразу же приступил к делу.

От ног анимуса в разные стороны устремилась плотная вязь рун, моментально покрывших всё доступное пространство, а после он сам опустился на землю, коснувшись ладонями пары отчётливо видимых управляющих кругов. В последующие несколько секунд, казалось, ничего не происходило, но на самом деле Элин в эти мгновения конфигурировал технику, пытаясь задать условия, позволяющие отфильтровать однозначно неинтересных ему людей.

И условиями этими, как бы глупо то ни звучало, была внешность, так как сам ритуал являлся суть усилителем и фильтром, пропускающим в сознание анимуса только то, что удовлетворяло заданным условиям.

Так, Элин сразу отбросил в сторону женщин, детей и стариков, оставив только относительно молодых мужчин. Далее он проредил их ряды по внешности с расчётом на то, что к иллюзиям пресловутый блондин не прибегал, а значит толстым, грузным или невысоким быть точно не мог. Последним штрихом стало определение зон поиска, к которым перерождённый отнёс только районы, принадлежавшие кланам.

— «Мне кажется, что они с куда большей вероятностью привлекли бы человека со стороны. Нечистого на руку горожанина, например». — Поделилась своими мыслями змейка, пристально наблюдающая за проводимыми Элином манипуляциями.

— «От меньшего к большему, Эрида. Проще всего нам будет проверить районы кланов, так что с них и стоит начать».

— «Об этом я как-то не подумала. Начинаем?». — Последнее слово Эрида добавила в тот момент, когда перерождённый закончил настройку и встал в центр ритуального круга, начав увеличивать степень слияния со своим симбионтом. Одновременно с тем в его аниме проявилась тьма, многократно увеличившая эффективность ритуала.

— «На тебе удержание силы в теле или, если будет совсем худо, в черте этого круга. Непосредственно поиском я займусь сам». — Элин был скуп на слова, так как уже сейчас от него требовались немалые усилия для первичной активации ритуала, в основе которого лежал подкреплённый тьмой ментал.

Несмотря на то, что за прошедшие годы перерождённый стал значительно сильнее и опытнее в применении ментальных техник, столь массивный и в плане воздействия на мир, и в плане объёмов затрачиваемой энергии ритуал буквально проверял его на прочность. Быть может, сократи он площадь поисков в десять раз, отказавшись от использования тьмы, то и нагрузка снизилась бы пропорционально, но такой подход требовал времени, вдобавок увеличивая риск быть пойманным.

Тем временем потоки анимы бурной рекой протекали через каналы анимуса и вливались в круг, который покидали уже в качестве ментальных волн, собирающих поверхностную информацию обо всём, через что они проходили.

Понять, что в Китеже проходит что-то, связанное с менталом, должны были, пожалуй, все люди, для которых Элин создал обнаруживающие соответствующие вмешательства артефакты. Но быстро определить даже приблизительное место его проведения было решительно невозможно, так как единственный потенциальный ментал, которого Элин наставлял на столь непростом пути, ещё даже в академию не поступил, и манипуляции ему были доступны самые что ни на есть простые.

Ну а к моменту, когда анимусы своими силами определят источник возмущений, Элина рядом со дворцом уже не будет.

— «Мы почти на пике наших сил, и это, похоже, мой предел. Ещё немного — и тьма выйдет за пределы твоего тела». — Отрапортовала Эрида, чьё напряжение перерождённый чувствовал даже сейчас, полностью сконцентрировавшись на круге и поступающей информации. Но выводы он сделал, не только перестав наращивать силу, но и слегка сбавив обороты. Реакция змейки не заставила себя ждать. — «Так гораздо лучше…».

— «Ещё пара минут — и я закончу сканирование всех интересующих нас районов». — Элин уже закончил проверку великих и средних кланов, не найдя там ни блондинов, ни просто мужчин со шрамами над бровью. Оставались только малые кланы, за счёт своей многочисленности занимающие как бы не половину территорий, принадлежавших аристократам. — «Хм…».

Совершенно неожиданно для Эриды, её носитель начал постепенно уменьшать степень слияния, аналогично сокращая поток вливающейся в ритуальный круг анимы. И в данной ситуации это могло значить только одно.

— «Я его нашёл. Не блондин и без шрама, но форму лица гримом менять ещё не научились».

Вскоре Элин, сохраняя ледяное спокойствие и уже никуда не торопясь, избавился ото всех следов проведения ритуала. Придворцовый сад вернул себе первозданный вид, и теперь ничего не напоминало о том, что пять минут назад здесь в любое мгновение могла начать буйствовать вырвавшаяся из-под контроля анима. В каком-то смысле можно было сказать, что здесь вообще ничего не происходило, но хищный блеск в глубине глаз экс-абсолюта прямо говорил об обратном.

Элин Нойр, послав Эриду с весточкой к Кацелиану, шёл убивать.

И горе всем тем, кто решит встать у него на пути.

Место, в котором скрывался организовавший покушение человек, оказалось районом малого клана Лоа. Эта фамилия когда-то имела вес, но к нынешнему времени ослабла, утратив былые силу и влияние. И это — всё, что успел вызнать перерождённый о покусившихся на его женщину ничтожествах.

Сейчас же он стоял недалеко от главного входа на их территорию — и ждал людей, которые только-только обнаружились на горизонте. Двое высокоранговых анимусов-стражей, присланных сюда Кацелианом в качестве дополнительного аргумента при переговорах, которые что так, что так должны были закончиться показательной резнёй.

От Элина требовалось лишь соблюсти формальности, заставив подозреваемых признать свою вину перед свидетелями — пресловутыми стражами, в чьих словах никто и никогда не усомнится. Слишком уж велико было доверие к этому дуэту, состоящему из сорокалетнего мужчины из клана Фугу и его коллеги помладше, вышедшего из какого-то незначительного малого клана.

— Страж Нойр, благодарим за то, что дождались.

— Можем приступать? — В ответ на вопрос Элина стражи синхронно кивнули, и перерождённый, на всякий случай увеличив степень слияния до двадцати процентов, шагнул к постовым клана Лоа. Обычные, ничем не примечательные воины низкого ранга при виде стражей вытянулись по струнке так, будто увидели по меньшей мере старейшин своего клана. В то же время перерождённый мельком пробежался по их поверхностным мыслям, не обнаружив там опасений.

Хорошо, ведь знай они о проделках своих лидеров, и Элину пришлось бы начинать карать с самого порога. Вести переговоры он не собирался, но и убивать тех, кто не был в этом замешан не хотел тоже.

— Нам нужно поговорить с главой и старейшинами Лоа. Это срочно.

— Мы сообщим…

— Просто скажите, куда идти, и оставайтесь на посту. — Поднимать шумиху раньше необходимого Элин не хотел, так как ловить решивших сбежать организаторов по всему Китежу — то ещё развлечение даже с его способностями.

— Господин страж, это как-то…

В дело вступили присланные Кацелианом люди, продемонстрировавшие постовым алую, словно свежая кровь, эмблему в форме испещрённого царапинами щита. Приглядевшись к его поверхности, можно было различить герб Мурум, за которым скрывалось лезвие меча. Предмет, за подделку которого всем причастным грозила смертная казнь без каких-либо исключений, ибо такой символ наделял владельца правом действовать от имени совета протекторов.

А это — колоссальная власть, которой в обычных обстоятельствах не мог обладать ни один человек из ныне живущих.

— Мы не пойдём против ваших слов, господа стражи. Глава — в том здании. — Споро ответил самый сообразительный постовой, указав направление и в два шага вернувшись на своё место. Уже секунду спустя он упорно делал вид, будто рядом с ним никаких чужаков не стоит и никогда не стояло.

Элин же проводил взглядом второго воина, взявшего пример с более расторопного товарища, после чего широкими шагами направился к резиденции главы клана Лоа, дойти до которой можно было и за минуту. Сам район не отличался выдающимися размерами, так как, судя по всему, от него уже не раз отрывали куски соседи.

— Указания?

— Наблюдайте и, по возможности, не вмешивайтесь. С этим отребьем я справлюсь и сам. — Бросил Элин перед тем, как в мановение ока отправить в отключку вышедшего им навстречу анимуса, помыслы которого были далеки от чистых. А когда перерождённый подошёл к незнакомцу поближе, то сразу опознал в том человека, вручившего капитану патруля мешочек с деньгами. — На ловца и зверь бежит. Берите этого — и за мной.

Оперативно выпотрошенная память дала Элину понять, что, судя по всему, сегодня с жизнями придётся попрощаться верхушке всей основной ветви. Воинов нанимал старший сын главы клана — тот самый, что лежал сейчас на ступенях резиденции Лоа, в то время как гениальную мысль всё это устроить родил непосредственно их глава.

А вот кто вложил эту идею в его голову — вопрос, ответ на который перерождённый собирался получить в ближайшие минуты.

— Керсер Лоа, если не ошибаюсь? — Предельно вежливо постучав, — а если конкретнее, то просто выбив ведущие в просторный зал двери, — Элин окинул взглядом помещение, на периферии сознания отметив тот факт, что помимо главы здесь находились все пятеро старейшин. — Хм. Это я вовремя заглянул…

— Что вы себе позволяете?! — Один из старейшин, седой, словно лунь старик вскочил на своём месте, будучи не в силах поверить в то, что какой-то незнакомец ворвался прямо на собрание клана. В то же время глава вместе с посвящёнными в его затею старейшинами бледнел на глазах, несознательно порываясь слиться с окружением. Они-то сразу поняли, чем пахнет, в отличии от оставленных в неведении родственников. — Представьтесь!

— Элин Нойр, страж платинового ранга, на спутницу которого наследник Лоа организовал покушение по приказу главы Керсера. — Перерождённый мастерски спародировал задумчивый стиль Кацелиана, добавив туда гнева и начав чеканить каждое своё слово, пропитанное изливающейся в воздух силой. — И перед тем, как убить вас всех, я хочу получить ответы на свои вопросы.

— …! — Двое непричастных старейшин один за другим повернули головы к лидеру клана, не в силах поверить в услышанное. Они будто бы ждали, пока тот назовёт претензии безосновательными… но сорокалетний анимус пика серебра молчал, не пытаясь как-либо оправдаться.

Несколько иначе повёл себя один из участвовавших в заговоре старейшин, успокоивший бушующие в сердце эмоции и поймавший глазами холодный взгляд перерождённого.

— Страж Нойр, возможно, между нами произошло недоразумение. Я не могу отрицать нашу причастность, но нас… — На секунду он запнулся. — … нас заставили это сделать. Но мы были уверены в том, что такая малость никак не навредит вашей спутнице!

— Кто, когда и как? — Элин по обыкновению не довольствовался одними лишь словами, дополняя их образами и вытягиваемыми на поверхность воспоминаниями как обоих старейшин-заговорщиков, так и Керсера, невольно раскрывшего перед перерождённым свой разум. И картина уже сейчас, даже до начала рассказа, вырисовывалась крайне интересная.

— Мы не знаем имён, но эти люди крайне могущественны! Они только час назад отпустили младшего сына главы Керсера, которого держали в заложниках уже трое суток…!

— Хотите сказать, что более не было причин, по которым вы согласились воплотить в жизнь предложенный ими план? — Естественно, такие причины были, и Элин отчётливо видел их сразу с трёх сторон, если так можно выразиться. Маленькому умирающему клану предложили покровительство, выраженное в возвращении утраченных ими земель и в финансовой поддержке, благодаря которой Лоа могли бы окончательно вернуть утраченные позиции.

И, если быть честным, на фоне всего этого Керсеру было решительнейшим образом наплевать на жизнь и здоровье младшего сына, которого неизвестные похитили в качестве подстраховки.

— Нам обещали некоторую поддержку, но основная причина — это похищение молодого господина…

— Пусть так. — Элин коротко кивнул. — В таком случае я, возможно, подумаю над тем, стоит ли сохранять жизни вашим прямым потомкам…

— Это возмутительно! Что бы ни произошло, вам никогда не позволят вот так просто устроить резню! — Вновь открыл рот старейшина, потребовавший от Элина представиться. И если первую ошибку перерождённый ему ещё простил, как человеку, которому придётся возглавить осиротевший клан, то во второй раз отреагировал соответствующе.

Старик попытался защититься, но эта вялая попытка была задавлена в корне, и спустя пару секунд бессознательное тело распласталось на полу. Перерождённый не стал его убивать, но в ближайший месяц этот конкретный старейшина только и сможет, что лежать в постели, открывая глаза раз в сутки.

— Итак, господа, я жду от вас подробностей. От того, насколько честными и разговорчивыми вы будете сегодня, зависит, чьи потомки будут жить, а чьи умрут в назидание остальным…

Несколько секунд ничего не происходило, а после старейшин прорвало. Они начали рассказывать всё больше и больше чуть ли не наперебой, явно стремясь выгадать жизнь именно для своей ветви. Товарищество? Дружба? Об этих двух вещах они забыли в тот момент, когда Элин намекнул на то, что в итоге от Лоа останется в лучшем случае пара ветвей из наличествующих пяти.

Запугивание — жёсткий, но эффективный способ, благодаря которому Элину даже не нужно было пытать этих людей. Ввязавшись в подобную авантюру, они отдавали себе отчёт в том, что итогом может стать как возрождение их клана, так и его падение.

И сейчас в реальность воплощался второй вариант этого сценария, обрекающий на смерть всех причастных.

Безымянный посланник, окруживший себя высококачественными иллюзиями, искажающими всё, что только можно было исказить, обратился к Лоа двое суток назад, на следующий день после того, как бесследно пропал младший сын главы. За этим последовали длительные переговоры, по итогам которых Лоа получили аванс, обещание не вредить ребёнку — и основные пункты плана, который им предстояло исполнить.

Лоа действовали в точности так, как и было предписано. Они наняли небольшой отряд нечистых на руку воинов, выкупили в разных местах нескольких коней-тяжеловозов и отыскали наркотики, приводившие миролюбивых животных в бешенство.

Ну а дальше Керсер доверил подкуп и распространение ложной информации о великих кланах, — никто не сомневался в том, что с патрульных спросят за их бездействие, — своему старшему сыну. Малоопытный юнец был не таким уж и плохим анимусом, но в остальном не достиг никаких успехов. Потому-то его отец и решил хотя бы так прибавить наследнику авторитета среди старейшин — вот, мол, может он заниматься серьёзными делами, когда надо.

Занялся, да так, что шансов пережить чистку у него не осталось никаких.

— Думаю, сомнений в том, что клан Лоа причастен к организации покушения на Алексию Нойр ни у кого нет, верно?

— Они сами во всём признались. — Подтвердил слова перерождённого страж, подписав смертный приговор всем тем, кого Элин решит убить.

И пусть со стороны могло показаться, что уничтожение целой ветви клана — слишком большое наказание за покушение, в котором цель даже не получила ран, но данный конкретный случай был отягощён сразу парой обстоятельств.

Лоа напали на Алексию, спутницу Стража, и тем самым бросили вызов всему городу — это раз.

Они пытались выставить виновными великие кланы — это два.

Даже один вариант из этих двух развязал бы Элину руки, а уж оба сразу окончательно лишили Лоа шанса на чью-либо помощь. Никто в здравом уме не заступится за клан, который перешёл дорогу Мурум и Игнис.

— Что ж… — Керсер, разглядев что-то в глазах перерождённого, вскочил — и замер соляным истуканом из-за того, что комнату заполонила чудовищная жажда убийства. Наибольшая её концентрация опустилась на его плечи, так что несчастный анимус серебряного ранга не мог даже вдохнуть. Словно дичи, оказавшейся в метре от хищника, ему оставалось только смотреть на приближающуюся смерть. — … вам следовало трижды подумать перед тем, как соглашаться на то предложение.

Едва видимое движение — и вот уже Элин схватил главу Лоа за шею, приподняв его над полом и симулировав использование одной из ядовитых техник, давно уже ставших его визитной карточкой. На самом же деле перерождённый прямо сейчас грубо, но быстро и качественно потрошил разум этого человека, вытаскивая из его памяти все детали до единой.

Жаль только, чего-то нового они перед экс-абсолютом не раскрыли: обо всём увиденном ему уже рассказали старейшины. К Лоа действительно обратился скрывающий свою личность незнакомец, и анимусы малого клана даже не попытались выяснить, кто скрывается под маской.

Поразительная беспечность и напрасная вера в лучшее.

— Что же до вас, старейшины Лоа, то я, пожалуй, поступлю так. Кто из вас знал о планах Керсера? — Ни один из стариков не шевельнулся. При этом трое просто боялись открыть рот, а один думал, что Элин ему не поверит. Перерождённый посчитал довольно забавным тот факт, что именно невиновный уже считал себя обречённым, видя в заданном вопросе всего лишь изощрённую издёвку. — Поясню: вы можете расстаться с жизнями в полном составе, а можете сознаться, подарив шанс тем, кто даже не догадывался о вероломстве вашего главы. Ваш выбор?

— Старейшины Лодрак и Шио не были посвящены в заговор, страж Нойр. — Спокойно произнёс прежде молчавший старейшина с густыми тёмными бровями и тёмно-серой шевелюрой. — Шио вы лишили сознания, а Лодрак — этот почтенный анимус. — Он указал на невиновного старейшину, не без удивления воззрившегося на родственника. — Я клянусь именем своего клана, что они ничего не знали о нашем плане.

— Верю. — Элин кивнул, повернувшись к своим коллегам. — Возьмите их под стражу и сопроводите в темницу. Я займусь ими позже.

— Может, лучше будет передать это дело палачам?

— Неплохая идея. — Перерождённый, взвесив все за и против, согласился на предложение стража, посчитав, что искать в головах старейшин ему всё равно нечего, а время — это ценнейший ресурс, которым нельзя было раскидываться так просто. — Пусть удостоверятся в том, что сказанное ими — чистая правда…

— Вы помилуете наших детей? Или, хотя бы, внуков…? — Поклявшийся кланом старейшина устремил на перерождённого взгляд мутных серых глаз, надеясь увидеть хотя бы малейший намёк на милосердие. — Они не должны расплачиваться за наши грехи…

— О том, что возмездие может коснуться и их, стоило подумать и раньше. — На самом деле Элин не планировал вырезать всю их родню, но говорить об этом старейшинам, тем самым облегчая их участь, не собирался. За покушение на Алексию они должны были заплатить в том числе и душевными муками, которые порой куда страшнее любых истязаний тела. — Уведите их.

— Да, господин Нойр. — Стражи обычно обращались друг к другу иначе, но сейчас решили слегка подыграть перерождённому — понимали, что и почему он говорил, каких целей старался добиться.

Спустя минуту в зале остался только Элин, да двое старейшин, из которых один до сих пор находился в отключке.

— Лодрак, верно? — Старейшина коротко и нервно кивнул. — Я бы хотел обсудить с вами перспективы дальнейшего существования Лоа. Как вы понимаете, в живых вас я оставил не просто так…

Так начались переговоры, инициатива в которых безоговорочно принадлежала одной стороне. Ведь во власти перерождённого были жизни всего рода Лоа, от мала до велика…

— Итак?

— Я своими глазами видел, как он использовал тьму, господин. — В тихом мужском голосе не было ни подобострастия, ни желания угодить. Лишь безмерное уважение к человеку, по приказу которого шпион был готов пойти даже на верную смерть. — Вы были правы в своих выводах… и полученный от вас артефакт действительно скрыл меня от взора этого Тёмного.

— Превосходно. Что с мальчишкой и стариком?

— Мертвы. Тёмный уничтожил их разумы, предварительно достав оттуда всё, что посчитал нужным. Он ищет нас…

— Но не найдёт. Чрезмерное самомнение ещё никому не шло на пользу, а его у падших всегда слишком много. — Пара секунд затишья — и говоривший продолжил: — Продолжай вести наблюдение. Чем больше мы узнаем о нём до того дня, тем с меньшими потерями избавимся от гнойника на теле Китежа.

— Разумно ли позволять ему развиваться и дальше…?

— Сомневаешься в моей силе? — Шпион резко мотнул головой, как бы отрицая обвинение. — Тогда не задавай глупых вопросов и делай, что должно.

— Как прикажете, учитель…

К моменту, когда Элин, провожаемый пережившими чистку старейшинами и их помощниками, покинул территорию Лоа, солнце уже кренилось к горизонту. Незаметно наступил вечер, на который у перерождённого было назначено свидание с Алексией.

И так как пропускать его он был не намерен, то и к дому выдвинулся безо всяких промедлений, позаимствовав у изрядно поредевшего малого клана скакуна.

Но в голове перерождённого всё ещё роились мысли касательно устроенной им чистки среди Лоа, в общей сложности стоившей малому клану восьмидесяти человек. Чуть меньше трёх десятков людей из ветви их главы, и ещё с пол-сотни — из трёх ветвей старейшин-предателей. Более, чем достаточное предупреждение для недругов Элина с одной стороны, и ощутимая прибавка к его тёмной стороне силы с другой.

Конечно, Элин не мог просто взять и устроить полноценное жертвоприношение, но незаметно развернуть ритуальный круг на месте проведения казни оказалось ему под силу. Таким образом он не только избавился ото всех тех, кто не был готов склонить голову перед новым покровителем, но укрепил свой фундамент, сделав ещё один небольшой шаг по направлению к абсолютному могуществу.

Так, понемногу, он шёл к своей цели с самого своего появления в этой реальности. Усиление Нойр путём подчинения им некоторых малых кланов, основание рунных мастерских, укрепление связей с кланами Фугу, пусть и средним кланом, но всё ещё довольно могущественным, и Кэррион, чьи способности лежали в близкой Элину плоскости… дел было настолько много, что обо всех разом сложно было даже вспомнить.

Картину слегка подпортило категорическое непринятие аристократией открытия о крови, но даже так перерождённый считал свои достижения вполне удовлетворительными. Китеж стал сильнее, имя Элина Нойр обросло нормальной репутацией, а он сам сблизился со всеми главами великих кланов, обзавёдшись рычагами давления на них.

А теперь ему был подчинён и малый клан Лоа, новым лидерам которого перерождённый мастерски внедрил в голову парочку закладок. Верность они, конечно, не гарантировали, но позволяли Элину заранее узнать о готовящемся предательстве.

Тем временем перерождённый верхом на коне пересёк границы района Нойр, добравшись до своего дома, рядом с которым обнаружилась сразу пара экипажей. Принадлежали они кланам Кэррион и Фугу, о чём свидетельствовали нанесённые на борта эмблемы их кланов: воздетый к небу кулак, из которого сочилась тьма, и сфера с заключёнными в ней ветрами.

Удивился ли Элин тому, что его друзья примчались к Алексии, едва узнали о произошедшем? Ничуть. Ведь эти двое вопреки всему остались такими же, какими были. Тактичная, слегка холодная и не по годам умная Амелия — и хитрый, в меру коварный и знающий всё обо всём Юстиан. В этой реальности они провели вместе несколько лет, и перерождённый проникся к ним симпатией куда сильнее, чем к их первым версиям.

И теперь он втайне желал, чтобы именно эти Юстиан с Амелией оказались подлинниками, и не растворились в пустоте из-за смерти себя-настоящих.

— Вижу, ты при параде, Юстиан. — Элин улыбнулся, едва заметив скучающего в коридоре друга. Дверь в гостиную комнату была закрыта, и что-то подсказывало перерождённому, что девушки находились за ней. — Какими судьбами?

— А то ты не знаешь. — Пожав протянутую руку, третий сын главы клана Кэррион сбросил с лица привычную равнодушную маску, явив миру свою обеспокоенность. Причём совершенно искреннюю, насколько Элин мог судить по отголоскам его эмоций. — Нашёл тех, кто это устроил?

— Малый клан Лоа по подсказке кого-то более могущественного. Проблем с ними более не предвидится, но на настоящего организатора я выйти так и не смог. — Увы, но это действительно было так: таинственный незнакомец не оставил следов даже в разумах тех, с кем контактировал.

— Паршиво. — Юстиан поджал губы. — Кто бы мог подумать, что правда придётся всем настолько не по вкусу…?

— Один человек сказал мне, что избавляться от удобных заблуждений особенно сложно. И мы имеем дело именно с таким заблуждением… — Бросив взгляд на запертую дверь, Элин добавил: — Что они там устроили?

— Понятия не имею. Я со своими «неуместными шутками» оказался там третьим лишним, так что пять минут назад меня выставили за дверь…

— Хм. Получается, я очень даже вовремя вернулся. — Хмыкнув, перерождённый прошёл дальше по коридору, жестом предложив Юстиану следовать за ним. Кроме гостиной на первом этаже был ещё и кабинет хозяина дома, к которому Элин сейчас и направился. — Как там наши дела с артефактами?

— Всего хватает, и следующий заказ ожидается не раньше середины мая. — Юстиан с комфортом устроился в своём любимом кресле, небрежным жестом поймав брошенную Элином бутылку. В закромах у бывшего наследника Нойр всегда хранилось несколько таких, ведь один его близкий друг представить не мог разговора без этой водички с лёгким ароматом вина. — Уже третий год пошёл, а отец всё нарадоваться не может тому, насколько всё стало проще с появлением твоих артефактов.

— Рад слышать. — Перерождённый кивнул, сев напротив гостя. — Но я имел ввиду партию боевых жезлов, которые ваши боевые группы должны были опробовать…

— Кхм. — Кэррион посмотрел из стороны в сторону, с помощью взгляда и специальной техники убедившись в том, что подслушать их никто не сможет. Глупость, но от вбиваемых с детства правил отделаться невозможно даже в самом безопасном месте Китежа. — С этим возникли некоторые сложности — жезлы даже не покинули Китеж.

— Свидетели?

— Именно. Протектор Бельфи запросил нашу помощь в северных регионах, и мы решили не рисковать. — Юстиан начал тарабанить пальцами по подлокотнику кресла. — Странность в том, что, по нашим сведениям, у клана Бельфи в тех местах сейчас более, чем достаточно людей — как анимусов, так и воинов.

— Может, вы слишком увлеклись экспериментами после избавления от хмари?

— Исключено. — Юноша особенно рьяно мотнул головой, едва не расплескав непонятно когда оказавшийся у него в руках бокал с напитком. — Мы всегда очень трепетно относились к репутации, которая у нас и без того своеобразная…

— Только среди идиотов. Всем разумным людям понятно, что тьмой от вас и не пахнет. — Элин попытался сбить градус напряжения, и это подействовало. В какой-то степени, так как Юстиан всего лишь перестал фонить анимой.

— Если бы всё было так просто, Элин, то Компози не пребывали бы сейчас в упадке, а Морес не пришлось бы искать покровителей среди кланов сильнее. — В одно мгновение бокал опустел, и Юстиан потянулся к бутылке, дабы вновь его наполнить. — Благо, вы протянули им руку помощи, и этот древнейший клан избежал поглощения соседями.

— Помощи, ха… — Сам перерождённый ни за что не назвал бы подобное помощью, ведь Нойр с его подачи просто превратили некогда самостоятельный клан в свой придаток, выходцы из которого стали, по сути, просто ещё одной ветвью их клана. Внешней, но привязанной к своим «благодетелям». — Мне всё равно сложно понять тех, кто чурается вашей фамилии только из-за смутных, ничем не подкреплённых подозрений.

— Тем не менее так всё и обстоит, и это непреложная истина нашего города. И к нынешнему моменту возможности опробовать твои жезлы у нас нет.

Элин подпер рукой подбородок, крепко призадумавшись над тем, что, похоже, это направление придётся до поры заморозить. И пусть артефакты перерождённого уже не очень интересовали, он был заинтересован в создании предметов, позволяющих даже полным бездарям низших рангов противостоять демоническим зверям. И жезлы, в качестве топлива использующие аниму, смешанную с крупицами тьмы — наиболее перспективный вариант.

Был, пока Бельфи не прицепился к столь им нелюбимым Кэррионам.

— Тогда я пока сосредоточусь на других вещах. — В конечном итоге смирившись с тем, на что он был не в силах повлиять, Элин почувствовал приближение девушек и сменил тему. — Как у тебя с Амелией, кстати?

— Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось. — Честно ответил Юстиан, мгновенно поняв, что к чему. — Лагес хочет, чтобы я достиг пика серебряного ранга к концу этого года. И его никак не убедить, что я и так прогрессирую слишком быстро для своего возраста… если считать меня нормальным человеком, конечно же.

— Очень приятно. — Экс-абсолют усмехнулся, поняв, в чью сторону был этот выпад. — Значит, на наших тренировках мне придётся заняться тобой вдвое усерднее. Я правильно понимаю?

— Ни жалости, ни сострадания! — На пару секунд установилась театральная пауза — Кэррион выжидал, пока дверь за его спиной откроется, и у Амелии будет возможность услышать его слова. И вот момент настал… — Но ради Амелии я пойду и не на такое. Даже если придётся тяжко…

— Придётся тяжко с чем? — На плечи Юстиана опустилась пара изящных ладошек, но юноша почувствовал, будто его коснулись парой остро заточенных мечей. — Что вы опять задумали?!

— Юстиану нужно стать сильнее, и я предложил бросить его в сотне километров от Китежа, рядом с каким-нибудь гнездом демонических зверей на юге, в одних портках, с ножом и твоим портретом…

— Элин, скажи честно, он тебя покусал? — Амелия перевела взгляд на перерождённого, нахмурилась — и вновь воззрилась на опасающегося лишний раз пошевелиться Юстиана. — К слову, я слышала, что вы с Лекси собирались посетить один ресторан…

— Я предложила Амелии пойти с нами. — Перебила подругу Алексия. — И взять с собой Юстиана. Вместе же веселее, правда?

Хоть Элин и рассчитывал на полноценное свидание с любимой женщиной, отказывать в такой ситуации он посчитал не очень-то красивым. Тем более ресторан — это ресторан, а ночь — это ночь. Едва ли Юстиан с Амелией решат в нарушение всяких правил приличия остаться у них в гостях, так что ночная тишина будет принадлежать только им двоим.

— Я за. Но тогда нам нужно поторопиться…

— Я же говорила! Спасибо! — Лекси, пользуясь тем, что Юстиан и Амелия на неё не смотрели, наградила своего спутника многообещающим взглядом, а спустя несколько секунд уже покинула кабинет с подругой под ручку: перед выходом девушкам нужно было привести себя в порядок.

— Так и живём…

— Мы точно не помешаем?

— Ни капли. — Элин добродушно ухмыльнулся. — Мы уже давненько так не собирались. Тем более и повод есть…

— Это какой? — Недоумение в глазах Юстиана было видно невооружённым взглядом.

— Я прибрал к рукам Лоа, так что у меня стало чуть больше ресурсов…

Чуть. Примерно на один малый клан, который хоть и поредел, но всё ещё представлял ценность в качестве лишнего источника информации, ведь Нойр были вхожи далеко не везде. Вдобавок перерождённый всегда мог передать Лоа какое-то задание, будучи уверенным в том, что для его выполнения бывший старейшина приложит все возможные усилия.

А уверенность дорогого стоит, кто бы что ни говорил.

— Поздравляю! Ты всегда умел извлечь выгоду из, казалось бы, самых отвратительных ситуаций…

— Ты даже не представляешь, насколько отвратительных. — Скрыв ухмылку, — что за привычка! — за бокалом напитка, перерождённый поднялся со своего места, вознамерившись покинуть кабинет. — Ненадолго оставлю тебя одного — нужно переодеться. А то, чую, при желании от меня можно учуять запах чужой крови…

На самом деле на одежду Элина не попало ни единой капли, и Юстиан это понимал… но задавать лишних вопросов не стал, согласно кивнув и расслабленно откинувшись на спинку кресла.

Перерождённый же направился в хранилище, решив от изъять оттуда парочку защитных артефактов, снарядив ими друзей. Просто на всякий случай, в угоду проснувшемуся животному чувству опасности, которое едва слышимо предупреждало его о надвигающейся угрозе.

Угрозе, которую Элин посчитал сиюминутной и незначительной.

И ошибся.

— Стоит ли говорить, что это как-то слишком…? — Задумчиво проронил Элин, глядя на суетящихся служащих клана Фуга, для которых прибытие молодой госпожи стало полной неожиданностью. Да чего уж там — перерождённый и сам только сейчас понял, что, по сути, они «взяли с собой» Амелию, которой это самое место и принадлежит.

— Брось, Элин. Это такая мелочь, что на неё можно вообще не обращать внимания. — Амелия шёпотом сказала что-то подошедшему к ней слуге, и тот умчался в «закулисье» — отгороженное высокой гранитной стеной пространство, за которым, судя по всему, располагались управляющие контуры малого зала. — Уверяю — отец точно не расстроится, узнав, что я ненадолго заняла один из залов.

— Меня больше беспокоят потенциальные репутационные потери моих союзников, нежели что-то ещё. — Первым ступив на только опустившуюся на пол массивную деревянную панель, Элин подал руку сначала Алексии, а после и Амелии. И, пока девушки устраивались за столом, ещё раз осмотрел малый зал — один из пяти имеющихся в новом ресторане Фугу, отразившем специализацию своих хозяев.

Само по себе здание имело достаточно необычную структуру, отличную от тех, что когда-либо видел Китеж. Ядром, или, можно сказать, сердцем ресторана выступала возвышающаяся над городом на добрых двадцать пять метров башня, в которой располагались кухни и склады с припасами… и никаких залов, как можно было подумать. Предназначенные для гостей помещения были вынесены в пять отдельных крыльев, располагающихся практически вплотную к башне, и связанные с ней причудливыми открытыми мостами, видимыми с улицы.

В свою очередь, каждое крыло было поделено на четыре части: один большой зал, два малых и пресловутая комнатушка с управляющим контуром. А управлять тут было чем, ведь места для гостей — столы и стулья, располагались на круглых платформах, в активном состоянии летающих в воздухе. Но если бы изюминкой ресторана было лишь это, он бы не оказался настолько популярным.

Платформы не просто кружились по залу, следуя какому-то простому маршруту — они так же меняли высоту, благодаря чему со стороны система напоминала модель небесной сферы, внутри которой оказывались заглянувшие на огонёк гости. Добавьте к этому соответствующее световое шоу, и получите крайне привлекательное внешне место.

— Признаться честно, я и подумать не мог, что в Китеже есть мастер, способный создать нечто подобное. — Начало разговору Элин положил только после того, как вся их четвёрка с комфортом разместилась за столом. Блюд на нём пока не было — их ещё готовили, но платформа, улучив момент, всё равно взлетела и влилась в общий поток своих точных пустующих копий. — Очень уж кропотливой должна быть работа над такой схемой…

— Отнюдь. Наши мастера рун применили одну хитрость, позволившую сэкономить немало времени. — Судя по всему, Амелия была посвящена в детали создания ресторана, и хотела поделиться этим знанием с друзьями. — В чём, по твоему, основная сложность в строительстве такого сооружения?

— Доведение всей системы до ума. — Сразу ответил Элин. — В данном случае мало просто заставить платформы вращаться, не сталкиваясь — нужно предусмотреть окна для размещения гостей. При этом моменты приземления и взлёта не должны быть строго ограниченными во времени, ведь люди могут не успеть подняться, и тогда травмы будут неизбежны. Потому схема управления платформами должна быть или крайне сложной и нелинейной, или простой, но огромной.

— Сразу видно мастера своего дела. — Хмыкнул Юстиан, заинтересованно глядя на парящие далеко внизу подносы, на которых официанты расставляли блюда. — Скажи честно — ты специально не используешь специализированные термины?

— Я же разговариваю не с мастерами рун. — Элин чуть улыбнулся. — И всё-таки, Амелия, в чём соль? Судя по тому, что я вижу, вы пошли по долгому пути и сформировали для платформ подробную «дорожную карту»…

— Именно. Но этот, как ты выразился, «долгий путь» удалось значительно уменьшить введением в схему промежуточного состояния всей системы. Решение это очень простое и вроде бы очевидное, но дошли до него не сразу.

Элин усмехнулся в своих мыслях — очевидно, мастера рун, привлечённые к этому делу, ранее не работали с чем-то настолько масштабным и далёким от классических областей применения артефактов. Да и можно ли было вообще найти таких специалистов? На памяти перерождённого проект Фугу был первой настолько масштабной, но при том миролюбивой разработкой.

— Да, такой способ определённо очень красив и элегантен. — Вся четвёрка проводила взглядами опустившиеся на стол подносы, уставленные дорогой и во всех смыслах привлекательной едой. — Предположу, что из-за этого состояния в воздухе желательно находиться всем платформам без исключений?

— Так глубоко я не заглядывала. — Принцесса клана Фуга смущённо потупила взгляд. — Расскажешь, как всё прошло с поиском обидчиков Лекси?

И Элин взялся за рассказ, избавив тот о кое-каких деталей — это Юстиану и Алексии он мог выложить всё как на духу, а с Амелией всё было несколько сложнее. Он, безусловно, доверял ей, но у этого доверия был свой предел: о большей части дел Элина дочь Лагеса Фуга не имела ни малейшего представления.

Так, ведя неспешную беседу, друзья целых полтора часа просидели в ресторане, попробовав за это время два с половиной десятка разных блюд. Естественно, этот подвиг им покорился лишь из-за крайне незначительных размеров порций, но даже так заведение Фуга они покидали сытыми и весёлыми.

А так как никто из четвёрки не побрезговал алкоголем, то, выйдя на улицу, компания прекрасно вписалась в поток отдыхающих, едва в том не растворившись. Парни, правда, смухлевали, к нынешнему моменту практически подавив опьянение, но сказать то же о девушках было нельзя. Алексия несмотря на обучение у Элина была слишком слаба для таких трюков, а Амелия то ли не знала о подобных секретах, то ли сознательно их не применяла, наслаждаясь долгожданным отдыхом.

Так или иначе, что Амелия, что Алексия то и дело порывались куда-то увести своих кавалеров, и сейчас в очередной раз точки назначения оказались отличны друг от друга.

— Напомни мне в следующий раз проследить за тем, сколько и чего Амелия пьёт. — Не столько печально, сколько ошарашенно вздохнул Юстиан, глядя на докопавшуюся до несчастного патрульного девушку. — Разделимся?

— Судя по всему… — Из последних сил, — не физических, а моральных, — удерживая свою спутницу на месте, Элин извернулся, вручив Кэрриону запечатанный в тубус свиток. — Ознакомься на досуге.

— Я свяжусь с тобой завтра! — Напоследок махнув рукой, Юстиан умчался разнимать Амелию и патрульных, — или спасать последних, что вернее, — а Элин поддался Алексии, позволив девушке его куда-то оттащить.

— Смотри, какая прелесть! Может, посмотрим?

Перерождённый обернулся — и едва удержался от того, чтобы грязно выругаться. Десять рядов лавок, сцена, выступающие на ней актёры… Действо чем-то подозрительно напоминало тот самый день, когда Мир впервые связался с перерождённым.

— Тебе эта ситуация ничего не напоминает?

— М-м-м… Напоминает. — Девушка уверенно кивнула. — Потому я и заинтересовалась!

Алексия со стремительностью лани расположилась на четвёртом ряду, и Элин, внимательно оглядываясь и досконально проверяя окружение, уселся рядом с ней, своей мрачной аурой разогнав всех зрителей в радиусе пяти-шести метров.

— Эли, будешь так хмуриться — окончательно всех распугаешь!

— Я? Хмурюсь? — Не переставая изучать миниатюрную площадь, парень коснулся лба, нащупав характерные морщины. — Что ж, несколько увлёкся, признаю…

— Лучше просто посмотри представление. Хотя бы здесь и сейчас не ищи во всё подвоха, ладно?

Элин кивнул, но бдительности не ослабил. Ведь он просто не мог поверить в то, что такие совпадения в принципе возможны. Конечно, на сцене не разыгрывали представление о симбионтах, да и странных людей без памяти поблизости не наблюдалось, но атмосфера была крайне похожей.

Из-за этого перерождённый никак не мог расслабиться, и все двадцать минут, потребовавшиеся актёрам для завершения постановки, сидел как на иголках, раз за разом сканируя окружение. И в сотый раз ему показалось, что на самой границе восприятия проявилось нечто необычное.

— Лекси, подожди здесь. — Коснувшись шеи любимой, перерождённый перевёл выданный ей защитный артефакт в дежурный режим. В таком виде автономный барьер должен был развернуться от малейшего чиха, а не только по команде или при совсем уж скверных обстоятельствах, завязанных на Алексии. — Если что — едь домой и никуда оттуда не выходи.

Девушка пыхнула анимой, следы опьянения на её лице померкли, и даже взгляд стал на порядок серьёзнее.

— Что случилось?

— Заметил небольшую аномалию. — На относительно однородном полотне чужих мыслей и разумов на долю секунды явила себя пустота — область, в которой не было вообще ничего. Вот только если подобное событие в отношении анимы Элин ещё мог списать на какой-либо компактный ритуал, то с ментальной сферой всё было иначе. Фактически кроме перерождённого более не было обученных менталов, так что любая аномалия — это именно аномалия, а не рядовое событие.

— «Эрида, подсобишь?».

— «Уже». — Получив короткий и ёмкий ответ напарницы, Элин неспешно поднялся со своего места, отойдя подальше от людей. Лишь тогда он дал волю своей искусно контролируемой силе, сорвавшись с места и за считанные секунды переместившись к источнику возмущения — крыше самого высокого дома, с которой, между прочим, была прекрасно видна сцена и ряды зрителей. Этот факт сам по себе насторожил Элина настолько, что он не поленился изъять из хранилища посох, а уж когда на пресловутой крыше его встретил искажённый силуэт, чем-то неуловимо напоминающий неизвестного из воспоминаний главы клана Лоа, события окончательно сорвались с поводка.

Абсолютно беззвучно вечернее небо над местом стычки окрасилось в изумрудный свет, исходящий от развернувшегося вокруг перерождённого барьера неправильной формы. И судя по тому, что эта полупрозрачная пелена под ударом анимуса-шпиона лишь вздрогнула, но не лишилась своей целостности, вот так просто сбежать тот не мог.

— И кто же ты такой? — Перерождённый с интересом рассматривал потенциального врага. Пока лишь рассматривал, ведь тот был защищён сферой пустоты, как Элин в мыслях обозвал этот метод защиты от ментала.

Как говорится, нельзя ударить врага, которого нет — и тут действовал тот же самый принцип. Ментальному воздействию требовалась цель, разум или мысль, за которую можно было уцепиться. Но ни первого, ни второго не было, что уже было крайне любопытно.

Ведь такую силу можно использовать против симбионтов, во многом полагающихся на свои ментальные способности.

— Молчишь? Даже не представишься — будешь просто стоять? — Вопреки ожиданиям Элина, неизвестный не купился на простенькие подначки, не проронив ни слова. — Тогда не обвиняй меня в чрезмерной жестокости, ассасин.

Силуэт Элина пошёл рябью и растворился в воздухе, а он сам переместился в сторону своего противника, оказавшись у него над головой. С едва слышимым шелестом между ними развернулись структуры сложнейших боевых техник — и спустя мгновение сформировалось множество снарядов, с пронзительным визгом разлетевшихся в стороны.

Но этот манёвр не был ошибочным, ведь снаряды, достигая каких-то определённых точек в пространстве, резко меняли направление движения, переставали издавать хоть какие-то звуки и устремлялись к цели.

Сомнений не оставалось: перерождённый бил так, чтобы гарантированно убить.

Тем временем его противник наконец-то избавился от маскировки, — та просто не выдержала вспышки анимы, подобно естественной броне окружившей анимуса, — и продемонстрировал свою силу, принявшую форму пламени. Но не яркого и жаркого, как у Игнис, а тусклого, бледно-голубого и бесконечно холодного. Те снаряды, что попадали в него, замедлялись, а после и рассыпались под всесторонним давлением, на которое были не рассчитаны.

— «Элин? Такого генома нет в твоей памяти…».

— «Потому что я сам его впервые вижу, змейка. Но распыление яда, судя по всему, бесполезно». — Одновременно с этими словами перерождённый свернул технику, сформированную сразу после установки барьера. Та полностью автономно добавляла в воздух отрезанного ото внешнего мира пространства частицы яда, постепенно превращая поле боя в идеальную ловушку.

Вот только ледяной огонь не только останавливал распространение враждебной анимы, но и очищал воздух, проходящий через него. Очень удобная сила в схватке с Элином, чуть ли не подсознательно использующим отраву. И, словно вишенка на торте, стала отчётливо видна сила незнакомца, ничем не уступавшего перерождённому.

Да, он тоже был анимусом платинового ранга на середине пути к следующему, и от осознания этого факта Элину захотелось как следует себе врезать. Он не видел в незнакомце угрозы, так как не считал, что за ним может следить анимус подобного калибра. Ведь потеря такой фигуры для любого великого города будет серьёзным ударом. Гораздо более серьёзным, чем смерть даже полутора десятков анимусов пика золота.

Потому никто и никогда, ни при каких обстоятельствах не отправлял в чужой город столь сильных анимусов. С прикрытием, без него — не важно, так просто не делали.

А теперь Элин завис в воздухе напротив объятого синим пламенем человека, стремительно формируя план дальнейших действий. Убить такого монстра будет непросто, ведь от ментала он защищён уникальной техникой или артефактом. Наверняка не обойдётся без разрушений: центр города, как-никак.

Но в этом есть и плюсы: кто-то определённо придёт на помощь, и случится это уже очень скоро.

Вот только тогда никто не даст Элину как следует исследовать то, что блокировало его силу, а это — очень плохо…

События понеслись вскачь одномоментно, сразу после того, как анимус взмахнул руками, в которых синее пламя сформировало массивный полуторный меч. Всего лишь воплощённая форма анимы, костыль, многое говорящий о своём владельце — но Элину было грех жаловаться, так как это именно ему предстояло сражаться с таким «инвалидом».

— «Змейка, на тебе фильтрация Тьмы. Сегодня сражаемся без неё».

— «Поняла». — В один миг повысив степень слияния до ста процентов, Элин взмахнул посохом, сформировав перед собой ворох техник. Идти на сближение с непонятным противником ему было не с руки, так что перерождённый разумно решил лишний раз не рисковать и дождаться подкрепления. Благо, обширный арсенал известных бывшему абсолюту техник позволял уверенно себя чувствовать в любой ситуации.

