In Flames – Stay With Me

Tom Walker – Not Giving In

Bring Me The Horizon – medicine

Foals – Sunday

Big Black Delta – Betamax

Что обычно делают люди, когда узнают, что не могут быть вместе с тем, с кем они хотели бы?

Кто-то плачется в жилетку друзьям или в подушку в полном одиночестве. Кто-то использует это как вдохновение и направляет эмоции в творческое русло. Кто-то чрезмерно пытается стать похожим на соперника за чьё-то сердце, надеясь, что это поможет обратить на себя внимание. Кто-то доводит себя до мысли, что жизнь из-за этого больше не имеет смысла и решается на самый отчаянный шаг. Кто-то соглашается остаться во френдзоне, только чтобы хоть как-то контактировать с объектом своего обожания. Кто-то начинает встречаться с одним из лучших друзей этого человека в ожидании, пока тот снова станет свободен.

Со всем этим я знакома. Правда, в основном со стороны. Родственники, друзья, приятели как бы то ни было проходили через подобное. Однако что делать, когда вы не можете встречаться, но и расстаться друг с другом не готовы? Потому что в такой ситуации оказалась именно я.

Чуть меньше года назад некоторые мои решения полностью изменили мою жизнь, после чего я осталась практически одна: едва закончив первый курс университета, переехала от родителей, оборвала связи с ними и почти со всеми друзьями. В целом именно потому, что никто из близких не принял моего избранника. И теперь мне предстояло сначала разгрести всё это и понять, как обходиться без богатого папочки, домработницы и прочих прелестей обеспеченной жизни. И потеряв людей, которым, я считала, можно доверять…

Ему же нужно разобраться с тем, до какого состояния он довёл уже имевшиеся проблемы, когда мы сблизились. Типичный Эван, что тут ещё скажешь: сам натворил, сам и разруливает. Мне даже не дозволяется вникать в данный процесс. Да и что я могу знать о том, чем должен заниматься человек после отчисления со второго курса?

Таков был расклад: мы улаживаем каждый своё, после чего уже сможем строить совместные планы. Но одно дело понимать это, а другое – суметь принять и справляться. С невыносимой скукой друг по другу, с невозможностью находиться рядом. Да, конечно, современные технологии никто не отменял, и мы регулярно переписываемся, обмениваемся фото и созваниваемся, в том числе по видеосвязи, но этого мало. Слишком мало.

Вот так и сейчас. Я допиваю на кухне свой утренний чай и смотрю в смартфон, на экране которого только что всплыло сообщение:

«Доброе утро. Ты мне снилась сегодня. ;)»

Я улыбаюсь этому и тут же с грустью вздыхаю, переводя взгляд на занавеску на балконной двери, всколыхнувшуюся от резкого порыва летнего, но нисколько не свежего ветра.

«Доброе. И что же я делала в твоём сне?» – пишу в ответ.

Проходит несколько минут высвечивающегося набора текста в мессенджере, прежде чем появляется:

«Пожалуй, до посланий порнографического характера я ещё не дорос.»

А ведь, видимо, сначала подробности расписывал, но почему-то решил не отсылать. Неизвестно ещё, кого из нас он этим больше дразнит.

Пока придумываю, что отправить на такое, забираю тарелку и кружку, чтобы положить их в посудомойку, как приходит ещё одно сообщение. Продолжая держать кружку, оглядываюсь на экран блокировки телефона, оставшегося на краю стола, и содержимое рук чуть не падает на пол, но я умудряюсь вовремя словить.

«Я сегодня буду в городе. Увидимся?»

Едва успеваю также приложить ладонь ко рту, чтобы не взвизгнуть. Последний раз мы встречались полтора месяца назад, когда я наведывалась в дом родителей Эвана. И то, что он приезжает, я надеюсь, означает, что у него есть хорошие новости для нас обоих. Даже думать не хочу об обратном…

«Во сколько?» – набираю трясущимися пальцами, и спустя секунду после прочтения раздаётся стук в дверь.

Ну нет, это слишком странное совпадение. Да и он не знает, где я живу сейчас. Только разве что Том сказал. Казалось бы, это хорошо, что мой брат подружился с моим бойфрендом, особенно учитывая, что он сам лишился лучшего друга не так давно. Я хотела бы Томасу только лучшего и рада, что парни нашли общий язык. Но я завидовала, что ли… Не ревновала, а была несколько недовольна тем, что Эван в праве тратить своё время на кого-то ещё и это возможно без всяких лишних заморочек.

Задумалась о том, насколько с растрёпанным хвостом на макушке и в помятой домашней одежде мой внешний вид негостеприимен в данную секунду, если всё-таки Том поспособствовал сюрпризу, но иду к двери. Несмело приоткрываю её, сняв резинку с волос и причесав их наспех пальцами, и догадка, к неизбежному разочарованию, рассыпается в прах: на пороге стоит курьер, без предупреждения принёсший посылку с Амазон.

Я забираю пухлый конверт и неосознанно хныкаю, на что слышу тихий смешок из конца коридора. Вглядываюсь туда, слегка щурясь, и замечаю ухмыляющееся одной стороной рта лицо в очках, и с укором начинаю смотреть на него.

Эван отлипает от стены за углом, из-за которого выглядывал, и направляется ко мне размеренным шагом, словно ловя каждый момент, чтобы рассмотреть меня в дверном проёме, при этом сжимает губы, пытаясь сдержать улыбку, и от этого на его щеках моментально залегают мои любимые ямочки.

– Привет, – говорит он, уже нескрываемо улыбаясь, когда подходит ко мне и приваливается плечом к косяку.

– Мог бы и предупредить, чтоб я поприличнее выглядела ради такого случая, – хмуро бурчу я, как всегда, словно заворожённая, смотря чуть исподнизу через стёкла его очков в голубую радужку с жёлто-оранжевыми подсолнухами глаз.

– Может, уже поздороваешься со мной? – предлагает Эван, наклоняясь ближе.

Я хмыкаю, откидываю не глядя принесённую посылку и хватаю его за ткань футболки на груди, чтобы затянуть в квартиру. Руки парня ложатся мне на шею, большими пальцами удерживая приподнятым подбородок, и я сама тянусь за поцелуем, инициативу которого Эван тут же перехватывает на себя.

– Ты выглядишь идеально, – уверенно говорит он полушёпотом, переводя губы к моему уху. – Для меня.

Я недоверчиво корчу гримасу, чего он не замечает, потому что утыкается носом в мои волосы, а ладони опускает мне на талию, скользя по коже под майку и прижимая сильнее к себе. А я в ответ обвиваю Эвана вокруг шеи, пропуская его непослушные короткие волосы между пальцами.

– Скучала по мне? – интересуется он.

– Тебе не стыдно такое спрашивать? – цокаю я, мягко отстраняясь и снова глядя в глаза. Эван примирительно поддевает кончик моего носа своим и улыбается.

– Просто хочу слышать ответ на этот вопрос каждый раз, когда мы будем видеться.

Вот и что это должно значить? Что мы теперь чаще будем пересекаться или же, наоборот, куда реже, что приведёт к ещё большей тоске? Но знать прямо сейчас я этого не хочу или даже боюсь.

– Скучала, – как-то скромно признаю я, после чего ловлю новое касание губ. – Может дашь мне всё же привести себя в порядок? – ёрничаю я и получаю снисходительный кивок.

– Только быстро, – в тон мне произносит парень и нехотя выпускает из объятий.

Пулей я несусь в душ, и также поспешно после него вытираю волосы полотенцем и надеваю джинсовые шорты-велосипедки и топ. И когда выхожу обратно в гостиную, Эван уже курит на моём балконе со слишком задумчивым видом. Я ныряю под занавеску, чтобы составить ему компанию, и облокачиваюсь на перила, как и он, вглядываясь в уже гудящий город. Мой гость с теплотой во взгляде снова изучает меня, а затем поправляет мои влажные тёмные волосы, убирая прядь за ухо, в то время как я неосознанно вдыхаю наполненный дымом воздух после очередной его затяжки.

Кому, как не мне, знать о вреде пассивного курения, но ничего не могу с собой поделать – мне не хватало этого запаха. И сейчас, чувствуя его, я будто окончательно убеждаюсь, что всё происходящее реально и Эван на самом деле здесь, в моём жилище.

Я даже не спрашиваю, почему он приехал. Возможно, у Эвана запланированы были другие дела на сегодня, но я и об этом не хочу знать. Лишь бы не разрушать свалившуюся внезапно на голову идиллию. Да и не похоже, что он куда-то торопится. Так что мы успеваем посмотреть пару фильмов, приготовить вместе обед, поиграть в Скрабл, поспорить о какой-то ерунде, заказать ужин и поговорить о чём угодно, но только не о нас самих.

И когда уже стемнело, через открытые окна почти перестал доноситься шум и я практически задремала в комфортных объятиях парня на диване в гостиной, он ни с того ни с сего сообщает:

– А у тебя тут уютно.

С учётом того, что квартиру я выбирала наспех, не сказала бы, что меня всё здесь устраивало, да и стоимость аренды была явно завышенной. Но я довольно быстро привыкла и пока что не собиралась подыскивать что-либо другое.

