— Что?! — кричит парень, тараща глаза на адвоката. — Вы в своем уме?

«Этого не может быть!» — мысленно прошу все силы небесные повлиять на этот абсурд.

Господи, и зачем я только сюда пришла? Зачем только согласилась слушать условия завещания. Это и вправду какой-то загадочный театр абсурда.

И я играю одну из главных ролей…

Дед… Как же мне тебя не хватает, мой хороший и родной человек! Да что там родной — самый близкий! Наставник, учитель, друг… Я ему доверяла даже больше, чем своей родной бабушке.

А Гордей не смог мне простить, что я заняла его место в сердце деда. Хоть тысячу раз доказывай этому балбесу, что старик любил его больше жизни, он все равно не верит. Ревнует.

И люто меня ненавидит…

— Я женился на Анне, и точка! — орал дед на внука в своем кабинете, а я наглым образом подслушивала за неплотно закрытой дверью.

— Как ты посмел? — Гордей не уступал старику в крике, на что тот взъелся:

— Да как ты смеешь учить меня жизни, щенок! Я не обязан перед тобой отчитываться!

— То есть ты, — пауза, — променял меня, — еще одна пауза. — Родного внука, — очередная запинка, а после довольно грозное: — На какую-то выскочку?

— Не смей ее так называть!

— Как хочу, так и называю!

Это было десять лет назад, и тогда я еще до конца не понимала, на что способен этот мальчишка. Дед им гордился — красавец, спортсмен, чемпион. И очень скучал. Только вот Гордей стоял на своем — дед его предал.

Да, они больше не скандалили в те дни, когда внук приезжал навестить старика. Кстати, и к моей бабушке Гордей относился с уважением, хоть и прохладно.

Зато всю свою ненависть почему-то обрушил на меня…

— Полина, вы с нами? — адвокат выводит меня из воспоминаний, и я поднимаю на него взгляд, игнорируя ярость, которая плещется в глазах Гордея.

— Простите, — киваю, так как действительно получилось неловко. — Неважно себя чувствую, — и даже немного кривлюсь, чтобы мужчина поверил.

И встал на мою сторону, усмирив этого строптивца.

Господи, за что мне такое наказание?

— Давайте еще и раз и с подробностями, — Гордей переводит взгляд на адвоката, а у меня вырывается вздох облегчения.

Слава Богу, хоть перестанет прожигать меня своими глазищами. Как вытаращит, так хочется куда-то спрятаться подальше, лишь бы не нашел. Аж в дрожь бросает, когда этот красавец косится в мою сторону.

— Вениамин Макарович оставил завещание, — начинает в очередной раз адвокат, но парень его перебивает:

— Это мы уже поняли, — снова усаживается на стул и начинает тарабанить пальцами по столешнице. — Непонятно одно, — даже слегка подается корпусом вперед, чтобы быть поближе к мужчине. — Какого черта эта выскочка вдруг стала наследницей? — еще и тычет в меня пальцем, но я все равно молчу, делая вид, что меня это не касается. — Она моему деду никто.

«И звать ее никак!» — заканчиваю мысленно вместо парня, пока он прожигает взглядом адвоката.

— Можешь подать в суд, — пожимает мужчина плечами. — И оспорить завещание, — усмехается, но тут же улыбка резко сползает с его лица. — Но я тебе не советую со мной связываться.

— Вы мне угрожаете? — парень приподнимает одну бровь и тут же откидывается на спинку стула, ухмыляясь.

— Предупреждаю, — кивает адвокат, не сводя пристального взгляда с Гордея. — Я могу продолжить?

— Можете, — сквозь зубы произносит скандалист, а я лишь наблюдаю, как его пальцы сжимаются в кулаки.

Еще бы, чемпион мира по боксу в своей весовой категории. С таким опасно даже рядом стоять. Характер у него… В общем, очень скверный. Даже ужасный.

И как с таким прикажете поладить? Еще и целый месяц!

— Контрольный пакет акций переходит к вам с Полиной, — спокойно продолжает адвокат, а я все так же наблюдаю за реакцией Гордея. — Тридцать один процент Стальному Гордею Матвеевичу и соответственно двадцать Рыбкиной Полине Андреевне.