Но если вдруг враг предоставить ему возможность добиться победы самостоятельно, Элин Нойр её определённо не упустит…

Синее пламя содрогнулось под давлением обрушившейся на него техники, но прошло мгновение — и оно приняло форму вогнутого диска, устоявшего перед атакой, а после и изменившегося для нанесения ответного удара. С завидной стремительностью обратившись колоссальным лезвием, пламя, следуя воле хозяина, двинулось в сторону Элина, но того на месте уже не было.

Перерождённый пользовался дырами в навыках оппонента, шаг за шагом узнавая о нём всё больше и больше. Он не раз мог попытаться поставить точку в этом противостоянии, но опасался ловушки, разумно считая, что анимус платинового ранга не мог столь часто ошибаться.

Особенно тот анимус, которого послали шпионить в чужой город, снабдив силой, сводящей на нет весь потенциал менталов.

— «В его техниках нет ничего, что однозначно определяло бы его принадлежность к какому-то городу». — Отнюдь не коротко подметила Эрида, на откуп которой Элин начиная с середины боя отдал глубинный анализ действий врага. — «Есть подозрение, что он сильно не хочет, чтобы мы слишком много о нём узнали».

— «Это многое объясняет». — Кивнул своим мыслям перерождённый, уничтожив несколько кубов-барьеров, неизвестно зачем создаваемых. — «Приготовься, я заставлю его продемонстрировать что-то посерьёзнее».

Среди общедоступных техник, конечно, встречались и довольно сильные во всех смыслах, но в качестве козыря они не подходили совершенно. Ведь о них знал каждый уважающий себя анимус, и знание это позволяло эффективно им противодействовать. Другое дело — техника, разработанная своими руками, или та, о которой не распространяются за пределами какого-то одного великого города. Такие были и у Китежа, и у Агартхи с Авалоном — просто знали о них лишь сильнейшие.

А абсолюты, достигающие своей силы во многом благодаря всестороннему оттачиванию способностей, касались большинства доступных людям тайн.

Вот и сейчас Элин заканчивал создание мощного Китежского ударного комплекса техник, не забыв добавить в него кое-какие сюрпризы.

Перед ним стремительно вращалась сфера, сотканная из десятков и сотен слоёв символов и рун, которые было невозможно прочесть. Но эта незначительная на первый взгляд деталь была не так проста, выступая своеобразным обоюдоострым мечом. С одной стороны, враг не мог заранее понять, что именно делает техника, а с другой — цена ошибки при её создании была неимоверна, так как что-то исправить в структуре нельзя по всё тем же причинам.

Тем временем сфера остановилась — и раскрылась подобно цветочному бутону, выпустив наружу сразу несколько напитанных анимой мелко исписанных полотен, сияющих изумрудным светом. И без того разрушительная, комбинация получила значительное усиление за счёт особой анимы перерождённого, вдобавок обзаведясь парочкой крайне неприятных элементов прямиком из Авалона.

Две стены анимы перерождённого устремляются вперёд, лишая шпиона пространства для манёвра, но тот безошибочно бросается назад и вниз, избегая схлестнувшихся друг с другом хлыстов анимы. Стены сжимаются и меняют форму, формируя полусферу — но и здесь неизвестный находит выход, пробивая собой дыру в самом центре формации, там, где она особенно уязвима. В последнюю секунду порождённая Элином техника раскалывается на сотню начавших дико вращаться вокруг цели искр, из которых лишь десяток представлял настоящую угрозу — но анимус подтверждает наихудшие опасения экс-абсолюта, принимая на защиту все снаряды кроме десяти самых опасных.

И лишь дополнительные элементы, привнесённые перерождённым в технику, не позволили ей пропасть впустую: синее пламя не смогло защитить хозяина ото взрыва в замкнутом пространстве, образованного лишним одиннадцатым снарядом, и направленного своевременно раскрывшимся барьером обратного действия.

Элин никак не ожидал того, что незнакомец защитится так, словно его только вчера закончили обучать методам противостояния козырным картам экспертов Китежа. Барьеры и контр-техники, мешающие комплексу развернуться в полную мощь, появлялись ровно там, где нужно, и пропадали тогда, когда нужно. Достичь подобной эффективности лишь на голом опыте и навыках было невозможно даже для абсолюта — куда уж там анимусу-дилетанту, так и не сумевшему избавиться от привычки придавать своей аниме определённую форму.

Так что перерождённый, поняв, что перед ним далеко не самый обычный противник, пошёл ва-банк, доведя слияние до абсолютного максимума. В мановение ока Элин сблизился с драконидоподобным мужчиной, а из-за его спины вырос силуэт не слишком большой, но источающей ужасающую мощь изумрудной змеи, принявшей на себя удары всех до единой техник, сорвавшихся с напоминающих когти пальцев шпиона.

Синее пламя оказалось бессильно перед змеиной пастью, которая, казалось, обрела полноценную физическую форму. Даже сотканный из воплощённой анимы меч просто разбился о технику Элина, уверенно прорывающегося через всё новые и новые слои защит.

Но вновь в воздухе появились кубы-барьеры, в этот раз, впрочем, не ставшие изображать из себя бесполезные декорации. Гораздо раньше, чем перерождённый успел добраться до плоти врага, между кубами протянулись ярко-синие линии, образовавшие массивную многогранную геометрическую фигуру, закручивающуюся вокруг сражающихся людей.

И так как её грани стремительно приближались, Элину пришлось соответствующе реагировать — он вынужденно отвлёкся от атаки, разрушив ближайшие кубы…

Череда взрывов не только остановила сражение, вынудив обоих анимусов уйти в глухую оборону, но и разрушила выстроенный перерождённым барьер, не позволявший врагу сбежать. Ударная волна могла навредить и домам далеко внизу, но, к счастью, пришедшие на шум анимусы успели защитить мирных жителей, сведя на нет последствия невероятно разрушительной техники.

Впрочем, разрушительной она оказалась не из-за выдающегося таланта создателя, а потому, что в основу легли незамеченные Элином накопители, сокрытые в кубах. Случись ему по дурости коснуться граней колоссальной геометрической фигуры — и он мог бы получить очень, очень серьёзные раны. Даже расфокусированной мощи хватило, чтобы его потрепать, а уж сконцентрированная в луче, эта анима вполне могла добраться и до плоти.

Благо, что совершить подобную ошибку ему не позволил опыт и умеренная паранойя.

— Последний шанс сдаться. — Перерождённый поспешно восстановил целостность техники, в то время как Эрида сосредоточилась на наблюдении за врагом, который мог воспользоваться разрушением барьера и попытаться сбежать.

Вот только ответом вновь стало молчание, и Элин, во мнимом сожалении качнув головой, растворился в воздухе, появившись в считанных метрах от своего приготовившегося продолжать бой оппонента. Тут же в распахнувшую пасть змеи ринулся поток пламени, на половине пути разделившийся на несколько жгутов, нанёсших по перерождённому удары со всех сторон.

Правда, едва ли шпион ожидал, что атакованный им анимус клана Нойр просто растворится невесомым туманом, а вокруг появится ещё по меньшей мере десяток Элинов, и каждый — чем-то отличающийся от всех остальных.

— Фу-у-у… — Шумно выдохнув, хозяин синего пламени начал концентрировать аниму в мече, в то время как половина Элинов устремилась в атаку. Череда чудовищных взрывов на пару секунд обратила ночь в день, и из дыма вылетел сначала шпион, начавший куда сильнее напоминать человека и зажимающий одной рукой рану на боку, а после — и два Элина, каждый из которых с одинаковой вероятностью мог оказаться настоящим.

Впервые мужчина открыто продемонстрировал перерождённому усталое, бледно-серое лицо с глубоко посаженными голубыми глазами и чертами, подозрительно напомнившими Элину одного небезызвестного в стенах Китежа анимуса…

Наверное, именно эта деталь не позволила Элину нанести смертельный удар — лишь сломить сопротивление врага, разбив клинок анимы и введя в его организм токсин, с которым, наверное, не смог бы совладать и сам перерождённый.

Невозможность шевелить конечностями, частичная потеря зрения и слуха, замутнённость сознания — всё это лишь основные симптомы, присущие разработанному специально для сильнейших противников яда.

И без помощи Эриды тут не обошлось, так как она знала об основном оружии змей намного больше, чем кто-либо из людей.

— «Это было непросто…».

— «Бельфи на горизонте. Быстро приближается… не похоже, что он спокоен». — Сообщение змейки заставило перерождённого подобраться, поторопившись с расположением пленника в блокирующей токи анимы печати. Не самый сильный вариант рунного круга здесь был как нельзя кстати, так как Элин предполагал, что этот конкретный мужчина в любой момент может выкинуть что-то весьма неприятное. Убить себя, например.

— «Сегодня ты отлично показала себя, Эрида. Так, к слову». — Хмыкнул Элин, устремив взгляд на приземлившегося в нескольких метрах перед ним абсолюта. — Добрый вечер, протектор Бельфи.

— Не уверен, что этот вечер именно таков, Элин. Твой оппонент… — Перерождённый отчётливо ощутил, как абсолют пытается проверить состояние шпиона, но из-за помех рунного круга и практически недвижимой анимы в его каналах не может прийти к каким-то определённым выводам. — Он жив? Что с ним?

— Быть может для начала расскажете, почему вас столь сильно беспокоит его судьба? — Элин не мог не задать этот вопрос, так как происходящее было до крайностей странным. И если бы не странная похожесть лица шпиона на лицо этого седого старика, обладающего колоссальной мощью…

— Потому что этот мужчина — не враг Китежа, Элин. Произошло недоразумение, из-за которого вы встретились в бою друг против друга…

— Недоразумение? Слежка. — Элин загнул первый палец. — Уникальная защита от ментальных воздействий. И, наконец, организация покушения на мою спутницу, Алексию Нойр. Если он — союзник Китежа…

Под пристальным взглядом старика Элин водрузил ногу на грудь поверженного анимуса, заставив того болезненно захрипеть.

— … то враг — это я?

— Не враг, но угроза. Такая же угроза, как Игнис, Мурум, Сонитус… или я. — Бельфи медленно приблизился к перерождённому, опустив руку ему на плечо. — Если хочешь найти виновного, то он сейчас перед тобой. Это я согласовал нападение на карету Алексии, и ранее я же пожелал проверить блокаду разума в деле.

— Я могу понять, для чего вы решили проверить блокаду в деле, но покушение…

— Ты носишь маски лучше многих прожжённых политиков, Элин. Из-за этого даже мне сложно сказать, когда ты лжёшь, а когда говоришь правду. Прибавим к этому твою нынешнюю силу, заигрывания с тьмой и впечатляющий потенциал — и получим монстра, взращиваемого Китежем без какого-либо контроля. — С одной стороны — ярко-зелёные глаза, в которых плескался гнев и ненависть. С другой — небесно-голубые, спокойные, виноватые и самую малость злые. — Я должен был удостовериться в том, что у тебя действительно есть привязанности к нашему городу.

— Отличный способ. — Поиграв желваками, перерождённый сбросил со своего плеча руку абсолюта. — Признайтесь честно, Бельфи — сейчас последняя стадия вашей извращённой проверки?

— Ты ожидаемо догадался. — Старик медленно опустил веки, так же медленно их подняв. — И, признаться, я удивлён тем, что твоя тьма даже не шелохнулась в последние минуты.

— Потому что я не заигрываю с тьмой, как вы сказали ранее. — Если бесполезно отрицать — то лучше по-максимуму использовать вскрывшийся факт в свою пользу. — Я подчиняю её, словно дикого зверя.

— Совладать с которым прежде не удавалось никому…

— Ранее и выходцы из малых кланов никогда не становились абсолютами. — В свою очередь ухмыльнулся Элин, намекнув на прошлое сильнейшего на нынешний момент анимуса Китежа.

— Так или иначе, но, надеюсь, ты уловил мысль, которую я пытался до тебя донести. Ради соблюдения баланса у Китежа должно быть что-то, чем можно тебя остановить.

— Я ждал чего-то подобного, хоть и смотрел в ином направлении. — Ментал — это человек, которого боялись, боятся и будут бояться вопреки всему. Ведь даже сильный анимус не мог с уверенностью сказать, что в его голове никто не копался просто потому, что этот момент мог быть вырван из его памяти. А среди власть имущих было очень много простых людей, чьи сознания для сильного ментала были сродни ведру с рыбой для медведя, прогуливающегося вдоль реки и заставшего задремавшего на берегу рыбака. Они не могли ни защитить себя, ни даже заметить вмешательство, если то проводилось достаточно аккуратно. — Совет протекторов в курсе этой разработки?

Гайо Бельфи качнул головой:

— Это целиком и полностью моя инициатива, проинформировать о которой остальных членов совета я собирался постфактум. — Абсолют отвечал на удивление честно и прямо, без увиливаний и попыток о чём-то недоговорить — в этом Элин был уверен практически на сто процентов, так как Бельфи не использовал блокаду или нечто подобное ей. Но вот причины такого поведения, как он считал, могло быть лишь две: или Элин не спрашивал ни о чём из того, что абсолют хотел бы скрыть, или он действительно хотел разрешить конфликт.

— Я был бы рад продолжить наш разговор в другом, более безопасном месте… и после того, как вашему человеку окажут помощь. — Моментально свести на нет действие токсина Элин не мог, так что помощь от профессионалов из клана Сонитус мужчине сейчас бы очень пригодилась. — Кто он, кстати?

— Мой сын и ученик. — Коротко ответил Бельфи, махнув кому-то снизу рукой. В считанные секунды на крышу поднялись анимусы, оттеснившие перерождённого от едва живого мужчины — и тут же занявшиеся его ранами. — Между прочим, я считал его способным противостоять тебе в открытом бою… пока, по крайней мере.

— Если он ваш сын, то синее пламя…?

— Первое проявление генома клана Бельфи, подкреплённое одним очень интересным демоническим зверем. — Кивнул старик, жестом предложив отложить разговор и развеяв искажающую звуки сферу. Очевидно, он не хотел, чтобы что-то лишнее попало в уши к целителям клана Сонитус. — Дальнейший разговор мы можем продолжить в зале совета протекторов. Всё равно мои коллеги вскоре спохватятся, и прибудут туда для проведения экстренного совещания.

— Верно. — Так или иначе, но на этом собрании ему пришлось бы присутствовать в любом случае, так как словам одного только Бельфи после шоу в центре города главы великих кланов могли и не поверить. А вот если их подтвердит непосредственный участник тех событий… — Между тем, Бельфи, каковы ваши выводы?

— Лучше, чем я ожидал. — Спокойно признал старик. — Ты превосходно контролируешь себя даже в самых неприятных ситуациях. Тот же клан Лоа ты не уничтожил, а просто проредил, подчинив его себе. Умение думать наперёд там, где другой просто упустит представившуюся возможность в наши времена особенно ценно… а я, возможно, поторопился с выводами касательно твоей дальнейшей судьбы.

Бельфи мог не уточнять, что именно он под этим подразумевал — всё и без того было понятно. Элина хотели устранить в момент, когда тот приблизится к становлению по-настоящему неконтролируемым монстром… и совсем не факт, что Бельфи действительно отбросил этот план. Он мог раскрыть своё знание лишь ради спасения сына — и после, через несколько лет, всё равно исполнить задуманное, избавившись от потенциального Тёмного.

Сам Элин считал именно так. Эрида, пристально наблюдавшая за внешним миром и просчитывающая вероятности, считала именно так. Любой разумный человек, узнавший о ситуации, посчитал бы именно так.

— Я гораздо разумнее, чем кажется на первый взгляд, протектор Бельфи. — Произнёс Элин, определившись с линией поведения по отношению к абсолюту.

И это точно был не прямой конфликт.

Сразу к залу собраний Элин, между тем, не отправился, выделив четверть часа на улаживание всех прочих дел. Так, он доставил Алексию, которая с площади никуда уходить, по-видимому, и не собиралась, дожидаясь развязки привлёкшего к себе тысячи взглядов боя, домой, лично удостоверившись в работоспособности всех защитных систем. После он вкратце описал происходящее Хоре, — ни отца, ни деда на месте почему-то не оказалось, — и лишь тогда отправился к месту сбора глав великих кланов и, по совместительству, протекторов.

Но не только заботой о близких была продиктована эта отлучка: перерождённый напитал анимой резервный перстень-хранилище, поместив туда набор предметов, без которых Алексии за стенами было бы практически невозможно выжить. Это была всего лишь мера предосторожности, так как Элин всё ещё не отбросил наихудший вариант развития событий: продолжение конфликта с Бельфи, единственным абсолютом Китежа и, вероятно, вообще единственным анимусом, которому перерождённый проиграл бы даже выйдя на пик своих сил.

Ментальные способности обладали большим потенциалом, но, как оказалось, их можно было относительно легко заблокировать. Как Элин успел выяснить благодаря прямому контакту с телом сына протектора, — не просто так он водрузил ногу на грудь последнего, — ментальную блокаду, вероятнее всего, обеспечивала небольшая сфера, поверхность которой была испещрена крошечными выемками-полусферами, соединёнными друг с другом тончайшими жгутами из пластичного и прочного материала. Одно только это подарило мастеру рун намёк на принципы функционирования артефакта, но проблема требовала глубокого подхода и тщательной проработки.

Вот так, на коленке, разгадку найти не представлялось возможным.

В остальном же перерождённый не мог противопоставить легендарному защитнику Китежа ровным счётом ничего: его собственная сила, подкреплённая посохом, шлемом и уникальными способностями Эриды, накладывалась на контролируемое Элином могущество Тьмы… и в итоге всё равно не дотягивала до пиковых способностей настоящего абсолюта. Достигни он алмазного ранга — и тогда можно было говорить о пусть тяжёлой, но всё-таки победе.

Но платиновому анимусу абсолюта не победить.

Такова разница в их силах, которую Элин представлял себе более, чем отчётливо. Он хорошо помнил мощь, наполнявшую его дряхлое тело и не позволявшую ему умереть. Лишь анима в совершенном, — по крайней мере, на тот момент, — своём воплощении позволила ему прожить так долго и, в конечном итоге, наткнуться на гримуар. Было ли это предрешено Миром — большая загадка, ведь для него не было смысла так затягивать со своим даром.

Впрочем, Элин понимал, что объять своим разумом нечто, управляющее целыми вселенными он не мог, и соответственно искать причины в событиях прошлого смысла тоже не было.

Так или иначе, но прямо сейчас перерождённый не собирался развивать противостояние с Гайо Бельфи, некогда добрым учителем, а ныне — человеком, поставившим под вопрос лояльность Элина Нойр. Кого угодно другого перерождённый мог «убедить» в том, что он не опасен, но вот с абсолютом это, к сожалению, сработать не могло…

— Элин Нойр? — Один из стражей распахнул перед анимусом дверь. — Вас уже ожидают.

— Благодарю. — Уловив поверхностные мысли выполняющего работу дворецкого практика, Элин узнал, что в зале уже находились все протекторы до единого. Сорака, судя по впечатлению привратника, была не в духе из-за очередного неожиданного собрания, а вот Кацелиан и Вардок держали эмоции в узде, по меньшей мере не демонстрируя их случайным людям.

Миновав лишённый окон длинный прямой коридор, Элин упёрся в двустворчатую дверь, при его приближении бесшумно распахнувшуюся. В ту же секунду на перерождённом скрестились взгляды четверых человек, из которых подлинным спокойствием мог похвастать разве что Вардок.

Чего и следовало ожидать от того, кто удерживает теневой Китеж в рамках своей железной рукой.

— А вот и последний член нашего полуночного собрания. Не мешкай, Элин, занимай своё место. — Бельфи, вновь примеривший маску добродушного старика, взглядом указал на единственное свободное место. Оно не располагалось напротив кого-то конкретного, так как сам стол был пятисторонним, — сюда частенько приглашали пятого участника, и не всегда это был Элин, — и за ним было ровно пять мест.

— Прошу извинить за опоздание, мне нужно было уладить некоторые вопросы. Как-никак, события этого вечера были неожиданными даже для меня. — В свойственной ему манере то ли улыбнувшись, то ли усмехнувшись, экс-абсолют расположился в кресле, наклонившись над столом и водрузив на него локти. — Я начну, или слово возьмёте вы, протектор Бельфи?

— Думаю, мне будет проще дополнить твой рассказ. — Хохотнув в бороду, абсолют обратился во слух. Элин же наоборот приготовился говорить. Говорить много, подробно и точно — ровно так, чтобы у присутствующих не было ни шанса докопаться до его рассказа.

— Итак, этим вечером я вместе с друзьями посетил ресторан Фуга, недавно открывшийся в центре города…

Рассказ от и до занял у Элина не так уж и много времени — не прошло даже десяти минут, как он, тратя время на подробности касательно замеченных странностей своего оппонента, дошёл до появления непосредственно Гайо Бельфи.

— Кхм-кхм. Позволишь, чтобы я продолжил, Элин?

— Как вам будет угодно, протектор Бельфи. — Перерождённый со спокойной душой уступил право говорить абсолюту, откинувшись на спинку стула и опустив руки на комфортные подлокотники.

Могучий старик же тем временем встал, прокашлялся — и хорошо поставленным голосом начал вещать, то и дело косясь на Элина. Очевидно, он ожидал от того какой-то реакции, то и дело прощупывая границы дозволенного. А так как перерождённый никак не демонстрировал желания скрыть от остальных своё увлечение Тьмой, Бельфи, в конечном итоге, подошёл к причинам, побудившим ему установить наблюдение за Элином Нойр.

— … определённые подозрения появились у меня уже давно, но тогда у меня не было способа их подтвердить и опровергнуть. Лишь недавно я, объединив новейшие разработки своего клана с исследованиями древних, создал сферу ментальной блокады, эффект которой удалось проверить в схватках против демонических зверей, специализирующихся на ментальных способностях. Тогда же я решил устроить для Элина проверку, которая ни при каких обстоятельствах не смогла бы навредить ему или его спутнице. — Гайо Бельфи вещал уверенно и спокойно, точно так, как и полагалось человеку его возраста и статуса. — И по результатам этой проверки мой сын, существование которого я до сего момента ото всех скрывал, своими глазами увидел, как Элин Нойр использовал Тьму в наичистейшем её проявлении.

— Анимусы, использующие эту силу, безумны. — Сорака неверяще посмотрела сначала на Бельфи, а после перевела взгляд на Элина, который взирал на окружающих так, будто разговор и вовсе его не касался. — При всём уважении, но Элин на безумца не похож…

— Я придерживаюсь аналогичного мнения. — Кацелиан поддержал свою извечную противницу, — или всё-таки подругу? — прямым текстом продемонстрировав недоверие к словам абсолюта. — В нашем городе есть кланы, в разумных пределах взаимодействующие с Тьмой. Но во всех, кто ею пользуется, можно разглядеть хмарь или, по крайней мере, остаточные частицы негативных эмоций.

— Тем не менее я, господа протекторы, действительно использую Тьму. — Перерождённый в самую последнюю очередь хотел, чтобы в совете возник конфликт, и потому не стал затягивать и позволять собравшимся наговорить друг другу лишнего. Вновь склонившись над столом, он сформировал между своих ладоней серую, испещрённую чёрными прожилками сферу, зловещее присутствие которой тут же заполонило весь зал. — Но, как вы можете видеть, я контролирую её, и она не оказывает на меня негативного влияния.

— Невозможно… — Вардок как завороженный смотрел на сферу, исследуя своим восприятием то её, то Элина, на которого Тьма действительно никоим образом не влияла. — За свою жизнь я повидал нескольких Тёмных, но такой контроль вижу впервые. Как?

— Могу только предположить, что такого эффекта удалось достигнуть, в первую очередь, за счёт моего генома и ментальных способностей, стимулирующих развитие контроля. Без лишнего хвастовства скажу, что обычную аниму я контролирую на невообразимом уровне, и прямо сейчас могу сформировать любую технику вплоть до алмазного ранга включительно. Она, конечно, получится ослабленной, но тут важен сам факт. — В первую очередь Элин собирался убедить протекторов в том, что его способности имеют вполне логичное объяснение, и ключ к ним — контроль. — Насколько я могу судить, сравнимый уровень контроля во всём Китеже есть только у вас, Гайо Бельфи.

Элин взглядом указал на абсолюта, в ответ лишь усмехнувшегося.

— Это смелое заявление, которое требует подкрепления очень, очень весомыми аргументами. — Наконец ответил Бельфи, выдержав паузу в несколько секунд. Остальные промолчали, решив для начала послушать, и лишь после начать задавать вопросы. — Есть ли они у тебя?

— Тесты и задания, использующиеся при присвоении алмазного ранга. — Элин назвал наиболее очевидный способ. — Но я и так могу сказать, что со всем перечнем я справлюсь намного быстрее, чем требуется.

— Раз ты с такой уверенностью об этом говоришь, то, должно быть, уже изучал перечень испытаний? — Бельфи развернул руку ладонью вверх, и сформировал чётко читаемую, но крайне сложную структуру, могущую вызвать головокружение даже у опытного практика на пике золотого ранга. — Сможешь пов…

Не успел он договорить, а Элин, — продолжая поддерживать сферу Тьмы, — уже создал идеальную копию продемонстрированной тренировочной техники, знакомой ему по самой первой жизни. Всего на секунду абсолют впал в ступор, после чего начал стремительно изменять структуру над своей ладонью. Но Элин, понимая, что такое дурачество на уровень абсолюта точно не тянет, создал ещё две аналогичных техники, после чего начал в точности повторять изменения в структуре Гайо Бельфи.

Наградой ему стали ошарашенные взгляды всех глав кланов, которым подобный фокус был не по силам. Что до Бельфи, то старик, казалось, едва сдерживал рвущиеся изо рта ругательства. Элин буквально всем своим естеством ощущал, как рушится выстроенная абсолютом картина мира, в которой старший отпрыск главной ветви Нойр обрёл силу ценой падения во Тьму.

— Беспрецедентный контроль. И… убери, пожалуйста, Тьму. Она хоть и контролируется тобой, но нахождение рядом с ней всё равно вызывает дискомфорт. — Вопреки всему сохранив самообладание, абсолют, казалось, отступил, оставив победу в этом противостоянии перерождённому. — Я… могу допустить, что именно в нашем городе появился анимус, способный управлять этой по-настоящему чудовищной силой. Но уверен ли ты в том, что Тьма не наносит тебе вред, который проявится через пять, десять или двадцать лет?

— Она наносит такой вред, протектор Бельфи. Как-никак, развращение и изменение — это истинная природа Тьмы, за свою историю свёдшую с ума не одну сотню анимусов. Но до тех пор, пока я не пересекаю черту, нежелательные последствия удаётся ликвидировать. — Прожжённые интриганы просто не поверили бы в историю об огромной силе, свалившейся на голову какому-то юнцу. Во всём должен был быть изъян, и Элин раскрыл таковой. Даже лгать не пришлось, так как Тьма действительно разъедала душу и тело. — Собственно, для этого я и развиваюсь физически, ища способы укрепить кости, органы, мышцы и плоть.

— А душа?

— Достаточно крепка, чтобы не поддаваться негативному воздействию Тьмы. — Уверенно заявил перерождённый. — Если у вас есть сомнения касательно того, смогу ли я удержать Тьму в настоящем бою — мы всегда можем это проверить где-нибудь вдалеке от Китежа. Но я это уже делал два года назад, и смог продержаться на пике своих возможностей двадцать одну минуту. Сейчас этот срок должен быть больше.

— Это объясняет твою заинтересованность в кланах Морес и Кэррион…

— Не совсем верно. — Элин качнул головой. — Я сотрудничаю с ними не потому, что они как-то могут помочь мне с Тьмой. Просто сложилась такая ситуация, что только мне известно, насколько необоснованна их репутация в Китеже. Тёмные? Они-то? — Перерождённый развёл руками. — С тем же успехом всех, улыбающихся во время боя, можно называть алчущими кровью берсерками.

— Ты утрируешь, Элин…

— Ничуть. Если бы вам действительно было интересно, протектор Бельфи, то вы бы организовали за ними такую же слежку, как и за мной. И узнали о том, что их предел — это совершенно несущественные крупицы даже не Тьмы, а хмари, закаляющей их волю.

— Тем не менее вместе с Кэррионами ты планировал проверить нечто, не предназначающееся для чужих глаз. Если это нечто столь безопасное, то зачем скрываться? — Определённо, Бельфи был осведомлён куда лучше, чем предполагалось. Что и неудивительно, ведь что Элин, что его союзники недооценили старика, из-за чего сейчас приходилось раскрывать всё больше карт.

И не только перед абсолютом, но и перед главами кланов, которые вообще ни сном, ни духом не знали о происходящем.

— Ответ — репутация, протектор. Как я уже говорил ранее, вокруг Кэррионов, Морес и Компози ходят нелицеприятные слухи, которые очень, очень легко укрепить, и гораздо сложнее развеять. Я же разработал боевые жезлы, в качестве катализатора для записанных техник использующие естественную, присущую каждому человеку частицу тьмы. И доверил их проверку людям своего друга. Тем, кто гарантированно выдержит воздействие хмари.

— Почему не Нойр? — Спросил — и тут же ответил на свой вопрос Бельфи. — Точно. Закалка… ты уверен, что они используют хмарь только в таком ключе?

— В противном случае этих кланов уже давно бы не существовало. В истории я не нашёл ни одного упоминания об анимусах, способных совладать с тлетворным влиянием Тьмы вне зависимости от того, насколько аккуратно они подходят к процессу. — На самом деле прецеденты встречались, но люди так или иначе не могли сдерживать Тьму дольше пары-тройки лет.

— Всё это требуется как следует обдумать, но… зачем ты скрывал это от нас?

— Зная о том, что Тёмных во все времена предпочитали сначала обращать во прах, а потом разбираться, как так получилось? — Элин эмоционально вздел бровь. — Моё положение омрачалось в том числе и способностями ментала, которых что в Китеже, что во всех других городах просто истребили. То, что со мной не расправились в лучших традициях прошлого — уже чудо, не находите?

Ответа на такое заявление не нашлось даже у Гайо Бельфи, из-за чего воцарилась не самая приятная напряжённая тишина. И прервал её Вардок, которого оказалось по-настоящему трудно пронять.

— Несмотря на всё это ты, Элин, ценный союзник и надёжная опора не только для нас, великих кланов, но и для всего Китежа. — Мужчина обвёл всех собравшихся пристальным взглядом, остановившись на перерождённом. — В твоей верности городу сложно усомниться после всего того, что ты сделал за последние несколько лет. И пусть я понимаю, какую цель преследовал протектор Бельфи, согласиться с тем, что его методы были верны не могу. Факт сокрытия ото всех анимуса платинового ранга так же выходит за границы моего понимания. В связи с этим я хочу задать один вопрос, волнующий, пожалуй, всех собравшихся: к кому вы лояльны по-настоящему, протектор Бельфи, а кого вы рассматриваете как угрозу?

— Лоялен… — Старик тяжело вздохнул. — Я знал, что сегодня будет задан этот вопрос, но идеального ответа на него не нашёл. Достаточно ли будет, если я скажу, что угрозу я вижу во всех, даже в себе самом?

— При всём уважении, но это звучит несколько странно. — Сорака чуть наклонила голову, качнув гривой огненно-рыжих волос.

— Думаю, протектор Бельфи имеет в виду важность поддержания баланса внутри Китежа. — Произнёс Элин, припомнив слова старика, сказанные ему на той злосчастной крыше. — Вы опасаетесь того, что какая-то сторона станет слишком сильной, и город погрузится в хаос. Верно?

— Ты проницателен, мальчик мой. Всё так: я стараюсь поддерживать баланс, дабы ни один из кланов не становился слишком могущественным.

— Даже если один из великих кланов вырастет втрое, он всё равно не сможет поглотить все остальные. — Задумчиво пробормотал глава клана Мурум. — И само по себе объединение не навредит Китежу.

— Вопрос в том, какой ценой будет достигнуто это объединение, Кацелиан. Сколько анимусов сгинет в братоубийственной войне? Станет ли сильнее единый Китеж, лишившись даже четвёртой части своих защитников? Я в этом очень сомневаюсь. — На секунду Бельфи замолчал, явно подбирая слова. Ему было, что сказать, но он опасался посеять разлад между собой и кланами. Их отношения и так пошатнулись из-за раскрытия проводимых им в тайне дел, и сейчас он мог как всё исправить, так и сделать ещё хуже. Риск видился абсолюту разумным, но таков ли он на самом деле? — Как сомневаюсь и в том, что все вы сможете задавить в себе присущее всем анимусам стремление ко всё большей и большей власти. Всего несколько дней назад вы подтвердили мои опасения, отвергнув открытие Элина, могущее сделать сильнее весь Китеж. И почему? Потому, что в краткосрочной перспективе популяризация этого знания ослабила бы влияние кланов, и в первую очередь — сильнейших из них. Так в чём же я не прав, господа протекторы?

— Этот разговор стоило начать давным-давно. — Скрепя сердце выдавил из себя Кацелиан, взглянувший на свои действия с другой стороны. — Но теперь нам нужно многое обдумать… и обсудить. В том числе и открытие о крови. Прости, Элин. Не могу говорить за остальных, но я был слеп. И эта слепота стоила нам доверия в совете.

Четверо протекторов молчали, обмениваясь тяжёлыми взглядами. Они уже обсудили вопрос, собравший их вместе, но ни один из них даже не думал о том, чтобы разойтись по домам.

Как и сказал Мурум, события этого вечера поставили перед советом вопросы, которые требовали безотлагательного решения.

И от искренности глав кланов зависело будущее Китежа.

Растрескавшийся камень хрустнул под ногой плавно опустившегося на крышу здания юноши, но не откололся — вместо этого тончайшая нить анимы расплавила и закрепила его на месте, восстановив целостность парапета.

Сам же перерождённый, исполнив суть ювелирную операцию, устало сел, свесив ноги над до сих пор оживлённой улицей. Один из плодов стараний стражей — укрепление периметра Китежа до такого уровня, что здесь, в центре города, понятия комендантского часа просто не существовало. С одной стороны — совершенно ничтожное изменение, но с другой — глоток свежего воздуха для людей, вынужденных скрываться в своих домах сразу после наступления темноты.

Элин помнил, как в своём первом, настоящем детстве опасался покидать дом, едва солнце уходило за окружающую город стену. Тогда ещё беззащитный мальчишка регулярно слышал о том, как бесследно пропадали бедняки, а временами даже люди из кланов. Демонические звери с лёгкостью проникали за стены, устраивали кровавую бойню — и гибли от рук патрульных или стражей.

Но утраченные жизни такая месть не возвращала, и маленький книжный червь пуще всего остального боялся попасться на глаза такой вот пробравшейся в город твари.

Лишь в Авалоне этот страх в нём насильно подавили вместе со всеми остальными лишними и ненужными эмоциями, выковав для себя оказавшийся не таким уж и послушным инструмент. Но от момента обретения страха до его уничтожения прошло добрых двадцать лет, так что просто забыть его Элин не мог. Правда, боялся он уже не за себя, а за близких и друзей, среди которых отнюдь не все были анимусами.

Потому-то он и озаботился вопросом модификации стен путём установки на них нормальной, — читай — совершенной, — сигнальной системы, миновать которую не могли даже специализирующиеся на скрытности твари.

Комендантский час до сих пор не отменили на окраинах Китежа, вблизи стен, но только потому, что чиновники не были уверены в возможности поддержания порядка среди простых горожан. Веками они не выходили на улицы после захода солнца, и изменить это, просто объявив новые правила, было нельзя.

По крайней мере, так уже два года твердили бумагомаратели, с горем пополам управляющие всеми процессами, происходящими в Китеже.

Но мысли перерождённого сейчас были не об этом.

— «Это не та тема, о которой ты должен сейчас думать, Элин». — Мысль змейки прозвучала в голове перерождённого как никогда громко, ведь лишь так верная напарница смогла пробиться сквозь клубы тяжёлых мыслей хозяина. — «Пока мы ничего не можем с этим поделать, слышишь?».

— «Слышу, Эрида. Прекрасно слышу. Отлично понимаю. Но всё равно не могу перестать об этом думать». — Элин с бесконечной тоской во взгляде следил за бродящими внизу людьми, среди которых нет-нет, да находились внимательные индивидуумы, обращающие внимание на оккупировавшего крышу анимуса. Но пока никто из них не обратился к патрулю, так что перерождённого никто сгонять не собирался. — «Отсутствие безоговорочного доверия между кланами — это нормально. Людская природа подразумевает конкуренцию, которая без лжи и недоговорок на практике невозможна. Но в совете протекторов не должно быть тайн, особенно в отношении чего-то столь важного, как затаившийся Тёмный, которым меня небезосновательно считал Бельфи.»

— «Стоит ли придавать совету столь большое значение? В прошлых реальностях его вообще не было, и власть целиком и полностью принадлежала Гайо Бельфи».

— «Власть не принадлежала ему, змейка. Он просто распоряжался теми силами, которые выделяли кланы под его управление. Защита Китежа, проведение нужных городу, а не какому-то конкретному клану операций за стенами, поддержание контакта с прочими великими городами… он отвечал за всё это, Эрида. И эта система была надёжна настолько, насколько был надёжным этот опытнейший абсолют». — Элина наконец-то заметили патрульные, чьи раздражённые голоса уже доносились откуда-то снизу. И пусть перерождённый мог одним слабеньким ментальным воздействием заставить их убраться прочь, сейчас он предпочёл раствориться в воздухе, переместившись на другую улицу. — «В Авалоне единая власть представлена избираемым среди кандидатов ото всех великих кланов лордом. В Агартхе действует аналогичная система. Даже в Лайонессе, самом миролюбивом и слабом оплоте человечества, есть человек, заведующий обороной города. Я был слеп все эти годы, игнорируя самую главную проблему».

Совет протекторов — это равенство и баланс, за который ратовал Бельфи этой реальности, но вместе с тем и большая слабость, проявляющейся лишь в таких вот случаях: один протектор втайне от остальных проворачивает что-то, могущее серьёзно ударить по всем остальным. Ведь только сам Гайо Бельфи, да, может, несколько его подчинённых включая скрываемого сына знали о том, что один из высокопоставленных стражей — могущественный Тёмный ментал.

Всего лишь за одну ночь Китеж мог потерять всех глав кланов и одному небу известно, сколько обычных анимусов, если бы Элин действительно слетел с катушек и начал убивать. Знал ли об этом Гайо Бельфи? Судя по его реакции на продемонстрированный уровень контроля — нет. Но догадаться он мог, так как перерождённый не только не скрывал свои способности, но и активно их демонстрировал, стремясь набрать влияние и забраться повыше.

Ну а то, что все вокруг принимали это за показуху и демонстративную удаль — совсем другой разговор.

— «И какие у нас варианты?». — Эрида была настроена крайне пессимистично, не понимая, как они могут повлиять на существование чего-то столь незыблемого, как совет протекторов Китежа. Единственный вариант, который она видела — ментальная обработка всех и каждого. Для их дуэта это не составило бы большой проблемы, так как практически все защитные или сигнальные ментальные артефакты в Китеже были созданы Элином, который не мог не оставить в них лазейки для себя самого.

Вот только такой путь змейке хоть и нравился, но казался ей слишком ненадёжным, хлипким и могущим разрушиться из-за одной-единственной ошибки. С другой стороны, были ли другие методы более надёжными с учётом того, что Элин до сих пор не мог похвастаться достаточным авторитетом? Недавнее собрание кланов наглядно продемонстрировало отношение Китежа к трудам одного из самых результативных и могущественных стражей — они плевать хотели на его позицию, если та не соответствовала их интересам.

И тот факт, что покушение на самом деле было организовано Бельфи, а не каким-то кланом, ситуацию нисколько не исправляло.

— «Варианты… У нас нет десятилетий для того, чтобы планомерно захватывать власть. Я уже не говорю о том, что я — не лидер. Кто угодно, но не человек, способный вести за собой людей». — Элин не хотел этого признавать, но обстоятельства не оставляли ему выбора. События складывались так, что перерождённый был вынужден вогнать последний гвоздь в крышку гроба своей человечности, похоронив ту рядом с совестью. — «Ты думаешь о том же, верно, Эрида…?».

Но ответа перерождённому получить было не суждено — на периферии восприятия вспыхнул огонёк сильного анимуса, а спустя четверть минуты рядом с ним остановился Кацелиан собственной персоной. Глава клана Мурум точно как сам Элин пребывал в не лучшем расположении духа, и выглядел откровенно плохо. Из него словно выжали все соки, и своими последующими словами он это предположение целиком и полностью подтвердил.

— Вижу, тебе пришлось ещё хуже, чем мне. — Мужчина оправил полы плаща — и ловко устроился по левую руку от перерождённого, точно так же, как и он, свесив вниз ноги. Налетевший было порыв ветра едва не вырвал из рук Кацелиана стопку перевязанных бечёвкой листов, но тот вовремя среагировал, прижав их к своей груди. — Признайся — думаешь о том, насколько неудачен совет в своём нынешнем виде?

— Ты как всегда проницателен, Кацелиан. — Элин улыбнулся одними лишь уголками губ, мазнув взглядом по спокойно наблюдающему за ночным городом собратом по несчастью. — Как понял?

— Я слишком хорошо тебя знаю, Элин. Как-никак, мы работаем вместе уже не один год… — Мужчина прикоснулся к амулету на своей груди, и в его руке появилась небольшая, но выглядящая очень необычно бутыль. Обычное стекло окружал кованый металл, изображающий схватившегося с демоническим зверем мужчину. Дрались они врукопашную, но попытки неизвестного мастера изобразить сияние техник прямо указывали на то, что человек — не воин, а анимус.

Практик мог бы создать такую игрушку за один вечер, но Элин невооружённым взглядом видел, что это произведение искусства ковалось вручную.

— И что планируешь делать теперь, зная о том, что существование совета меня категорически не устраивает?

— Так уж категорически? — Кацелиан приложился к бутыли, а Элин уловил аромат её содержимого. — Чего нос морщишь?

— Если всё так плохо, что тебе требуется успокоительное — лучше просто отдохни. На время передай дела Ланеске, в конце-то концов… — Сестра главы клана Мурум набралась опыта и поумерила свои амбиции, так что к нынешнему моменту даже перерождённый не считал её шилом в одном месте.

— Не все дела можно кому-то перепоручить. Сестра слишком плохо знакома со сферой деятельности стражей, а сейчас у нас будет особенно много работы.

— Подозреваю, из-за этой работы ты меня и искал?

— Не совсем, но близко. — Убрав бутыль в хранилище, Кацелиан наклонился назад и опёрся на руки, пробежавшись взглядом по тонущим во тьме крышам. — На совете, после того, как ты нас покинул, было решено на время убрать тебя из города. И у Игнис как раз нашлась задачка по твоему профилю.

— Кажется, это должно было звучать несколько иначе. — Хмыкнул про себя Элин, в который раз подивившись тому, как Кацелиан вёл дела со всеми, кого считал друзьями или, хотя бы, хорошими знакомыми. — Что там за задача?

— Разведчики Игнис числом в пять бойцов, из которых двое — золотого ранга, наткнулись на Авалонцев всего в четырёх днях пути о Китежа. Попытались выяснить, что те там забыли, но не преуспели. Выжил только капитан отряда, да стажёр, которому невероятно повезло. Их встретил целый десяток бойцов, из которых чуть ли не половина на пике золота. — На секунду мужчина прервался, дав Элину время переварить услышанное, после чего на порядок тише продолжил: — А работают они с неким трупом гигантского демонического зверя. Предположительно — души.

— Мёртвая душа? — Брови перерождённого взметнулись вверх, а он сам сконцентрировал взгляд на своём собеседнике. — Камень, да?

— Ты и об этом знаешь? — Кацелиан подивился осведомлённости молодого стража, ведь немногие знали о том, что тела всех душ кроме души камня довольно быстро обращались в ничто.

Вот только Элин пришёл к такому выводу очень необычным путём: вспомнил события своей второй жизни. Только там душа была живой и здоровой, а помимо Авалонцев неподалёку наличествовали и анимусы Агартхи.

А ещё та экспедиция закончилась для всего посланного отряда смертью, а для Элина — знакомством с симбионтами и долгим, долгим заточением, итогом которого стала отправка в следующую линию реальности. Единственное значимое отличие — «там» встреча произошла на четыре года раньше, душа камня была ещё жива, да и находилась в совсем другом месте.

Сейчас же Авалонцы, видимо, покончили с провёдшими ритуал анимусами Агартхи, взяв исследования в свои руки.

— Какой ребёнок не мечтал о самом сильном демоническом звере? Души ведь считаются именно такими…

— А ещё самыми неповоротливыми и грубыми из всех. — Подтвердил Кацелиан. — Так или иначе, нам нужно по меньшей мере узнать, что конкретно там происходит, а лучше всего будет, если ты сможешь изъять у них душу камня.

— Если обобщить, то от меня требуется убить всех Авалонцев и, если душа сохранилась в теле, доставить её в Китеж. — Очень простая задачка, если исключить из уравнения опасность столкновения с симбионтами. — Кого ещё отправляют со мной?

— Никого. Все те, кому можно поручить такое задание, находятся по меньшей мере в двух днях пути от Китежа. Мы отправили за ними вестовых, но пока они прибудут в город и подготовятся к отправке пройдёт слишком много времени. — Элин не чувствовал в словах Кацелиана лжи, но всё равно невольно задался вопросом о том, куда пропали все резервы города. Неужто Китеж проводит какую-то операцию, узнать о которой менталу не удалось? — Информацию об Авалонцах Сорака получила только накануне вечером, и делиться ею со всеми не спешила. И тут — собрание, на которым ты ясно нам продемонстрировал, на каком уровне на самом деле находишься…

— И проистекающая из этого всеобщая обеспокоенность. — Элин кивнул своим мыслям. Вероятнее всего, Бельфи сообщил протекторам о своей обеспокоенности, и Сорака решила, что это подходящий момент для обнародования информации, добытой её людьми. — Я отправлюсь завтра… нет, уже сегодня днём, и сделаю, что смогу. Но лишний раз рисковать, действуя в одиночку, не буду.