– Наверное, да, – неуверенно подтверждаю я. – Но это определённо не квартира моей мечты. И домом бы её никогда бы не назвала.

– А где бы ты хотела тогда жить? Чтобы это стало домом.

– Хм-м, – я действительно озадачиваюсь. – Не знаю, думаю, это должно быть что-то большое и светлое, с панорамными окнами, как в твоей предыдущей съёмной квартире, и видом не на стеклянные высотки, а на природу. А, и ещё с двумя этажами, спальней наверху и огромным гардеробом. Но это, разумеется, так, в рамках полёта фантазии.

– Мне нравится такой полёт. – Я ощущаю, что его щека, к которой я прижимаюсь виском, приподнимается, и понимаю, что Эван улыбается.

Мой Айфон сообщает о новом уведомлении, и, дотянувшись до него, я обнаруживаю пришедшее от брата смс:

«Как день прошёл?»

«Уверена, что ты в курсе.» – отвечаю ему.

«Можешь не благодарить.» – приходит от Тома и, подняв глаза на Эвана, я замечаю, как он спокойно наблюдает за моими действиями, что окончательно подтверждает догадку о сговоре этих двоих относительно сегодняшнего визита ко мне.

Экран блокировки отображает, что уже двенадцатый час ночи, и только я собираюсь полюбопытствовать, каким образом парень будет добираться так поздно к родителям, как он опережает меня:

– Я останусь?

– На ночь? – зачем-то уточняю я.

– Я бы рад пообещать, что на всю оставшуюся жизнь, но, к сожалению, да, только на ночь, – хмыкает Эван.

Я согласно качаю головой, опять слегка улыбаясь с беззвучным вздохом, и он подхватывает меня на руки, после чего встаёт с дивана и бережно несёт в спальню.

Так хорошо и крепко, как последнюю неделю мне не спалось, вероятно, уже больше трёх месяцев. Пожалуй, с того самого дня, как Эван заявил, что у нас ничего не получится, решив, что этим только облегчит мне жизнь. Однако сейчас это размеренно дышащее спящее тело, вносящее хаос в мои будни, мысли и сердце, лежит рядом.

Картина настолько умиляющая, что хочется сфотографировать. Но для этого тогда пришлось бы покинуть кровать, так что чёрт с ним, с фото. Вместо этого я только сильнее к нему льну и, прикладываясь носом к груди парня, втягиваю запах его кожи, но спросонья не могу разобрать, это шлейфовые нотки парфюма Armand Basi или всё-таки его собственного тела.

Одна ночь затянулась вполне себе на несколько. На следующее утро после приезда Эван коротко и отстранённо со мной попрощался и ушёл без всяких объяснений, и я уже успела снова раскиснуть, оставшись в растерянности. Но через несколько часов он вернулся с прежним сияющим выражением лица и рюкзаком на плече, из которого торчал гриф укулеле.

И в целом дни так и проходили: мы наслаждались обществом друг друга, как если бы вообще не расставались и жили всё это время вдвоём, и никто не поднимал тему того, что вообще теперь между нами происходит. Потом засыпали вместе, и утром Эван уходил по делам, иногда сообщая, что заедет ненадолго домой, иногда – что мой брат Том просил встретиться, иногда совсем ничего не говоря. Но вскоре опять появлялся на моём пороге. Меня это даже устраивало, но всё больше поселяло в голове беспокойные мысли и опасения. К тому же совместное времяпрепровождение включало в себя исключительно невинные занятия, как если бы мы были просто хорошими друзьями, а не возлюбленными, разлучёнными на несколько месяцев. А любые продвижения в сторону большего или мои открытые попытки приставать пресекались в самый последний момент.

Согнутыми указательным и средним пальцем руки я делаю захват на носу Эвана, отчего он забавно хмурится и через секунду открывает глаза и явно от недовольства, что я потревожила его сон, поворачивается на бок, сгребает меня в охапку и прижимает к себе со всей силы, что я издаю сдавленный писк, намекающий на нехватку кислорода, и это заставляет засмеяться нас обоих.

Я опускаю ладонь по шее Эвана вниз, задевая висящую на ней цепочку с холодящими металлическими медиаторами, что подарила я не столь давно на день рождения, взглядом и касаниями задерживаясь на гравировке каждого, затем ниже по его груди и животу, а пальцы парня в это время уже сжимают мою ягодицу и следом закидывают мою голень себе за спину, ещё сильнее сокращая расстояние между нами. Наши губы находят друг друга, сначала неуверенно и словно боязливо, а спустя несколько мгновений уже соединяются в тесном жарком поцелуе, моментально посылающем так долго накапливающееся желание к низу живота. Но дальше этого не заходит, и стоит мне скользнуть с прикосновениями за резинку его боксёров, как Эван деликатно меня одёргивает, но целовать не перестаёт.

– Ты меня не хочешь? – отстраняюсь и несколько возмущённо спрашиваю я. Нелепо звучит, наверное, в данных обстоятельствах, потому что при настолько близком контакте его эрекцию я ощущаю безошибочно, но вопрос, как очевидно, совсем не о физиологической реакции.

– Хочу, очень – шепчет Эван мне в рот. – Но предпочёл бы, чтобы не выглядело, будто я только за этим к тебе и приехал.

Неужели я должна была подумать, что мы всё время наедине друг с другом только в Скрабл могли бы играть?

– Видимо, в твоих порнографических снах я неплохо справляюсь, – шучу я с ноткой обиды в голосе, и он усмехается, оценив.

– С каких пор ты стала такой похотливой? – иронично спрашивает он.

– А с каких пор ты стал таким целомудренным? – парирую я.

И сразу делаю проверенных ход, который в игре по составлению слов стал бы буквой, принёсшей мне точно самое большое количество очков, – слегка кусаю парня за нижнюю губу, и от этого он со звучанием признанного поражения негромко рычит и набрасывается на мой рот с новой силой, затем отрывается от губ, резким движением дёргает край футболки на мне вверх, и непонятно как я успеваю поднять руки к голове, прежде чем оказываюсь без мешавшего предмета одежды. Ладонь Эвана жадно сминает оголившуюся грудь, вырывая у меня из горла нетерпеливый стон.

– Дрея, прости, я не могу, – бормочет он, отпускает и подскакивает с кровати, не смотря на меня, начинает натягивать свою вчерашнюю одежду и взъерошивает пятернёй волосы. И я будто опозоренно тоже надеваю на себя обратно пижамную футболку.

– А зачем же ты тогда приехал? – интересуюсь я мрачно, устремляясь за парнем, доставшим из кармана пачку сигарет и последовавшим на балкон. – Уже неделя прошла, а ты даже не заикнулся о том, почему вообще надумал объявиться здесь, и ведёшь себя, словно не было всех этих недель порознь.

– Хотел, чтобы мы провели немного времени вместе, пока это возможно, – говорит он спокойно, прислонившись поясницей к перилам и избегая зрительного контакта, и подносит в очередной раз фильтр к губам.

– Что значит, пока возможно? И сколько ты изначально планировал тут пробыть?

– До завтра.

– А потом?

– Мой отец связался со старым другом, работающим на водоочистных сооружениях, и там довольно срочно нужен помощник химика-аналитика, – сообщает Эван, туша бычок о заржавевший металл ограждения. – Где-то на год, – уточняет осторожно, наконец поднимая на меня глаза, видимо, предчувствуя мою реакцию.

– У нас же поблизости нет… – начинаю говорить я, и только тогда доходит, что это был очень толстый намёк на то, что он собирается уезжать. Причём на расстояние в несколько сотен километров отсюда. – И когда ты собирался рассказать?

– Завтра и собирался.

– Опять просто поставив меня перед фактом и решив всё в одиночку? – фыркаю я.

– А ты предпочла бы всю неделю прокручивать это в голове, ведя обратный отсчёт времени? – возражает Эван в ответ. – Так я мог дать тебе хотя бы несколько дней беззаботности. И сам старался отвлечься от мыслей о том, что снова буду вдали от тебя.

Мы уже обсуждали, что, возможно, ему придётся уехать осенью. Но когда это всего лишь теоретические перспективы, то и не воспринимается всерьёз. Однако вот, это уже происходит, да ещё и совсем неожиданно для меня. И сейчас была только середина августа. Так-то, пусть мы и не виделись, но родители парня жили поблизости, в пригороде, и возможность пересечься была лишь вопросом крайней необходимости, но мы даже при таких условиях предпочитали этого не делать, чтобы не вселять друг другу ложные надежды на очень скорое воссоединение.

А теперь Эвана не будет в доступности как минимум год. Отношения на расстоянии я уже однажды проходила и знаю, что ничего хорошего из этого не выходит, точнее, в прошлый раз вышло как раз то, что привело к моей нынешней влюблённости. Хотя этого бы не произошло, если б я вообще хотела продолжать предыдущие отношения… Но в данный момент мне даже выбора не было предоставлено.

– Уходи, – категорично требую я.

