Его избивали долго и усердно. Но только потому, что он сам им это позволял.

– Очнись, Двадцать первый. У нас не так много времени.

Какой же у нее приятный голос, черт возьми…

Пытаясь подавить пульсирующую боль в голове, Евгений с трудом разлепил веки. По крайней мере, ему показалось, что он это сделал, но из двух глаз открылся только один, да и то не полностью.

– Тебе обязательно каждый раз доводить себя до такого состояния? Рано или поздно допрыгаешься, что до госпиталя тебя просто не довезут… Ну, что ты ухмыляешься?  Ответь уже что-нибудь!

Нет, ну красивая она до невозможности!…

– Леночка, давно хотел тебе сказать, что в гневе ты просто очаровательна! – язык плохо его слушался, и говорить было больно.

– Ох, врезать бы тебе как следует, Евгений, да погляжу, и без меня уже неплохо постарались. – Врач смерила его жестким скептическим взглядом, и стала подсоединять к шприцу ампулу с мутной белесой жидкостью, внешне похожей на молоко. – Не мог в этот раз придумать что-нибудь менее опасное, хоть отравление спровоцировать, делов-то – проглотить кусочек мыла!

– Солнышко, поверь: мыла я уже наелся. Но учитывая, что от местной дряни, которой нас тут кормят, наизнанку заключенных выворачивает по несколько человек за день – блевотой охранников уже не удивить. Никто не станет тащить меня в госпиталь из-за больного живота, так что… Синяки, конечно, заживают дольше, но практика показывает, что они действуют убедительнее.

– Если б дело было только в синяках! Твои сломанные ребра никогда не заживут, если регулярно будут получать порцию ударов дубинкой.

– А я уже сроднился с этой болью, так что она меня не пугает, потерплю…

– Ну ладно, парень, шутки в сторону…, – лицо Елены резко посерьезнело. – Готов?

Евгений, мысленно вздохнув, зажмурился.

– Коли.

Засучив рукав его рубашки, врач, прислонив к предплечью похожий на пистолет автоматический шприц, резко нажала  на поршень, впуская жидкость с микромаячком глубоко ему под кожу.

Руку в месте укола уже привычно обдало изнутри огнем, заставив его тихо засопеть, сдерживая стон.

– Этот аппарат – более нового образца, растворится не раньше, чем через месяц. Так что следующее свидание у нас с тобой будет только в октябре.

Евгений, морщась, открыл глаза, и попытался приподняться на постели, забыв, что руки его с двух сторон прикованы ремнями к койке. Голова при этой слабой попытке пошевелиться, похоже, решила взорваться, и он в бессилии снова рухнул на подушки.

– Так, Женя, ты это брось! Не дергайся. Давай-ка лучше я тебя осмотрю.

Залепив саднящий прокол от инъекции пластырем, Елена аккуратно стала расстегивать на нем рубашку, хмурясь при виде багровых синяков, покрывающих его тело. В который раз сокрушенно покачав головой, она взяла со столика один из лежавших на нем тюбиков с мазью, и тихонько, стараясь не причинять раненому сильного дискомфорта, стала смазывать ссадины.

Смущенно улыбаясь и слегка подрагивая от ее нежных  прикосновений, Евгений меньше всего сейчас думал о боли.  Он молча смотрел на склонившуюся над ним молодую женщину, производившую с его телом необходимые манипуляции, и любовался ее женской красотой. А ведь эта хрупкая на вид девушка являлась не только врачом по образованию, но еще и капитаном военно-космического флота, только на Азилуме никто об этом не знал. Вот уже несколько лет Елена проживала на астероиде, работая в медсанчасти главврачом, и эта должность, служащая ей прикрытием, свободно позволяла справляться с обязанностями, порученными ей «высшим руководством».

Ее задачей была связь с агентами, засланными на Азилум для выполнения самых различных заданий, в суть которых женщину не посвящали. Маячки, которые она вживляла в тела солдат, внедряясь в организм человека, сливались с ним в единое целое, начиная передавать на Землю информацию о том, что он видит, слышит, чувствует. Эта супер секретная разработка лучших ученых умов не успела еще получить патент, как военные уже вынуждены были пустить ее в работу. Один из таких образцов Елена только что ввела Евгению, взамен старого, сигнал которого отключился несколько дней назад, о чем свидетельствовало исчезновение постоянного легкого покалывания в основании черепа, которое испытывал носитель чипа.

Ему хотелось, чтобы встречи с этой женщиной происходили чаще, ведь он давно уже был к ней неравнодушен, и чувствовал, что это взаимно. Между ними не было физической близости, да она и не могла быть. Не здесь, не в это время, и не в этих отведенных им ролях.

Елена была старше его, 30-летнего, на 2 года, и одна воспитывала дочь, оставшуюся от неудавшегося брака, что для военного врача давалось далеко непросто. На момент своего назначения на астероид Азилум, являющийся дрейфующей тюрьмой, женщина еще не знала о своей беременности, а когда узнала – выводить ее из игры было уже поздно. Но ей хотя бы позволили родить, с условием сразу же продолжить службу. Начальство понимало, что ребенок может стать прекрасным средством манипуляции агентом, которая ради безопасности дочери будет готова выполнять любые задания руководства. И Елена беспрекословно слушалась приказов, надеясь, что Федерация в ответ на ее безупречную работу исполнит свое обещание: по достижению Алисой 10-летнего возраста – вывезет ребенка с астероида.

Девочка, которой недавно исполнилось 9, родилась уже на Азилуме, и все детство провела в застенках госпиталя, единственном безопасном месте на этой дрейфующей тюрьме. Кроме Алисы в убежище было еще несколько детей, от самых младших до 14-ти и 16-летних подростков. Их отцами являлись по большей части местные охранники, жертвами насилия которых становились немногочисленные женщины-заключенные. Им разрешалось выкормить малышей, а затем детей переводили в отдельный закрытый блок, находящийся на самом нижнем уровне гражданских бараков, где их воспитанием занимались агенты, с детства приучая ребятишек к военной дисциплине и будущей суровой службе на астероиде. На Земле эти дети заключенных никому были не нужны, поэтому единственным шансом на выживание для них оставалась перспектива в будущем влиться в ряды местной военно-рабочей силы.

Алисе приходилось сложно. Будучи единственным законным ребенком, да еще и дочерью действующего военного врача, девочка вынуждена была практически выживать среди своих сверстников, ведь дети, как известно, существа довольно жестокие. Елена старалась побольше держать дочь при себе, стараясь ограждать ее от неприятностей, но удавалось это не всегда, и, так или иначе – девочке пришлось учиться защищать себя самой…

– Ну вот, так-то лучше, – проговорила Елена, цепким взглядом осматривая «пациента» с головы до ног и аккуратно поправляя на нем одеяло. – Теперь тебе положен сон, а завтра мне придется выписать тебя обратно. Если хочешь, я постараюсь потянуть время, придумаю диагноз, наберешься сил…

– Лен, – прервал девушку Евгений, успев ухватить ее руку за кончики пальцев, и умиленно улыбнулся, глядя на то, как врач смущенно покраснела. – Спасибо тебе за всё, но на сегодня у меня другие планы…  Поверь, так надо.

Елена некоторое время молча смотрела на него, лишь незаметно сжав его ладонь, словно посылая электрический заряд ему в самое сердце.

– Я обещаю тебе вытащить ее отсюда, – добавил он серьезно, но женщина покачала головой.

– Мне уже кажется, что это невозможно.

– В случае успешного выполнения этой миссии, начальство готово будет на что угодно. Уверен, нам смогут пойти навстречу. А провалить свое задание я не намерен. – Евгений хитро подмигнул, и девушка чуть улыбнулась. – Давай, зови конвой. Скажи им что-нибудь, за что меня смогут засунуть в карцер. Только вначале расстегни мне один браслет на руке.

– Женя, в твоем состоянии это самоубийство!

– Выживу, не в первой. Ленок, ты профессионал, и должна понимать…

Девушка, на пару секунд задумавшись, грустно кивнула, и решительно расстегнула стягивающий запястье заключенного ремень.

Тут же ухватив Елену за руку, Евгений резко притянул ее к себе, заставив охнуть от неожиданности, и поцеловал в губы, быстро, легко, почти невесомо. Оторопев, девушка слегка вздрогнула в его руках, и отодвинулась, пылая. Он тихонько замер, по-прежнему сжимая крепко ее ладонь, и чувствуя, как в кончиках тонких женских пальцев пульсирует разогнавшаяся кровь.

Мгновение оба не мигая смотрели друг в другу глаза, а потом, увидев, как взгляд Елены потеплел, смягчился, стерев невидимую до сих пор границу между ними, прошептал одними губами:

– Прости…

И прежде, чем девушка успела понять, что происходит, дернувшись, с силой врезал лбом в переносицу, разбивая ей нос в кровь, одновременно с этим высвободив руку и нажимая вделанную в стену кнопку вызова охраны.

– А теперь кричи, ну! Кричи, давай!

Елена, на секунду замешкавшись и послав Евгению злобный взгляд, быстро сориентировалась, и что есть мочи завопила, спешно размазывая по лицу идущую из носа кровь.

– Умничка! – подмигнул ей Евгений, но тут же изменился в лице при виде влетевшего в палату вооруженного конвоя.  В одно мгновение войдя в роль, заорал, потрясая кулаком: – Тварь, что за дерьмо ты мне вколола? Думала расправиться со мной по-тихому? Да я вас всех тут…

…Дальнейшее предсказать было несложно. Охрана, с силой навалившись на взбунтовавшегося заключенного, вкатила ему лошадиную дозу электрических разрядов, от души прожигая его тело шокерами, пока тот не потерял сознание.

– Надеюсь, вы не очень пострадали, Елена Владимировна! – извиняющимся тоном промямлил старший офицер, протягивая женщине платок. – Уверяю вас, такого больше не повторится.

Раздраженно хмыкнув, врач, чувствуя, что ее трясет, отвернувшись, отошла к окну, и стала старательно вытирать лицо.

– В следующий раз одну наедине с заключенными вас никто не оставит! Это я вам ЛИЧНО обещаю!

Елена, взяв себя в руки и вернув своему лицу гневное выражение, медленно повернулась,:

– Как ваша фамилия, сержант?

– Мелихов, мэм. Старший сержант Мелихов!

– Так вот что, старший сержант Мелихов, – повторила женщина, с отвращением глядя на то, как безвольного пленника отцепляют от кровати, и сковывают его руки цепью. – Уберите эту скотину от меня подальше, и я очень надеюсь, что он понесет ДОСТАТОЧНОЕ наказание за это дерзкое нападение!