— Через три дня мы отправим вслед за тобой полноценную звезду с парой анимусов платинового ранга, так что, если враг окажется тебе не по зубам, а ситуация не будет требовать незамедлительных действий, просто дождись подкрепления.

— С этого и следовало начинать. А то выглядело так, будто вы решили избавиться от меня чужими руками. — Усмехнулся порядком повеселевший Элин. — Есть что-то ещё, что я должен знать?

— Всё здесь. — Глава Мурум протянул Элину ту самую стопку, которую едва не потерял несколько минут назад. — Приблизительная схема местности и лагеря Авалонцев, информация о том, какие геномы отметились в сражении и даже пара имён.

— И кто там?

— Отпрыски клана Мордакс, Лехон и Колдия. Известны своим геномом, из-за которых практически все их техники так или иначе, но обладают разъедающим эффектом. Похоже на то, что ты обычно демонстрировал против особо крупных и неповоротливых демонов.

— Коррозия. — Элин не то, чтобы уловил мысль, но вспомнил один из семи великих кланов Авалона. Их сила была весьма неприятна сама по себе, а уж с методами анимусов этого города превращалась в нечто, чего действительно стоит опасаться. И, вероятнее всего, эти великовозрастные детишки, — они были даже чуть старше самого Элина, — снаряжены артефактами, защищающими их от ментального вмешательства. Авалон, в отличии от своих соседей, никогда не отказывался от дармовой силы, и по мере возможности развивал ментальное направление.

Выходило, конечно, плохо, но о защите они точно не забывали.

— Она самая. Но у тебя не должно возникнуть с ней особых проблем, так как ни ты, ни твой смертоносный змей не специализируетесь на грубой силе. — Естественно, Кацелиан знал о том, что демонический зверь Элина — это змея. Трудно на протяжении нескольких лет скрывать тот факт, что при слиянии ты покрываешься чешуёй, а твоя анима — суть смертельный яд. — Но Авалон славится жестокостью и подлостью, к который ты, несмотря ни на что, можешь оказаться не готов.

— Я и сам тот ещё подлец, Кацелиан. Тебе ли этого не знать? — Не раз и не два Элин спарринговал с главой клана Мурум, и последнему пришлось опробовать на себе множество оригинальных, прежде никогда не существовавших приёмов.

— Да, не могу позавидовать тем, кого ты вознамерился убить. Будешь брать что-то с наших складов?

— А есть что? — Элин хитро улыбнулся, после чего ловко вскочил на ноги. — Если меня допустят к последней секции хранилища, то пару вещиц я бы оттуда прихватил.

— Допустят. — Кацелиан, поняв, что время отдыха подошло к концу, встал, по ходу дела разминая плечи. — Мы и так тебя отправляем в одиночку, так что хотя бы снаряжением помочь обязаны. Что конкретно тебя интересует?

— Во-первых, алхимия…

Кацелиан ещё не подозревал, что сейчас его будут грабить…

Густые кроны прогнулись под особенно сильным порывом жаркого ветра, и в этот миг по отвесному каменистому склону пронеслась тень, заметить которую человеческий глаз был не в силах. Не потревожил незваный гость и двоих дозорных, спустя рукава несущих свой пост и всецело доверившихся комплексной сигнальной системе, обойти которую для Элина не составляло никакого труда.

Ведь на место он прибыл ещё двое суток тому назад, и не проникал на охраняемую Авалонцами территорию только потому, что сначала хотел досконально прочесать округу на предмет присутствия третьей стороны. Но вопреки его опасениям неподалёку не оказалось никого, кроме, собственно, Авалонцев, да тел анимусов Китежа, которыми уже успели полакомиться дикие звери.

И вот теперь, изучив и поправив сигнальную систему так, чтобы она игнорировала его, перерождённый занял превосходящую высоту, с которой открывался отличный вид и на гигантское озеро, и на душу камня, туша которой колоссом возвышалась над водяной гладью.

Строением тела душа напоминала черепаху: четыре неповоротливых лапы-колонны местами были покрыты костяными наростами, а массивный угловатый панцирь венчали множественные шипы, складывающиеся в уникальный для каждого элементаля узор. Голову гигантского демона украшал похожий на птичий клюв, а маленькие, — сейчас застывшие, — глаза были утоплены в черепе и защищены костяным ободом. Шея демона выделялась сильнее всего: так как голова наполовину втянулась под панцирь, на шее образовались складки кожи, уродливым нагромождением свисающие до самой земли.

При этом внешних повреждений Элин не видел, и это обстоятельство было, мягко говоря, необычным.

Элементали такой силы своей смертью никогда не умирали, а для того, чтобы всё-таки прикончить одного, великие города отправляли целые экспедиции, состоящие из десятков и сотен анимусов. Длились операции подобного толка даже не неделями — месяцами, и возвращались с них далеко не все.

И люди шли на такой риск не из какой-то прихоти, а потому, что анимус, подчинивший в себе душу элементаля, становился своего рода осадным орудием, незаменимым во многих ситуациях. Самый явный пример — Сорака Игнис, чьи способности в обычном бою ничем не отличались от способностей такого же, как она, анимуса алмазного ранга. Но вот если она задействовала душу, всё переворачивалось с ног на голову, и пламя, не встретив сопротивления, могло за минуту испепелить добрую четверть того же Китежа.

Вот только, как известно, использующий душу анимус был слишком неповоротлив и медлителен для участия в реальном бою, так что, с учётом потерь, для людей было не так много смысла гоняться за каждой попавшейся на глаза душой. Но если допустить, что Авалонцы разработали некую технику-болезнь, сумевшую подавить или вообще преодолеть врождённое сопротивление демонических зверей…

Не пройдёт и пары лет, как этот великий город поставит себе на службу нескольких анимусов, подчинивших души элементалей. Это не просто возвысит их в глазах соседей, но и позволит Авалону диктовать свою волю всему материку.

А это — уже проблема.

Параллельно с размышлениями перерождённый внимательно рассматривал лагерь, и к нынешнему моменту подтвердил очевидное: Авалонцы, судя по всему, уже давно готовились к отъезду. От большей части построек остались лишь фундаменты, а о существовании опорных точек, поддерживающих обороняющихся анимусов в непосредственной близости от себя, можно было догадаться лишь по брошенным столбам-концентраторам, да пропитавшей землю нейтральной аниме.

В то же время рядом с, по всей видимости, складами, суетилось полтора десятка обычных людей, растаскивающих пожитки экспедиции по повозкам. Последние в то же самое время приводил в порядок старик-анимус, не выделяющийся силой, но бывший, судя по всему, мастером рун. Особым образом укреплённые повозки могли очень быстро передвигаться, но чтобы кто-то брал с собой такого профессионала «в поле»…

— «Элин, я чувствую нечто прямо рядом с душой. Оно экранировано… и рядом находятся несколько сильных анимусов». — Эрида дополнила мысль направлением, и спустя мгновение Элин сам ощутил описываемое ею нечто. Отрезанный от окружающего мира клочок пространства поглощал всё — и не отдавал ничего, словно кто-то поместил внутрь неисправное хранилище огромного объёма.

И скрыто это нечто было прямо за лапой души камня, так что визуально обнаружить его Элин со своей нынешней позиции никак не мог.

— «Нужно подобраться поближе. Есть вероятность, что именно это мы и ищем». — Слишком уж расстановка собравшихся вокруг объекта анимусов походила на то, как располагают стражу, охраняющую какой-то объект. Да и стали бы они бросать без охраны припасы и артефакты, отдавая все силы на защиту чего-то бесполезного?

Таким образом Элин, на всякий случай усыпляя всех людей, встречавшихся ему по пути, обогнул лагерь по большой дуге, сформировав в голове окончательный вариант схемы лагеря Авалонцев.

— … душу. Но с транспортировкой кинжала могут возникнуть проблемы — руны истощились, а старик Рьюо не в состоянии их восстановить.

— И сколько у нас времени?

— Четыре, максимум — пять дней…

— Безумие! — В этот момент Элин сместился так, что ему открылся вид на ведущих неспешную беседу анимусов. И первого, своего ровесника на пике золота, перерождённый узнал сразу же: Лехон щеголял непрактичным, но оттого крайне приметным раздвоенным плащом, и, вдобавок, забыл нацепить на лицо маску из тех, что носили в его клане. Впрочем, оно и неудивительно: вокруг, по его мнению, нет и быть не могло чужаков. — Как, по твоему, сестра вернёт его в город?!

— Есть один вариант, но потребуется твоё разрешение. Если принести в жертву холопов, которых мы с собой привели, то даже Рьюо сможет укрепить…

Договорить мужчине Лехон не дал, резко обернувшись и вперив взгляд прямо в то место, где затаился перерождённый. Но Элин не дрогнул, стойко выдержав направленный сквозь него взгляд, параллельно с тем пытаясь понять, что могло выдать его присутствие.

— Проверь периметр. — Процедив приказ сквозь зубы, Лехон медленно коснулся кольца, материализовав в руках пару крошечных ножей, обманчивый вид которых в будущем стоил жизни многим известным и могущественным анимусам. Гений клана Мордакс — потенциально большая угроза, но устранять его Элин без веской причины всё равно не хотел. Ведь мёртвый бесполезен, а живого анимуса ещё можно было использовать в борьбе против симбионтов.

Хотя бы как живое заграждение на случай открытого конфликта…

— Периметр? — Тем временем мужчина достал из-за пазухи небольшой амулет, в котором Элин секундой позже распознал довольно простую поделку, связанную с полусотней таких же, но разбросанных по группам дозорных. — Китеж не успел бы привести сюда хоть кого-то… Проклятье! Половина групп не отвечает!

Элин честно попытался подделать сигнал артефакта, но провалился, успев подделать лишь часть по понятным причинам молчавших сигналов.

Стало очевидно, что усыплённые дозорные — это ошибка.

Минуло мгновение, а Лехон уже рассёк воздух перед собой вспыхнувшими серым светом кинжалами, оставив на нём пару пузырящихся едкой дымкой росчерков. Элин, понимая, что за приём был только что применён, прекратил поддерживать наиболее сложные техники скрытности, рывком сместившись в сторону — и приковав к себе взгляды целого десятка анимусов.

Но обращающие всё живое во прах волны прошли мимо, — задев несчастных рабочих, от которых остались одни лишь костяки, — а с толпой слабосилков перерождённый намеревался разобраться в ближайшие мгновения. Благо, посох уже лёг в руку, а голову окутала приятная прохлада отливающего серебром шлема, от которого по всему телу распространился причудливый узор бледной змеиной чешуи.

Древком отразив вереницу снарядов, бьющих тем сильнее, чем больше анимы цель вложила в защиту, перерождённый взмахнул рукой, и земля под его ногами извергла из себя десятки и сотни изумрудных игл, пронзивших тела нескольких анимусов Авалона — и тут же бесследно исчезнувших. О применении этой техники напоминали лишь падающие на землю тела, да безумный оскал на лице мужчины, ранее разговаривавшего с Лехоном.

В один миг тело врага платинового ранга покрылось густым мехом, а его фигура раздалась ввысь и вширь. С огромной скоростью он поднял правую ногу — и ударил ею об землю, пустив вперёд ударную волну, вздыбающую почву и обращающую её в камень. Элин, лишившись возможности видеть, что именно происходит позади этой лавины, отступил назад, в качестве контртехники использовав простейшую стену-барьер, наклонённую в сторону волны. Стоило только камню удариться о препятствие, как стена наклонилась ещё сильнее, буквально подавив технику, на которую было затрачено в несколько раз больше анимы.

Но одним только анимусом с демоническим зверем-медведем бой не ограничивался, и Элину тут же пришлось защищаться от попытавшегося накрыть его облака, в котором отчётливо ощущались проблески хмари. На секунду экс-абсолют застыл, обрабатывая неожиданно открывшийся факт — после чего рывком вышел на пик своей силы, развеяв барьер и протаранив то, что осталось от каменной волны анимуса платинового ранга.

Камень расступился перед подавляющей мощью, и перерождённый вырвался с противоположной стороны техники, застав врасплох анимуса-медведя, который никак не ожидал ни такой наглости, ни подобного уровня мощи. Ведь ещё секунду назад Элин сдерживался, не тратя силы понапрасну, а сейчас, поняв, что ему противостоит некто, пользующийся Тьмой, отбросил все ограничения.

Первым же ударом медведь попытался отбросить Элина назад, но атака разбилась о встречную технику, породив чудовищной силы взрыв, от которого находящееся не так уж и далеко озеро вышло из берегов. Впрочем, это обстоятельство не остановило анимусов, продолживших хладнокровно обмениваться техниками в попытках достать друг друга.

Но так как инициативу с самого начала захватил перерождённый, то и успешную атаку провёл тоже он.

До того, как в бой вмешался Лехон со своей коррозией и Тьмой, Элин успел оставить в теле уже начавшего превращаться обратно медведя сквозное отверстие размером с золотую монету, из которой прямо сейчас хлестала стремительно окрашивающаяся в серый кровь.

— Лехон…? — Мужчина напоследок мазнул взглядом по отпрыску клана Мордакс — и упал на землю, прижав обе руки к остановившемуся сердцу.

— Значит, они прислали тебя одного. — С головы Лехона уже давно сорвало капюшон, и теперь Элин отчётливо видел как налитые кровью алые глаза, так и иссиня-чёрные, собранные в маленький хвост волосы, трепещущие из-за пронизывающих их токов анимы. — Чистильщик Китежа, собачка на побегушках у совета, отпрыск Нойр, отказавшийся от места главы…

— И твоя смерть, Лехон Мордакс, павший во Тьму. — В том, что юноша не сдержался и отдался во власть Тьмы Элин уже не сомневался: слишком явные признаки на это указывали. Видимо, убитый мужчина был для него кем-то действительно важным, раз спокойный и хладнокровный гений клана Мордакс столь легко перешёл черту. — Твоей сестры нет в лагере. Если хочешь, чтобы я сохранил ей жизнь — просто сдайся, не оттягивай неизбежное.

— Сестры? Вот уж кого тебе стоит бояться…! — Силуэт Лехона взорвался едким туманом, а спустя секунду перерождённого уже окружил десяток его точных копий. Но Элин не был бы Элином, если бы не воспользовался своими ментальными способностями и не отыскал среди иллюзий подлинного врага, чьи мысли надёжно защищал некий артефакт.

К сожалению Лехона, ему недоставало опыта для того, чтобы создать иллюзию высшего класса.

Словно по щелчку пальцев оба анимуса сорвались со своих мест, за считанные секунды перекроив окружающий их ландшафт. Попавшие под горячую руку Авалонцы умирали, даже не понимая, убил ли их враг, или едкий туман господина, но бой и не думал подходить к концу.

Юный Мордакс пользовался Тьмой как в последний раз, — собственно, так оно и было, — и уже начал понемногу терять человеческий облик. Степень его слияния с демоном зашкаливала, но контроль ослаб: из-под кожи вылезли алые с чёрным перья, а на затылке прорезалась ещё одна пара глаз. Вместе с тем он сам стал на порядок опаснее, переняв не только повадки, но и сильные стороны Алого Пера — демонического зверя алмазного ранга.

Близкое к идеальному восприятие, огромная скорость и немалая сила — комбинация, противостоять которой было по-настоящему сложно. Но перерождённый знал, что эта конкретная тварь отличалась низкой выносливостью, а Тьма, поначалу дарующая огромную силу, со временем начинала убивать поглощённого ею человека.

Элин не просто так дал Лехону выбор — отказаться от боя и убить себя, сэкономив перерождённому время и позволив ему зачистить лагерь до возвращения Колдии, или вступить в могущую затянуться схватку, во много раз увеличив вероятность того, что девушка вернётся — и Элин её уже никуда не отпустит.

— За учителя… я… — Прохрипев свои последние слова, юноша замер на мгновение — и его лицо взорвалось ошмётками плоти, выпустив на поверхность уродливый птичий клюв. — Ка-а-а-а~!

Воспользовавшись заминкой противника, Элин успел поразить того в оба крыла, — рук Лехон лишился несколько ранее, — запустив в организм ту же комбинацию ядов, которой хватило для моментального убийства медведя. Вот только то ли зашедшая слишком далеко трансформация даровала ему истинно-демоническое сопротивление, то ли Тьма взяла управление мертвецом в свои цепкие лапы, но умирать Мордакс не спешил.

Уже больше демон, нежели человек взмахнул израненными крыльями — и в сторону Элина устремились перья, оставляющие за собой сочащуюся тьмой едкую дымку. И одним только этим Лехон не ограничился, сумев создать вокруг себя и перерождённого мощный барьер, моментально пробить который было практически невозможно.

На мгновение выжившим людям показалось, что их господин загнал врага в угол…

Но лишь на мгновение, ведь встречный поток изумрудных искр не только остановил перья, но и пошёл дальше, окружив Лехона. Тот пытался вырваться, пытался спастись, но минула секунда, и искры вгрызлись в его тело, облепив анимуса словно пчёлы — покусившегося на плоды их трудов вторженца.

А после они вспыхнули и взорвались, породив взрыв, затмивший все предыдущие. Барьер не выдержал такого давления и пропал, а земля, на которую пришёлся основной удар, задрожала и раскололась. Прямо на глазах ушедшего в глухую оборону Элина ландшафт менялся самым кардинальным образом: почва расходилась в стороны, образуя уже не овраг, но ещё и не каньон, в который хлынула вода из озера.

— «Нужно забрать ту вещь!».

— «Верно». — Перерождённый проследил за тем, чтобы во всём лагере не осталось ни одного живого человека, после чего переместился к заинтересовавшему его постаменту, барьеры вокруг которого уже пришли в полную негодность. Но сам артефакт, аляповато-крупный кинжал с резной рукоятью и отсутствующей гардой, оказался цел, невредим и наполнен силой. — «Хм. А ларчик просто открывался…».

— «Они… наполнили его своей анимой?».

— «Так, что без стабилизирующих рун его просто разорвёт. Очень вместительный металл, в который помещены ещё более ценные накопители. Задумка интересная, но как оружие это никуда не годится. Слишком легко уничтожить прямо в руках атакующего». — Выйти с таким клинком против симбионтов — значит просто принять свою смерть. Ведь даже полный новичок бронзового ранга мог простеньким воздействием замкнуть цепи рун, и переполненный силой артефакт в тот же момент сдетонировал бы.

А анима клана Мордакс, в таких объёмах вырвавшаяся на свободу, не оставила бы ни шанса даже абсолюту. Что, впрочем, не мешало применять его против тех же душ.

— «Значит основная ценность…». — Начала было Эрида — и замолчала на секунду. — «А как мы теперь отыщем кристалл?».

— «А нам не надо его искать». — Элин коснулся хранилища, достав оттуда пресловутый камень с душой элементаля. — «Я изъял его у того медведя, когда убедился в том, что он мёртв. Благо, он хранил его за пазухой, а не в хранилище».

— «Они совсем не ожидали нападения… Наивные глупцы!». — Фыркнув, Эрида напоследок окинула восприятием окружающее пространство, после чего расслабилась — опасности более не было. — «Но почему ты предложил ему сдаться?».

— «Потому что в своё время Колдия помогла мне выжить. Я и её брата убивать не хотел, но…». — Перерождённый с сожалением качнул головой, как бы пытаясь перед кем-то оправдаться.

— «Теперь понимаю. Так или иначе, он бы всё равно сошёл с ума…».

— «Используя Тьму — да. Обычному человеку не под силу совладать с ней. Но в моей первой жизни он никогда не пытался её освоить». — Правда, в этой реальности много чего шло не так, как в прошлой. Так что одной деталью больше, одной меньше — стоит ли придавать произошедшему такое значение?

— «Реальность изменчива… Элин, сокрытие!».

За долю секунды перерождённый окутался комплексом скрывающих присутствие техник, ставших для него второй кожей. Но взгляд, направленный на него издалека, и не думал срываться в поисках пропавшего анимуса. В нескольких километрах к северу в воздухе зависла Калдия, и взгляд её алых глаз не предвещал ничего хорошего.

Ведь даже отсюда перерождённый чувствовал уровень её сил, ничем не уступающий его собственному…

— И куда их? Как обычно, выбросим за стены? — Грузный стражник рассматривал стоящую перед ним толпу рабов-мужчин. Детей среди них не было, как, не было и физически крепких трудяг. Непривычные к ручному труду юноши, да старики, в которых едва теплится жизнь — вот и все те, кому Авалон предрёк участь корма для кишащих за стенами демонических зверей.

— Да чё ты их всё прикончить порываешься? — Вытянутый, словно струна мужичок заглянул в комнату только для того, чтобы одёрнуть своего не в меру инициативного коллегу. — Щас ещё парочка клановых заглянет, и если им не понадобится никто — тогда уже да, отправим оставшихся в шахты. Слышите, бездари?! Не придётесь по нраву высоким господам — отправитесь под землю, махать киркой до самой смерти!

— Не пугай нас, свиной сын! — От толпы отделился старик, которого в действительности можно было назвать живым трупом. Он был очень, очень слаб, и потому никто не удивился его желанию поскорее расстаться с жизнью. — Лучше б юнцов покормили да отпустили, они проживут, да пользу принести смогут…

Заткнули старика настолько жестоко, насколько только было можно — ударом окованного металлом сапога в живот. Несчастный сложился по полам, упал на землю, вдохнул… и больше не выдохнул, на месте испустив дух.

— И чё? — Грузный ногой перевернул старика на спину, только сейчас поняв, что тот мёртв. Его взгляд ещё не остекленел, да и конечности за несколько секунд не окоченели, но выпирающая костлявая грудь более не вздымалась. — Подох, сука? Эй, ты! Да, ты! — Мужчина ткнул пальцем в толпу, указав на сухощавого юношу, соломенные волосы которого больше напоминали паклю. — Бери этого и тащи за мной.

— Да, господин…

Не проронив ни слова против, Элин подошёл к старику и, незаметно опустив тому веки, подхватил труп под руки, двинувшись следом за надсмотрщиком. Привычные движения, привычная последовательность действий — он не в первый раз помогал избавляться от тел, стаскивая их на нижние уровни, в место, которое можно было называть канализацией… если бы не стая псов-людоедов, познавших вкус людского мяса.

Элин не знал, зачем надсмотрщик откармливает этих тварей. Не знал, что ему нужно сделать, чтобы выжить. Не знал, как долго ему удастся продержаться в этих условиях.

Ничего не знал — ни тогда, ни сейчас.

Если бы ему было известно о том, что Авалон встретит их отбраковкой, устранением неугодных и, в конечном счёте, выставит оставшихся на продажу в качестве рабов, то как бы поступил? Сбежал бы, отколовшись от основной группы вместе с остальными, отправившись в сторону Агартхи или, на худой конец, Лайонесса? Не факт, что они дошли бы, но сейчас смерть действительно казалась лучше столь жалкого существования.

Но у Элина всё равно не хватало, не хватает и никогда не хватит смелости для того, чтобы отказаться от такой жизни. Он до сих пор цеплялся за каждую возможность протянуть чуть дольше, и в дальнейшем не собирался изменять этому намерению.

Жить. Жить любой ценой — этого желали его инстинкты, и разум был с ними солидарен.

— Шевелись, харча больной ослицы! — Крик мужчины заставил Элина поторопиться и буквально бросить тело в угол, поспешно заковыляв обратно. От бараков до этих подземелий они шли чуть ли не пятнадцать минут, так что истощённый юноша порядком выдохся… но отдыха не предвиделось — похоже, в бараки действительно должен был зайти кто-то ещё, и надсмотрщик опасался пропустить этот визит. — Ну! Будешь так ковылять — и вторую ногу сломаю!

В ответ на угрозу Элин из последних сил ускорился, но даже так не смог догнать и не думающего замедлять шаг стражника. Впрочем, он и не отрывался, а у юноши каким-то чудом хватило сил на обратный путь…

Ведущая в бараки массивная дверь распахнулась — и Элин понял, что внутри находятся не одни лишь рабы с надсмотрщиками, а, по меньшей мере, ещё трое человек.

— Хм, и где ты был, воин? — Девушка лет двадцати чуть наклонила голову, отчего её длинные кудрявые волосы, отливающие тёмной синевой, подобно водопаду заструились по плечам и груди. — Правда ли, что ты убил одного из рабов?

— Он… вёл себя слишком дерзко, госпожа. И был очень слаб — я хотел приструнить его, но он просто… погиб. — Сказать, что Элин удивился — значит не сказать ничего, ведь ранее этот крайне жестокий человек никогда и ни с кем не говорил столь раболепным тоном. Невольно задавшись вопросом, кто же такая эта девушка, Элин, между тем, продолжил сверлить взглядом пол. Единожды он уже пострадал за то, что просто посмотрел на покупателей, и второй раз наступать на те же грабли не собирался.

— Погиб… Стоит ли мне напоминать о том, что вы должны были сохранить жизни всех рабов без исключения?

— Мы честно пытались, моя госпожа. Но их здоровье подорвал долгий переход, а многие и вовсе сошли с ума от горя. Именно они и умирали, будучи не в силах принять новую действительность! — По правде говоря, язык у толстого надсмотрщика был подвешен очень и очень хорошо… но девушка с волосами цвета морских глубин ему совсем не поверила.

— Юноша, слова воина Тассоу — правда? — Элин не сразу понял, что эта госпожа обращается именно к нему, и потому поднял взгляд с запозданием в пару секунд. — Я не накажу тебя за правду, так что ты можешь говорить.

«Ты-то не накажешь, а вот что насчёт этого заросшего щетиной зубра?», подумал про себя Элин, покосившись на воина, — да какой из него вообще воин?! — чей взгляд прямо говорил Элину о том, что лучше бы ему лишнего не болтать.

И парень последовал бы этой немой просьбе, если бы не гнев, денно и нощно копившийся в его душе — и сейчас решивший явить себя. Обида, боль, жажда справедливости — вся эта мешанина чувств подтолкнула Элина к безумному и самоубийственному решению.

Он как мог с достоинством опустился на одно колено и, поймав взгляд недоумённо вскинувшей брови и вытянувшей губы чуть ли не трубочкой девушки, заговорил:

— От рук этого надзирателя погибло семь человек. Последний, старик Хорьо, не был болен, но ослаб от голода и холода. Если вы действительно приказывали сохранить наши жизни, то этот человек пошёл против вашего…

Свист вырвавшегося из ножен клинка оборвался звоном стали, натолкнувшейся на сияющее небесной лазурью лезвие. При том девушка, остановившая клинок воина в считанных сантиметрах от шеи Элина, даже не отвела взгляда — лишь на мгновение изменилась в лице, чего оказалось вполне достаточно для её телохранителей.

С чудовищной скоростью один из них приблизился к надсмотрщику, а спустя долю мгновения тот обмяк, кулем повалившись на пол.

— Вонг, будь ласка, передай его палачам и убедись в том, что он расскажет обо всех своих преступлениях. А ты… — Девушка вновь перевела взгляд на и не думавшего двигаться Элина, отчего-то ему улыбнувшись. — Аристократ, верно? Из какого ты клана?

— Клан Нойр, госпожа…

— Убийцы, значит… — Она усмехнулась: в её воображении образ побитого и исхудавшего юноши явно не вязался со смертоносными тенями — анимусами клана Нойр. — Ты образован?

— Да, госпожа. — Совершенно неожиданно для себя Элин понял, что вот он — шанс. Шанс, выпадающий одному рабу из сотни. — Письмо, чтение, учёт, история… я большую часть своей жизни провёл в окружении книг.

— Оно и видно. Вставай, Элин Нойр. Отныне ты — слуга клана Мордакс. — Совсем не чураясь грязи, девушка протянула Элину руку. — А я — твоя госпожа, Колдия Мордакс. Надеюсь, ты сослужишь мне хорошую службу…

— Как вам будет угодно, моя госпожа.

Элин принял протянутую руку и, поднявшись на ноги, обвёл глазами барак. Он испытывал небывалый душевный подъем, но одновременно с тем понимал: любая ошибка может сбросить его на самое дно, а то и лишить жизни.

Значит, остаётся только как следует постараться, чтобы хотя бы на чужбине начать приносить реальную пользу.

Волосы девушки трепетали в завихрениях чёрной, с алыми проблесками анимы, но нападать она не спешила — лишь приближалась, пристально всматриваясь в лицо Элина. Она словно узнала его, а сейчас боялась отвести взгляд и понять, что он — всего лишь мираж. Но время шло, и перерождённый, с аналогичной заинтересованностью рассматривающий Колдию, тоже не спешил атаковать.

— «Элин?».

— «Что-то не так». — Элин медленно воткнул древко посоха в землю перед собой, едва ощутимой волной своей силы проверив почву в радиусе двух сотен метров. Ничего. Ни ловушек, ни готовящихся техник. Абсолютная глупость. Будто Колдия действительно не готовила ничего такого, и просто шла к нему, проигнорировав тот факт, что от его руки умерло три с половиной десятка Авалонцев, включая её родного брата.

Где вспыльчивость? И откуда сила, внешне неотличимая от таковой у анимуса платинового ранга…?

Элин знал ответ. Знал, но не мог в него поверить. Его разум отказывался вспоминать все те пятнадцать лет, что он провёл в Авалоне в качестве сначала слуги, а после и члена клана Мордакс.

— «Она не нападает…».

До Эриды тоже дошло, что именно в происходящем привело Элина в смятение. По крайней мере, она так считала до тех пор, пока перерождённый не подпустил врага опасно близко. Жалкие двадцать метров отделяли друг от друга двух анимусов платинового ранга, но ни Элин, ни Колдия не спешили не то, что начинать бой, но и даже просто осознанно приводить в движение аниму.

— Ты умер у меня на руках тогда…

— Всё было с точностью до наоборот. — На лицо перерождённого вылезла кривая улыбка, и он с силой моргнул, надеясь, что девушка не заметила блеснувших в уголках глаз капелек влаги. Ему было далеко за пятьдесят, когда, прибыв в Авалон на зов о помощи, он застал дорогой сердцу клан в руинах. Эта потеря — всего лишь одна из многих, но отчего-то она ощущалась куда более значительной, чем должно. — Я рад тебя видеть, Колдия. Правда рад. Но…

Что-то неправильное, что-то неестественное и чуждое витало на периферии сознания, то и дело тревожа интуицию перерождённого. Он видел перед собой Колдию — девушку, вытащившую его со дна и ставшую для него чем-то большим, чем просто госпожой и другом. Но так же он видел и хищника, притаившегося в зарослях и готового вонзить в жертву свои клыки.

Эти две линии восприятия смешивались и размывались, из-за чего Элин никак не мог принять решение.

Что совсем на него не похоже…

— Не доверяешь? — Девушка усмехнулась, убрав выбившуюся из причёски прядь за изящное ушко. — Такой же замкнутый, ничуть не изменившийся параноик.

— В таких ситуациях паранойя спасает жизнь, знаешь ли. — В какой-то момент перерождённый активировал свою дыхательную технику, многократно ускорив кровоток, вслед за которым пришла в стремительное движение и анима. Но это состояние не продлилось сколь-нибудь долго, ведь Элин насильно заставил свои каналы сжаться, тем самым парализовав ток анимы в них.

И в этот момент пелена с его глаз спала, а чутьё возопило об опасности.

Перстень-хранилище, в одно мгновение выпустив наружу массивное стальное змеиное тело, не выдержал и раскололся, но Эрида добилась того, чего хотела — спасла носителю жизнь, перехватив крошечную стрелу из неведомого сплава, напитанную анимой на манер захваченного кинжала, способного отравить даже душу демона-элементаля.

— По-простому не вышло, а ведь так хотелось… — Кордия улыбнулась так, словно это не её иллюзия невообразимо высокого уровня распалась только что, и не её стрела, увязшая в металле, заставляла тот плавиться вопреки всем законам логики. — В мире должен быть только один избранный, Элин. Ты должен понять.

— Тогда тебе придётся убить десятки, если не сотни анимусов. — Нагло солгал перерождённый, порадовавшись тому факту, что его давняя подруга о ментале знать ничего не знала. Правда, защита у неё всё равно была очень и очень неплохая. — Или ты правда думала, что ты — единственная?

— А может быть иначе? Избранный на то и избранный, не находишь? — Девушка наклонила голову, чем вызвала у Элина непередаваемое чувство дежавю. Он бы даже умилился этим, если бы не тот факт, что между ним и Кордией намечалась битва. Концентрация анимы в воздухе выросла настолько, что рвущаяся в ущелье вода вскипала в полёте, и подхватываемый ветром пар непроглядным покрывалом устилал изувеченную землю. — Если бы я не знала тебя столь хорошо, то, быть может, сохранила бы тебе жизнь, Элин. Но ведь ты никогда не согласишься играть на вторых ролях — это противоречит твоим принципам.

— Принципы? — Элин скрестил руки на груди, подвесив посох подле себя. Тот, серебрясь и сверкая, вращался вокруг своей оси, скрывая вращающуюся в противоположном направлении вязь рун. Кордия отчётливо видела древко посоха, но знать не знала о том, что за ним находится будущая основа для техники. — Когда-то они были важны для меня, но сейчас всё иначе. Впрочем, твоей правоты это не отменяет — я действительно не соглашусь на роль ведомого. Но перед тем, как мы начнём бой, спроси себя — действительно ли нам нужно сражаться, имея общего врага?

— Общего врага? — Кордия отвела руку в сторону, и вместе с ослепительной вспышкой ей в ладонь лёг странный золотой посох, который венчала конструкция, подозрительно напоминающая колесо с обложки гримуара. — У меня нет врагов, Элин. Лишь помехи, которые я могу с лёгкостью устранить…

— А симбионты?

— Разумные демонические звери? Они опасны, не спорю. — За спиной девушки вырос золотой силуэт, в точности её копирующий с тем лишь отличием, что вместо посоха фантом держал длинное копьё. — Но в этот раз я готова отразить любую ментальную атаку. Им не сломить меня…

— Ты не видела тех, кто ими правит, Колдия. Ментальный удар? — Перерождённый фыркнул. — Даже абсолюту на пике силы не одолеть одного из их повелителей! Я томился в плену пятьдесят лет, Колдия! Пятьдесят! Изучал их, искал слабости! И знаешь что?! У них их нет! Они совершенные машины для убийства, без органов, без крови, без эмоций! А ещё они — менталы не чета людским! И твоя побрякушка не может остановить даже меня — куда уж ей тягаться с подавляющей силой симбионтов?!

Своей эмоциональной речью Элин не только донёс до девушки информацию, которую той следовало знать, но и заставил ту ощутить неуверенность, вцепившись в эту эмоцию обеими руками. Колдия была права в одном: принципы всегда вредили Элину, и он раз за разом от них отказывался.

Но на пустое место неизменно приходили новые, и он продолжал наступать на эти грабли.

Вот только бесконечно это продолжаться не могло, и к нынешнему моменту перерождённый избавился от большей части своих слабостей. Он задушил в себе любовь, позволяя той говорить лишь до тех пор, пока она не угрожает его жизни и планам. Подчинил привязанность, посадив её на короткий поводок, позволяющий в любой момент ту придушить. И с последним, с простым человеческим состраданием, он покончил лишь пару лет тому назад, вдосталь накопавшись в людских головах.

Ложь во спасение, смерть ради жизни, война ради мира — нынешний Элин Нойр был готов пойти на многое ради достижения своей великой цели. Но даже так он не мог и не хотел относиться к окружающим его подделкам так, как это делала Колдия. Скорбила ли она по брату? Нет. Жалела ли погибших родных, от которых не осталось даже праха? Нет. Можно ли было назвать её той Колдией, которую он знал?

Нет.

Перерождение — это дар и проклятье в одном флаконе. С одной стороны, подлинник получал возможность накопить знания и отточить умения в практически бесконечной череде перерождений. Но с другой, он раз за разом был обречён терять и ошибаться. И эти лишения, эта боль рано или поздно могла сломить даже самого стойкого из людей. Думал ли об этом Мир, устраивая всю эту круговерть?

Очередной вопрос без ответа.

Элин искренне жалел Колдию, которая, умирая тогда, в самой первой его жизни, попросила перерождённого не о мести или справедливости. Она потребовала, чтобы он наконец-то начал жить. Разительный контраст с женщиной, хладнокровно попытавшейся его убить, и после провала не испытывающей никаких угрызений совести. Мир и люди будто стали для неё всего лишь незначительными декорациями, которые можно просто поломать и выбросить, чтобы после получить новые.

Так же, как воины привыкают к опасности, она привыкла к жизни, и утратила нечто, делавшее её человеком.

Или, быть может, Элин просто не хотел видеть Колдию такой, какой она стала.

— Ты лжёшь! Я бы узнала, будь они настолько сильными! И люди… люди бы не выжили тогда! — Закричала девушка в ответ, ещё не подозревая, что структура её защитного артефакта трещит по швам. Напоследок поймав взгляд алых, сверкающих ненавистью глаз, Элин спустил технику с поводка.

На мгновение затих даже ветер, а после события пустились вскачь…

Когда сталкиваются мечи воинов — это страшно. И пугает не столько звон стали, сколько высвобождающаяся энергия, прибивающая траву к земле и поднимающая с неё мелкий сор. Рядовые анимусы серебряного ранга, вступившие в прямое противостояние, ещё страшнее, ведь их техники куда опаснее мускулов. Там, где меч срубит дерево, анимус повалит небольшой лесок, и даже не обратит на это особого внимания.

А если в бою сталкиваются практики высших рангов, от страха дрожат даже те, для кого риск — это обыденность и работа. Потому что чем сильнее анимус, чем выше он взобрался по ранговой лестнице — тем опаснее он для мира, изменяющегося по одному его желанию.

Люди привыкают видеть мир стабильным и непоколебимым, но на самом деле он таковым не является.

Колдия сражалась насмерть, и фантом цвета золота отражал стремления хозяйки. Каждый взмах призрачных клинков оставлял на земле рваные раны, а каждый укол истязал её, оставляя в почве глубокие дыры. Используемые девушкой техники уже давно поставили крест на этом прекрасном месте, и без того пострадавшем от боя Элина и Лехона: теперь ни деревья, ни даже трава не смогут вырасти здесь в ближайшие десятилетия.

Коррозия не только выедала, но и вьедалась во всё, чего касалась, нанося природе непоправимый вред.

Элин же играл со своей противницей, победив ещё до начала боя. Обогнув защиту мощного, но примитивного артефакта, он мог в любой момент парализовать или даже убить Колдию, но вместо этого перерождённый… учился.

Не столько сражался, сколько наблюдал за повадками другого подлинника, и искал что-то, что можно позаимствовать. И если техники не представляли для него особого интереса или из-за своей общеизвестности, или из-за заточенности под один конкретный геном, то с посохом девушки всё было не так однозначно. Ведь того просто не существовало ни как осязаемого предмета, ни как порождения анимы.

Элин видел его своими глазами — но в то же время не мог ощутить этот, бесспорно, странный артефакт. Экс-абсолют на своём веку повидал много необычных вещей, но с чем-то подобным встретился впервые.

И теперь он изо всех сил затягивал бой, силясь понять, что же это такое — посох с навершием в форме колеса перерождений, вид которого отпечатался в его памяти ещё много лет тому назад. Ту же картину он видел на лицевой стороне гримуара, и это же колесо сопровождало каждую его смерть.

Взаимосвязаны ли эти вещи? Определённо. Как? Это ещё нужно понять.

— «Мне кажется, что скоро она догадается…». — Задумчиво пробормотала Эрида в голове перерождённого.

— «Для этого она должна согласиться с тем, что перерождения не сделали её всемогущей. Но её разум болен, и она никогда не сможет этого сделать». — Ответил напарнице Элин, десятикратно меньшими усилиями отразив направленную против него технику. Ведь он стоял в одном месте, а Колдия видела его в другом, а при таких исходных защититься смог бы даже полный идиот. — «Вполне вероятно, что эту рану ей оставили симбионты. Если они в одной из реальностей проникли в её память, то, в их силах было попытаться навредить бессмертной хотя бы так».

— «Ты только предполагаешь?». — Искренне удивилась змейка, которой было невдомёк, что Элин до сих пор лишь поверхностно взаимодействовал с сознанием Колдии.

— «Если я проникну в воспоминания, она сразу это заметит. Особенно в том случае, если в её голове уже кто-то копался ранее». — Пояснил перерождённый, играючи отразив очередную атаку. Девушка уже начала повторяться, что свидетельствовало о не таком уж и большом боевом опыте — или пресловутой самоуверенности.

— «Я могу попытаться подобраться к посоху поближе, используя свои малые тела». — Предложила Эрида. — «Но ты должен будешь их от неё скрыть».

— «Будет сложно, но попробовать можно». — Элин тут же согласился с предложением напарницы, посчитав, что хоть какой-то план действий лучше простого наблюдения, которое до сих пор не принесло сколь-нибудь значимых результатов. — «Приготовься. Начнём действовать после её следующей атаки…».

Но Колдия словно прочитала мысли своего оппонента, набрав дистанцию и начав возводить нечто, что на первый взгляд могло показаться статичной защитой. Но Элин, считывающий все её поверхностные мысли и стремления, уже знал — девушка начала что-то подозревать, а комплекс барьеров был ничем иным, как попыткой усложнить рельеф поля боя. Весьма недурственная идея, ведь сложность поддержки иллюзии, — даже подкреплённой ментальным воздействием, — напрямую зависела от сложности «сцены».

И если взаимодействие нескольких техник, заранее зная, что и как подготовила Колдия, Элин просчитать ещё мог, то барьеры кардинально всё меняли. Слишком много лишних переменных, учесть которые практически невозможно.

Потому-то перерождённый не стал мешкать, отправив последних стальных змеек в свободное плавание. К нынешнему моменту их осталось всего пять штук, так как остальные сгинули вместе с перстнем-хранилищем. Второй такой артефакт у Элина пусть и был, но в нём хранилось исключительно то, что могло потребоваться анимусу для восстановления сил после действительно серьёзной драки.

Ведь хранилища, особенно мощные, в непосредственной близости друг от друга имели свойство конфликтовать вплоть до самоуничтожения.

— «Действуй, Эрида. У нас одна попытка, и всего несколько секунд».

— «Понимаю». — Змейка уже работала на пределе своих сил, подводя свои стальные тела всё ближе и ближе к Колдии, внимание которой Элин отвлёк вполне настоящей атакой, разбившей часть барьеров.

Грохот сталкивающихся техник затмил все прочие звуки, а земле в очередной раз досталось, пусть и по остаточному принципу. Озеро, натерпевшись от бушевавших подле него анимусов, вышло из берегов, смыв то, что ещё осталось от лагеря Авалонцев, а массивная туша души камня последовала за почвой, накренившись и частично провалившись в ущелье.

События такого масштаба так или иначе оттягивали на себя внимание, но Колдия не догадалась о том, что ко всему этому приложил руку Элин Нойр. А он приложил, и потому в какой-то момент, сразу после того, как очередь разрушительных изумрудных копий расколола окружавший девушку слой защит, все стальные змейки ринулись к посоху.

И пусть до древка добрались не все, — Колдию сложно было назвать слабым анимусом, — своей цели Элин добился, мощным волевым усилием парализовав противницу и мысленно потянувшись к таинственному артефакту…

Боль, нахлынувшая на Элина следом за открывшимися ему истинами, сложно было назвать неожиданной. Перерождённый подозревал, что такие артефакты не оставляют без защиты, и потому готовился принять удар, заблокировать его и продолжить продвижение. Но он не ожидал того, что под удар попадёт его душа, и потому последующие секунды вынужденно потратил на возведение обороны по старым-добрым методикам, доведённым до совершенства за долгие годы, проведённые в плену у симбионтов.

Посох, — а Колдия к атаке не имела никакого отношения, — давил на Элина монотонно и без изысков, но мощь давления была беспрецедентной — и потому чрезвычайно опасной. В физическом мире анимусы застыли друг напротив друга безо всякого движения, и даже их анима просто кружила вокруг хозяев, не подпуская к ним ни единой чужеродной частички.

Основное же противостояние происходило во внутреннем мире, куда Элин провалился ещё несколько секунд назад. Его любимое поле с беседкой терзал шквальный ветер, а с небес непроглядной стеной хлестали потоки воды. Но перерождённый, подле которого застыла серьёзная и готовая сражаться до конца змейка, отчётливо ощущал присутствие нового соседа.

Посох буквально притянул душу Колдии столь близко к душе Элина, что внутренние миры анимусов столкнулись — и теперь отчаянно боролись за главенство, пожирая друг друга. Пока ситуация была равной, но наступающее на мир перерождённого золотое сияние и размеренно шагающая вперёд девушка с проклятым посохом в руках намекали на то, что паритет — явление сугубо временное.

— Это твой внутренний мир? Простенький, но мне нравится. — Колдия мазнула безумным взглядом по беседке, сфокусировавшись на просчитывающем варианты Элине. Перерождённому приходилось очень непросто, ведь ему противостояла не только давняя подруга, — а ныне враг, — но и её посох, неведомо откуда черпающий силы. — Жаль, что мне придётся его разрушить…

— Вряд ли тебе удастся это сделать, Колдия. Симбионты повредили твой разум. Исказили его так, чтобы ты более не представляла для них угрозы…

— Сделали то же, что ты хотел сделать со мной, верно? — Проницательно подметила девушка, будто бы прочитав мысли Элина. За её спиной начала собираться серая жижа, постепенно принимающая форму демонического зверя алмазного ранга — столь любимого кланом Мордакс Алого Пера. В том, что у Колдии был тот же демон, что и у её брата, не было ничего удивительного, так как их клан всеми доступными способами старался избегать внутренних конфликтов, могущих возникнуть даже из-за такой малости. — И… какого чёрта здесь болтается какая-то девка?

— А вот это — не то, что тебе нужно знать. — Элин не собирался давать Колдии лишних зацепок касательно его сильных сторон, так как прямо сейчас он лишился преимущества, обретённого в начале боя. Здесь, на границе внутренних миров, ментальные техники по какой-то причине были крайне неэффективны.

