– Если ты такая принципиальная – решай свои проблемы самостоятельно!

Джоанна злилась. Даже не так – она была в ярости. И в общем-то я могла ее понять.

Но не хотела. Лучшая подруга в одно мгновение перестала быть на моей стороне. И перешла на сторону того враждебного мира, который, казалось, отвернулся от меня в последнее время.

Дверь ее дома захлопнулась, и я оказалась под холодным проливным дождем. Тугие струи хлестали меня, как кнуты, выбивая последние крохи надежды. Несколько минут я смотрела на дверь, будто надеясь, что это все было глупой и жестокой шуткой, чтобы меня проучить, и сейчас подруга снова впустит меня в дом. Но шаги за дверью так и не раздались, а вскоре погас и свет.

Ну вот. Теперь я одна. Одна окончательно и бесповоротно.

Отвернувшись, я побрела по темной улице прочь от дома Джоанны, которую считала единственным близким мне человеком. Она помогла мне, когда я осталась одна. На тот момент я считала, что бескорыстно. Но, как оказалось, я была нужна ей только на определенных условиях. А выполнить эти условия для меня – значит, просто предать себя.

Даже неделю назад, впервые оказавшись на улице после смерти отца, я не испытывала такого отчаяния. Тогда я еще верила, что ситуация как-то исправится. Что я смогу найти выход. Но сейчас эта надежда погасла.

Идти было некуда. Плакать – уже нечем, слезы давно иссякли. Реальность казалась кошмаром, от которого никак не удавалось проснуться.

Единственный выход, который я нашла, это добраться до автовокзала и переждать там ночь. Но он находился на противоположном конце города, а денег на проезд не было. Пришлось идти пешком.

«По крайней мере, хуже уже не будет» – размышляла я, медленно бредя по городу в тоненькой, насквозь промокшей кофточке.

О! Как же я ошибалась!

Из-за поворота вылетела темная машина и притормозила около меня. Два амбала, выскочивших из нее, схватили меня и затолкали в пахнущий кожей и сигаретами салон.

– Молчи и не дергайся.

От шока я даже и не сопротивлялась.

Да и как тут сопротивляться, когда силы неравны?

– Кто вы?.. Что вам нужно?

Я проговорила это с трудом. Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха, то ли от того и другого вместе. Да и собеседники были явно неприветливы. Могучие, плечистые амбалы, словно грубо вытесанные из камня, были похожи как близнецы. Низкие лбы. Короткие стрижки. Запах табака, пота и дешевого одеколона.

Ответа не последовало.

Похитители будто потеряли ко мне интерес и продолжили начатый раньше разговор. Насколько я поняла, он касался какого-то спорта…

Буднично. Как будто только что они не напали на беззащитную девушку. Разве такое возможно у нас, в благополучном и спокойном городе? До сих пор я думала, что похищения – удел криминальных окраин, а не зажиточного, обеспеченного района! Буквально пара минут – и улица снова пуста, словно меня и не было.

В машине я забилась в угол, чтобы хоть немного согреться. Зачем меня похитили? Насильники это сделали, работорговцы или приспешники какого-то садиста? Я боялась об этом даже думать. Может ли мне быть еще хуже? Вряд ли. Я уже потеряла все, чего может лишиться человек, от крыши над головой до веры в дружбу…

Слезы катились по щекам.

Как я могло случиться, что моя жизнь уже кончена?

Ведь полгода назад у меня был дом, отец, подруги, вечеринки.

Я жила, не думая о завтрашнем дне. Мы не были богачами, но достаток в доме присутствовал всегда. Я училась в колледже, мечтала стать художницей… Да, это не самая стабильная профессия. Но ее я выбрала сама – как и свой тесный круг друзей…

И, конечно, Виктор, мой парень. Впрочем, его я потеряла уже давно. Роман не сложился: после того, как он начал настаивать на более «близком» общении, я рассталась с ним. Возможно, мое воспитание было слишком консервативным, но расставаться с девственностью я не спешила.

Я жила, радовалась жизни и даже не замечала, что отцом мы в последнее время почти не общались. Чаще всего я по пути сворачивала в кафе, ужинала, а дома сразу поднималась в свою комнату.

Мы разговаривали раз в неделю, когда он выдавал мне деньги на карманные расходы. В это время он всегда был строг, суров и собран. И то, что он перестал ходить на работу, проводя все свободное время в казино и за выпивкой, оставалось для меня тайной.

Гром грянул внезапно. Возвращаясь домой с прогулки, я увидела стоящие перед крыльцом машины скорой помощи и полиции. Не успела я поравняться с ними, двери распахнулись. Двое мужчин вынесли прикрытое простыней тело. Я пошатнулась и упала бы, если б меня не поддержала женщина в форме. Она помогла мне сесть на скамейку, протянула стаканчик с кофе и спросила:

– Кем вам приходился хозяин дома?

– Отец… Он – мой отец. А почему приходился? Что с ним? Сердечный приступ?

Она как-то странно посмотрела в сторону:

– Скажите, дома было оружие?

Я кивнула:

– Да, отец иногда охотился. И пистолет в кабинете – нас пытались ограбить пару лет назад.

Она сняла форменную фуражку и вытерла лоб платком, продолжая смотреть в сторону:

– Мне очень жаль, мисс…

– Алисия. Алисия Рейн.

Она кивнула:

– Мне очень жаль, мисс Рейн, но ваш отец мертв. Мы выясняем обстоятельства, но похоже, что он покончил жизнь самоубийством.

Я бросилась к носилкам, которые как раз грузили в карету скорой помощи. Обожженные раскаленным стволом губы, расплывающееся под затылком красное пятно – мужчина на носилках слабо напоминал моего невозмутимого отца, но все-таки это был он. Так я осталась совсем одна – за исключением Джоанны, единственной подруги, с которой не успела рассориться. Отец застрелился. Я осталась сиротой. Более того, нищей сиротой: как оказывается, дом давно был заложен…

Он не оставил мне ничего, кроме долгов…

– Приехали.

Мои грустные размышления внезапно были прерваны. Машина свернула на подъездную дорожку и остановилась около загородного дома. В темноте само здание не было видно. Светились только окна на первом этаже, да тусклый фонарь у входа. Но и при этом скудном освещении я поняла, что дом достаточно велик. Похоже, похитители были просто исполнителями, и сейчас привезли меня к своему боссу.

Сидевший рядом со мной громила вылез из салона и, схватив за локоть, вытащил меня. Слава богу, хоть дождь прекратился. Но одежда на мне была мокрой насквозь, и легкий ветерок моментально вызвал дрожь и озноб. Меня втащили на крыльцо, грубо толкнули в распахнувшиеся двери. После темноты я не сразу смогла привыкнуть к свету, и первое время болезненно щурилась. Поэтому того, кто находился внутри дома, я сперва услышала, а не увидела:

– Зачем так грубо? Уйди с глаз долой.

Голос был холоден и бесстрастен, как тот дождь, под которым я недавно промокла до нитки. Но все же я успела понять, что обращается он не ко мне, а к тем мордоворотам, что привезли меня сюда.

– Алисия, подойди к камину, чтобы согреться.

Я вздрогнула, услышав свое имя, и послушно сделала несколько шагов в направлении камина.

Мне на плечи лег мягкий теплый плед.

К этому времени я уже могла осмотреться и поняла, что нахожусь в просторном холле. Я благодарно пробормотала что-то и протянула руки к огню, чувствуя, как приятное тепло окутывает пальцы.

Но уже через несколько минут, чуть обогревшись, я вспомнила, что нахожусь в одном помещении с похитителем.

Он разительно отличался от тех, кто меня сюда притащил. Не менее высокий и широкоплечий, он напоминал не грубый каменный истукан, а прекрасно изваянную статую атлета. В глазах светился живой ум, хоть холодны они были не меньше, чем у похитителей.

Пахло от него тоже иначе: выдержанным коньяком, кедром, цитрусовыми – туалетная вода, незнакомая, но довольно приятная. И должно быть, дорогая.

Мужчина стоял, скрестив на груди руки, и внимательно разглядывал меня.

А я исподтишка разглядывала его.

Темно-синяя рубашка расстегнута. Волосы слегка взъерошены. На правой руке – кольцо с печаткой, на левой – массивный браслет часов. Лицо можно назвать красивым, но это не привычная мне смазливая и нежная красота. Упрямая складка рта, нос с небольшой горбинкой, волевой подбородок – это лицо тирана, диктатора, жесткого и опасного человека.

Несколько минут мы молчали. Потом я не выдержала и почти точь-в точь повторила то, что спрашивала уже у мордоворотов:

– Кто вы? Зачем я здесь?

То, что он ответил, повергло меня в шок.

– А я думал, ты и не спросишь. Давай знакомиться, Алисия. Я – твой новый хозяин. Тот, кто тебя купил.

После смерти отца моя жизнь полетела в тартарары.

Отец накопил огромные долги. Разумеется, платить ему было нечем. И он решил застрелиться. Отлично… разрубил гордиев узел одним махом. О том, что станет с его дочерью после этого, он предпочел не думать. А я осталась на улице с одной маленькой сумкой, в которую поместились личные вещи, не заинтересовавшие банк.

Выселили меня еще утром, и уже несколько часов я сидела в парке, не понимая, что делать дальше и куда теперь идти.

Дома у меня больше не было. Платить за колледж тоже было нечем. И я, откровенно говоря, подумывала, что отец нашел не такой уж и плохой выход. И пусть у меня нет оружия, существует немало других способов покончить с собой. Вряд ли кто-то станет слишком переживать, если меня не станет…

Джоанна нашла меня в парке, где я сидела, безучастно глядя перед собой.

Она упала на скамейку рядом со мной.

– Вот ты где! Я тебя уже полтора часа ищу. Зашла к тебе, а дом опечатан. Желтые ленты, полиция… Что произошло?

Посмотрев на нее, я залилась слезами, словно внутри открылся какой-то шлюз и эмоции хлынули наружу. Кое-как совладав с собой, я рассказала, что произошло. Мы не виделись пару недель, и подруга даже не знала, что моего отца не стало. Она обняла меня и подождала, пока я успокоюсь окончательно.

Потом так же молча взяла сумку и пошла куда-то. Я поспешила за ней.

– Джоанн, что мне теперь делать?

Она обернулась:

– Пойдем. Поживешь у меня немного, потом придумаем, куда тебя пристроить… На таких красоток, как, ты всегда есть спрос.

Такая формулировка мне не понравилась, но альтернативных вариантов было немного. Точнее, не было совсем. Я поспешила за подругой к ее машине.

Джоанна устроила меня в гостевой комнате, снабдила всем, что нужно современной девушке, выделила даже компьютер. Пару дней я приходила в себя, потом принялась искать работу. Подруга меня не торопила, но я сама не хотела сидеть на ее шее.

Но поиски были безуспешны. Либо не хватало опыта, либо не подходили условия. Пару вариантов, которые устроили бы меня, забраковала Джоанна:

– Ну что ты сможешь сделать с такой зарплатой? Ни квартиру нормальную снять, ни одеться прилично. Нет, тебе нужно искать что-то более солидное. И вот еще… Ведь все еще носишься со своей девственностью как с писаной торбой?

– Я? Нет… ну то есть не ношусь. Просто я пока не готова… И не встретила…

– Вот и отлично, – перебила меня она.

По вечерам мы ужинали в каком-нибудь ресторане. Обычно к нам присоединялся какой-нибудь мужчина – как я поняла, из окружения Джоанны. Мне не слишком нравилось, как откровенно они меня разглядывают, и как развязно общаются с нами. Но по реакции подруги я поняла, что для ее круга это нормально, и смирилась.

Вот только с каждой такой встречей она становилась все мрачнее.

Однажды она вернулась домой раньше обычного, и сразу прошла ко мне в комнату:

– Слушай, кажется, я придумала, как быть с тобой!

Она отодвинула меня в сторону и быстро набрала что-то на клавиатуре. Экран залило черным. Посреди него вспыхнула алая надпись: «Аукцион желаний». И все. Никакой расшифровки. Никакого пояснения, что здесь ждет посетителей. Я вопросительно посмотрела на подругу:

– И что это?

Она пожала плечами:

– Тут же написано: аукцион. Тут те, кто имеет деньги, могут потратить их на то, в чем нуждаются: молодость, красоту… Невинность.

Я недоуменно нахмурилась:

– Что значит – потратить на молодость и красоту? Пластическая хирургия? И как это может мне помочь?

Она засмеялась.

– Нет, конечно… Как бы тебе сказать… Некоторые обеспеченные мужчины готовы отдать целое состояние за юных, красивых, и, главное, невинных девушек.

– Нет! – Я подскочила как ужаленная.

Меня такая идея привела в ужас, но подруга сказала совершенно спокойно:

– Не глупи. Рано или поздно ты и так утратишь свою девственность. Причем практически наверняка с тем, кто даже не оценит этого. Для большинства она сейчас ничего не стоит. Так не лучше ли получить за это приличные деньги?

Я отказалась наотрез. Даже в таком отчаянном положении продать свое тело казалось просто ужасной идеей.

Лучше уж работать за гроши, на самой тяжелой работе. Может, удастся откладывать по чуть-чуть и потихоньку накопить на какие-нибудь курсы. А с образованием наверняка станет легче, появится возможность устроиться поприличнее. Но такие аргументы вызывали у Джоанны только смех:

– И сколько ты собираешься жить на хлебе и воде? Да к тому времени, когда ты сможешь получить образование, уйдет и молодость, и красота, и здоровье! Ты будешь никому не нужна и не сможешь получать от жизни никакого удовольствия. Не лучше ли получить все прямо сейчас? И вообще, тебе не кажется, что жить у меня на всем готовом – это не очень-то честно?

Она обрабатывала меня не час и не два, и вскоре заронила-таки в мою душу семя сомнения.

В самом деле, почему бы не воспользоваться этой возможностью? Найти нормальную работу без опыта и образования у меня практически нет шансов. А таким образом я смогу выбраться из финансовой дыры и обеспечить себя хотя бы на какое-то время. Оплатить колледж. И даже университет.

Джоанна называла какие-то совершенно баснословные суммы.

Однажды вечером я села перед компьютером и зашла на этот странный сайт.

Никакого описания на странице не было: те, кто сюда приходил, знали, что ищут, и не нуждались в дополнительных стимулах. Черный фон, алый орнамент. Белая надпись через весь экран: «Заполнить анкету». Правильно, покупатель должен знать, что именно он собирается приобрести. После недолгих раздумий я кликнула по надписи и перешла на следующую страницу.

Здесь мне предоставили выбор: «Выставить лот» или «Принять участие в торгах». Я кликнула по первой кнопке и принялась заполнять анкету. Некоторые сомнения вызвало требование разместить фотографию. Я полагала, что на таких сайтах нужны очень откровенные снимки. Которых у меня, конечно же, отродясь не было.

Пришлось снова посоветоваться с подругой. Джоанна явно воодушевилась тем, что я стала заполнять анкету. Она засыпала меня сотней советов и рекомендаций, а потом беспрестанно меня подбадривала:

– Подойдет любой снимок, на котором будут хорошо видны лицо и фигура. У тебя наверняка есть что-то подходящее. Если нет – нащелкаем прямо сейчас.

Я остановилась на фото, сделанном в прошлом году на пляже, и совсем недавнем снимке с вечеринки в честь дня рождения. Последней фотографии, на которой я улыбалась. Через две недели после этого роковой выстрел оборвал жизнь отца и полностью разрушил мою судьбу.

Подруга одобрительно кивнула:

– Годится.

Я замерла в нерешительности, но она, протянув руку, нажала на кнопку, и анкета отправилась на публикацию. Меня затрясло: казалось, что прямо сейчас какой-то богач, непременно старый и обрюзгший, купит меня, сделав своей игрушкой. Но напротив моей анкеты зажглась надпись: «Проверка данных». Джоанна взяла меня за руку:

– Пойдем, пообедаем. Пока здесь больше делать нечего.

Меня поразили ее спокойствие и хладнокровие: неужели я преувеличиваю, и в продаже собственного тела действительно нет ничего особенного? Или она просто пытается меня успокоить?

Как бы то ни было, морить себя голодом действительно не стоит.

Готовить подруга категорически не любила. И продуктов в доме не держала. Я, пытаясь быть полезной, пару раз готовила ужин, но она лишь усмехалась и вела меня в какое-нибудь заведение.

Вот и сейчас мы снова отправились в небольшой ресторанчик неподалеку. Паста, легкий салат, бокал белого вина. Не сомневаюсь, готовили здесь преотлично. Но мне казалось, что я ем безвкусную траву. Зато за первым бокалом последовал второй, третий… Я пыталась снять тревогу и ощущение того, что совершаю катастрофическую ошибку.

Подруга, напротив, была спокойна и весела. Флиртовала с симпатичным официантом, мягко высмеивала других посетителей ресторана – словом, делала все, чтобы я расслабилась и перестала волноваться. Я почувствовала к ней огромную благодарность: что бы я делала, если бы ее не было рядом?

Наконец, обед был съеден, вино выпито. Подруга расплатилась по счету и поднялась из-за стола:

– Пойдем, анкету наверняка уже успели проверить.

Действительно, надпись на экране успела смениться. Теперь там ярко горело: «Идут торги». Судя по таймеру, начались они совсем недавно, но ставка уже успела подняться почти до двенадцати тысяч. Мне показалось, что это большая сумма, но по лицу подруги я поняла, что это не тот вариант, на который она рассчитывала. Она, нахмурившись всмотрелась в экран, и морщинки на ее лице разгладились:

– Торги только начались. Подождем немного.