Офицер спешно закивал головой, и расплылся в гнусной ухмылке:

– Уж за это вы не беспокойтесь, мы его сейчас живенько в карцер оформим, раз он не понимает по-хорошему!

– Отлично, – кивнула Елена, постаравшись вложить в свой кивок тень удовлетворения. – Уведите его.

– Слушаюсь!

Быстро козырнув и щелкнув каблуками, офицер подскочил к охранникам, и вместе они, подхватив поникшего арестанта под руки, потащили его к выходу.

Отлично, – повторила Елена уже про себя, понимая, для чего Евгению необходим был этот спектакль. – Ты сумасшедший, Женька… Только продержись. Ведь ты мне обещал…

К сожалению Евгения, он успел уже узнать, что такое здешний карцер. Его регулярные бунты не оставались безнаказанными, стоило чуть переборщить – и на несколько дней можно было оказаться в яме, которая помимо своего прямого предназначения служила местом, куда стекали сточные воды. Смрад там стоял соответствующий, некоторых заключенных поначалу просто выворачивало наизнанку, более крепкие справлялись, заматывая носы импровизированными повязками, сделанными из обрывков своей же одежды, и старались держаться повыше, ближе к решетке, забираясь наверх по неровным краям стенок. Вот только выступ, на котором можно было удержаться взрослому мужчине, не рухнув вниз ямы – был всего один, а если в карцере одновременно оказывались двое пленников, для более слабого из них, как правило, все заканчивалось весьма плачевно.

Когда Евгения подвели к врезанной в пол решетке, он четко знал, что там уже находится один заключенный, и именно ОН был ему нужен. Ради ЭТОЙ ВСТРЕЧИ всё и затевалось. Ради НЕГО он терпел все эти месяцы. Это был ОБЪЕКТ.

Просто так до этого человека было не добраться. Он был особым заключенным: главой группы сопротивления, действующей на Земле. Как и все подобные подпольные организации, они выступали против террора, законной власти, позиционировали себя борцами за свободу мысли и слова. Вот только правда заключалась в том, что все операции, проведенные сопротивленцами, были «от» и «до» четко спланированными акциями, которые продумывало руководство самой Федерации, и главарем банды на самом деле являлся их агент под прикрытием. Сами борцы за свободу, конечно,  ни о чем подобном не подозревали, в противном случае разорвали бы лидера на куски.

Внедрить в сопротивление своего человека и заставить его добиться в нём руководящей должности, тем самым получив контролируемую группу вместо кучки безумных головорезов – для властей оказалось гораздо полезнее, так как силы этих людей теперь можно было направить в нужный момент в нужное русло. И быть может для участников группы «работа», выполняемая ими, казалась диверсионными подвигами, на самом деле всё совершалось в интересах руководства, занимающего посты в самых что ни на есть верхах политических военных управленцев.

Вся информация, известная об истинной личности главы сопротивления, была настолько засекречена, что в случае провала любой из операций на тылы ему рассчитывать особенно не приходилось. Он знал, что если где-то лажанется, отвечать будет лично и по всем статьям действующего уголовного кодекса, что однажды и случилось.  По вине всего лишь одного глупого новоявленного члена группы, решившего проявить инициативу, весь тщательно продуманный руководством план полетел псу под хвост. Сопротивление было разгромлено, а их лидер взят под стражу, осужден пожизненно, как изменник, и сослан на Азилум, где содержался в «особых» изолированных условиях. Предъявленное ему обвинение было настолько серьезно, что если бы Федерация вмешалась по официальным каналам, разразился бы невероятной силы скандал. И проще, чем его расхлебывать, оказалось отправить на астероид ВТОРОГО «своего» человека, который должен был любыми способами вытащить ПЕРВОГО, в нужное время организовав побег, а пути отхода им обещали обеспечить «наверху».

Но спасение попавшего в беду ценного агента было хоть и основной поставленной перед Евгением задачей, но далеко не единственной. Среди заключенных, находящихся на Азилуме, встречалось много интересных личностей, владеющих самой разной, порой весьма ценной информацией, которую агент должен был выведывать, с чем не без труда, но успешно справлялся. Все данные благодаря микрочипу, внедренному в организм Евгения, записывались, и передавались на Землю. А там уж руководство Федерации само решало, что из полученных сведений стоит внимания и будущей разработки, а что нет. Выражаясь грубо, вращаясь в местных бандитских кругах, Евгений являлся живой звуко- и видеозаписывающей машиной, и попутно шаг за шагом продвигался к своей ОСНОВНОЙ цели – встречи с агентом. И кто ж виноват в том, что их встреча оказалась возможной только при условии стечения обстоятельств, при котором они оба были брошены в самый грязный, тесный и зловонный карцер?

В отличие от предыдущих разов, осознание предстоящего заточения в яме Евгения не огорчало, а, напротив, радовало. Он так долго шел к этому дню, так много выстрадал, и план побега давно уже был проработан в голове, осталось дело за малым, согласовать всё с «коллегой по несчастью», в профессионализме которого сомневаться не приходилось. Федерация никогда не стала бы так выкореживаться ради обычного плененного агента. Видно что-то в этом человеке есть особое…

Охранник, зашедший со спины, молча отстегнул наручники, и, сбросив цепи, не дожидаясь, пока пленник разомнет затекшие запястья, с силой пнул его в спину, мощным толчком отправляя на самое дно зловонной ямы.

Евгений, не успев еще толком отойти от побоев и последовавших за ними ударов шокерами, еле успел сгруппироваться, но все же ощутимо треснулся плечом о стену при падении. Рука разом онемела.

Приземлившись в смердящую грязную лужу, он постарался быстро вскочить, и застонал сквозь зубы, схватившись за бок. Сломанные ребра давали о себе знать. Но расслабляться было некогда. Стараясь дышать только ртом, он, рывком сдернув с себя рубашку, спешно разодрал ее на полосы, одной из которых замотал нос, а другой как мог туго перетянул свой ноющий тупой болью торс. Стало чуть полегче, но Женя понимал, что это ненадолго, и внизу ему оставаться просто нельзя.

Задрав голову, он поймал взгляд грязного, заросшего всклокоченной бородой рыжеволосого мужчины, который, расположившись на уступе, старался сидеть так, чтобы занимать своим телом все имеющееся пространство, тем самым намекая новоявленному пленнику – место занято. Справляйся сам.

Но Евгения это лишь раззадорило. «Что ж, и мы не лыком шиты… Чем же, интересно, ты так крут, приятель?»

Просчитав в уме периметр своего предстоящего восхождения и возможную вероятную угрозу, Женя, подобравшись, сделал глубокий вдох, и резво полез наверх, то и дело меняя направление, следя, чтобы не оказаться там, где соперник сможет достать его ногой.

Правая рука слушалась плохо, приходилось старательно распределять вес так, чтобы большая опора была на ноги, а цепляясь пальцами левой он только находил уступы понадежней, и небольшими, но четкими рывками, грамотно расходуя силы, подтягивал свое тело вверх.

Когда до рыжеволосого оставалась пара метров, Евгений остановился, и, тяжело дыша, аккуратно развернулся к нему лицом, спиной вжимаясь в стену и стараясь восстановить дыхание. Вонь у поверхности была уже не настолько сильной, и ушибленной рукой он сдернул с лица повязку, совершая глубокие размеренные вдохи.

Заключенный, не шелохнувшись, с интересом разглядывал нового пленника. Несколько секунд они молча буравили друг друга глазами, после чего агент, на правах «хозяина» ямы, усмехнувшись уголком рта, чуть сместился в сторону, высвобождая кусочек пространства на уступе с краю от себя. Но места все же было слишком мало для того, чтобы на нем смог уместиться человек, не рухнув вниз, да и заключенный держался напряженно, будучи готовым в случае надобности атаковать, хоть и старательно изображал ленивую расслабленность. Любой другой на месте Жени бы купился на этот жест благородного радушия, только еще хлеба-соли для полной картинки не хватало, но Евгений просканировал ситуацию в одно мгновение, и, быстренько прикинув возможное дальнейшее развитие событий, остался на месте.

Удивленно приподняв одну бровь, с некоей долей уважения, просквозившей в голосе, рыжий буркнул:

– Ну ладно, значит – так.

Вернувшись в свое прежнее положение, с удобством откинулся на стену, скрестив руки на груди. Не без усмешки, спросил:

– Ты кто такой, вертлявый?

– Тот, кого послали тебя вытащить, – проговорил Евгений, всё еще тяжело дыша. Каждый вдох отдавался в сломанных ребрах противной болью. – Наш добрый Зед передавал тебе привет.

Произнеся эту кодовую фразу, он, задержав дыхание и глядя на агента снизу вверх, внимательно уставился ему в глаза. Но к его большому удивлению на лице рыжего не проскользнуло ни тени облегчения или какой-либо радости при виде свалившегося на его голову, или правильнее выражаясь, застывшего под ногами, «коллеги».

Хмыкнув, мужчина ухмыльнулся:

– Какой у тебя порядковый номер, парень?

Странный вопрос, ну да ладно…

– Двадцать первый.

– Ого… Это ж надо было так просчитаться, – задумчиво проговорил агент себе под нос.

Евгений недоуменно смотрел на него:

– Просчитаться в чем? О чем ты говоришь?

– О своем, о девичьем…. Не парься… Просто интересно, сколько попыток готова сделать Федерация, чтобы, наконец, успокоиться, и положить на меня большой болт.

– Не понял?…

– И не поймешь. Тебе ведь не в тюрьме этот номерочек присвоили, верно?

Женя на секунду задумался… Черт его знает, когда его везли на астероид, к нему уже стали обращаться исключительно по цифрам. Молча, он пожал плечами, вопросительно глядя на агента.

Тот, усмехаясь, кивнул, соглашаясь со своими мыслями.

– Не знаешь. Как и все они – не знали. Открою тебе небольшую тайну, парень: все дело в том, что ты уже двадцать первый шпион, отправленный меня «спасти». С чем я тебя и поздравляю. Просто после восемнадцатого я как-то потерял вам счет…

Евгений проглотил подступивший к горлу комок. Информация, ничего не скажешь… Не то, чтобы конечно, «обухом по голове», но и не очень радует.

– А что случилось с предыдущими двадцатью?

– Ты и правда хочешь, чтобы я озвучил ответ, или сам способен догадаться?