– Ты действительно имеешь это в виду? – недоверчиво спрашивает Эван. А ведь штучками женского психоза его не проведёшь. А я же так сказала, чтобы ему тоже было обидно. Но я ничего не отвечаю, лишь озлобленно смотрю на него. – Позвони мне, как успокоишься. Пожалуйста. Если ты захочешь попрощаться, конечно.

Парень покидает балкон, забирает с кухонного стола очки, нацепляя их на нос, запихивает свои вещи в рюкзак, обувается и оглядывается на меня. И я ничего не делаю, только наблюдаю за его перемещениями по квартире, стоя у балконной двери. Потому что если скажу что-либо, то голос выдаст, что я готова разрыдаться. Парень обречённо коротко вздыхает, подходит ко мне, целует в висок, мягко проводит ладонью по мом волосам и щеке, после чего устремляется к выходу, секунду помедлив перед тем, как взяться за ручку и исчезнуть за дверью.

Набираю номер Тома и, только он поднимает трубку, не пытаясь начать с чего-то приветственного разговор, дрожащим голосом гневно спрашиваю:

– Ты знал?

– Вот только не надо перекладывать на меня вину, – тяжко протягивает брат. – Мы подумали, что так и вправду будет лучше для тебя. После всего-то случившегося…

– Да сколько можно решать за меня, как мне будет лучше? – рявкаю я.

– Прости, сестрёнка, – тихо произносит Томас. – Что я могу сделать, чтобы помочь?

– Ничего, – говорю я уныло и завершаю вызов.

А что я сама могла сделать? Самым разумным было бы, конечно, не психовать, отнестись с пониманием и дать нам с Эваном ещё один день побыть вместе. Но действительно ни о чём другом, кроме его отъезда, я бы уже не могла думать. И собственноручно я отняла у нас эти последние сутки. Но как можно воспринимать такое спокойно? Когда он в очередной раз не спросил ни моего мнения, ни совета, ни предоставил возможности подготовиться морально. А как бы я чувствовала себя, если б всё действительно выяснилось только завтра? Притом насколько мне сейчас уже хреново. Но звонить и просить его вернуться я определённо не намерена.

Я сама когда-то твёрдо была уверена, что вынесу это всё и дождусь, когда мы точно сможем строить совместное будущее, но проблема оказалась даже не в терпении, а в нарастающем сомнении, имеет ли вообще это ожидание смысл… А Эван на вид переносил всё совершенно невозмутимо, словно было даже удобнее иметь ко мне доступ лишь изредка и когда вдруг понадобится конкретно ему.

Со мной на самом деле слишком много произошло за последнее время, и страдать я больше не хочу. И в этот момент я прихожу к выводу, что и пальцем не пошевелю. Пусть отныне Эван делает, что хочет, но меня это не должно касаться. От чего мне ещё больнее, но, пытаясь мыслить здраво, я не вижу иного выхода.

Оставшуюся часть дня я не знаю, чем себя занять. Выбираться из дома не было ни желания, ни настроения. Но устраивать себе поблажку и пользоваться правом на нытьё я тоже не собиралась. Поэтому устраиваю генеральную уборку в квартире, такую же капитальную стирку решаю оставить на завтра.

Наводя порядок в спальне ближе к вечеру, под кроватью я обнаруживаю забытую гавайскую гитару, отчего мерзко ёкает где-то в глубине грудной клетки. Почти неосознанно я усаживаюсь на полу и пробую побренчать на инструменте, зажимая аккорды, которым успел меня научить Эван за предшествующие пару дней. И быстро оставляю эту затею, запихнув укулеле туда же, где нашла. Потом разберусь, что с ней делать.

Хотелось, чтобы этот день закончился побыстрее. А что в таком случае поможет? Правильно, пораньше лечь спать. Тем более измотала я себя физически порядочно. Но как раз тут-то и выяснилось, какую стратегическую ошибку с отложенной стиркой я совершила… Постельное бельё настолько пропиталось нашим общим запахом, что это стало последней каплей, от которой я всё-таки расклеилась и уже даже практически поддалась порыву набрать номер Эвана. Хотя в итоге именно этот аромат меня и успокоил же.

Вдоволь нарыдавшись, я утыкаюсь носом в подушку, на которой спал парень, и в позе эмбриона с ней в обнимку так и вырубаюсь.

С утра первым же делом стягиваю всё с кровати и отправляю в стиральную машинку на самый долгий режим. Выхожу затем всё-таки на душные летние улицы, устроив себе бесцельную прогулку. После обеда принимаюсь пересматривать «500 дней лета» и объедаться попкорном, пока на смартфон не сообщает о новом смс, заставляя вздрогнуть.

Покосившись с опаской и несколько раз глубоко вдохнув-выдохнув, я-таки смотрю на экран и читаю пришедшее сообщение, оказавшееся от моего однокурсника Мика. Пишет он, что друзья его брата, в числе которых ещё одна наша университетская приятельница Мелисса, собирают компанию для поездки на пляж, и предлагает присоединиться и мне. Мы с Миком давно не виделись, особенно после того, как от него ушла также учившаяся вместе с нами Клэр, надумавшая переехать обратно в родной город. Так что эмоции парня я могла понять, как никто другой, но делиться ими он особо не стремился. И я уже было расстроилась, что и его как друга потеряю из-за этого.

Пока я исследую гардеробную на наличие подходящего бикини, телефон снова дёргает меня, извещая о звонке от Тома, и, узнав о моих планах, брат навязывается поехать со мной. Выбираю я слитный и наиболее закрытый из моих купальников. Кто бы ни оказался в намечающейся почти не знакомой мне компании, к тому же определённо по большей части мужской, я ведь согласилась не для демонстрации своего тела, а ради возможности эмоционально отвлечься.

По пути к озеру Том, чтобы заполнить сразу повисшую напряжённую тишину, рассказывает мне, что они с Грейс наконец-то съезжаются, я молча это выслушиваю и безэмоционально киваю. И чтобы избежать разговора на ту тему, которую, я прямо вижу, ему не терпится поднять, включаю музыку в салоне громче.

– Сис, ну вам надо поговорить, – как я и ожидала, заявляет брат, перекрикивая Оливера Сайкса^[1]. И я непреклонно отрицательно мотаю головой, также без единого слова. – Сама же потом будешь жалеть, что оставила всё так.

И на это я уже не выдерживаю и вываливаю тираду касаемо всего, что думаю, и то, что Эван в праве валить на все четыре стороны, а в ответ Тома уже не вникаю, потому что мы как раз подъезжаем к нужной парковке, и всю жизнерадостность, что могу из себя выдавить, я направляю на знакомство с людьми, представляемыми Миком.

При взгляде на брата моего однокурсника я вспоминаю, что уже встречала его раньше. И я, не сомневаясь, могу сказать, что именно в тот день, когда мы с Эваном впервые поцеловались – я помню это, будто всё случилось только вчера. И тут же снова чувствую укол досады.

Хорошо, что глаза закрывают солнцезащитные очки, и всем куда интереснее наблюдать за тем, как Томас на грани флирта обсуждает мою машину с новым слишком миловидным, но симпатичным приятелем, которому брат и уделяет в дальнейшем своё внимание, совершенно забыв про меня. Мысленно я ворчу на его продолжающиеся попытки в заигрывании с парнями, притом что он зарекался больше не ввязываться в подобный опыт и позже даже стал встречаться с моей бывшей близкой подругой.

Мне тем не менее удаётся вскоре расслабиться, глядя на всех этих беззаботно общающихся людей рядом, но это ощущение быстро испаряется, когда я достаю из сумки Айфон проверить, не пора ли мне поменять положение, чтобы моя вечно бледная кожа, несмотря на десятки единиц нанесённого SPF, не обгорела, и на дисплее всплывает сообщение:

«Я всё ещё надеюсь, что ты позвонишь. Прошу тебя. Мне нужно увидеть тебя напоследок.»

«Я уезжаю уже завтра утром.» – приходит следом.

Разум подсказывает не отвечать ничего или послать Эвана к чёрту, но пальцы сами набирают в ответ:

«Не думаю, что у меня будет сегодня возможность. Обзавелась новыми знакомыми, в том числе противоположного пола, и отлично провожу с ними время.»

«Какого хрена, Дрея?!» – ещё быстрее присылает он. Ничего, пусть тоже понервничает. Хотя это совершенно на меня не похоже, мне не нужна его ревность…

«Удачно добраться.» – отсылаю я и включаю режим самолёта, как только вижу уведомление о прочтении.

После пляжа компания собирается нагрянуть в какой-нибудь бар неподалёку, и, так как Том отбирает у меня ключи от автомобиля, мне ничего больше не остаётся, как отправиться вместе со всеми. Не проходит и получаса нахождения в выбранном заведении, как я, болтая с Мелиссой, интуитивно поднимаю глаза на дверь, над которой прозвенел китайский колокольчик, и натыкаюсь на гневный взгляд жёлто-голубых глаз и неосознанно радуюсь даже не тому, что Эван объявился здесь, а что ему не всё равно. При этом шиплю на брата, догадываясь, что это снова его рук дело.