Это немного растянулось больше чем на час. Сначала ставки возрастали вяло, на сотню-другую. Но таймер ни разу не превысил минуту. Потом пауз стало больше, часть желающих отсеялась. К этому моменту меня оценивали уже почти в двадцать тысяч.

Продолжали торговаться уже только трое самых упорных. Один, видимо, потеряв терпение, поднял ставку до двадцати пяти. Остальные притихли. Вновь запустился таймер. Минута до окончания аукциона. Тридцать секунд, десять… Ставка взлетает до тридцати тысяч. Появился новый участник.

Прежний претендент не был готов так легко сдаваться, моментально взвинчивая ставку еще на пару тысяч. Но и новичок нацелен на победу. Тридцать пять. Снова включен таймер. Минута, полминуты… Первый участник решает увеличить стоимость до тридцати шести. Новичок не собирается затягивать спор. Сорок. Моментально – сорок одна, а через несколько секунд – сто пятьдесят.

Сто пятьдесят тысяч долларов?!

Боже, это невозможно!

Таймер ведет отсчет. Мое сердце бьется, как сумасшедшее. Подруга смотрит на монитор огромными глазами, и вот – торги окончены.

Лот продан.

Джоанна визжит от восторга и тянется ко мне с объятием. Но у меня на глаза наворачиваются слезы. Во весь экран компьютера горит огромная надпись: «Принять деньги». Трясущейся рукой я тянусь к мышке… И закрываю вкладку с сайтом.

К черту!

Я не хочу продавать себя. Даже за такую огромную сумму.

Подруга выплеснула на меня поток отборных ругательств:

– Ты что делаешь? Разве мы не договорились? Я тебя приютила, нашла способ выбраться из той ямы, в которой ты оказалась. А ты ведешь себя как неблагодарная тварь!

– Но послушай, это ведь вовсе не обязательно… Я что-нибудь придумаю!

– Что ты придумаешь?! Идиотка! Чистоплюйка! – Она была в ярости. Такой я ее ни разу не видела и просто опешила. – Придумывай что хочешь! Только не в моем доме!

Схватив за руку, Джоанна протащила меня по коридору и вытолкнула на крыльцо, в ночь и дождь. Через пару минут дверь открылась и оттуда вылетела моя сумка. Прислонившись к косяку, я пыталась справиться с очередным шоком.

Так она специально пригласила меня к себе, чтобы просто продать кому-то?

Теперь мне стало понятно, кем были те мужчины, с которыми мы обедали. Наверняка такие же покупатели. Но либо я их не заинтересовала, либо они не сошлись с нею в цене.

А я-то считала ее подругой!

Развернувшись, я побрела в ночь. Без денег и вещей. Я уже успела вымокнуть до нитки, замерзнуть и совершенно отчаяться, когда передо мной затормозила машина похитителей…

Теперь я стояла перед тем, кто организовал похищение. Он подошел ко мне ближе. Я в испуге отшатнулась, но он просто сел в стоящее рядом глубокое кожаное кресло:

– Ты выставила себя на торги. Я их выиграл. Это сделка. Я привык доводить сделки до конца.

Я задрожала и спрятала лицо в ладонях. Ну Джоанна, удружила… Но ведь деньги не были получены! Значит, и сделка не состоялась! Я опустила руки и с вызовом посмотрела на похитителя:

– Я не получала никаких денег! Просто закрыла сайт!

Он лениво пожал плечами:

– Значит, их получил кто-то другой. Я заплатил, и хочу взять то, что мне теперь принадлежит.

При этих словах мои ноги подкосились. Мне пришлось опуститься в другое кресло, чтобы не упасть. Значит, Джоанна так спешила выставить меня за дверь вовсе не потому, что смертельно обиделась? Она просто торопилась забрать все деньги себе, бросив меня на произвол судьбы.

Как наверняка и планировала с самого начала. Но что теперь делать мне?

– Послушайте, я действительно не получала этих денег! Это не я! Это…

Он продолжал изучать мою фигуру, развалившись в кресле. Наконец, он посмотрел мне в лицо.

– Алисия, не думаю, что нам стоит спорить. Ты мне нравишься. И я намерен получить то, за что заплатил.

Я пыталась найти выход из этой кошмарной ситуации, но не видела его ни в чем. Он же, с ленивой усмешкой, следил за моими мучениями. Наконец я выдавила:

– У меня есть другой выход?

Он встал с кресла и протянул мне руку:

– Не думаю.

Поколебавшись еще мгновение, я вложила в его руку свою ладонь. Она была горячей. Или мне только так казалось, потому что мои пальцы были просто ледяными.

Мы шли по темной лестнице, потом – по короткому коридору. Я была в панике. Конечно, можно во всем найти хорошую сторону: по крайней мере, сегодня, возможно, я переночую под крышей. Но после того, как мой новый «хозяин» получит свое, держать меня у себя у него не будет смысла. Я снова окажусь на улице. Что мне делать тогда? Броситься с моста? Идти на панель?

Мои глаза наполнялись слезами, еще чуть-чуть – и они водопадом хлынут на и так мокрую блузку. Не впадет ли незнакомец в гнев при виде женских слез? Тогда он может выгнать меня прямо сейчас. Лучше сдержаться: у меня будет время наплакаться завтра.

Но вот мы остановились возле двери. Он толкнул ее, повернул выключатель, и я увидела небольшую спальню. Я удивилась: мне казалось, что такой, явно обеспеченный, мужчина, должен жить более роскошно. Но комната была почти пуста: только кровать, стол со стулом и гардероб. Кроме того, особенный, хорошо знакомый, пусть и едва уловимый запах указывал: здесь давно никто не живет. Может, эту комнату он использует только для любовных утех?

Мы вошли внутрь. Он огляделся и дернул за шнурок звонка. Через несколько минут в дверь постучали. Вошла девушка в темном платье и переднике. Мой спутник повернулся к ней:

– Нужна сухая одежда, белье. Растопите камин. Ужин накройте здесь.

Горничная кивнула и тут же исчезла. Он подошел ко мне вплотную, еще раз внимательно оглядел с ног до головы. Я почувствовала себя товаром в витрине и поежилась. Отчасти – от холода, который проникал сквозь мокрое платье. Отчасти – от страха и дискомфорта.

Мужчина прошелся пальцем по скулам, коснулся губ – и я задрожала сильней. Но он отдернул руку и вышел, прикрыв за собой дверь и оставив меня в одиночестве.

Я выдохнула с облегчением. Значит, это случится не сейчас? Я уже, кажется, была готова ко всему – но он просто ушел. Впрочем, мое облегчение было преждевременным. Я просто получила отсрочку. Теперь мне придется мучиться неизвестностью и ожиданием.

Но меня хотя бы накормят, дадут обогреться. Сейчас я бы отдала что угодно, чтобы прогнать из тела впитавшийся в каждую его клеточку ледяной холод.

Дверь сбоку, скрытая портьерой, вела в небольшую ванную. В ней уже было все, что может понадобиться девушке: теплый пушистый банный халат, стопка белоснежных полотенец, богатый ассортимент всевозможных шампуней, гелей. Я набрала ванну и со стоном погрузилась в горячую воду, скрытую под пышным облаком ароматной пены.

Не знаю, сколько я провела там времени. Должно быть много. Я лежала, наслаждаясь теплом, и старалась ни о чем не думать.

Когда наконец я вышла – комната снова была пуста. Но в ней уже успели побывать слуги. В камине жарко полыхал огонь. На кресле лежал теплый клетчатый плед. Рядом, на небольшом столике, дымилась кружка с какой-то жидкостью. Попробовав ее, я поняла, что это глинтвейн. Он же был и в небольшом керамическом кувшинчике, стоявшем рядом.

Я потягивала ароматный напиток, свернувшись калачиком в кресле, когда снова раздался стук. Я подскочила и чуть не опрокинула кружку, но это был всего лишь ужин. Поставив поднос на стол, горничная удалилась, так и не произнеся ни слова. Допив вино, я с удовольствием поела: слава богу, стрессы никогда не влияли на мой аппетит.

В большом гардеробе нашелся целый ворох одежды. Даже беглый осмотр меня убедил: все подобрано по моему размеру. Или… наоборот – меня подбирали под размер?

Остановив свой выбор на скромном голубом платье, я переоделась и вернулась к камину, приготовившись ждать. Но глинтвейн и еда сделали свое дело. Вскоре я задремала прямо в кресле.

Проснулась я далеко за полночь. Огонь погас, но комната хорошо прогрелась и уже не казалась нежилой. Грязная посуда со стола исчезла. Кажется, сегодня меня больше никто не собирался тревожить. Странно… Я была уверена, что таинственный «хозяин» решит сразу воспользоваться своим приобретением. Но у него, похоже, был на это совершенно другой план. Поэтому я просто разделась и легла в постель.

Проспала я долго – видимо, после вчерашних волнений. Когда проснулась – на улице ярко светило солнце, и на душе уже не было так пусто и гадко. Я понимала, что нахожусь в отвратительной, безвыходной ситуации, но воспринимала ее как-то отвлеченно. Пока я была в душе – на столе появился завтрак, а камин снова ярко горел. Поев, я принялась исследовать комнату.

Занятие не потребовало много времени: помещение было крохотным. Тем не менее, результат меня порадовал. Стенная панель напротив кровати скрывала вполне современный телевизор. Небольшой шкаф был до верху набит книгами. В ящиках стола лежало все, что может потребоваться для письма или рисования. Но ни компьютера, ни телефона мне найти не удалось.

Похоже, меня снабдили всем, что может развеять скуку, но при этом надежно отрезали от окружающего мира. Но я не возражала: мир не проявил ко мне никакого сочувствия и, не сомневаюсь, еще не раз продемонстрирует свою жестокость. Так зачем же мне жалеть о потере связи с ним? Кому мне писать или звонить?

До вечера я просидела с книжкой у огня, то читая, то проваливаясь в дрему. Прервалась только тогда, когда бесшумные и безмолвные слуги принесли обед. Ближе к вечеру снова появилась горничная. На этот раз она подошла ко мне и я услышала ее робкий голос:

– Хозяин зовет вас. Пойдемте.

Кровь бросилась к лицу: зря я расслабилась. Вот сейчас все случится. Мы снова отправились в странствие по коридорам огромного дома но, к моему удивлению, пришли вовсе не к хозяйской спальне.

Огромные стеклянные двери, возле которых остановилась горничная, вели на крытую террасу. На ней, на массивном деревянном столе был накрыт ужин на двоих. В другое время меня бы наверняка восхитила романтичная обстановка. Вечерело, но свечи под стеклянными колпаками давали достаточно света. В саду пели птицы. Легкий ветерок шелестел в листве деревьев. Но сейчас мне было не до романтики.

Мой взгляд невольно возвращался к человеку, сидевшему на противоположной стороне стола. Он держал в руках бокал с белым вином, рассеянным взглядом блуждая по саду. Каштановые, с медовым оттенком волосы были длинней, чем принято у приличных мальчиков из колледжа, но все же не настолько, чтоб причислить его к хиппи. Карие глаза были спокойны, в них читалась скука.

Он указал мне на стул:

– Садись, поужинаем.

Я робко опустилась на краешек стула и замерла в нерешительности, пока его голос не повторил свой приказ:

– Ешь.

Послушно взяв вилку, я принялась за салат, совсем не ощущая вкуса.

– Расскажи о себе.

Слова давались с трудом – слишком я нервничала. Но он умело задавал вопросы, и вскоре беседа стала более непринужденной. Я рассказала о своей семье, колледже, увлечениях… Только когда дошла до самоубийства отца, голос снова сорвался и я замолчала. В горле встал комок, справиться с которым не помог даже большой глоток вина.

Он отложил приборы, встал и подошел ко мне. Протянув руку, помог подняться на ноги. Он стоял напротив. Черная рубашка казалась частицей ночи. В глазах плясали огоньки свечей. Мне он казался демоном, принявшим облик человека и пришедшим, чтоб покарать меня за какой-то грех.

Он откинул назад мои волосы, провел костяшками пальцев по щеке, взял за подбородок. Я задрожала сильнее. Он коснулся пальцем глухого ворота, закрывавшего шею практически до подбородка:

– Больше не надевай такого. Мне нравится твоя шея.

Больше не надевать? Значит, он не собирается выкидывать меня на улицу? Его пальцы меж тем скользнули вниз, расстегивая, а то и просто отрывая бесчисленные крохотные пуговки. Треск, с которым они отлетали, каждый раз заставлял меня вздрогнуть. Казалось, что он вот-вот потеряет самообладание и набросится на меня, как дикий зверь.

Наконец, платье упало к моим ногам. Он отошел не шаг, любуясь на меня.

– Отбрось его в сторону.

Снова вздрогнув, я недоуменно посмотрела на него. Он указал вниз и повторил:

– Платье. Отбрось его в сторону.

Я послушно переступила через одежду, отбросив ее ногой. Он рассматривал меня, снова вызывая ощущение выложенного на витрину товара. Мои щеки залила краска стыда. Еще ни разу я не была в такой странной ситуации, безумно смущающей и одновременно странно возбуждающей. Он обошел меня, разделил надвое волосы, струящиеся почти до ягодиц, и перебросил их на грудь:

– Завтра закрепи их на затылке. Мешают.

Я промолчала, понимая, что слов от меня не требуется. Если я не выполню его указание – он, чего доброго, просто отрежет их. Вступиться за меня некому. Ощущение собственной беспомощности сводило с ума, и на мои глаза вновь навернулись слезы. Я сглотнула подступивший комок, но сдержала рыдания: нужно держаться изо всех сил, пока я не придумала, что делать дальше.

Меж тем он расстегнул застежку бюстгальтера и снял его, отшвырнув к платью и снова встал передо мной. Мягкие пряди волос шевелил ветер, и их прикосновение к коже груди возбуждало против моей воли. Аромат его парфюма кружил голову. Я чувствовала себя кроликом перед удавом: знала, что обречена, но не могла ничего с этим поделать.

Он снова убрал назад мои волосы, провел ладонями по шее, сомкнул их на моей груди. Соски, потемневшие и напряженные, остались торчать между указательным и средними пальцами. Я почувствовала, как внизу живота возникает теплая, тяжелая волна. Когда он резко сжал пальцы, вызвав легкую боль, я испуганно вскрикнула. Мое тело словно пронзила молния хрупкого и острого удовольствия.

Он отпустил меня, снова отступив и шагнув мне за спину. В ушах шумело. В коленках появилась дрожь. Я услышала его голос:

– Меня зовут Стивен.

После этого наступила тишина. Только ветер по-прежнему шептал что-то в кронах деревьев. Я простояла несколько, прежде чем набралась смелости обернуться. На террасе я была одна.

Оставшись одна на террасе, я оделась и убежала в свою комнату. Упала в кресло у камина и долго плакала от страха и отчаяния. За что? За что мне все это?!

Еще вчера я думала, что моя жизнь кончена и хуже просто быть не может.

А сейчас я бы что угодно отдала за то, чтобы вернуться в тот день. Тогда я, по крайней мере, была свободна. Да, в нищете, но у меня не было такого ужасающе огромного долга. И если до сегодняшней встречи на террасе я понятия не имела, что именно меня ждет, то теперь представила вполне. Страх неизвестности, который терзал меня до этого, теперь обрел форму и четкие очертания.

Я поняла, что не готова, ну никак не готова к тому, что меня ждет.

Мои размышления прервал стук открывающейся двери. Вошла девушка с подносом – та самая, что отводила меня на встречу с хозяином. Может, она поможет мне?

Я, не успев даже подумать, что делаю, подбежала к ней и заговорила горячо и тихо:

– Помогите! Я не хочу быть здесь. Меня похитили!

Она посмотрела на меня полными ужаса глазами, а через секунду скрылась за дверью. Да уж. Ждать помощи мне, кажется, не стоит.

Глупо! Глупо было говорить ей все это.

Она ведь работает на своего хозяина, с чего бы ей вмешиваться в его дела? К тому же… Ну куда я могу отправиться отсюда? Дом у меня забрали, подруга предала, родственников нет. Кому я нужна? Да и хозяин ни за что не оставит меня в покое. Он из тех, кто всегда берет свое, – это видно сразу. И я не стану исключением.

Я в западне. В ловушке, из которой мне не выбраться.

Отплакавшись, я легла спать. А что мне еще оставалось?

Ночь была наполнена туманными видениями, странными и хаотичными. Утром я могла вспомнить немногое, просто беспорядочные обрывки того, что происходило во сне. Меня мучили тревога и странное томление, которого я никогда не испытывала раньше.

Проснувшись, я не стала решительнее и по-прежнему не знала, что делать. А вскоре после пробуждения меня ждал сюрприз. В мою комнату пришел Стивен. Но не это меня удивило больше всего: в руках он держал женскую сумочку. Мою сумочку.

Он приблизился ко мне. Глаза его метали молнии.

Бросив сумочку мне на колени, он остановился рядом, скрестив руки на груди. Я в который раз ощутила себя маленькой мышкой рядом с этим огромным мужчиной. Он посмотрел на меня насмешливо и слегка презрительно:

– Открывай.

Сумочка была почти пуста. Упаковка бумажных платочков, тюбик помады, зеркальце, мятные пастилки… И телефон. Он возвращает мне телефон? Почему вдруг?

– Ты считаешь себя похищенной? Тогда ты обязана вызвать полицию!

Я снова посмотрела ему в глаза и поняла, что он зол. Очень зол. Впервые с момента, когда я очутилась на улице, я почувствовала настоящий, панический страх. Разумеется, звонить при нем не имело смысла. Да и имело ли смысл вообще?