Вот черт…

Стараясь взять себя в руки, Женя вскинул голову, и как мог уверенней сказал:

– Я тебя вытащу.

– Флаг в руки, – от взгляда агента веяло равнодушием. – Сколько месяцев ты провел на Азилуме?

– Восемь.

– Врешь. По морде твоей разбитой вижу, что дольше.

– Ну…. технически почти девять, но что это меняет?

– Салага…

Сокрушенно вздохнув, агент покачал головой, и решительно подвинулся. В этот раз уже по нормальному, расслабленно и невозмутимо, всем своим видом давая Жене понять, что сброшен вниз он действительно не будет.

– Забирайся. Поговорим.

С трудом «угнездившись» на уступе, не без легкого стеснения приняв все-таки помощь агента, протянувшего ему руку, Евгений в бессилии откинулся на стену, чувствуя, как каждая мышца его тела противно вибрирует, отходя от натуги.

– Значит, наш большой босс, старина Террел, не теряет надежды?

– Я пока не помню таких ситуаций, при которых он сдавался.

– И то верно. Ну, и каков твой план, салага?

– Евгений.

–Ты смотри, какие мы важные! – хмыкнул агент. – Ну, так что, Евгений? Как ты рассчитываешь вытащить нас из ямы? Повиснем на решетке, и будем орать, чтоб открыли? …Тебе вообще хоть раз доводилось прежде отбывать тут наказание?

– Бывало…

– Ага, прошаренный, значит. Тогда ты или дурак, или твой оптимизм затуманивает тебе мозги. А может и то и другое сразу?

– Ну..

– Гну. Или ты не знаешь, В КАКОМ состоянии отсюда выходят, если это можно так назвать?

– Мы не будем дожидаться истечения срока наказания.

– Да? А вот это уже интересно. И как же ты планируешь ускорить этот процесс?

Женя молча поднес раскрытую ладонь левой руки к носу сокамерника, и многозначительно постучал пальцем по пересекающему ее продольному шраму. Тот нахмуренно сдвинул брови:

– Ну уж нет!

– Послушай, это единственный выход!

– Ты псих, если согласился так долго носить под кожей капсулы с ядом! Насмотрелся я на эти штучки, и на то, как люди гибли, когда они лопались прежде времени.

– Ну, во-первых, я рассчитывал встретиться с тобой раньше. Во-вторых – эти, как ты выражаешься, «штучки» – уже нового поколения, они не растворяются, и их невозможно отследить.

– Наука не стоит на месте, хочешь ты сказать?

– Угу.

– Ну хорошо, допустим имитируем мы раннюю кончину. Воскресит нас кто?

– В мед. блоке есть свой человек. План продуманный, всё должно сработать.

Агент, не ответив, молчал, в задумчивости теребя усы.

Евгений, давая возможность сокамернику взвесить все «за» и «против», решил ненадолго оставить его в покое, и сам передохнуть. Чувствуя, что ноги начинают неметь от сидения в напряженной неудобной позе, он аккуратно постарался сменить положение, но рука, опиравшаяся о небольшой выступ в стене, внезапно сорвалась, и он, тихо вскрикнув, стал резко съезжать вниз, безуспешно пытаясь найти новую опору.

Еще немного, и Женя бы кубарем покатился на дно ямы, но ощутив на своем предплечье стальную хватку, словно его зажали в тиски, напрягшись, со всей силы дернул свое тело вверх, помогая напарнику втащить себя обратно.

– Спасибо, – пробормотал он, смущенно потирая руку, исподлобья глядя на агента, запыхавшегося от натуги.

– Сиди тихо, не елозь! – прошипел он сквозь зубы, откидывая голову назад и устало прикрывая глаза. – Черт с тобой, попробуем завтра твои капсулы.

Отлично!… Вот только…

– Завтра?

Сокамерник бросил на него раздраженный взгляд:

– Послушай, мальчишка, меня, – в голосе агента прорезались стальные нотки. –  Может ты и шибко прыткий, и я даже согласен поверить, что на воле ты был неплохим солдатом, вот только наступаешь упорно на всё те же грабли, о которые споткнулись предыдущие двадцать, что были до тебя. Вы все совершаете одну и ту же ошибку!

– И какую же? Просвети меня!

– Слишком спешите выполнить свое задание!… Торопливость, парень – худший враг агента. Запомни это на всю жизнь, если она, конечно, у тебя будет долгой.

– Я постараюсь, чтобы это было так, – буркнул Женя нахмурившись. – И что сейчас ты предлагаешь?

– Спать.

Слегка втянув голову в плечи и закрыв глаза, агент практически сразу тихо засопел.

Вот это нервы, блин…

Попытавшись устроиться более-менее удобно, но через некоторое время смирившись с тем, что это бесполезно, Евгений вздохнул, прикрывая глаза, и постарался сидеть тихо, размеренно дыша, будучи уверен в том, что после всех мучений прошедших суток ему удастся быстро задремать.

Но сон упорно не шел. А вот одна мысль, занозой засевшая в могу, никак не давала покоя.

В конце концов, он не выдержал, и тихонько ткнул соседа локтем.

– Эй…

– Чего тебе? – раздраженно отозвался агент, не открывая глаз.

– Зовут-то тебя как? Мне руководство назвало лишь внешнее описание и твое цифровое имя, но как-то неудобно обращаться к тебе по номеру…

Ответ не последовал, и Жене показалось, что мужчина снова засопел. Сочтя попытку познакомиться по-человечески неудавшейся, вздохнув, он отвернулся.

– Я представлюсь, если ты наконец-то заткнешься, и дашь мне поспать.

– Уже молчу, – быстро проговорил Евгений.

– Мое имя Герман. Надеюсь, тебе от этого полегчало. А теперь – спи!.... Салага….

Чуть усмехнувшись, Женя покачал головой. Что ж, теперь дело пойдет легче. Когда ты знаешь, как зовут твоего напарника, начинаешь чувствовать себя увереннее.

Спустя некоторое время, ощущая заволакивающую сознание усталость, Евгению все же удалось кое-как пристроиться на выступе, без страха упасть с него во сне. Он, наконец-то, смог расслабить тело, и сознание его стало потихоньку «уплывать». Пожалуй, в своем стремлении отдохнуть, и набраться сил перед побегом, Герман оказался прав. Не стоит гнать лошадей, когда каждая клеточка разбитого тела уже не просто намекает, а кричит, чтобы его оставили в покое. Что ж, отдохнем…

Но получить свою порцию сна им не удалось.

Глава 4

.

Оглушительный вой сирены ворвался в сознание, заставив обоих резко подскочить на месте.

– Что там за черт?

Герман, выругавшись, резво поднялся, хватаясь на выщерблены в стене, и как матерый скалолаз взобрался к решетке. Женя и глазом моргнуть не успел.

Как он это делает?? Сам Евгений такой прытью похвастаться не мог. Но и рассиживаться дольше было нельзя. Сжав зубы от боли в затекших конечностях, он аккуратно выпрямился, стараясь не свалиться с уступа, и гораздо медленнее, чем напарник, но все же достаточно уверенно полез следом.

Судя по крикам, раздававшимся наверху, там творилось что-то невообразимое.

Взобравшись достаточно высоко, чтобы через прутья над головой можно было хоть что-нибудь увидеть, Женя настороженно замер, перехватив суровый и встревоженный взгляд Германа. Повернувшись, агент хотел что-то ему сказать, но внезапный сильный толчок сотряс стены, заставив пленников инстинктивно схватиться за решетку, повиснув на ней как две обезьяны, в противном случае они оба рухнули бы вниз.

И тут НАЧАЛОСЬ!

Голова Евгения словно взорвалась от раздавшегося жуткого грохота, на несколько секунд заставив оглохнуть. Всё вокруг потонуло в нечеловеческих криках, поверхность дрожала, горела, слышались отголоски взрывов и стрельбы. Мысли арестантов теперь были направлены только на то, чтобы любым способом удержаться, не упасть, не разбиться. На головы пленников сыпались смешанные с пеплом крошки цемента, земли, известки, один небольшой, но острый камень, срикошетив от решетки, полоснул не успевшего отвернуться Женю по щеке, оставив на скуле кровавый след. Очередной раскат громыхнувшего взрыва сотряс прутья, за которые они отчаянно держались, так, что один край решетки, не выдержав их веса, вырвался из стены, заставив пленников повиснуть на болтавшейся лишь с одной теперь стороны крышке люка. Герман, нечаянно сорвавшись и начав уже падать, в последнюю секунду совершил какой-то дикий акробатический кувырок, и, обхватив ногами Евгения, буквально впечатал того в стену, вцепившись в него так, словно напарник находился сейчас в более выгодном положении, а не пытался удержаться одной рукой за скользкий от крови в содранных ладонях, ржавый изогнутый прут, явно не рассчитанный на такую нагрузку.

Рыча от натуги и помогая не упасть медленно сползающему с него, как со столба, агенту, Женя из последних сил постарался сгруппироваться, и рывком бросил свое тело вверх, стараясь зацепиться за балку сгибом локтя, потому что резко увеличившийся вдвое вес, пальцы уже не выдерживали.

Получилось!

От напряжения пот катил с него градом, что отнюдь не облегчало положение, а еще больше усугубляло ситуацию. Прислонившись лбом к холодному металлу и тяжело дыша, Евгений постарался не дергаться, позволив Герману использовать себя в качестве опоры. В конце концов, измотанному от дикого напряжения агенту удалось подтянуться, и снова ухватиться за решетку. Перебирая руками по ней, как по лестнице, и отцепившись, наконец, от сокамерника, он полез на поверхность.

Добравшись до последней перекладины, Герман замер, не торопясь высовываться. Взрывы, казалось, стихли, но топот и стрельба, сопровождавшиеся криками, продолжались.

Евгений ничего уже не соображал, в ушах гудело от адского грохота, а плечевые суставы, казалось, вывернуло наизнанку.

Задрав голову, чтобы посмотреть, как там Герман, он увидел внезапно показавшуюся сверху чью-то протянутую руку, и резкий хриплый голос скомандовал им подниматься. Нежданным спасителем оказался один из освободившихся заключенных, который, схватив за шкирку Германа, ловко вытащил его наружу. На долю секунды Жене показалось, что напарник его бросит, но опасения оказались напрасны. Перегнувшись в люк, агент с силой схватил его за запястье, и стал тянуть новоявленного друга вверх. С трудом оторвав от решетки онемевшие пальцы, Евгений, перегнувшись через край, вывалил свое тело на пол. Но отдышаться Герман ему не дал. Пинком заставив подняться, сопровождая действия отборной бранью, он почти что протащил напарника на себе через зал, и, зашвырнув его в угол, рухнул рядом, прижавшись к полу.