Парень подходит к нашему столу, здороваясь со всеми, особенно выделяя Томаса и знакомых ему Мика и Мелиссу, и просит меня выйти поговорить, на что я едко напоминаю о необходимости успеть упаковать вещи к завтрашнему утру. Лицо Эвана ещё сильнее свирепеет, и под воздействием этого я подрываюсь и всё-таки выхожу на крыльцо вместе с ним.

– Нечестно против меня моими же приёмчиками пользоваться, – ухмыляется он, тут же успокаиваясь.

– Ты припёрся, чтобы посмотреть с кем именно я развлекаюсь? – огрызаюсь я.

– К твоему сожалению, тебя раскрыли ещё до приезда сюда, – кивает он в сторону окна, видимо, намекая на Тома. – Да и зачем тебе это было делать, если ты не хотела моего появления?

Порой мне кажется, что Эван меня понимает намного лучше меня самой. И иногда это, конечно, бесит.

– Тебе нужно было меня увидеть. Увидел, всё, – говорю я и собираюсь вернуться в бар.

– Да подожди ты, – бурчит он и делает шаг, чтобы преградить мне путь. Я поднимаю на него глаза и снова не могу сопротивляться. – Поехали со мной.

– Что? – переспрашиваю я, не веря услышанному. Но парень не повторяет и продолжает гипнотизировать меня взглядом, словно уговаривая мысленно. Я, может, и хотела бы бросить всё и так поступить, лишь бы быть с Эваном, но ведь совершенно не способна на безрассудные поступки. – У меня учёба через месяц начинается, – ничего умнее не могу придумать я.

– Ты без проблем переведёшься в какой-нибудь универ из тех, что будут там.

– Чтобы через год снова переводиться сюда? – Эван неопределённо склоняет голову на бок, подтверждая неидеальность своего предложения. Да и учись я в каком-нибудь средненьком университете, то тоже не особо бы переживала, но, даже перестав контактировать с родителями, я не могу легкомысленно отнестись к деньгам, которые они вложили в моё образование.

– Давай это обсудим в более приватной обстановке? – предлагает он.

– Ты зря теряешь время, – не поддаюсь я.

– Я без тебя не уйду. – На это я скрещиваю руки на груди с вызовом смотрю на парня, потому что никуда с ним не собираюсь. И Эван, мученически вздохнув, подходит ещё ближе, хватает меня и закидывает себе на плечо, а я только успеваю помахать через окно на прощание компании, с любопытством наблюдавшей со своих мест за нашей беседой.

Впрочем, несёт он меня недолго, остановившись, к удивлению, у автомобиля Томаса и отключая его сигнализацию. Вот чем можно умудриться настолько заслужить расположение моего братца? Зато моим Астон Мартином, вероятно, воспользуется Том, чтобы продолжить впечатлять нового друга…

Эван открывает пассажирскую дверь, дожидаясь, пока я сяду, после чего быстро сам устраивается за рулём и везёт нас до моей съёмной квартиры. Затем за руку ведёт как к себе домой, требует ключи, отпирает замок, пропуская меня вперёд, включает свет в гостиной и снова подходит ко мне вплотную.

– Я люблю тебя, ты же знаешь, правда? – тихо говорит он, почти касаясь губами моих. Было бы неплохо, если все наши разногласия решались этими тремя простыми словами. Однако произнесённое словно опять давит на больную мозоль и стирает остатки рациональности мышления.

– Чай будешь? – отзываюсь беззаботно и, не дожидаясь ответа, ухожу на кухню.

Я наполняю под краном чайник и не успеваю опустить на подставку, как Эван выхватывает его из моей руки, небрежно ставит и разворачивает меня лицом к себе, после чего впивается в губы, долго и жадно и с ощущением некоторой горечи, и я отвечаю со всей вовлечённостью. Он оглядывается и начинает пятиться, утягивая меня за собой, опускается на стул и сажает верхом на себя, после чего одной рукой поднимается под юбкой по моему бедру.

– Это что? – удивляется парень, скользя пальцами в районе талии по материалу, явно не являющемуся нижним бельём.

– Купальник, – хмыкаю я.

– Не самый удачный выбор, – недовольно констатирует он и снова захватывает мои губы поцелуем. Да уж, именно сейчас я тоже жалею, что надела не бикини.

Расстёгиваю пуговицу на его джинсах, затем молнию и по привычке готовлюсь, что Эван меня остановит, но этого не происходит, даже когда я прохожусь пальцами по всей длине его члена. Он стаскивает лямки плавательного элемента одежды, вниз, и я порываюсь привстать, чтобы снять его окончательно, но парень не позволяет мне этого сделать, удерживая с большей напористостью, отодвигает ткань между ног в сторону и проскальзывает туда средним пальцем, а язык отправляет от моей шеи вниз, пока я не отзываюсь тихим коротким стоном на два этих воздействия. Всё ещё находясь руками возле ширинки, я проверяю содержимое его карманов и выуживаю квадратную блестящую упаковку.

На мгновение тянет подколоть, что хотя бы на каких-то своих ошибках Эван учится и теперь всегда подготовлен к таким ситуациям, но одёргиваю себя, чтобы не испортить и этот момент.

Он выхватывает у меня из пальцев пакетик с презервативом, вскрывает его и, надев содержимое, придерживает меня за ягодицы, чтобы войти, а я помогаю ему, направив рукой в себя, после чего Эван сильнее стискивает пальцы и медленно поступательно придвигает к себе, задерживаясь каждый раз, как только я оказываюсь своим телом в максимально близкой к нему точке, оставляя при этом на моей коже тяжёлые порывы дыхания и прикосновения губ и языка. В итоге я не выдерживаю его дразнящих действий и тело отзывается ярким тягучим оргазмом. Эван начинает двигаться чуть быстрее, и по тому, насколько внутри меня становится тесно, понимаю, что он тоже очень близок к тому, чтобы кончить. Его стон и мой едва сдерживаемый крик у нас выходят уже совместными, и после того, как оба затихаем, с бешеным рвением мы снова соединяемся в поцелуе и останавливаемся, только когда совсем становится нечем дышать.

– Вот этого я и опасался, – сдавленно шепчет Эван. – Как я смогу заставить себя уехать теперь?

И его слова возвращают в унылую реальность. Ничего ведь не изменилось. И вряд ли я должна просить или требовать, чтобы он остался.

Соскакиваю с парня, поправляю на себе купальник, одёргиваю юбку и иду в спальню. Там я переодеваюсь, и, когда выхожу обратно, на кухонном столе ждут две наполненные чашки, от которых поднимается пар. Даже не сомневаюсь, в той, что предназначена мне, именно полторы ложки сахара, и это неизбежно напоминает, что никто так хорошо меня не знает, как Эван. Он сидит в профиль ко мне на том же стуле, только уже в более приличном виде, и с хмурым видом смотрит в кружку, которая расположена ближе к нему.

– Я не хочу уезжать, – произносит он, не поворачивая головы. – Но ты же понимаешь, что надо. Я подавал документы на восстановление – меня не приняли. А попытка повторно поступить у меня будет не раньше весны. Я же не могу этого ждать, сидя дома на заднице ровно. Вернее, мог бы, но это равносильно тому, что я опять налажаю. И без твоей поддержки мне не справиться. – Молчаливо я застываю границе кухни и гостиной. – И чтоб ты просто знала – продолжает Эван, – иногда я думаю, что мне плевать на самого себя. И имеет смысл только то, что связано с тобой.

И это тоже кажется странным, насколько схожими бывают у нас мысли. Я не раз приходила к выводу, что не столько люблю Эвана, сколько люблю его вместе со мной. Меня уже и не может быть без него…

Я подхожу со спины и обнимаю парня за плечи.

– Я верю в тебя, – говорю убеждённо.

Если он считает, что идёт на что-то ради нас, то, значит, я готова стойко перенести очередное расставание, каким бы долгим оно ни было, потому Эвану это нужно.

Я любила свои дни рождения. Но ровно до сегодняшнего. Этот праздник был всегда поводом собрать вместе всех важных для меня людей. А теперь и собирать было некого…

Родители развелись месяц назад, и каждого и них я по-прежнему видеть не хотела. Маму за то, что она готова была принять обратно своего неверного мужа, если тот поспособствует, чтобы Эван бесповоротно исчез из моей жизни. И её неприязнь к человеку, который был мне дорог и близок, я так и не смогла понять. Отца за то, что он не просто изменял, а ещё и выбрал для этого одну из моих лучших подруг и пытался потом выставить сей факт временным помутнением рассудка. Замешанную в разрыве моих родителей Флоренс я так и не нашла сил простить, а ещё по осени она укатила в кругосветное путешествие, выпав из радаров даже социальных сетей.

С остальными школьными друзьями общение тоже сошло на нет. Грейс, начав встречаться с моим братом после почти шести лет безмолвной влюблённости, впала в полную от него зависимость. Как преданная собачка, смотрящая в рот своему хозяину и ожидающая одобрения любого действия или же прямой команды. Сам Том неоднократно настаивал на возобновлении нашей с ней дружбы, но так ничего и не вышло. А по правде говоря, думаю, и без наличия отношений девушки с Томасом мы уже оказались бы неспособны поддерживать былую связь.