Потупив глаза и покраснев, я начала бормотать что-то в свое оправдание, но он тут же прервал меня:

– Ты можешь позвонить сейчас или дождаться, пока я уйду. Для меня это не имеет значения. – Он схватил меня за подбородок и поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза: – Только вот будет ли идти речь о похищении? Учитывая сумму, которую я тебе перевел, это скорее, мошенничество. И пострадавший тут я. Впрочем, если ты предпочитаешь статье за мошенничество статью за проституцию… Пожалуй, я не стану тебя отговаривать.

Вот об этом я не подумала… Действительно, доказать, что деньги забрала Джоанна, практически невозможно. А вернуть их я не могла – в кармане не было ни гроша.

Стив между тем продолжал:

– Ты разочаровала меня, Алисия. Мне казалось, ты умнее. Тебя никто не держит – можешь идти. Но прежде подумай о последствиях.

Он вышел, оставив меня в смятении.

Алисия, во что же ты вляпалась? Где была твоя голова? Я сидела и смотрела на телефон невидящими глазами. Теперь он у меня был. Но звонить по нему было некому.

Через несколько минут дверь снова стукнула. На этот раз пришла горничная. Она старательно отводила глаза. Ну конечно, неприятно смотреть на того, с тем так поступил! Поставила завтрак на стол и удалилась. В течение дня она заходила неоднократно: приносила еду, убирала со стола, перестилала постель. Но я не стала повторять своей ошибки и больше не пыталась с ней заговорить…

Это был бесконечно долгий день. Я не знала, что ждет меня дальше. Я вообще не знала, чего ждать от Стивена, когда он разгневан.

Уже стемнело, а ко мне так никто и не приходил. Я уже уверилась, что останусь одна этим вечером… Приняла душ, надела тонкую сорочку и совсем было собралась спать.

Наверное, это лучшее, что можно сделать сейчас.

Я не слышала стука или скрипа двери. Просто почувствовала, как чья-то рука прикасается ко мне сквозь тонкую простыню. От испуга я подскочила и вжалась в подушки, прижимая простыню к груди. Стивен сидел на противоположном краю кровати, не делая никаких попыток приблизиться.

Не чувствуя от него угрозы, я стала понемногу успокаиваться. Осторожность осталась, но страх потихоньку отступил. Выждав еще несколько минут, он сказал:

– Встань, Алисия.

Преодолевая робость, я выбралась из постели, встав перед ним в короткой ночной рубашке.

– Сними это.

Я испуганно взглянула на него, но спорить не осмелилась. В этом доме он хозяин. Тем более требует он от меня не слишком многого, по сравнению с тем, что подразумевает наш контракт. Я медленно стянула рубашку через голову, чувствуя странное возбуждение от того, как мягкая ткано прикасается к коже.

Он протянул мне коробок спичек:

– Зажги свечи.

Я их заметила только сейчас, и на столике у кровати, и на каминной полке. Чиркнув спичкой, я стала подносить ее по очереди к фитилькам, пока огонь не поглотил полностью дерево, обжигая мне пальцы.

Свечей было так много, что понадобилось еще две спички, чтобы зажечь их все. Но зато комната осветилась почти так же ярко, как при электрическом освещении. Только свет был другим: теплым, каким-то призрачным. С ним все происходящее казалось нереальным. Закончив, я протянула коробок обратно.

Стивен смотрел на меня. В его глазах снова плясало пламя. Интересно, он специально добивается такого эффекта? Так он становился для меня кем-то вроде могущественного волшебника, или средневекового рыцаря, взявшего меня в плен. Не таким опасным и страшным: разве может пугать герой сказки или легенды?

Но, задумавшись немного, я горько рассмеялась своим фантазиям. Какое ему дело, что чувствует глупая девчонка? Просто мое обнаженное тело тоже иначе выглядело при таком освещении. Кожа, и так слишком бледная для нашего жаркого солнца, стала полупрозрачной. Очертания – нечеткими и зыбкими.

Он поманил меня пальцем, и я подошла к нему. Его глаза горели страстью. И это меня чертовски пугало.

– Ты красивая.

От этих слов я задрожала еще больше.

– И ты можешь не бояться.

Вот в это верилось с трудом. Если бы он так заботился о моих желаниях, разве стал бы похищать меня? Да и потери девственности в моих ближайших планах точно не было.

Стивен уложил меня на живот на успевшие остыть простыни.

Я напряглась, ожидая, что и сам он сейчас заберется ко мне и сделает то, ради чего я тут и нахожусь: лишит невинности. Но он просто провел рукой вдоль моего позвоночника: вниз подушечками пальцев, вверх – кончиками ногтей.

Я вздохнула от непривычного ощущения. Он обхватил сильными пальцами мои плечи и принялся их массировать, сперва мягко, потом сильней разминая мышцы. Его руки словно изгоняли из тела напряжение, прикосновения были сильными, смелыми и невероятно чувственными. Я почувствовала, как страх понемногу отступает.

Касания снова стали мягкими, невесомыми. Он накрыл мое тело своим, вдавив меня в простыни.

Я почувствовала, насколько он возбужден, и это странным образом возбудило и меня. Он провел ладонями по моим рукам, от плеч к пальцам, потом обхватил запястья и свел их вместе над моей головой. Приподнявшись, он перевернул меня на спину. Я увидела, что, в отличие от меня, он так и остался в одежде, и удивилась.

Не отпуская запястий, он подсунул подушку под мои лопатки, заставляя меня выгнуть спину. Грудь от этого выпятилась и соски, уже набухшие, словно нахально дразнили его. Он принял эту игру, нагнувшись и взяв один из них в рот. От остро вспыхнувшего желания мои бедра дернулись ему навстречу. Мое лоно коснулось плотной ткани его брюк, и я сдавленно застонала.

Я словно оказалась пойманной в ловушку, как бабочка, попавшая в сеть паутины. Незнакомые мне до сих пор ощущения одновременно пугали и завораживали. Я была словно на тоненьком канате, натянутом над бездной, которая одновременно ужасала и притягивала меня.

Он просунул руку между нашими телами, ладонь скользнула между моих ног. Жар, исходивший от нее, только усилил возбуждение, и мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать снова. Почувствовав, что я уже на взводе, он коснулся пальцем клитора, размазывая по нему влагу, и я выгнулась навстречу этой дерзкой ласке.

Стивен надавил сильнее, и я вскрикнула от острой молнии возбуждения, пронзившей меня насквозь. Что он делает со мной? И почему мое тело так реагирует на него? Мне хочется ненавидеть его, ненавидеть и бояться. Но сейчас я не могу не поддаваться ему, охотно отвечая на его бесстыдные игры.

Движения его пальцев становились все смелее и бесстыднее. Темп все ускорялся. Мое дыхание сбилось, я уже не могла сдерживать стоны и вскрики. Он продолжал ласкать мою грудь, иногда играя с соском языком, иногда прикусывая его. Пальцы двигались все быстрей, заставляя меня снова и снова вскидывать бедра навстречу этим ласкам.

Желание все нарастало, и вдруг прорвалось неизведанным прежде наслаждением.

Я почувствовала, что мои руки снова свободны и закрыла ими покрасневшее, покрытое горячей испариной лицо. Его губы еще раз поцеловали мою грудь – и вес мужского тела исчез. Парой мгновений позже я услышала, как стукнула дверь. Стивен снова ушел.

Если бы он и вправду интересовался моими желаниями, то знал бы: я хочу, чтобы он скорее сделал то, за что заплатил, и отпустил меня. Вот только мой мучитель явно не торопится выполнить свою часть договора. Я продолжаю оставаться в его плену… Страстном, сладком плену!

Я проснулась посреди ночи. Тело еще помнило его прикосновения, кожа горела, будто ее только что касались его губы. В голове творилась полная неразбериха. В этот момент я его ненавидела. Причем по большей части не за то, что он похитил меня, и теперь удерживает шантажом в своем доме. Сильней всего меня раздражало и удивляло собственное поведение.

Я бы никогда не подумала, что мне доведется назвать свое тело врагом. Но теперь оно предавало меня при каждой встрече со Стивеном. Что со мной происходит? Я знаю, что должна бояться и ненавидеть его. На самом же деле… Я испытываю и страх, и ненависть, но стоит ему коснуться меня – и появляются странные, незнакомые мне эмоции и желания. Мне хочется сбежать от него подальше – и в то же время я постоянно жду его прихода. Что же это? Неужели я схожу с ума?

Он красив, очень красив, я готова признать это. Но это совершенно не мой тип мужчины! До сих пор мне всегда нравились совсем другие: заботливые, ласковые… Безопасные. Да, это самое точное слово! От Стивена же исходит ощутимая угроза. Он полностью разрушил и мой внутренний мир, и мою жизнь. Правда, во втором ему хорошо помогла Джоанна, да и моя собственная слабохарактерность.

Но теперь он занимал все мои мысли. И даже когда его не было рядом, я словно чувствовала на себе его сильные руки, горячие губы.

Неужели я действительно увлеклась этим хищником! В нем же все, от внешности до поведения, просто кричит: «Опасно! Держись от меня подальше!» А я все равно иду к нему. Справедливости ради нужно сказать, что приходит он сам. Но стоит ему поманить меня, и я готова на все. Пусть разумом и понимаю, что нужно бежать, тело жаждет его прикосновений и не желает мне подчиняться.

До утра я так и не смогла уснуть. Когда горничная принесла завтрак, я сидела за столом и рисовала, достав из ящика листы бумаги и остро очиненный карандаш. Рисование всегда успокаивало меня. Еще в детстве, очередной раз расстроившись из-за строгого отца, я сбегала в мансарду и часами рисовала, пока он не находил меня и не утаскивал вниз, обедать. Неудивительно, что и сейчас я решила прибегнуть к проверенному способу успокоиться. Вот только оказалось, что сейчас от него пользу мало.

Появление горничной вырвало меня из раздумий. Все это время карандаш порхал по бумаге словно сам по себе. Я не думала над тем, что он выводит. Поэтому портрет Стива, нарисованный практически на автомате, стал для меня шоком. Он получился, как живой. И это безумно меня пугало.

Скомкав лист и отправив его в мусорную корзину, я бросилась на постель и расплакалась. Да что же это такое? Какими чарами этот дикий зверь сумел меня к себе приворожить? Как мне бороться с собственными чувствами? Я ведь и сейчас, пусть и напугана до крайности, с нетерпением жду его появления.

Вечером горничная сообщила о своем приходе негромким стуком в дверь. Я читала, сидя у окна, временами отрываясь на то, чтобы полюбоваться на сад за окном.

– Пойдемте, вас хотят видеть.

У меня даже не возникло мысли о том, кто это может быть. Только один человек мог позвать меня к себе в этом доме. Встав и отложив книгу, я пошла за девушкой.

Мы вернулись в гостиную. Она осталась точно такой, какой я запомнила ее по прошлому визиту. Тот же огонь в камине, темный ковер с густым ворсом на полу. И Стивен, сидящий в глубоком кожаном кресле. Как обычно, в темной шелковой рубашке, расстегнутой у горла. Он кивнул, отпуская горничную, и мы остались одни.

Перед ним на столике стояла бутылка с бурбоном и два тяжелых бокала, один из них – полный на треть. Он кивнул на столик:

– Выпьешь?

Я замотала головой. Всегда не любила крепкий алкоголь, а после того, что случилось с отцом, – и подавно. Он кивнул, удовлетворившись ответом, и задумчиво отхлебнул из бокала. Пауза затягивалась. Я потупила глаза, глядя на пляшущий в камине огонь.

– Раздевайся.

Его голос вырвал меня из задумчивости и заставил вздрогнуть. Руки медленно потянулись к пуговицам и принялись расстегивать их. Я изо всех сил растягивала этот процесс, а он и не думал торопить меня. Но вот платье соскользнуло к ногам. Я стояла перед ним в одном белье.

– Остальное тоже.

Я расстегнула застежку бюстгальтера и уронила его на сброшенное платье. Потом туда же отправились и трусики. Он задумчиво покачивал жидкость в бокале и оглядывал меня, потом проговорил:

– Вынь заколку из волос.

Я удивилась: разве не он сам требовал убирать волосы перед встречей с ним? Однако безропотно вынула заколку, и белокурые волосы рассыпались по плечам.

– Теперь иди сюда.

Я подошла к нему. Он выпрямился, отставив бокал и отодвинувшись от края кресла:

– Сними с меня рубашку.

Мне было нелегко даже просто приблизиться к нему. Оставшись обнаженной, я чувствовала себя совсем беззащитной. Пальцы дрожали и не желали слушаться, но я расстегнула рубашку и распахнула ее, обнажив мускулистый торс. Вытянув ее из брюк, я расстегнула пуговицы на рукавах и сняла ее, бросив на спинку кресла.

– Садись на колени, лицом ко мне.

Я медлила, не решаясь сделать то, что от меня требуют, и он схватил меня за запястье, дернув к себе. Спокойствие в его голосе было обманчивым: спорить с этим мужчиной не стоило. Я упала к нему на колени, развернувшись так, как он хотел. Моя грудь при этом оказалась прямо напротив его лица, а лоно уперлось в холодную и твердую пряжку ремня.

Он медленно провел руками по моей спине, от лопаток до ягодиц, вызвав ставшую уже привычной дрожь. Потом взял груди в руки, словно оценивая их вес. Потер большими пальцами соски, чуть царапая кончиками ногтей. Я едва слышно застонала. Но положил одну руку мне на лопатки, пригибая ближе к себе, а другую – между ног, на пульсирующий, уже сочащийся влагой бугорок.

Стивен обхватил губами мой сосок и резко втянул его в себя. Мое тело выгнулось к нему навстречу. Его пальцы скользнули в теплой влаге, и я вскрикнула уже сильнее. Осторожно он начал двигать ими, описывая круги вокруг клитора, то едва ощутимо, то надавливая сильнее. Теплая волна наслаждения хлынула вверх, и на моих глазах выступили слезы. Оторвавшись от моей груди, он внимательно изучал мое лицо, словно стремясь запомнить каждую эмоцию, что на нем отражалась.

Взяв мою руку, он положил ее на пряжку ремня. Я поняла, что от меня требуется, расстегнула ее и выдернула ремень из петель. Он расстегнул брюки, не переставая меня гладить, и положил мою руку на то, что скрывалось внутри. Я принялась ласкать его, сперва осторожно и неумело. Потом, понимая, что все делаю правильно – более смело и активно.

Его лицо оставалось таким же невозмутимым, но дыхание стало прерывистым, взволнованным, как и мое. Но вот он застонал, откинув голову на спинку кресла, изливаясь в мою руку. Его пальцы при этом дернулись более резко, и я вскрикнула, чувствуя, как мир взрывается в оргазме. Он прижал меня к себе, переводя дыхание.

Долгое время тишину нарушал только треск поленьев в камине. Двигаться не хотелось, меня охватила блаженная истома. Но он наклонился к моему уху:

– Встань коленями на подлокотники кресла.

Его дыхание обожгло мне шею, вызвав новый всплеск внизу живота. Поглощенная этими ощущениями, я даже не сразу поняла, что он от меня хочет.

– Что?

Он повторил свой приказ, и я послушалась, пусть эта поза и была для меня очень неудобной. Он спустился чуть ниже и коснулся губами темного треугольника между моих ног. Когда его язык отыскал крохотный узелок страсти, я вздрогнула и попыталась отпрянуть. Но он обхватил мои ягодицы, удерживая на месте.

Если его пальцы доводили меня до исступления, то язык и губы превратили его в медленную, сладкую пытку. Мне пришлось вцепиться в спинку кресла, чтобы не упасть, не стечь ему на колени. А он все не останавливался, лаская меня медленными, уверенными движениями. Однако, когда я почти достигла пика удовольствия, он прервался и посмотрел мне в глаза:

– Попроси меня.

Я растерялась и, наверное, покраснела бы, если б уже не была красной как рак:

– Стивен, я…

– Попроси меня, или тебе придется делать это самой. При мне.

Я отвела глаза и выдавила:

– Стивен, еще… Пожалуйста…

Он продолжил свою такую желанную и такую беспощадную ласку, Каждое движение его языка – как маленькая смерть. Я умирала от наслаждения и возрождалась из пепла, снова и снова, не переставая. Удовольствие накатывало волнами. Сильнее. Больше. Еще…

До тех пор пока мир не взорвался, не рассыпался на миллионы сияющих брызг. Я все еще вздрагивала в последних отголосках сладкой судороги, когда Стивен помог мне опуститься к нему на колени. Я уткнулась ему в плечо, с трудом переводя дыхание после бурного оргазма.

Утро снова началось со слез. На этот раз с наступлением ночи сладкая пытка не закончилась. Стивен явился ко мне во сне. Снова и снова повторялся сон, в котором он доводил меня до исступления своими ласками. Проснувшись на рассвете, я поняла, что окончательно запуталась в себе, и просто разрыдалась от бессилия.

К завтраку я успела успокоиться, но за столом клевала носом. Есть не хотелось совершенно. Зато я выпила две чашки кофе из серебряного кофейника и, позвонив, попросила горничную принести еще.

Камин не горел: в комнате и так было достаточно тепло. Я сидела в кресле и изучала трещинки на кирпичах. Голова была совершенно пустой. Читать совершенно не хотелось. К карандашу, после вчерашнего эскиза, и прикоснуться было страшно. Телевизор также совершенно не привлекал.

Раньше в таком состоянии я бы отправилась на прогулку. Но сейчас… Вдруг Стив подумает, что я пытаюсь сбежать, и позвонит в полицию? Нет, за порог я выйти, пожалуй, не рискну. Чем же тогда мне заняться?