Рассмотреть, что творится вокруг, не представлялось возможным. Все заволокло плотной завесой дыма, словно пеленой, кое-где виднелись всполохи догорающего огня. В отдалении слышались затихающие уже выстрелы, куда-то бежали вырвавшиеся из камер ликующие заключенные.

Мимо укрытия, за которым Герман с Женей притаились, один из арестантов с обезумевшим взглядом волок по полу за шиворот окровавленного охранника, который еще дышал, но уже не в силах был сопротивляться. Дотащив его до центра зала, заключенный остановился, и, оседлав бедолагу, с садисткой улыбкой принялся его душить.

Женя дернулся, желая ринуться на помощь, но получил такой болезненный тычок в спину, что невольно взвыл. Навалившийся сверху Герман с силой удерживал его на месте. Наклонившись к самому уху корчившегося под ним Евгения, процедил сквозь зубы:

– Лежать, сволочь! Идиот ты чертов, жить надоело? Не дергайся, кому сказал!

Женя в бессилии зажмурил глаза.

– Он же его убьет!

– А тебе что, с ним за компанию захотелось?! Очнись, придурок! Это бунт! Сейчас либо мы будем с бандюками заодно, либо трупами станем, пискнуть не успеешь!

Не в силах сдерживать эмоции, Женя выдал длинную тираду, в которую вложил всё, что он думает о придавившем его агенте, но дергаться перестал.

Герман, усмехнувшись, ослабил захват.

– Если отпущу, глупостей не наделаешь?

Евгений, с трудом выкрутив голову, посмотрел в ту сторону, в которой только что на его глазах разыгралась страшная картина расправы. Мертвый полицейский лежал на полу, нелепо раскинув руки, став похожим на безвольную выброшенную кем-то куклу. Заключенного уже рядом с ним не было. Наигрался…

– Не наделаю…

– Ну, то-то же.

Откатившись в сторону, Герман вскочил, и одним сильным рывком резко поднял Женю на ноги. Дернув головой, парень попытался привести мысли в сознание и сосредоточиться, но перед глазами все плыло.

– Так, смотри на меня, салага, – агент раздраженно встряхнул его за плечи, и внезапно залепил смачную пощечину. Это подействовало на Евгения отрезвляюще, и он,  наконец, смог сфокусировать взгляд. Герман удовлетворенно кивнул. – Вот, уже лучше. Становишься похож на человека. А теперь, если будешь делать так, как я тебе говорю, мы отсюда выберемся. Только от меня в сторону ни на шаг, понял?

– Но план был…

– Накрылся твой план! – рыкнул агент так, что Женя невольно вздрогнул. – А теперь двигай!

– Куда?

– Слушай, парень, не беси меня. Соберись, черт возьми! Ты говорил, что в мед.блоке есть свой человек. Дорогу покажешь?

ЛЕНА!!! Господи…

Вспомнив про девушку, Евгений почувствовал, как его прошиб пот. Сковывающее разум оцепенение в секунду как рукой сняло. Подняв на Германа горящие глаза, он уверенно кивнул.

– Тогда погнали.

– Ни на кого не смотри, не останавливайся, не делай резких движений. Мы сейчас лишь двое из массы. Не будем дергаться – на нас никто не обратит внимания.

Пропустив Женю вперед и безучастно глядя себе под ноги, успевая при этом зорко стрелять глазами по сторонам, Герман следовал за ним, держась практически вплотную. Стараясь не обращать внимание на творящееся вокруг безумие, Евгений молча шел к цели, молясь про себя о том, чтобы не опоздать.

Герман оказался прав, план полетел к чертям. Но Женя все же надеялся, что персоналу в нижнем секторе удалось спастись. Что ОНА смогла выжить. И ведь надо было случиться этой заварушке именно сейчас, когда он был так близок к цели! Ему лишь оставалось инсценировать смерть, свою и сокамерника, а дальше в морге всё должна была завершить Лена, введя им соответствующую особую инъекцию, и, подменив документы, отправить «тела» заключенных на Землю. Да, ради этого пришлось прилично потерпеть, и вот, на самом финише, когда всё, казалось, было уже под контролем – на тебе!

Совсем рядом что-то снова рвануло, прервав Женины невеселые мысли, и заставив обоих инстинктивно пригнуться.

– Давай-ка поживее, мало ли, – буркнул Герман, подталкивая парня в спину.

Евгений хмуро насупился. До момента знакомства с этим человеком, ему приходилось рассчитывать только на себя. Принимать решения, отдавать приказы, выживать. Он считал себя прекрасно подготовленным солдатом, способным выкрутиться из любой ситуации. Сейчас же, ощущая за спиной тяжелое дыхание агента, который в долю секунды поставил Женю в положение подчиненного, так, что не поспоришь, он всем своим нутром возмущался данному распределению ролей, в то же время понимая, что не сможет уже вернуть себе бразды правления. Глядя на Германа, становилось ясно, что большой победой будет, если Евгению удастся стать с ним «на равных», а получится ли?… Это ОН должен был спасать Германа, а не наоборот!  И дело было не в уязвленной гордости, просто впервые в жизни он оказался в ситуации, в которой почувствовал себя растерянным. Впервые он не был хозяином положения, хотя даже в роли заключенного он ни на миг не терял уверенности, потому что сам пошел на эту миссию, и сам всегда продумывал тот или иной будущий шаг.

Задумавшись, Женя чуть было не споткнулся о тело лежавшего посреди коридора полицейского, и резко остановился. Сзади тихо выругался Герман. Зрелище и правда было не для слабонервных. С этим беднягой обошлись и вовсе страшно, будто это и не человек был вовсе, а лишь легкая добыча для стаи разъяренных волков.

Агент, присев перед трупом на корточки, стал бегло ощупывать его карманы, и не найдя ничего интересного, присмотревшись к ногам полицейского, начал стаскивать с него ботинки, что вызвало в Евгении необъяснимый гнев:

– Какого черта ты делаешь?

– Чем стоять истуканом, лучше бы помог. Снимай с него куртку.

– Зачем?!

Герман бросил на него злой взгляд:

– Затем, что мы с тобой, салага, кажется, решили выжить. А с голым торсом по поверхности ты долго не проходишь. Зима, знаешь ли, на улице. Так что отбрось свою внутреннюю лирику, и займись делом! Увидишь жмурика с размером ноги подходящим под твой – и тебе ботиночки подберем… Ну? Так и будешь стоять истуканом? Одевайся!

Евгений машинально на лету поймал брошенную ему куртку с оторванными уже с нее опознавательными знаками, и отстраненно стал натягивать на себя. Всё сказанное Германом звучало настолько буднично и равнодушно, что Женя никак не мог отделаться от чувства, что пребывает в каком-то жутком дурном сне.

Пробегавший мимо заключенный, бросив заинтересованный взгляд на Германа, завязывающего шнурки на ботинках, сделал было шаг к нему, но агент, рыкнув: «Моё, убью!», бросил на него такой взгляд, что тот благоразумно поспешил скорее убраться.

Больше на пути им никто не встречался. По крайней мере, из живых. А вот мертвых было много, и это пугало. Евгению не становилось дурно от вида трупов, в жизни всякого навидался, и убивать тоже приходилось. Страшными ему казались не сами мертвые, а то, какой смертью они умерли, и что обезумевшие, вырвавшиеся на свободу пленники сделали с их телами.

– Герман, – прошептал Женя, осененный внезапной мыслью, от которой по его спине пошли мурашки, – там же дети…

На лице агента не дрогнул ни один мускул, оно походило на застывшую маску, даже взгляд казался отрешенным, ледяным, замороженным. Лишь секундная заминка в заданном им быстром ритме ходьбы, дала понять Евгению, что этот человек тоже способен на чувства.

Миновав несколько лестниц, они добрались, наконец, до главной, ведущей на нижний уровень, и Женя с надеждой уставился на замок, который без нужного допуска открыть было невозможно, но и он оказался взломан.

Значит, и туда уже добрались… 

Герман осторожно потянул дверь на себя, стараясь встать так, чтобы в случае внезапной атаки иметь возможность среагировать. Женя, напрягшись, врос в стену с противоположной стороны. Снизу слышались какие-то вскрики и шорохи, что-то тяжелое и плотное с шумом стукнулось об пол, по звуку это было похоже на падение тела. Раздавшийся визг и последовавший за ним отчаянный детский плач перекрыли грубые мужские голоса, но тут же раздались выстрелы, заставившие детей замолчать.

Это стало последней каплей.

Им даже не нужно было переглядываться, чтобы скоординировать свои действия. Сейчас у обоих сработал ИНСТИНКТ.

Бесшумно, один за другим съехав по перилам лестницы, внизу они разделились. Каждый занял свою позицию, но лишь для того, чтобы осмотреться, и молча распределить между собой роли, не потратив на эти действия и нескольких секунд.

Со своего места Жене были видны затылки двоих головорезов, узнав которых он хищно оскалился: это та самая парочка чернокожих, прошлой ночью проводивших над ним расправу. Ну, здравствуйте, мальчики! Пообщаемся на равных? Парой скупых жестов он дал понять Герману, что эти двое – его. Тот понимающе кивнул, так же обозначив, что берет на себя оставшихся троих, один из которых держал на прицеле испуганных забившихся в угол детей, прикрикивая, чтобы те не орали.

Раз, два… Ага, вижу, три – девочка, наверное, Алиса, четыре… Четверо. Трое мальчиков и девчонка, двое уже подростки, на вид лет 12-14… Так, парень, сиди тихо, ты чего это задумал? Один из мальчишек, похоже, самый старший, заметил неспешно подкрадывающегося Евгения, и, вперив в него расширившиеся глаза, открыл рот. Женя отчаянно замахал на него руками, призывая отвернуться, но было уже поздно.

– Эй! – просвистевшая возле его уха пуля ударилась в стену рядом, и заставила замереть на месте. – Ты что здесь забыл?

Придав своему лицу как можно большую безобидность, Евгений развел руки в стороны, и расплылся в глуповатой улыбке:

– Ребят, да я просто мимо шел, увидел открытую дверь, ну, думаю, может, осталось еще, чем поживиться, вот и заглянуть решил. Но вижу, у вас тут уже все за мази, так что без вопросов! – добродушно тараторя, он потихоньку перемещался так, чтобы иметь возможность атаковать, одновременно уйдя с линии огня. До вооруженного зэка дотянуться он не мог, а вот Герман, невидимкой заходящий с другой стороны, и показывающий Жене «продолжать болтать», как раз имел все шансы на победу.

