Назови меня трусом. Теперь

Всё равно мне – закрыты все окна,

Заколочена старая дверь,

А от новой – разбитые стёкла…

Пусть тишиной объяты мира нити,

Горячий свет угас с уходом дня,

Покой и холод – давние друзья,

Заполнят полуночную обитель…

Бродить спокойно и не в срок –

Не сознавая времени,

А не лететь в пыли дорог,

Держа ногу на стремени…

Ты думал, я забыть не в силах

Былую страсть, свою тоску…

А я, как прежде, лишь просила,

Оставил чтоб меня одну.

Глазами острыми найти

Того, кто темнотой укрылся.

К нему поближе… Не спасти

Тому себя, кто сном забылся.

Ты не ответил. Ты думал, что мне всё равно

То, что на свете есть то, что мне не дано.

И я молчала, но только крылья свои,

Когда страдала, я опускала всё ниже земли…

Часы и так бегут. Неспешно

Иди, не пробуй обогнать.

Вдыхай весь мир, если, конечно,

Не хочешь сразу тьму узнать.

Сумела бы влюбиться в темноту –

За ней всегда приходит утра свет…

А ночью открывает красоту

Небес, где звёзд рождения момент.

Играл самозабвенно, музыкант…

Мелодией своей терзая душу,

Гордясь, ценя свой собственный талант,

Словно его всегда желали слушать…

Опущу немного ниже взор.

Там, за горизонтом, что-то дышит,

Облака вступают с солнцем в спор,

А взгляд мой сам собой стекает ниже.

Ты уходил. Иль – убегал?..

Сказав, что всё было лишь снами,

Пытался убедить словами,

Что ничего не обещал.

Мечты покоятся. И непонятно даже:

То ль пела колыбельную, то ль нет,

Чтобы заснули и исчез вдруг след

Желаний всех, что делали мир краше.

Ты, наверное, тоже безумен –

Вспоминаешь, хоть не обо мне:

О работе, друзьях и о сумме,

Что сумел заработать себе…

И не достать безоблачного дня.

Там, где гор снежных вышина

Своей громадой грусти подавляет,

Где средь камней таится тишина

И эхо каждый шаг подстерегает;

Если хочешь, я промолчу –

Как лучи или тучи с небес.

Ангел, демон – решать не хочу…

Просто: был – а потом вновь исчез.

Закрыть глаза и не следить –

Но под ударами!.. Не скрыться

И не спастись, не исцелить

Себя тогда, если не биться.

Я упала, мой демон, на землю одна,

Оступившись об острые камни.

Закружил надо мной, словно вьюга-зима,

Показался стервятником сам мне….

Поднялась, отдышавшись, с родимой земли.

Оглянулась: пока я бежала

По полям и дорогам, к тебе что вели,

Не заметив, себя потеряла.

Дождь – без остатка.

Он слушает звон

Стёкол, разбитых

Во тьме густой

Ветром-бродягой,

Убившим покой.

Вдруг без дыханья – в наказанье

Перехватило всё нутро,

Чтоб поняла жИла мечтанья:

Всё, что придумано, – ничто!

И даже из земной могилы

Я буду знать: любила ты

Так, что войне не хватит силы

Задуть огонь твоей звезды!

Плох тот актёр, кто не стремится верить

В свою же роль, ловя на сцене свет,

Считая до начала: «Три, пять, девять…»

И думая: «Опять играю бред!».

Заметишь сухо: "Дура, что без шапки!..".

И я скажу не так: "Любовь прошла",

А просто: "Мы слишком истоптали тапки".

И всё понятно. Режем без ножа.

Твоё письмо и фото городское –

В обмен на поцелуй фронтовика;

Кольцо и локон – это всё родное,

Осталось от прощанья у крыльца.

Я верила. Наверное, я спала.

Он уходил, играя; возвращался

И знал, что я всегда его ждала.

А я не видела, как он терялся!..

И капают слова – из темноты на свет

Попасть пытаются. Но света рядом нет:

Давно погасли утра фонари,

Нет дня огня и долго до зари.

И дождь – как будто я у моря:

Глаза закрыты; шумно, мокро…

Наверно, то немного подло:

Меня лишить моей же воли.

И часто думается: можно быть иною;

И понимается мгновенно, что нельзя!

Слова чужие – как приказ. Без боя

Им следую, как за самой собою,

Не слыша, что оковами звеня…

Деревья шелестят так, будто ветер

Им изменил с другой. Но нет обид:

Ведь далеко он не один на свете!

И сердце позабудет его вид!

И спрятала ещё мечты

В бутон ириса на поляне,

Чтоб леса нежные цветы

Воспоминанья охраняли;

Сирень вздохнула. Запах тише

Разносится уж по селу.

Кивают нежно ветви вишен

На мягком, ласковом ветру.