Услышав стук двери, я не стала оборачиваться. Наверняка это горничная принесла мне кофе. Пусть ставит на стол. Пить его мне уже расхотелось, но взбодриться нужно. Чуть позже я заставлю себя встать и перелить напиток в чашку. Пока же мне совершенно не хотелось двигаться.

О том, что я ошиблась, мне сообщил запах. Это был не приторный, карамельный аромат, который сопровождал горничную. Запах кедра и апельсинов, смешанный с нотками дорогого коньяка и сигар. Запах Стивена.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял у стола, разглядывая меня. Я почувствовала, как сердце забилось сильней. Зачем он пришел? Снова хочет устроить мне испытание страстью, или опять обнаружил, что я в чем-то перед ним провинилась? Но он молча подал мне руку, явно предлагая пойти за ним куда-то.

Мы вышли из комнаты и прошли практически через весь дом, остановившись у неширокой лестницы. Второй этаж, третий… Мы поднимались вверх, пока лестница не кончилась неширокой площадкой. Она вывела нас к небольшой двери. Как и во всем доме, здесь царила абсолютная чистота. Ни пылинки, ни пятнышка. Запах полироли указывал: за роскошными деревянными панелями, которыми были обшиты стены, тщательно следят.

Но дверь открылась туго, с протяжным скрипом. Видимо, заходили сюда очень редко. Стивен нахмурился и покачал головой. Теперь тому, кто должен следить за порядком, наверняка сильно попадет. Как хорошо, что это все-таки не я!

Мы переступили порог, и я просто задохнулась от восторга. Мы очутились в башне, в круглой комнате с панорамными окнами. Сад перед башней расступался, и из окна открывался потрясающий вид на небольшой пруд и стоящую на его берегу беседку.

Перед окном стоял мольберт с установленным на него холстом. Я подошла и коснулась шероховатой поверхности, потом вскинула удивленные глаза на Стивена:

– Зачем ты меня сюда привел?

Он довольно улыбнулся:

– Чтобы ты посмотрела на свою новую мастерскую.

У стены стоял стол, сейчас плотно заставленный коробками. Я подошла поближе и просто ахнула от изумления. Масло, тушь, акварель, простые и угольные карандаши, кисти – все, чего может пожелать художник.

– Я знаю, что ты рисуешь, но не успел выяснить, чем именно. Поэтому взял все. Выбирай, что тебе ближе.

Он довольно улыбался, а я просто не знала, что на это сказать. Он снова меня шокировал, оказавшись совсем не таким, как я представляла. И как мне теперь вести себя с ним? Стивен, между тем, показал на второй, письменный стол. На нем стоял ноутбук.

– Я оплатил тебе курсы. Ты ведь начинающий художник? Думаю, найдешь на них много полезного.

С этими словами он развернулся и пошел к выходу. Только тогда я обрела дар речи, пусть голос от волнения и сел:

– Но зачем?..

Он остановился и снова на меня посмотрел:

– Чтобы не скучала. Вчера ты меня порадовала. Сегодня я решил тебе отплатить. Развлекайся.

Он ушел, а я принялась разбирать все это богатство, не зная, за что схватиться в первую очередь. В конце, концов, остановилась на акварели. И полностью ушла в работу, потеряв счет времени. Пришла в себя я только тогда, когда на плечо легла чья-то тяжелая рука.

Оглянувшись, я увидела Стивена и сперва удивилась, почему он так быстро вернулся. Но сразу после этого заметила, что в комнате что-то изменилось. Свет. Начало темнеть. Господи, да сколько я проторчала у мольберта?!

Он выглядел очень суровым и сразу отчитал меня за то, что я увлеклась и забыла о еде и отдыхе. Но потом его глаза расширились от удивления, а на губах появилась улыбка. Он схватил меня за плечи и повел в примыкавшую к мастерской небольшую ванную.

– Смотри!

Я взглянула в большое зеркало, и не смогла удержать смех. Все лицо было покрыто разноцветными пятнами. На руках и даже не шее была краска. Как все-таки хорошо, что я выбрала акварель, а не масло! Интересно, удастся ли спасти платье? Оно мне очень нравилось, жаль, если я его полностью испортила.

Присмотревшись внимательнее, я заметила в волосах малиновые и голубые пряди и застонала:

– Черт, я даже волосы умудрилась измазать краской!

Стивен захохотал:

– Ну это, как раз, легко поправимо!

Он развернул меня к себе, расстегнул пуговицы и сорвал с меня платье. Я ошарашенно подумала: неужели его так возбуждают измазанные краской девушки? Но все оказалось куда прозаичнее. Он просто поставил меня под душ, а минуту спустя присоединился и сам.

Теплые струи воды хлынули на меня. Он аккуратно вымыл мне волосы, взял мягкую губку и принялся осторожно оттирать краску со щек. Никогда бы не подумала, что этот процесс может быть настолько эротичным! Губка прошлась по щеке, шее, собирая разноцветные потеки. Он аккуратно отмыл мои плечи и руки, внимательно оглядывая, чтобы не пропустить акварельное пятно.

Убедившись, что краски больше нет, он отбросил губку. Теперь по моему телу блуждали его руки. Потоки теплой воды разогрели мою кожу, сделали ее еще более чувствительной, а его присутствие вызывало во мне безумное желание.

Вскоре я поняла, что просто схожу с ума от страсти. Его руки дарили мне просто неземное наслаждение, скользя по моему телу, и впервые мне захотелось чем-то ему отплатить. Я провела рукой по груди, плоскому, подтянутому животу и, осмелев, опустила ее ниже.

Его плоть под моей рукой вздрогнула и напряглась, а он сам удивленно вздохнул. Решившись, я опустилась на колени. Его кожа под пальцами была шелковистой и горячей. Я чувствовала, как пульсирует его страсть, как он становится твердым и упругим. Я осторожно коснулась его губами, прошлась по всей длине языком и обрадовалась, услышав страстный стон Стивена.

Я обхватила его губами, и он застонал сильнее, дернувшись навстречу. Он вцепился мне в волосы, плотнее прижимая к себе, так, что мне стало трудно дышать. Но постепенно я смогла войти в ритм, лаская его губами и языком, позволяя ему проникнуть как можно глубже.

Он, похоже, совсем не возражал против такой инициативы. Я старалась растянуть ему удовольствие, двигаясь медленно, но он сдерживался недолго и вскоре, застонав, излился в меня. Я медленно поднялась, целуя его кожу но, как только я выпрямилась, он схватил меня за локти, развернул и прижал к стене.

Он обнял меня, обхватив груди ладонями, и впился в шею грубым, жестким поцелуем. Я вздрогнула от неожиданности, но тело реагировало быстрей: по нему уже разбегались волны возбуждения, сметая последние остатки контроля. Пальцы Стива добрались до сосков, грубо сжав их, и я застонала, попытавшись вырваться и развернуться.

Но он не отпускал меня. Продолжая прижимать своим весом к гладкой поверхности, он провел рукой по моему животу, заставив его напрячься, затем исследовал внутреннюю сторону бедер. Когда его рука скользнула мне между ног, пришла моя очередь стонать от удовольствия.

На этот раз он не стал медлить. Его движения были резкими и быстрыми. Он не играл со мной, как раньше, а буквально подталкивал меня к оргазму. Я просто взорвалась от удовольствия и наверняка бы упала, если б Стив не подхватил меня. Он завернул меня в полотенце и отнес в комнату. Платье, испорченное краской, так и осталось лежать на полу ванной.

Ночью я снова лежала без сна и думала о странной ситуации, в которой оказалась. Мне нравится Стивен. Я хочу его. Причем хочу куда большего, чем получаю сейчас. Почему же он не торопится? Почему он бережет мою невинность? Разве не за нее он заплатил такие огромные деньги?

А чего хочу я? Я не знаю… С одной стороны, я уже готова умолять Стивена, чтобы он взял меня. А с другой… Что после этого произойдет? Он прогонит меня? Скорее всего, ведь тогда нас уже не будет связывать этот странный договор. Так не лучше ли мне не торопиться, и не провоцировать его? Тогда я дольше проживу здесь. Не придется искать крышу над головой и расставаться со Стивом.

Но легко сказать – не торопись. Каждый раз, когда я его вижу, я чувствую в себе такой вулкан страсти, что ежесекундно боюсь взорваться. Что же мне делать? Ответа я так и не нашла, забывшись тревожным сном.

На следующий день рассиживаться в мастерской мне не дали. Днем пришла горничная, чтобы позвать меня к обеду. Если б не она, я наверняка снова забыла бы о еде. А после обеда, когда я уже собиралась подняться в башню и снова приступить к рисованию, она вернулась в мою комнату. На этот раз в ее руках было несколько коробок разного размера. Положив их на столик около кровати, девушка протянула мне простой белый конверт и сказала:

– Это вам от хозяина.

В конверте было письмо. Стивен просил меня быть готовой к пяти вечера: он за мной зайдет. Больше никакого намека на то, что ждет меня. Да я, собственно, и не ждала подробностей. Уже привыкла к тому, что он любит удивлять меня.

В самой большой коробке обнаружилось роскошное васильковое платье из легкой воздушной ткани. Слишком роскошное для того, чтобы надевать его дома. Неужели я сегодня выйду из этого особняка? Содержимое остальных коробок подтвердило мое предположение: туфли и сумочка в тон и колье из темно-синих камней, даже на вид безумно дорогое. Куда же он собрался меня вести?

Разумеется, объяснять мне никто ничего не стал. Пришлось ждать вечера. Уже в полпятого я сидела при параде за столом и с нетерпением ждала его. За час до этого вернулась горничная и помогла мне уложить волосы.

Если честно, я боялась за результат: такой наряд требует соответствующей прически. Но как соорудить ее дома, без помощи стилистов? Но, взглянув в зеркало, я увидела не скромную девочку-сироту, а настоящую принцессу. И по гордой улыбке горничной поняла, что ей результат тоже понравился.

Самая важная проверка была еще впереди. И я прошла ее на ура. Когда Стивен вошел в мою комнату, он просто замер на пороге. Но через секунду справился с удивлением:

– Выглядишь бесподобно. Идем.

Мы вышли из особняка, и вдруг я поняла, что надеюсь вернуться сюда. Мой спутник непредсказуем. Он вполне мог решить увезти меня насовсем. Но я уже чувствовала крохотную комнатку своим домом и не хотела покидать ее. Пусть и была рада возможности съездить с ним куда-нибудь.

Мы сели в роскошную черную машину, за рулем которой замер каменным изваянием один из амбалов. Стоило нам устроиться на заднем сиденье, автомобиль тронулся. Водитель, видимо, знал, куда нужно ехать, и не задавал никаких вопросов. Стивен тоже молчал. А я глазела по сторонам: я так привыкла к уединению загородного дома, что людные вечерние улицы казались мне чем-то удивительным и странным.

Шум и суета вместо покоя и глубокой тишины. Яркие сполохи рекламы и уличных фонарей вместо ночной тьмы. И люди, люди. Праздно прогуливающиеся, спешащие куда-то, радостные и печальные, озабоченные и беспечные. Мне даже стало не по себе от того, как много их на улицах. Тем более, когда автомобиль затормозил возле роскошного отеля в самом центре города.

Фойе ослепило блеском полированного металла и хрусталя, и я немного растерялась. Хорошо, что рядом со мной был надежный спутник. Он взял меня за руку и повел куда-то. Пара минут – и сверкающее великолепие осталось позади. Мы очутились в роскошном, пусть и не менее великолепном ресторане.

Зал был полон. Парочки медленно кружились на танцполе, сидели за столиками или у стойки. В глубине зала шумно гуляла какая-то большая компания. Я снова почувствовала дискомфорт и прижалась к Стивену. Я так растерялась, что не обратила внимание на то, что Стив подозвал официанта и о чем-то с ним договорился. Вскоре к нам подошел администратор и провел в отдельный кабинет.

Мы сели за столик, и возле нас тут же появился официант. От растерянности я бы не смогла сделать заказ, но мой спутник пришел мне на помощь. Он даже не дал мне раскрыть меню, сам заказал еду и напитки. На столе появились вино, легкие закуски и фрукты. Я пригубила первый бокал, наслаждаясь изысканным вкусом. Стивен, как обычно, разглядывал меня, понемногу отщипывая виноград от лежащей на блюде кисти.

Внезапно зазвонил его телефон, лежащий на столе. Он быстро поднял трубку, словно очень ждал звонка, выслушал говорившего и довольно улыбнулся:

– Да, заходите. Вас проводят.

Значит, сегодня мы будем не одни? Я почувствовала, как внутри все болезненно сжалось. Не хочу, чтобы время, что я проведу со Стивеном, испортил кто-то третий! Но спорить или возмущаться я, Конечно же, не решилась.

Но человека, которого ввел в кабинет гориллоподобный охранник, я видеть не ожидала:

– Джоанна?! Какого… Что ты здесь делаешь?

Я переводила взгляд с нее на Стивена, который по-прежнему улыбался, глядя на мою подругу. Вот только теперь в этой улыбке было что-то хищное, агрессивное. Не хотела бы я, чтобы он так на меня посмотрел! Джоанна тоже начала заметно нервничать. Хотя агрессии Стив не проявлял, по крайней мере, на словах:

– Ну привет. Рад познакомиться с лучшей подругой Алисии. Единственной подругой. Ведь так?

Джоанна смутилась и покраснела. Но у нее хватило наглости кивнуть. Стивен меж тем продолжал:

– Мы с ней заключили соглашение. Она должна была получить определенную сумму за некоторую услугу. И ты об этом знаешь.

Девушка снова кивнула, на этот раз опустив глаза.

– И где деньги?

Теперь Джоанна явно испугалась не на шутку. Она начала лепетать что-то по поводу того, что хранила деньги для меня, но никак не могла найти, но Стив довольно резко ее оборвал:

– А ты пыталась искать? Ее телефон был у меня. И никаких звонков от тебя не было.

Она окончательно растерялась и замолчала, не поднимая глаз. Стив отвернулся, словно потеряв к ней интерес:

– Деньги верни. Тебя проводят до банка.

Охранник, он же водитель, положил огромную руку на плечо Джоанне. Та вздрогнула, но послушно вышла с ним из кабинета. Когда дверь за ними закрылась, Стив повернулся ко мне. Я вздрогнула и сжалась, но он просто взял бутылку:

– Еще вина, Алисия? Или ты предпочитаешь шампанское?

Он больше не вспоминал о подруге-предательнице, занимая меня непринужденным разговором. Вскоре и я о ней забыла. Так, что когда его телефон снова зазвонил, просто не обратила на это внимания. Он выслушал звонившего, поблагодарил, а потом бросил мне мимоходом:

– Деньги уже на счету, – и вернулся к прерванному разговору.

Вечер был идеальным. Но под конец, когда нам подали десерт, я все чаще ловила себя на том, что хочу скорей домой. Очутиться с ним наедине, почувствовать его руки на своих плечах, губы на своей коже… Однако оказалось, что вести меня домой он вовсе не собирается.

Когда мы вышли из ресторана, он повернул не направо, к выходу, а в противоположную сторону. Я удивилась, но последовала за ним. Оказалось, он снял номер в отеле. Роскошный люкс для новобрачных. Только я увидела белоснежную постель и букет нежно-розовых роз на столике, как поняла: все произойдет сегодня. И снова испугалась, пусть и ждала этого очень давно.

Он не стал включать верхний свет в спальне, ограничившись торшером. Глаза его в неярком свете казались практически черными. Я бросила сумочку на кресло и замерла в нерешительности, не зная, что делать. Он тоже остановился, обхватив длинными тонкими пальцами спинку кровати.

Стивен разглядывал меня и, по легкой улыбке, блуждающей на его губах, я поняла, что это доставляет ему удовольствие. Сегодня я, в этом полупрозрачном платье на тонких бретельках, чувствовала себя очень уязвимой. Если бы я сама выбирала наряд – вряд ли предпочла бы такую полупрозрачную ткань. Оно не открывало ничего лишнего – но и практически не скрывало очертаний моего тела.

Он подошел ближе и провел костяшками пальцев по моей щеке, легко пробежался пальцами по шее, обнаженному плечу. Затем зацепил бретельки – и спустил их, обнажая меня до пояса. На этот раз мягкий толчок внизу живота не напугал меня – хоть и продолжал бесконечно удивлять. Почему мое тело так реагирует на его прикосновения? Разве не должна я бояться и презирать того, кто купил его за деньги?

Он продолжал изучать мою кожу. Казалось, это занятие никогда ему не наскучит. Пальцы скользили по груди, спине, животу, вызывая приятную дрожь. Он помог мне полностью избавиться от платья и белья. Вот сейчас он опрокинет меня на постель… Но Стивен вдруг отступил на шаг. Быстро сбросил с себя одежду и подхватил меня на руки.

Он донес меня до постели и опустил на подушки. Вид его обнаженного тела смутил меня, как ни странно. Он прикасался ко мне множество раз, да и буквально вчера мы вместе принимали душ. Но теперь я немного испугалась, понимая, что должно произойти сегодня. Но он был терпелив. Его руки, скользящие по моему телу, словно разгоняли страх.

Он спустился ниже, едва ощутимыми прикосновениями лаская нежную кожу внутренней стороны бедер. Потом принялся покрывать ее поцелуями, нежными и невесомыми, как крыло бабочки. Я застонала, выгнувшись ему навстречу, целиком отдавая свое тело в его власть. Когда его язык проник внутрь, в самое сокровенное место, я буквально задохнулась от наслаждения.

Он был неистов и страстен. Словно вознаграждая себя за долгое ожидание, он буквально толкал меня к вершине удовольствия. И даже после того, как я рухнула в океан экстаза – Стивен и не подумал успокаиваться. Вскоре я снова застонала, чувствуя, как во мне нарастает новая волна возбуждения.