Тут, как на зло, один из чернокожих амбалов, всмотревшись в Евгения, расплылся в мерзкой кривозубой ухмылке:

– Ээээ, да это ж наш Двадцать первый! Живучий, скотина, ты посмотри! Что, гаденыш, давно в морду не получал?

Ну умничка моя! Давай-ка, подходи поближе, родной!

Придав лицу испуганное выражение, Женя выставил руки открытыми ладонями вперед, и слегка втянул голову в плечи:

– Послушайте, парни, вы уже наваляли мне достаточно, может, просто разойдемся по-хорошему?

Таак, и второй подтянулся, идите сюда, мои хорошие… 

Оба верзилы, скалясь уже открыто, надвигались на Евгения, заставляя того отступать к стене. Не переставая торопливо оправдываться, и уговаривать их не нападать, он мысленно отсчитывал секунды до атаки, краем глаза не переставая следить за Германом. Увидев, как тот, заняв свою позицию, едва заметно кивнул, Женя, не закончив фразу,  резко бросился на пол, в падении подбивая ногами одного из противников, рассчитывая чтобы тот, потеряв равновесие, потянул за собой второго. Дальше тело работало само. Слыша сзади отголоски борьбы, Евгений несколькими отточенными движениям отправил борзую парочку в глубокий сон, и вскочил, разворачиваясь, чтоб узнать, как обстоят дела у Германа. А там всё было замечательно. На его глазах сильнейшим ударом ноги по голове сшибив с ног последнего из бандитов, и убедившись в том, что он уже не встанет, агент медленно разжал кулаки. Встретившись с Женей взглядом, усмехнувшись, показал ему большой палец.

Но выдыхать обоим было еще рано.

Мысли потихоньку вставали на место. Еще несколько секунд назад Евгений не думал ни о чем, целиком и полностью сосредоточившись на драке.

У стены напротив послышался тихий всхлип, и Женя, резко вспомнив о детях, ринулся к ним. Беглый осмотр показал, что все они в порядке, просто сильно перепуганы. Мальчишки еще держались молодцом, а вот девочка выглядела совсем потерянной.

– Ты – Алиса? – спросил Женя, опустившись рядом с ней на колени.

Малышка, подняв на него свои огромные голубые глаза, кивнула.

– Не бойся, я друг. Вставайте, ребята, мы вас выведем отсюда.

– Моя мама…

– Жень…

Хриплый голос Германа прозвучал как удар.

Ощущение чего-то страшного и неизбежного, резко накатив, заставило покрыться спину парня холодным потом. Стараясь сохранить лицо, он улыбнулся девочке, и, прошептав: «я сейчас», на плохо сгибающихся ногах подошел к напарнику.

Тот стоял, прислонившись к шкафчику с медицинским оборудованием, и молчаливым грустным взглядом смотрел вниз.

На полу, наполовину скрытая ножкой шкафа, лежала женская рука… Та самая, которая всего лишь несколько часов назад с такой теплотой и нежностью сжимала Женину ладонь. Чьи пальцы, скользя по его разбитому телу, возвращали его к жизни. ЛЕНА… Женщина еще дышала. Но обоим мужчинам хватило одного взгляда на раны, чтобы понять: она уже не жилец. Девушка получила два пулевых ранения, одно в живот, второе в область шеи… Кровопотеря была невосполнимой…

С трудом проглотив подступивший к горлу комок, Женя тихо опустился рядом, и, взяв девушку за руку, поднес ко рту, тихонько касаясь губами кончиков похолодевших пальцев. Медленно открыв глаза, Елена посмотрела на него. Она была еще здесь, но в то же время уже не с ним, не в этом мире.

Герман, поняв, что он тут лишний, без слов тихонько отошел, с сочувствием легонько сжав его плечо.

– Женя….

Лена тяжело дышала, из уголка ее рта, пульсируя, выбивалась кровь.

Покачав головой, он нежно погладил ее по голове.

– Тише, солнышко… Тише… Я с тобой….

Дернувшись, она внезапно в последнем порыве сильно сжала его ладонь, и на одном дыхании произнесла:

– Ты мне обещал…

После этих слов ее рука резко ослабла, и глаза, которые все еще открыто и умоляюще смотрели на него, застыли, неуловимо выпуская из себя жизнь. Всего лишь миг… И всё в одно мгновенье рухнуло.

– Я сдержу своё обещание, – еле выдавил он из себя, не обращая внимания на то, что по щекам его катятся слезы.

Незаметно приблизившийся сзади Герман, присев, аккуратно высвободил руку Жени, судорожно продолжавшую сжимать Ленину ладонь, и легким касанием прикрыл умершей женщине глаза.

Заслонив собой ее тело и взяв за плечи ничего не видящего перед собой Евгения, наклонился к нему:

– Парень… Надо идти.

Толком не разобрав смысла его фразы, Женя послушно кивнул.

Сзади послышались робкие шаги, и оба мужчины резко повернулись, заслоняя собой тело.

Алиса.

– Моя мама скоро придет?

Детская непосредственность… Бедная малышка…

Женя, не в силах подобрать нужных слов, беспомощно посмотрел на Германа.

– Твоя мама догонит нас позже, – ободряюще улыбнулся агент, кладя руку девочке на плечо и разворачивая ее на 180 градусов, неспешно уводя от скрывавшейся за шкафом страшной картины. – Зайка, нам сейчас нужно будет быстро-быстро бежать, чтобы злые дяди нас не догнали. Ребятки, – обратился он к остальным, – вы как, готовы?

Мальчишки молча кивнули, но в глазах Алисы снова появился страх.

– Не бойся, милая. Если не уверена в своих силах, вон тот дядя тебя понесет, договорились?

Доверчиво глядя на медленно поднимающегося Евгения, девочка с облегчением улыбнулась.

– Вот и славно! – хлопнул в ладоши Герман, озаряя детей беспечной улыбкой. Только глаза его выдавали все чувства, которые он так старательно пытался в себе погасить. – Ну что застыл, дядя Женя? Работать пора! Давай, накинь на Алису свою курточку, а то видишь, дрожит вся, и помчали!

Ничего не говоря, совершая свои действия с послушностью марионетки, Евгений слепо следовал инструкциям, доверившись спокойному, гипнотически звучавшему голосу агента.

Только прижав к себе маленькое легкое тельце, мгновенно обхватившее его тоненькой ручкой за шею, он с силой закусил губу, стараясь по звериному не завыть, и, передвигаясь на деревянных ногах, пошел прочь из зала, навсегда оставляя женщину, которую любил, и которую потерял, не успев еще приобрести…

Побегом их осторожные перемещения никак нельзя было назвать. Мальчишки изо всех сил старались держать темп, заданный взрослыми, но все же значительно их замедляли. Женя, с Алисой, вцепившейся ему в шею, заметно запыхался, да и свежие еще раны давали о себе знать. Каждый вдох отдавался в сломанных ребрах тупой болью, но это можно было еще перетерпеть. А вот обороняться, наткнись они на компанию разъяренных зэков, оказалось бы куда сложней.

Герман, уходя из мед.блока, успел с головы до ног обвешаться всем, что в спешке смог там собрать.  Плечо его оттягивала тяжелая сумка с медикаментами, которые он вывалил в нее из шкафов, не сильно разбираясь в том, что именно берет с собой, просто швырял все подряд, ведь неизвестно было, что и когда им сможет понадобиться. Пистолеты, отобранные у убитых ими заключенных, рассовали за пояса и во внутренние карманы, так, чтобы в случае необходимости их можно было быстро выхватить. А вот патронами, к сожалению, разжиться не смогли: видно бандиты, забредшие в санчасть с целью грабежа, сами обзавелись оружием варварским путем, обезоружив охранников, не задаваясь особо вопросом серьезного вооружения. Произошедший в тюрьме бунт носил явно спонтанный характер, но думать о том, кто являлся организатором, и как это все произошло, друзьям было некогда, своих проблем выше крыши. Детей бы вывести, а там…

– Через два поворота будет спуск в подвал, ведущий в тоннель. По нему, если повезет, можно будет выбраться на поверхность, – прохрипел Женя, задыхаясь от бега.

– Ты лучше не болтай, Сусанин, экономь силы, – процедил Герман, держа позицию замыкающего. Мальчишки, обливаясь потом, терпеливо бежали между ним и Евгением, так обоим мужчинам казалось безопаснее. – Главное не ошибись, парень, назад возвращаться нам никак нельзя, а других вариантов отхода я пока что не заметил.

– Если ничего не изменилось за прошедшие месяцы, направление верное. Меня заставили вызубрить карту подземных переходов так, что я тебе ее во сне нарисую. А на память свою я пока что не жаловался…

– Надеюсь, ты прав, салага, в противном случае я тебе лично бошку откручу.

– Это за что еще?

– В целях чисто воспитательных…

– Ну-ну, – усмехнулся Женя, и тут же резко затормозил, увидев перед собой тупик. – Таааак, приехали…

– Что? – озабоченно спросил Герман, оттесняя пытающихся отдышаться мальчишек к стене, и продвигаясь к напарнику.

– Похоже, ты накаркал…

– Твою мать, пацан, ты ж говорил тут проход!!

– Да он и должен здесь быть! Может, заложили…

– Уши тебе заложило, когда инструктаж слушал!… Отойди!

Оттолкнув Евгения грубым толчком в грудь, агент вплотную подошел к стене и стал методично ощупывать шероховатую штукатурку, периодически простукивая места, вызывающие у него сомнения, и прислушиваясь. Женя, поставив Алису на ноги, хотел ему помочь, но получив довольно жесткий отпор, решил не спорить.

Двигаясь по спирали, Герман постепенно сузил круг до одного небольшого участка, прижавшись ухом к поверхности и прислушиваясь после каждого легкого удара костяшками пальцев. Лицо его при этом, выражавшее смесь самых суровых мыслей, потихоньку начало просветляться. В конце концов, удовлетворенно кивнув самому себе, он повернулся к Жене:

– Подсобишь?

Евгений, поняв, что от него требуется, встал так, чтобы дать Герману опору.

Отсчитав до десяти, агент, оттолкнувшись от напарника, с силой ударил ногой по найденной им слабой точке. В месте удара посыпалась штукатурка, но стена по-прежнему выглядела крепкой. От души матернувшись, Герман повторил удар, теперь уже на поверхности обозначилась явная брешь.