Харпер, с самого нашего знакомства бившая себя в грудь и заявлявшая, если цитировать, что ни один мужик никогда нас не рассорит, как только узнала, что мы решили-таки с Эваном расстаться, но не подозревая, что это задумывалось как временная мера, тут же снова навострила свои лыжи к нему. Даже не смущаясь того, что продолжала встречаться с одним из близких приятелей парня. Эван был ей симпатичен ещё до того, как начал встречаться со мной, и при этом он сразу дал понять, что не заинтересован в ответ, потому что уже выбрал меня, а Харп утверждала, что спокойно приняла это. Какое же в итоге девушку ждало разочарование, когда Эван сообщил обо всём мне и я вызвала её на откровенный разговор. Но хотя бы она честно призналась в своих намерениях, и вполне мирно мы решили, что друзьями при таких обстоятельствах точно остаться не сможем.

Вслед за университетской приятельницей Клэр осенью учебное заведение, а затем и город покинул Мик, отправившись за зовом своего сердца, и с обоими я лишь изредка списывалась, радуясь негласно, что им удалось помириться.

И осталась только Мелисса. Она была не из самых разговорчивых и жаждущих компании людей, поэтому мы контактировали в основном исключительно на учёбе, но поддерживали довольно тёплые взаимоотношения. Заводить знакомства и сближаться с кем-то ещё меня не тянуло, так что я предпочитала одиночество, разбавляемое сомнительным остаткам моей популярности в соцсетях. Но, разумеется, ни лайки, ни комментарии всех этих людей по ту сторону экрана полностью потребность в заботе и поддержке не заменяли.

В общем, по-прежнему моими лучшими друзьями оставались родной брат, ну и, разумеется, Эван. Когда почти полгода назад я позволила ему уехать, мы как могли старались поддерживать общение. Завели ежедневный ритуал созваниваться в одно и то же время, писали друг другу в сообщениях любую, даже незначительную и глупую мелочь, если считали, что необходимо поделиться ей.

Хотя, конечно, за несколько месяцев частота и регулярность нашего взаимодействия значительно снизилась. Например, последний раз мы нормально разговаривали по телефону неделю назад, а смс за этот период было всего по два в день: с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи.

На новогодние праздники он приезжать не стал, так как его родители сами надумали поехать навестить сына на месте работы, а я с ними до сих пор была не знакома и пока, казалось, ещё рано представать в роли избранницы Эвана. Да и сам парень не настаивал, но уверял, что его близкие родственники в курсе моего существования и значимости лично для него… На выходные же приезжать ни ему, ни мне смысла не было – дорога заняла бы большую часть времени.

Кроме того, настроение сегодня портила и совершенно отвратная погода. Со вчерашнего вечера зарядил безостановочный ливень, и на небе повисли тёмные плотные тучи, не оставлявшие ни единого шанса пробиться солнечному свету. Даже снег, наваливший в прошлом году в этот день и абсолютно не типичный для марта, помнится, так не угнетал.

С утра я как обычно собираюсь на учёбу, в отличии от предыдущих дней разве что принарядившись и накрасившись чуть интенсивнее. Пока завтракаю, получаю послания от Тома и его девушки с поздравлениями, и жду привычное сообщение от Эвана, сразу после которого пора было отправляться на пары. Но оно задерживается уже на полчаса…

В итоге, рискуя теперь опоздать, я всё же покидаю квартиру и только сейчас понимаю, что не додумалась переставить машину на крытый паркинг дома и опрометчиво оставила её под дождём. Однако, когда подхожу к автомобилю, то уже думаю, что моя непредусмотрительность даже сыграла на руку. Потому что у него вижу знакомую невысокую фигуру в, наверное, насквозь промокшей куртке с капюшоном. И что окончательно меня заставляет забыть о гадкой погоде и наконец начать улыбаться – несколько фиолетовых гербер в руках Эвана. И почему я не удивляюсь, что он до сих пор помнит?

Подбегаю к нему, надвигая над нашими головами купол зонтика из прозрачного полиэтилена, и повисаю на шее, наплевав, что промокну от его одежды в итоге.

– С днём рождения, – произносит Эван немного хрипловатым из-за курения, но будто мурлыкающим голосом, не забыв свою обезоруживающую улыбку.

– Спасибо, – отвечаю я и мимолётно дотрагиваюсь его губ своими. – Подняться и постучать в дверь было слишком банально? – подтруниваю я.

– Можно и так сказать, – хмыкает парень. – Кто ж знал, что ты выйдешь позже.

– А надо не изменять традициям и писать вовремя, – говорю несколько ворчливо. – Тогда бы я спустилась ещё минут сорок назад.

– Я надеялся сделать это утро добрым не буквами, а своим присутствием, – наигранно наивно отзывается Эван.

– Садись уже в машину, – усмехаюсь я и достаю из кармана плаща ключ, нажимая кнопку разблокировки дверей.

Он сразу ныряет в салон и оперативно снимает с себя куртку, после чего накидывает её на спинку кресла и протягивает мне принесённый букет, когда я тоже оказываюсь внутри транспортного средства и включаю подогрев сидений. Я с улыбкой молча его забираю, кладу на свои колени и тут же притягиваю лицо Эвана к себе. Он отвечает на мой поцелуй и, когда вдруг отклоняется, очевидно собираясь, что-то сказать, я опережаю его, произнося:

– Да, я скучала. – И парень сразу соединяет наши губы снова с ещё большим рвением, давая мне понять, что я буквально прочитала его мысли.

– Ты разве в университет не должна ехать? – спрашивает хмуро он вскоре.

– На сколько ты приехал? – уточняю я.

– Завтра утром обратно.

– Тогда к чёрту универ. – Эван с укором на меня смотрит, и мне становится невольно смешно. – Ну что? На первую пару я уже не успела. А остальные некритично один раз пропустить.

В этот же момент получаю смс от Мелиссы с поздравлением и вопросом нужно ли прикрыть моё отсутствие на занятии. Благодарю её, указывая в дополнение, что не появлюсь сегодня вообще, и поясняю своему гостю, что теперь точно не будет проблем из-за прогула.

– Хорошо, – вздыхает он уступчиво. – Как отмечать планируешь?

– Никак, – пожимаю плечами я. – Вечером заедет Том, да и всё. Он уже знает, что ты тут?

– Пока нет.

– Да ладно? – щурюсь недоверчиво. Они совсем стали друзьями не разлей вода, так что, казалось, Томас некоторые вещи знал раньше и подробнее меня.

– Вечером и узнает, – заверяет меня Эван. – А до тех пор я персональный развлекатель Вашего величества, – делает он своеобразный реверанс прямо в машине.

– Скорее, шут, – фыркаю я.

– Как угодно, – игриво говорит парень и опускает голову мне на плечо. – Ты же простишь, что я в этот раз без подарка? – поднимает на меня виновато глаза.

О каком ещё подарке вообще может идти речь, если он сам здесь? Даже не представляю, что ещё заставило бы его приехать. Но прямо сейчас ощущалось, что прошедшие месяцы пролетели как один миг, хоть и дались нам обоим явно не легко. А как только Эван уедет, дни снова начнут тянуться бесконечно. И это только половина пути…

– Прощу, если мы вместе проведём твой день рождения. – Попытаться предложить стоило, ведь тогда мы в следующий раз увиделись бы уже в июне.

– Что-нибудь придумаем, – отвечает не очень уверенно он. – Так что, какая программа?

– Трудно сказать, – пригибаю я голову, чтобы через лобовое стекло лучше оценить состояние неба. Дождь стал чуть тише, но по-прежнему продолжался. Домой Эвана не зову принципиально, потому что знаю, что оба в моей квартире мы будем думать совсем не о том…

И принимаю я довольно странное решение: вставляю ключ в кнопку стартера, завожу двигатель и отправляюсь в сторону своего любимого маленького парка рядом с домом, где находился не так давно принадлежавший родителям пентхаус – не прошло и месяца с развода, как отец его продал. Даже грустно, что больше нет места, где я провела пятнадцать лет своей жизни, практически весь сознательный период. И нет семьи, которая жила здесь…

После того, как останавливаю автомобиль у этого здания и бездумно поднимаю взгляд к самому верхнему этажу, замечаю, что Эван внимательно следит за моим выражением лица. И он, видимо, безошибочно улавливает ход моих мыслей.

– Ты ни с кем из родителей до сих пор не разговаривала? – интересуется парень, на что я слегка отрицательно качаю головой. – Даже сегодня?

– Пока ещё никто из них не рискнул связаться, – жму плечами я.

В этой части города, как ни странно, уже почти распогодилось или ещё толком и не лило, лишь мелко моросит. Эван подскакивает с места, отворив дверь и оставив куртку в салоне, забирает мой зонт, оббегает машину и открывает его надо мной, когда я следом покидаю водительское сиденье. Мы идём к тому самому парку, просто неспешно прогуливаясь, и, пытаясь отвлечь меня от грустных мыслей, парень дурачится и рассказывает всякую чушь, что, к счастью, отменно работает.