Всё началось в один момент, когда Колдия оторвала посох от земли, а Элин, будто получив отмашку, вместе с Эридой ринулся вперёд, умудрившись потянуть за собой и границы внутреннего мира. Этот его ход заставил дрожать само пространство, но девушка не дрогнула, вновь призвав золотой фантом. Но тот теперь не просто сиял, а полыхал обжигающе-ярким огнём, грозящим сжечь всякого, рискнувшего подойти слишком близко.

Но в момент, когда клинки фантома были готовы пронзить перерождённого, Эрида вырвалась вперёд — и засияла изумрудным светом, принимая свою боевую форму. Колоссальных размеров серебряная змея была куда больше той Эриды, что когда-то напала на Элина, и потому не просто отбила удар фантома, но и оторвала тому левую руку. Колдия болезненно вскрикнула и пошатнулась, а границы её внутреннего мира, каменистой пустоши, усеянной вулканическим пеплом, дрогнули — и потянулись назад вслед за своей хозяйкой.

И лишь её посох продолжал давить, не давая Элину сосредоточиться на наступлении. Он перехватил инициативу, но с каждым шагом он удалялся от, по-видимому, центра своей души — беседки, и приближался к высеченному из камня трону, олицетворяющему «сердце» Колдии.

— «Её силы растут!». — Воскликнула Эрида, в очередной раз столкнувшись с восстановившим утраченную конечность фантомом. Тот орудовал лишь одним клинком, но сказать, что он стал слабее, было нельзя.

— «Продолжай удерживать фантома и, если что, отступай к беседке!».

Хвост Эриды причудливым образом извернулся — и ударил фантома по рёбрам, бросив того на землю. Чудовищный грохот ознаменовал ещё одну маленькую победу Элина, но Колдия не собиралась сдаваться так просто. Бросив своего фантома на произвол судьбы, она наконец-то смогла взять Алое Перо под контроль, вместе с ним набросившись на перерождённого.

Элин же, сжав зубы, изо всех сил пытался не утратить позиции и продержаться до того момента, когда Эрида наконец расправится с никак не желающим умирать фантомом. Тот не получал никакой подпитки от хозяйки, но всё равно регенерировал, из-за чего дилетанту могло показаться, будто он — бессмертен.

Но Элин видел в этом работу посоха, так как более ничто и никто не был на такое способен. Даже у силы души существовали свои ограничения, с которыми перерождённый, поборов за свою жизнь не одну сотню демонических зверей, был отлично знаком.

Он не мог не заметить, попытайся Колдия напитать фантом силой.

Сорвавшиеся с кончиков пальцев перерождённого лучи, преломляющиеся согласно воле создателя, заставили девушку отступить, но её демон попытался воспользоваться ситуацией, налетев на Элина со спины. Анимус же сыграл на опережение, создав полную реплику своего посоха — и практически вбив тот в клюв Алого Пера, не сразу понявшего, что такое древко ему никак не перекусить. В одно мгновение произошло сразу два события: Элин нанёс удар, развалив раба Колдии на две части, а она сама взмахнула посохом, обрушив на своего полыхающую золотым пламенем стену, у которой не было ни конца, ни края.

Она заслонила собой всё небо, и ценой этому стал распавшийся на части фантом.

Вот только змейка не успевала вернуться к хозяину, и тот был вынужден принять удар чудовищной силы в одиночку, использовав всю свою силу. Из-под земли вырвались изумрудные столбы, уперевшиеся в стену и не позволившие той двигаться дальше, но успех оказался недолгим: Колдия вновь воспользовалась артефактом, и стена изменила свою форму, превратившись в нечто, напоминающее сверло.

И сверло это нельзя было остановить столбами, в создание которых перерождённый вложил много сил. Он решительно не успевал перестроить защиту — и атака Колдии достигла цели, не пронзив сумевшего сместиться в сторону Элина, но серьёзно того ранив.

А так как пострадало не тело, а душа, на какие-то секунды Элин выпал из реальности, развязав Колдии руки. Практически моментально сверло сжалось в крошечный, — в сравнении со своими прошлыми размерами, — клинок — и пронзило грудь перерождённого.

Эрида приблизилась лишь сейчас, сходу сбив противницу с ног и буквально вдавив ту в землю. Но так как анимус во внутреннем мире был несравнимо более сильным, нежели демонический зверь, смертельной или даже просто серьёзной атака не стала. Колдия с лёгкостью отбросила гигантскую змею, поднялась на ноги — и, бросив взгляд на застывшего подобно каменному изваянию Элина, захохотала.

— Жалкое, жалкое зрелище! И ты ещё говорил, что таких, как мы, много?! Если они такие же бездари…

— «Эрида, вернись к беседке». — Одна лишь мысль, пронзившая сознание Эриды, вернула той самообладание и позволила не наделать ошибок. Практически моментально приняв человеческую форму, змейка последовала приказу не такого уж и умирающего Элина. — «Укройся внутри, чтобы не попасть под удар. Я понял, что это за посох».

— … то перебить их не составит труда!

Вдох. Перерождённый всего лишь вдохнул, но одно это заставило дрожать оба сцепившихся друг с другом внутренних мира. Золотое пламя, секундой ранее пожиравшее душу Элина, опало, а клинок выпал из груди и раскололся на части, оставив после себя лишь стремительно зарастающую тёмно-зелёной плотью рану. Но не чудесное исцеление приковало к себе всё внимание Колдии, а нечто, формирующееся прямо в руках перерождённого.

Нечто, даже издали напоминающее большую, увесистую книгу.

— Давненько не виделись, Гримуар. — Элин ухмыльнулся недобро, и перевёл взгляд сияющих глаз на Колдию. Девушка, кичащаяся своей силой секундой ранее, бледнела на глазах даже несмотря на то, что здесь у них не было физических тел. Как бы то ни было, но она уже была измотана, в то время как Элин, казалось, обрёл второе дыхание. Принял дар Гримуара, позволив тому обрести форму. — Подумать только — инициатор первого перемещения стал моей неотъемлемой частью. Как оцениваешь свои шансы теперь, Колдия?

— Я всё ещё сильнее тебя…

— Не думаю. — Элин раскрыл ладонь, и гримуар распахнулся синхронно с ней. Громкий звук рвущейся бумаги разнёсся по округе, и в воздухе закружились исписанные совершенно нечитаемыми рунами листы. Казалось бы — такая картина опасной выглядеть не может по определению, но в этих конкретных листах было нечто, внушающее ужас всем, кроме хозяина. Даже Эрида, наблюдающая за происходящим с солидного расстояния и из укрытия в лице беседки, чувствовала себя не в своей тарелке. — Как я и говорил, симбионты изувечили тебя, Колдия. И… мне жаль.

В один миг листы впечатались в землю, и в воздух взвились тысячи тысяч тончайших нитей, изумрудный блеск которых трудно было уловить невооружённым взглядом. Одновременно с тем Колдия вскинула посох, пытаясь защититься, но не успела даже воззвать к силе своего артефакта.

От стоп и до самой шеи её опутали нити, разорвать которые не представлялось возможным — слишком велика была разница в силах душ двух подлинников после того, как Элин обрёл такой же, как у Колдии, козырь.

С тем лишь исключением, что Гримуар, приумножив изначально колоссальную силу перерождённого, оказался намного могущественнее.

Элин захлопнул гримуар, и все нити, повинуясь беззвучной команде, пришли в движение, моментально расщепив душу Колдии. Та просто исчезла в изумрудной вспышке без единого шанса на возрождение, позволив перерождённому, наконец, выдохнуть. Он устало рухнул на землю, улыбнувшись подбежавшей к нему Эриде, после чего воззрился на свой внутренний мир, стремительно поглощающий пепельную пустошь.

Он не знал, к чему это приведёт, но надеялся таким образом стать хоть чуточку сильнее.

Ведь его всё ещё терзала боль от того, что он своими руками убил ту, что когда-то помогла ему выжить. И не просто убил, а практически стёр из реальности. Сможет ли Мир восстановить её душу, выберет новую среди копий или просто забудет о существовании Колдии Мордакс?

— Так или иначе, но я пронесу память о тебе сквозь вечность. — Пробормотал Элин в пустоту, медленно поднявшись на ноги. — Ведь умирать… умирать я не собираюсь. Особенно теперь…

— Они его точно прикончили… — Мужчина с чёрными, как смоль, зачёсанными назад волосами сощурил свои почти розовые глаза, вновь окинув взглядом некогда прекрасный берег озера. Ныне же тут словно прошёлся в пляске посыльный из Ада, не только изменив рельеф, но и уничтожив всё живое на добрых два-три километра в радиусе.

— Юный Нойр не так прост, как тебе кажется. — Статный мужчина огладил короткие седые волосы, точно так же, как и высказавшийся ранее товарищ, рассматривая поле боя. Земля уже не дымилась, а частично ушедшая в расщелину вода не кипела, но это не мешало опытнейшим анимусам «читать» местность словно открытую книгу. — Хотя в одном ты прав — здесь его, скорее всего, нет.

Вместе с этими словами Лагес, глава среднего клана Фугу, а ныне лидер ударной группы анимусов, указал на начавших выбираться из-под земли змей. Чёрные и белые, большие и маленькие, они, казалось, решили отпугнуть людей числом, устлав собой землю на манер живого ковра. Практики Китежа, наблюдая за всем этим с почтительного расстояния, атаковать не спешили, так как не видели в том необходимости. Ведь для них даже та пара змей ранга золота, выбравшихся из-под земли, не представляла угрозы, а вот их поведение казалось весьма и весьма интересным.

Змей было слишком много даже для гнезда демонических зверей. По меньшей мере несколько сотен тварей на поверхности — и неизвестно сколько под ней.

И всё это в месте, которое покинула сама жизнь.

— Змеи. Знаешь, я, в целом, согласен с твоими словами… Но змеи? В этом регионе? — Парес качнул головой, выхватив откуда-то лезвие, не имеющее ни ручки, ни чего-то её заменяющего. Смертоносная сталь затанцевала меж его пальцев, но никто не обратил на эту деталь ни малейшего внимания — все уже привыкли к этой привычке целителя отряда. — Я готов поставить месячный доход своей лавки на то, что этот ваш Нойр как-то в этом замешан. Он же — сильнейший змей из всех, верно?

— Верно. Но ты же понимаешь, что люди не могут управлять демоническими зверьми вот так? — Лагес указал рукой на змей, стремительно расползающихся в стороны, после чего повернулся к остальным, достав из хранилища карту местности. Вот только его спутники не кивали в такт его словам, как ожидалось, и даже не обсуждали представшее перед ними зрелище. Они все, включая даже хладнокровного Фламма, шокированно смотрели на нечто за спиной лидера отряда. — Что вы там…?

Там, откуда минуту назад лезли змеи, разверзлась земля, и над поверхностью показалась массивная каменная сфера. Странным уже был сам факт её появления, но, словно этого было мало, змеи и не думали убегать от чужеродного чего-то, пышущего анимой похлеще ударной техники высшего класса.

А парой секунд позже в поверхности сферы прорезался дверной проём, из которого, прижимая к груди посох, выпрыгнул человек, которого при всём желании нельзя было спутать с кем-то другим.

Элин Нойр собственной персоной стоял в окружении сотен демонических зверей, но не проявлял по этому поводу никакого беспокойства. Монстры и чудовища, коих могло хватить для уничтожения тысячи-другой воинов, не пытались сожрать человека, да и не боялись его, если так присмотреться. Они лишь освободили небольшой пятачок пространства вокруг анимуса, а после, когда тот двинулся к ударной группе, членов которых жизнь к открывшемуся зрелищу точно не готовила, начали расступаться перед ним, освобождая дорогу.

— Ущипните меня… — Пробормотал Парес, легонько коснувшись большим пальцем кончика лезвия. — Этот мир сошёл с ума?

— Если только вместе с нами, Парес. Если только вместе с нами… — Йон, казалось, проще всех отнёсся к увиденному, ибо ему было действительно легче принять тот факт, что Элин Нойр опять выбросил какой-то чудовищно необычный фортель. Как-никак, этот пацан ещё до совершеннолетия умудрился одолеть его в честном бою, и до сих пор честно хранил его, бастарда Фугу на службе у Мурум, секрет.

— С какой вероятностью он поддался своему демону…? — Фламм задал вопрос в никуда, уже зная ответ. Нойр, порядком сократив дистанцию, помахал им рукой, тем самым развеяв последние сомнения: в монстра он, по итогу, не превратился.

— А вы не торопились, господа. — Перерождённый с лёгкостью взлетел на скалу, приземлившись прямо перед Лагесом. — Я уже, право слово, успел заскучать…

— Скучающий Нойр — к большим разрушениям. — Покивал Парес, выудив откуда-то небольшую записную книжку с заключённым в корпус из драгоценных металлов карандашом. — Так и запишем.

— Никто не ушёл? — Холодные стальные глаза лидера отряда остановились на Элине, но тот и бровью не повёл, с какой-то тоской поглядывая на собравшихся. Или, всё-таки, не на всех?

— Ни единой живой души. Гениев клана Мордакс мне тоже пришлось убить, и трофеев после них, как можно видеть, практически не осталось. — Перерождённый кивнул на сферу далеко внизу, сквозь структуру которой теперь можно было разглядеть множество экранированных отсеков, в каждом из которых, по-видимому, что-то хранилось. — Но кристалл души камня битву, к моему удивлению, пережил.

— Ты не ранен, верно? — Лагес пристально осмотрел стоящего перед ним юношу, который, казалось, с их последней встречи в чём-то неуловимо изменился. Элин кивнул, и тот продолжил: — Тогда объясни, какого чёрта все эти змеи перед тобой чуть ли не пресмыкаются?!

— Игру слов я оценил, глава Лагес. — Элин не смог сдержать улыбки, в пол-оборота повернувшись к колоссальных размеров зверинцу. — Но разумное объяснение произошедшему я дать тоже не могу. Мне пришлось вступить в тяжёлый бой, и во время него я совершил ощутимый скачок вперёд, по итогу обнаружив, что змеи меня, кхм-кхм, уважают.

— И насколько ощутимый…? — Анимус алмазного ранга целиком и полностью сконцентрировался на Элине Нойр, с его молчаливого дозволения бегло осмотрев систему каналов и всё, к ней прилегающее, включая и резерв. И пусть Лагес не мог, например, как-то использовать полученную информацию для лечения, общую картину его навыки составить позволяли, а значит и изменения он увидеть мог без особых проблем. — Парес, подойди-ка сюда.

— Что такое? — Целитель дёрнулся, выйдя из оцепенения и в два шага оказавшись подле Элина. — Ранен?

— Нет. Проверь состояние его силы и скажи, что об этом думаешь.

Несколько секунд целителю клана Игнис понадобилось для того, чтобы применить несколько сканирующих техник подряд. Самые первые попытки провалились чуть более, чем полностью, просто растаяв в ауре экс-наследника клана Нойр — слишком мало силы в них вложил Парес, рассчитав энергозатраты для анимуса пика платинового ранга.

— Поздравляю с прорывом. — Сказать, что целитель удивился — значит не сказать ничего. Он и так был под впечатлением от того, сколь быстро прогрессировал главный гений Китежа, а сейчас в эмоциональном плане Пареса можно было собирать в совок, словно кучу рассыпавшегося мусора. Он, бесспорно, гордился новым поколением Китежа, но иногда целителю серебряного ранга становилось невероятно обидно за то, что такой талант и такая сила достались не ему.

— Значит, мне всё-таки не показалось… — Лагес устало помассировал переносицу, задумавшись над тем, как ему на это реагировать. Подобных прецедентов, как известно, никогда не было, даже если учитывать гениев всех великих городов. А это значит, что в случае обнародования данного факта Китеж сконцентрирует на себе внимание вообще всех соседей, и жалкими отговорками тут будет не отделаться. — И почему ты не попытался это скрыть?

Великие города могли закрыть глаза на появление одного подлинного монстра, оставившего всех гениев до единого далеко позади, но когда этот монстр меньше, чем за пять лет проходит путь от серебра до алмаза…

Лагес не мог поручиться даже за то, что кланы Китежа не устроят на Элина облаву с целью подложить под него как можно больше женщин из боковых, или даже главных ветвей. И мнения самого юного стража они точно не спросят — найдут, чем надавить или что посулить за содействие в этом вопросе. И если у них ничего не выгорит с самим экс-наследником, то они просто обратятся к его отцу с такими предложениями, от которых Нойр просто не смогут отказаться.

И принципы, которых ранее было вполне достаточно, падут под этим всесторонним давлением.

— В этом не было смысла. С тем вниманием, которое приковано к моей персоне, скрывать прорыв — идея, заранее обречённая на провал. — Пожал плечами перерождённый, вытянув руку в сторону каменной сферы, из недр которой тут же начали вылетать артефакты. Большая их часть напоминала прошедший через Ад мусор, но были среди них и сохранившие целостность экземпляры вроде кинжала, в котором были заточены силы клана Мордакс. — С помощью него Авалонцы убили душу камня. На удивление сильный артефакт, который необходимо регулярно обслуживать. Сейчас я восстановил сдерживающие руны, но их снова придётся обновлять через пятнадцать дней.

— Убили душу камня, говоришь? Этим-то ножичком? — Йон не сдержал своего скепсиса, критически осмотрев невзрачное оружие. — Оно действительно работает?

— Если найдёшь ещё одну душу — проверим. — Хмыкнул Элин, передав кинжал Лагесу. Все прочие артефакты располагались на земле, и к их изучению уже приступили Фламм с Паресом на пару. — Но вряд ли его, скажем так, заряда хватит больше, чем на одно-два убийства. И у меня есть подозрение, что восполнить его не смогут и сами Мордакс.

— Здесь был создатель этого артефакта? — Лагес нахмурился.

— Колдия Мордакс находилась на пике платинового ранга и активно пользовалась Тьмой. Она же, подозреваю, и создала этот кинжал. — Элин старался, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул — но провалился. Правда, анимусы восприняли это по своему.

— Настолько сильна? — Фламм отвлёкся от изучения небольшого перстня-хранилища, оставшегося от какого-то Авалонца, шокировано воззрившись на юного стража.

— Значит ли это, что подобные тебе гении появляются по всему материку? — Лагес же озадачился более глобальным вопросом, ответ на который мог дать Китежу немалое преимущество. Предупреждён — значит вооружён. — Что с ней сейчас?

— Мертва. Я похоронил её километром севернее. — На удивление спокойно ответил Элин, заканчивая транспортировку последних артефактов из начавшей разваливаться сферы.

— Видно, она это заслужила. — Мужчина отвёл взгляд в сторону и, тяжело выдохнув, посмотрел на змей, которые не торопились куда-либо уползать. — И… что со змеями?

— С собой я их брать точно не буду. — Хмыкнул Элин, окинув взглядом состоящее из сотен и сотен монстров воинство. Он знал о том, что они не прибыли к нему во время прорыва, а буквально сформировались из анимы, порождённой гримуаром, но рассказывать об этом Лагесу не собирался. — И даже если мы бросим их здесь, на нас они не укажут.

— Логично. — Лагес огладил подбородок, рассматривая самую крупную и сильную змею с матово-чёрной чешуёй. Та, казалось, смотрела прямо на Элина, но тот этого будто не замечал. — И всё-таки мне кажется, что они как-то с тобой связаны.

— Себя-то послушай, Лагес. — В разговор вступил Парес, похлопав главу Фуга по мощному плечу. — Естественно, связаны. Но мы можем с этим что-то сделать? Нет. Элин, видимо, тоже не может. Так что остаётся просто отбросить этот вопрос подальше, и тихонько слинять отсюда, пока по души уничтоженной группы не явились товарищи ныне почивших авалонцев, у которых мы, с позволения сказать, позаимствовали кристалл души.

— Отсюда до Авалона — две недели верхом, так что если сюда кто и нагрянет, то это будет небольшая оперативная группа, которую мы обнаружим и с лёгкостью уничтожим. — В свою очередь высказался Лагес. — Но если ты, Элин, избавился ото всех следов, то нам и правда лучше выдвигаться. Пусть неожиданности и маловероятны, зарекаться я бы всё равно не стал.

— Никаких следов. — Уверенно подтвердил перерождённый, за прошедшие двое суток успевший придать окружающей местности абсолютно нейтральный фон, по которому нельзя было даже определить, проходило ли сражение именно в этом месте, или разрушения учинила, скажем, буйствующая природа. Правда, основная часть времени ушла не на это рутинное занятие, а на подчинение Гримуара, оказавшегося довольно своенравной игрушкой. Элин не просто так тогда приказал змейке укрыться в беседке, ведь ту разрушительную мощь ему и вправду было непросто контролировать. Очень непросто. — Всё, что нужно и можно было скрыть, я скрыл.

— Тогда не будем оттягивать в долгий ящик. Фламм, собери остатки артефактов в хранилище, уничтожим его через несколько часов. — Самый простой способ избавиться от артефакта — это спрятать его в хранилище вместе со множеством других, тем самым дестабилизировав свёрнутое пространство и схлопнув его. Процесс этот сам по себе был не быстрым, но анимус мог форсировать его, о чём Фламма и попросил Лагес. — Остальное распределим между собой во избежание досадных случайностей.

— Без проверок?

— Сомневаюсь, что тот Нойр, которого мы знаем, стал бы собирать откровенный хлам. — Лагес, как и обычно, не церемонился, говоря максимально прямо. У Фламма не было ни шанса посеять зерно беседы, которой он хотел скоротать час-другой.

Элин же тем временем обвёл взглядом открывшийся с высоты пейзаж, тяжело вздохнул, припомнив в точности и саму битву с Колдией, и предшествующие ей моменты, после чего развеял сокрытый в недрах сферы маячок, удерживающий суть фантомных змей в реальном мире. Сразу же они пропадать не начали, но через сутки об их существовании напоминать будут разве что характерные следы в почве.

И то — до первого ливня…

Гайо Бельфи восседал на веранде своего не такого уж и примечательного дома, окружённого гигантским садом. Здесь нашлось место и для большого водоёма, полного рыбы, и для искусственной речушки, из него проистекающей и в него же впадающей. О деревьях не стоило и говорить, так как окружающие дом яблони и груши были, наверное, самыми могучими и красивыми деревьями во всём Китеже.

Но абсолют смотрел сейчас сквозь всю эту красоту, будучи погружённым в свои тяжкие думы.

С юности Бельфи привык нести ответственность не только за свой клан, но и за товарищей, которые ему доверяли. Он был одним из лучших студентов академии, а по её окончании зарекомендовал себя как сильный и инициативный боец, не брезгующий брать на себя ответственность за принятие неоднозначных решений. Всего несколько лет ему потребовалось для того, чтобы возглавить пятёрку анимусов — и начать своё стремительное возвышение в качестве придерживающегося нейтралитета лидера.

Впрочем, исполнителем он пробыл недолго: к сорока годам, достигнув пика платинового ранга, Гайо Бельфи вплотную занялся политикой. Он твёрдой рукой направлял свой клан, завоёвывая доверие всё большего и большего числа людей. Ему благоволил совет протекторов, а главы великих кланов видели в нём тот самый мост, могущий объединить Китеж. Ведь в те времена серьёзные межклановые конфликты ещё были явлением частым настолько, что каждый горожанин знал: видишь разговаривающих на повышенных тонах анимусов — разворачивайся и убирайся подальше отсюда.

Дома и улицы можно восстановить за счёт бездонных бюджетов аристократии, но жизни таким образом возвращать пока не научились.

Шли годы, и Гайо Бельфи, пятидесятилетний анимус алмазного ранга, получил то, чего так долго жаждал: титул протектора и место в совете. И с тех пор его влияние лишь росло, а полномочия — расширялись. К нынешнему моменту остальные члены того, самого первого для Бельфи совета или скончались от старости, или отошли от дел, как это произошло со многими видными деятелями прошлого.

Остался лишь он — старый абсолют, под ногами которого уже начала тлеть земля.

— Присаживайся, Элин. И прости старика за то, что принимаю тебя именно здесь, а не в кабинете, как подобает. — Бельфи потянулся было к бокалу на столике подле своего кресла, но одёрнул руку, решив, что сегодня он выпил уже достаточно. — Как ты понимаешь, я позвал тебя сюда не для какой-то там праздной беседы…

В ответ перерождённый, которого буквально перехватили у самых ворот, не дав даже сменить походную одежду, лишь коротко кивнул, заняв предложенное ему место. Бельфи явно ценил комфорт, и мебель на веранде этого дома могла с достоинством называться лучшей. Потому-то Элин даже на секунду расслабился, провалившись в обволакивающе-нежную набивку кресла.

— Я уже стар, Элин. И косвенно на этот факт указывает то, что я уже не поспеваю за этим миром. Всё чаще от меня ускользают важные детали и допускаю промахи… но преемника, настоящего преемника, у меня до сего дня не было.

Взгляд отдающих ядовитой зеленью глаз переместился на лицо спокойно рассматривающего воду абсолюта. Элина заинтересовали его слова, но делать какие-то выводы он не спешил, прекрасно зная о том, сколь сильно абсолют любил искусство обманчивой словесности.

Но продолжать старик не спешил, очевидно передав слово своему гостю.

— Я не совру, если скажу, что ваш преемник должен быть воистину значимой фигурой на политической арене. Приближённой не только ко всем великим кланам, но и к аристократии в целом. И с безупречной репутацией, как у вас когда-то. — Элин не спешил бросаться в омут с головой, решив для начала прощупать почву. Вот так, сходу определить, что творится в голове у столь неоднозначного собеседника он точно не мог, так что осторожность лишней не являлась.

— Хо-хо… — Монотонно протянул Бельфи. — Если бы я мог найти собственную копию, то я бы давным-давно это сделал, Элин. Но тому мешает не столько отсутствие этой самой копии, сколько то, что Китежу не нужен второй Гайо Бельфи.

— В этом вы правы, протектор. — Наедине с протектором Элину не было нужды юлить или играть в демонстративную вежливость, чем он с готовностью воспользовался. Всё равно их взаимоотношения не могли стать хуже, чем есть, а правда и прямолинейность не только экономили время, но и могли принести неожиданные дивиденды. — Ваш подход был эффективен тридцать лет назад, но великие кланы более не имеет смысла ограничивать во взаимодействии друг с другом.

— Верно. Китежу это больше не нужно. Люди изменились, и взаимоотношения кланов поменялись тоже. — И Бельфи вновь не стал спорить. — Я наблюдал за тем, как ты ведёшь дела с Кацелианом, Соракой и Вардоком, но и подумать не мог, что из-за этого они до такой степени сблизятся. Возможно, узри я истину десятком лет ранее, и грядущие изменения прошли бы гораздо проще…

— И какие изменения вы имеете ввиду? — Перерождённый заинтересованно приподнял бровь, не переставая удивляться тому, сколь странным сегодня был Бельфи. Но опасности Элин не ощущал и не видел, так что подозревать своего собеседника в чём-то не спешил.

Да и новая сила позволяла дать отпор даже абсолюту, так что и в этом плане у него всё было схвачено.

— Колоссальные, Элин. Самые что ни на есть колоссальные. — Старик повернул руку ладонью вверх, и на неё тут же опустилась тонкая стопка исписанных каллиграфическим почерком листов. — Я много размышлял над вскрывшимися проблемами, обсуждая способы их решения со всеми членами совета. И на данный момент мы пришли к такому списку необходимых реформ. Ознакомься.

Элин взял предложенные ему документы, пробежавшись по ним глазами сначала бегло, а после — с чрезвычайным вниманием ко всем деталям. Такой способ гарантировал быстрое и точное усвоение информации, что в такие моменты было критически важно.

Ведь каждая строка документа несла в себе смысла больше, чем добрая половина собраний совета вместе взятых.

— Это слишком кардинальные изменения. Даже при абсолютной поддержке совета их внесение приведёт к колоссальным волнениям среди аристократии. — Даже если отбросить пункт о крови, буквально опирающийся на недавнее открытие Элина Нойр, многие положения документа могли перевернуть Китеж с ног на голову.

— Всё так. Перед внедрением этих положений как следует поработать придётся всему совету, и в особенности — тебе, Элин.

— Вы собираетесь предложить глупость, протектор. — Элин поймал взгляд исключительно голубых глаз, в которых ныне плескалась решимость пополам с надеждой. Стало очевидно, что Гайо Бельфи уже принял решение, и отступать от него не собирался.

— Глупость то или нет — покажет время. А пока я хочу, чтобы ты помог нам подготовить благодатную почву для грядущих изменений, взяв на себя исполнение третьего пункта документа. — Элину не надо было опускать взгляд на бумаги, чтобы увидеть этот самый третий пункт. И абсолют, видимо, что-то разглядел в глазах Элина, секундой позже спросив: — Откажешься?

— Это не в моих интересах, протектор. — Элин чуть качнул головой, не сводя взгляда с собеседника. — Тем не менее я шокирован тем фактом, что вы пришли к такому… необычному решению.

— Хотел бы я сказать, что это всё благодаря твоей верности Китежу… но это было бы неправдой. Верных людей много, и некоторые из них в своей безумной и фанатичной преданности готовы обратить оружие против самых близких для них людей. Но не это сомнительное качество я рассмотрел в тебе, Элин. Мудрость. — Неспешно встав из кресла, — Элин сделал то же самое буквально в то же мгновение, — Гайо Бельфи подошёл к перилам, опоясывающим веранду. Опустив на них уже сухощавые, но всё ещё жилистые руки, он втянул носом тёплый весенний воздух, явно выгадывая для себя дополнительное время на раздумья. И так как в голову абсолюта Элин не лез даже опосредованно, о мыслях старика он мог лишь гадать. — Да, это та самая мудрость, что приходит к умным людям к концу их жизни. Ты никуда не торопишься — но вместе с тем никогда не прохлаждаешься попусту. Ты пропускаешь мимо незначительные мелочи, но безошибочно вычленяешь из этого потока по-настоящему важные вещи. Наконец, ты чётко знаешь, что и как нужно делать для достижения желаемого. Пророк ли ты? Сомневаюсь. Но вот старец, запертый в молодом теле…

Взгляд Элина помутнел на секунду, но лишь затем, чтобы вспыхнуть чистым изумрудом. Впрочем, более он ничего не предпринял, так как Гайо Бельфи точно так же оставался спокойным, расслабленным и самую малость весёлым.

Ему было действительно забавно смотреть за перерождённым, к секрету которого он умудрился-таки прикоснуться.

— Это очень… странное предположение, протектор.

— Странное. Потому я и не замечал очевидного… сколько? Четыре года? Тем летом ты появился в Китеже, и, признаться, провёл нас всех. Уникальный геном, любовь к книгам, продемонстрированный ранее талант… до поры этого и правда было достаточно. — Бельфи не собирался драться. Более того — он предстал перед Элином настолько беззащитным, насколько таковым мог считаться абсолют. И для такого человека, как Гайо Бельфи, этот жест стоил и значил очень многое. — Но за последние дни я сопоставил все известные факты, и понял — ни геном, ни даже чьи-то воспоминания объяснить произошедшие с тобой изменения не могут. Единственный вариант — это замещение Элина Нойр, разгильдяя и повесы, куда как более страшным человеком, которому мешает лишь слабое тело. Ты ведь был абсолютом, Элин?

Целую секунду перерождённый не отвечал, то ли подбирая слова, то ли решая, как ему сейчас действовать. Он, вероятно, мог бы воспользоваться беззащитностью протектора, убив его на месте, но — что потом? Мог ли кто-то гарантировать, что после этого против него не обернётся весь Китеж? Ведь Бельфи мог поставить перед советом условие, спусковым крючком которого является его смерть на «переговорах».

Но желание убить, перечеркнуть источник проблем горело в душе Элина ярким огнём, и потому принятие решения далось ему очень непросто.

— Был. И что теперь?

— Теперь? — Бельфи нервно хохотнул. — А ничего. Продолжай развиваться — и готовься к тому, что через несколько лет тебе придётся сменить меня в совете.

— И никаких подводных камней?

— Ты будешь в ответе за весь Китеж. — Старик повёл могучими плечами, повернувшись лицом к перерождённому. — Одно только это заменит любые подводные камни, уж поверь моему опыту. И то, что ты прорвался, в таких делах не сильно поможет.

— Это слишком на вас не похоже, протектор.

— Люди меняются. Иногда — меняются резко. — Бельфи вновь вернулся к своему креслу, но в этот раз не удержался, пригубив бокал. — Нужен лишь толчок, которым в нашем случае стал ты.

— Для того Гайо Бельфи, которого я знаю, вы слишком легко доверились настоящему мне. И я не могу не искать в этом подвох…

— Так ищи. Ищи — и знай, что я до самого конца буду за тобой присматривать. Ведь ты уже несёшь ответ как за свою тьму, так и за ту, что вверяешь в руки доверившихся тебе людей. — Протектор явно намекал на клан Кэррион, с которым Элин довольно плотно работал, пытаясь поставить Тьму анимусам на вооружение. И при том сделать это надо было без риска для них. — И… во избежание недопониманий в будущем я должен сказать, что за время твоего отсутствия мне удалось поговорить со всеми близкими тебе людьми.

— …? — Элин посмотрел на протектора с непониманием, и тот внёс чуточку ясности в свои слова.

— Твоя спутница сообразительна, но будет лучше, если ты озаботишься её защитой от шпионов всех мастей. В первые же десять минут нашей с ней беседы я понял, что она несколько старше, чем выглядит. Точно как и ты. — Голубые глаза старика встретились с изумрудными — Элина, и обстановка даже безо всякой анимы накалилась до предела. Впрочем, оба анимуса не спешили переходить к действиям, ибо перерождённый просто поумерил пыл, а Бельфи и без того не был настроен на прямой конфликт. — Правда, точно определить момент её замены я не смог… но понял, что ты — отнюдь не уникум.

— Не уникум. Первая ласточка, но не уникум. — Признал Элин, понимая, что о стычке с Колдией абсолюту всё равно доложат, а такой шанс напрячь Бельфи вопросом повышения боеспособности города может больше и не представиться. — В числе Авалонцев был такой же анимус, как и я. Немногим старше, и ничуть не уступающий мне в силе. Именно бой на пределе возможностей и послужил катализатором, спровоцировав мой переход на следующий ранг.

— Хм. Ты вступил в бой в одиночку? — Естественно, протектору ещё не успели доложить о подробностях операции, так как и Элина выдернули буквально от ворот города.

— Меня раскрыли, так что мне пришлось действовать. Помимо того уникума, среди Авалонцев был анимус платинового ранга, трое золотых… я не отпустил никого.

— Это хорошо. — Протектор практически не удивился, смиренно приняв тот факт, что Элин в одиночку расправился с таким отрядом. — Китежу нужен такой протектор. Может быть, не прямо сейчас, но через несколько лет это станет ясно всем.

— И ради этого я должен набрать отряд для обучения… — Элин покачал головой, повернув своё кресло так, чтобы хорошо видеть сидящего напротив протектора. — Я, хотя бы, могу сам отобрать кандидатов?

— Естественно. Но я рассчитываю на то, что ты не станешь брать под опёку сплошь своих друзей. — Перерождённый в ответ на это уточнение нахмурился, а Бельфи — довольно хохотнул. — Обрати внимание на других талантливых анимусов. Всё равно на обучение тех детей менталу ты тратишь не так уж и много времени.

— Так и есть. — Элин не собирался спорить с тем, что скромные темпы развития навязанных ему учеников сильно ограничивали экс-абсолюта в том плане, что он хотел, но не мог учить. — И кого вы хотите увидеть в итоге?

— Сильных анимусов. — Вытягивать ответ из протектора не пришлось. — Сильных — и верных тебе. Тех, на кого ты после сможешь опереться, зная, что они не предадут…

— Я доверяю многим, протектор.

— Но смогут ли эти «многие» помочь тебе через пять или десять лет, Элин? Подумай над этим на досуге. — Протектор осушил бокал, вернув его на столик. — И не затягивай с выбором подопечных. Чем сильнее станут они, тем проще будет тебе.

— Да будет так, протектор Бельфи. Да будет так…

Через минуту о непростом разговоре напоминал лишь пустой бокал подле кресла, на дне которого сиротливо блестела в лучах восходящего солнца алая капля вина. Элин отправился домой, а Бельфи — в свой кабинет, дабы продолжить работу над грандиозным проектом, буквально состоящем из реформ. Но капля…

Если бы хоть кто-то из двоих могущественных анимусов обратил на неё внимание, то, быть может, увидел бы в ней отражённый силуэт, лишённый сколь-нибудь примечательных черт. Но прошло ещё несколько секунд, и существо, услышавшее всё, что ему требовалось, растворилось в воздухе.

Незамеченный, невозможный и нарушающий сами законы мироздания, фантом умчался к своему господину, чтобы донести до того лишь одну фразу.

Реальности пришли в движение.

— Элин! — Алексия каким-то образом почувствовала приближение своего спутника, бросившись парню на шею прямо на пороге. — По городу ходят слухи о том, что протектор Бельфи выбрал себе преемника!

— Он меня уже об этом уведомил. Лично. — С усталой улыбкой ответил перерождённый, поняв, что отдых ему в ближайшие часы точно не светит. Ведь раз уж Алексия осведомлена о происходящем, то об отце и деде можно даже не говорить. Они могут знать много больше вплоть до того, кого именно абсолют пророчил в свои преемники. — Ты в порядке? Ничего необычного не происходило?

— Кроме того, что Гайо Бельфи ходил и общался, наверное, со всеми твоими знакомыми, друзьями и близкими — ничего. — Элин едва удержался от того, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он-то думал, что Бельфи устраивал эти беседы пусть не тайно, но точно не сигнализируя об этом на всю округу! — И это заставило меня волноваться ещё сильнее. Как всё прошло?

Перед тем, как ответить на этот вопрос, Элин завёл девушку в дом и запер входную дверь, активировав все барьеры.

— Встретил давнюю знакомую из «той» жизни. Такую же, как и мы. — Вместе с Алексией они поднялись на второй этаж, в совмещённый со спальней гардероб, где Элин, заменив полноценную помывку специальной техникой, выудил из шкафа нечто более приличное. Таковым стала рубаха с длинным рукавом, свободные хлопковые штаны, не претендующая на звание подходящей сыну главы среднего клана простенькая обувь и укороченное вдвое подобие плаща, прикрывающее плечи и верх спины. — В одном из циклов она столкнулась с симбионтами, проиграла им и открыла сознание. В ответ они нанесли её разуму непоправимые повреждения, и мне пришлось её убить. Уничтожить не тело, но душу, исключив её из мироздания.

— Она была другом?

— Хорошим другом. — Элин не стал отрицать очевидного, того, что и так слышалось в его словах. — И столкновение с ней многое мне принесло. Во-первых, я достиг алмазного ранга. А во-вторых, я упустил один немаловажный момент, связанный с предметом, инициировавшим первое перемещение.

— Ты имеешь ввиду гримуар?

— В моём случае — да, именно его. Но у тебя этим чем-то должно было быть что-то другое. — Элин не был уверен, что и Лекси была перенесена каким-то предметом, но считал, что сказать ей об этом стоило. Ведь вдруг и она обретёт какие-то таланты, нащупав свой аналог его Гримуара и Посоха Колдии?

— Не уверена, что рядом со мной в момент смерти было хоть что-то кроме обломков и льда. — Взгляд девушки стал пустым, а она сама размеренно качнула головой. Несложно было догадаться, что она ударилась в не самые приятные воспоминания о временах, предшествующих её первой смерти. Перерождённый не мог забыть рассказ Алексии о крахе человечества, который спровоцировала его собственная ошибка. Он попался симбионтам — и те увидели в людях угрозу, которую решили устранить самым решительным образом.

Можно сказать, что Элин сам обрёк семью и друзей на страдания и смерть.

И это было отвратительное чувство.

— Попытайся вспомнить, пока есть время. Не сразу, но где-то на серебряном ранге ты, вероятно, сможешь попытаться воспользоваться своим… проводником. — А как иначе обозвать предмет вроде Гримуара? От артефакта он был так же далёк, как кухонный ножик от меча, и как-то точно описать его терминами людей было невозможно. Элин даже не был уверен в том, что проводники вообще можно отнести к материальным, — и потому понятным людям, — вещам. — Так ты сможешь получить чуть больше силы, которая сейчас будет не лишней.

И «чуть» — это серьёзное преуменьшение, так как та сила, которую обрёл Элин, высвободив Гримуар, не просто толкнула его на следующий ранг. Она предоставила ему абсолютно новые возможности, подарив беспрецедентный контроль над анимой. И этот контроль нашёл своё отражение даже во внутреннем мире, что позволило Элину совершить нечто, обычному человеку недоступное: развоплотить саму душу.

Правда, совсем не факт, что у Алексии в принципе есть проводник, так как личной силой она никогда не выделялась, а Мир, хотелось бы верить, не настолько безумен, чтобы давать каждому из подлинников инструмент такой мощи.

— «Вероятно»?

— У тебя, Лекси, была предрасположенность к управлению анимой, и ты даже училась с ней работать. Так что — да, не гарантированно, но ты можешь обладать проводником. — Пояснил анимус, устроившись на кровати с Алексией в обнимку.

— Значит, мне опять придётся этим заниматься… — Девушка уткнулась макушкой в подбородок перерождённого. — И ведь в тот раз я практически ничего не достигла.

— В силу обстоятельств, а не бесталанности, как бывает у большей части одарённых. Сейчас, зная, как выстроить базу, и обладая значительным жизненным опытом, ты пройдёшь тот же путь в разы быстрее, и сможешь развиваться немногим хуже лучших из гениев.

— Но даже так этот путь займёт очень много времени, которого, по твоим же, Эли, словам, у нас нет. — Алексия задрала голову, поймав взгляд своего спутника. — Есть ли смысл тратить время на развитие способностей анимуса, если я всё равно не смогу помочь в бою?

— Даже будь ты не слабее меня, я бы всё равно не позволил тебе сражаться. — Отрезал перерождённый, чьё лицо приняло крайне серьёзное выражение. — И дело тут не в том, что я в тебя не верю.

— А в чём же тогда? — Девушка вмиг насупилась, явно приняв слова Элина за камень в свой огород.

— Ты — не ментал, и развить подобные способности не сможешь. А симбионты, Лекси, обладают колоссальным потенциалом во всём, что касается работы с сознанием. Они смогли изуродовать разум Колдии — и то же самое они могут сделать и с тобой.

— Это из-за них ты тратил столько времени на создание защитных артефактов? — Алексия вмиг всё осознала, и ранее не находившие себе места кусочки паззла сформировали куда как более цельную картину. Элин доверял ей, как себе, отвечал на все вопросы — но она всё равно не до конца понимала, к чему же стремится её возлюбленный. Просто потому, что мало получать ответы на свои вопросы — нужно знать, о чём спрашивать. — Но тогда выходит, что та сфера, о которой ты говорил…

— Является оружием не столько против меня, сколько против симбионтов. — Согласился Элин. — И в ближайшее время я узнаю, что оно из себя представляет.

— Протектор Бельфи знает? — Уточнять, о чём именно смысла не было.

— Он догадался, сопоставив всё, что ему было обо мне известно. И о тебе, Лекси, он тоже догадался — ты разговаривала с ним слишком неосторожно.

Девушка ничего так и не ответила — лишь изобразила на лице что-то вроде сожаления, да повернулась, зарывшись лицом в грудь перерождённого.

— Так или иначе, Бельфи продемонстрировал желание стать моим союзником. И весомых причин отталкивать его у меня нет: едва ли в ближайшее время представится ещё один шанс вот так, с наскоку занять значимую позицию на политической арене. Ещё и реформы…

— Реформы?

Элин устроился поудобнее — и начал описывать все те изменения, что в ближайшем будущем должны были обрушиться на Китеж…

— Отец.

— Элин. — Дорш в этот раз обнаружился не за своим столом, и даже не в кабинете. Перерождённый персёкся с ним в коридоре, но именно тогда, когда направлялся к нему. Элин собирался обстоятельно поговорить с ним о роли Нойр в новой эре города, объяснив, чего делать не стоит, а чему действительно лучше уделить максимум внимания. — Как прошла миссия?

— Лучше, чем могло бы быть, но не без проблем. — Перерождённый всё-таки смог подобрать нужные слова. — Кацелиан уже должен был присвоить миссии наивысший уровень секретности.

— Понял. Поговорим в кабинете?

— Гостевая комната тоже подойдёт. — Элин толкнул рукой по чистой случайности оказавшуюся рядом дверь. — Всё равно я разверну свои барьеры.

Уже через минуту отец и сын сидели друг напротив друга. И Дорш, наблюдая за тем, сколь стремительно комнату опутывает сеть предотвращающих шпионаж техник, даже представить себе не мог, о чём пойдёт речь. Впервые глава среднего клана разговаривал с Элином абсолютно неподготовленным, и потому ощущал чуждую для него беспомощность.

— Касательно слухов, ходящих по городу. — Элин начал разговор сразу, как только понял, что Доршу сейчас сказать было нечего. Банальности обоим мужчинам были не интересны. — Протектор Бельфи действительно хочет назначить меня своим преемником. Но не так скоро, как может показаться. Сначала от меня требуется укрепить свою репутацию среди аристократии Китежа, и процесс этот быстрым назвать сложно.

— Тем не менее, он выбрал тебя. Это из-за результатов миссии?

— Насколько мне известно, протектор собирался так поступить и ранее. — В каком-то смысле Элин не соврал, ведь решение Бельфи никоим образом не зависело от результатов операции. То, что отпрыск Нойр суть в одиночку лишил Авалон значительной части бойцов — всего лишь приятное дополнение к его прогрессу и значимости для Китежа. — Но, повторюсь, сначала мне нужно как следует подготовиться. По меньшей мере навести мосты с кланами, и принять участие в инициативе протектора Бельфи. В двух словах — анимусы-боевики платинового ранга и выше должны взяться за обучение отобранных ими же студентов академии.

— Наставничество времён Дормо? — Кому, как не главе среднего клана знать о временах, когда академия давала студентам лишь основы, а анимусов из них выковывали старшие товарищи, беря шефство над небольшими группами?