– Давай я…, – предложил Женя, видя, что другу подобные удары даются не так-то просто.

– Молодостью козырнуть хочешь? – рыкнул агент, но все же отошел в сторону.

– Скорее загладить вину. Помоги-ка…

Поменявшись с парнем местами, Герман дал ему упор. Сделав глубокий вдох, Евгений влетел ногой в стену, вложив в этот удар всю свою силу и ненависть. Бетон, сотрясшись, треснул, внутрь посыпались осколки мелких камней, образуя в стене брешь. Воодушевившись, дальше били уже оба, с разбегу всаживая ногами по расширяющемуся проему, пока не удостоверились, что в него возможно будет пролезть.

Аккуратно, стараясь не пораниться об острые края прохода, мужчины, помогая детям забраться в образовавшуюся нишу, перебрались следом, оказавшись в темном сыром коридоре. Фонариками друзьям разжиться не удалось, и теперь им пришлось заметно сбавить темп, местами пробираясь практически на ощупь.

Поняв, что малейший звук разносится эхом, двигались в полнейшей тишине, нарушаемой лишь шумом их неровного дыхания. Извилистой дороге, казалось, не было конца. Под ногами противно хлюпала вода, на головы и плечи капала скопившаяся на сводах ледяная влага, вызывая у разгоряченных беглецов раздражающий дискомфорт. К концу пути они практически вымокли до нитки, но в их положении было не до жалоб, даже дети, уставшие и изможденные, хорошо это понимали. Надо было отдать им должное, за все время их продолжительного путешествия, никто из ребят даже не пикнул. Сказывались то ли хорошая подготовка, данная им военными наставниками, то ли перекрывавший эмоции сильный страх, либо и то и другое сразу. В какой-то момент Женя даже поймал себя на мысли, что испытывает за этих детей некое чувство гордости, будто сам все эти годы занимался их воспитанием.

– Кажется, пошел подъем, или я ошибаюсь? – спросил Герман, чувствуя, что какое-то время уже движется в гору.

Евгений кивнул.

– Похоже на то. Если расчеты верны, скоро должен показаться выход.

– Если он будет таким же, каким оказался вход – проламывать его мы будем твоей головой.

– Надеюсь, не придется…

К счастью для Жени, опасения агента не оправдались. Свернув за угол, и миновав небольшой пригорок, они уперлись в оббитую деревом старую дверь, запертую на ржавый навесной замок.

Как в древние времена, ей богу…

– А вот это уже куда интересней замурованных ходов, – ухмыльнулся Герман, доставая из-за пояса пистолет. – Ребятки, отойдите-ка в сторонку… Жень, проследи…

– Ты уверен, что стрелять в катакомбах – хорошая идея?

– А кто тебе сказал, что я собираюсь стрелять? – удивленно поднял бровь агент, и несколькими сильными ударами рукоятки по замку сбил его с петель. – Проржавел ведь насквозь, тут делов-то…

Евгений, молча, усмехнулся.

– Ну что, ты или я? – спросил Герман, кивком указывая на дверь.

– Ну, коли ты открыл, тебе и флаг в руки, – развел руками Женя, держа наготове пистолет. Заняв позицию сбоку, он жестом скомандовал детям встать за его спиной, чтобы в случае непредвиденных неприятных сюрпризов иметь возможность их прикрыть.

Агент, дождавшись, когда Евгений будет готов, решительно открыл дверь, и в ту же секунду замер, медленно поднимая руки. Перехватив взгляд Германа, Женя с щемящим сердце отчаянием, обреченно уронил оружие на землю, поняв, что всё в очередной раз оказалось зря… Они не просто случайно наткнулись на кучку вырвавшихся на свободу преступников. По внешнему виду и обмундированию встречающих, а так же по тому, как они держались, наставив на пленников дула автоматов, было ясно: ИХ ЖДАЛИ….

Женя в который раз незаметно пошевелил связанными за спиной руками, пытаясь ослабить веревки и молча закусив губу от досады: спутали его на совесть.

Он сидел на промерзшей земле, прислонившись спиной к двери туннеля, на выходе из которого их повязали. Вооруженные незнакомцы с пленниками не церемонились. Оба агента в момент, когда их обыскивали, выгребая из карманов скудные запасы, для острастки чувствительно получили по почкам, после чего солдаты их разделили: Германа увели практически сразу, при этом, к удивлению Жени, руки агента оставили свободными. А вот ему, видно, доверяли гораздо меньше, так как в отличие от напарника, актерская игра и реакция которого стоила выше всяких похвал, Женя не смог, в секунду сориентировавшись, принять вид изможденного, ни на что не годного и ослабевшего заключенного, забредшего в туннель чуть ли не случайно. Плоды чего и пожинал. Высмотрев в его лице возможную угрозу, по молчаливому кивку главаря, двое верзил мгновенно выкрутили ему руки назад, и еще быстрее спутали так, что аж дух захватило.

Детей к счастью никто не тронул, с ними наоборот обращались насколько возможно бережно, напоили неизвестно откуда взявшимся горячим чаем из алюминиевых кружек, и дали каждому по куску хлеба. В отличие от вмиг околевшего насквозь Евгения, ребят усадили в военный грузовик с работающим двигателем, видно обогрев внутри работал на полную.

Такое различное отношение к пленникам и удивляло, и напрягало одновременно. Непонятно было, что у захватчиков на уме, и кто они вообще такие. Версию о мародерах Женя отверг сразу. К государственным структурам эти типы также явно не имели отношения. Но кто же они такие? Попытки пристать с вопросами к охранявшему его часовому привели только к паре чувствительных затрещин, хотя хватило бы и одной, рука у верзилы была тяжелая, отбивших охоту открывать рот начисто. Не дурак, понятливый… Но где же Герман? И что, если он там не выкрутится?… Интересно, бывали ли случаи, когда наемник, вроде Жени, оказывался способен не просто провалить задание, а провалить его ДВАЖДЫ? 

Грустно усмехнувшись самому себе, Евгений лихорадочно прокручивал в голове возможные варианты развития событий. Если бы он только мог освободиться, всё было бы гораздо проще. Но и со связанными руками его не стоило списывать со счетов, благо в свое время хорошо натаскали нападать и обороняться и в более спутанном положении… Тогда что? Двое охранников рядом, один в зоне доступности, курит, явно расслабился… Мысленно Женя уже поставил на нем крест. Жизнь бедолаги – дело двух ударов, ежели умеючи, но вот второй стоял так, что своей позой вызывал вполне оправданные опасения: во-первых – далеко, не достанешь, во-вторых, в отличие от своего «коллеги», держался гораздо собраннее, периодически бросая на пленника цепкие пронзительные взгляды. С таким надо держать ухо востро… А что, если?…

Озаренный безумной идеей, Женя ногтем большого пальца правой руки, стараясь не морщиться, стал методично расцарапывать себе ладонь в месте шрама, под которым были вшиты две смертоносные капсулы… Чем черт не шутит, а вдруг сработает?…

Через какое-то время он почувствовал, как кожа, наконец, разошлась, и из образовавшейся раны стала сочиться кровь, которую он старательно пальцами насколько мог размазывал по рукам, делая их влажными и скользкими. Вновь аккуратно повращав кистями, Женя с радостью смог констатировать, что его нехитрые действия помогли, и воевать с веревками стало гораздо легче.

Несмотря на пронизывающий холод, от напряжения пот со лба катился градом. Вскоре он почувствовал, как путы с одной стороны потихоньку начали поддаваться. По нехитрым прикидкам на полное освобождение потребуется еще пара-тройка минут, а дальше всё придется делать предельно быстро.

Не прекращая свои болезненные манипуляции, Евгений в который раз обвел площадку равнодушным взглядом, и удивленно замер, увидев показавшегося из-за грузовика Германа, совершенно свободного, без конвоя, и, казалось бы, ничем не озабоченного. Обойдя припаркованный автомобиль, он, как ни в чем не бывало, подошел к стоявшему у колеса часовому, тому самому, месторасположение которого вызывало у Жени наибольшие опасения, и, попросив огоньку, расслабленно закурил. На плечи его небрежно была накинута куртка защитного цвета, в которые были одеты все члены задержавшей их военной группы, от чего парень оторопел еще больше. Но когда охранник, выслушав тут же рассказанную Германом какую-то короткую байку, весело заржал, это взбесило Женю настолько, что он, последним усилием рванув левую руку, смог вытащить ладонь из петли, в последний момент чудом подавив в себе желание в ту же секунду вскочить и накинуться на агента с кулаками.

Германа непростое положение друга, казалось, совсем не волновало, настолько равнодушно он себя вел. Лишь краем глаза один раз покосился на Евгения, взглядом словно кольнув его насквозь, от чего Женя, открывший было рот, чтобы сказать приличествующую моменту какую-нибудь гадость, спешно прикусил язык.  Что-то явно происходило, он пока еще не мог понять, что, но одно стало ясно: дергаться пока не стоит.

Теперь Евгений следил за Германом во все глаза, ожидая хоть какой-то подсказки или намека на дальнейшее развитие событий, но тот продолжал невинно болтать с охраной, встав к Жене в полупрофиль, и опустив левую руку вдоль тела. Слегка пошевелил пальцами, привлекая внимание друга.

Так… Он что же, хочет?… Или это просто так?… Нет, не просто… Ну точно!

Евгений вперился в Германа взглядом уже не моргая, внимательно всматриваясь в комбинацию жестов, которые тот быстро складывал пальцами.

«Будем уходить на счет три» – расшифровывал Женя, начиная ощущать знакомое чувство нервного возбуждения перед атакой. «Раз… Два…» Пошел!

Успев только увидеть еще даже не рывок агента, а лишь стремление наброситься на расслабившегося охранника, стоявшего с ним рядом, Женя, резко рванув из-за спины руки, уже вскакивал на ноги, в прыжке сбивая с ног своего конвоира и выхватывая у него не лету автомат. Еще один точный удар прикладом по голове, и тот мешком рухнул наземь.

Переведя оружие в боевой режим, и удостоверившись, что уложенный им конвоир уже не встанет, Евгений шумно выдохнул. Герман коротко свистнул, подзывая его к себе. Сам агент уже запрыгнул на подножку грузовика с пассажирской стороны, и держал отобранный у врага автомат наготове. Сидящие в салоне дети испуганно прижимались друг к другу.

– Ребятки, ну-ка быстренько головы к коленкам наклонили, сейчас покатаемся! – коротко скомандовал Герман, заглянув внутрь. – С этим железным монстром справишься? – обратился он к Жене.