Когда он приподнял мои бедра, глядя мне прямо в глаза, я уже была возбуждена не меньше, чем он, и готова была сама молить, чтобы он взял меня. Но мольбы не потребовались. Он вошел в меня резким движением, и сперва я почувствовала боль. Однако вскоре ее вытеснило удовольствие. Я шире раздвинула бедра, позволяя ему войти на полную глубину.

Он двигался резко, но болевые импульсы словно подталкивали меня к вершине наслаждения. Я так долго боялась этого, что даже разочаровалась тем, что боль была слишком слабой. Она нисколько не оправдывала того страха, что я перед ней испытывала – просто еще один штрих в той картине экстаза, что он для меня создавал.

Оргазм обрушился на меня, словно лавина, полностью лишив сил. Стивен лежал со мной рядом, тяжело дыша, приходя в себя после этой чувственной феерии. Почему я этого так боялась? Я считала наше соглашение со Стивеном едва ли не сделкой с дьяволом, а сама получила от этого поистине райское наслаждение. Я закрыла глаза, качаясь на волнах удовольствия, и почти погрузилась в дрему.

Его рука, лежащая поперек моей груди, дарила странное ощущение комфорта и надежности. Насколько ранимой я чувствовала себя, когда вошла в номер, настолько защищенной ощущала себя сейчас. Хотелось во всем довериться ему, спрятаться за ним, как за могучей скалой от всего, что может произойти в будущем. Но, стоило ему пошевелиться – и я вздрогнула и снова посмотрела на него.

Его темные волосы перепутались с моими белокурыми прядями. Кобальтовые глаза неотрывно смотрели на меня. Могучие мышцы покрывали мелкие бисеринки пота. С грацией тигра он потянулся и сел на постели:

– Алисия, наш контракт завершен. Деньги – на твоем счету. И больше ты ничего не должна.

Я совсем забыла, что после сегодняшней ночи мы должны расстаться. При напоминании об этом меня охватила грусть. Странно: совсем недавно мне хотелось сбежать отсюда, а сейчас не хочется уходить. И дело даже не в том, что идти просто некуда. Я привыкла к нему, и уже ждала наших встреч и новых чувственных открытий. Что будет, когда его рядом со мной не станет? Снова мой мир рухнул. На этот раз от одной фразы.

Он смотрел на меня в упор, и я пыталась понять по этому взгляду, что он чувствует. Но мне не удавалось ничего прочесть в этих холодных кобальтовых глазах. Казалось, он запер на замок все эмоции. Я слышала то, что он говорил, но страшная фраза: «Наш контракт закрыт» пульсировала в мозгу, не давая думать о чем-либо еще.

– Ты можешь продолжить жить в моем особняке, в той же спальне. Мы будем так же встречаться. Ты получишь все необходимое для жизни. За тобой останется мастерская. Но – финансовых обязательств между нами больше нет.

Я лежала, пытаясь прийти в себя и понять смысл его слов. Когда он сказал, что мы должны расстаться, эта фраза словно оглушила меня, полностью выбив из колеи. Теперь я пыталась осознать мысль, что расставание не обязательно.

Но он, похоже, расценил мое молчание иначе. Вздохнув с горькой усмешкой, он принялся подниматься с кровати. Я схватила его за руку, удерживая:

– Я согласна! Конечно, согласна!

Он снова опустился рядом и провел рукой по моим волосам:

– Ты уверена?

Вместо ответа я быстро обхватила его за плечи и прильнула к его губам в поцелуе. Похоже, на мгновение он даже растерялся от моей горячности. Но растерянность длилась лишь миг: он ответил на мой поцелуй со всей страстью, повалив на подушки, прижав к ним всем своим весом.

Будто бы не было усталости после долгого и страстного секса: он снова был готов на подвиги. Как и я. Я совсем не насытилась его телом, хотела его еще и еще, и он вовсе не собирался меня разочаровывать. Но сначала он прижал мои запястья к постели и слегка отодвинулся:

– И ты не будешь пытаться сбежать? Обратиться в полицию?

Даже не верилось, что это было всего несколько дней назад. Как же много изменилось за столь короткий срок! Сейчас я не хотела ничего, кроме возможности и дальше оставаться рядом с этим мужчиной, наслаждаться его близостью, таять в его объятиях. Но слов для описания своих чувств я найти не смогла. Слава богу, он и не требовал слов.

Он жадно запечатал мои губы своими. Его язык по-хозяйски проник в мой рот, танцуя в нем, сводя меня с ума. От одного поцелуя захватывало дух, и я почувствовала, как в глубине моего тела зарождается жгучее пламя желания. Как я могла бы покинуть Стивена, единственного, кто мог утолить ненасытный голод этого пламени?

Я обхватила его ногами, стараясь прижаться плотнее, буквально вжаться в него. Если бы я могла – полностью бы растворилась в нем, став частью этого великолепного, могучего тела. Он шумно выдохнул: кажется, моя горячность пришлась ему по душе.

Его губы отправились в жаркое, огненное путешествие по моей коже. Они буквально оставляли на ней ожоги, но я только радовалась этому. Я жаждала страсти, необузданной и дикой, и получала ее в полной мере. Когда его язык затанцевал на нежной коже моего живота, я застонала, выгибаясь ему навстречу. Возбуждение было настолько сильным, что я даже испугалась этого.

Он медленно приподнял мои бедра, переключаясь на тонкую, чувствительную кожу на их внутренней стороне. Мои стоны перешли во всхлипывания. Я больше не могла выдерживать эту пытку. И когда его пальцы раздвинули нежные складочки между моих ног, а язык коснулся крохотного узелка, спрятанного между ними – я просто взорвалась.

Он же продолжал свое упоительное занятие и после того, как мое тело начали сотрясать судороги оргазма. Я почувствовала, что огонь страсти начал разгораться вновь – словно пламя костра из углей, если на них осторожно подуть.

Теперь к его языку присоединились пальцы. Они проникли внутрь меня, лаская, возбуждая, даря просто невероятные ощущения. Мое дыхание, едва успокоившееся после предыдущего раза, снова сбилось. Пересохшие губы повторяли его имя. А он все не останавливался. Мой мучитель явно вознамерился выжать меня досуха, взять всю страсть, которую я могла ему предложить.

Понимая, что я снова на грани, он убрал руку и лег на меня сверху, входя восхитительно медленно и невероятно глубоко. Я раскрылась ему навстречу, сожалея только о том, что не могу впустить его всего, целиком.

Он двигался, не отводя от моего лица своих горящих глаз, темно-синих, полыхающих страстью. Судя по тому, что я могла в них прочесть, он должен был брать меня со звериной яростью. Но каким-то образом Стивен умудрялся сдерживаться, стремясь доставить удовольствие не только мне, но и себе. И только когда жар во мне достиг наивысшей отметки – позволил себе ускориться, стать более нетерпеливым и грубым.

На этот раз оргазм был подобен лавине, обрушившейся на меня. Я закричала, чувствуя, как наслаждение переполняет каждую клеточку моего тела и обмякла в его сильных руках. Он крепко прижал меня к себе. В кольце его рук можно было забыть о всех своих неприятностях, и я погрузилась в блаженную дрему, впервые не беспокоясь о завтрашнем дне.

Зачем?

Он позволил мне остаться рядом. Он сам обо всем побеспокоится.

В этой безумной схватке с миром я уже не одна. Есть кто-то, кто готов встать рядом и защитить – теперь я это чувствовала, знала.

Видимо, именно так выглядит счастье.

Новое утро уж точно было добрым. Рядом, на соседней подушке, разметались шелковистые волосы Стивена. Во сне он не выглядел таким суровым.

Я снова задумалась: что я чувствую к этому мужчине? Совсем недавно все было просто. Страх, отчаяние, временами даже ненависть полностью заполняли мое сознание. Немного пугал он меня и сейчас. Как он разговаривал с Джоанной! Даже мне стало жутко. А ведь он даже не повышал голос. Да и охранники его явно боялись и уважали – что уж говорить о горничной. Эта девушка и вовсе походила на перепуганную мышку.

Кроме того, я только сейчас вспомнила, что никогда не рассказывала ему о подруге. Только упомянула, что меня подставили, похитив все деньги. Как он сумел узнать о ней и разыскать? Наверняка она, придумывая эту аферу, пыталась подстраховаться. Даже я, при всей своей наивности, прекрасно это понимала. Однако он сумел найти ее и призвать к ответу, за что я ему очень благодарна.

Но в одной ли благодарности дело? Глядя сейчас на его лицо, его мощное тело, которое почти не скрывала тонкая простыня, я чувствовала, как мое сердце замирает. Неужели я влюбляюсь в своего похитителя? Не совершаю ли я роковую ошибку?

Я точно могу ему доверять?

Но все вокруг казалось таким мирным и безмятежным, что я поспешила отогнать от себя тревожные мысли. Будь, что будет. Сейчас мы вместе. И пробудем вместе еще какое-то время. Что потом – неизвестно. Но будущего я узнать не могу, так стоит ли о нем тревожиться, отравляя себе настоящее?

Я осторожно отвернулась от него, стараясь не потревожить его сон, и снова опустилась на подушку. Подремлю еще немного… Но жаркий поцелуй в шею разрушил все мои планы на сон. Кажется, я все-таки разбудила Стивена. Жалею ли я об этом? Нисколько!

Я думала, что мы покинем отель сразу после завтрака. Но утренняя вспышка страсти привела к тому, что из постели мы выбрались только в середине дня. Спускаясь к обеду в ресторан отеля, я видела, как все окружающие провожают нас взглядами.

Видимо, мы были так счастливы, что это невозможно было не заметить, даже со стороны. Уж я-то точно была.

Сев за столик, я открыла меню. Но вместо названий блюд видела на глянцевых страницах его лицо, его тело… Господи, это какое-то безумие! Решительно захлопнув папку, я отложила ее в сторону. Стивен с усмешкой наблюдал за мной. Похоже, он прекрасно понимал, что я чувствую! Я ощутила, как мое лицо заливает краска стыда:

– Стивен, я…

– Не беспокойся, я уже сделал заказ.

Я благодарно улыбнулась ему: рядом с таким мужчиной я точно не пропаду!

Ситуация с колледжем тоже решилась на удивление быстро. Я без труда восстановилась. Преподаватели списали мое отсутствие на горе, связанное с потерей отца. По крайней мере, так все выглядело официально. На самом деле, полагаю, важную роль сыграли деньги и связи Стивена.

Теперь я снова посещала лекции. На учебу меня отвозил один из охранников, он же вечером забирал обратно. Но никто не возражал, если я решала после лекций пройтись по городу: достаточно было просто позвонить и сказать, что сегодня мне машина не нужна. Кажется, Стив доверял мне. И я, в свою очередь, тоже прониклась к нему доверием.

По вечерам мы ужинали на террасе. Свечи, запах цветов из сада, глаза любимого мужчины напротив… Да, я стала смиряться с мыслью, что люблю его. Пусть обстоятельства нашего знакомства и казались мне по-прежнему абсолютно безумными. А ночью меня ждал безумный секс. Настолько волшебный, что порой утром я не понимала, реален ли он был, или просто приснился мне.

Стив был неутомим и изобретателен. Раз за разом он словно заставлял меня открывать мое тело заново. И сам увлеченно принимал участие в этих открытиях. Я расслабилась и почувствовала себя пусть не любимой, но желанной, необходимой ему.

Не забывала я и о мастерской. Акварели, составленные вдоль стены, множились. Пару раз я даже бралась за работу маслом. Стив, увидев эти картины, похвалил их. Мне же они казались далекими от совершенства. Хотелось верить, что занятия с преподавателем по живописи, научат меня лучше владеть кистью.

Спокойные дни и бурные ночи полностью уравновешивали друг друга. В мою жизнь пришла гармония, а вместе с ней – покой и счастье. Но ничто хорошее не длится вечно. Мою идиллию нарушила одна случайная встреча в столовой колледжа.

Взяв ланч, я присела за столик с книжкой. За время учебы я не обзавелась новыми друзьями, и уже совершенно не тяготилась этим. Я спокойно, по-дружески общалась с однокурсниками, но одиночество ценила больше, чем компанию. Понимая это, они не стремились его нарушить, по большей части оставляя меня в покое.

Но на этот раз в мое уединение вмешались. Я ковырялась вилкой в салате, читая очередную захватывающую историю, когда на стул напротив меня кто-то плюхнулся. Подняв глаза, я обомлела. Джоанна. Как ей хватило наглости подходить ко мне?!

– Привет, подружка.

Оглядевшись, она приподняла крышечку своего стаканчика с кофе и плеснула туда что-то из маленькой блестящей фляжки, потом предложила ее мне. Я отрицательно покачала головой, пытаясь отойти от шока.

– Привет. Только ты мне не подруга.

Она сделала глоток из стаканчика и скривилась:

– Все-таки, кофе здесь ужасный! Конечно, не подруга. После того, как ты со мной поступила…

Я просто задохнулась от возмущения:

– Так это я как-то не так с тобой поступила?!

Она невозмутимо кивнула:

– Конечно, ты. Я тебе помогла решить проблему с деньгами, а ты натравила на меня этих мордоворотов! Не могла просто зайти? Я бы и сама тебе отдала деньги.

Моему негодованию просто не было предела:

– Ты толкнула меня на безумную аферу, да еще и присвоила все, что я могла за нее получить! Ты хоть представляешь, что я пережила, когда ты меня ночью на улицу вышвырнула? Это еще хорошо, что Стивен оказался таким… замечательным! Попадись на его месте какой-нибудь отморозок, и я сейчас валялась бы где-нибудь мертвая. А ты бы даже не побеспокоилась, что со мной.

Она прищурилась и хмыкнула:

– Замечательный? Ты в этом уверена?

– Конечно. Он лучше всех! Мы вместе, и у нас все просто прекрасно!

Она рассмеялась, язвительно и гадко, и продолжила потягивать кофе из стаканчика. Я же насторожилась:

– Что смешного я сказала?

– Да потому, что ты такая же наивная дурочка, как и была! Ты, небось, уже подумала, что стала для него чем-то большим, чем очередная покупка в интернете.

Я медленно кивнула. В этом я была уверена. Пусть и не хотела делиться подробностями с этой сучкой. Но, видимо, придется:

– Да. Он вернул мне деньги, которые ты украла. Он оплатил колледж. Я и сейчас живу у него, и расставаться мы не собираемся…

Она насмешливо кивала на каждое утверждение, даже не смутившись, когда я сказала про кражу. Кажется, она даже не считала, что сделала что-то не так.

А стоило мне замолчать, она наклонилась ко мне и, понизив голос, проговорила:

– Только вот твой замечательный кавалер все еще ищет что-то на том же сайте. Уж не замену ли тебе?

Словно удар под дых.

Это не может быть правдой! Нет!

– Ты врешь, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

У нас все хорошо. И ей не удастся убедить меня в обратном!

– Ну-ну, – Джоанна открыто насмехалась. – Оставайся в своем розовом домике из облаков и сахарной ваты. Но имей в виду, что рано или поздно купит себе новую невинную овечку. Так что наслаждайся вашим райским существованием, пока можешь – это ненадолго!

Тут я не выдержала и вскочила с места, бросив недоеденный обед:

– Слушай, Джоанна, просто держись от меня подальше. Ты и так натворила достаточно, чтобы я просто возненавидела тебя. Не твоя заслуга, что мне случайно повезло с мужчиной. И не нужно пытаться все снова испортить.

Я пошла к выходу, злясь на себя за то, что не поступила так сразу же, как только увидела ее. Разве я не знала, что ждать от этой стервы чего-то, кроме гадостей, не стоило?

Рассказать об этом Стивену?

Задать прямой вопрос?

Наверное, так и стоило сделать.

Только я знала, что не сделаю.

Чертовой стерве удалось заронить в мою душу сомнения. Вместо того, чтобы пойти на следующее занятие, я отправилась в парк. Сидя на скамейке у пруда, я смотрела на скользящих по его поверхности уток, скармливая им кусочки булочки, и размышляла о том, кем для меня стал Стивен.

С удивлением я поняла, что так и не научилась ему верить до конца. Он прекрасен, умен и остроумен. В нем чувствуется настоящая сила. С таким мужчиной, кажется, меня не сможет обидеть никто. Я была уверена, что Стив справится с любым противником.

И вместе с тем страх не отпускал меня. Дело в том, что я боялась: однажды эта сила может быть направлена и против меня. Что, если он просто от меня устанет? Он просто вышвырнет меня, как надоевшую игрушку. Вычеркнет из своей жизни – и забудет. Так почему же я уверена, что это не произошло уже сейчас?

Я так и не смогла решить, как поступить. Ничто в поведении Стивена не указывало, что он начинает охладевать ко мне. Но зерно сомнения было посеяно, и оно дало всходы. Домой я вернулась куда раньше обычного. До занятий живописью оставалась еще пара часов, и я не находила себе места, меряя шагами крошечную комнату. Почему же мне сейчас так тяжело? Неужели эта мерзавка снова испортит мою жизнь?

Я решительно встала и дернула за шнурок звонка. Удивленная горничная появилась уже через пару минут. Неверно поняв причину вызова, она сообщила мне, что машина для того, чтобы отвезти меня на занятия, будет подана через час. Но я покачала головой:

– Где сейчас Стивен?

Она улыбнулась и объяснила, как его найти.

Он сидел в саду, в ажурной беседке, увитой плющом. Перед ним расстилался небольшой пруд, по прозрачной глади которого скользили два лебедя. Вчерашний дождь освежил сад, и я почувствовала легкое головокружение от запаха цветов и свежего воздуха.