Когда мы уже понимаем, что оба проголодались и решаем поехать куда-нибудь поесть, звонит мой телефон, и как под воздействием кармы после нашего с Эваном разговора на дисплее отображается, что это входящий вызов от моей мамы. Я хмурюсь, несколько секунд ещё размышляю и всё-таки отвечаю.

– Андреа, детка, я лишь хотела поздравить тебя с днём рождения, – быстро тараторит мама.

– Я рада на самом деле, что ты позвонила, – искренне, но проскочившей с ноткой печали говорю я. Как бы то ни было, она одна из тех людей, кто ответственен за то, что я появилась на свет ровно двадцать лет назад.

– Это как бальзам на мою душу, – выдыхает облегчённо она. – Я счастлива, что могу хотя бы твой голос слышать. И пойму, если ты не захочешь, но, может, встретишься со мной? Хотя бы только сегодня.

Я поворачиваюсь к Эвану, задумчиво в это время носком кеда ковыряющего плитку дорожки, он словно чувствует мой взгляд, встречается со мной глазами и уверенно кивает на мой немой вопрос.

– Где?

– Ой, э-э-э… – теряется мама, похоже, не ожидав, что я соглашусь. – Выбери сама любое место.

– Пришли адрес, где ты сейчас живёшь, – предлагаю я, она торопливо заверяет, что так и сделает, и отключается. – Поедешь со мной? – спрашиваю у парня.

– Куда? – смущается он. – К маме твоей? Она этому определённо не обрадуется, да и, полагаю, очень удивится.

– Тогда я лучше завтра до неё доберусь, – я открываю пришедшее смс с адресом и собираюсь уже перезвонить и именно это сообщить.

– Её ты не видела дольше, чем меня, – возражает Эван. – Поезжай, это важнее.

Вот же привычка у него жертвовать и так не самым большим количеством имеющегося у нас времени. Я в сомнении жую губу, но сама себе мысленно обещаю, что визит не должен затянуться надолго – только удостоверюсь, что у мамы сейчас всё нормально.

– А ты что пока будешь делать?

– Навещу пару местных приятелей, может, – дёргает парень одним плечом вверх.

– Возьми тогда машину, – протягиваю ему ключ. Он мало того, что остался в одном свитере, правда, ещё и рукава закатал, будто ему, несмотря на показатели уличных термометров и сырость, даже жарко, так и в таком виде точно пешком перемещаться по городу собрался.

– А ты как?

– Отвезёшь меня к нужному месту, я потом напишу, как надо будет меня забрать.

Эван хмыкает и принимает брелок из моих пальцев. Да можно подумать, он бы отказался поводить мой автомобиль. Кому как не мне это знать.

Встреча с мамой протекает вполне сносно и непринуждённо, но через пару часов я всё же решаю, что мне пора, и посылаю клич Эвану. Родительница вызывается проводить меня вниз до машины, поэтому ничего не остаётся, как сознаться, с кем пройдёт оставшаяся часть моего дня, а следовательно, с кем я до сих пор состою в отношениях. Но, разумеется, не вдаюсь в подробности и специфику.

И эта информация ожидаемо вызывает у неё на лице выражение из смеси недоумения и недовольства, но мама ничего не говорит. Да и не надо – по мимике всё предельно ясно. Наверное, она никогда не одобрит Эвана в качестве моего выбора… А мне так и не выпал шанс дать маме узнать его получше.

– Неужели ты даже по прошествии года все ещё не веришь, что он относится ко мне со всей серьёзностью? – любопытствую я, пока мы ждём моего водителя на улице. Благо небо прояснилось и ощутимо потеплело.

– Считай это материнским чутьём, – мрачно отзывается она. – Но я буду только рада за тебя, если оно ошибается.

Напротив нас вскоре останавливается мой Астон Мартин, я секунду жду, что, может быть, Эван выйдет поздороваться, но вижу, как он немного наклоняется, смотрит на нас через окно пассажирской двери и коротко кивает с вежливой улыбкой маме, на что та демонстративно не реагирует. Обнимаю её на прощание, получая наставление напоминать о себе почаще и просьбу обсудить с Томом возможность и их встречи. Я обещаю приложить все усилия и покидаю маму, и после того, как оказываюсь в салоне автомобиля, машу рукой в довершение. Эван даёт по газам и, уже когда мы достаточно отъезжаем, наконец спрашивает:

– Ну, как прошло?

– Очень неплохо. Спасибо, что убедил проведать её. Это именно то, что мне было нужно сегодня.

– Пф-ф… Да я ничего не сделал, – отмахивается он. – Так понимаю, я всё ещё в чёрном списке твоих бойфрендов?

Я усмехаюсь этому и развожу руками. Хотя я бы не назвала это нахождением в чёрном списке, скорее, непопаданием в белый, где по убеждению моей матери прочно засел предшественник Эвана.

– Но вообще я думаю, что чуточку склонила её к тому, что пора принять тебя и относиться лучше.

– Добавлю это в перечень того, над чем стоит поработать, – хмыкает он. – Но я могу понять твою маму на самом деле. Проблем я приношу тебе куда больше, чем ты заслуживаешь.

– И это мои любимые проблемы, – заверяю я, ободряюще проводя ладонью по плечу парня, и он в ответ лучезарно улыбается. – А ты что делал?

– Заскочил к Дину. Он передавал тебе привет. Поболтали о том о сём…

С бывшим однокурсником Эвана я, кстати, за прошедшие полгода пару раз случайно пересекалась в городе, и было приятно, что он по-прежнему относится ко мне с добродушием.

– Например?

– Оскар женится… – с некоторой неловкостью делится он.

– На Харпер? – удивлённо поднимаю я брови.

– Да-а, – протягивает парень, видимо, также недоумевающий от этой новости.

– Даже не знаю, стоит ли за них радоваться. Странно это немного, – подытоживаю.

– Угу, я пытался честно его предупредить ещё тогда, но он как-то с неверием отнёсся и сказал, что сам разберётся. Ну и после того, как он закончил бакалавриат и выпустился, мы больше не контактировали. Не знаю, связано ли с этой ситуацией…

– Ну, это уже не наше дело, пожалуй, – закрываю я тему, и Эван неоднозначно качает головой. – А куда это ты меня везёшь? – вдруг понимаю, что мы движемся совсем не в сторону моей квартиры.

– Я всё-таки позвонил твоему брату, и мы успели организовать для тебя кое-какой сюрприз… Так что направляемся к нему.

– Сюрприз? – заинтриговано переспрашиваю я, а парень только продолжает загадочно улыбаться.

Томас встречает нас на пороге вместе с Грейс, и, пока парни радостно здороваются друг с другом, а мы с бывшей подругой обмениваемся короткими объятиями, слышу доносящиеся из гостиной приглушённые голоса, прохожу в комнату и вижу Мелиссу в компании Мика и Клэр, и те тут же бросаются совместно меня обнимать и засыпать поздравлениями. И от того, как меня трогает этот жест, устроенный двумя самыми близкими мужчинами в моей жизни, с трудом заставляю себя не прослезиться.

Так мы и проводим вечер с ребятами, общаясь друг с другом и обмениваясь разными новостями, при этом Эван не отходит от меня ни на минуту. Парочка моих бывших однокурсников, нагрянувшая внезапно из другого города, в итоге делится, что они тоже обручились, с чем я их искренне поздравляю. А под конец пребывания даже добровольно договариваюсь с Грейс на следующей неделе сходить вдвоём на шопинг.

Когда после Эван везёт меня домой ко мне, я успеваю задремать, эмоционально утомлённая событиями сегодняшнего дня. И по прибытии к месту назначения он мягко целует меня в губы, чтобы разбудить. Я лениво потягиваюсь в сторону парня и, обхватив ладонями за шею, наклоняю его к себе и спрашиваю умоляюще:

– Ты же побудешь со мной до утра?

– Как я могу тебе отказать? – хмыкает Эван.

– И даже не побоишься, что я могу попытаться тебя соблазнить? – уточняю я шутливо.

– Рискнуть стоит, – смеётся он и выныривает из моих рук, после чего вылезает из машины. Я забираю с заднего сиденья свой букет, к моему облегчению, не начавший ещё вянуть, и тоже покидаю транспорт.

Мы поднимаемся ко мне. Пока я ставлю цветы в вазу, Эван звонит родителям, а после мы по очереди идём в душ. Когда оттуда возвращаюсь я, то обнаруживаю парня в полуголом виде, а именно в одних джинсах, курящим на балконе и отмечаю, что эта первая его сигарета за сегодня. По крайней мере выкуренная при мне. Я делюсь данным наблюдением, на что Эван сообщает, что пытается потихоньку бросать свою вредную привычку. И я думаю, что за прошедшие месяцы, что мы не виделись, в нём на самом деле много что изменилось, может, не прям в лучшую сторону, но однозначно в правильную. Он старается для меня – вот, что самое важное.