— То есть я должен плясать под ее дудку? — парень приподнимает одну бровь, но адвокат игнорирует его вопрос.

— Так же дома в Испании, Греции и Финляндии достаются тебе, Гордей, — мужчина делает небольшую паузу, а после заканчивает: — А вот дом в Сочи получит Полина. Ну и вся недвижимость в нашем городе делится между вами пополам.

— Нет! — парень вскакивает с места, а я замираю, так как сейчас разразится очередная катастрофа. Уж мне ли не знать, какой Гордей вспыльчивый! — Это какой-то бред! Она ему — никто! — тычет в меня пальцем, но адвокат снова никак не реагирует на его выпады. — Выскочка! И ей почти половина акций? Вы серьезно?

— И последнее, — заканчивает мужчина, снова игнорируя громкий ор парня, но парень снова выходит из себя:

— Я даже слушать это не хочу…

— Чтобы получить наследство, вам надо прожить в одном доме месяц! — выдает адвокат, а у меня вырывается громкий стон.

Так и знала, что какой-то подвох с этим наследством. Непонятно, за что мне такое наказание? Я ведь даже не родственница, в отличие от законного внука. Который, впрочем, меня люто ненавидит…

— С этой выскочкой? — тычет в меня пальцем Гордей. — Вы американских фильмов пересмотрели? Какой, к черту, месяц?

— Это желание твоего деда, Гордей!

— Я с ней жить не буду! — поворачивает голову в мою сторону.

— Я с ним тоже! — мы смотрим друг другу в глаза, не отводя взгляда.

Лишь бы не жить с ним, я даже готова отказаться от этого наследства.

Если бы не одно «но»…

Меня все бесит! И адвокат, который несет полную ахинею. И эта навязчивая девчонка, которая въелась под кожу, как клещ, и не хочет отпускать. Молчит, лишь изредка вздыхает, но весь ее надменный вид кричит:

«Ты — ничтожество! А я — королева!»

Ненавижу ее! Даже не могу объяснить, за что именно, но чувство ненависти жжет слишком сильно, разъедая меня изнутри. Выскочка! Высокомерная! Гордая! Ей проще промолчать, чем вступать в дискуссии.

А мне сейчас не хватает хорошей встряски. Хоть кулаками бей по стене, так меня сейчас все раздражает.

И бесит неимоверно!

— Еще вопросы есть? — адвокат игнорирует наши злобные взгляды с Полиной, а мы, не сговариваясь, синхронно отвечаем:

— Нет!

— Ну, вот и славненько, — веселится мужчина, как будто нас вообще не существует. — Тогда не смею вас задерживать, молодые люди. Всего доброго!

Я киваю, прощаясь, и вылетаю из кабинета, так как находиться там дальше просто не могу. Нужен свежий воздух. Хотя бы глоток. Иначе точно сейчас разнесу кабинет крутого адвоката к чертям собачьим.

— Твою мать! — бью ногой по переднему колесу внедорожника, а в ответ срабатывает сигнализация. — Да заткнись ты! — нажимаю кнопку на брелке и открываю водительскую дверь.

Конечно, можно эту выскочку бросить здесь, пусть сама добирается на другой конец города, как хочет, но просыпается совесть, будь она не ладна.

«Ты не можешь бросить девочку! Все-таки ты — мужчина, а не урод какой-то!»

— А-аа! — я закидываю голову назад, опираясь руками о крышу автомобиля. — За что мне это!

Полина подходит бесшумно, но я все равно затылком чувствую ее взгляд. Как же не хочется поворачиваться и смотреть ей в глаза. Кто бы только знал, как они меня раздражают.

И одновременно завораживают…

Впервые я увидел ее десять лет назад. Маленькая девочка, которая смотрела на меня восхищенными глазами. Интересно, что тогда ей дед наговорил обо мне? И почему она так преданно на меня глазела?

— Я тоже не жажду жить с тобой под одной крышей, — слышу сзади голос девчонки и медленно поворачиваюсь к ней лицом. — Ты можешь думать что угодно, но я его не просила.