Я подошла практически вплотную, прежде чем он заметил мое приближение и нахмурился:

– Алисия? Что ты здесь делаешь?

Я, не говоря ни слова, подошла к нему и села на колени, широко раздвинув ноги и прижавшись к нему всем телом. Он обнял меня за талию:

– Что-то случилось?

– Случилось. Я хочу тебя… Сейчас.

Его губы атаковали мои, язык ворвался в рот, властно и агрессивно. Я задрожала в предвкушении. По телу пробежала волна возбуждения. Он смял тонкую ткань светлого летнего платья, лаская мою грудь. Его рука скользнула вдоль моего бедра, собирая юбку не поясе, проникая под нее… И вздрогнула. Он удивленно посмотрел на меня, понимая, что белья на мне нет.

Улыбаясь, я опустила руку между нашими телами и расстегнула ему брюки, выпуская на волю его возбужденную плоть. Он вздрогнул и едва слышно застонал, когда я опустилась на нее сверху и начала медленно двигаться, то сжимая, то расслабляя бедра. Стивен прикрыл глаза, не пытаясь ускорить темп. Его руки потянулись к завязкам, удерживающим верх платья.

Узел быстро сдался под его пальцами. Ткань скользнула вниз, обнажая меня до пояса. Он приник губами к спелым вишням сосков, лаская их поочередно в такт моим движениям. Я застонала, чувствуя, как внутри меня натягивается тонкая струна возбуждения.

Чувствуя, что я уже почти достигла предела, он положил руки мне на ягодицы и перехватил контроль над ситуацией. Движения стали резкими и жесткими. Еще пара минут – и я взорвалась в экстазе. Он продержался чуть дольше, но вскоре тоже зарычал от страсти, впился пальцами в мое тело и расслабился. Я упала ему на грудь, переводя дыхание.

Стивен помог мне приподняться, и я не смогла сдержать стон, чувствуя, как он из меня выскальзывает. Он встал вслед за мной и крепко прижал к себе, жадно целуя в губы. Я покачнулась и облокотилась о стол, чтобы не упасть: по телу еще продолжали гулять расслабляющие волны оргазма, хотя внизу живота уже зрело вожделение. Господи, откуда во мне такая ненасытность?

Он развернул меня, заставив снова опереться о стол, и задрал юбку до пояса. Его пальцы скользнули в мое лоно, еще не остывшее от предыдущих ласк, и я снова сдавленно застонала. Он двигался то энергично и напористо, то нежно и ласково. Потом убрал руку, и я почувствовала, как в меня входит его возбужденная плоть.

Он брал меня исступленно и жестко, в бешеном темпе, заставляя просто кричать от восторга. Его руки обхватили мою грудь, губы оставляли обжигающие дорожки поцелуев на шее. Еще несколько минут – и мы, обессиленные, снова упали в садовое кресло.

Долгое время мы просто сидели, обнимаясь, восстанавливаясь после безумства страсти. Он внимательно посмотрел мне в лицо и спросил:

– И все же… что случилось?

Я слабо улыбнулась ему:

– Я просто очень соскучилась.

Не могла же я сказать, что мне просто необходимо было убедиться в том, что я все еще желанна для него!

В эту ночь он остался со мной. Мысли о том, что я могла ему надоесть, больше не лезли в мою голову. В конце концов, Джоанна – та еще стерва. С нее станется затеять этот разговор просто ради того, чтобы насолить мне и испортить жизнь.

Я еще несколько раз видела ее в колледже. Пару раз она даже подходила и пыталась заговорить. Но я молча вставала и уходила, не желая больше общаться с этой лгуньей. Она и так отравила мою жизнь, решив использовать смерть моего отца и нашу дружбу. Я не позволю ей разрушить еще и то, что имею теперь благодаря счастливому случаю!

Перестав отвлекаться на грустные мысли, я начала делать успехи. Моя преподавательница хвалила меня за чувство цвета. Стивен же, при виде новых работ, чаще всего отмалчивался. Но я видела, что они ему нравятся, и радовалась этому.

Теперь у меня был занят каждый час. С утра я шла в колледж на лекции, старательно избегая встреч с Джоанной. Потом – или прогулка по магазинам, или уроки живописи. Обед в каком-нибудь кафе или небольшом ресторанчике. Потом – возвращение домой и несколько часов у мольберта, душ, чтобы смыть краску, и ужин со Стивеном.

Иногда после этого у меня оставалась пара часов, чтобы почитать. Но все чаще прямо из-за стола мы отправлялись в постель. Похоже, что вопреки моим опасениям его страсть не только не ослабевала, но разгоралась с новой силой. И все чаще он оставался у меня в постели до утра. Правда, уходил Стив с первыми лучами солнца, но мне было так приятно знать, что, проснувшись ночью, я почувствую тепло и силу его рук.

Дни и недели пролетали незаметно. Приближалась сессия. Я ждала ее скорее с нетерпением: сдав все экзамены и зачеты, я освобожу больше времени для работы над картинами. Самих зачетов я не боялась: учеба давалась мне на удивление легко. Был и еще один приятный момент: Джоанна исчезла. По крайней мере, последние две или три недели я ее совсем не видела. Может, она угомонилась и поняла, что доставать меня бесполезно?

Однажды за ужином Стивен сказал, что на несколько дней оставит меня. Накопились дела, из-за которых ему придется уехать. В остальном моя жизнь не изменится. К моим услугам по-прежнему будет водитель, деньги на мелкие расходы и мастерская.

Еще недавно я бы очень сильно расстроилась, узнав об его отъезде. Но сейчас настолько погрузилась в учебу и новую картину, что только рассеянно кивнула. Работа – это очень важно. Раз она требует его отъезда, мне придется смириться. Так зачем изводить себя лишними страданиями?

Он удивленно вскинул бровь:

– Ты даже не будешь по мне скучать?

– Конечно, буду! Но ты же вернешься?

Он обошел стол и взял мое лицо в ладони:

– Постараюсь сделать это как можно скорее.

Ответить я не успела. Его язык скользнул между моих губ, и вместо слов из них вырвался только удовлетворенный вздох. Я обняла его за шею, и Стивен легко, как пушинку, поднял меня на руки. Ногой распахнув дверь, он донес меня до моей комнаты, не прерывая поцелуя. Мы рухнули на постель, не размыкая объятий, и я увидела в его глазах знакомые искры страсти.

Он тяжело дышал – то ли от того, что нес меня всю дорогу, то ли от страсти. Пусть я и не считала себя совсем дюймовочкой, но больше склонялась ко второму варианту – судя по тому, что сейчас с мощной силой пыталось разорвать его брюки спереди.

Я погладила этот огромный бугор, и Стивен приглушенно застонал. Я быстро справилась с пуговицами ширинки и сунула руку внутрь, высвобождая его могучего и горячего зверя. Головка багровела так призывно, что я спустилась ниже и взяла ее в рот, заставив его охнуть. Он погладил меня по волосам, словно подбадривая. Но я и так уже безумно завелась и хотела доставить ему не меньшее удовольствие, чем то, что он доставлял мне ежедневно.

Мои губы заскользили по его могучему стволу, то плотно сжимаясь, то едва касаясь его. Он вцепился в мои волосы, но не для того, чтобы ускорить:

– Полегче, девочка!

Я послушно сбавила темп. Он хочет растянуть удовольствие? Я только за! Я украдкой взглянула на него. Глаза полуприкрыты, на лице выражение блаженства – ему явно очень нравится то, что я делаю. Я стала помогать себе рукой, и его стон стал громче. Я почувствовала, что страсть кипит и во мне. Трусики совсем намокли, внизу живота бушевало настоящее пламя. Пальцы, лежащие на его бедрах, уже начали подрагивать от напряжения.

Я скользила вдоль его могучей плоти, чувствуя странный солоноватый вкус, ощущая, как он вздрагивает от моих ласк. Дыхание Стивена становилось все более быстрым и неровным. Казалось, от пика его отделяли какие-то секунды. Но закончить начатое он мне не дал. Остановив, он потянул меня выше, и сам приподнялся на подушках.

Его рука скользнула мне между ног. Обнаружив, что я уже совершенно мокрая, он одобрительно улыбнулся и медленно ввел в меня палец, отодвигая край трусиков. Я застонала, запрокинув голову, и он рывком притянул меня к себе, осыпая поцелуями мою шею. Я двигалась ему навстречу, жадно и ненасытно требуя еще больше ласк.

Когда с моих губ начали слетать стоны, он резко опрокинул меня на подушки и одним рывком избавил от трусиков. Юбка собралась на поясе. Стивен несколько секунд смотрел на открывшееся ему зрелище, потом медленно лег сверху и вошел в меня, заставив просто закричать от удовольствия.

Теперь он не собирался сдерживаться или медлить. Он брал меня решительно, напористо, в сумасшедшем темпе. Каждый его удар рассылал по моему телу такие волны удовольствия, что вскоре мои крики слились в один. Я забилась под ним в мощном оргазме, вцепившись пальцами в его ягодицы. Вскоре мощный оргазм накрыл меня, в клочья разорвав реальность. Почувствовав это, Стивен зарычал и, после нескольких особенно мощных толчков, рухнул на меня.

Он гладил пальцем мои губы и подбородок. Я никак не могла прочесть, что скрывалось за его кобальтовыми глазами – такая гамма чувств мелькала за ними каждое мгновение. Потом он просто притянул меня к себе и сжал в своих объятиях. Через несколько минут мы уже спали.

Утром он снова встал еще до моего пробуждения. Но на этот раз не стал просто исчезать. Сквозь сон я почувствовала, как кто-то крепко поцеловал меня в губы, но так и не нашла сил, чтобы проснуться полностью. А вот звонка будильника я не услышала совсем, и в результате опоздала к первой паре.

После учебы мне пришлось договариваться об отработке за опоздание. Задание было несложным, но прежде чем мне его дали, пришлось выслушать долгую и нудную лекцию о дисциплине, пунктуальности и ответственности. Как будто это опоздание не было единственным за все время учебы! Из аудитории я вышла злая, как собака. Надо было не приходить на лекцию совсем. Все равно никто бы не заметил моего отсутствия.

До мастерской, в которой я училась живописи, было недалеко. У меня оставался еще целый час. Поэтому я решила пройтись по магазинам и, если успею, заскочить в кафе. Вот только, как оказалось, настроение для шопинга я забыла дома. Поэтому, едва взглянув на витрины, я изменила планы, развернулась и отправилась в кафе.

Ох, лучше бы я скупила десяток самых ужасных блузок и таскалась в них в колледж целый год! Стоило мне зайти в кафе, и нечто неуловимое заставило меня замереть на месте. Я прислушалась к себе, пытаясь понять, что не так. Внезапно меня озарило: запах! Небольшое кафе сохранило едва заметный запах Стивена.

Разумеется, это просто совпадение. Он сейчас должен быть далеко отсюда и безумно занят. Но кто из посетителей может пахнуть также как он? Я внимательно оглядела зал, включаясь в игру, которую сама и придумала. Интересно, смогу ли я наугад определить владельца этого парфюма? Но гадать не пришлось. Он сидел за столиком в глубине зала. А напротив него сидела неизвестная мне роскошная блондинка, которая ловила каждое его слово.

Я замерла, пытаясь собрать воедино путающиеся мысли. Что он здесь делает? И кто она? И тут в моей памяти всплыли слова Джоанны: «Рано или поздно он купит себе новую дурочку, на замену тебе». Так значит, она не ошибалась и не врала мне! От столика, где сидел Стивен, донеслись раскаты его хохота.

Это словно подстегнуло меня. На негнущихся ногах я вышла из кафе и поймала такси. Уже из машины я сделала два звонка. Один – инвестору, с пожеланием закрыть счет, на котором копились проценты от инвестиций. Второе – риэлтору, с просьбой подыскать мне квартирку поблизости от университета.

Примчавшись в особняк, я вихрем пролетела по комнате, собирая вещи. Потом забросила чемодан в такси – и уехала, надеясь, что больше никогда не увижу человека, которого так люблю. И который только что разбил мне сердце.

Только в машине я сообразила, что прогуляла урок и так и не предупредила об этом учителя. Но сейчас мне было не до этого.

Боль все-таки нагнала меня. Спрятав лицо в ладонях, я разразилась рыданиями.

Я сменила номер телефона, никому не дала свой адрес. Мне хотелось скрыться и спрятаться – от всех. Потому что никого близкого у меня, кажется, уже не осталось.

Сердце разрывалось от боли и обиды. Впрочем, нет: скорее от боли. Обижаться было не на что.

Стивен ведь не говорил мне, что мы будем вместе всегда, или что я буду его единственной женщиной? Нет, ничего такого. Он просто предложил мне остаться, когда получил то, что купил.

Всё остальное придумала уже я. Позволила себе открыть душу и прикипеть к этому человеку так сильно, что теперь мне казалось, что у меня вырвали сердце, оставив вместо него кровоточащую рану.

Разумеется, винить его не в чем.

Обстоятельства нашего знакомства вообще не предполагали никакого «долго и счастливо». И вообще, что хорошего может получиться из такого знакомства? Как бы то ни было, и как бы по-доброму он ко мне ни относился, я всё равно останусь для него девушкой, которую он купил на аукционе. Красивая дорогая вещь, но вовсе не та, которую можно назвать единственной. И теперь он купил новую. Ну что ж, по крайней мере, у меня было несколько недель почти что счастья. А теперь… теперь надо как-то собрать себя по осколкам, склеить обратно и жить дальше. Надо жить дальше.

Я говорила это себе по тысяче раз на дню. И, кажется, совсем себя не слышала. Потому что моей жизнью до сих пор оставался Стивен. И я понятия не имела, как теперь можно жить без его сильных рук, без его поцелуев, без наших за ужином, когда мы рассказывали друг другу новости.

Вернее, я рассказывала. О его делах я по-прежнему не знала ничего.

Да и много ли я о нем знала?

Я сменила номер телефона, никому не давала свой адрес. И наивно думала, что этого будет достаточно, как достаточно будет короткой записки, которую я оставила в доме Стивена.

О, как же я ошибалась!

Я поняла это на третий день, когда после уикенда пришла в колледж. Огромный чёрный джип Стивена уже стоял у входа. Я вздрогнула и сжалась.

Сейчас этот автомобиль казался мне устрашающим и зловещим. Я замедлила шаг и трусливо подумала, не войти ли в здание с чёрного хода. Это могло бы вызвать вопросы у преподавателей и обслуживающего персонала, но это не страшно. Не так страшно, как столкнуться со Стивеном лицом к лицу. Но пока я стояла, замешкавшись и раздумывая, в какую сторону пойти, он вышел из машины, быстрым размашистым шагом подошёл ко мне и сжал мой локоть.

– Поехали, – сказал он, коротко и резко.

В его голосе звучала угроза. Брови сдвинулись к переносице, а чувственные губы вытянулись в жесткую складку рта.

Я почти не узнавала этого мужчину. Вернее, нет: узнавала. Таким, каким встретила его в первый день, когда он думал, что я взяла его деньги и хотела скрыться.

Я даже не пыталась вырваться: понимала, что это бесполезно.

И совершенно нелогично гнев Стивена меня почти радовал. Эти два дня я не могла отогнать назойливую мысль: может, он и вовсе не станет меня искать? Какой в этом смысл, если он уже меня кем-то заменил?

Так что, его присутствие, хоть и внушало страх и трепет, но и давало странное нездоровое успокоение. Значит, ему не всё равно. Ну, по крайней мере, не совсем всё равно?

– Я опоздаю на занятия, – сказала я тихо, когда оказалась на кожаном сиденье – слишком большом для меня.

– К чёрту занятия! – рыкнул он, и я вздрогнула. Кажется, он зол куда сильнее, чем я думала.

Я забеспокоилась. Я привыкла доверять ему, чувствовать себя рядом с ним защищённой, и уж точно ни разу его гнев не был обращён на меня. Впрочем, нет. Однажды был. Когда я просила горничную позвонить в полицию. Но даже тогда это не закончилось для меня ничем плохим.

А вот сейчас я была уже не уверена.

– Куда мы едем? – спросила я.

Я ожидала новой вспышки гнева и заранее сжалась. Но он ответил уже почти спокойно:

– Туда, где можно спокойно поговорить. – Помолчал немного и добавил: – В ресторан.

Мы действительно приехали в тот самый ресторан, в который когда-то его мордовороты привезли подставившую меня подругу.

Но кое-что здесь было иначе. Ресторан был закрыт. Ну конечно, ещё же слишком рано. Только для Стивена это, кажется, не было никакой преградой. Администратор встретил его с улыбкой, провёл в кабинет. Там стояли фрукты, сладости и горячий чайничек. Сыр, лёгкие закуски – всё, что нужно для завтрака.

– Нас не беспокоить, – бросил Стивен через плечо, и администратор тут же исчез.

Я поёжилась. Похоже, нас никто не станет беспокоить, даже если Стивену взбредёт в голову порезать меня на кусочки столовым ножом. Но кажется ничего такого в его мыслях не было. Он налил чаю, сначала мне, потом себе, сел напротив и несколько долгих мгновений просто рассматривал меня.

– Что случилось, Алисия? Почему ты ушла? Что за глупости?

Я не знала, что ответить на этот вопрос.

До сих пор не знала.

Сказать: «Я видела тебя с другой девушкой в ресторане. Я знаю, что ты всё ещё покупаешь себе девственниц на сайте»? глупо и унизительно. Он ведь не обещал мне этого не делать. Поэтому я сказала другое:

– Ты ведь просто предложил мне остаться, и я согласилась. Никто не говорил, что это навсегда. Просто у меня изменились планы.