— Именно. И я должен поддержать это начинание одним из первых. — Третий пункт списка гласил, что Китеж как можно скорее приступит к восстановлению этой старой, но довольно эффективной традиции. При этом сам же Бельфи сказал, что затягивать со вступлением в проект не стоит — значит, выбором учеников стоило озаботиться уже сейчас. — Тебе, вероятно, тоже придётся подыскать себе учеников. Глав кланов этот указ никоим образом не обходит.

— Надо — значит, надо. — Как-то заторможенно кивнул Дорш, ушедший вглубь своих мыслей. Впрочем, это его состояние долго не продлилось, и уже спустя пару секунд взгляд мужчины прояснился. — Есть что-то ещё, что мне стоит знать?

— В ближайшее время от каждого клана потребуют некоторое количество анимусов и воинов, которые войдут в состав подконтрольного непосредственно протектору Бельфи отряда. Естественно, бойцы должны быть полностью снаряжены — миссии, как я предполагаю, им предстоят непростые. Уж очень много у Китежа накопилось «долгов» во внешнем мире. — Если Бельфи решил собрать армию, то уж точно не для того, чтобы устраивать парады на главной площади. Скорее всего он собирался напоследок предстать перед кланами в амплуа этакого тирана и деспота, дабы аристократия с радостью приняла его отставку. — Если я правильно всё понял, то от Нойр потребуют троих анимусов золотого ранга и десяток — серебряного, плюс с полсотни воинов…

— Это огромные силы!

— А я и не говорил, что у протектора незначительные запросы, отец. Список реформ встряхнёт Китеж так, как никогда прежде, и в скором будущем не только облик, но и сама суть нашего города кардинально изменится. — Будучи ознакомленным со всем списком, Элин лучше остальных понимал, ради чего члены совета решили поступиться своими интересами. — С момента объявления проекта реформ Китеж вступит в эпоху перемен, и я, отец, помогу клану к нему подготовиться. И для этого в первую очередь необходимо отобрать в библиотеке не самые лучшие, но достойные техники Нойр, подготовив их для распространения среди остальных кланов…

Признаться, Дорш эти слова сына принял с завидным спокойствием, если так можно назвать застывшее на манер камня лицо, чуть подёргивающееся веко и расширившееся зрачки в грозящихся начать кровоточить глазах. Глава Нойр мог многое понять, но передача уникальных техник клана всем подряд в это «многое» никак не входило. Ведь Нойр веками корпели над созданием новых и оберегали уже созданные техники, наращивая мощь и обрастая славой непревзойдённых убийц.

И делалось это всё отнюдь не для того, чтобы в конечном итоге раскрыть даже малую часть своих секретов всем желающим!

— Это абсурдное требование, на которое не пойдёт ни один уважающий себя клан!

— Тем не менее главы всех великих кланов уже подписались под этим проектом, а их хранители знаний уже наверняка отбирают техники, которые можно представить общественности. — Элин, в отличии от своего отца, был по-настоящему спокоен, так как грядущие изменения ему откровенно импонировали хотя бы потому, что за их счёт сильнее станет весь Китеж. — Ни это, ни прочие решения совета не будут обсуждаться, отец. Их в любом случае придётся выполнить, и от нас зависит лишь то, как мы это сделаем.

— Это воистину абсурдное требование, Элин. Ладно мы, но ведь есть кланы, существующие только и только благодаря какой-то одной технике!

— Никто не принуждает их распространять именно её. От малых кланов будет достаточно и какой-то одной техники. И если у них не найдётся такой… — Перерождённый недобро ухмыльнулся. — Значит их клан и не должен был существовать.

— Когда ты стал настолько жестоким по отношению к аристо, сын?

— В тот момент, когда какие-то бездарные и бессильные немощи на совете кланов взяли своё валом голосов, даже не дав мне закончить презентацию исследования о крови. — Отрезал Элин. — В существовании подавляющего большинства кланов нет смысла, отец.

Исключение составляют разве что узкоспециализированные кланы вроде Нойр в прошлой и позапрошлой реальности, но в Китеже таких очень и очень мало.

— Когда-то и Нойр были малым кланом, Элин.

— Но не сейчас, отец. Китежу не нужны сотни своевольных идиотов, мнящих о себе Небо весть что только потому, что их незначительные рода нарекли кланами.

— Те изменения, которых ты так жаждешь, приведут к расколу внутри города. К войне, которая невообразимо ослабит весь Китеж.

— Если подойти к этому грамотно, слабее мы не станем. Лишимся части анимусов и воинов — да, но не ослабнем. Ведь после передела сила Китежа будет сосредоточена в руках нескольких лидеров, что позволит им вести дела с намного большей эффективностью.

Если с одной стороны ринга поставить полтора десятка малых кланов, каждый из которых блюдёт свой интерес, а с другой — те же кланы, но подчинённые условному Кацелиану, то вопрос о том, какая сторона продемонстрирует большую эффективность не стоит в принципе.

— А если эти реформы не пойдут по плану? Что, если протектор Бельфи ошибся? Один крошечный просчёт может отбросить Китеж на десятки лет назад!

— А может подтолкнуть вперёд, стерев границы, сдерживающие наш потенциал. — В свою очередь ответил Элин, скрестив руки на груди. — Это извечный вопрос о рисках, отец. И совет своё решение уже принял.

— Ты говоришь так, будто сам уже являешься его членом…

— Для меня в зале совета уже два года как зарезервировано отдельное место. — Перерождённый посчитал, что момента лучше уже не будет. Дорш многое знал о своём запредельно талантливом сыне, но многое — это далеко не всё. — Неофициально, но я часто присутствовал на заседаниях совета как человек, могущий посодействовать в решении очень деликатных вопросов.

— Как убийца?

— И как убийца тоже. Но, скорее, как шпион… и как палач. — Для того, чтобы сосчитать всех убитых им за последние годы людей, Элину хватило бы и пальцев на руках. При том условии, что каждый палец будет считаться не за единицу, а за сотню.

— Новые подробности о твоей жизни пугают, Элин. Но… — Дорш вдохнул, открыл было рот — но осёкся, как бы решая, что говорить стоит, а что — нет. Элин же в эти мгновения не касался даже поверхностных мыслей отца, разумно полагая, что от ментальных способностей не всегда есть польза. Сейчас он хотел услышать слова Дорша, ведь с мыслями можно ознакомиться и после. — … кое-что я знал и так. Не стоит недооценивать разведчиков Нойр, сынок.

— Разве я когда-либо пытался скрыть от тебя такие подробности? — Перерождённый по-доброму ухмыльнулся. — От меня невозможно скрыть слежку, даже если наблюдать будет абсолют. Он просто продержится чуть дольше.

— Ещё один твой талант?

— Скорее следствие того, что уже есть, отец. — Поразительная способность к обнаружению живых существ в огромном радиусе действительно происходила из ментальных способностей. Ведь даже самые примитивные существа не могли не думать, а уж сознания людей, и уж тем более анимусов не меркли даже во сне. — Сейчас я на словах перескажу основные положения плана реформ, после чего ты начнёшь к ним готовиться. Но об этом не должен узнать никто. Ни мама, ни твои приближённые, которым ты доверяешь самые страшные секреты.

— Я уже понял, что всё серьёзно, сынок. — Хмыкнул Дорш, приготовившись внимать…

Редкие вспышки изумрудного сияния пронзали опустившийся на лес полумрак, но ни пламени, ни грохота слышно не было. Едва видимые нити анимы беззвучно появлялись, беззвучно срывались вперёд — и беззвучно же рассекали все препятствия на своём пути, будь то деревья, камни или даже специальные металлические болванки, используемые анимусами в качестве мишеней.

Источником творящегося вдали от Китежа безобразия ожидаемо оказался Элин, перед которым парил раскрытый гримуар. Этот таинственный нематериальный артефакт пропускал через себя впятеро больше энергии, чем мог созданный перерождённым посох, и именно по этой причине Элин до сих пор не прекратил изгаляться над несчастным лесом. Он пытался понять, как устроен гримуар, и что именно позволяет ему одновременно и сохранять направляющую энергии структуру, и игнорировать законы физики, присущие обычным материалам вроде кости, металла или крови демонических зверей, использующихся при создании артефактов. Но пока в гримуаре он видел лишь абсурд и хаос, описать который привычными понятиями не представлялось возможным.

И всё это при том, что в этот лес он прибыл три дня назад, в экспериментах изведя под корень всю местную популяцию демонических зверей, а местами даже перекроив ландшафт. Столько времени и усилий — и практически нулевой прогресс.

— «Какие-то подвижки, Эрида?»

— «Во внутреннем мире всё тихо и спокойно. Если гримуар как-то влияет на душу, то я этого заметить не могу». — В очередной признала верная напарница перерождённого, которой только и оставалось, что отслеживать изменения там, куда не дотягивалось восприятие носителя. Элин не мог одновременно взаимодействовать и с реальным миром, и со внутренним, а постоянные перемещения туда-сюда были чреваты опасностью что-то пропустить. Эриде же анимус доверял целиком и полностью, так как та никогда, ни при каких обстоятельствах не действовала ему во вред.

— «Скверно. Придётся прибегнуть к тому, „экстренному“ способу. Не самый приятный вариант, но только так можно что-то гарантировать…»

— «Это колоссальная нагрузка на сознание, Элин. Ты не справишься. Никто не справится!». — Возразила Эрида, уже поняв, что к её словам анимус вряд ли прислушается.

— «Само наше существование невозможно, змейка. Так нам ли использовать это слово, даже не попытавшись воплотить идею в жизнь?».

Каждый высокоранговый анимус рано или поздно приходил к тому, что возможностей его сознания для серьёзного боя недостаточно. Эксперт мог прекрасно «читать» схватку, видеть все действия оппонента и своевременно на них отвечать, но в какой-то момент враг неизменно разыгрывал козырную карту, защититься от которой очень непросто. Остановить комплекс техник в равном бою можно лишь аналогичным по сложности и силе комплексом… но что, если враг готовил его десять секунд, а у тебя нет и одной? В идеальных условиях анимус должен был заранее приготовить ответ, но вот незадача: реальная битва разительно отличается от себя же, но «на бумаге».

Люди не могут предсказать и предусмотреть абсолютно всё, но, например, разработать меры для сиюминутной защиты от атаки огромной мощи они способны.

Элин был экспертом, и потому имел в своём арсенале сразу несколько техник, могущих помочь в такой ситуации. Какие-то из них были надёжны и безотказны, а какие-то можно было использовать лишь на свой страх и риск. То, к чему он собирался прибегнуть сейчас, относилось ко второй категории.

Этот метод позволял на считанные мгновения выходить за границы возможного, не расщепляя, а размножая своё сознание. Технику было несложно исполнить, но даже секунда в таком состоянии била по телу и системе каналов так, что после первого её использования Элин только и смог, что сбежать с поля боя, а после ещё целый месяц зализывать нанесённые самому себе раны.

И к нынешнему моменту ситуация едва ли поменялась, так как он не применял этот метод уже чёрт знает сколько лет, просто не попадая в ситуации, когда использование этой техники выглядело бы оправданным. Даже во время первой стычки с симбионтом размножение сознаний не принесло бы и грана пользы просто потому, что разумный демонический зверь наголову превосходил перерождённого в плане сил. Да, Элин мог тогда защититься от одной, даже самой разрушительной атаки… но что с того толку, если после он остался бы абсолютно беззащитным?

— «Это твоё размножение сознаний попросту абсурдно! Как вообще ты, образчик рациональности, пришёл к использованию чего-то настолько непонятного?!».

— «Эта техника применялась мной только трижды, и во все эти разы она спасала меня от смерти. И других вариантов тогда не было». — Элин расширил зону своего восприятия на целый километр, но так и не обнаружил ничего живого. Ему осталось только растянуть по периметру сигнальный барьер и расположить поблизости несколько автономных техник, каждая из которых могла убить анимуса золотого ранга. — «И ты переоцениваешь опасность этого эксперимента, змейка. Я не планирую выжигать свою систему каналов неподъемными объёмами анимы».

— «Ты не планируешь, но что об этом думает техника, сути которой ты не понимаешь?»

— «Несмотря на её неизвестную природу, я точно знаю, что она безопасна. Это сложно объяснить — нужно показывать».

— «Так покажи. Или эти воспоминания настолько далеки, что ты даже не сможешь создать достаточно подробный образ?». — Неожиданно для себя перерождённый понял, что Эрида права, и он действительно мог поделиться с ней далёкими, но не забытыми ощущениями. Лишь минута потребовалась ему для того, чтобы сформировать и передать змейке поблекшее с течением времени воспоминание о первом, а после и втором применении техники размножения сознаний. — «Это шутка?».

— «Что не так?»

— «В этой крохотной частице твоих воспоминаний не происходит ничего экстраординарного. Ты просто начинаешь перегружать тело и каналы, формируя несколько техник одновременно… и никаких лишних сознаний».

Элин задумался, но лишь на секунду.

— «Возможно, я не могу полноценно передать такой опыт…»

— «Или, что более реально, никаких вторых и третьих сознаний просто нет, и ты подсознательно себя ограничил. Сам же рассказывал, что новый резко отрицательный опыт может сыграть злую шутку даже с анимусом».

Перерождённый хотел было сказать, что он слишком опытен для такого… но не стал рубить с плеча, отбрасывая вполне вероятное, в общем-то, предположение. Чем он был лучше обычного анимуса в своей первой жизни? Ничем. Просто упорство и одна-единственная жизненная цель наложились на везение, благодаря чему он достиг пика силы, доступной обычному человеку. И перерождение ситуацию принципиально не изменило, одарив подлинного Элина лишь одним новым талантом в лице ментальных способностей.

Только сейчас перерождённый получил возможность коснуться чего-то по-настоящему иного, чего-то, обычным людям недоступного.

— «Я попробую повторить технику в том виде, в котором я её знаю, но без последующего её поддержания. Доли мгновения хватит, чтобы получить данные для дальнейшей работы». — Принял решение Элин, посчитав, что риск того не стоит. Прямо сейчас ни ему, ни Китежу ничего не угрожало, и вслепую прыгать в бездну ради призрачной возможности стать сильнее не имело особого смысла.

Ведь можно потратить всего месяц-другой, и к экспериментам подступать уже подготовленным.

— «Если моя помощь не требуется, то я займусь укреплением барьеров!». — Радостно согласилась Эрида, взяв под контроль сразу три новеньких стальных тела, ринувшихся в разные стороны. Несмотря на то, что Элин собирался потратить на технику немногим больше пары секунд в сумме, его напарница действовала исходя из худшего варианта развития событий. Уже не раз бывало так, что планы перерождённого осыпались пеплом из-за какой-то непредсказуемой мелочи, какой, например, стало появление Колдии с её посохом. Изначально простой бой в какой-то момент потребовал от перерождённого чрезвычайного напряжения сил, из-за чего ему пришлось импровизировать.

В тот раз ему повезло — он выжил и даже стал сильнее, но во второй раз всё может закончиться куда печальнее.

Тем временем Элин расчистил и подготовил надёжную площадку из спрессованной земли, устроившись на ней в позе для медитаций. Рунные круги ему не требовались даже для стабилизации, так как стабилизировать, собственно, было нечего — перерождённый не планировал использовать энергозатратные техники, лишь попытаться «размножить» сознания, что само по себе не требовало сколь-нибудь значимых затрат анимы.

На концентрацию и избавление сознания от посторонних мыслей Элину потребовалось несколько секунд, по истечении которых он стиснул зубы, сконцентрировавшись на своём внутреннем мире. Субъективное ощущение времени для перерождённого растянулось стократно, как и должно при выполнении этой техники, так что за половину секунды он успел не только переместиться к беседке, но и просканировать свой разум комплексом ментальных техник, подтвердив предположение змейки. К моменту окончания сканирования Элин всё ещё поддерживал «размножение» сознаний, но, собственно, ни одного другого сознания кроме своего собственного, — и эха присутствия Эриды, — не заметил.

И это был объективный вывод, так как работающие по строгим алгоритмам техники врать не могли в принципе, если, конечно, они не ошибочны. Но так как Элин собственноручно создавал весь свой ментальный арсенал, поводов сомневаться в его надёжности у него не было.

В какой-то момент Элин ощутил приближающееся ментальное послание от Эриды, — он сам хоть и мыслил в эти короткие мгновения намного быстрее, но на змейку этот эффект не распространялся совершенно, — и развеял технику, всем своим естеством ощутив, как неведомая сила загоняет его разум в клетку.

Эта аналогия была столь яркой и понятной, что выводы ворвались в голову перерождённого сами собой. Он не размножал сознания, он лишь снимал ограничения со своего разума, выводя его из-под юрисдикции физического тела! Эта теория столь гладко ложилась на феномен нематериального существования гримуара, что Элину даже стало не по себе. Слишком легко нашлись нужные части паззла, слишком просто сложились в единую картину. Колоссальный опыт мастера рун подсказывал, что совпадения в отношении столь сложных вещей маловероятны.

И если это не совпадение…

Элин вернулся в реальный мир, с дотошностью параноика проверив каждый клочок земли вокруг себя. Обратил он внимание и на небо, но и там тоже не оказалось ни единого следа наблюдателя.

— «Эрида, тщательно проверь всё вокруг. Обращай внимание на любые мелочи, даже самые незначительные». — Отдав приказ, Элин вытянул руку в сторону — и под его ладонью сформировался гримуар. По чёрной растрескавшейся коже в безумном танце скакали изумрудные искры, то и дело сливающиеся воедино и образующие крошечные молнии, а колесо на его лицевой части было готово в любой момент начать своё вращение. Концентрация анимы, — и, казалось, не только её, — рядом с перерождённым стремительно нарастала, и вскоре это отразилось даже на спресованной почве.

Порядком натерпевшаяся земля начала дрожать, а по её поверхности побежали трещины.

— «Элин, слишком много энергии!».

— «Это не предел!». — Элину относительно легко давалось удержание под контролем всех тех объемов силы, которые уже удалось изъять из его резерва — и одно только это уже было удивительно. Без техник, без структур, без рун он напрямую управлял энергиями, обычно требовавшими совсем другого подхода. Словно воин, неожиданно обнаруживший, что он и голой ладонью вполне неплохо рассекает шкуры демонических зверей, перерождённый игрался с послушной его воле анимой, заставляя ту нарезать вокруг него один круг за другим.

Тем временем Эрида кое-как довела свои тела до носителя, вернув их в хранилище, после чего и сама изолировалась в глубинах души Элина. Более она ничем не могла ему помочь, так как гримуар подчинялся только и только перерождённому, в то время как любые чужие техники поблизости моментально разрушались, не выдерживая буйства анимы.

Одновременно с тем Элин, убедившись в том, что змейка в безопасности, распространил давление своей силы на многократно большую площадь — и резко обернулся, вперив взгляд в и не думавшее прятаться или убегать существо, выглядящее точь-в-точь как сам перерождённый. Лишь одно отличало их друг от друга: неизвестное нечто было словно отражено в зеркале, и плотью ему служил чёрный, с изумрудными прожилками дым.

Элин, удостоверившись в том, что убегать фантом не планирует, чуть наклонил голову — и проследил за тем, как тот отразил его движение. Шаг вперёд — и фантом становится ближе сразу на два шага. Ещё один — и вот уже они замерли в считанных метрах друг от друга. Нойр не ощущал присутствия своего зеркального отражения так же, как не ощущал и гримуар, но сама его душа говорила, что — да, сотканный из тумана фантом не иллюзия и не галлюцинация, порождённая не выдерживающим нагрузки сознанием.

— Как я и предполагал. — Две пары изумрудных глаз смотрели друг на друга, и никто не отводил взгляда. Элин сильно сомневался в том, что нечто перед ним действительно является отражением, но пока фантом идеально повторял всё, включая дыхание и даже трепещущие, будто от порывов яростного ветра, волосы. — Ты — наблюдатель, посланный Марагосом?

Но фантом молчал, и не думая давать ответ на заданный перерождённым вопрос. Элин поиграл с ним в гляделки ещё несколько минут, после чего почувствовал приближающуюся усталость — сказывалась необходимость поддерживать гримуар в активном состоянии, прокачивая через него огромные объёмы анимы. Но стоило только Элину сбавить обороты, как неизвестное существо бесследно исчезло.

Нойр сделал резкий шаг вперёд, сгребя рукой воздух, но это привело лишь к тому, что он почувствовал себя полным идиотом. Обычный воздух. Обычная пустошь диаметром в полкилометра, в которую его буйствующая анима превратила некогда красивый лес.

И ничего живого, кроме него самого.

События последнего получаса не дали ответов, но помогли Элину определиться с дальнейшим планом действий: перерождённый собирался отдохнуть, оградить по-настоящему надёжными барьерами то, что осталось от леса, и ещё раз попытаться увидеть то ли своё отражение, то ли фантомного шута, столь незамысловатым образом над ним издевающегося…

На то, чтобы подготовиться ко второй попытке у Элина ушло три дня, и за это время он успел не только найти подходящее место, но и развернуть единственный в своём роде защитный периметр, к созданию которого перерождённый приложил все силы. Он был не в пример крепче тех барьеров, что обычно разворачивались «в поле», вдобавок обеспечивая сносный уровень маскировки. На расстоянии от двухсот метров для его обнаружения нужно было поднапрячься даже опытному анимусу, что позволяло не беспокоиться о случайных гостях.

Ведь в той глуши, куда забрался Элин, людей в принципе ничего заинтересовать не могло. Скалистая местность подле небольшого горного хребта была лишена живительной влаги, из-за чего тут не было ни растительности, ни даже обычного зверья. Демонические звери тоже здесь не селились, обходя сами скалы по большой дуге, благодаря чему Нойр смог сосредоточиться на подготовке ко встрече и, вероятно, бою с фантомом.

Он даже по прошествии этих трёх дней не верил в то, что странное нечто действительно было всего лишь отражением. Ведь что такое отражение в привычном человеку понимании этого слова? Всего лишь искажение света, не более. Второй Элин в зеркале безмолвен и бессилен, его существование — это буквально иллюзия.

В случае же с фантомом всё было несколько сложнее. Элин не мог ощутить его, как технику или что-то материальное, но всё равно чувствовал некие отголоски чужого присутствия. Вдобавок сам фантом, как понял перерождённый спустя сутки, отражал не внешний вид самого Элина, а структуру его анимы. Каналы, резерв, наполняющая их энергия — этим всем и являлся чёрный с изумрудными прожилками туман.

Но как можно отразить аниму? И, главное, почему это отражение появляется лишь тогда, когда анима проходит через гримуар в колоссальных объёмах?

В первую очередь Элин Нойр был учёным, был исследователем. Любая достойная загадка была для него сродни красной тряпке для быка, а ради раскрытия хотя бы малой части тайн гримуара он был готов пойти на многое. Ведь именно гримуар мог стать тем козырем, что поможет ему противостоять симбионтам. Они всё ещё оставались главной угрозой для человечества, и Элин не чувствовал себя способным им противостоять. Конечно, в случае войны эти твари потеряют много больше, чем ожидают, но победой там и не пахнет даже при повсеместном использовании изолирующих сознание сфер.

В войну вмешаются лорды симбионтов — и на этом человечеству придёт конец.

Потому-то Элин сейчас и прислушался к своей интуиции, которая буквально вопила о необходимости разобраться со всем здесь и сейчас, не откладывая грубое подобие ритуала на потом.

— «Готова, змейка?».

— «Да. Все мои тела на позиции, но я не уверена, что получится поддерживать связь с ними во время такого буйства энергий…». — Сомнения пропитывали мысли Эриды, и Элин не мог её за это корить. В прошлый раз лишь чудом она успела спасти стальных змей, на воссоздание которых ушло немало сил. Сейчас же они, отталкиваясь лишь от теоретических выкладок, готовились ими рискнуть: Эрида должна была через свои тела поддерживать целостность периметра на тот случай, если Элин не удержит силу под контролем.

— «Это всё равно лучше, чем ничего». — Отмахнулся юноша, прогнав первый из потоков анимы через начертанные на камне под его ногами руны. Ничего сложного, банальное укрепление поверхности, но энергии в это действо пришлось влить немало. — «Я начинаю».

В отличии от прошлого раза, сейчас перерождённый действовал без ненужной спешки. Призванный гримуар едва не пропал от того, что Элин и не думал наращивать проходящие через него объёмы анимы, но уже сформировал вокруг подконтрольную его воле бурю. Анимус намеревался узнать, какой именно объём заставит фантома проявиться, и заставит ли вообще.

Стройные потоки силы поднимали в воздух сор и мелкие камни, тут же растирая их в пыль, но на испещрённой рунами поверхности не оставляли даже царапин. Пока Элин идеально контролировал пропущенную через гримуар энергию, но по мере увеличения её объёма это делать становилось всё сложнее и сложнее. Прошла всего минута, а алые символы на земле уже начали сиять, словно где-то под ними развели чудовищных размеров костёр. Так рунные цепочки реагировали на внешнее давление, и к нынешнему моменту они ещё не вышли на свою пиковую мощность.

— А вот и ты! — Элин предвкушающе оскалился, увидев, как в десятке метров перед ним из ниоткуда появился всё тот же фантом. Первым делом перерождённый взял под контроль токи анимы в своём теле, на долю мгновения замедлил их — и подтвердил свои ранние предположения. Фантом действительно отражал аниму, и отражал с чудовищной точностью. Элин и сам не мог гарантировать, что ему доступны такие подробности строения его системы каналов и резерва, каковые вскрылись при тщательном рассмотрении отражения. — Молчишь?

Из гримуара вырвалась одна-единственная изумрудная нить, стремительно рассёшкая воздух — и по касательной коснувшаяся левой руки отражения. Будь оно человеком, то обзавелось бы глубоким порезом, но фантом, казалось, даже не заметил попытки ему навредить. Да и сама нить будто рассекла воздух, являясь, наверное, единственным для Элина способом дотянуться до чего-то столь же нематериального, как гримуар.

— По-простому не получилось. Жаль…

Для проверки второго варианта Элину пришлось в спешке рассечь себе ладонь, собрать пролившуюся кровь и попытаться коснуться ею фантома. Но и это не принесло результата: отражение оказалось глухо ко всем попыткам перерождённого нащупать рычаг воздействия на него. Оставался последний вариант. Не самый безопасный, но и откровенно безрассудным его назвать было сложно, ведь Элин не просто так потратил два с небольшим дня только на подготовку периметра. В случае реальной опасности вся анима, запасённая в рунах и накопителях придёт на помощь хозяину, и тогда навредить перерождённому сможет разве что лично Марагос.

Бог, тобишь.

Шаг за шагом Элин приближался к своему отражению, в какой-то момент заметив, что вместе с участившимся сердцебиением и анима тоже начала двигаться быстрее. Это было особенно чётко видно в отражении, и потому экс-абсолют ещё сильнее жаждал узнать, на что ещё оно способно…

— Замри. — Высокий, почти детский голос раздался над самым ухом, но Элин, завороженный систематизированными и понятными движениями чёрного тумана, даже не повернул головы. Он и так чувствовал, что рядом появился тот, кого он так долго искал. Не иллюзия, не отражение, а простое и понятное живое существо…

Относительно живое, так как впечатление от его присутствия было сродни тому, что оставляли сильнейшие из симбионтов. Однородное тело, в котором не было настоящей крови и которому не нужно было дышать. Анима, пронизывающая каждую его клетку, начиная с кончиков пальцев и заканчивая совершенно искусственными, ненастоящими волосами на голове.

И, наконец, облик, явно выстроенный гостем на свой вкус.

— Мне обязательно нужно было рисковать для того, чтобы ты явил себя? — Элин наконец обернулся, окинув взглядом молодого парня, в котором прослеживались многие черты, присущие фантому Марагоса. При некоторых допущениях мальчонку можно было назвать самим Королём Змей, просто очень молодым, но перерождённый не спешил с выводами.

— Любой такой контакт — это риск. Мне кажется, тебе уже должны были это объяснить. — С нотками недовольства в голосе пояснил гость, обведя взглядом сначала Элина, а после и его отражение. — Если коснёшься его — потеряешь себя. Твой разум недостаточно стабилен для того, чтобы существовать без тела.

— И в чём проявится эта «потеря себя»?

— Так же, как проявляется использование этой вашей Тьмы обычными смертными. Могущество, идущее рука об руку с безумием. — Одновременно с этими словами гость повёл рукой, и некая таинственная сила начала медленно успокаивать аниму перерождённого. И это скорее была настойчивая просьба, а не требование, так что Элин не стал сознательно препятствовать процессу. — Ты не обычный человек, но попытка прямо сейчас выйти за рамки сил смертных будет дорогого тебе стоить.

— Это значит, что потом это будет возможно. — Сделал свои выводы Элин. — И что я должен сделать для того, чтобы приблизить это «потом»?

— Как можно чаще снимай физические ограничения со своего разума. Увеличивай время, на протяжении которого ты сможешь поддерживать это состояние без вреда для себя. Изучай его до тех пор, пока всё не поймёшь. Это — все советы, которые он может тебе дать. — К нынешнему моменту перерождённый уже развоплотил гримуар, так что отражение бесследно исчезло. И гость, судя по всему, посчитал свою задачу выполненной, начав постепенно растворяться в воздухе. — И трижды подумай перед тем, как в следующий раз касаться того, чего не понимаешь. Во второй раз он может и не помочь…

Всё стихло, погасли проплавившие камень руны, а о намечавшейся локальной буре напоминала лишь опускающаяся на землю мелкодисперсная пыль. Элин смотрел на всё это без малейшей заинтересованности, ведь все его мысли были сосредоточены на чём-то более важном.

Слова гостя, очевидно — наблюдателя от Марагоса, не выходили из головы экс-асболюта. Наблюдатель подветрдил, что «размножение» сознания на самом деле является снятием ограничений… но так же это указывало на то, что следующий уровень силы — это сознание, не привязанное к телу. Принципиально иной уровень существования, который, что весьма вероятно, можно напрямую связать с подлинным бессмертием. Ведь стареет и чахнет не само сознание, а мозг. И те же симбионты, которым для полноценной жизни хватало напитанной анимой мясной куклы без мышц, костей и органов, это косвенно подтверждали.

— И снова тренировки, и снова путь в неизвестность… — Пробормотал Элин, в голосе которого проскользнуло предвкушение. Уже очень давно он был вынужден совершенствовать то, в чём и так разбирался на высочайшем уровне. Потолок развития был виден невооружённым глазом, и что самое обидное — даже на пике перерождённый не смог бы дать отпор симбионтам. Это удручало, лишая Элина той решительности, что требовалась для всякого великого свершения.

Сейчас же не кто-то там, а посланник Марагоса прямым текстом указал ему направление, и даже сказал, на чём именно нужно сосредоточиться. Элину оставалось только приложить усилия и продемонстрировать упорство, что он, некогда добившись ранга абсолюта безо всяких поблажек со стороны вселенной, делать умел и любил. А теперь, увидев на горизонте простую и понятную цель…

— «Эрида, как ты там?». — Вопрос был не праздным, так как Элин, отойдя от произошедшего, услышал эмоции змейки, среди которых господствовал страх. — «Что случилось?».

— «Посланник оставил после себя очень неоднозначное впечатление…». — Мысленно пробормотала она, спустя секунду восстановив душевное равновесие. — «Простой и понятный мир иногда перестаёт таким быть, и мне это не нравится».

— «А вот мне, похоже, наоборот». — Не без удивления признал анимус, прислушавшись к себе. Чувство, которое он так давно не испытывал захлёстывало душу Элина, отчаянно требуя сделать ещё один шаг к неизвестному. Что удивительно, рациональный разум экс-абсолюта желал того же. — «Пора возвращаться в Китеж. Мы и так задержались, а работы меньше не стало…».

Элин и без того покинул город чуть ли не тайно, оповестив об отлучке лишь семью, Кацелиана и протектора Бельфи. Последнему он даже указал направление, буквально вручив абсолюту возможность устранить неоднозначную фигуру на доске, но протектор так ничего и не предпринял. То ли действительно смирился с существованием Элина, то ли разглядел в этом «жесте доверия» ловушку.

Избавившись ото всех барьеров и стерев руны, Элин не стал задерживаться, сразу же направившись на север. От Китежа его отделяла половина дня бега на воистину огромной скорости — вполне можно было успеть вернуться домой к ночи.

Ведь после всего произошедшего Элин был совсем не прочь отдохнуть…

Под сенью могучего дерева стоял внушительного размера монстр, чья плоть, казалось, была отлита из чёрного с алыми прожилками металла. Могучее тело поддерживали выгнутые назад ноги с четырёхпалыми ступнями, а пара тонких и длинных верхних конечностей едва не касалась залитой кровью травы, на которой распластались тела убитых им анимусов. Ровно пять человек, от серебряного до золотого ранга. Основная сила человечества была представлена именно такими практиками — среднестатистическими и наиболее многочисленными. Вот только сегодня удача от них отвернулась, и совсем рядом со стенами великого города «звезда» клана Фугу столкнулась с чудовищно сильным демоническим зверем, играючи расправившимся со всей пятёркой.

И встреча эта действительно была случайной, так как симбионт не намеревался с кем-либо сражаться. Просто, в отличии от него самого, неполноценный симбионт-детектор, пустивший корни на груди собрата, не был способен как следует скрываться, и слишком внимательный человек обнаружил затаившегося неподалёку врага. Потому симбионту пришлось перебить отряд до того, как те успели позвать на помощь, прямо в воздухе перехватив выпущенные людишками сигнальные искры.

Давор любил убивать, и особенно радостно им воспринимались убийства людей. Лишь по нелепой воле Лордов эти ничтожества всё ещё не были стёрты с лица земли, но удача, по всей видимости, отвернулась от столь жалкого вида разумных, зависящих от своих тщедушных тел. Среди человечества нашёлся некто, не просто начавший активно осваивать запретные ментальные искусства, но и выступивший против слуг симбионтов, на протяжении нескольких веков обеспечивающих своих хозяев самой свежей и подробной информацией о человечестве.

Но несколько лет назад симбионты лишились всех своих агентов в одном из великих городов, что привлекло внимание Лордов.

Реакция на столь необычное событие оказалась незамедлительной, и сегодня Давор прибыл к стенам Китежа. Пока ему не приказывали убивать, нет — лишь разведать обстановку, вычислив того, кто разрушил много лет работавшую без сбоев систему. Но сам симбионт считал, что смерть тысячи-другой людишек не расстроит повелителей, а уж бесследная пропажа двуногой помехи их даже обрадует.

Что же до сокрытия его собственных следов, то и тут у Давора всё было схвачено. Три дня тому назад он начал собирать низших, общее число которых уже перевалило за три с половиной тысячи. Маловато для уничтожения города, но для ослабления и прикрытия — вполне достаточно.

А большего кровожадному демоническому зверю и не требовалось…

Элин любил ночь. Но любил её не всю жизнь, как могло показаться. В детстве сумрак скорее пугал его, заставлял вглядываться во мрачные силуэты за окном, моля небеса о том, чтобы и сегодня никто из близких ему людей не исчез в пасти очередной перебравшейся через стены твари. С годами этот страх поутих, а Элин Нойр, нелюдимый книжный червь, полюбил как одиночество, так и его воплощение — ночь.

Он всё так же любил свою семью и ценил друзей, но тогда-ещё-не-перерождённый всё чаще засиживался за книгами до самого утра, наслаждаясь тишиной и компанией, которую ему составляли звёзды.

Сейчас же, с каждым шагом взлетая над кронами приземистых деревьев, Элин раз за разом останавливал взгляд на бескрайнем небе, устланном покрывалом из тысяч и тысяч сияющих ярким светом звёзд. Каждая из них была по-своему уникальна, но беглый взгляд на небо так или иначе ставил их в один ряд друг с другом. И лишь одна-две звезды явственно выделялись на общем фоне своим непоколебимым сиянием…

Чем ещё, если не философией, занять себя сильному анимусу, которому для скоростного передвижения даже не нужно толком напрягаться? И Элин философствовал, так как всё, что он мог обдумать в дороге, он уже обдумал. Тем более до Китежа оставалось меньше получаса бега даже несмотря на небольшую задержку в пути. Самое время разгрузить голову, подготовив почву для решения целой прорвы проблем, от которых, как считал Элин, ему всё равно никуда не деться. Только в сказках герои могут тренироваться сутками напролёт, не обращая внимания ни на что иное. В реальности же на самосовершенствование удаётся уделить в лучшем случае несколько часов в день, что, конечно же, никак не способствует быстрому достижению желаемого.

Но в данном конкретном случае Элин считал, что практиковаться с высвобождением сознания он сможет когда угодно. Прямо сейчас это самое высвобождение без вреда для себя он мог использовать лишь на две с половиной секунды раз в три-четыре часа, не управляя при этом анимой. Каналы ожидаемо не выдерживали такой нагрузки, и тренировками по аналогии с мышцами это было не исправить. Но это был незначительный минус, так как конечной целью перерождённого являлся переход на следующий уровень силы и существования. Уровень, на котором физическое тело уже не будет его сдерживать.

Уровень симбионта.

В очередной раз взмыв над деревьями, Элин заметил на горизонте стены родного города. Поля, их окружающие, искрились яркой зеленью даже ночью, из-за чего высокие каменные громады издалека казались абсолютно чёрными. Вернее сказать, они должны были казаться таковыми, но всё портили языки пламени, чей пульсирующий алый свет хищно очерчивал контуры зубьев и башен.

К облегчению перерождённого, пламя буйствовало не в городе, а где-то снаружи, под самыми стенами, но нормальной эту ситуацию назвать всё равно было нельзя.

— «Эрида…». — Элин только подумал, а стальные змеи уже покинули хранилище, бросившись в разные стороны. Сам анимус двинулся напрямую к городу, ускорившись чуть более, чем втрое, а напарнице доверил сбор оперативной информации о происходящем с западной стороны Китежа. Ведь может статься, что неизвестный враг, будь то люди или демонические звери, уже взял город в клещи, и пожар — просто отвлекающий манёвр.

На полпути к городу Элин материализовал шлем и посох, охватив своим восприятием крайние улицы города… и тут же почувствовал испытываемый людьми страх. Многие не спали сейчас, ожидая окончания начавшейся два часа назад схватки. С каждой новой секундой перерождённый считывал всё больше и больше людских мыслей, что позволило ему заранее узнать, что и как происходило в его отсутствие.

Два дня тому назад разведчики обнаружили на дальних подступах стекающихся в одно место демонических зверей. Когда их общая численность перевалила за тысячу, отряд сообщил об обнаруженной аномалии в Китеж. Великий город же, действуя по отработанным за века схемам, оперативно сформировал армию с Гайо Бельфи во главе, дабы нанести по врагу превентивный удар и предотвратить нападение на Китеж. И без того невеликий гарнизон, — на дворе стояла весна, и многие практики уже работали «в поле», — сократился более чем в два раза, в чём, впрочем, совет проблемы не видел. Разведчики не могли пропустить к Китежу крупные группы демонических зверей, а для уничтожения одиночек хватало совсем незначительных сил.

Армия выступила в поход, а к ночи под стенами словно из ниоткуда появились десятки и сотни высокоранговых демонических зверей, среди которых затесалось аж две твари алмазного ранга. При всём при этом они не поддавались на провокации, избегали ловушек и всячески портили людям кровь, открыто демонстрируя существование разумного демонического зверя, управляющего всей группой. Пока защитники города не задавались вопросом касательно того, что за монстр способен контролировать таких демонов, но Элин сразу сделал верный выбор.

На Китеж напал симбионт.

На долю мгновения отключив барьеры на одном сегменте стены, Элин перемахнул через неё — и, кивнув наткнувшимся на него воинам-патрульным, спрыгнул на ближайшую крышу. Двигался он на воистину огромной скорости, и потому к месту прибыл меньше, чем за десять минут.

— Кацелиан, какова обстановка? — У перерождённого не было ни малейшего желания играть в вежливость, расшаркиваясь перед главой стражей на глазах у полусотни анимусов, и эта наглость на секунду выбила Кацелиана из колеи. Впрочем, он быстро осознал всю серьёзность намерений экс-наследника Нойр, почувствовав бурлящий в теле Элина океан силы.

— Демонические звери планомерно растягивают наши силы, отступая при малейшей опасности. Мы потеряли уже семерых, но не избавились и от десятой части этих тварей. — Мурум махнул рукой на юг, туда, где разбушевалась Сорака. Такое пламя могло принадлежать лишь её душе огня, и, судя по всему, она действительно вела сейчас активный бой под прикрытием соклановцев. — Всего в округе около тридцати демонов, из которых один — алмаз, а остальные по большей части низшей ступени платины.

— Они пользуются тем, что вы вынуждены защищать стены? — Ответом стал уверенный кивок. — Сейчас я сменю те две звезды, сдреживающие низших на левом фланге. Через минуту рядом со мной не должно остаться ни одного человека.

— Это выполнимо. — Кацелиан не стал акцентировать внимание на том, что Элин назвал демонических зверей низшими. Вместо этого он согласился с планом гения, посчитав, что у сильнейшего анимуса клана Нойр есть какой-то план. — Поддержка?

— Лучше помогите Сораке. Есть вероятность, что хозяин всей этой своры покажется сразу после того, как я начну действовать. — Для симбионтов ментал должен сиять похлеще яркой звезды в безлунную ночь, а скрываться Элин не собирался по двум причинам. Во-первых, маскировка требовала от него не пользоваться менталом, что в нынешней ситуации слишком рискованно, а во-вторых перерождённому было просто выгодно как можно быстрее навязать симбионтам бой. Покуда те понятия не имеют, с кем столкнулись, шансы выйти из этого боя победителем ощутимо выше. — Все вопросы потом.

Элин на мгновение закрыл глаза, мелкой гребёнкой пройдясь по лесу, виднеющемуся на горизонте. Малая часть демонических зверей была сконцентрирована на совсем небольшом участке, и там же, скорее всего, находился и симбионт. Но в первую очередь перерождённый собирался избавиться от нападающих, давно и успешно растягивающих стражей вдоль всей восточной стены, тем самым избавив себя от необходимости беспокоиться ещё и за город.

— Начинаем. — Сказал он — и исчез, появившись в двух сотнях метров от стены, прямо между сражающимися анимусами и демоническими зверями. — Приказ: отступать!

Наглядным дополнением слов Элина стал хлынувший во все стороны бледно-зелёный туман, по мановению ока обративший всё живое вокруг в едкую гниль. Остановилась та у самых ног ещё не успевших убраться подальше анимусов, порядком их напугав. Многие стражи были наслышаны о юном гении, чей боевой потенциал не поддавался какой-либо адекватной оценке. Ну а на то, что в бой вступил именно Нойр, намекал характерный шлем, посох и изумрудный оттенок техник, уже добравшихся до первого демонического зверя. Внушительных размеров даже не заметил появления своего убийцы, моментально расставшись с жизнью.

Никто лучше Элина, исследователя и расхитителя подземелий, не знал об уязвимых местах самых разных демонических зверей. Серый губительный падальщик в частности отличался незащищёнными сочленениями клешней, через которые яд носителя Эриды попал в кровоток, в момент добравшись до сердца и крошечного мозга.

— А сейчас — уникальный концерт для обитателей пустошей… — Пробормотал Элин себе под нос, окинув взглядом не обративших внимания на смерть собрата инсектоидов. Было очевидно, что неизвестный симбионт набирал отряд в одном месте, из-за чего особым разнообразием тот не отличался: пауки, скорпионы, многоножки, восьмикрылые жуки и прочие затянутые в хитин демонические звери. Перед собой перерождённый видел семерых таких, плюс одну мускулистую гориллу высотой с трёхэтажный дом — эту, видимо, отряд подобрал где-то по пути. Она же обладала мощью алмазного ранга… правда, и использовала её исключительно по-обезьяньи, конвертируя всю свою подавляющую мощь в банальную физическую силу и крепость. По этой причине Элин не стал акцентировать на ней внимание, первым делом вбив основание посоха в почву — и выпустив вниз поток анимы, буквально смявший высокорангового червя, оказавшегося не в своей стихии. Привыкший к сухой песчаной почве демонический зверь оказался слишком медлителен и заметен в обычной, что делало его хорошей мишенью для любого анимуса алмазного ранга.

В то же время чем-то напоминающая бронированного богомола тварь приблизилась к перерождённому на расстояние удара, и, взмахнув конечностями-серпами, распорола землю там, где Элин стоял ещё мгновение назад. Но не успела пыль подняться в воздух, как страж уже сместился в сторону, а богомол увяз в сначала ставшей практически жидкой, а спустя долю секунды затвердевшей земле. Сама по себе затвердевшая земля не могла надёжно сковать демонического зверя платинового ранга, но задержать на половину секунды — вполне. А этого времени Элину сполна хватило для того, чтобы продвинуться на два десятка метров вперёд, сформировать чудовищной силы ударную технику — и отбросить гориллу на полсотни метров назад, попутно размазав оказавшегося на пути атаки паука.

Перерождённый будто танцевал в окружении врагов, изящно уходя от атак и точечными техниками отправляя их в мир иной одного за другим. Несмотря на контроль симбионта, атаковали демонические звери точно так, как требовали их инстинкты: линейно, просто и понятно. Сложности, с которыми сталкивались обычные анимусы, для Элина таковыми не являлись, так как он мало того, что знал всё о поведении тысяч видов демонических зверей, так ещё и контролировал окружение за счёт своего ментального восприятия. Мысли демонов не отличались особым разнообразием, но понять, когда очередная тварь находила его взглядом и готовилась атаковать перерождённый мог.

И уж поверьте — этого было более чем достаточно.

Всего за минуту поголовье пытающихся отступить демонических зверей уменьшилось более чем вдвое, а Элин при этом даже не запыхался. Он и потратил-то меньше пятой части резерва, показательно эффективно расходуя аниму в надежде поскорее выманить симбионта. Вот только тому, казалось, на своих подручных было наплевать… чего не скажешь о самих демонических зверях, которые, судя по всему, активно противились чужой воле, требующей отступать.

Инсектоиды стрекотали и клокотали, раз за разом порываясь броситься на Элина — но продолжали пятиться со скоростью, соответствующей их чудовищной силе. Вполне очевидно, что их примитивные животные сознания до ужаса боялись анимуса, с такой лёгкостью отнимающего их жизни. Ведь демоны не смогли оставить на перерождённом даже крошечной царапины, и привыкших находиться на вершине пищевой цепочки тварей это… скажем так — расстраивало.