— Конечно, не просила, — ухмыляюсь со злостью. — Странно, что он все тебе не оставил.

— Ты не имеешь права!

— Да кто ты такая, чтобы рассказывать мне, на что я имею право? — вспыхиваю, но тут же беру себя в руки.

Люди начинают обращать на нас внимание, а мне сейчас это точно ни к чему. Проще успокоиться, взять себя в руки, выдохнуть и просто договориться с девчонкой. От денег еще никто не отказывался.

Эта тоже не станет исключением…

«Выдохни, Гордей! Она ни в чем не виновата!» — моя совесть сегодня бьет все рекорды по настойчивости, а мне сейчас хочется громко завыть.

У некоторых какие-то внутренние голоса, интуиция или шестое чувство просыпаются, а у меня, черт бы ее побрал, совесть. Причем обязательно не вовремя.

Еще и давит на больную мозоль!

— Домой поехали, там поговорим, — я поворачиваюсь в девчонке спиной и залезаю на водительское кресло внедорожника, как слышу довольно уверенное:

— Никуда я с тобой не поеду!

Да что за нафиг такой!

Только этого мне не хватало. И так день слишком насыщенный эмоциями, так еще и Полина начинает мне свое упрямство демонстрировать.

Какого черта, спрашивается?

— Или ты сядешь в машину, — я смотрю на нее пристально, но она даже взгляда в ответ не отводит.

— Или? — приподнимает одну бровь, бросая мне очередной вызов.

— Хочешь увидеть это «или»? — парирую в ответ, но девчонка стойкая.

Опять наглядно демонстрирует свое превосходство, закидывая сумочку на плечо и высокомерно меряя меня взглядом.

— Увидимся дома, — разворачивается и даже делает пару шагов, а я бью руками по рулю.

— Сама напросилась! — бухчу себе под нос и вылезаю из внедорожника.

Обычно девушки сами мне вешаются на шею, а тут полнейший игнор. Так нагло меня еще никто не посылал.

Она действительно хочет увидеть это «или»?

Девчонка делает мне ручкой, а я закипаю еще сильнее. В принципе, характер у меня довольно сложный, порой со мной нереально тяжело, но в последнее время эмоции зашкаливают за красную черту.

И вывести меня из себя можно в мгновение ока…

— Стой! — кричу Полине вслед, но она демонстративно игнорирует, даже не поворачиваясь в мою сторону. — Вот же коза! — снова бухчу себе под нос и в несколько размашистых шагов преодолеваю расстояние между нами.

— Ой! — девчонка резко оборачивается, когда я хватаю ее за руку. — Отпусти! — пытается вырваться, но я еще сильнее сжимаю пальцы вокруг локтя.

— В последний раз прошу, — намерено делаю паузу, глядя выскочке прямо в глаза. — Заметь, не приказываю, а прошу. Культурно! — делаю акцент на последнем слове, но в ответ получаю сплошной игнор.

— Сейчас расплáчусь на радостях, — язвит Полина, кривясь и пытаясь снова и снова врывать руку из моего стального захвата.

— Садись, — пауза. — В машину, — еще одна пауза, на что получаю категоричный ответ:

— Да пошел ты!

Это перебор для моей и без того расшатанной нервной системы. Я терплю эту высокомерную нахалку уже третий день. А еще месяц впереди.

Но это при условии, что я все же хочу получить наследство деда. А я хочу. Даже очень. Ведь дед — единственный родной человек, который остался на этом свете.

Хотя, теперь уже и его не стало…

— Хорошо подумала? — я балансирую на грани, чувствуя, что красная лампочка в голове вот-вот перегорит, а тормоза откажут окончательно. — Поехали домой.

— Никуда я с тобой не поеду! — выдает Полина мне прямо в лицо, в очередной раз демонстрируя свое превосходство.

Надо же, какая королева выискалась! Ехать со мной в одной машине она не хочет, жить под одной крышей месяц тем более — да я теперь из принципа не отступлю! Будет терпеть меня, как миленькая, а пока небольшой урок, как надо себя вести.