Помогаю парню в его стремлениях, отбирая и выкидывая недокуренный бычок, подхожу ближе и утыкаюсь носом в его ключицу, а спустя мгновение Эван поднимает мой подбородок двумя пальцами, задевает своими губами мои и затем раздвигает их языком. И это практически болезненное ощущение, что его табачно-сладковатого вкуса я через несколько часов снова буду лишена на несколько месяцев. Нехотя я разрываю поцелуй, беру Эвана за руку и веду в кровать. И что, может, странно, но в текущий момент просто хочется заснуть с ним в обнимку, и ничего больше. И желательно, чтобы завтрашнее утро при этом как можно дольше не наступало.

Парень снимает штаны и оставляет очки на тумбочке, послушно укладывается со мной и прижимает к себе так, что от его объятий становится слишком жарко и приходится откинуть одеяло.

– Я должен был тебе сказать ещё несколько дней назад, но отложил, чтобы сделать это лично, – говорит он вполголоса. – Я отправил документы на поступление в несколько учебных заведений, в том числе в твой университет.

– В моём же нет химической специальности, – констатирую я.

– Да, но есть фармация, а там тоже чуть ли не десяток всяких разных направлений химии. Разве что не всего подряд, а только лекарственных препаратов. В целом без разницы, где те же наркотические вещества, например, изучать, – усмехается он, а я скептически фыркаю. Кроме того, не могу не вспомнить, что мой отец, так и не поздравивший меня даже по смс, работает в фармацевтическом бизнесе, и не очень-то впечатляюсь возможной перспективой причастности Эвана к этой отрасли.

– Ты сказал в несколько. Куда ещё?

– В свой опять. Ну и ещё в тот, что в городе, где я работаю.

– А туда зачем? – с некоторым возмущением интересуюсь я и резко отклоняюсь, в том числе затем, чтобы хоть немного в почти кромешной темноте видеть очертания его лица. – Ты намерен остаться потом, как закончится твой договор замены? Ещё на четыре года минимум?

Парень быстро придвигается, нависает надо мной и прижимает ладонь к моему рту.

– Выслушай сначала, прежде чем опять вздумаешь меня выгнать, – строго говорит он, пристально глядя в глаза. – Я предпочту в первую очередь один из местных вариантов. А этот на всякий случай, запасной. Тем более, если примут туда, то мне по окончании уже обеспечено место работы будет. Руководство в принципе так и пообещало. И даже если так сложится, что я останусь, то я всё ещё предлагаю тебе перебраться тоже. Чтобы жить со мной.

Он осторожно убирает руку и ждёт моего ответа.

– Рано ведь ещё однозначно решать всё, не так ли? – уточняю я растерянно.

Эван сползает немного по простыне, кладёт голову на мой живот и утвердительно угукает, а я запускаю пальцы в его отросшую волнящуюся шевелюру и перебираю её, отчего слышу усталый, но довольный вздох.

При любом раскладе я успею получить диплом раньше него. Кто вообще знает, где и что мы будем делать через пять лет… Я, конечно, рассчитываю, что к тому моменту метания парня будут окончательно завершены и на смену им придут стабильность и размеренность, и о другом думать не хочу, но не могу отогнать предположения, что это не все испытания, которые придутся на долю наших отношений.

Из безмолвных размышлений я выныриваю, когда чувствую, что Эван берёт мою левую ладонь в свою и большим пальцем проводит по кольцу, надетом им на мой безымянный палец ровно год назад.

– На фоне того, что все сверстники вокруг начали жениться, я понял одну вещь… – задумчиво произносит он. – И, похоже, мне стоит ещё кое в чём признаться.

– В чём на это раз? – снова напрягаюсь я.

– Помнишь, я говорил, что это просто подарок на день рождения? – имеет он в виду то самое кольцо. – Я выбрал его и потому, что в каком-то смысле хотел тонко обозначить свои дальнейшие намерения. Было бы странно обсуждать это всего после трёх месяцев отношений, но я уже тогда осознавал, что никогда не захочу тебя отпускать. Но в итоге всё испортил… Слишком поздно спохватился.

– Но ведь всё налаживается, – стараюсь убедительно звучать я. – У нас с самого начала ничего не было легко и нормально. – Эван хмыкает на это и переплетает пальцы своей руки с моими.

– Можешь пообещать мне?

– Смотря что.

– Что не снимешь его, пока я буду для тебя продолжать хоть что-то значить. Что бы ни случилось.

Эта просьба кажется несколько пугающей, словно он знает, что что-то может с нами случиться, но я беззаботно отзываюсь:

– Запросто.

– Тогда пообещай, что однажды согласишься выйти за меня замуж, – добавляет парень, и в этот момент моя рука в его волосах замирает.

– Ты делаешь мне предложение? – уточняю неожиданно писклявым тоном.

– Скорее, предупреждаю, что когда-нибудь его сделаю, – Эван приподнимает голову, упираясь подбородком мне в пупок. – Как только буду уверен, что готов обеспечить создание нашей семьи. Обещаешь?

В горле как-то предательски пересыхает, и я усиленно киваю, надеясь, что он может это видеть, и замечаю очертания улыбки парня.

– Хочешь покажу, насколько по тебе скучал я? – спрашивает Эван и, не успеваю я ничего ответить, как он приподнимает край моей футболки, с нежностью оставляет поцелуй на животе, а затем его дыхание на коже смещается ниже.

Половину лета после окончания мной второго курса мы провели с Эваном вместе. Ему удалось выбить пару недель отпуска, в течение которых мы путешествовали по ближайшим интересным местам страны, и после до сентября я жила у него, практически на правах законной жены: послушно сидела дома и занималась бытом, пока он зарабатывал. Проходили те дни, за исключением выходных, крайне однообразно, потому как парень возвращался по вечерам в большинстве случаев уставшим, но главное, что проводили мы их совместно.

В мой университет Эвана соглашались принять только на первый курс, несмотря на очень схожую программу обучения по прошлой специальности. Его универ снова отказал, видимо, из опасений, что парень после восстановления продолжит учиться в том же духе, зато, как по-хитрому мы догадались выяснить, с переводом к ним из какого-либо учебного заведения проблем бы не возникло. А вот на другом конце страны Эвана готовы были с радостью взять сразу на второй курс, с которого он некогда и вылетел из-за регулярных прогулов с самого начала осеннего семестра.

Так что скрепя сердце мы решились на следующую схему: он поступает всё-таки по месту своей работы, там заканчивает учебный год со всей прилежностью и усидчивостью, а после этого на третий курс переводится в свой старый университет. То есть, помимо прочего, так он заканчивает обучение всего на год позже меня. Разумеется, это неизбежно означало, что мы опять будет отлучены друг от друга на длительное время, но ведь оставалось потерпеть всего один – последний – год, чтоб больше ничего нам не помешало. Да и мы уже выдержали двенадцать месяцев, что казалось несложным справиться ещё с таким же временным периодом.

Однако в этот раз всё далось немного сложнее. Ведь почти весь свой день Эван посвящал учёбе, максимально впахивая ради хороших отметок и формирования безупречной репутации в глазах преподавателей. А также нахождение в новом университете подразумевало появление новых знакомых, в том числе и среди девушек. Повода не доверять ему, конечно, не было, но временами на меня, к собственному же удивлению, накатывала ревность на пустом месте. Я же с целью обеспечивать собственное самостоятельное проживание подрабатывала, давая частные уроки по биологии и английскому языку ученикам старшей школы, чтобы помочь с дальнейшим поступлением, а иногда ко мне обращались и студенты младших курсов. И Эван тоже это порой воспринимал как угрозу присутствия в моём обществе нежелательных особей мужского пола.

Да и находились другие мелочи, провоцировавшие периодические конфликты. Когда-то незначительные и быстро решаемые, а бывало, что мы дулись друг на друга неделями, пока в итоге кто-то не шёл на уступку и приезжал к другому за сотни километров мириться, притом что через пару часов уже приходилось ехать обратно. Один раз даже подобное произошло одновременно, и мы пересеклись на середине пути, потом с улыбкой припоминая данный случай. И к концу весеннего семестра я внезапно заметила, что инициатива таких поездок стала исходить лишь от меня…

В начале июля Эван благополучно сдал экзамены и остался улаживать детали перевода. Имевшиеся поводы для ссор вроде бы отпали, и всё в целом утряслось. Но какая-то доля напряжения продолжала сохраняться, рискуя разгореться в очередное разногласие. И оба будто только и ждали, кто же сорвётся первым.

Мы договорились, что займёмся поисками новой квартиры, в которую переехали бы вдвоём, в том числе потому, что аренду нынешней я уже не могла себе позволить. Нехватка денег доходила до такой степени, что я подумывала продать свою машину, чтобы приобрести взамен что-нибудь попроще, уже даже гуглила соответствующие сервисы и приценивалась.

Когда оставались считанные дни до возвращения Эвана, по совету какого-то из моих уже постоянных учеников со мной связались и попросили срочно провести занятие и разъяснить одну тему в биологии. Я очень удивилась, что в середине лета некоторые продолжают усиленно заниматься учёбой, но отказываться не стала. Всё-таки доход и возможность хоть немного скрасить близящуюся к завершению скуку.