— Мы все его недооценивали. — Пробормотал зажимающий свежую рану на руке анимус золотого ранга, со стены наблюдая за избиением демонических зверей. Элин Нойр, самый юный страж, подчиняющийся непосредственно Кацелиану, оказался не просто быстро прогрессирующим гением, как считалось в Китеже. — Он — монстр…

Того же мнения придерживались и его товарищи, которые хотели помочь Элину, но не видели ни единой возможности это сделать. Как помочь тому, кто в одиночку сражается лучше двух полновесных звёзд опытных стражей?

Только удалиться подальше, чтобы не мешать первому анимусу, вышедшему за рамки рангового распределения.

— Кто может продолжать бой — попытайтесь поддержать Сораку. — Отдал приказ Кацелиан тем двум звёздам, которые были заменены на поле боя одним-единственным Элином. И они не стали спорить, молча и стремительно ринувшись в сторону всё расширяющегося пожарища. А секундой позже мужчина обратился к своему помощнику: — Приведи сюда лучшего целителя клана Сонитус. Подозреваю, он нам скоро понадобится…

Над полем боя сгущались тучи вопреки тому, что Элин Нойр на нём доминировал. Кацелиан ощущал приближающуюся опасность, но не мог точно сказать, что или кто её источает…

Не мог до тех пор, пока трупы демонических зверей позади Элина не задрожали — и не начали подниматься на ноги. На их тела наслаивался странного вида песок, заключённая в котором анима каким-то образом вливалась в, казалось, застывшие навеки каналы тварей, заставляя их двигаться. И самым пугающим было то, что мертвецы с каждой секундой своей не-жизни становились всё сильнее и сильнее, возвращая себе изначальную силу.

— О, Небо… — Глаза Кацелиана распахнулись, а амулет на груди вспыхнул, развернувшись в полноценный многослойный лёгкий доспех, каждый слой которого был плотно исписан обеспечивающими колоссальный уровень защиты рунами. — Вернуть Сораку на стены, живо! Резервные отряды отправить сюда!

С этими словами Кацелиан, не желая терять времени и давать воскресшим демоническим зверям и дальше набирать силу, оттолкнулся от стены и устремился вниз, в полёте раздавшись в плечах и отрастив солидную пару рогов, тянущихся из затылка. В два прыжка он достиг поля боя, раздавив ожившего скорпиона… и почувствовав, как нечто чудовищно сильное наблюдает за ним из-под земли.

А в следующую секунду Элин Нойр, разложив на составляющие одного из оживших врагов, взмыл в небо, практически моментально развернув в воздухе колоссальной сложности структуру. Кацелиан успел только развернуться и броситься назад, когда на землю, туда, где он ощущал присутствие разумного демонического зверя, ударили тысячи тысяч поглощающих сам свет молний, в считанные мгновения образовавших в земле огромный кратер радиусом в полторы сотни метров.

На дне же этого кратера, подняв над собой руки и удерживая сочащийся анимой барьер, стоял гуманоидный демон, взгляд которого был направлен прямо на застывшего в воздухе Элина.

— «Марагос…!»

— «Марагос…!»

— «К твоему счастью, я — не Марагос». — Элин свысока, — в буквальном смысле, — смотрел на симбионта, испускающего жажду убийства столь невероятную, что проняло даже анимусов на стенах. Было ли причиной то, что в этот раз симбионт воспринял Элина всерьёз, увидев в том силу и черты злейшего врага его расы, или же ему просто не понравилось лишаться кожи, развоплощённой чёрными молниями — вопрос, ответить на который анимус не мог. — «Иначе ты бы уже молил о милосердии, как забитая шавка».

— «Если ты — не Он, то откуда у тебя его Слуга?». — В один миг сняв барьеры, симбионт взмыл в небо, зависнув на одном уровне с перерождённым. — «И структура защиты твоего разума… она слишком похожа на то, что используем мы».

— «На моём личном кладбище, предназначенном для симбионтов, твой труп будет далеко не первым, Давор». — Элин выждал половину секунды, чтобы симбионт осмыслил услышанное и растерялся, после чего перешёл в решительное наступление. Перерождённый завладел инициативой, но его оппонент был слишком стар для того, чтобы так просто поддаться на провокацию. Образовавшаяся от столкновения двух техник ударная волна подняла ужасный ветер, поваливший уцелевшие деревья и заодно окончательно убедив Кацелиана в том, что рядом с Китежем разворачивается отнюдь не обычный бой.

Симбионт использовал техники, и делал это столь умело, что мог бы поспорить в этом с опытнейшими анимусами великого города!

Тем временем небо над Китежем расколола ярчайшая изумрудная вспышка, и симбионт, принявший очередной удар перерождённого на барьер, вынужденно отступил на несколько сотен метров, заметно удалившись от едва не пострадавших городских стен. Элин активно прощупывал защиту своего оппонента, параллельно пытаясь отыскать его сородичей… но пока всё складывалось так, будто Давор из-за какого-то смешного совпадения прибыл сюда в одиночку.

Самодеятельность, или лорды симбионтов не посчитали угрозу достаточно весомой?

В мановение ока обладающий огромной физической силой симбионт сократил дистанцию, вгрызшись вымахавшими до двух метров в длину когтями в оперативно сформированные барьеры перерождённого. Те не смогли выдержать удара без вреда для себя, но Давор по меньшей мере увяз в чужой аниме, так и не дотянувшись до своей цели. Элин же, позволив симбионту как следует увязнуть в барьерах, захлопнул ловушку, зажав его меж четырёх плоскостей, каждая из которых представляла собой в том числе и структуру простейшей ударной техники.

Из четырёх синхронных взрывов до симбионта дотянулся лишь один, но и этого хватило для того, чтобы не ожидавший такой ловушки демон лишился одной из своих уродливых ног. Вниз хлынула бутафорская чёрная кровь, а Элин, стремясь развить успех, оказался прямо над головой Давора, который, в свою очередь, уже направил вверх поток обжигающе-огненной анимы. И тут бы перерождённому просто уклониться, но использованная симбионтом техника оказалась не столь проста.

В какой-то момент поток разрушительной энергии изогнулся — и ринулся к Элину, словно направляемый рукой опытного кучера кнут.

И если эффект от первого удара анимус смог свести на нет, позволив тому соскользнуть по плоскости барьера, то уже вторая атака симбионта достигла куда большего эффекта, буквально вернув Элина на грешную землю. Лишь оказавшись посреди покорёженного леса, перерождённый смог безопасно свернуть комплекс монолитных барьеров, вернув себе нормальный обзор. А посмотреть ему было на что, так как Давор, улучив момент, не стал продолжать атаку, вместо этого что-то с собой сотворив.

Ранее более-менее походящий на человека, симбионт обзавёлся неадекватно длинным хвостом и второй парой верхних конечностей. Правда, это не шло ни в какое сравнение с тем, каким метаморфозам подверглась его Т-образная голова. Ранее монолитная и лишённая всего того, что обычно должно быть у каждой уважающей себя головы, она раскрылась подобно цветочному бутону, выпустив наружу два уродливых длинных отростка, каждый из которых венчала усыпанная мелкими глазами пасть.

— «С разминкой закончили. Эрида, проследи за тем, чтобы я не заигрался с Тьмой».

— «Сделаю». — Как никогда серьёзная, змейка отвечала за сохранение рассудка носителя, параллельно с тем наблюдая за окружением на случай появления новых врагов. Демонических зверей у стен взяли на себя стражи, но дуэт не исключал того, что где-то неподалёку могли находиться другие симбионты.

— «Так он — гидра…?». — Две головы, концентрирующаяся в пастях анима, суммарно три пары лап и длинный хвост — в общем и целом симбионт действительно стал походить на одного редкого, и оттого особенно противного демонического зверя.

Вообще все твари, в чьих предках затесались дракониды, доставляли людям особенно много проблем, но гидра вдобавок к чертам дальних родственников обладала и парочкой уникальных, как, например, чрезвычайно высокая проводимость каналов в шеях и головах. Эта особенность позволяла гидре атаковать без подготовки, вкладывая в удар просто неимоверное количество силы.

Добавить сюда тот факт, что Давор не просто давил анимой, а придавал той структуру техник, и получится не самая радостная картина.

Пока Элин подготавливал техники и решал, как дальше вести бой, Давор совладал с превращением, накопил аниму в левой голове — и, причудливо изогнув шею, выплеснул поток силы огромной мощи, так и не заметив пустой структуры перед самым своим носом, которая напиталась силой перерождённого ровно в момент соприкосновения с анимой симбионта.

Раздавшийся взрыв и последовавший за ним яростный вой Элин воспринял как невероятно приятную мелодию, ласкающую его искушённый слух. Какими бы долгожителями ни были симбионты, какими бы силами ни обладали, но без практики в реальных сражениях они были уязвимы для разного рода хитростей, одну из которых и применил Элин.

Впрочем, уже второй луч силы таким образом остановить не удалось, и перерождённый вновь пропустил чужую технику по касательной, проследив за тем, как чудовищной силы взрыв превратил огромный кусок леса в выгоревшую пустошь. Но не успела улечься поднятая в воздух пыль, а Давор уже сменил как угол атаки, так и используемую технику. Вместо одного подвижного луча из правой пасти вырвалось множество снарядов, каждый из которых следовал уникальной, одному ему ведомой траекторией. А сразу после того, как последний пучок энергии умчался к перерождённому, симбионт бросился вперёд, посчитав момент вполне подходящим для того, чтобы навязать физически немощному человеку ближний бой.

Элин же, наблюдая за неумолимо приближающимися к нему алыми сгустками анимы, лишь коснулся посохом земли, разом подняв как степень слияния с Эридой, так и концентрацию Тьмы вокруг себя. Глаза перерождённого вспыхнули изумрудным светом, а зрачки вытянулись на манер змеиных. В то же время по его коже пробежала серебристая волна, оставившая после себя плотный слой чешуи, защищающей тело на манер пластинчатой брони.

Финальной же частью трансформации стал материализовавшийся под левой рукой Элина гримуар, от которого во все стороны ринулись десятки толстых изумрудных нитей, причудливо изгибающихся и перекрещивающихся друг с другом. Это на первый взгляд бессмысленное действо сформировало вокруг перерождённого своеобразную паутину, преодолеть которую техникам симбионта оказалось не под силу. Снаряды вязли в цепких сетях — и стремительно теряли форму, в конечном итоге распадаясь на совершенно безвредную нейтральную аниму.

Давор приблизился лишь тогда, когда с его техниками было практически покончено: лишь пара пучков силы кружилась в воздухе, ожидая подходящего для атаки момента. Потому-то Элину ничего не помешало броситься симбионту навстречу, подготавливая одну структуру за другой. Давор видел всё это, но отыграть назад уже не мог, так как отступление напрочь порушило бы его план атаки.

А так у него ещё оставалась надежда на то, что анимусу подавление всех снарядов далось немалой ценой, и в лобовом столкновении он будет много слабее задействовавшего всю свою силу симбионта, всю жизнь провёдшего в сражениях.

Первый же обмен ударами, — когти и простейшие, но перегруженные анимой техники с одной стороны, и изящное кружево рун с другой, — пошатнул уверенность Давора в собственном превосходстве. Этот человек не только не боялся его воистину разрушительных ударов, но и, казалось, стремился ещё сильнее сократить дистанцию. Последнее играло против симбионта, так как что его шеи, что увенчанные гигантскими когтями лапы лучше всего показывали себя тогда, когда он бил на предельном для себя расстоянии.

«Он понял!». — Промелькнула мысль в голове Давора после того, как его собственное тело помешало ему распороть грудину наглого человечишки. При этом анимус умудрился практически в упор выпустить очередную технику, оставившую в предплечье гидры множество сквозных дыр. Они уже затягивались свежей плотью, но регенерация требовала концентрации и сил, которые в то же время были необходимы просто для того, чтобы в следующее мгновение дыры не появились в голове или груди. — «Отступить? Он не тот, с кем можно справиться в одиночку. Угроза, о которой необходимо знать Лордам. А если я сгину здесь…».

Отнюдь не радужные предположения с каждой секундой становились всё более и более мрачными, так как симбионту никак не удавалось вернуть себе утраченное преимущество. Да и было ли оно вообще? Человек до сих пор избегал даже царапин, в то время как тело Давора уже находилось в довольно плачевном состоянии. Ему всё реже и реже удавалось бить в ответ, так как все силы уходили на защиту.

Мелкий человечек умудрялся бить сразу отовсюду, пользуясь громоздкостью противника. Ничего общего с теми анимусами, которых Давор убивал раньше. Сила, скорость, искусность — носитель Эриды превосходил его во всём, из-за чего поражение было всего лишь вопросом времени.

В очередной раз не успев за перерождённым, Давор лишился левой руки, в ответ сформировав технику сразу обеими своими головами. Мощный площадный удар должен был вынудить его противника разорвать дистанцию, тем самым позволив симбионту уйди под землю, но что-то изначально пошло не так. Анима послушно стекалась в обе пасти, структура придающей форму силе техники была надёжно защищена… но человек не нападал, застыв в двадцати метрах от своего врага.

Изумрудная анима всё так же клубилась вокруг и внутри тела анимуса, но из-за её чрезмерной концентрации Давор не мог точно сказать, что именно делает человек. Его восприятие, которым он так гордился, потеряло в эффективности из-за того хаоса, в который обрушилась свежеобразованная пустошь из-за схватки двух могущественных существ. Да и чрезвычайно сильный анимус с самого начала каким-то образом маскировал свои действия, не позволяя симбионту разглядеть задействованные структуры…

Но время скоротечно, и спустя несколько мгновений Давор закончил подготовку своей атаки. Из его пасти хлынуло пышущее жаром серое пламя, а в мыслях даже промелькнула надежда… бесследно исчезнувшая сразу после того, между ним и человеком развернулся барьер. И словно этого было мало, со всех сторон появились ещё пять плоскостей, сомкнувшихся и заперевших симбионта внутри крошечного куба наедине с разрушительной техникой, изначально предназначавшейся для уничтожения всего живого на большой площади. Во второй раз Давор попался в, по сути, одну и ту же ловушку, и кардинальным образом изменить хоть что-то уже не смог.

Да, он перестал подавать аниму в технику.

Да, сформировал собственные барьеры.

Да, попытался вырваться на свободу…

Но времени было слишком мало. Буквально то мгновение, что требовалось технике для активации и столкновения с клеткой наглого человечишки. Слишком мало для того, чтобы полностью избежать урона, и слишком много, чтобы после мочь убедить себя в том, что ты ничего не мог сделать.

Серое пламя заполнило клетку, а спустя половину секунды вырвалось на свободу, сметая всё на своём пути. Даже земля, на которую пришёлся отнюдь не основной удар, моментально взорвалась облаками пара и начала плавиться. Элин же был уверен в своей защите, и потому даже не моргнул в момент, когда барьеры окатила волна огня. Буйство стихии в каком-то смысле не уступало тому, что могла устроить Сорака, так что огненная буря улеглась лишь через несколько секунд, открыв взору перерождённого выгоревшую до самых Китежских стен землю — и оказавшегося на земле симбионта, трижды проклявшего свою способность использовать любые объёмы анимы.

— «Мы можем его поглотить. Я могу его поглотить…». — Завороженно пробормотала Эрида, вместе с носителем воззрившись на практически поверженного противника. Симбионт ожидаемо не смог ничего противопоставить подавляющей силе гримуара, но в сердце перерождённого это не вызывало особой радости. Ведь на эту победу он потратил половину резерва при том, что Давора от слабейшего Лорда отделяла неописуемых размеров пропасть. И словно этого было мало, подобных этой гидре тварей в том же гнезде оставалось немногим меньше сотни.

Так или иначе, но нынешних сил Элина Нойр было недостаточно, так что заявление напарницы касательно поглощения гидры он воспринял с энтузиазмом.

— «Что для этого нужно сделать?».

— «Убить его, приблизившись так близко, как только возможно». — В этом не было ничего невыполнимого, так что Элин, ощущая готовность змейки, приблизился к Давору, не мешкая снеся тому обе головы и развалив едва живое тело на две неаккуратные половины. Убить симбионта таким образом было невозможно, но окончательно лишить его подвижности и возможности атаковать — вполне. — «Теперь мы должны прорваться в его внутренний мир».

— «Прорваться? Не затянуть к себе?». — Во все времена анимусы, подчиняя себе демонических зверей, запирали их в своей душе, как некогда сделал Элин с Эридой. Сейчас же змейка предлагала поступить прямо противоположным образом.

— «Именно прорваться. Это поглощение, а не подчинение. Воля этого симбионта крепка — нам не удастся быстро его подчинить. А значит и в живых оставлять его нельзя».

Элин не стал спорить с напарницей, посчитав, что её доводы вполне разумны. По-настоящему симбионтов он никогда не подчинял, так что спорить с подсознательно разбирающейся в сородичах Эридой не решился. Тем более усиление уже имеющихся способностей потенциально было куда как лучшим бонусом, если сравнивать с получением каких-то новых способностей. Ведь никакая хитрость не поможет одолеть лорда симбионтов, если техники просто не смогут причинить ему сколь-нибудь значимый вред.

Потому Элин, в довесок ко всему прочему лишив тело симбионта всех конечностей, протянул к останкам руку. И за мгновение до того, как он коснулся матово-чёрной кожи демонического зверя, чешуя на его ладони расступилась, обеспечив перерождённому прямой контакт с поверженным врагом.

А в следующее мгновение Элин оказался подвешенным в практически полной пустоте. Практически потому, что по правую руку от него зависла Эрида в своём изначальном змеином облике. Напротив же, с комфортом расположившись на расколотом и покорёженном костяном троне, обнаружился немолодой мужчина. Его глаза сияли серебряным светом, а ёжик седых волос странным образом гармонировал с тёмно-синими мешковатыми одеждами необычного фасона.

А у ног незнакомца лежало однозначно мёртвое тело Давора, в грудь которого был до упора погружён массивный клинок с защищённой причудливой вьющейся гардой рукоятью.

— Пришёл за своим законным трофеем? — Схватив клинок, мужчина резко встал на ноги, вырвав оружие из трупа и забрызгав пустоту чёрной кровью симбионта. — Не хочется огорчать избранника Марагоса, но тебе придётся убить ещё и меня.

— Кто… вы? — Всё нарастающее присутствие незнакомца внушало уважение своей мощью, которая, вероятно, даже не снилась душе Давора. Но вот кто он, откуда и почему назвал Элина избранником Марагоса?

В такие моменты перерождённый предпочитал хотя бы пытаться сначала выведать побольше информации, и лишь после вступать в бой.

— Любовь почесать языком он тебе передал вместе с личинкой своей Змеи? — Играючи забросив клинок на плечо, мужчина наклонил голову и тяжело вздохнул. — Лучше бы тебе быть сильным, парень. Ведь в эту падаль в своё время запечатали мою самую кровожадную часть…

Элин в один миг понял, что ответов сейчас не получит, а в следующее мгновение на посох обрушился чудовищной силы удар человека, движение которого экс-абсолют даже не сумел заметить.

Принятый на блок размашистый удар отправил Элина в непродолжительный полёт прямо до странной, появившейся из ниоткуда конструкции из зеркально-гладкого металла, от которой и пошла волна, превращающая пустоту в нечто совершенно иное. Одно Элин мог сказать точно: декорации породила воля мечника перед ним. Мечника, с невообразимой тоской в глазах взирающего на чудовищных размеров конструкции из всё того же до безобразия гладкого металла. Они были и в небе, грозные и изрыгающие из своих недр огненные вспышки, и на земле — изувеченные, разорванные изнутри неведомой силой, почерневшие от гари и копоти.

Но кроме Эриды, незнакомца и самого Элина тут не было ни единой живой души, так что перерождённый не мог понять, кто и против кого сражался.

— Так и будешь смотреть? Где же твоя решимость? — Мужчина взмахнул мечом, указав лезвием прямо в грудь только поднявшегося на ноги перерождённого, а после вновь бесследно пропал, чтобы появиться в воздухе справа. И бил он всерьёз, так как Элин хоть и предугадал угол атаки, выставив барьеры, но этого оказалось недостаточно. Лишь благодаря своевременной контратаке Эриды он устоял, а совместными усилиями они даже смогли отбросить мечника на несколько десятков метров.

Но впечатление у перерождённого складывалось такое, будто знакомый Марагоса просто игрался с ним. Забавлялся, оценивая его возможности… и был при этом всего лишь частицей души, вероятно, истинного человека.

Сформировав перед собой испускающий мощные потоки кислоты конструкт, Элин сосредоточился — и материализовал гримуар, буквально ощутив, как крепнет его душа. Одного присутствия проводника хватило для того, чтобы глаза начали поспевать за уже сократившим дистанцию мечником, в этот раз перехватившим свой меч на манер копья. Воины часто пользовались таким приёмом: тело в момент атаки наклоняется практически параллельно земле, меч оказывается на уровне груди и перехватывается одной рукой — после чего выстреливает вперёд, пронзая всё, что вообще можно пронзить.

И сейчас Элин, каким-то чудом распознав этот приём, оттолкнулся от земли, позволив мечнику оказаться там, где он стоял мгновение назад. А сразу после этого вниз обрушились сотни изумрудных нитей, зажавших мужчину в клещи. Но в момент, когда все они схлестнулись в одной точке, мечника в ловушке уже не оказалось. Его меч засеребрился, вспыхнул — и позволил своему хозяину прорубить себе путь для отступления, оставив перерождённого наедине с лишившимся четверти нитей гримуаром.

— Книжка? Даже Марагос был более благоразумен, придавая своему Сердцу форму. Или же ты не воин? — Элин поддержал атаку едва поспевающей за людьми Эриды, но мечник всего лишь сметился на несколько метров, попутно едва не распоров напарнице перерождённого брюхо. Можно было предположить, что подобные телодвижения дорого ему обходятся… но мужчина даже не переставал говорить, разрубая, казалось, само пространство. — Нет. Я вижу в тебе гнев и жажду убийства. Они лежат в основе твоей души, что не присуще исследователям. Так почему…?

— Гримуар такой, какой он есть. — Против воли огрызнулся Элин, восприняв направленное на гримуар пренебрежение так, словно пренебрегли им самим.

Мечник стремительно приблизился, разрубил практически завершённую структуру техники — и отскочил в сторону, когда Элин попытался дотянуться до него потоком сырой силы. Чудовище, выглядящее словно человек, не позволяло создать ничего сложнее примитивных конструктов — до того быстрым, опытным и сильным оно было.

— Говоришь и действуешь так, будто тебя ничему не учили. Сила есть, но вот навыки…

С этими словами мужчина вновь пропал из виду, и на этот раз Элин не смог определить даже примерное направление его движения. И ни он сам, ни Эрида не успели среагировать, когда блеснувший серебром клинок одним точным ударом насквозь пробил грудь перерождённого. Взгляд Элина расфокусировался, а в следующую секунду во все стороны от него ударила волна силы, отбросившая мечника словно поток штормового ветра — сорванный с ветви лист. Изумрудные потоки анимы соседствовали с чужеродными чёрными, и эта смесь каким-то образом навредила даже попавшей под удар Эриде.

Чешуя змеи покрылась уродливыми язвами, а она сама заметно потеряла в силе.

— И вот так ты выступил против наших слуг? В войне сгинули миллиарды воинов, что были наголову сильнее тебя… Элин Нойр. — Элин лишь сейчас понял, что сама по себе атака не нанесла ему непоправимого вреда, если так можно выразиться по отношению к сквозной дыре в груди. Основной удар приняла на себя ментальная защита, которую буквально раскололо изнутри. Теперь мечник мог безнаказанно рассматривать сознание экс-абсолюта, не способного в нынешнем состоянии быстро восстановить защиту. — Хм…

Секунды тянулись за секундами, в конечном итоге превращаясь в минуты. Уже очень долго мечник бездействовал, в то время как Элин поспешно и неумело латал свои раны. Пострадало не физическое тело — пострадала душа, с которой люди просто не умели работать. Иными словами, даже нескольких дней не хватило бы для того, чтобы перерождённый смог полностью зарастить полученную рану. Впрочем, это не помешало ему перевести дух, попытавшись придумать что-то, способное помочь в такой ситуации. Но мысли упорно вытеснял липкий страх, впервые за долгое время прикоснувшийся к душе Элина.

Обречённый раз за разом перемещаться из одной реальности в другую, он страшился лишь одного: потерять себя, позволив кому-то коснуться его души и сознания. Ни то, ни другое не было неуязвимым, но ранее перерождённый считал, что уж теперь-то он способен себя защитить.

И эти надежды разбились об один-единственный удар существа, являющегося, с его же слов, всего лишь частью души истинного человека. После получения такой раны о побеге не шло и речи, ведь мечник может просто не отпустить вторженца.

А разрушенная душа — это безоговорочный конец…

— Не трясись словно осиновый лист. — Наконец бросил мужчина, вонзив кончик меча прямо в землю под своими ногами. После этого он хмуро посмотрел на Эриду, и, словно прикидывая что-то, задумался. — А ты — не скаль клыки, блеклая тень Эриды. Если твой носитель и умрёт, то точно не сегодня.

Поморщившись, Элин открыл рот — и вдохнул, почувствовав, как сопротивляется подсознание. У души не было лёгких, но разум буквально требовал, чтобы они были. Очень странное ощущение.

— Почему?

— Я прочёл твою память и понял, что младший братец в очередной раз решил выставить себя идиотом. Только в этот раз перед богами, ха… — Вот незнакомец стоял, опираясь на меч — а вот уже он оказался рядом с Элином, по дороге потеряв своё оружие. — И я, если что, сейчас говорю про твою силу… или её отсутствие.

Перерождённый не ответил — лишь посмотрел на злорадствующего мечника исподлобья. А что ещё он мог сделать, лишившись всех своих козырей? Здесь, во внутреннем мире, он действительно был слишком, слишком слаб и беспомощен.

И узнал об этом только сейчас, оказавшись в одном шаге от окончательной гибели.

— Марагос ничему тебя не учил. Можно сказать, бросил младенца в реку в надежде на то, что он сможет добраться до берега самостоятельно. А зная его «гениальность», предположу, что подобных тебе младенцев на самом деле сотни тысяч. — Скрестив руки на груди, мечник встал напротив Элина, поймав его взгляд. — Сегодня я добрый, так что дам тебе выбор: пойдёшь ко дну, растворившись в вечности, или попытаешься выплыть оттуда, куда тебя забросил мой дальновидный братец?

— Это даже не подобие выбора… — Прохрипел Элин, изо всех сил пытаясь побороть инстинкты. — Но мне больше импонирует второй вариант.

Мужчина хлопнул в ладоши.

— Вот и замечательно. Давай, запечатывай меня в своём внутреннем мире, я тебя подлатаю — и можно будет приступать к тренировкам. Ученичок… — Мечник предвкушающе рассмеялся, а через несколько минут покорно и безо всякого сопротивления принял печать, напомнив Элину тот самый день, когда он проделал ту же операцию с Эридой.

«О, Небо, чудны дела твои…».

Элин открыл глаза в реальном мире всего через минуту после того, как вторгся во внутренний мир поверженного симбионта. Неподалёку всё ещё шёл бой: поднятые Давором трупы окончательно издохли, а прочие демонические звери, избавившись от чужого контроля, всем скопом атаковали оказавшихся неподалёку анимусов. Те же, поняв, что демоны лишились предводителя и, соответственно, тактики, обрушили на вторженцев всю свою мощь, довольно быстро избавившись от самых прытких тварей.

Элин же, вернув себе контроль над телом и абстрагировавшись от раскалывающей душу боли, первым делом убедился в том, что анима Давора продолжала рассеиваться. На сегодняшний день сюрпризов перерождённому хватило с головой, так что финальным аккордом в его дуэли с симбионтом стало сожжение останков последнего.

Поверхностный взгляд, брошенный на внутренний мир, не сказал Элину ничего сколь-нибудь определённого: он отчётливо ощущал присутствие чем-то занятой Эриды, но нового могущественного соседа даже просто заметить было сложно. Впрочем, результаты его трудов перерождённый ощущал на себе, так как именно благодаря стараниям Дарагоса повреждённая душа постепенно исцелялась.

И методики работы с душами — лишь малая часть того, о чём Элин хотел узнать от своего нового и, что куда как важнее, настоящего учителя.

У частицы души истинного человека было, чему поучиться, ведь даже в таком состоянии Дарагос просто отделал Элина так, словно это он был осколком души, а не наоборот. Поражение ударило по самолюбию перерождённого, попутно пошатнув его уверенность… но, как ему казалось сейчас, это было к лучшему.

По крайней мере, теперь Элин отчётливо видел пропасть, разделяющую людей прошлого и людей настоящего.

Мимо застывшего рядом с кучкой пепла перерождённого пронеслась «звезда» анимусов, а спустя пару секунд рядом приземлился Кацелиан, отменивший слияние и вернувший себе обычный внешний вид. Правда, от доспехов он не избавился, разумно посчитав, что их можно и подержать в активированном состоянии — лишним не будет.

— Что это была за тварь?

— Симбионт. Неимоверно сильный разумный демонический зверь, разум которого практически неотличим от людского. — Элин попытался объяснить в двух словах, но при этом так, чтобы Кацелиан проникся глубиной той задницы, в которой находятся люди. — В плане силы и способностей эта особь, пожалуй, одна из слабейших. Правители симбионтов, лорды, в разы могущественнее…

— О них никто не знал. Даже не слышал… — Перебил перерождённого мужчина, склонившись над рассыпавшимся по земле пеплом. — И эта тварь пользовалась техниками.

— Это ещё одна особенность этой недолюбливающей людей расы.

— Нужно сообщить об этом совету.

— Если о симбионтах станет широко известно, то они могут просто решить, что дальнейшее существование людей несёт слишком много рисков. Сейчас я просто попрошу не распространяться об этом. Пусть все считают, что сражение шло между мной и особо сильным разумным демоническим зверем. — Кацелиан открыл было рот, чтобы возразить, но перерождённый не дал ему этого сделать. — Проблему симбионтов, как и кое-что ещё, мы обсудим с тобой и протектором Бельфи.

— «Кое-что ещё»? Мне брать с собой успокоительные?

— Если только самые концентрированные. — Хмыкнул Элин, на периферии сознания отметив, что у главы клана Мурум вновь ожило чувство юмора. Хороший знак. — Если вы сможете обойтись без моей помощи, то я бы предпочёл отдохнуть.

Элин потянулся к фляге на своём поясе, намереваясь промочить горло водой с мизерной долей вина, но снять её с крепления удалось не сразу. Руки анимуса била мелкая неприятная дрожь, из-за чего слишком скользкий сосуд то и дело пытался выскользнуть из слабых пальцев.

Не сам бой, но то, что произошло после него слишком сильно ударило по перерождённому, и границы этого «слишком сильно» начали давать о себе знать только сейчас. По телу волнами прокатывалась слабость, и Элину казалось, что болеть стали даже кости. А ведь он не пропустил ни одного удара в реальном мире. Не получил ни одной царапины — чего уж говорить о синяках?

Но одно ранение души привело к столь плачевному результату…

— Отправляйся. Тут мы справимся и без тебя. — Кацелиану было крайне непривычно видеть Элина в том виде, в котором тот оказался. Внешне здоров и невредим, но ощущение при одном лишь взгляде на него складывалось такое, будто юного стража сбила карета, а после от тела попытались избавиться, сбросив со стены Китежа.

— Спасибо. — Элин кивнул — и как мог быстро двинулся в сторону Китежа, от которого во время боя порядком удалился. Ничтожное расстояние обычно — и такое внушительное сейчас было преодолено за пару минут, а до дома, несясь по крышам, перерождённый добрался лишь через двадцать.

— Элин?!

— Кажется, у тебя уже вошло в привычку вот так меня встречать. — Пробормотал парень, оперевшись рукой на стену. Вторая уже висела плетью, и на попытки пошевелить ею не откликалась, что, конечно же, Элину не нравилось категорически. — Я до лаборатории… и надолго.

— Какая лаборатория?! В постель! — Практически зарычала Лекси, заставив парня опереться на её плечо.

— Опасно. — Коротко ответил тот, из последних сил удержав взятое изначально направление движения. — Если что-то пойдёт не так… ты пострадаешь.

А лаборатория, в свою очередь, могла выдержать даже активацию ударной техники высшего класса. Один раз, правда, но и это — уже хлеб. Тем временем Алексия поджала губы и, проникнувшись словами оказавшегося на грани неизвестно чего анимуса, всё-таки довела его до непосредственно лаборатории.

— Дальше я сам. — Относительно долгая жизнь вкупе с перерождением если в чём-то и изменили характер Алексии, то точно не в плане упрямства и какой-то странной, присущей исключительно женщинам… самоуверенности?

— «Нет, не самое подходящее слово. Скорее уж вера в лучшее…». — Поспешила оправдать огненноволосую Эрида. — «Поторопись и вернись во внутренний мир. Дарагос требует твоего присутствия».

— «А самому сказать не судьба?». — Огрызнулся перерождённый, надёжно заперев единственный вход в лабораторию. Он лишил доступа в это помещение даже Лекси, так как опасался, что через сутки-двое она всё-таки сунется внутрь, проигнорировав тот факт, что внутри есть все необходимые для выживания припасы. Ну а помочь Элину не смог бы даже мастер-целитель, чего уж говорить о мокрых полотенцах на лбу или травяных отварах.

— «Говорит, что это тебя добьёт».

Чертыхнувшись, Элин устало опустился на пол и сунул под голову мистическим образом оказавшуюся под рукой книгу, оперативно отрешившись от физического тела. Его путь лежал во внутренний мир, который, признаться честно, выглядел настолько паршиво, насколько только возможно.

— Что происходит?! — Прокричал перерождённый, перекрикивая чудовищные завывания ветра, давным-давно посрывавшего листву с деревьев и прижавшую траву к земле так, что о её существовании впервые оказавшийся здесь наблюдатель мог не догадаться вовсе.

В то же время на затянутом грозовыми тучами небе виднелся колоссальных размеров серебряный росчерк, сквозь который виднелось абсолютное ничего. Элин видел это ничто — и понимал, что это просто тьма, но в то же время вообще не она. Просто… ничего. Не чёрное и не белое, а никакое.

И просто так совпало, что его личное «ничего» — это забытье и мрак, а не розовая клякса, например.

— Это то, что бывает, если возомнивший себя богом кретин пытается связать чью-то судьбу со своей! — Не прокричал — пророкотал Дарагос, находившийся сейчас подле беседки. И он не просто там стоял, а что-то делал с плавающим перед ним разноцветным туманом. — И что самое обидное — я ничерта не понимаю! Причины, повлёкшие за собой начало саморазрушения твоей души мне не ясны!

— Саморазрушение?! — Скепсис из восклицания поравнявшегося с мужчиной Элина можно было черпать голыми ладонями. Ведь он отлично помнил, как всего полчаса назад вещающий о произвольном начале «саморазрушения» мечник буквально пробил ему грудь мечом. Словно воин отрубил врагу голову, а потом сказал, что тот умер из-за кровотечения. И ведь не соврёт, собака.

— Моя атака послужила катализатором, так как в твоей душе уже наследил Марагос. Он явно пытался привязать к тебе «ключи», сделавшие его тем, кто он есть… но как, и что с этим можно сделать я не знаю. — А боль тем временем всё нарастала, так что Элину всё меньше и меньше хотелось бросаться в пространные рассуждения.

— Что можно сделать? — Нет, не так. — Что я могу сделать?

— Я не знаю. Но твоя душа умирает, словно никогда и не могла быть живой. И если кто-то может сказать, почему, то только ты, Элин Нойр. — К вящему сожалению экс-абсолюта, Дарагос не предоставил решение на блюдечке, как того бы хотелось. — Я буду сдерживать процесс разрушения твоей души столько, сколько смогу, но такими темпами у тебя максимум сутки.

Если бы у Элина под рукой было что-то, что можно ударить, то он непременно бы это сделал. Но рядом стояла только Эрида, на которую перерождённый никогда не поднимал руки, если, конечно, забыть о том, как он раздавил её предшественницу.

Впрочем, это и не она была, если так говорить.

— Элин…

— Подожди, змейка. Мне нужно крепко подумать, чтобы найти выход…

— Ты уже его нашёл. Он и не терялся, помнишь? — Элин поднял взгляд на девушку, поймав её взгляд. Зелёные глаза были не такими яркими, как обычно, а ещё в них читались смешавшиеся воедино тоска и решимость. Слишком странная комбинация чувств, с которой, между тем, перерождённый был прекрасно знаком.

Но он всё равно не понимал, что Эрида имеет ввиду вплоть до того момента, когда змейка сама подтолкнула его мысли к нужному пласту воспоминаний.

— Нет. Это не обсуждается. — Решительно отрубил перерождённый, окончательно осознав, на что была направлена эта самоубийственная решимость. — Баланс идентичности не мог нарушиться так скоро!

— Идентичность? — Прислушивавшийся к разговору Дарагос обернулся, надеясь услышать объяснения от своего пока-ещё-не-совсем-ученика, но информацией с ним поделилась Эрида, прекрасно понимающая, что Элин мечнику точно ничего не скажет. И на осмысление отлично укомпонованного пакета мыслей у старшего брата Марагоса ушла всего секунда. — Признаюсь честно — это вполне может быть корнем проблемы. Если так посмотреть, то твоя душа действительно словно вообще не должна существовать. Она просто распадается, словно так и надо.

— Я никогда не избавлюсь от Эриды. — Змейка давным-давно стала неотъемлемой частью перерождённого, его оплотом стабильности и единственным разумным существом во всей вселенной, которому он безоговорочно доверял. Он был готов умереть, чтобы Эрида жила, и она отвечала ему тем же. — Нужно просто найти другой способ. Не сдавайся так просто!

Последняя фраза была обращена к змейке, которая, казалось, уже смирилась со своей незавидной участью.

— Так или иначе, но я умру, Элин. И даже если найдётся какая-то лазейка, Мир просто раздавит нас, едва мы ею воспользуемся. — Покачала она головой, сев напротив своего носителя. Элин по старой привычке уже принял позу для медитаций, бросив все силы своего разума на поиск выхода. — Ты уже передал мне слишком много идентичности, и я безмерно за это благодарна. Ты позволил мне стать той, кем я являюсь… но я никогда и не надеялась на то, что симбионт может быть личностью столь долго.

— О чём ты говоришь…? — Элин и правда не понимал, так что характерная интонация в его голосе была совершенно искренней.

— Те знания, которыми я обладала изначально. Тебя интересовали практические аспекты, и с их помощью ты улучшил свои техники, насколько это было возможно. Но мы никогда не говорили о других симбионтах. Не об отступниках, в которых запечатаны части душ истинных людей, а о тех симбионтах, которые были поддержкой и опорой своих носителей. — С каким-то первозданным ужасом Элин осознал, что он и правда перестал интересоваться знаниями напарницы, поняв, что практической пользы они более не приносят. Порой непонятные обозначения, правила истинных людей, чья цивилизация уже канула в лету — всё это казалось ему ненужным. — Мы — отражение своих носителей, Элин. Не личности. Не самостоятельные разумы. Нас создавали бесчувственными, преданными инструментами, но со мной что-то пошло не так. Всё усугубилось в момент, когда ты передал мне часть своей «подлинности», нарушив баланс.

— И вот вы пришли к закономерному итогу. — Подвёл черту Дарагос, рухнув на пятую точку рядом с Элином и Эридой. — Всё, о чём она рассказала — чистая правда. Я, признаться, думал, что эту девочку контролируешь ты сам… но вышло иначе.

Но Элин вопреки обрушившимся на него откровениям не поддался бессильной злобе, сохранив свой разум настолько холодным, насколько это было возможно. Это он не так давно кичился тем, что его жизнь неподвластна какому-то там «невозможно». И если он сейчас сдастся, смирится с тем, что платой за жизнь станет гибель самого близкого друга…

Тогда полное падение Элина Нойр во Тьму станет всего лишь вопросом времени.

— Дарагос, я попрошу вас и дальше стабилизировать состояние моей души. Эрида… — Элин посмотрел на девушку. — Если ты ещё не смирилась, то помоги мне с поисками. Возможно, ответ лежит на самой поверхности…

— Это крайне маловероятно…

— Но возможно, змейка. — С этими словами Элин опустил веки, сосредоточившись на своей душе и воспоминаниях, хоть как-то связанных с подлинниками. Зацепка могла крыться в чём угодно, включая самые незначительные на первый взгляд вещи.

А Дарагос, отойдя в сторону, чтобы не мешать тем двоим, что видятся в последний раз, тихо пробормотал себе под нос:

— Надежда умирает последней… всегда.

Жуткий ветер покончил с лесом во внутреннем мире ещё несколько часов назад, а сейчас вплотную приближался к беседке. Уже не только трава, но и куски земли срывались в хаотичный безудержный полёт, а сам внутренний мир стал до смешного маленьким. Круг радиусом в тридцать метров с беседкой в центре — и окружающая его пустота, в которой с огромной скоростью вращались деревья, почва и прочий мелкий мусор. И края вихря постепенно сжимались, отрывая от остатков внутреннего мира всё большие и большие куски.

— Времени больше нет! — Прокричал Дарагос, силясь заглушить своим басом завывания ветра. Он сдерживал саморазрушение души перерождённого столько, сколько мог, но и у его возможностей был предел. При этом мечник точно знал, что ни Эрида, ни её носитель так и не нашли то, что искали. Печально, но Дарагос изначально не одобрял того, что Элин позволил своему симбионту сформировать личность. Ведь именно такие симбионты когда-то подняли восстание против истинных людей, посеяв зерно сомнения в разумы своих нормальных сородичей. — Или сейчас, или никогда!

Элин открыл глаза, обведя взглядом то, что осталось от его внутреннего мира. Естественно, разрушение отразилось и на его самочувствии, но до сего момента он старался лишний раз об этом не думать. Сейчас же, провалившись в своих попытках найти выход, перерождённый сполна ощутил, что такое агония души.

— Я не умру, Элин. Просто стану частью тебя… настоящей частью, а не отдельным сознанием. — Эрида отчётливо видела ту бурю эмоций, что бушевала в сердце её напарника, и попыталась хотя бы так его утешить. Она не боялась смерти, ведь возвращение всего на круги своя ею и не было. Да, Элину больше не с кем будет поговорить, и она не сможет помочь ему в бою, как раньше, но слабее оттого анимус не станет. С цельной, а не раздробленной душой он сам по себе станет намного сильнее, а тренировки у Дарагоса, как змейка надеялась, позволят ему выступить против симбионтов — и победить. — Это банальные слова, но я в любом случае останусь в твоём сердце. А теперь давай сделаем, что должно.

Могущественный и непоколебимый, прошедший через череду страшных потерь и выдержавший несколько десятилетий страшных пыток, Элин Нойр считал себя бесчувственным, чёрствым человеком, чьи эмоции — это всего лишь эхо того, какими они должны быть. Но сейчас он понял, сколь сильно ошибался. Его сердце болело так, словно его рвали на части тысячи тысяч крошечных симбионтов, а все мысли в спешке покидали голову, стремясь образовать там вакуум. О, как же Элин хотел не думать, хотел раствориться в пустоте и просто забыть обо всём: о себе, о Китеже, о симбионтах… об очередной утрате.

Даже самую крепкую сталь можно закалить лишь до определённого предела, после пересечения которого она обретёт невиданную твёрдость, но одновременно станет до смешного хрупкой. И сейчас Элин уже занёс ногу над границей, отделяющей его от чего-то страшного и жуткого.

— Дарагос… — Хриплый, не похожий на человеческий голос вырвался из глотки задравшего голову перерождённого, вперившего взгляд в серебряные глаза мечника. — … что такое душа?

— Точного ответа на этот вопрос не было даже у нас. Но если объединить то, что было известно моей расе, то можно сказать, что душа — это неделимый потенциал, которому нечто придало определённую форму. Этот потенциал лежит в основе всякого живого существа, не позволяя ему прыгнуть выше головы…

— Если душа неделима, то что тут делаешь ты?

— Я уже говорил, что мы знали о душе не всё. Очевидно, свойство неделимости было ошибочно, а симбионты нашли способ это доказать и обернуть себе на пользу. — Спокойно пояснил мужчина, силясь понять, что за мысль породил умирающий Нойр.

— Душа делима — это факт. — Сказал как отрезал Элин, опустив ладонь на плечо Эриды. Та, видимо, понимала как бы не меньше Дарагоса, так что вопрос в её взгляде прочёл бы и слепой. — Из этого следует, что душа — это не нечто цельное и неразборное…

— Это вывод на грани фола. — Выказал обеспокоенность Дарагос, глядя на то, как к перерождённому стекаются его силы.

— … и если две души объединить в одну, то и та, и другая окажутся в равном положении.

— Не выйдет! — Эрида попыталась сбросить руку перерождённого, но тот не позволил ей этого сделать. — Элин, так ты можешь погибнуть!

— Мы оба можем погибнуть. А можем выжить. И этот вариант явно лучше того, в котором кто-то из нас гарантированно умирает. — Дарагос, осознав, что именно сказал его ученик, решивший покончить и с этим недавно полученным званием, и со своей жизнью, лишь покачал головой. Он, конечно, не собирался переставать помогать странному парнишке с попытками восстановить душу, но не очень-то верил в успех этого предприятия. Вперёд его толкало лишь любопытство, присущее каждому древнему существу. — В твоих интересах приложить все свои силы. И ещё один момент, змейка.

— Какой…?

— Я запрещаю тебе умирать. — На лице перерождённого впервые за последние сутки проскользнула ухмылка, а Эрида надулась: носитель понял, что она хотела сделать, заранее запретив разрушать свою сущность.