Да, так точно будет лучше. Он ещё какое-то время молчал, буравя меня взглядом. А я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Смотрела на него, на каждую чёрточку лица, ставшую такой родной и любимой. Сердце, которое и так было разбито, теперь, казалось, было брошено в миксер и выжжено досуха. Я не думала, не предполагала, что можно испытывать такую боль.

– И деньги, – добавила я торопливо. – Думаю, я должна их вернуть.

– Деньги? – спросил он. – Ты это серьёзно? Сейчас ты говоришь о деньгах?

Я кивнула. Именно о них я и говорила.

– Не хочу быть тебе должна.

– Ты и так мне ничего не должна, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Прощай, Алисия. Администратор вызовет тебе такси.

Он поднялся и вышел. Дверь не хлопнула, а мягко закрылась. И стоило ему уйти, как слёзы буквально брызнули из моих глаз.

Вот и всё.

Теперь уже точно и окончательно всё. Ещё совсем недавно я думала, что больнее быть не может, а теперь поняла: может.

Я, разумеется, не притронулась к завтраку, заботливо приготовленному персоналом ресторана. Выждала минут десять, чтобы Стивен точно успел уехать: не хотела с ним столкнуться ещё раз. Это было бы выше моих сил.

Метрдотель и вправду вызвал такси. Я села в машину и назвала свой новый домашний адрес. Ехать в колледж не было никаких сил. Да и не хотелось радовать Джоанну, которая наверняка заметит следы горьких слёз на моём лице.

Потекли дни, переполненные тоской. Я и боялась, и надеялась втайне, что Стив попытается меня вернуть. Но нет. Видимо, я была права. Я для него была только игрушкой. Теперь – брошенной за ненадобностью.

Джоанну я тоже не видела. И не хотела видеть.

Несмотря на душевную рану, которая даже не собиралась заживать, я погрузилась в предэкзаменационную суету, постепенно начала сближаться с однокурсниками.

Неожиданно оказалось, что среди них много достаточно интересных ребят. Еще больше меня удивило, что я стала привлекать их внимание. Периодически то один, то другой предлагали мне сходить в кафе или кино. Но вишенкой на торте стал Дейв Старк.

Как, наверное, в каждом колледже, у нас была своя элита. Обеспеченные, не всегда бесталанные, но как один напыщенные и самовлюбленные девушки и парни общались только друг с другом. На нас, простых смертных, они смотрели свысока. И вот среди этой «золотой молодежи» и вращался Дэйв. Он даже среди них чувствовал себя королем: красивый, богатый – просто мечта любой студентки. Большая часть из них была безнадежно в него влюблена. А он нагло пользовался их расположением.

Вот этот-то красавчик и подошел однажды ко мне в кафе. Девчонки, с которыми я сидела за одним столом, просто замерли. Глядя на них можно было подумать, что на землю спустился ангел. Я же не находила в Дейве ничего особенного: Стивену он проигрывал просто во всем. А я никак не могла перестать сравнивать окружающих парней с ним.

Смогу ли когда-нибудь?

Я даже не сразу заметила «звездного мальчика», и поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее только по воцарившейся за столом тишине.

Красавчик ослепительно улыбнулся:

– Привет, можно к вам присесть?

Я на автомате убрала сумку с соседнего стула, и Дейв уселся на него, по-хозяйски положив руку мне на плечи. Он выразительно посмотрел на моих подруг и те, хихикая и краснея, моментально испарились. Я непонимающе посмотрела на него: что он от меня хочет? Оказалось, то же самое, что и остальные:

– Слушай, детка… Тут неподалеку открылось новое кафе. Хочешь сходить со мной вечером?

На какое-то время я просто лишилась дара речи. Дейв зовет меня на свидание? Меня, обычную девчонку, даже не принадлежащую к его кругу? Да если бы небо упало на землю и по городу начали ездить ангелы на велосипедах – я бы удивилась меньше!

Любая девчонка в колледже все бы отдала за такое приглашение. Пусть у Дэйва была репутация записного бабника, пусть уже множество девчонок наревелись из-за него, но каждая, наверное, мечтала, что станет той единственной, ради которой он забудет о похождениях. Каждая верила в большую, настоящую любовь.

Только не я.

Я уже знаю цену мужской любви.

И все же я задумалась и чуть задержалась с ответом. Возможно, роман с однокурсником – хороший способ залечить старые раны?

Нет, не сейчас. Прошло слишком мало времени. Я аккуратно убрала его руку с плеча:

– Извини, Дэйв, но я не могу.

Он даже переменился в лице. Парень явно не привык к отказам и просто не знал, как реагировать на них:

– Но почему? Хочешь, завтра сходим?

– Нет, дело не во времени. Просто… Я хорошо к тебе отношусь, ты отличный парень… Но я пока не готова к отношениям.

Я подхватила сумку и ушла, оставив его переваривать информацию в одиночестве.

Какой смысл ходить на глупые свидания, если я могла думать только об одном человеке – о Стивене.

Я вспоминала его руки, изучившие каждую клеточку моего тела. Его жадные и ненасытные губы. Его бездонные глаза, видевшие меня насквозь.

Наша первая встреча… Я жмусь ближе к огню, стараясь справиться с дрожью. Мокрая одежда неприятно липнет к телу. Он задумчиво смотрит на меня, не скрывая насмешливой улыбки. Пламя камина играет на массивном браслете часов. Синие глаза заглядывают прямо в душу. Уже при встрече меня поразил оттенок этих глаз – позже я узнала, что они так темнели, когда Стивена переполняли эмоции. Например, страсть.

О, эти страстные встречи – вечерние, ночные… С ним я словно открыла себя. Он показал мне, что такое любовь и страсть. Он ломал мое сопротивление шаг за шагом: грубым напором, настойчивостью… А теперь я сходила с ума без этой грубости. Что бы я отдала за то, чтоб он снова прикоснулся к моему телу, обжег поцелуем мои губы, вошел в меня резко и глубоко, до боли, до вскрика? Наверное, все на свете. И в то же время я никогда не смогу заставить себя прийти к нему первой.

Воспоминания и слезы измучили меня. Я заснула на неразобранной постели, одетая, в обнимку с подушкой. И проснулась совершенно разбитой. Даже холодный душ и чашка крепкого кофе не смогли вернуть меня в форму. Я поплелась на учебу, проклиная Дейва, решившего заговорить со мной, и Стивена, слишком легко от меня отказавшегося.

На следующий день однокурсницы не давали мне прохода, приставали с расспросами, выясняя, что вчера произошло. Я молчала или пыталась отшучиваться: все равно никто не поверит, что я так просто отшила самого желанного парня колледжа. А его самолюбие и так пострадало: зачем его ранить еще сильнее?

Излишнее внимание к моей персоне так достало меня, что я с трудом дождалась, пока закончатся занятия. Но предстояло еще идти в студию живописи. А учебу в ней я пропустить никак не могла. Хорошо, что там я не встречу никого из своих знакомых. Хоть немного отдохну от пустой болтовни.

Занятие закончилось поздно. Я собиралась вызвать такси, но в последний момент решила прогуляться, несмотря на мелкий моросящий дождь.

Хотелось просто выть на луну от тоски…

Мои размышления были прерваны самым неожиданным образом. Темная, неприметная машина остановилась возле меня. И вдруг из нее выскочила пара молодчиков, схватили меня и запихнули в пропахший сигаретным дымом салон. В то же мгновение автомобиль сорвался с места.

Похищение? Опять?!

Это было бы почти смешно, если бы мне не было так страшно.

На какое-то мгновение я даже подумала – вдруг это снова люди Стивена? И это он решил вернуть меня таким оригинальным способом.

Но я тут же отбросила эту мысль. Слишком глупая и жестокая шутка. Он бы не стал. Это настоящее похищение. Которое не сулит мне ничего хорошего. И вот тут я испугалась по-настоящему.

Слезы потоком полились из моих глаз.

Сидевшие рядом не отреагировали.

Мы ехали долго. За окнами плескалась тьма, и я при всем желании не смогла бы запомнить дорогу. Через какое-то время, к тому же, преступники решили подстраховаться и завязали мне глаза. Когда машина остановилась и меня из нее грубо вытащили, я даже не смогла понять, где нахожусь. Под ногами шуршала трава. Пахло мокрыми листьями. Мы вошли в какую-то дверь, спустились по лестнице – видимо, я в подвале.

С моих глаз сорвали повязку. Я поморгала, приноравливаясь к тусклому освещению. Источником света была качавшаяся под низким потолком лампочка без абажура. Она освещала небольшое квадратное помещение. В одном углу – брошенный прямо на цементный пол матрац и пара одеял. В другом – обшарпанный кухонный стол и такой же потрепанный стул. В третьем – ведро, прикрытое картонкой. На столе – пластиковая бутылка с водой.

С моего плеча грубо сорвали сумку. Ловкие пальцы обшарили карманы, вытряхнув на стол все их содержимое. Ключ от квартиры, упаковка платочков, немного мелочи, несколько купюр и телефон. Только последний и заинтересовал преступников. Они забрали его, не тронув даже деньги, и ушли. За все это время никто из них не проронил ни слова.

Оставшись одна, я плотней запахнула куртку и забилась в угол, подальше от двери. Где я? Зачем меня похитили? И главное: кто это организовал? Первый вариант я уже отбросила: Стивен. Не может быть. Он не позволил бы никому держать меня в подвале.

Я могла бы заподозрить в этом Дэйва. Золотой мальчик, не привыкший к отказам. Вот от него можно было бы ожидать глупой и жестокой шутки: почему бы не проучить зазнавшуюся девицу. Но – тоже нет. Эти ребята уж точно не были похожи на шутников.

Третье – Джоанна… Могла она организовать мое похищение? Я не знаю… Но после того, что она уже сделала, я не удивлюсь ничему…

Я думала, перебирала возможные варианты так отчаянно! Как будто бы, узнав, кто мой похититель, я смогла бы выбраться отсюда. Но ведь это не так…

Я не угадала. Все три раза. Никто из моих знакомых не был причастен к тому, что я оказалась в этом холодном подвале.

Дверь скрипнула и открылась. Вошедший выглядел приличнее, чем схватившие меня бандиты. И стало ясно – он тут главный.

Он сел за стол, на единственный стул. Мне оставалось стоять перед ним, или опуститься на грязный матрац в углу. Я предпочла первое.

– Алисия… Надеюсь, ты уже поняла, что какое-то время тебе придется пробыть здесь. Советую не рыпаться, не пытаться убежать. Ты нужна нам живой. Надеюсь, в этой части наши интересы совпадают. Ты поняла?

Я молча кивнула. Этот мужчина был по-настоящему страшен, хоть и не кричал, не угрожал. Но я не сомневалась – он убьет меня не дрогнув.

– Хорошо. Мы отправим твоему жениху небольшое послание. И, если он раскошелится, ты вернешься к нему целой и невредимой.

Я впала в ступор: кого он имеет в виду? У меня нет жениха! Да и не было никогда. Но, когда я сообщила об этом бандиту, он нахмурился и рявкнул:

– Хватит ломать комедию! Речь идет о Стивене Роджерсе.

Вспыхнувшая на мгновение надежда, что меня с кем-то перепутали, тут же угасла. Они прекрасно знали, кого похищали. Вот только информация у них была, мягко говоря, не точная. Я вздохнула и отвернулась:

– Вы ошиблись. Я не его невеста. Я его вообще больше не интересую.

Мужчина приблизился ко мне и поднял лицо за подбородок. В нос ударил запах дешевого табака, алкоголя и несвежего дыхания:

– Похва-ально… Пытаешься выгородить дружка. Зря. У него полно денег, не обеднеет. Мы знаем, какую сумму он собирался выложить, чтобы сделать тебе предложение.

Он просто псих! Было жутко оставаться в одной комнате с сумасшедшим. Но все-таки я нашла в себе силы, чтобы горько усмехнуться ему:

– Не знаю, откуда у вас такие сведения, но это ошибка.

Теперь пришла его очередь ухмыляться:

– Никакой ошибки нет. У нас есть свой человек в агентстве, проводящем такие церемонии. И она сказала, что он планировал помолвку. Причем торжественную, за огромные бабки. Что он безумно влюблен и готов тратить, не считая, лишь бы все было роскошно. Значит, и на выкуп невесты у него деньги найдутся.

Сердце болезненно защемило.

А что если этот бандюга – не псих… Что если… Если Стивен и правда.

Я почти не замечала, как главарь направил на меня телефон, снимая видео. Когда он закончил, сказал:

– Не вздумай рыпаться, иначе… – Он провел ребром ладони под кадыком. От угрожающего жеста и ярости, горевшей в его взгляде, я поежилась. Он вышел, хлопнув дверью.

Я подняла упавший стул и в бессилии опустилась на него. И думала я не о том, что теперь со мной будет…

Та сцена в кафе, из-за которой я сбежала, после рассказа бандита приобрела совсем другой смысл. Блондинка была организатором в агентстве, а не новой любовницей.

Стивен планировал сделать мне сюрприз, а я сама все разрушила.

Слезы градом бежали из глаз.

Теперь я готова была пешком бежать в особняк, чтобы извиниться перед Стивеном. Вот только как мне выбраться отсюда?

Похоже, никак.

Меня захлестывала паника. Крохотная лампочка под потолком давала мало света. Углы комнаты тонули в темноте, и мне постоянно казалось, что в этой тьме кто-то шевелится.

Этот эффект еще больше усиливали слезы, застилавшие мне глаза. Сначала я убеждала себя, что в запертом подвале шевелиться просто нечему, но потом в мою голову пришла мысль о крысах. Огромных, зубастых крысах. Грязных обитателях канализаций, разносчиках всякой заразы.

Глаза устали, голова плыла от стресса, и больше всего мне сейчас хотелось забраться под одеяло и уснуть. Но как? Даже если бы матрац в углу не был таким грязным и замызганным, я бы не решилась прилечь на него. Казалось, стоит мне закрыть глаза – из всех углов хлынут зубастые серые бестии. Они будут бегать по мне, впиваться своими крошечными, бритвенно-острыми зубками в тело… Когда мои похитители решат проведать свою жертву – найдут только бездыханный, наполовину обглоданный труп.

Я попыталась задремать, сидя за столом, но лодыжки коснулось что то мягкое. Я взвизгнула и подобрала под себя ноги, в панике обшаривая взглядом пол. Комната была пуста. Скорей всего, ноги коснулся подол моей собственной юбки. Но снова опустить ноги на пол я так и не решилась. Да и сон как рукой сняло. Теперь я бы не смогла задремать, даже если бы очень захотела.

Постепенно паника улеглась. Сколько я ни прислушивалась – не было слышно ни писка, ни возни в углах. Может, я просто себя накручиваю? Но чувство опасности так и не исчезло полностью, и я понимала, что ничего удивительного в этом нет. Грызуны вполне могли быть плодом моей фантазии. Но существовали и куда более реальные вещи, которых мне следовало бояться. В любой момент в комнату могли зайти бандиты, перед которыми я полностью беззащитна.

Кто знает, что им придет в голову! Бандиты могут разозлиться, могут испугаться полиции – и тогда мне конец. Не знаю, где меня держат – скорее всего, где-нибудь загородом, или в каких-нибудь заброшенных трущобах. Но что, если неподалеку появится полицейская машина? Меня просто пристрелят, чтоб не рисковать. Они могут меня избить, искалечить – и никто даже не узнает об этом. Судя по тишине, стоявшей в подвале, звукоизоляция в нем отменная. Я могу изойти на крик – и не дождаться помощи.

Не знаю, столько времени я просидела в одиночестве. Окон не было, телефон похитители забрали с собой, и я даже не знала, была снаружи ночь или уже наступило утро. Но вот снаружи мне послышались шаги, и я встрепенулась, оборачиваясь к двери. В замке лязгнул ключ. Я вскочила и отошла подальше от двери. В подвал вошел тот, кого я посчитала лидером похитителей. С первого взгляда было понятно: он явно чем-то очень доволен. За его спиной, в коридоре, маячили другие бандиты.

– Ну вот, девочка. Ты напрасно боялась. Твой жених так любит тебя, что сходу согласился на все условия.

Камень упал с моих плеч. Стивен! Я действительно дорога ему, и скоро смогу покинуть это ужасное место, вернуться в объятия любимого мужчины! На глаза навернулись слезы облегчения:

– И вы повезете меня к месту обмена?

В фильмах это выглядело как-то так…

Бандит усмехнулся, почему-то глядя в сторону, и медленно пошел ко мне:

– Не так быстро. Понимаешь, ты же видела нас… Мы просто не можем тебя отпустить.

Я похолодела. Что это значит?

– Но вы же обещали… Вы же говорили, что если он заплатит…

Бандит продолжал приближаться. Моих сбивчивых, испуганных слов он словно даже не слышал:

– Кроме того, ребята работали, охраняли тебя. Теперь они должны получить награду. Да и я от своей доли не откажусь.

Я едва не рассмеялась от облегчения. Так им просто мало денег?

– Назовите сумму, и я вам заплачу. Каждому.

Он засмеялся и взглянул мне в глаза, и то, что я прочла в его глазах, мне не понравилось. Совсем не понравилось. Грязная, потная рука легла на отворот моей куртки:

– Нет, девочка. Денег нам уже даст твой ухажер. Ты с нами рассчитаешься иначе.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Двое других амбалов тоже вошли в подвал и схватили меня за руки, заламывая их назад.

– Отпустите! Стивен вас уничтожит!

Тот, что стоял слева, заржал, обдавая меня запахом перегара:

– А как он узнает? От тебя? Нет, кроха, мертвые не болтают!