На секунду задумавшись, Евгений кивнул. Транспорт выглядел, конечно, архи древним, но по большому счету ничего особенно сложного в управлении им не было. Мотор грузовика уже работал, печка в салоне была выкручена на полную, и после промозглого холода улицы Жене показалось, будто он очутился в сауне. Герман остался стоять на подножке, одной рукой держась за дверь, а другой с автоматом на взводе приготовившись отстреливаться в случае надобности.

Евгений резко втопил в пол педаль газа, выкручивая руль, и на ходу вспоминая нюансы управления тяжелым наземным транспортом. Каждую секунду ожидая сзади выстрелов от погони, которые могли раздаться им вслед, он поймал себя на мысли, что периодически задерживает дыхание, а на особо крутых поворотах инстинктивно втягивает голову в плечи, не зная, что их может ожидать за тем или иным углом.

– Куда ехать хоть скажи? – крикнул он Герману, миновав несколько кварталов, с удивлением для себя замечая, что преследование все не появляется.

– Здесь пока одна дорога, ее и держись! Доберемся до развилки, скажу куда поворачивать, – выдохнул агент, на ходу запрыгивая на пассажирское сидение, и опуская автомат на колени. Устало откинувшись на спинку кресла, он достал из кармана отобранные у охранника сигареты. С наслаждением закурив, протянул пачку Евгению:

– Будешь?

Женя отрицательно покачал головой. Запах никотина он не переваривал.

– Почему нас никто не преследует?

– А некому за нами гнаться, – с безразличием в голосе проговорил агент, выбрасывая в окно окурок, и тут же прикуривая следующую сигарету.

Евгений бросил на него напряженный взгляд:

– Герман, но там же было до хрена народу…

– Четырнадцать, не считая двоих снаружи, – кивнул мужчина.

– И ты что, всех их…

– Обидел. А я не люблю, когда где-то ходят люди, затаившие на меня зло. Никогда не знаешь, в какой момент им может взбрести в голову начать мстить.

Женя молча покачал головой, пытаясь осмыслить, как один невооруженный человек смог справиться с целой организованной группой, но успев уже немного узнать Германа, задавать этот вопрос вслух не стал.

– Напомни мне впредь на тебя не обижаться, – нервно усмехнулся Евгений.

Герман молча хмыкнул.

– И все же, что это были за люди? И почему связали только меня?

– Потому что ты салага, – буркнул агент.

Женя почувствовал, что начинает закипать.

– Слушай, сколько можно?! Я, между прочим, давно уже не пацан, и имею соответствующий опыт…

– В каком ты звании, парень? – не поворачивая головы, спросил агент.

– Майор! Ну а ты?

– Скажем так, по звездочкам я тебя немного обогнал.

– Ну а все-таки?

– Адмирал, если тебе от этого легче.

Женя в задумчивости нахмурился. Так вот почему он так держится…

– Герман… Можно вопрос? Сколько тебе лет, если не секрет?

– Ну отчего же это должно быть секретом? 35.

Евгений, вздрогнув, с ходу жахнул по тормозам, заставив детей позади испуганно взвизгнуть от неожиданности.

– Какого черта ты творишь? – рявкнул агент, который чудом не влетел головой в лобовое стекло.

Глядя на заросшего бородой всклокоченного мужчину, Женя впервые по-настоящему всмотрелся в его внешность, в который раз подумав, насколько она бывает обманчива.

– Ты старше меня всего на 5 лет, но уже называешь «салагой»?

– Поверь, парень… В нашей профессии пять лет – это ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ срок, – грустно скривил губы Герман, отворачиваясь к окну и уходя куда-то глубоко в свои мысли.

Пристально глядя на него, Евгений лишь покачал головой. Вновь тронув грузовик с места, он уже не гнал, в задумчивом молчании следя за дорогой. Спустя примерно минут десять, впереди, наконец, показалась развилка.

– Адмирал…

– М?

– Куда дальше? – спросил Женя, замедляя ход.

– Так… сейчас соображу… Давай-ка, сворачивай направо!

– Уверен?

– Да!

  Направив грузовик в нужном направлении, Евгений вновь не удержался от вопроса:

– А все-таки… Кто были те люди?

– А это, майор, та самая, некогда возглавляемая мной группа сопротивления.

– Поэтому они тебя и не тронули?

– Ну почему же? Тронули… Только зря.

Четырнадцать человек убиты, ага, «тронули» его…  

– Но ведь раньше ты был их лидером, хочешь сказать, за время твоего отсутствия многое поменялось?

– В корне.

С заднего сидения раздался робкий голос Алисы:

– Скоро мы уже приедем?

– А что, дорогая, ты устала? – спросил Герман, повернувшись к девочке с нежной улыбкой, в который раз заставив Женю поразиться многоликости этого человека.

– Я в туалет хочу…

– Потерпи, милая, осталось минут пять и мы окажемся на месте.

Девочка, зажав ручки между коленками, молча закусила губу.

Видать, давно уже терпит… Бедная…

– Герман, может, откроешь уже тайну, куда мы едем?

– В «Цитадель».

– Что еще за цитадель?

– Убежище… Неизвестно, сколько нам придется проторчать на астероиде, Женька, будем смотреть правде в глаза. А единственное надежное укрытие, которое я знаю – это логово сопротивленцев. Надеюсь, что оно еще функционирует… Тормози!

– Что такое? – майор спешно нажал на тормоза, озадаченно осматриваясь, но не видя перед собой ничего, что могло бы напоминать строение.

– Приехали, – резюмировал Герман, открывая свою дверь и спрыгивая на землю, жестом показывая детям следовать за ним. – А тебе что, особое приглашение нужно, салага? – спросил он, с насмешкой глядя на Евгения.

С трудом подавив в себе желание ответить на безумно раздражающее его прозвище, и мысленно досчитав до десяти, чтобы успокоиться, Женя, насупившись, стал молча выбираться из машины.

Место, в котором они оказались, было довольно тихим. Совершенно пустая и неприметная улочка, огражденная по обеим сторонам старым бетонным забором, цвет которого не поддавался описанию, больше походила на задворки какой-нибудь заброшенной базы, на которой не осталось никаких строений. Женя внимательно оглядывался по сторонам, но ничего даже отдаленно похожего на то, что могло бы называться «убежищем» в упор не видел.

– Ну, и где мы? – спросил он Германа, озадаченно вертя головой.

Адмирал, загадочно улыбаясь, стоял, облокотившись о стену ограждения, и проигнорировав вопрос напарника, обратился к детям:

– Ребятки, хотите фокус покажу?

Дети, не зная чего ждать от этого рыжеволосого странноватого дяди, с опаской закивали головами.

– Оп-ля! – воскликнул Герман, и сделал некое почти неуловимое движение рукой. Только сейчас Женя обратил внимание на то, что своей спиной агент закрывал неприметную с виду дверь, сливавшуюся с общим пейзажем настолько, что если не знать о ней – ни за что не заметишь.  Механизм, активированный легким нажатием, сработал мгновенно, и дверь с натугой приотворилась. – Похоже, сегодня нам везет! – усмехнулся адмирал, отступая в сторону и жестом подзывая Евгения подойти поближе.

– Это и есть твоя загадочная «Цитадель»? – удивленно вздернул бровь майор, недоверчиво заглядывая внутрь хода, по виду напоминающий спуск в подвал. – Ты уверен, что убежище заброшено?

– Ну… не проверим – не узнаем. Когда я в последний раз здесь был – оно уже давно не функционировало. Тем не менее, на всякий случай лучше быть на чеку… Дети, мы с дядей Женей сейчас пойдем вперед, а вы потихонечку следуйте за нами. Постарайтесь не отставать, и смотрите под ноги, ступеньки довольно крутые.

Держа автоматы наготове, мужчины осторожно стали спускаться вниз. Герман, шедший впереди, сделав несколько шагов, пошарил по стене рукой, нащупывая выключатель, а найдя его замер на месте, шепотом проговорив:

– Я сейчас включу электричество. В случае чего падайте на землю и не двигайтесь.

Женя инстинктивно подобрался, сжимая автомат, и чувствуя, как по виску медленно стекает струйка пота (нервы, черт их подери, становятся совсем ни к черту), приготовился в случае необходимости стрелять.

Щелкнул рубильник, и помещение потихоньку стало озаряться светом. Похожие на маленькие звезды лампочки, которых в потолке, казалось, были тысячи, мигали, неохотно разгораясь, по фрагментам освещая все большую площадь невероятных размеров зала, от которого в конце ответвлялись несколько коридоров.

– Вы пока осмотритесь тут, но дальше не суйся, заплутаешь, – подмигнул Герман Жене, и прежде, чем парень успел возразить, скрылся за поворотом.

– Так… прекрасно…, – пробормотал майор себе под нос. – Ну что, ребята, видимо пока нам придется посидеть тут, – вздохнул Евгений, помогая детям спуститься и оглядываясь по сторонам.

Комната, в которой они оказались, чем-то напоминала заброшенный командный центр. В середине стоял большой покосившийся стол с железными стульями, местами проетыми ржавчиной. В углу располагался старый продавленный диван, на который тут же радостно плюхнулись мальчишки, не обращая внимания на облако поднявшейся с него пыли.

Почувствовав внезапно навалившуюся усталость, Женя отодвинул ближайший к нему стул, и тяжело опустился на него, с облегчением отложив, наконец, автомат в сторону. Только сейчас он понял, насколько сильно изможден.

– Тебе очень больно? – спросила вдруг Алиса, робко оставшаяся стоять на месте.

Погрузившись в свои мысли, Евгений даже не сразу понял, что ребенок обращается к нему.

– Что? – поднял он на нее глаза, и неожиданно для себя смутился, увидев совсем не по-детски серьезный взгляд девочки.

– Твои руки. Надо сделать перевязку.

– Ах, это… – Женя посмотрел на свои кисти, и вдруг резко в полной мере ощутил весь дискомфорт в стертых до крови во время освобождения от веревок конечностях, на которые в общей суматохе даже не обращал внимания. Разодранные ладони дополняли страшную картину. Да уж, зрелище, конечно, не для слабонервных…

– Если найдешь бинтик – я тебе перевяжу, меня мама учила.

Сердце Евгения с болью сжалось. Мысли, которые он упорно гнал от себя все это время, вновь нахлынули на него с новой силой. Руки предательски задрожали, и он спешно сунул их в карманы, через силу попытавшись улыбнуться.