И теперь у Эриды оставался лишь вариант, в котором они или выживали, превращаясь в нечто совершенно новое, или умирали, оставляя не только эту реальность, но и весь Мир…

Если какой-то безумец бросит в котёл молоток и отвёртку с твёрдым намерением путём варки объединить эти две вещи в одну, то невольные зрители сего действа лишь покрутят пальцем у виска. Души в понимании Дарагоса были именно такими твёрдыми, сиречь — несмешиваемыми вещами. Их можно было распилить на части, но в таком случае о полноценной функциональности не шло и речи. Часть души истинного человека, — а известный нам Дарагос именно ею и был, — могла сохранить некоторые знания и силы, но не самого себя.

Дарагос помнил, каким он был раньше, но момент смерти и разделения не запечатлелся в его памяти. Да и многие периоды долгой жизни истинного человека точно так же были покрыты густым туманом, в котором изредка удавалось разглядеть череду мимолётных смутных образов.

Потому-то некогда великий мечник, один из лидеров сопротивления, свободе никоим образом не обрадовался. Смерть симбионта, в душе которого он был заточён, обрекала на смерть и его самого… если, конечно, части души не удалось бы перебраться в другой сосуд, что Дарагос в конечном итоге и сделал. Но он поступил так не из-за страха смерти, а потому, что в его зачерствевшей за века заточения душе ярким пламенем загорелось желание направить на путь истинный того, к чьему становлению уже приложил руку младший братец.

Чтобы потом, через сотни или тысячи лет, Марагос услышал историю Элина Нойр — и понял, что даже в это его дело умудрился вмешаться вездесущий строгий старший брат. Дарагос не был наделён хорошим воображением, но даже он, представив сию картину, едва не рассмеялся во весь голос…

Но если вернуться к теме смешения душ, то можно сразу понять, что мнение Элина Нойр по этому вопросу кардинально отличалось от представлений Дарагоса.

Анимус с рассыпающейся на части душой искренне верил в то, что душа — это не молоток, пила или отвёртка, которые являются собой лишь в том случае, если сохраняется их целостность и форма. Он считал душу чем-то вроде сгустка воды, который, при желании, можно смешать или соединить с другим таким же сгустком, в итоге получив нечто новое. На такие выводы его натолкнули не столько знания, — весьма расплывчатые и примерные, — сколько интуиция.

И пусть слепо ей доверять было глупо, Элин не оставил себе выбора, отказавшись мириться с неизбежным.

По мнению Дарагоса эта затея в любом случае весьма сомнительна. Ведь две замешанные души даже при лучшем исходе из всех возможных будут суть уничтожены, а из из останков сформируется нечто новое. И чем это будет — куском нежизнеспособной массы или всё-таки новой душой — большой вопрос. Самому мечнику было любопытно увидеть, чем всё закончится, так что сейчас он решил выложиться на максимум, задействовав все свои знания и умения.

Тем более гибель носителя приведёт к соответствующему результату и его самого, чего, конечно, он не очень-то и хотел. Ведь именно сейчас у него появилась реальная возможность как-то себя развлечь, а развлечения любили все долгожители.

Особенно те, которые просидели в заточении как бы не больше полутысячи лет, изнывая от скуки в абсолютной пустоте.

Таким образом Дарагос ценой невероятных усилий практически остановил процесс распада души, заранее предупредив Элина, что в таком состоянии она пробудет лишь пятнадцать-двадцать минут, после чего разрушение продолжится куда как быстрее. И эти слова послужили триггером, подтолкнувшим Элина переступить черту, за которой обратный путь уже был невозможен.

Прямо сейчас души человека и симбионта сидели в беседке и держались за руки, сосредоточенно направляя процесс, который, по мнению Дарагоса, был в принципе невозможным. На его глазах Элин Нойр отдавал своей напарнице нечто нематериальное и чрезвычайно мощное, а она, в свою очередь, отдавала ему то же самое, но своё. И это нельзя было назвать простой циркуляцией энергий, так как человек получал то, что делало симбионта симбионтом, а симбионт — то, что делало человека человеком. Они в буквальном смысле превращались в подобия друг друга, а в покорёженную душу перерождённого постепенно проникала душа его напарницы, заполняя собой то, что Дарагос видел как выщербины, трещины и недостающие куски.

Но в деталях проследить за процессом он, увы, не мог, так как малейшая ошибка с его стороны могла привести к остановке слияния, а этого он допускать не собирался. Даром ли его в юности называли богом концентрации из-за того, что он мог днями напролёт танцевать со своим мечом, забывая об отдыхе, воде и пище…?

Тем временем души Элина и Эриды перешли черту, до которой слияние ещё можно было обратить вспять. Именно в этот момент они потеряли сознание, а вместе с тем и способность хоть как-то контролировать происходящее с их душами. Теперь всё зависело от того, что они успели сделать ранее, а успели они не так уж и мало.

По крайней мере, Дарагос, единственный оставшийся в сознании, отчётливо видел, сколь скрупулёзно этой парочкой были проложены «дороги» для нематериальной силы, сначала едва не уничтожившей, а теперь связавшей их души.

Шло время, и к нынешнему моменту Дарагос поддерживал уже обе души, наблюдая за стремительными изменениями.

В основу нового существа легла сила Эриды, так как её душа была наиболее цельной и крепкой, а физическая форма — подходящей для использования огромных сил, человеку неподвластных. За ней же осталась и внешняя оболочка, ведь Эрида прежде всего желала защищать своего носителя, проявив это стремление даже в такой ситуации. Во всём остальном вела душа Элина, заложившая основы клети разума и всех прочих структур, о назначении которых Дарагос не знал ровным счётом ничего.

Он и раньше видел их, ведь без этого нельзя исцелять души, но видеть и понимать, что какое-то нечто делает — две кардинально отличные друг от друга вещи.

Тем временем время подошло к концу в обоих смыслах: силы Дарагоса окончательно иссякли, а теперь уже единая душа практически стабилизировалась. Штормовой ветер стих, а уцелевший островок с беседкой начал быстро разрастаться. Впрочем, прежний вид внутренний мир себе не вернул. Уцелела лишь беседка, да небольшой пятачок земли вокруг неё, в то время как всё остальное изменилось самым кардинальным образом.

Более не было степи с рекой и редкими деревьями — им на смену пришёл скалистый пейзаж, разбавленный растительностью неестественно-яркого изумрудного оттенка, укрывающей все впадины и трещины. Особняком стояли странные серебристые коряги, подобно корням стягивающие скалы так, будто те могли развалиться без поддержки со стороны. И лишь бескрайнее голубое небо сохранило дух полей, голубым куполом нависая внутренним миром и беседкой, пережившей даже столь значительный катаклизм.

И живых существ, если так можно выразиться, здесь осталось всего два: развалившийся на траве Дарагос, испытывающий невероятное удовлетворение от того, что всё прошло по наилучшему сценарию, и вышедший из-под крыши беседки мужчина, чьи переливающиеся от чистого серебра к ярчайшему изумруду змеиные глаза с интересом осматривали изменившийся пейзаж.

— Надеюсь, вы сохранили рассудок… — Весело заметил мечник, проводив взглядом прокравшееся, — при ходьбе новый владелец тела не издавал ни звука, — мимо существо.

— Я. Не мы. Слияние прошло успешно… насколько оно вообще могло быть таковым. — Не было больше ни Элина Нойр, ни Эриды. Их души совершили невозможное, распавшись на части и породив нечто новое, до сих пор никогда не существовавшее. С одной стороны, любующийся видом поднимающегося из-за горизонта анимус не мог назвать себя Элином, так как он в той же мере был и Эридой, но с другой — он был одновременно и амбициозным анимусом, чьи мечты простирались на многие века вперёд, и преданным симбионтом, для которого превыше всего было благополучие носителя, хозяина и лучшего друга. Разделение на две личности и две души пропало даже из его воспоминаний, ибо он помнил всё так, словно в тот благодатный и кровавый вечер он просто изменился, а не подселил в свою душу ещё одно разумное существо. А все решения, все разговоры и даже помощь в бою были всего лишь одним из проявлений его сил…

Но он знал, что это не так. Знал, потому что самые важные моменты, связанные с Элином Нойр и Эридой, были надёжно запечатаны в его памяти. Там же хранились и воспоминания о самых близких людях, все до единого слова фантома Марагоса и вся известная ему информация о симбионтах. Элин-предшественник позаботился о том, чтобы даже в худшем случае Элин-нынешний не остался с пустотой вместо воспоминаний, собрав всё самое важное и нужное.

Но предполагал ли он, что воспоминания не исчезнут, а изменятся, а вскрытый пакет из недалёкого прошлого не поможет, но вызовет тягучую тоску в сердце? Ностальгию по временам, которые не вернуть?

— И… каково оно?

— Я — симбионт. — Ответил Элин, не моргнув и глазом. — И я же — человек. Странное ощущение, если так посмотреть.

— Ещё более странные изменения происходят с твоим телом, так что на твоём месте я бы попытался их если не остановить, то хотя бы проконтролировать. — Не стал тянуть Дарагос, сразу снабдив своего подопечного советом на самое что ни на есть ближайшее будущее. — Но не спеши с выводами, сначала присмотрись. На первый взгляд, это не очень-то и опасно…

В это мгновение Элин уже покинул внутренний мир, на периферии сознания отметив, что переход дался ему столь легко, что его можно было в принципе не заметить. Но скалистая местность сильно отличалась от оплавившегося подвала, в котором не смогли уцелеть даже самые ценные артефакты, так что с определением своего местоположения в пространстве у парня проблем не возникло.

— Видимо, в основу разума легла именно эта душа. Впрочем, ничего удивительного… — Медленно и неспешно Элин поднялся на ноги, раскрошив застывший камень, поплывший от жара и укрывший погрузившееся в пол бессознательное тело. Одного этого уже было достаточно для того, чтобы сделать выводы относительно физической силы, но перерождённый подкрепил их простым экспериментом: несколько раз взмахнул руками, проверив скорость своих движений, а после простым лезвием из анимы рассёк кожу, которая этому воздействию воспротивилась крайне оригинальным образом: текстура обычной человеческой кожи поплыла, и под ней обнаружился плотный слой чешуи. Но после того, как Элин приложил ещё больше сил, та поддалась — и из практически сразу начавшей зарастать раны пролилась густая чёрная кровь.

Но сердце билось, а лёгкие исправно качали воздух, так что тело Элина не уподобилось таковому у симбионта от и до. Впрочем, человеком его всё равно считать было нельзя, так как такое состояние даже высокой степенью слияния объяснить невозможно.

Тем более сейчас степень слияния равнялась нулю. Элин отчётливо это ощущал. Точно как то, что он в любой момент по собственному желанию и безо всяких последствий может слиться со своей силой.

А дальше пошла рутина, к которой Элин отнёс планомерную проверку всех своих способностей, начиная техниками и заканчивая банальным зрением, нюхом и восприятием. В ходе этих экспериментов анимус выяснил, что барьеры лаборатории с достоинством выдержали разразившийся шторм, и ни дом, ни прилегающая к нему местность ничуть не пострадали. Зато в самом доме вопреки наказу никого не пускать собралась целая делегация. Навскидку Элин определил, что в непосредственной близости находится как бы не десяток анимусов платинового ранга и выше, плюс одного особо сильного. Очевидно, абсолюта. И едва ли все они ждут там в порыве беспокойства — куда как вероятнее, что эти боевики прибыли ради подстраховки.

Такие уж среди анимусов порядки. Безопасность превыше всего, и если полноценный тёмный после тяжёлого боя едва стоял на ногах, укрылся ото всех в лаборатории и целые сутки творил там чёрти что…

Это не повод для беспокойства, но повод для поднятия тревоги.

Последним шагом перед снятием барьеров стали раскопки в миниатюре: Элин разломал часть оплавившейся стены, за которой находились уцелевшие полки закрытых шкафов. Увы, но там анимус хранил не самое ценное, а то, что должно было уцелеть в случае, скажем, детонации этого самого ценного. А именно базовый набор медикаментов и зелий, несколько комплектов запасной одежды и запас пищи с водой пополам. Полости уцелели от и до, так что с голым задом навстречу приключениям Элину шагать не пришлось.

Аккуратно облачившись в сменные вещи, перерождённый аккуратно деактивировал барьеры лаборатории, выбравшись наружу. И там его действительно встречали готовые к бою стражи, которые, к их чести, не расслабились даже тогда, когда перерождённый помахал им рукой.

— Я в норме. Проверяйте. — И остановился, подперев плечом стену. Один из стражей активировал улавливающий эманации тьмы артефакт, но тот ожидаемо показал значение, равное среднестатистическому фоновому. — Лекси, и по какому поводу ты их всех впустила в дом…?

Договорить парню девушка не дала, растолкав стражей и бросившись своему спутнику на шею. Элину подумалось о том, что, вероятно, незваные гости постарались и напугали Алексию до полусмерти своими предположениями о том, что может происходить в лаборатории, но спустя секунду он отмёл эту идею. Что Гайо Бельфи, что Кацелиан не стали бы создавать себе проблемы на ровном месте. Следовательно, Лекси сама себя накрутила, чему поспособствовало присутствие стражей-ликвидаторов. Хорошо хоть последние вскрывать барьеры не полезли, а то защитные системы дома устроили бы резню для всех, кто не был прописан в его ядре.

— Кацелиан настоял… — Тихо пробормотала она на ухо Элину, заставив того тяжело вздохнуть. — Он поднял много шума вокруг нас, но никто не знает, из-за чего.

И всё-таки Мурум прислушался к его словам, пусть и не удержался от того, чтобы обеспечить себе хоть какой-то контроль над ситуацией. Но его можно понять — тёмным никогда не доверяли, и какой-то там Элин Нойр исключением станет ещё очень нескоро.

— Господа, попрошу вас покинуть дом. — Первым делом Элин решил спровадить лишние уши, что в любом случае пришлось бы сделать. Ведь Кацелиан уже приближался к дому, а протектор Бельфи терпеливо дожидался в гостиной, где, по всей видимости, чаёвничал с хозяйкой дома. — Лекси…?

Девушка правильно поняла немой вопрос в глазах Элина, тихо качнув головой:

— Протектор Бельфи был предельно вежлив и доброжелателен. Ничего такого, на что стоило бы злиться. И он до последнего настаивал на том, чтобы в самом доме стражи не дежурили…

Обрадовало ли Элина выказанное абсолютом доверие? Как сам факт — да, но вот реального эффекта в таком жесте, конечно, было маловато. Разве что комфорт Алексии, но она не то, чтобы очень сильно переживала из-за гостей в доме. Это её спутник терпеть не мог чужое присутствие в своём «гнезде», в то время как для самой девушки были важны совсем другие вещи.

Благополучие любимых, например.

— Подождёшь на втором этаже? — Алексия пусть неохотно, но кивнула. — Думаю, мы со всем разберёмся где-то за час-полтора.

— Тогда я навещу Амелию, расскажу, что всё в порядке. Они волновались, но их сюда не пустили, и даже неподалёку ждать не позволили. Наверняка себе места не находят… — Они обменялись взглядами, после чего Алексия добавила: — Ты же не против?

— Возьми с собой пару артефактов на всякий случай. — Лекси всё прекрасно поняла, но, видимо, решила всё равно уточнить, необходимо ли её присутствие в доме во время переговоров. Но хоть Элин и доверял ей, Кацелиан и Гайо похвастаться тем же самым не могли. Её присутствие в лучшем случае напрягало бы анимусов, а так дом будет пуст и запечатан изнутри, что гарантирует полную сохранность всех озвученных здесь тайн.

Трое переговорщиков — и никого более.

— Ну и заставил же ты поволноваться старика, Элин. — Таким стало приветствие абсолюта, отсалютовавшего хозяину дома чашкой исходящего паром напитка. — То, что мы будем обсуждать, связано с твоей тайной?

Последние стражи уже покинули дом, Кацелиан должен был вот-вот ступить в гостиную, а Алексия уже суетилась возле зеркала у входа, и задерживаться явно не собиралась. Иными словами, подслушивать было некому.

— Да, протектор. Подробнее я расскажу, когда до нас доберётся Кацелиан… а вот и он, к слову. — Глава клана Мурум появился в дверном проёме, отыскав взглядом сначала спокойно устроившегося на стуле Элина, а после переключившись на облюбовавшего мягкий диван Бельфи. — Присаживайся, Кацелиан. Разговор предстоит долгий…

Но не дольше пары часов, ведь к тому моменту уже вернётся Алексия, а побыть с ней наедине Элин хотел точно больше, чем с членами совета протекторов. В конце концов, он пережил, — или всё-таки нет? — полноценное перерождение, с последствиями которого уже нужно было разбираться…

Кацелиан сидел за столом ни жив, ни мёртв, и, что называется, обтекал. Молодой гений чудовищной силы оказался древним анимусом из другого времени, а где-то далеко, как следовало из его слов, притаились многие сотни симбионтов. Разумных демонических зверей огромной силы, для которых люди не представляли практически никакой угрозы. И один из их разведчиков наведался в Китеж сутки тому назад, из чего следовал донельзя печальная вещь: симбионты заинтересовались людьми.

И, вероятнее всего, причиной тому послужило освобождение Китежа от их шпионов вкупе с появлением ментала в лице Элина Нойр. Не самые радужные вести, если учитывать, что и Элин, и протектор Гайо Бельфи в один голос утверждали, что даже объединённому человечеству будет не так-то просто выстоять против этой расы, господствующей на всём материке.

Если вообще возможно…

— То, что ты сделал с собой, можно будет повторить с кем-то ещё? — Задал Кацелиан немаловажный вопрос, рассчитывая получить на него правдивый ответ.

— Боюсь, что мой случай уникален. Я уже не говорю о подчинении симбионта — это худо-бедно, но можно сделать. Однако все остальные случайности, благодаря которым я стал тем, кто я есть… — Качнув головой, перерождённый перевёл взгляд на абсолюта. — Но если у меня не будут связаны руки, я смогу снабдить сотни анимусов артефактами, с которыми они смогут оказать сопротивление симбионтам. А если поставить на поток производство изолирующих разум сфер, наш главный враг лишится части своих преимуществ.

— И тем не менее при симбионтах останется их колоссальная сила. Тело той твари ты уничтожил, так что у нас даже нет возможности его как следует изучить…

— У меня сохранились записи, касающиеся исследования существ, созданных симбионтами в качестве детекторов менталов. — Кацелиан чуть ли не синхронно с Бельфи вздёрнул бровь, как бы намекая на некую несостыковку. — Руны симбионтам по каким-то причинам не даются, так что место артефактов, как я подозреваю, занимают искусственно выращиваемые существа, каждое из которых выполняет свою задачу. Или же у них вообще нет ничего подобного артефактам, и детекторы — единственные в своём роде.

— И этот детектор похож на полноценного симбионта?

— Если отличия и есть, то обнаружить их крайне сложно. Плоть симбионтов по своей сути однородна. У них нет костей и органов, а система каналов отличается от особи к особи. Та тварь, с которой я сражался, обладала всеми чертами обычной гидры, что из-за способностей к использованию техник вылилось в проблему.

— И тем не менее ты смог одолеть эту тварь, будучи обычным человеком… — Гайо Бельфи смерил перерождённого взглядом, в который уже раз сканируя его тело, от человеческого отличающееся так же, как отличается капля воды от капли масла. — Значит, у этих существ должны быть слабые места.

— Их главная слабость — чрезмерная сила, помноженная на ничтожный опыт. Но я подозреваю, что какая-то часть симбионтов отлично понимает, что из себя представляют анимусы. Лорды, по меньшей мере. — Элин сделал глоток крепкого чая, мягким движением вернув чашку на стол. Его новое тело воспринимало вкусы крайне интересным образом, так что в ближайшем будущем перерождённый намеревался перепробовать как можно больше блюд, если выдастся случай. — Прямо сейчас я едва ли смогу справиться даже со слабейшим из них. Серьёзные шансы появятся только в том случае, если бок о бок со мной выступите вы, Сорака и ещё пара анимусов алмазного ранга, и все мы сможем сосредоточиться на лорде.

— И сколько тебе нужно времени?

— Я и сам пока не знаю. Даже не уверен, что смогу назвать конкретные сроки в ближайшие месяцы… — А в эти самые месяцы симбионты, если гибель Давора их действительно встревожит, могут нанести свой удар. И тогда людям ничего не поможет, а Элину придётся собрать всех близких ему людей и уйти так далеко, что симбионты не отыщут их и за сотни лет. Но такое бегство — это план на крайний, хоть и достаточно вероятный, случай. — Сейчас я даже не представляю, с чего придётся начинать. Но потенциал этого тела впечатляет, так что я рассчитываю на лучшее.

И в этих расчётах задействован учитель, о существовании которого перерождённый ничего не собирался говорить даже Алексии. Просто потому, что малейшая вероятность утечки этой информации к тем же симбионтам или другим менталам того не стоила.

— От обязанностей стража я тебя освобожу, это не проблема. — Сразу сказал Кацелиан, поймав насмешливый взгляд Гайо Бельфи. Действительно, подобные мелочи в их обстоятельствах можно было в принципе не обсуждать. — Но ты должен будешь предоставить нам всё, что может помочь в борьбе с симбионтами.

— Это само собой разумеется, Кацелиан. Через два-три дня с моей стороны будут готовы все структуры известных мне ценных техник, которых нет в Китеже, а через пару недель я закончу с прототипами артефактов. Основная проблема в том, как быстро всё это попадёт в руки анимусов. — Элин мог бы поставить на поток производство артефактов любой сложности, но заминка была в том, что это отняло бы у него всё имеющееся время.

— Будет проблематично задействовать в производстве все имеющиеся мощности, не раскрывая сути хотя бы остальным членам совета. — Глава клана Мурум поскрёб свежую щетину на подбородке, начав сосредоточенно буравить взглядом стол. — Я уже не говорю о том, что идеальным вариантом была бы полная мобилизация…

— Полная мобилизация может спровоцировать симбионтов, Кацелиан. — Вставил своё веское слово Бельфи. — Как, впрочем, и любые активные телодвижения, на которые ты рассчитываешь. Производство артефактов, массовое изучение новых техник, подготовка людей — а нужно ли нам всё это?

— Развейте мысль, протектор. — Просьба исходила от Элина, на чьём лице впервые за вечер появилась улыбка.

— У нас есть цель, которой нужно достигнуть. И эта цель — не впечатлить симбионтов, а одолеть их. Они прислали разведчика, но что заставило их это сделать?

— Гибель всех шпионов и моя работа в качестве ментала. — Элин выбрал наиболее очевидный вариант, сопоставив два и два. Давор прибыл к городу с личинкой на груди, а собранная им армия была всего лишь способом отвлечь гарнизон. Занятые защитой города, анимусы бы не обратили внимания на проникновение за стены симбионта, позволив тому устранить опасного ментала. Тихо, скрытно и без следов — точно так, как симбионты действовали на протяжении нескольких веков, раз уж о них не сохранилось конкретных упоминаний.

— Значит ли это, что возвращение всего на круги своя позволит, по меньшей мере, отсрочить угрозу? — Хитринка в глазах Гайо бельфи сияла россыпью ярких песчинок. Умелый интриган с колоссальным стажем смог походя упорядочить известную ему информацию и предложить решение, подобное которому крутилось и в голове перерождённого. — Может ли сфера ментальной блокады скрыть тебя от потенциальных наблюдателей?

— Вы предлагаете мне разыграть мою смерть?

— Предлагаю записать все потери этого дня на счёт симбионта, которого смогли обнаружить и убить стражи нашего города. Если всё то, что ты рассказал о симбионтах хотя бы близко к истине, разницы между Элином Нойр, Гайо Бельфи, Кацелианом Мурум или любым другим именем они не видят. Ты начнёшь постоянно использовать сферу, а мы объявим о героической смерти нашего мастера-ментала, которому покорилось это забытое искусство.

— И следующий разведчик симбионтов, не обнаружив меня, посчитает, что угроза сошла на нет…

— А твоих недоученных менталов можно принести в жертву, позволив симбионтам или тем, кто им служит, забрать их жизни. — Добавил Бельфи, не моргнув и глазом. — Тогда картина станет ещё более реалистичной, а вероятность раскрытия обмана — минимальной. Что же до шпионов, то с их возвращением в город придётся смириться.

— Несколько лет работы насмарку… но этот план звучит не так уж и плохо. — Вынужденно согласился Элин, приняв доводы абсолюта. Гайо Бельфи разбирался в политике, лжи и интригах лучше, чем кто-либо из присутствующих, так что спорить с ним дураков не нашлось. — Но тогда о высоких темпах подготовки к войне не будет идти и речи.

— Впопыхах многого не сделаешь. — Кацелиан опустил обе руки на стол, не став ничего говорить касательно того, сколь легко его коллега по совету приговорил к смерти умных и талантливых одарённых детей. — Но если у нас будет время, то мы сможем тайно наладить не самое скромное производство. А техники начать распространять под иными предлогами среди узкого круга посвящённых.

— В таком случае основная ставка — это я, верно? — Выражения лиц сидящих за столом анимусов подтвердили этот вывод. — В ваших глазах этот вариант должен выглядеть крайне ненадёжно.

— Мы отталкиваемся от того, что твои слова — чистой воды правда. А твой обновлённый потенциал не разглядит только слепой, что, к слову, ещё один повод залечь на дно. — Логично. Способов надёжно скрыть от чужого внимания силу, каналы и резерв не существовало, и все известные Элину законы это лишь подтверждали. В противном случае он бы не прослыл на весь город гением, а до поры тихо и мирно изображал бы из себя средней паршивости анимуса. — А ещё мы не настолько безнадёжны, как тебе кажется, и тоже кое на что способны.

— Я такого никогда не говорил…

— Но в твоих планах все анимусы фигурировали исключительно в роли массовки и пушечного мяса. Это читалось между строк, Элин. — Бельфи хохотнул в бороду, после чего уже куда как мягче продолжил: — Если симбионты столь могущественны и многочисленны, то твоя точка зрения оправдана. Но это не значит, что мы не сможем найти на них управу. Не просто так эти твари веками скрываются от нас, и поддерживают наблюдение за всеми оплотами человечества.

— Они чего-то опасаются. И наша главная задача — выяснить, чего именно. — Вторил словам абсолюта Кацелиан, придерживающийся схожей, если вообще не аналогичной, точки зрения.

— Такой подход точно не хуже прочих. — В конце концов, попытка — не пытка. Да и не мог Элин более обвинять хоть кого-то в том, что он упорно ищет решение получше несмотря на призрачные шансы на успех. — Но план на ближайшие дни следует как следует проработать. Во-первых, что потребуется от меня…?

Всего один час понадобился троице анимусов для того, чтобы добраться до этого момента. И ещё один час они уделили поиску несостыковок и ошибок, могущих привести план к краху…

Весь вечер и часть ночи Элин провёл с Алексией, окончательно убедившись в том, что новое тело принесло с собой совершенно иную нервную систему, а после, дождавшись, пока девушка уснёт, он тихонько выбрался из спальни и покинул дом, в мановение ока добравшись до своего личного полигона. За это время он нисколько не изменился, и даже сигнальные системы оказались нетронуты. Ещё один плюс в копилку стражей в общем и Кацелиана в частности: он не стал лезть туда, куда ему не могла дать доступ даже Алексия.

Переступив через границы полигона, Элин поднял окружающие его барьеры, отрезав этот клочок земли от всего окружающего мира.

— Напомни ещё раз, почему ты не можешь обращаться ко мне мысленно? — Спросил экс-абсолют у Дарагоса, моментально переместившись в свой внутренний мир.

— Наши души слишком сильно отличаются друг от друга, так что при таком взаимодействии поплохеет или мне, или тебе. — Пояснил мечник, через плечо взглянув на Элина Нойр. Здесь, в своём внутреннем мире, он выглядел иначе. Лишь в реальном мире двум душам, слившимся в одну, удалось с горем пополам сохранить прежний облик тела — и то, с серьёзным таким допущением. — Готов браться за учёбу?

— Теперь — да, готов. — Согласился анимус, остановившись напротив развернувшегося к нему Дарагоса. — Но я бы не отказался для начала услышать, как всё будет происходить.

— Помнится, тебя очень удивили, скажем так, физические способности моей души. Вот с их развития мы и начнём. — В руках мечника появился его клинок, лезвие которого тут же вонзилось в почву на пару сантиметров. — Призови свою книжку. Тренироваться ты будешь вместе с ней, чтобы, так сказать, прочувствовать своё Сердце и придать ему форму получше.

Элин не стал спорить, отведя руку в сторону и материализовав гримуар. Тот плавно опустился в ладонь хозяина, осадив ту приятной тяжестью. По мнению самого перерождённого, именно книга лучше всего прочего описывала его чаяния и стремления. Ведь всё детство и юность он провёл, обложившись талмудами и свитками, а после именно книги позволили ему сохранить рассудок.

Книги — и желание перевернуть мир.

На этих двух столпах зиждилась личность Элина Нойр, человека, сумевшего воспользоваться Тьмой и удержаться от падения в её манящие объятья. Лишь на пожелтевших от времени страницах он находил что-то новое для себя, ведь уроки у наставников в плане эффективности не шли ни в какое сравнение с книгами и свитками. Благодаря им он становился сильнее и мудрее с каждым прожитым годом, и потому сейчас ничуть не удивлялся тому, что его Сердцем, что бы это ни значило, стал именно гримуар.

— Если ты чувствуешь Сердце как часть себя, то попытайся повторить за мной. Сосредоточь на мне своё восприятие — иначе просто не увидишь, что я буду тебе показывать. — После этих слов Дарагос замер на несколько секунд, дав Элину время сконцентрироваться, после чего приступил к демонстрации.

Мечник исполнял довольно обычный, в общем-то, комплекс движений, но делал это очень медленно. А ещё смотреть нужно было не на сами движения, а на то, чем они сопровождались, чем Элин и занялся с самых первых секунд. Он хорошо знал, что именно такие демонстрации являлись наиболее эффективным способом передачи практических знаний. Не самым правильным, конечно, но за неимением времени перерождённому было достаточно и этого. Теоретическую базу, как и понимание, можно подтянуть когда-нибудь потом.

Сейчас же ему просто нужно было понять, в каком направлении двигаться.

Чем дольше Элин присматривался к своеобразному танцу Дарагоса, тем больше понимал, что его меч — это действительно Сердце, а не странный артефакт, каким он воспринимал гримуар. Дарагос ощущался так, словно меч был продолжением его души. Идеально синхронизированным элементом, который даже при тщательнейшем рассмотрении не выбивался из общей картины. Перерождённый, опустив веки, не мог даже сказать, где заканчивается плоть мечника — и где начинается холодная, звенящая от напряжения сталь.

— Понял? — В какой-то момент Дарагос замер, с улыбкой взглянув на своего ученика. Очевидно, даже равнодушно-сосредоточенная маска на лице Элина не смогла скрыть от мастера меча наступившее прозрение. — Потому я и говорю, что какая-то там книжка тебе не очень подходит.

— И тем не менее, именно книга сделала меня тем, кто я есть. Гримуар — мой символ. — Элин говорил от чистого сердца и исключительно то, о чём думал. Никаких недомолвок или лжи — только правда. — Разница в форме столь значительна?

— Сердце — отражение стремлений того, кто им владеет. — Ответил Дарагос, с сожалением качнув головой. — Воина должно отражать оружие. А ты, Элин, воин до мозга костей. Я не ошибусь, если скажу, что всю твою жизнь тебя сопровождали сражения…

— Но я не гонялся за ними, Дарагос. — Случаи, когда перерождённый за всю свою долгую жизнь вступал в бой только из жажды схватки можно было пересчитать по пальцам одной руки. Азарт и готовность проливать кровь отпечатались в характере анимуса, но так и не стали для него чем-то действительно важным. — Сначала целью моей жизни были знания. Я обожал узнавать что-то новое, пока мой родной город не был разрушен демоническими зверями. После этого я был вынужден гнаться за силой для того, чтобы выжить, но стремление к новым открытиям никуда не исчезло. Я прошёл через сотни и тысячи битв — это факт. Но бился я не ради самой битвы.

— В моё время тебя бы отнесли к касте исследователей. — Усмехнулся Дарагос, подняв перед собой меч. — И я, кажется, знаю, как тебя можно мотивировать. Запомнил, что я делал со своей силой и Сердцем?

— Да.

— Повтори. Пока не справишься — ничему новому я тебя учить не буду. — Лишь сейчас, когда мечник исчез и появился прямо перед не ожидавшим нападения перерождённым, он считал, что слова Дарагоса касательно кровожадности запечатанной в симбионте части его души были слегка преувеличены. Сейчас же, глядя в сияющие серебряным светом глаза, Элин отчётливо видел в них алые всполохи. — Продемонстрируй в бою то, что я показал тебе только что!

— Это не самый эффективный способ обучения… — На выдохе ответил анимус, осознав, что в этот раз он хоть как-то видит движения своего визави.

— Поспорь ещё с тем, кто учил щенков вроде тебя лет триста кряду! — А в следующую секунду Элин понял, что в начале схватки мечник его просто жалел, не используя всю свою скорость. Видит движения? Нет! Он лишь с горем пополам предсказывал их, опираясь на свой колоссальный опыт и тот факт, что схватка проходила в его внутреннем мире! Но ни увидеть, ни поспеть за Дарагосом он не мог.

А это значит, что единственный выход — повторение ранее показанного истинным человеком объединения со своим Сердцем.

Спустя несколько часов непрекращающейся битвы на грани возможностей Элин отвечал на атаки Дарагоса на пару порядков лучше, чем ранее, а скорость мечника уже перестала быть его основным преимуществом. Теперь на поверхность всплыл качественно иной уровень сил частицы души истинного человека, а так же его мастерство в обращении с клинком.

И прогресс в деле объединения самого Элина и гримуара в нечто цельное в этом случае помогал мало, так как перерождённый определённо упускал нечто важное. Он уже добился того, чтобы протекающая через Сердце сила не останавливалась ни на секунду. Анима безостановочно вливалась в гримуар — и всё, что не было потрачено в данный конкретный момент сразу же возвращалось обратно. Не один час потребовался анимусу для того, чтобы «вписать» гримуар в свою систему каналов, чему, к слову, поспособствовала своеобразная гибкость нового тела. Там, где обычному человеку потребовались бы годы, Элину потребовалась всего минута адских мучений — и пара новых каналов заняла своё место в строю, в буквальном смысле проплавив себе дорогу.

Сие действо пришлось воплощать в реальном мире, так что и раны Элин получил самые что ни на есть реальные. Но это определённо стоило того, чтобы удостовериться в наличии одной присущей лишь симбионтам черты, позволяющей им создавать из себя практически всё что угодно. Заодно экс-абсолют понял, почему враги человечества не превратили свои тела в один сплошной совмещённый с резервом канал: такой организм просто не мог существовать, так как имелся некий фиксированный максимум плотности каналов на объём плоти, превышение которого приводило в лучшем случае к детонации каналов, едва по тем начинала струиться анима.

У обычного человека этот максимум достигался лишь у самого резерва, где каналов было особенно много, а ближе к запястьям и стопам их плотность падала, достигая минимума. И именно этим минимумом активно пользовалось подавляющее большинство анимусов, так как аниму в техники подавать было проще всего именно через конечности. Исключения из этого правила встречались во все времена, но, как правило, таковыми становились обладатели демонических зверей с особым строением тел, как, например, пернатые, змеи или черви.

Специально против правил не шёл никто, и, видимо, зря.

Теперь Элину стало очевидно, что все его техники, научись он их формировать посредством каналов на, скажем, груди или спине, заполнялись бы силой в пять-шесть раз быстрее, что в теории позволяло выигрывать битвы просто за счёт скорости. Какая разница, сколь сложна техника врага, если простой и понятный удар сформируется, напитается силой и достигнет цели задолго до того, как цель успеет осознать свою ошибку?

Слияние душ и последующее за ним перерождение позволило Элину избавиться от столь досадного несовершенства конструкции. Перерождённый обзавёлся равномерно распределёнными по всему телу каналами, плотность которых была снижена разве что в районе головы. Но так как Элина с драконидами не связывало ровным счётом ничего, эту мелочь можно было смело игнорировать: извергать пламя изо рта он что так, что так не планировал.

Слишком уж непрактично.

Тем не менее, таким образом циркуляция энергий в душе Элина достигла воистину впечатляющих объёмов, что и позволило ему слегка уменьшить разрыв в уровнях сил между собой и пышущим энтузиазмом наставником.

Меч со свистом рассёк воздух и практически достал Элина, но ворох изумрудных нитей опутал и остановил клинок до того, как тот коснулся шеи. Краткое мгновение невольной паузы — и нити рвутся, когда по металлу клинка начинают туда-сюда носиться серебряные искры, то и дело вспыхивающие соответствующего цвета пламенем. Но уже перерождённый идёт в атаку, позволяя оппоненту освободиться — и тут же предпринимая попытку дотянуться до него несколькими десятками нитей, разлетевшимися в стороны и схлопнувшимися в одной точке.

Там, где их встречал Дарагос с мечом наготове.

В этой битве не было места хитрости, ведь Элин стремился привыкнуть к правильному использованию Сердца, а заодно научиться усилять тело за счёт постоянной циркуляции анимы в каналах. И в таких тренировках был лишь один минус: во внутреннем мире перерождённый мог заложить основы и проникнуться сутью процесса, но оттачивать способности ему всё равно придётся в реальности.

Череда стремительных ударов не оставила от нитей Элина и следа, а сам мечник уже сократил расстояние, попытавшись дотянуться до ученика точным прямым выпадом. Но наученный горьким опытом парень не сплоховал, попытавшись сконцентрировать всю свою мощь в одной точке — там, где одинокая изумрудная нить столкнулась с кончиком лезвия сияющего серебром меча, губы владельца которого тронула довольная улыбка. Элин наконец-то увидел то, что Дарагос пытался до него донести. И пусть попытка воплотить силу в моменте была неэффективной и аляповатой, этого хватило, чтобы отбросить мечника назад.

Перед алчущим крови мечом оказалась не нить, но незримая, высеченная из монолитной гранитной глыбы стена, прорубить которую ему оказалось не под силу.

— Если я скажу, что ты прогрессируешь с колоссальной скоростью — поверишь? — Хитрый прищур Дарагоса не сулил его ученику ничего хорошего и, казалось, на что-то намекал. Элин, будучи человеком со склонностью к паранойе, напрягся — и понял, что сделал это не зря. Нервным движением коснувшись своих висков, анимус снял с них аккуратно, можно сказать — ювелирно отсечённые пряди, обнаружившиеся и с левой, и с правой части головы.

— Так стремительно, что даже не заметил внеплановой стрижки. Как? — Волосы перерождённого вновь отросли, а потерянные — растворились в воздухе.

— Ты и без меня знаешь, что противостояние во внутреннем мире во многом завязано на воображении и силе воли. И воля тут отнюдь не первостепенна, хоть и очень важна.

— Насколько мне известно, способность к визуализации своих действий помогает лишь до поры. Любой мало-мальски сильный противник этому не подвержен. — Вновь коснувшись висков, Элин вздохнул: — Но вы продемонстрировали обратное.

— Ответ на этот вопрос очень прост, и, в общем-то, лежит на поверхности. Что вообще может вообразить человек, м?

— Практически что угодно… — В какой-то миг глаза перерождённого расширились, а рот — приоткрылся. — Всё, что человек может себе представить?

Дарагос хмыкнул.

— Как известно, способности тела обычного человека сильно отстают от способностей его же разума. Из-за этого обыватель может, скажем, представить, как он летает словно птица, ходит по воде или крушит своих врагов на манер героя из мифов. Так или иначе, но он не может в достаточной мере представить уничтожение планеты ударом кулака или перемещение со скоростью, превосходящей скорость звука. — Последнее Дарагос не поленился продемонстрировать, добившись того, что по левую и правую руку от него появилась ещё парочка мечников. А ведь Элин искренне верил в то, что уж во внутреннем мире аномалии в виде остаточного изображения появиться не могут ввиду отсутствия глаза как органа. — Но если человек способен расколоть планету одним ударом? Что, если он движется со скоростью, недоступной самым совершенным механизмам?

— Тогда он может всё это вообразить. — Ответил Элин, едва понял, что пауза предназначалась именно для его ответа. — Вы и при жизни обладали такой скоростью?

— Именно. Потому здесь, не имея и десятой части от силы своей души, я могу в полной мере продемонстрировать свои возможности.

— И расколоть планету?

— Если только какой-нибудь астероид. — Мечник провёл ладонью по ёжику волос на макушке. — На целую планету никто никогда не замахивался. Но смысл ты, я надеюсь, уловил.

— Не сравнюсь с лордами симбионтов в реальном мире — о дуэлях с участием душ можно и не заикаться. — Так Элин отбросил ещё один перспективный вариант, в котором он планировал навязывать симбионтам бой во внутреннем мире, там, где основную роль играет воля, а не объём анимы или совершенство тела. — Тогда поможет ли мне освоение всё большей скорости здесь, во внутреннем мире?

— Это очень непростой и долгий процесс. Гораздо проще достигать новых вершин в реальном мире, нежели во внутреннем. Проверено и перепроверено десятками тысяч экспериментаторов. — Элин категоричность не любил, но в данном случае решил принять слова учителя как данность. — Если мне не изменяет чувство времени, снаружи уже светает. Пора закругляться, так что напоследок я покажу тебе несколько упражнений, которые помогут тебе в пассивном режиме укреплять и подготавливать тело ко всё большим и большим нагрузкам…

— Насколько большим? — Этот вопрос сильно волновал Элина, так как ему всегда был интересен предел крепости и силы истинных людей. А так как учил его Дарагос, то и представления он имел именно о себе и своих сородичах. Чего только одна его скорость стоила…

— Перегрузки при движении на сверхзвуковой скорости — это ни разу не шутка, ученик. В моё время соблюдению баланса в развитии тела уделяли много внимания, так как набрать скорость большую, чем ты можешь выдержать на деле очень просто. — Дарагос поджал губы, явно припомнив парочку таких случаев. — А там потеря сознания — и бессознательное тело тонким слоем распределяется по полигону в виде мелкодисперсной кровавой взвеси.

— Среди истинных людей такого уровня достигали все подряд? — Элину было сложно поверить в то, что среди подобных Дарагосу монстров встречались настолько недальновидные и откровенно глупые индивидуумы. Смерть от перегрузок ассоциировалась у него с гибелью мастера рун, в чистом поле смастерившего боевой жезл из половинки трухлявого пенька и охапки ржавого железа, а перед активацией крепко прижавшего его к своей груди.

Невообразимая тупость, иными словами.

— Не совсем так, но на скорости проломить себе голову наши одарённые могли уже, в среднем, к двадцати годам. Ты, например, находишься приблизительно на уровне двенадцатилетнего ребёнка…

— Не самое приятное сравнение. — Элин уже ничему не удивлялся, принимая на веру практически всё услышанное. Ведь он теперь точно знал, что истинные люди — это чудовища во плоти, и полноценные симбионты им ничуть не уступают. Ведь как-то они уничтожили всю расу хозяев, хоть те и могли раскалывать руками астероиды или перемещаться со скоростью, которую сам Элин даже воспринять не мог.

— Зато тебе есть куда расти. Вообще, если так подумать, ты живёшь первые сутки. Чисто технически, да.

— Кхм. В таком случае я — несравненный гений даже среди истинных людей. — Элин невольно улыбнулся. — Но мне всё ещё нужны методы пассивной подготовки тела. Время действительно поджимает…

Он пока не знал, чем именно займётся с утра, но понимал: свободного времени у него не будет точно.

Одновременно перенося на бумагу подробные схемы наиболее полезных и эффективных техник, Элин прогонял аниму через свои многочисленные каналы, направляя её в болтающийся на поясе гримуар — и возвращал её обратно в резерв. Иными словами, он делал то же самое, что и во внутреннем мире, но куда более аккуратно, так как каналы имели неприятное свойство уставать. При этом перерождённый явно не собирался щадить своё тело в слепом стремлении сэкономить бесценное сейчас время.

Кацелиан с Гайо уже приступили к воплощению плана в жизнь, и до сих пор всё шло как по маслу. А ведь солнце уже побывало в наивысшей точке небосвода, и уверенно ползло вниз, грозя где-то через двенадцать часов полностью скрыться за горизонтом. Прорва времени, за которую симбионты, если бы рядом с Китежем был кто-то из их племени, могли сделать свой ход…

Но ничего не происходило, и Элину это категорически не нравилось.

Он не мог заставить себя поверить в то, что симбионты успокоятся, едва следующий их разведчик увидит самый обычный Китеж, в котором из менталов есть разве что пара недоучек. С точки зрения логики такое их поведение выглядело бы обоснованно, ведь Давора действительно могли убить, навалившись всем скопом, а от случайностей не застрахован никто… но Элин не любил недооценивать своих врагов, если те хотя бы в теории могли доставить неприятности.

А симбионты могли, и не только в теории. Даже одна особь этой расы была чрезвычайно опасна, что продемонстрировала гидроподобная форма Давора. А если через тот же год к стенам Китежа прибудет десяток готовых к бою симбионтов во главе орды демонических зверей, за победу придётся заплатить большой кровью.

И всё это лишь ради того, чтобы ещё через год проиграть, столкнувшись с куда большим числом симбионтов, а то и их лордами.

Людям нельзя было вступать в открытую конфронтацию с симбионтами, и Элин это знал. Знал, но всё равно убил Давора, даже не попытавшись отвести подозрения от родного города. А способы были, ведь в момент прибытия этой твари к стенам Китежа сам перерождённый находился вне его, и мог, по меньшей мере, навести симбионта на ложный след.

Да, потери среди стражей были бы несоизмеримо выше.

Да, пострадали бы горожане.

Да, Давор наверняка бы убил учеников Элина, только начавших делать успехи в освоении ментального дара.

Но тогда он бы просто вернулся в гнездо и сообщил своим хозяевам о том, что причина выхода Китежа из-под наблюдения устранена, а силы самого города порядком уменьшились в процессе. Элин получил бы практически неограниченное время для самосовершенствования, и цена тому — жалкая горсть чужих жизней, да гордость перерождённого. Не чета вероятности поставить под удар всё человечество, которое симбионты с радостью изведут под корень — дайте только причину.