Главарь распахнул на мне куртку, и его подельники быстро сорвали ее с моих плеч. Так же легко он расправился с блузкой – только пуговицы градом посыпались на пол.

Я пыталась кричать, отбиваться.

Но мне снова заломили назад руки, а рот закрыла чья-то грязная ладонь. Содрогаясь от отвращения, я вцепилась в нее зубами. Раздался грубый мат, и на мою щеку обрушилась тяжелая затрещина.

Сильный удар вырвал меня из рук его подельников, и я упала на пол. Перед глазами все плыло. В ушах стоял гул. Лицо горело, словно к нему приложили горсть горящих углей.

Я помотала головой, пытаясь прийти в себя, и где-то в глубине души удивилась, что они не пытаются снова меня схватить. Когда я нашла в себе силы поднять голову, то поняла – почему. Все трое бились в руках полицейских.

Девушка в форме подошла ко мне и помогла подняться, набрасывая на плечи теплый серый плед:

– Вы в порядке? Нужна помощь врача?

Я помотала головой, и она обняла меня за талию, осторожно выводя из подвала. Когда мы вышли на низкое крыльцо, я заметила, что на улице все еще темно. Видно, с момента похищения прошло не так уж много времени. Просто для меня оно растянулось до бесконечности. Не представляю, что бы я чувствовала, если бы полиция среагировала не так быстро, и мне пришлось бы просидеть в подвале неделю…

Тьму разрезали лучи света. Перед крыльцом, взвизгнув тормозами, остановилась машина. Я испуганно отступила за спину женщины-полицейского и внутренне сжалась в комочек. Кто это? Еще один преступник? Но выскочивший из машины водитель вступил в свет фар, и мое сердце затрепетало, а к горлу подступил тяжелый ком. Стивен…

Он быстро подошел ко мне. Женщина тактично отступила в сторону. Он взволнованно посмотрел на меня и нахмурился, заметив припухшую щеку. В его взгляде, брошенном в сторону дома, читалась такая ярость и злость, что моя спутница торопливо шагнула к двери, перегородив дверной проем:

– Наши ребята разберутся сами.

Стивен примирительно поднял руки:

– Все в порядке, шеф. Постарайтесь, чтобы мало им не показалось. Я заберу свою невесту?

Взгляд женщины оттаял:

– Да, конечно. Ей и так досталось. Мы возьмем показания позже.

Стивен легко подхватил меня на руки и понес к своей машине. Я плакала от облегчения, уткнувшись лицом в такое знакомое плечо. В дороге я задремала, свернувшись калачиком на заднем сиденье, но сразу же проснулась, стоило машине остановиться. Стивен снова подхватил меня на руки и внес в особняк.

Я слышала, как вокруг зашелестели легкие шаги, и он начал отрывистым голосом отдавать распоряжения. Но в смысл слов я не вникала: мне было достаточно звучания его голоса. Я дома… Теперь меня никто не обидит… Эта мысль вызвала новый водопад слез.

Глотая рыдания, я начала бормотать что-то о том, как сожалею о побеге, как скучала о нем. Говорить, что могу объяснить свое поведение. Но он прижал мне палец к губам:

– Все объяснения потом. Сейчас тебе нужно помыться и хорошенько выспаться.

Я виновато опустила голову и кивнула. Интересно, смогу ли я вымыться? Я чувствовала себя настолько измотанной, что вполне могла заснуть прямо в душе! Видимо, Стивену пришла в голову та же мысль. Он принес меня прямо в ванную, снял с моего безвольного тела плед и остатки одежды и погрузил в ароматную горячую воду.

Его пальцы снова скользили по моему телу, но сейчас в их движениях не было страсти, только забота и нежность. Вымыв, он завернул меня в огромное пушистое полотенце и отнес в спальню. Это была не та крохотная комнатка, в которой я жила в особняке. Больше размером, с темным пушистым ковром на полу и огромной кроватью, на которую он меня и опустил. Его спальня.

Натянув одеяло до самого носа, я наблюдала, как он раздевается. Скользила глазами по мускулистому телу, представляя, как сейчас буду гладить его, как его тяжесть вдавит меня в простыни, как его губы оставят обжигающие поцелуи на моей коже… Он скользнул под одеяло, притягивая меня к себе. Я провела ладонью по его груди, наслаждаясь блеском любимых синих глаз. Но, когда я попыталась опустить ладонь ниже, на плоский подтянутый живот, он со смехом перехватил мою руку:

– Алисия, ты слишком измотана! Все завтра, сейчас – спи.

Я протестующе заворчала, что полна сил, что все равно не усну… И провалилась в сон, словно меня выключили из розетки.

Утром меня разбудил запах свежего кофе. Открыв глаза, я подумала, что нахожусь в раю. Комната, залитая солнечным светом. Огромная кровать. И восхитительный мужчина, на котором из одежды было только полотенце на бедрах. Мой мужчина. С блестящим подносом, на котором стоял завтрак.

Я села на постели, робко ему улыбаясь. После кошмара, в который вылились последние сутки, все еще плохо верилось, что счастье наконец улыбнулось мне. Он подошел в плотную, поцеловал меня в лоб и поставил на колени поднос: кофе, круассаны, нарезанные ломтиками персики. Все, что я люблю на завтрак. Потом сел рядом, загадочно улыбаясь чему-то.

Я сделала осторожный глоток. Обжигающий напиток очищал мысли, помогал понять, что все происходит на самом деле, наяву. Теплая, тяжелая рука на моей талии дарила ощущение покоя и защищенности. Как я могла сбежать от всего этого? Почему была такой дурой? Я посмотрела в его глаза, в глубине которых плясали смешливые искорки:

– Стив, я… Я не знаю, что на меня нашло. Просто когда я увидела тебя с той блондинкой, я чуть с ума не сошла от ревности. Еще Джоанна со своими рассказами…

Он нахмурился:

– И ты поверила Джоанне? После того, что она уже успела сделать?

Я замотала головой и вновь уткнулась в чашку кофе:

– Нет, конечно. Но потом увидела тебя с ней… Ты же сказал, что уезжаешь по работе!

Он снова улыбнулся, мягко и терпеливо, словно объяснял что-то глупому ребенку:

– Я и должен был вылететь по работе. Но из-за погоды рейс перенсли. Вот и решил не терять времени. Хотел сюрприз устроить. Кто же знал, что ты не только узнаешь о нем, но и неправильно все поймешь.

– Прости…

– Ты сама себя наказала. Ты же даже не представляешь, что потеряла.

Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как я сгораю от любопытства. Понимая, что меня дразнят, я пожала плечами, пытаясь придать своему лицу максимально равнодушное выражение, и отправила в рот кусочек персика:

– Мне все равно. Для меня главное – ты.

Он лукаво покосился на меня:

– Уверена? А если я скажу, что для тебя должна была петь сама Тиана Блэк?

Я от удивления едва не поперхнулась:

– Ты шутишь?! Это же безумно дорого! Как ты сумел уговорить ее?

Он просто молчал, продолжая загадочно улыбаться. Тут мне в голову пришла вторая мысль:

– Как ты вообще смог узнать, что я от нее без ума? Мы же совсем не говорили о музыке?

Он пожал плечами:

– Ну ты сама себя этого лишила. Так что теперь никакой романтики. Просто возьми вот это.

Он протянул мне красную бархатную коробочку, открыл коробочку, вынул кольцо, сверкнувшее россыпью бриллиантов, и надел его мне на палец:

– Даже спрашивать не буду. Алисия, ставлю тебя в известность, что ты выходишь за меня замуж.

Я рассмеялась. Лучшее предложение руки и сердца!

Я потянулась к нему с таким энтузиазмом, что едва не перевернула свой завтрак. Он, продолжая обнимать меня одной рукой, второй перехватил поднос и сунул его куда-то на прикроватный столик:

– Осторожней, девочка! Иначе я забуду, что тебя сегодня нужно щадить!

Я шепнула прямо в его манящие губы:

– Не нужно …

После этого нам было уже не до слов. Он откинул одеяло и добрался до моей груди, лаская ее жадно и требовательно. Легкий стон так и не успел сорваться с моих губ: он выпил его в жарком поцелуе. Одеяло полетело на пол: нам было достаточно тепла наших тел. Казалось, они за секунды раскалились добела и теперь обжигали друг друга, еще более нас распаляя.

Влажная, но такая горячая дорожка поцелуев пролегла по шее. Я откинулась на подушках, погружая пальцы в его шелковистые волосы. Низ живота наливался тяжестью, пульсировал, вытесняя все мысли из головы. Только желания, только безграничная любовь к этим рукам и губам, сейчас ласкающим мою грудь.

Соски багровели, манили, звали попробовать их на вкус, и он не устоял против этого зова. Обхватив губами темно-вишневую бусину, он придавил ее языком, и я шумно выдохнула. Он слегка прикусил ее, и выдох перешел в стон. Он притянул меня ближе, губы жадно исследовали живот, опустились ниже – и я со стоном выгнулась ему навстречу, когда его язык нырнул во влажную пещерку между моих широко разведенных бедер.

Он кружил восхитительно медленно, то слегка надавливая на трепещущий крохотный узелок, то осторожно обводя его кончиком языка. Пружина внутри сжималась все туже. Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым моментом нашей близости. Он слегка потянул трепещущий клитор губами – и тот словно взорвался, разбрасывая искры экстаза по всему телу.

– Стив! Боже!..

Он коснулся кончиками пальцев моей щеки, ловя слезинку наслаждения, скатившуюся из уголка глаза. Его сильное, могучее тело вдавило меня в простыни. Он вошел в меня, и я в очередной раз поразилась тому, насколько он огромен. Я обхватила его бедрами, обняла его плечи, на которых под тонкой кожей вились тугие жгуты мышц – и почувствовала на губах собственный солоноватый сок.

Его язык проник между моих губ, двигаясь в такт с возбужденной плотью там, внизу. Я чувствовала, как с каждым толчком, с каждым проникновением растет наша близость. Мы словно сливались в единое целое, проникали в тела друг друга – и растворялись в них. Он тек в моих венах. Я срывалась с его губ вместе с дыханием. Единая плоть, единое сознание… Одна любовь на двоих.

Я провела рукой по его спине, медленно, словно пытаясь запомнить каждую клетку кожи, каждую мышцу, скрытую под ней. Упругая кожа под моими пальцами полыхала, как в лихорадке. Я знала, что так же горю, и погасить этот огонь может только он. Стив застонал от этого прикосновения, и стал двигаться быстрей, жестче… Вызывая новую бурю ощущений во мне.

Его глаза были полуприкрыты, капельки пота россыпью бриллиантов сверкали под растрепавшимися волосами. Он был прекрасен в своей страсти, и от нахлынувших чувств я снова застонала. Этот стон словно подстегнул его, стал последней каплей. Больше сдерживаться он не мог.

Потемневшие почти до черноты глаза сверкнули из-под век первобытной страстью, с губ сорвалось глухое рычание. Он атаковал меня с первобытной яростью, вминая в постель, словно желая уничтожить. С моих губ сорвалось его имя, перешедшее в долгий, гортанный крик. Колени, словно стальной капкан, сжали его бедра. Все вокруг словно выцвело, исчезло. Только невероятные ощущения, заполнившие каждую клеточку тела, переполнившие его, хлынувшие вовне… И отступившие, оставив меня на мокрых простынях рядом с самым желанным мужчиной на свете.

Солнце бьет прямо в открытые окна. Цветы, цветы… Моя спальня в них просто утопает. От их сладкого аромата кружится голова. Или это от предчувствия того, что ждет меня днем? На постели – огромное облако гладкого атласа и невесомых кружев. Роскошный наряд, за который любая моя ровесница отдала бы полжизни. Мое свадебное платье.

С минуты на минуту придут стилисты – превращать меня в королеву сегодняшнего вечера. А сейчас у меня есть несколько мгновений, чтобы сорвать еще один поцелуй моего короля. Его не пугает безумная суета, из-за которой тихий особняк превратился в растревоженный улей. Он сам и организовал это. И теперь наслаждается тем, как я смотрю на эту роскошь круглыми от восхищения глазами.

В дверь раздается робкий стук, и он со стоном сожаления выпускает меня из объятий. Позже у нас еще будет время, чтобы насладиться друг другом. Вся ночь, да что там – вся жизнь! Но сейчас нужно готовиться: церемония начнется совсем скоро. Жарко поцеловав меня напоследок, он выходит в коридор, пропуская в комнату горничную:

– Мисс Алисия, стилисты пришли! Они могут войти?

Я широко улыбаюсь робкой девушке:

– Конечно, зовите!

Девушки влетают в спальню, как яркие птички, и начинают кружить вокруг меня щебетать, так что я даже слегка теряюсь. Прическа, макияж, маникюр… Они работают быстро, ни на секунду не прекращая болтовни. Я чувствую себя холстом, на котором художник создает свое произведение. И картина получается настоящим шедевром. Взглянув на себя в зеркало, я ахаю. Неужели это я? Нет, не может этого быть! Это какая-то принцесса из сказки, абсолютно неземное существо!

Роскошная машина мчит меня через город, и вот он, счастливый миг! Мы обмениваемся клятвами, которые свяжут нас навеки, сделают единым целым. Одной семьей. Я нервничаю, боюсь напутать что-нибудь. Боюсь показаться нелепой. Но теплая сильная рука стоящего рядом мужчины вселяет в меня уверенность. Моего мужчины, моего Стивена. Он тоже взволнован – и безмерно счастлив. Я вижу это в его синих глазах и сама таю от восторга.

Свадебный банкет превосходит все, что можно только представить! Одни гости чего стоят! Большинство из них мне прекрасно знакомы: по фильмам, концертам, статьям в журналах. Но они – звезды, и всегда казались мне чем-то недосягаемым. Стив же запросто подходит к ним, здоровается, интересуется здоровьем детей и близких. Я словно попадаю в другой мир – нереальный, фантастический, но такой дружелюбный ко мне.

Раздаются первые аккорды музыки, и Стив разворачивает меня к небольшой сцене. Я просто задыхаюсь от восторга: он все-таки пригласил ее!

Тиана Блэк!

Разве я когда-нибудь могла даже мечтать, что моя любимая исполнительница будет выступать на моей свадьбе? Петь специально для меня? Я обнимаю Стива и прячу лицо на его груди: только бы не разрыдаться от счастья прямо на глазах гостей!

Но вот торжество окончено. По крайней мере, для нас. Гости будут еще долго веселиться, поднимая тосты, обмениваясь любезностями, танцуя под музыку специально приглашенного оркестра. Мы же их покидаем. Я ждала этого момента весь вечер. Праздник был великолепен, но больше всего я мечтала оказаться наедине со своим любимым. Своим мужем – можно уже привыкать к этому слову!

У дверей спальни он подхватывает меня на руки, но путается в длинном шлейфе платья, и мы со смехом падаем на усыпанную лепестками роз постель. Его лицо так близко, оно такое родное знакомое, но ощущение неземного счастья я вижу на нем впервые. Он сгребает меня в охапку и притягивает к себе:

– Теперь-то ты никуда от меня не сбежишь!

Я касаюсь кончиками пальцев его щеки:

– Никогда… любимый.

На секунду он замирает, словно пытаясь переварить услышанное. Потом берет лицо в ладони, осторожно, словно хрупкую драгоценность. Губы касаются моих: сладкий, такой сладкий и нежный поцелуй! От него просто захватывает дух, и я теряюсь в нем без остатка.

Когда наши губы, наконец, размыкаются, я вижу в его глазах огоньки страсти, и чувствую, как мне передается это пламя. Он отстегивает шлейф, скидывая его на пол, и тянется к застежкам платья. Но мелких крючочков так много, бороться с ними, сдерживая себя, просто нет сил! Его рука ныряет под пышную белоснежную юбку, скользит по коже бедер. Теперь и я сгораю от нетерпения: судорожно стаскиваю с него элегантный пиджак, выдергиваю рубашку из брюк…

Мои пальцы касаются плоского живота, и он просто рычит от страсти. Юбка белым облаком взлетает вверх, дав дорогу его могучему орудию страсти. Он со стоном входит в меня, заставив задохнуться от восторга. Пламя страсти растекается по телу, и вскоре я уже просто полыхаю. Вскидываю бедра ему навстречу, выкрикиваю его имя, впиваюсь ногтями в прикрытые тонкой рубашкой плечи… Я схожу с ума от его запаха, от звериного блеска глаз, безумной ярости, с которой он обрушивается на мое тело. Грубо, властно, и так желанно!

Мы движемся в такт, словно качаясь на волнах бурного моря. И нет ничего, кроме этой бушующей стихии. Пусть где-то бурлит жизнь, пусть в нескольких шагах от нас продолжается шумная вечеринка – тут только мы, только наши тела и наша любовь. Он овладевает мной полностью, безраздельно, покоряя себе и своим желаниям. И я с готовностью сдаюсь этому завоевателю. Сама предлагаю себя, как ценный трофей.

Еще… больше, сильней… Мои пальцы сражаются с его рубашкой, наполовину расстегивая, наполовину отрывая пуговицы, и вот она летит на пол. Мои ладони касаются его обнаженной груди, гладят выпуклые, могучие мышцы. Он стонет, глухо и протяжно, входит в меня еще глубже – и изливается, крепко прижимая меня к себе.

Растрепанные волосы прилипли к мокрому от пота лбу. На щеке – розовый лепесток. Но искры в глазах не погасли, даже не потускнели. Первая страсть утолена. Теперь можно не торопиться. Медленно, крючок за крючком, он расстегивает мое платье, и вдруг замирает, глядя мне в глаза:

– Ты уже подумала, как хочешь назвать нашего ребенка?