Получив информацию с адресом, я беру ключи от автомобиля, и как раз, пока добираюсь до пункта назначения, звонит Эван, чтобы узнать, чем я занимаюсь, на что я и сообщаю ему о забавном обстоятельстве с внезапной тягой к знаниям у некоей персоны. Парень, выслушав меня, желает удачного преподавания и обещает, что уже очень скоро мы увидимся.

Прощаюсь с ним, глуша двигатель, захожу в здание и направляюсь к обозначенной квартире. И дверь открывает мне никто иной, как мой бойфренд. Действительно очень скоро, не соврал.

– А вот и моя любимая учительница, – говорит с ехидной улыбкой Эван, жестом приглашая меня войти внутрь.

– Значит, никакого занятия у меня нет? – уточняю я, наконец осознавая всю эту нелепость со срочностью. Вот же заморочился. Подхожу ближе к парню, снимаю с него очки и надеваю роговую оправу на своё лицо. – Так я больше похожа на преподавателя? – кокетливо спрашиваю, закидывая руки на его плечи.

– Да, на очень обольстительного, – подтверждает Эван, прежде чем крепко обнимает меня вокруг талии, выражая этим степень накопившейся по мне тоски, и затем требовательно целует.

– Погоди, а чей это дом и что мы тут делаем? – вдруг доходит до меня.

– Осмотрись, как тебе тут? – Эван выпускает меня из объятий, но продолжает держать за руку.

Я озадаченно на него смотрю, но выполняю просьбу, увлекая за собой по остальным комнатам. Квартира оказывается не очень большой, но грамотно обставленной и светлой, поэтому воспринимается просторной, и непривычно тихой, так как район несколько отдалён от центра города. Как только я собираюсь спросить, что всё это значит, парень лезет в карман, выуживает оттуда связку ключей и показывает мне.

– Ты её снял? – всё же считаю нужным удостовериться я.

– И даже оплатил на два месяца вперёд. Так что до конца лета можем жить здесь. – Подхожу снова к Эвану, касаясь пальцами ямочки на его щеке, соединяю наши губы, подтверждая, что мне нравится выбранное им место. Он тянется к очкам и с довольным видом возвращает те на свой нос.

– Тогда, полагаю, мы тут задержимся дольше, чем до сентября, – отмечаю я.

– Кстати, об этом. Надо обсудить кое-что, – произносит парень, потупив взгляд. А с моего лица улыбка тут же пропадает.

– Если ты сейчас скажешь, что собираешься опять уехать, я тебя стукну, честное слово, – сурово произношу я.

– Дрея… – вздыхает он многозначительно.

– Да ты издеваешься? – рявкаю я и отстраняюсь, вырывая свою ладонь из его, а Эван делает тут же шаг навстречу и пытается обхватить. – Да не трогай меня! – всхлипываю я, пятясь дальше.

– Дай мне высказаться, – спокойно просит он, продолжая надвигаться на меня, и я останавливаюсь, скрестив руки на груди, но обиженно отворачиваю голову в сторону. – Я не намеревался уезжать. Но я подумал, может, мне не переводиться? Мне в том университете больше нравится, понимаешь? Я уже успел обзавестись там друзьями. А здесь опять заново со всеми знакомиться. Мои бывшие однокурсники меня теперь и не вспомнят, кроме Дина, конечно. Да и он уже в следующем году закончит и не будет дальше в магистратуру поступать. И преподаватели ко мне там не относятся предвзято.

– Ну а как же я?

– Вот в том и вопрос: что тебя тут держит?

– Как что? – поворачиваюсь снова к парню. – Здесь живёт моя семья. Брат. С мамой я наконец более-менее отношения стала налаживать. И твои родители же здесь останутся. Да и, в конце концов, я люблю этот город.

Что немаловажно, прошлым летом мы выяснили, что Эвану в столице никогда особо не нравилось. Он вырос в пригороде с тихими улицами и частными домами, где все соседи знают друг друга, в то время как я родилась здесь, в густонаселённом многоэтажном мегаполисе, где всё необходимое на любые потребности было под рукой. И, погостив год назад чуть меньше месяца в маленьком городке, где была станция по очистке воды, на которой работал парень, я поняла, что в таком месте жить уныло. Даже не представляю, как можно там основательно и надолго, а то и навсегда поселиться.

Во взаимодействии с социумом всё обстояло с точностью наоборот. Эван был гиперобщительным и имел много приятелей, легко находил общий язык со всеми и нуждался в этом. А я, несмотря на былую популярность в школе и многотысячную аудиторию подписчиков в Инстаграме и Фейсбуке, со временем научилась спокойно оставаться в одиночестве, и это было для меня абсолютно комфортным, да и я теперь с определённым недоверием относилась к людям, после того как многие близкие меня предали и подвели.

И мне раньше никогда не приходило в голову, что это может стать камнем преткновения. Как и Эвану, похоже. Мы всегда старались находить компромисс и были уверены, что способны достичь согласия во всём.

– А меня ты любишь? – спрашивает парень.

– Люблю, и ты в курсе. Но полагаю, что интересуешься из манипулятивных соображений.

– Наверное, справедливо не только мне жертвовать чем-то ради нашего совместного будущего? А родственников можно без проблем навещать периодически, – пытается настоять на своём Эван.

– Жертвовать? Да я тебя не просила никогда об этом, если ты забыл! Всё являлось исключительно твоей инициативой. Тебе же хотелось измениться и перестать косячить. И я относилась с терпением и пониманием, лишь бы ты в итоге был со мной. Сколько это будет длиться ещё?

– А я тебе два года назад говорил, что не стоит за меня держаться. Я был готов тебя отпустить, чтобы ты была счастлива и встретила однажды человека без подобных закидонов. Я давал тебе шанс уйти? Давал, – сердится он.

– Предлагаешь им воспользоваться сейчас? – с горяча бросаю я.

– Как хочешь, – отмахивается парень.

– Вот и отлично, – едко выдаю я и разворачиваюсь к дверям.

– Ну уж нет. – Он хватает меня за запястье и дёргает к себе.

Эван кладёт руку на мой затылок и нагло пытается вторгнуться языком в мой рот. У меня не хватает сил высвободиться, поэтому я стискиваю зубами его губу, но от злости перебарщиваю, что даже чувствую привкус гемоглобина. А он вопреки этому продолжает только с большим напором. И чёрт знает почему, но это заводит. Может, из-за того, насколько давно у нас был последний секс.

Кусаю ещё раз до тех пор, пока парень не отзывается гневным рыком, после отправляю своей язык навстречу его, а пальцами скольжу под футболку Эвана по груди вверх. Он позволяет её снять, опять впивается в мой рот, толкает к комоду, стоящему в коридоре у двери, и подсаживает на него. Тянет декольте моей майки с таким усилием, что я слышу треск ткани по шву, а далее ныряет в чашку лифчика ладонью и стискивает грудь, что я даже вскрикиваю.

– Мне остановиться? – чуть испуганно реагирует на это он, а я только могу коротко мотнуть головой из стороны в сторону, спустя мгновение упиваясь уже новым жгучим поцелуем.

Нескольких секунд Эвану хватает, чтобы стащить с меня шорты и нижнее бельё и расстегнуть свои брюки прежде, чем я чувствую, как он резким толчком входит в меня. Снова вскрикиваю от внезапной тут же отступившей боли, пока губы и хриплые выдохи парня скользят по моей шее. И не сразу понимаю, что громко стону совсем не от удовольствия, а просто от факта этой грубой близости.

Я даже не успеваю подобраться к оргазму, как Эван вдруг останавливается, прижимается членом к моему животу, по которому тут же начинает растекаться горячая вязкая жидкость. То, что хорошо себя умеет контролировать, он тоже не врал…

После этого он утыкается лбом в мою ключицу и жалобно просит прощения вперемешку с признаниями в любви, и от этого я обнимаю голову парня и почему-то начинаю рыдать.

– Я так больше не могу, – шепчу я через какое-то время, подразумевая, насколько эти отношения опустошили меня. И мне самой становится страшно, что произошедшее только что похоже на точку в них.

Эван испорченной майкой вытирает мою кожу, застёгивается, поднимает с пола свою футболку и надевает её на меня. После чего сгребает в охапку и несёт до дивана в гостиной, на который меня укладывает и опускается рядом. А я жмусь к нему, свернувшись калачиком и продолжая тихонько ныть, но вскоре успокаиваюсь от поглаживаний по волосам и проваливаюсь в дрёму. Поэтому не могу быть уверенной, что мне на самом деле слышится приглушенное:

– Я не хочу быть причиной твоих страданий. Просто позволь мне самому справиться со всеми моими проблемами. И тогда, я обещаю, мы навсегда будем вместе…

Это вселяет капельку надежды, что мы найдём способ всё уладить и не быть врагами собственным чувствам. Я хочу для нас лучшего и знаю, что Эван тоже. Надеюсь, с остальным разберёмся постепенно.

Спасибо за интерес и прочтение этой истории!

Oliver Sykes – вокалист британской металкор-группы Bring Me The Horizon.