– Спасибо за заботу, милая, я обязательно обращусь к тебе за помощью, как только мы найдем аптечку… Иди пока к ребятам, отдохни.

Но девочка не сдвинулась с места.

– Мама не придет, да? – внезапно заданный вопрос обухом рубанул по ушам. В горле у Евгения мгновенно пересохло, он хотел ответить, но не смог, как будто кто-то сдавил его шею тисками. Повинуясь необъяснимому порыву, Женя резко приподнял Алису, и посадив ее на колени, крепко прижал к себе. Девочка молча уткнулась ему в грудь, но не разрыдалась, а лишь тихо всхлипывала, подрагивая плечиками в его руках.

Не в силах произнести ни слова, парень бережно поглаживал ее по голове. Да и разве можно подобрать слова, чтоб объяснить ребенку, по чьей вине она осталась сиротой? И почему тот мир, в котором Алиса жила раньше, в одно мгновенье рухнул?

Застывшую тревожную тишину нарушили послышавшиеся из глубины коридора шаги, заставив в миг напрягшегося майора потянуться за оружием. Продолжая придерживать одной рукой Алису за спину, другую он успел положить на автомат, но вопреки мрачным ожиданиям и к огромному его облегчению, из-за поворота появился Герман, нагруженный мешками и коробками по подбородок.

– Ну что вы тут рассиживаетесь без дела? Заскучали, небось? Давай, детвора, налетай!

С шумом опустив свою поклажу, адмирал поднял один из коробов, и с лихим присвистом высыпал содержимое на стол. У подскочивших к нему детей глаза стали огромными как блюдца, даже Алиса, перестав всхлипывать, удивленно вылупилась на рассыпавшиеся перед ними яства.

– Евгений, закройте рот и помогите детям разобраться!

Женя, молча сняв Алису с колен, попытался сбросить с себя навалившееся оцепенение.  Зрелище и правда поражало воображение, а желудок от вида такого разнообразия консервов, батончиков, сушеного мяса, сгущенки и прочего моментально свело. Голодных детей, мгновенно набросившихся на еду и открывающих все угощения подряд, пришлось буквально бить по рукам, чтобы в последствие никому не стало плохо. В результате долгих споров решено было на каждого из присутствующих распределить по банке тушеного мяса с кашей и по одной сладости на выбор. Остальное под пристальным взглядом Евгения Герман с преувеличенно разочарованным видом  упаковал обратно в коробку.

– И много здесь таких запасов? – спросил Женя, старательно прожевывая жесткое вяленое мясо, которое в его оголодавшем состоянии казалось продуктом высокого кулинарного мастерства.

– Кладовая забита под завязку, на первое время вам должно хватить.

С трудом проглотив толком не пережеванный кусок, Евгений удивленно уставился на агента.

– Что значит «нам»? Ты что, куда-то собрался?

– Давай-ка отойдем с тобой на пару слов, чтоб не при детях.

– Ладно…

Покосившись на ребят, которые, заметно повеселев, были поглощены едой, Герман, придерживая Женю под локоть, отвел его в сторону.

– Объясняю расклад, парень, – резко посерьезнел адмирал. – То, что мы с тобой в глубокой заднице, лишний раз повторять, думаю, не стоит, это и козе понятно. А теперь быстренько пораскинь мозгами: пока Федерация на Земле очухается, и начнет поднимать силы для восстановления власти на астероиде, пройдет немало времени. В Цитадели относительно безопасно, но это все же не крепость. Запасов еды здесь пока достаточно, при правильном распределении должно хватить на несколько недель. Но не факт, что кто-то прилетит за нами до этого времени, если вообще прилетит…  И не делай такие дикие глаза. Пора снять с себя розовые очки, майор! Вдвоем с тобой детей мы не потянем. А значит, нам потребуются еще люди.

– Но как… и где ты их возьмешь?

– Закрой рот и слушай. Осталась у меня здесь парочка контактов, ребята надежные, на этот счет не беспокойся, если они конечно еще живы… С их помощью, потихоньку, достойную команду, думаю, сколотим… Далее. Даже если ситуация на поверхности разрешится, возможно, нам придется еще тяжелее, т.к. здесь мы для всех – беглые заключенные, и попадаться местным властям в случае чего будет  категорически нельзя… Более того. Ты знаешь, я не доверяю никому. Поэтому придется поработать над легендой нашего с тобой знакомства, чтобы ненароком не нарваться… И пусть мы в полной жопе, но по-прежнему на службе, и секретности никто не отменял… Теперь что касается запасов: их нужно пополнять, причем не дожидаясь, пока они закончатся. А это в нынешней обстановке безвластия – грабежи, стычки, нападения. Ты видел местный контингент, и должен понимать, что «просто» – ничего уже будет. Мы с тобой, конечно, крепкие ребята, но силы наши не безграничны. Кроме того, с нами дети. Кто-то один постоянно должен оставаться с ними. Честно тебе скажу, что если б не ты – черта с два я взвалил бы на себя такую ответственность. И не смотри на меня, как на врага. Но раз уж мы с тобой ввязались в это дело… Теперь за них придется отвечать. И не просто отвечать, а кормить, поить, одевать и учить выживанию… Что ты застыл как столб, Евгений? Ты ведь не думал еще настолько наперед, я прав?

Конечно, Герман прав, и прав, черт возьми, во всём… Женя чувствовал, как лицо его медленно наливается краской. Потихоньку начинало приходить понимание всей истинной сложности их положения. До этой минуты все мысли майора были заняты только желанием выжить в данный конкретный момент, и лишь где-то в глубине подсознания тлела надежда, что жучок в его организме исправно передает на Землю информацию, а уж там руководство обязательно направит за ними спасательный модуль. Но вот то, что на астероиде всё закрутится настолько серьезно, и потянет за собой вполне ведь прогнозируемые последствия, Жене в голову не приходило. Злясь на себя и на свою предательскую недальновидность, он никак не мог отделаться от ощущения, что вся текущая реальность – дурной сон. Что он вот-вот очнется в медсанчасти, и Лена, положив ему на лоб свою нежную руку, уверит в том, что всё случившееся – страшная галлюцинация, последствие укола. Евгений понимал, что стоит как истукан, вперив в Германа растерянный взгляд, но к собственному ужасу никак не просыпался.

– Когда ты уходишь? – задал он тупой вопрос, сам не узнавая своего голоса.

– Думаю, что завтра на рассвете, на сегодня можешь выдохнуть. Давай-ка для начала я вам всё здесь покажу, осмотритесь, отдохнете… Душ, кстати, работает, я проверял. Всем надо помыться, отоспаться, а нам с тобой еще и оказать друг другу посильную медицинскую помощь.

– Да я и сам могу…

– Евгений, в зеркало давно себя видел? Нет? Тебе как минимум в нескольких местах надо швы накладывать, впрочем, как и мне… Ничего, парень, прорвемся. Я кстати всё давно собирался задать тебе вопрос, да как-то было не к месту: ты почему в 30 лет такой седой? Только не говори мне, что этот серебристый оттенок – природный!

От перевода темы Женя с благодарностью мысленно выдохнул, и усмехнулся:

– Да если б я сам это знал. Седину впервые у себя заметил где-то к совершеннолетию, а к выпуску из академии и вовсе посветлел. Меня поэтому и стали все называть Стариком. Поначалу бесился, но прозвище приклеилось так, что я к нему уже привык.

Герман, внезапно рассмеявшись, закатил глаза.

– Так воооот оно что! А я-то всё голову ломал!

– О чем ты?

– Понимаешь, Женька, до меня доходили слухи, что за мной будет послан некий «старик», после того, как попытка твоего предшественника провалилась. И я долго ломал голову, почему Федерация так неразумно отправляет на задание пожилого человека, если все знают, что на Азилуме заключенные доживают максимум до 45ти?

Хмыкнув, Евгений улыбнулся, а перехватив насмешливый взгляд Германа, и вовсе заржал в голос, чувствуя, как державшее его все это время нервное напряжение потихоньку начинает отпускать.

– А знаешь что, парень? – заговорщицки подмигнул адмирал, кладя Жене руку на плечо, и переходя на таинственный шепот. – Я там, в кладовке, кое-что еще полезное нашел. По-моему, мы с тобой заслужили свои 50 капель.

Отвернув полу куртки, он с хитрой улыбкой продемонстрировал бутыль с мутноватой коричневой жидкостью, явно алкогольного содержания.

– Я, конечно, только ЗА, но как же дети?

– Дети? Ну, им еще рано!

– Герман!

– Ладно, ладно, шучу. Мы же чуть-чуть. Для начала, так сказать, лечения.

– Кстати о лечении! Алиса обещала мне забинтовать запястья, так что обязательно напомни мне, чтоб я ее позвал.

– О как! Что ж, похоже, у нас в штате намечается мед. сестричка? Молодец, девчонка, далеко пойдет!… Ну так как, Евгений? По глоточку?

– А, хрен с тобой, – махнул рукой Женя, мысленно решив сегодня послать, наконец, всё к черту и забыться. – Наливай!

От автора:

На этом все беды и приключения героев не закончились. В течение недели после бунта Азилум был полностью взят под контроль заключенными. Операция по восстановлению на астероиде порядка, с треском провалилась. С оставшимися на планете представителями власти и полицейскими, стоило им только себя обнаружить, зверски расправлялись, пока в живых ни одного из них не осталось. Две посланные Федерацией миссии на Землю не вернулись, и после того, как погибших на Азилуме офицеров посмертно приставили к наградам, руководство приняло решение заморозить проект «ВОССТАНОВЛЕНИЕ», сочтя вес возможных потерь превышающим допустимые нормы.

Герману удалось найти свои контакты и собрать команду из бойцов, ставших со временем называть себя группой ополчения. Общими силами Цитадель удалось восстановить, превратив ее в хорошо укрепленный военный бункер.

Евгению пришлось смириться с мыслью о том, что с Земли за ними никто уже не прилетит. Алиса, чувствуя в лице майора защитника, постепенно стала называть его папой, что он смиренно принял, несмотря на не такую уж большую разницу в возрасте, и постепенно сам стал вести себя как полноправный родной отец, отгоняя от расцветавшей день ото дня «дочери» молодых подрастающих кавалеров из числа команды.

Внутри коллектива был разработан свой устав, который Герман заставил всех вызубрить до буквы. Так, живя по казарменным принципам, им всем было легче воспринимать суровую окружающую действительность…

В дальнейшем….

А впрочем, о дальнейшей судьбе героев еще будет рассказано, и не раз.

Ну а пока… приключения продолжаются!