— Сама напросилась, — повторяю фразу, сказанную в машине, но тогда ведь девчонка слышать этого не могла.

Зато теперь еще и увидит — все, как я обещал!

— А-аа! — кричит строптивица, когда я ее, как пушинку, резко перекидываю через плечо и направляюсь к внедорожнику. — Я высоты боюсь, идиот!

— На первый раз «идиота» прощаю, — ворчу, но девчонка меня прекрасно слышит.

— Отпусти, придурок! — вопит слишком громко, от чего сейчас барабанные перепонки полопаются.

— Я же просил спокойно, чтобы ты в машину села, — подхожу к передней пассажирской двери и открываю ее. — Но ты предпочла второй вариант, — ставлю девушку на землю и тут же слегка подхватываю под попу, заставляя залезть во внедорожник. — Запомни, крошка, — с сарказмом произношу последнюю фразу и с ехидством улыбаюсь. — Со мной спорить бесполезно. Я всегда добиваюсь своего.

И, пока девчонка не оклемалась от шока и от моего слишком уж дерзкого поведения, захлопываю перед носом Полины дверь. Пару глубоких вдохов, таких же резких выдохов, и я обхожу внедорожник спереди, направляясь к водительской двери.

Будет нелегко. Возможно, нервы сдадут раньше, чем следует, но я рискну. Жить с кем-то под одной крышей даже пару дней — это выше моего понимания. Господи, да мне всего двадцать четыре! Какая, нахрен, одна крыша на двоих?

Усаживаюсь на водительское кресло, захлопываю дверь и поворачиваюсь лицом к Полине. Терпения никакого не хватит смотреть в эти голубые омуты. Это какое-то наваждение.

Но самое смешное — девчонка реально меня боится. Таращит глаза, вжимается в сиденье, стараясь превратиться в невидимку, а я лишь усмехаюсь в ответ. Но взгляда отвести не могу, хоть стреляйте меня.

Чем она берет? Боже, какая же чушь мне лезет в голову! Надо выдохнуть, постараться взять себя в руки и добраться благополучно до дома. А там уже разговоры разговаривать — это программа минимум на сегодня.

Одно нажатие красной кнопки, и двери заблокированы. Щелчок, и мышка попалась в клетку.

— Что ты задумал? — я не вижу больше глаз Полины, но чувствую, что прожигают кожу насквозь. Вот же ведьма! Такая и спалить заживо может!

Игнорирую ее вопрос, завожу двигатель и резко срываюсь с места. Пусть помучается в своих догадках, пока мы до дома не добрались.

Она просто еще даже не представляет, что я готов ей предложить…

Гордей молчит, а у меня в голове рой мыслей. Что он задумал? Почему постоянно пытается меня унизить? Раньше просто игнорировал, иногда бросая в мою сторону злобные взгляды, а сейчас бесится, выходя из себя!

И как с ним уживаться? Целый месяц!

Он никого не слышит, кроме себя — делает только то, что хочет его величество. Как же все сложно!

«Дед, ну зачем ты так со мной?» — мысленно произношу в ожидании ответа парня, но в салоне автомобиля все равно тишина. Даже музыку мой спутник не включил — лишь слышно его громкое сопение. Сосредоточен, уверено ведет машину, глядя перед собой на дорогу, а пальцы то и дело сжимаются вокруг руля. Костяшки пальцев белеют.

И мне все больше и больше хочется стать невидимкой. Раз, и нет меня. Желательно на целый месяц.

Только вряд ли мои мечты станут в одночасье реальностью…

— Ты так и будешь молчать? — я снова прерываю затянувшуюся безмолвную паузу и смотрю на Гордея.

— Не хочу, чтобы ты меня снова послала, — на полном серьезе отвечает парень, даже не поворачивая головы в мою сторону. — Лучше помолчу.

— Мы так не решим наш конфликт…

— Да что за черт! — он резко тормозит на красный свет, а после бьет ладонями по рулю. — Ты решила меня вывести из себя?

Ох, лучше бы он не поворачивался — мне снова хочется стать невидимой. Вжаться в сиденье, лишь бы подальше от этих горящих ярким пламенем карих глаз.