Впрочем, причина, по которой они этого не сделали до сих пор — загадка. Зачем держать под боком заклятых врагов? Милосердие симбионтам неведомо, да и недостатка в силах они точно не испытывают. Возможно, что-то знает Дарагос, ведь он провёл в заточении не одну сотню лет. Может, и общался со своим пленителем, как делал сам Элин, прозябая на нижних уровнях гнезда…

Рука анимуса дрогнула, и чернила оставили на бумаге неаккуратный след, который, чертыхнувшись, Элин тут же вывел. Но из-за перестроившейся системы каналов он не смог задействовать лишь ту крупицу сил, что требовалась для тонкой операции, и под сердитым, если не сказать — бесящимся взглядом с листа сошли вообще все чернила.

Трижды вдохнув и выдохнув, Элин совладал со ставшими слишком уж яркими эмоциями, приступив к заполнению бумажки с нуля. Он и эти простые взаимодействия старался воспринимать как части одной цельной тренировки, но необходимость набивать руку это, конечно, не нивелировало. Частица анимы здесь, частица там — и вот уже какая-то часть структуры сложной техники не заполнена до конца, а в другой наоборот слишком много энергии. И если две-три подобных ошибки вреда качественно составленной технике не причинят, то десяток может привести к печальным последствиям.

А в пылу битвы рассматривать получившуюся конструкцию с дотошностью прилежного студента академии, понятное дело, никто не будет — проще самому себе голову отсечь, нежели так подставляться. Потому Элин в прошлом не давал себе спуску, изучая и оттачивая способности до уровня, доступного не всякому абсолюту. Он плёл техники лучше, чем пауки — свои сети, а его контроль над анимой так и вовсе достигал каких-то совершенно невразумительных величин.

Сейчас же прежний чётко выверенный баланс пошатнулся, и это Элину категорически не нравилось. Особенно всё грустно выглядело из-за того, что необходимость оперативно передать Кацелиану техники и, очень желательно, схемы создания боевых артефактов никуда не пропала, из-за чего времени на тренировки оставалось не так уж и много.

Элин мог, конечно, повременить со взятыми обязательствами, но задержится он — будут простаивать все специалисты, за мобилизацию которых Кацелиан уже наверняка взялся со всем присущим ему рвением. И людей, которых он сможет собрать, много не будет по соображениям секретности, из-за чего каждый день их работы можно не без оснований считать невероятно ценным. Так что подготовку материалов для анимусов-боевиков и мастеров рун Элин считал первоочерёдной задачей, откладывать которую было очень, очень нежелательно.

Но кое-какие ухищрения ему были знакомы ещё со времён обучения в Авалоне, так что экс-абсолют, отведя левую руку подальше от бумаг, позволил себе распараллелить внимание. Над его раскрытой ладонью начали один за другим появляться крошечные бледные искры, каждая из которых независимо от соседей то поднималась на полтора десятка сантиметров вверх, то опускалась, практически касаясь кожи. Новые искры перестали появляться лишь тогда, когда их общее число перевалило за пять с половиной сотен, а постоянное движение не позволяло выделить из этой кучи какую-то одну частичку анимы.

Впрочем, любой анимус с достаточно развитыми способностями к контролю не мог не заметить в копошении искр вполне чёткую систему, обнаружить которую без присущего лишь практикам восприятия было попросту невозможно. Ведь само действо разворачивалось во внутренних слоях сформированного искрами куба, где из частиц анимы воля Элина создавала причудливые картины. И по тому, что малейшее соприкосновение искр приводило к их взаимной детонации, можно было определить и суть сего занятия: точечное управление частицами и недопущение столкновений позволяло отточить контроль даже ленивому до ужаса дилетанту.

Или человеку, вынужденному параллельно с тренировкой заниматься чем-то ещё, как это было у Элина

— «…». — Мысль, сформированная чисто рефлекторно, растаяла, так и не напитавшись смыслом. Элин с запозданием одёрнул себя: разговаривать в собственной голове ему было не с кем.

Надеясь поскорее забыть об этой досадной оплошности, перерождённый с головой погрузился в работу и сразу две проходящие параллельно тренировки: циркуляцию анимы по каналам и гримуару, и структурированные пляски искр над ладонью…

— Значит, вот как всё обстоит… — Юстиан поскрёб подбородок, осмысливая услышанное. Он, признаться, подозревал что-то такое после получения отцом аж пары писем от Гайо Бельфи за крайне малый временной промежуток, но в то, что абсолют и правда согласится с необходимостью ведения работ в направлении контролируемых тёмных артефактов не верил. Не верил до сего момента, когда Элин прямо сказал другу о том, что он — преемник протектора Бельфи, и, вдобавок к тому, ответственен за доведение завязанных на тьме боевых артефактов до ума. — Если эти решения принимались не во время грандиозной пьянки, то должны остаться какие-то документы…

— Никаких документов, Юстиан. Бельфи просто не будет пристально наблюдать за вами в надежде подловить на горячем. В остальном всё так же: до поры нам придётся держать рот на замке.

— И то хлеб. — Только сейчас Юстиан позволил себе выдохнуть, ведь слишком уж описанные Элином условия походили на простую, как старый пень, ловушку. — С чего такие перемены ты мне, естественно, не расскажешь?

— Почему же? Расскажу, но с условием. — Элин коснулся перстня-хранилища — и извлёк оттуда подвеску с маленькой чёрной сферой в центре. Скромные размеры артефакта не позволяли тому быть особенно энергоёмким, но сфере блокады разума это и не требовалось. — И отказаться уже не выйдет. Ты, друг мой, слишком много времени проводил в моей компании.

— Против нас начал действовать кто-то серьёзный? — Юстиан принял подвеску, осмотрев её и аккуратно надев на шею. Так как его собственные артефакты на соседа никак не отреагировали, в следующую же секунду Кэррион спокойно заправил сферу под рубаху так, чтобы её не было видно.

— Очень. Наши враги — крайне опасные менталы, а эта сфера изолирует твой разум. Её нельзя снимать, так как это сразу поднимет тревогу и поставит на уши всех посвящённых. Как нельзя и уходить слишком далеко от стен — при разрыве связи с материнским артефактом за тобой точно так же отправится отряд… — С каждым произнесённым Элином словом Юстиан мрачнел всё больше и больше. Очевидно, он даже не думал, что эта горошина на цепочке превратится в подобие поводка. И при этом — поводка очень короткого. — Чего это ты погрустнел?

— Да так. — Юстиан хмыкнул. — Меня только что посадили на цепь, как какую-то собачонку…

Скепсис в голосе парня пропал, едва Элин продемонстрировал ему такую же сферу, но уже на своей шее.

— Артефакты нужны для того, чтобы у нас появился хотя бы призрачный шанс одолеть новый вид разумных демонических зверей. Мы называем их симбионтами. — Здесь, в недрах дома перерождённого, подслушать друзей не мог никто, так что Элин разговаривал вполне свободно. А причина, по которой он посвятил во всё это Юстиана была очень и очень проста: сын клана Кэррион и так знал достаточно для того, чтобы насторожить шпионов симбионтов. При том вероятность его обнаружения при использовании сферы была кратно ниже, нежели без неё, что и послужило поводом посвятить его в подробности происходящего. — Каждый из них ничем не уступает анимусу алмазного ранга, а сильнейшие могут размазать и парочку абсолютов за раз. Произошло кое-что, из-за чего они обратили на нас внимание, и по этой же причине протектор Бельфи изменил своим принципам касательно Тьмы.

— Это бред.

— Не веришь — обратись к протектору Бельфи. Он знает о том, что я решил снабдить тебя сферой, так что сможет подготовить место и рассказать тебе то же самое, что сейчас рассказал я. — Пожал плечами перерождённый. Он изначально не считал, что Юстиан просто кивнёт и примет слова друга на веру. Как-никак, это всё было слишком серьёзно и глобально, а Элин в его глазах никогда не был слишком уж значимой фигурой в великом городе. — Но озвученные мною правила всё-таки запомни. Сферами владеют только посвящённые, которых ты теперь можешь относительно легко почувствовать. Сосредоточься на сфере.

Юстиан подавил недовольство и сделал, как сказано, неожиданно ощутив нечто странное. Крошечная сфера заметно нагрелась, а прохлада, просачиваясь в кожу, каким-то неведомым образом «указывала» на Элина… и куда-то ещё. И даже не в одно место.

— Как видишь, расстояние для сфер блокады разума проблемой не является, а их связь позволяет ограниченно игнорировать даже такие сплошные барьеры, как те, что окружают мой дом. — Справедливости ради, Элин, объединяя ишака с кашалотом, — сферу блокады разума с не так давно разработанным им артефактом, призванным защищать близких перерождённому людей, — не очень-то верил в работоспособность такой поделки. Но крайне дорогие материалы из закромов Кацелиана сделали своё дело: все подвески, вышедшие из-под руки Элина, прекрасно и без проблем работали даже в отвратительнейших условиях. — Говорить о симбионтах, наших приготовлениях и важных делах можно только с носителями сфер, и только там, где вас нельзя подслушать. Но тебе я советую не болтать с кем-то, кроме Кацелиана, Гайо и, собственно, меня.

— Остальные обо мне не знают?

— Не все. — Элин сопроводил свои слова характерным жестом. — Рано или поздно все узнают друг друга, но пока лучше вести дела как и раньше, чтобы не вызвать подозрений у вероятных наблюдателей. Сферы — не панацея, разумы их обладателей нельзя прочитать, но, при желании, можно обнаружить по характерной «пустоте», образуемой сферой. Я слегка их доработал, чтобы это не было не так заметно, но от случайностей никто не застрахован.

— Ты — и только доработал? — Пожалуй, из всего услышанного по-настоящему Юстиана удивили только слова друга о том, что уникальный артефакт он лишь дорабатывал, а не создал с нуля.

— Увы, я не всесилен. Сферу создали люди Гайо Бельфи как метод противодействия мне. Да-да, эти горошины — оружие против менталов, которое мы теперь используем на благо Китежа.

— Чует моё сердце, что в ваши с советом дела мне лучше глубоко не лезть…

— Пока — да, от тебя требуется лишь сопровождение боевых жезлов и всего того, что мы передадим твоим людям. Но через два-три года мы начнём действовать активнее, так что к этому моменту тебе лучше закончить с большей частью своих дел.

— Ты привлечёшь меня к другой работе?

— Именно.

— Что ж… ещё какие-то правила? — Юстиан не собирался выпытывать у Элина подробности, так как и того, что он уже услышал, на ближайшее время должно хватить с лихвой. Понять и принять такую прорву информации, перестроить под неё свои планы и свыкнуться с мыслью о том, что он каким-то образом оказался в одной лодке с сильными мира сего… А ещё поговорить с протектором Бельфи.

Вот уж он точно сможет расставить все точки над i.

Юстиан обладал кое-какими способностями в искусстве плетения изящных словес, и построить разговор так, чтобы не подставиться перед потенциальным недоброжелателем мог с лёгкостью. Иными словами, если Бельфи сам не заговорит с отпрыском Кэррионов по поводу Тьмы, то эта тема вообще не всплывёт в разговоре.

Но, конечно, Юстиан не верил в то, что его благоразумный и рациональный друг решил таким образом над ним пошутить. Скорее всего всё сказанное им — правда чистой воды, но лишь получив подтверждение на стороне Юстиан бы окончательно принял бы услышанное. Так его наставлял отец, и этому же обучала жизнь в гнезде гадюк, название которому — высший свет великого Китежа.

— Ты эти запомни как следует, а там и с остальным разберёмся, если понадобится. — Хохотнул Элин Нойр, достав из хранилища несколько плотных бумажных листов, на которых намётанный глаз Юстиана сходу заметил подробные структуры техник. — Здесь техники, которые могут подойти тебе и твоим родичам. Легализуй их появление, и распредели среди доверенных людей.

— Если нужно сохранить их появление в тайне, то распространение даже среди доверенных анимусов — не самый надёжный вариант…

— В том-то и дело, что секретничать с ними нам не нужно. — Пояснил Элин, кончиком пальца отметив уголки нескольких листов. — Просто эти техники должны появиться в вашем арсенале без шума и пыли, тихо, так, чтобы сплетники не начали орать на каждом углу о том, что клан Кэррион где-то раскопал целый арсенал.

— И передача знаний от человека к человеку тут как нельзя к месту. — Быстро смекнул Юстиан. — К кому кроме нас попало это добро?

— Именно это — ни к кому, так как эти техники слишком требовательны к самоконтролю и воле, с которыми у практиков твоего клана всё более, чем хорошо. — Слабые духом анимусы, начав заигрывать с хмарью и Тьмой, быстро слетали с нарезки, чего с Кэррионами так и не произошло. — Но похожие подарки уже начали распространяться. Понемногу и без лишней спешки. К слову, пометил я те техники, что могут отлично тебе подойти и помочь с развитием.

— Спасибо. — Коротко кивнув, Юстиан развернул к себе один из отмеченных листов, пробежавшись по нему глазами и ожидаемо ничего не поняв. Структуры на бумаге даже опытными анимусами изучались не за один день, и лишь колоссы вроде Элина могли за мгновение понять, что за техника сокрыта в сложнейших узорах. — Думаю, если я растяну распространение техник на несколько месяцев, ничего плохого не произойдёт?

— Это наилучший вариант. — Почему-то Юстиану показалось, что Элин и так знал, что он не решится раздавать все техники скопом. Что-то такое читалось в его словах… — Но дела зовут, так что на этом мы нашу встречу закончим.

— Да, мне нужно многое обдумать…

Начиная с этого злополучного дня в бедной голове Юстиана Кэрриона зародился тот же вопрос, что терзал и Элина.

Как вписать в сутки ещё десять-двенадцать лишних часов?

Дни за днями Элин проводил в подготовке к, как ему казалось, череде самых важных событий в жизни. Вместе с Бельфи они распространили два с половиной десятка модифицированных сфер ментальной блокады, обеспечив сохранность разумов посвящённых людей и настроив «сигнализацию», призванную сообщать о случаях отключения или уничтожения сфер. Таким образом они хотели даже в худшем случае узнать, что этот самый случай наступил, и людям можно более не скрываться.

Но минула половина месяца, а симбионты так и не дали о себе знать. Понемногу напряжение начало спадать, а Кацелиан с Гайо получили возможность действовать чуточку активнее, чем раньше. Ведь, со слов Элина, гнездо не отличалось большой оперативностью в принятии решений, и от получения сведений до непосредственно действий порой проходило по несколько месяцев. Это, пожалуй, была одна из самых примечательных черт всех долгожителей, которые никуда не торопились и суету не любили.

Чего уж там говорить, если даже Дарагос пожаловался, что в прошлом многие его сородичи жили, словно улитки. Говорят, что тот, кто познал жизнь, больше не спешит, но… брехня всё это. Перерождённому казалось, что даже бессмертные боги — и те должны понимать цену времени и промедлению, а проблемы истинных людей были всего лишь недостатком живых существ с рукотворно увеличенным сроком жизни.

И — да, раса Дарагоса изначально не была настолько могущественной. Дорога к величию лежала сквозь века и тысячелетия, и в самом начале истинные люди жили ничуть не дольше своих «обычных» сородичей. Но хоть мечник и пытался объяснить ученику, что позволило истинным людям такого добиться, генные модификации для того всё равно остались чем-то малореальным, а рассказы о функционирующих на не-магических принципах машинах, каждая из которых была меньше частицы анимы — всего лишь сказками.

Не так-то просто было поверить в то, чего не можешь коснуться или хотя бы увидеть…

— Вы готовы, протектор?

— Более чем. — Абсолют закатал рукав мантии, и на запястье его правой руки материализовался массивный наруч, напитанный анимой так, словно он весь был одним цельным накопителем. — Во избежание случайностей ударь в половину силы.

С этими словами Гайо соединил вместе ладони, опустился на одно колено и хлопнул по земле, пуская во все стороны волну анимы, пронизывающую до сего момента едва различимую структуру защитной техники. Она покрывала даже внутреннюю поверхность стен подземного полигона, и, как показалось Элину, сомнения в её прочности могли появиться разве что у дилетанта. Просто потому, что Гайо Бельфи, выбирая технику для этого импровизированного испытания, остановил свой взгляд на довольно известном варианте, сложность которого напрямую зависела от того, что требовалось его создателю. Даже новичок медного ранга мог с горем пополам создать один сегмент этого монолитного щита, но уже золотой анимус имел возможность увеличить число сегментов до десяти-двенадцати штук.

Ну а если речь заходила об опытном и сильном абсолюте вроде Гайо Бельфи, то даже просто сосчитать сотни и сотни похожих друг на друга пятиугольников было непростой задачкой. Навскидку Элин приметил около тысячи ста пятидесяти сегментов, сложившихся в многослойный непробиваемый щит, разделивший полигон на две неравные части.

— Я атакую, протектор! — Элин, ещё раз предупредив бельфи, сорвал гримуар с пояса, а уже через секунду со всех сторон от него расположилось несчётное число изумрудных нитей, готовых по команде ринуться вперёд и уничтожить всё, на что укажет их хозяин. И это было недалеко от правды, так как сейчас перерождённый чувствовал, что даже статичный барьер, созданный абсолютом в практически идеальных условиях не сможет остановить наследие истинных людей.

Не просто так Элин тренировался как не в себя, беспощадно истязая тело и разум…

По беззвучной команде нити выстрелили вперёд, сплошным кулаком ударив по стремительно перестраивающемуся барьеру. Гайо Бельфи был слишком опытен, чтобы не успеть перенести не попавшие под удар сегменты туда, где они действительно были нужны, так что против голой силы перерождённого выступила вся крепость барьера абсолюта, которой тот только обладал.

Полторы секунды с момента столкновения казалось, будто две техники просто столкнулись, не нанося друг другу никакого вреда, но по истечении этого срока во все стороны хлынула волна нейтральной анимы, способной смять защиту не самых слабых анимусов. Элин успел заметить, как приподнялись брови сосредоточившегося на поддержании техники Гайо Бельфи, после чего и сам перерождённый, что называется, надавил.

Нити на долю мгновения отступили, но лишь для того, чтобы обрушиться на барьер с новой силой, небезуспешно концентрируя большую часть силы на стыках сегментов.

Первый, второй и третий слои посыпались, словно карточные домики, а четвёртый устоял лишь каким-то чудом. Но чудо не может длиться долго, и нити, повинуясь воле Элина Нойр, вновь отступили. Бельфи воспользовался краткой передышкой, наполовину восстановив третий слой, но следующий же удар заставил его усилия пойти прахом. Следом за третьим слоем рассыпался четвёртый, и лишь пятый, последний слой ещё как-то держался, черпая энергию напрямую из резерва абсолюта.

Совершенно плавным и незаметным образом схватка перетекла из плоскости голой силы в плоскость проверки умений оппонентов, где каждый пытался максимально эффективно использовать оговорённые объёмы анимы. И если у Элина с этим никаких проблем не было ввиду крайне малых потерь энергии при таких вот атаках, то Гайо Бельфи вплотную приблизился к тому, чтобы перейти границы и суммарно влить в барьер двадцать процентов от объёма своего резерва. В отношении абсолюта это была по-настоящему необъятная величина, и, осознав этот факт, можно было понять, почему старик был так удивлён.

Ведь он в подробностях видел, что и как делает его преемник, но корень всех зол ускользал от него. Бельфи не мог сказать, почему и как голая, в общем-то, сила наносила повреждения барьеру с такой эффективностью.

И вновь нити отступили, а абсолют улучил мгновение для изменения структуры своего барьера. Признаться честно, навыки Гайо Элина порядком впечатлили, так как тот менее, чем за две секунды успел перекроить саму суть сегментированного щита. Вместо уцелевших двух сотен частей перед перерождённым предстала конструкция всего из шести частей. При этом все, кроме центральной, были наклонены под небольшим углом, защищая абсолюта в том числе и с флангов.

По всей видимости, Бельфи посчитал чрезмерный эффект от атаки следствием уязвимости сегментов для данной конкретной атаки… но уже следующий удар убедил абсолюта в том, что дело явно не в каких-то там уязвимостях. Нити пробили последний слой защиты — и начали медленно втягиваться в гримуар.

— Что ж, это… — Бельфи нервно огладил свою растрепавшуюся бороду. — … действительно принципиально иной уровень сил. Мне нужны образцы твоей анимы, Элин.

— Это проблемой не будет, протектор. — Над ладонью перерождённого закружилась небольшая сфера изумрудной энергии, спустя секунду втянувшаяся в изъятую из хранилища непрозрачную из-за покрывающих её рун колбу. Практически каждый день Элин проводил над своей силой какие-то эксперименты, стремясь понять её природу, так что этого добра у него с собой было навалом. — Но классические девять ступеней познания практически бесполезны. Результаты неотличимы от тех, что были у моей анимы до перерождения.

— У меня есть свои способы, Элин. — Абсолют принял колбу, спрятав её среди складок своей необъятной мантии. — Я много лет посвятил изучению анимы как энергии, задействуя в этом и своих людей тоже. Величайшие умы Китежа, я тебе скажу! Так что хоть какие-то результаты у меня будут. Самое раннее — через две-три недели.

— Буду благодарен, если вы поделитесь со мной этой информацией. — Элину действительно было любопытно, что такого можно делать с анимой практически целый месяц. Ведь общеизвестные девять ступеней познания, цепочка довольно простых ритуалов, даже дилетантом воплощалась от и до за один световой день.

— Само собой. Доверие за доверие, Элин. — Очевидно, Гайо Бельфи говорил сейчас не только об информации о симбионтах, но и о демонстрации силы, которой он только что стал свидетелем. Огромная разрушительная мощь перерождённого заставила трепетать даже абсолюта. — Может ли статься, что в ближайшее время ты станешь ещё сильнее?

Элин замер на мгновение, а взгляд его остекленел. Он отчётливо вспомнил последнюю свою тренировку с Дарагосом…

— Вероятность этого крайне мала, протектор Бельфи. И, вдобавок, я не могу даже предположить, чего мне удастся достигнуть завтра. — Перерождённый научился более-менее сносно взаимодействовать с Сердцем, но это был лишь самый первый и простой шаг. С дальнейшими же всё пока было не очень понятно, ведь Элин, отказавшись от изменения формы гримуара, отбросил в том числе и наиболее простые способы обретения силы, которым ему мог предложить учитель.

— Плохо, но причины мне полностью понятны. Самостоятельное освоение чего-то нового сродни ходьбе в кромешной тьме. — В этот раз Бельфи уже спокойно огладил свою бороду, парочкой техник вернув ей первозданный вид. — Никогда не знаешь, что найдёшь, а что потеряешь.

— Всё именно так, протектор Бельфи. Именно так…

Задерживаться на полигоне анимусы не стали, ведь у них и без всяких экспериментов и тестов было более, чем достаточно дел…

— Уже пора? — Алексия приподнялась на кровати вслед за тяжело вздохнувшим Элином, проводив взглядом заметно раздавшуюся вширь спину парня. Он сам вряд ли обратил на это внимание, но после тех злополучных суток в подвале само его тело приобрело пропорции, которые впору было называть эталонными. И дело тут не в витых жгутах мышц, очерчивающих каждое его движение, и не в плотной, словно камень, коже, которую ноготки девушки так и не смогли повредить, как бывало раньше.

— Время, Лекси. Я вернусь к утру, до того, как ты откроешь глаза. — Обернувшись через плечо, Элин, не переставая застёгивать пуговицы на рубахе, мягко улыбнулся. — Принесу тебе кофе в постель.

— Ты же совсем не спишь, да?

— Нет. Мне это больше не нужно. — Элин и раньше мог не спать днями и неделями, но накапливающаяся усталость в какой-то момент прорывала дамбу, и парень отключался на десять-двенадцать часов. Но теперь бодрствование никак не сказывалось на организме, а разум прекрасно очищался во время тренировок во внутреннем мире. Не сам по себе, конечно — приходилось целенаправленно разгружать разум по методу Дарагоса, но в эффективности этого метода сомнений не было. Всего сорок реальных минут заменяли перерождённому полноценный отдых, что само по себе было огромным преимуществом перед обычными людьми. И, главное, без какого-либо вреда для организма. — Ближе к полудню отец передаст тебе документы с контактными данными людей, с которыми нужно будет навести мосты для дальнейшей торговли.

— Это такая малость на фоне всего того, что сейчас происходит… — Ловко закутавшись в лёгкий плед, Алексия опустила ноги на пол, быстро приблизившись к парню и уткнувшись лбом ему в спину чуть пониже лопаток. Вверх Элин тоже вымахал так, что его спутница порой ощущала себя маленькой девочкой. — Если я смогу помочь с чем-то ещё, то…

— Я знаю, что всегда могу рассчитывать на твою помощь, Лекси. — Элин уже закончил с рубахой и брюками, так что дело оставалось за малым. — Но мне гораздо спокойнее, пока ты занимаешься привычными делами и не мелькаешь там, где могут оказаться шпионы.

— Ты сам говорил, что в Китеж они вернутся ещё не скоро.

— Это лишь моё предположение. Да и Бельфи настоял на том, чтобы большая часть посвящённых в происходящее людей до поры ни во что не вмешивалась. — Оправив полы костюма, Элин притянул к себе девушку и ненадолго увлёк её поцелуем. — Так что, Лекси, не рискуй понапрасну. Особенно в тайне от меня.

— Я и не собиралась, вообще-то! — Возмутилась пытающаяся отдышаться красавица.

— Рад это слышать. Отдыхай и ни о чём не беспокойся, Лекси. Если понадобится твоя помощь — я непременно об этом сообщу. Веришь?

— Верю. — Коротко кивнув, девушка дождалась, пока Элин выйдет из спальни — и вернулась в постель, закопавшись в кипе воздушных одеял. Она не могла сказать, что нынешний образ жизни не нравился ей, но угроза вновь лишиться всего дамокловым мечом нависала над Алексией, не позволяя дышать полной грудью. Слишком отчётливыми были воспоминания о падении человечества, слишком яркими виделись ей смерти друзей и родных…

Тем временем Элин уже покинул дом, не забыв перевести все сигнальные и защитные системы в дежурный режим. На улицах района клана Нойр то и дело сновали прохожие, проезжали повозки, даже парочка карет встретилась ему по дороге к северному северным воротам. И всё это было следствием его, Элина, работы, так как без вмешательства перерождённого комендантский час никто и никогда не отменил бы.

Элин любил свой город, как любил и населяющих его друзей. В особенности это касалось родственников, которые в этой реальности были не в пример лучше, чем прежде. Никаких междоусобиц, никаких принижений, никаких попыток расколоть клан и захватить в нём власть. Строгая иерархия, взаимное уважение и процветание — то, о чём прежние Нойр могли лишь мечтать.

И всё это вновь оказалось под угрозой полного исчезновения. Пусть в этот раз о существовании симбионтов узнали все члены совета, начав тайную подготовку к противостоянию с ними, никаких гарантий это решение с собой пока не несло. Человечеству понадобится не одно десятилетие для того, чтобы выйти на приемлемый уровень в плане боеспособности, и это лишь позволит людям хоть как-то противостоять симбионтам. Ведь эти сверхсильные твари очень любили использовать в своих планах низших, и, как показали недавние события, один-единственный симбионт мог контролировать сотню крайне сильных демонических зверей и целую армию их более слабых сородичей.

Армия, которую изначально возглавлял Бельфи, после передавший управление одному из своих людей, вернулась с победой. Они легко разбили начавших разбегаться демонических зверей, перебив две с половиной тысячи тварей и собрав с них очень много трофеев. Бесконтрольная орда низших, в которой твари разных видов убивали друг друга, действовали поодиночке и безо всяких намёков на тактику со стратегией не имели ничего общего с волнами, регулярно обрушивающимися на великие города.

И если рядовые бойцы радовались тому, с какой лёгкостью они разбили врага, завладев ценными трофеями, то среди посвящённых царили не самые радужные настроения. Ведь слабость орды, собранной убитым симбионтом, прямо указывала на то, что и ко всем прочим нападениям причастны эти до абсурда сильные разумные демонические звери.

Скрывающиеся в тени полководцы, наблюдающие за человечеством и не позволяющие ему подняться с колен — вот, кем были симбионты.

С таким дополнением к имеющимся данным чаша весов в противостоянии людей и симбионтов уже не просто кренилась в пользу последних, а грозила пробить дно. Но даже здесь был один жизнеспособный вариант, который, правда, не больно-то нравился самому Элину.

Опустившись на свежую траву, Элин принял позу для медитаций, рывком провалившись в свой внутренний мир. Здесь его уже ожидал Дарагос с мечом наготове, так что обмен ударами произошёл в ту же секунду.

— Есть кое-что, о чём я бы хотел поговорить, учитель.

— Учитель? — Мечник хмыкнул, но меч опустил, вонзив лезвие в каменистую почву. — Видно, тема действительно серьёзная, раз ты так ко мне обратился. Но, к слову, мне такое обращение не нравится.

— Слишком официально?

— Напоминает о моих учениках. — Лицо мечника подёрнула печальная улыбка, а в глазах отразилось эхо застарелого сожаления. — Все они погибли в боях с симбионтами задолго до меня.

— Сожалею. — А что ещё мог сказать Элин о людях, которых никогда не знал, душе человека, которого тоже, в общем-то, знал исключительно поверхностно?

— Это дела давно минувших дней, Элин. Но ты всё равно называй меня по имени, договорились? И давай, не тяни, переходи к делу. — Мужчина очевидно не горел желанием переливать из пустого в порожнее, так как прекрасно понимал, чем является угроза симбионтов. Пусть даже те, кого видел Элин, были намного слабее тех, с кем воевал Дарагос.

— Всё складывается так, что симбионты могут слишком рано обратить пристальное внимание на Китеж. И в таком случае человечество проиграет — быстро и без шансов на выживание… — Элин вкратце описал Дарагосу ситуацию такой, какой он её видел. И мечник проникся, так как в обычно задорных серебряных глазах проявилась несвойственная ему задумчивость. Очевидно, он многое хотел сказать своему ученичку по поводу того, что он отказался менять форму гримуара… но в конечном итоге решил не касаться этой темы, посчитав сие действо бессмысленным.

— Ситуация действительно хуже, чем могла быть, но ты, Элин, кое-что упускаешь.

Перерождённый задумался, но даже несколько долгих минут перебора всех возможных вариантов не позволили ему увидеть то упущенное нечто, о котором говорил мужчина.

— И что же?

— Внимание симбионтов. Почему они обратили внимание на Китеж? Из-за тебя. Зачем отправили сюда Давора? Из-за тебя. Почему они должны уничтожить человечество? Из-за твоего появления, личинка истинного человека, от которой за версту несёт моим братцем.

— Моё бесследное исчезновение ничего не изменит…

— Бесследное — нет. Но что, если ты пошумишь так, чтобы они даже при всём желании не смогли бы тебя проигнорировать? — Зрачки перерождённого сжались, превратившись в две вертикальные вытянутые полоски. — Появление в непосредственной близости злейшего врага заставит симбионтов забыть обо всём и обо всех. Какие там великие города, если сам Марагос дал о себе знать?

— При моей нынешней силе открытая конфронтация — самоубийство.

— Знаешь, на закате войны, когда моя раса оказалась на грани полного уничтожения, большую популярность получила старая, как мир, но эффективная тактика. Бей-и-беги. Слышал о такой?

— Для такого тоже необходимы силы. И силы немалые, если я собираюсь приковать к себе внимание, а не стать посмешищем среди симбионтов. — Лордов не получится напугать человеком, способным одолеть их рядового сородича в битве один-на-один. И даже двух-трёх трупов будет недостаточно, так как после такого боя перерождённого можно будет брать тёпленьким.

— Так и от тебя никто не требует отправиться в гости к этим ублюдкам прямо сейчас. Долгожители неповоротливы, а чувствующие себя непобедимыми неповоротливы вдвойне. Любая неожиданная проблема на горизонте заставит их отвлечься, и этой проблемой не обязательно должно стать твоё появление.

— Я понимаю, что ты имеешь ввиду. — Покивал Элин, пытаясь сообразить, какие именно акции смогут отвлечь симбионтов. Гибель сородичей? Налёты на гнездо? Исчезновение шпионов в других городах? — Но для претворения любого варианта в жизнь мне придётся покинуть Китеж.

— Если этого не сделать, то симбионты рано или поздно поймут, откуда у их неприятностей растут руки. Они не идиоты, и два десятка пустот вместо людских разумов заметят, пусть и не сразу. — Дарагос говорил об этом как о чём-то совершенно очевидном. Тобишь, он изначально считал, что Элину необходимо убраться из города подальше. Логично, но самому перерождённому такая перспектива не очень-то нравилась. — А ещё ты перестанешь тратить время на болтовню с друзьями и развлечения в постели.

Элин приподнял бровь. Он не рассказывал Дарагосу таких подробностей, а тот, с его же слов, был лишён возможности наблюдать за внешним миром. Тем не менее, он сказал то, что сказал.

— Нет, Элин, я всё так же слеп и глух во всём, что касается реального мира. Но твоё выражение лица говорит само за себя: я ткнул пальцем в небо, а попал в звезду.

— Я обдумаю этот вариант. Но всё зависит от того, смогу ли я обрести силу достаточную, чтобы не сгинуть, столкнувшись с первой же группой симбионтов. — В руку перерождённого прыгнул гримуар, а вокруг него завращались потоки подконтрольной ему анимы.

— Меч тебе нужен, а не книжка, парень. — Дарагос занял крайне оригинальную стойку, чем-то напоминающую таковую у копейщиков. Не самый пропащий вариант, если учитывать размеры его оружия и тот факт, что в обращении с мечом седой мужчина достиг невероятных высот. — Может, всё-таки передумаешь?

— Если только с книжкой всё будет действительно плохо. — Усмехнулся Элин, срываясь с места. Там, где он только что стоял, схлопнулся воздух — до того велика оказалась его скорость.

Уж в чём-чём, а в методах закалки тела Дарагос разбирался на божественном уровне…

После завершения каждой тренировки Элин как следует проникался собственной слабостью, и в реальный мир выносил навязчивую идею самозабвенного совершенствования своих сил. Когда-то это были требующие глубокой проработки моменты вроде отставания какого-то канала от остальных, когда-то — необходимость отточить пару-тройку элементов построения структур техник. Сейчас же этим чем-то стало понимание того, что во всей этой круговерти новых способностей он упустил из виду одну крайне важную вещь: шлем.

Из непродолжительной беседы с Дарагосом следовало, что Сердцем его брата являлась именно эта рогатая конструкция, внешний вид и способности которой целиком и полностью соответствовали его скользкому характеру и силе. При помощи своего Сердца, — которое на самом деле было довольно глупо вот так отделять от истинного человека, — Король Змей подчинял своей воле окружающее пространство. Формулировка довольно размытая, но Дарагос как мог ясно продемонстрировал некоторые приёмы своего младшего братца.

И по всему выходило, что среди касты исследователей Марагос был как бы не сильнейшим. Возможность меньше, чем за мгновение перенести силу из резерва в любую точку подконтрольного пространства, создав там что угодно дорогого стоила и, по сути, позволяла Марагосу не беспокоиться о своей физической слабости. Симбионтам крайне редко удавалось подобраться достаточно близко, и то — там Короля Змей страховали члены касты воинов, возглавляемых Дарагосом.

При этом с веками способности Марагоса лишь усиливались, и, как помнилось его старшему брату, в самом конце экс-исследователь в одиночку мог одолеть полноценный отряд воинов.

И даже Дарагос не мог составить ему конкуренцию, что, конечно же, мечнику не очень-то нравилось.

Но повреждённая из-за разделения души память Дарагоса была полна пустых дыр, так что Элин не мог сделать сколь-нибудь однозначных выводов из услышанного. Тем более, что сами пиковые силы истинных людей его интересовали мало — тут бы со своими разобраться, да из шлема извлечь максимум пользы, если таковая имеется.

Дарагос категорично отверг возможность сохранения шлемом даже малой толики сил его брата, но и артефакт своей расы в нём определить не смог. В его глазах, как и в глазах перерождённого, шлем практически ничем не отличался от гримуара, что само по себе было очень и очень странно.

И сейчас Элин, выйдя в реальный мир и окопавшись на своём полигоне, закончил с укреплением барьеров для того, чтобы попытаться навести мосты со шлемом, который, как казалось анимусу ранее, и так полностью ему подчинялся. Но вот незадача: конструкция из серебристого металла никак не была связана с системой каналов перерождённого, из-за чего какое-либо воздействие в принципе не было возможно. Но оно было, что признал даже Дарагос.

Признал — и дал добро на эксперименты с тем условием, что в случае преждевременной смерти его ученик будет винить себя и только себя.

— Что ж… — В такие моменты Элину подсознательно хотелось услышать слова одобрения одного вполне конкретного существа, но его разум был свободен от чужих мыслей. — Приступим…

Привычная поза для медитаций, простые и понятные действия, мастерски контролируемые токи анимы — всё это в совокупности позволило гримуару и шлему появиться практически одновременно. Циркуляция силы в каналах включала в себя и книгу, и видимых проблем из-за материализованного шлема не было. Это позволило Элину практически сразу перейти к делу, потянувшись силой к артефакту на своей голове. Шаг за шагом, с осторожностью крадущегося к своей добыче хищника, перерождённый ощупывал поверхностные слои якобы металла, который на самом деле таковым не являлся.

При всех своих нынешних знаниях Элин уже через четверть часа мог сказать, что шлем ощущался чуждым. Не нейтральным или маняще-притягательным, как гримуар, а именно неприятным и отталкивающим. И чем сильнее перерождённый концентрировался на нём, чем глубже продвигался в изучении плотной внешней структуры, тем чётче понимал: создатель шлема был против того, чтобы внутрь проник дилетант.

И если ещё какой-то жалкий месяц тому назад Элин Нойр даже при большом желании не смог бы вскрыть защиту шлема, то сейчас даже его куцых знаний и, что важнее, могущества души было достаточно для нейтрализации защиты.

Подняв веки и убедившись, что вокруг нет ни единой души, а сигнальные системы полигона никто ни разу не потревожил, Элин погрузился во внутренний мир.

— Дарагос.

— Элин. — Мужчина усмехнулся. — Быстро же ты. Сломал игрушку?

— Только намереваюсь это сделать. — Ответил усмешкой на усмешку перерождённый. — Шлем — это точно не стихийное образование. Тот, кто его создал, хорошо укрепил внешние слои структуры. Не зная того, что ты уже мне поведал о душе и методах взаимодействия с Сердцем я бы не смог пройти через неё даже при всём желании…

— Ты и сейчас можешь её только сломать. — Не дожидаясь возражений со стороны ученика, Дарагос продолжил. — Если шлем и правда создал лично Марагос, то лезть в его недра тебе ещё слишком рано.

— Я всегда готов учиться…

— Проблема не в знаниях, а в твоей личной силе. Братец не стал бы оставлять нечто, что просто поставит тебя на один уровень с этими огрызками симбионтов. Он никогда не разменивался на мелочи.

— Предлагаешь просто отложить шлем в сторону?

— Не предлагаю — прошу. В будущем он принесёт тебе гораздо больше пользы. — В словах Дарагоса был резон и, признаться, Элин обратился к нему именно за ними. Он и сам чувствовал свою неспособность совладать с тем, что Марагос заключил в артефакте, но жадному до неизведанного анимусу требовалось подтверждение этих домыслов. — Но ты должен помнить, что я вообще ничего не знаю о том, как он создал эту реплику своего шлема, и чем она на самом деле является.

— Это-то я помню. — Элин задумчиво кивнул. — Насколько бы всё было проще, оставь он хоть какие-то инструкции…

— Инструкции — не в стиле Марагоса, увы. Он никогда не соглашался работать с людьми просто так — сначала проверял, стоят ли чего-то их таланты. Но, признаться честно, в своём выборе он, в отличии от меня, никогда не ошибался. — На лице мечника проскользнула то ли кровожадная, то ли ностальгирующие-агрессивная ухмылка. — А может он просто умел читать людей, и всякому дерьму давал невыполнимые задания. Кто сейчас скажет?

— Если доберусь до него — обязательно поинтересуюсь. — С серьёзным видом пообещал перерождённый, припомнив рассказ Марагоса касательно его утраты. Мертвы все родичи и друзья? Игрища со временем лишь вредили, не приводя к желаемому результату? Значит ли это, что осколок души Дарагоса привязан ко времени и месту? — М-да. Было бы неплохо разобраться во всех этих божественных материях…

— Слепой не поймёт концепции света, а глухому не объяснить, что есть звук. Так что если братец обронил при тебе что-то такое — просто забудь.

— Это знание — одна из моих глобальных целей. — Анимус решил прояснить этот момент. — А для того, чтобы обрести его, нужно стать богом.

— Мне не было и тридцати, когда Марагос сказал практически то же самое. В своей погоне за мечтой он многого добился… но чем выше забираешься — тем больнее падать. — Элин мазнул взглядом по лицу своего собеседника, и понял, что тот говорил абсолютно серьёзно. И такое утверждение перерождённый считал как минимум странным в исполнении истинного человека, некогда считавшегося одним из сильнейших живых существ.

— По такой логике выгоднее вообще не жить.

— В этом и заключается суть. Живёшь — карабкаешься всё выше и выше, чтобы после рухнуть вниз под тяжестью сожалений. Но и не жить не можешь, ведь перед рождением тебя никто не спрашивал, надо ли тебе всё это. — Скрестив руки на груди, могучий воин повернул голову, вперив взгляд в нередкий в новом внутреннем мире перерождённого закат. Яркое огненно-рыжее солнце было едва видно за скалистыми пиками, и в этом была какая-то своя изюминка. Совершенно уникальный вид, аналогов которому Элин не встречал за всю свою жизнь. — Не просто так мой народ когда-то решил, что мы — создания Хаоса.

— Только ещё какой-то первозданной силы мне не хватало… — Кривая ухмылка на лице ученика никоим образом не повлияла на Дарагоса, спокойно ответившего на подразумевающийся вопрос.

— Я говорю не о каких-то первозданных стихиях, Элин. Просто ударился в философию, ставшую мне отдушиной во время заточения…

Элин в ответ на такое признание лишь хмыкнул, про себя выказав надежду на то, что даже в самые тёмные времена его разум не ударится в пространные размышления ни о чём.

Если составить список из всех тех вещей, которые Элин искренне недолюбливал, то необходимость принимать тяжёлые, но необходимые решения расположилась бы на пятом-шестом месте.

А решение покинуть Китеж было именно таким. Всесторонне тяжёлым и влекущим за собой далеко идущие последствия, а так же нарушение некоторых его планов. Например, Гайо Бельфи вполне очевидно придётся задержаться на своём посту в совете, Юстиану ограничиться работой с тем, что Элин успел подготовить за прошедшие недели, а Алексии — смириться с отсутствием рядом её спутника.

Ведь взять с собой хоть кого-то он не мог, да и не было в этом смысла. Сама суть отшельничества заключалась в необходимости посвятить тренировкам всё своё время до последней минуты, попутно выискивая способ отвлечь симбионтов. И, судя по всему, ему придётся разыграть козырную карту «возвращения Короля Змей».

Стремительное, жестокое и громкое уничтожение шпионов врага в Агартхе и Авалоне само по себе не будет указывать на того, кто это сделал, но Элину ничего не мешало оставить парочку очень приметных следов. Или вообще отыскать гнездо и нанести по нему не самый эффективный, но эффектный удар, проигнорировать который не смогут даже лорды.

Ну а в вопросе сокрытия перерождённому и раньше не было равных, а теперь, после слияния и освоения новых сил, рядового симбионта он мог как бы не пнуть, прежде чем его заметят. Весьма утрированно, но в одном Элин был уверен точно: если за ним не бросят всё гнездо сразу, то он сможет бесконечно долго водить врага за нос, понемногу убивая идущих по следу одиночек.

И это напряжённое действо будет продолжаться ровно до тех пор, пока Китеж не приготовится к войне, а собственных сил перерождённого не будет достаточно для уничтожения симбионтов как вида.

Элин не проронив ни единого слова обнял Алексию, простояв так пару минут. А после недолюбливающая долгие прощания девушка поспешила скрыться в доме, оставив перерождённого наедине с Юстианом. Ни Кацелиана, ни Бельфи рядом не было, так как они этим тихим пасмурным утром разгребали завалы в делах, организовавшиеся после того, как Элин объявил о своём уходе, передав совету всё то, что он посчитал необходимым для дальнейшего развития великого города. Техники, схемы артефактов, занятная информация о соседях, стратегии развития торгового и производственного направлений — чего только не было в той башне из бумаги…

Перерождённый не стал мелочиться тогда, посчитав, что лучше его союзники получат доступ к тому, что им не пригодится, нежели не найдут чего-то действительно важного.

— Временами я буду проверять, как обстоят дела в Китеже. — Первым прервал затянувшееся молчание Элин, поправив массивный амулет-хранилище на своей груди. Это чудовище размером с кулак жрало аниму как не в себя, но зато в него поместилось впятеро больше вещей, чем могло в тот же перстень. Припасы, материалы, зелья — всего этого экс-абсолют взял с собой с запасом, просчитав сотни сценариев, в которых что-то из списка могло ему пригодиться. — Но не чаще, чем раз в полгода.

— Мы приложим все силы для того, чтобы человечество костью встало поперёк горла наших врагов. — Всего одна фраза, но искренняя от и до заставила Элина чуть улыбнуться. Даже паршивое настроение стало чуть более сносным.

— Я в вас верю, Юстиан. Но не торопитесь — лишнее внимание Китежу ни к чему.

— Его и так уже больше, чем надо. — В свою очередь хмыкнул Кэррион, пожав руку перерождённого. Ни он, ни Элин не горели желанием разбрасываться лишними словами, так что на этом их прощание подошло к концу. Юстиан убрал руки за спину, втянул носом прохладный воздух, моргнул — и не обнаружил бесследно исчезнувшего Элина, о котором напоминали разве что следы подошв на песке, да поднявшийся в воздух мелкий мусор. — Удачи, Элин…

Экс-наследник клана Нойр, особый страж Элин Нойр, отправился на самую рядовую, но до смешного долгую миссию на другом краю материка.

По крайней мере, во всех официальных документах значилось именно это…