И это только начало, дорогая! Вы даже еще толком не начали выполнять условия завещания деда.

Боюсь представить, что будет дальше…

— Я могу доехать на маршрутке, если так сильно тебя раздражаю, — негромко произношу, наблюдая, как у парня начинают играть желваки на скулах.

Как же он зол сейчас! Точно сорвется, если я не заткнусь. Только вот плясать постоянно под дудку Гордея, как и все его «хочу» выполнять, я не собираюсь. Пусть даже не мечтает!

И надо именно сейчас расставить все точки над «i», чтобы он снова не перекидывал меня через плечо. Как вспомню…

— Послушай, крошка, — Гордей кривится, хотя и мне не нравится подобное обращение, но пока воздерживаюсь от комментариев. — Помолчи немного, а то я сейчас точно вспылю. Ты и так меня раздражаешь неимоверно. Дай мне время успокоиться, — и спустя небольшую молчаливую паузу, на протяжении которой мы не отводим глаз друг от друга, парень добавляет: — Пожалуйста!

«Можно подумать, я от тебя без ума!» — мысленно отвечаю и… отворачиваюсь лицом к окну.

Ладно, пусть считает, что его взяла. Помолчу, не буду и дальше провоцировать. Все-таки он за рулем, а нам еще ехать далеко. Как бы в аварию не попасть из-за этого психа!

Только вот чем ближе мы подъезжаем к дому, тем сильнее начинают дрожать мои пальцы. Мы одни. Вдвоем. В огромном помещении. Без посторонних.

Мне уже страшно выходить из автомобиля! Головой понимаю, что ничего Гордей мне сделает, но страх все сильнее сжимает грудь в тиски. Дышать тяжело. Пальцы не слушаются. Сердце бьется, как ненормальное.

Ворота открываются, внедорожник медленно заезжает во двор, а у меня такое чувство, что попала в ловушку.

За что мне все это, Господи?!

— Ты так и будешь сидеть в машине? — Гордей открывает мою дверь, а я поворачиваюсь к нему лицом.

Надо же, и не заметила вовсе, как автомобиль припарковался во дворе. Помню лишь ворота, дрожь в руках, которая, кстати, снова усиливается, и вот уже приглашение от парня выйти.

— Нет, конечно же, — пытаюсь вылезти, чувствуя, как мой спутник дотрагивается до моего локтя.

Еще и удар током! Именно в том месте, куда дотронулся Гордей!

Да что со мной такое творится? Почему столь странная реакция на прикосновения парня? Я ведь давно привыкла, что он считает меня никем. Пустым местом. Девочкой-призраком.

Которая слишком резко и неожиданно ворвалась в его жизнь.

А теперь еще хочет «забрать» все то, что по праву рождения принадлежит ему.

— Да не съем я тебя, — усмехается Гордей и, слава Богу, руку отпускает. — Идем, нам надо поговорить.

Я, конечно, не в восторге от этого «надо», но мой спутник прав. Взять себя в руки — основная задача. Куда, кстати, моя уверенность подевалась? Как будто и не было ее вовсе. Так смело посылала этого надутого и высокомерного павлина на стоянке, а сейчас…

«Хватит нервничать! Он меня не тронет!» — мысленно даю себе установку и следую за парнем в дом.

Максимум — устроит «райскую» жизнь в надежде, что я сбегу, не выдержав его нападок и игнора. На месте Гордея я именно так бы и поступила. Вряд ли у парня богатая фантазия.

«Может, все-таки сейчас договоримся?» — тут же новая мысль атакует мой многострадальный мозг.

Господи, сейчас уже голова треснет от этих новых мыслей. Уже не знаю, что и думать.

— Предлагаю поступить по совести, — Гордей останавливается посреди огромного зала и поворачивается ко мне лицом. — Согласна?

— Смотря что в твоем понимании «совесть», — пожимаю плечами в ответ, как тут же следует неожиданная реакция парня, которой я уж совсем не ожидала. И даже на месте подпрыгиваю, когда грозный рык разрывает тишину дома:

— Это мое наследство! А ты здесь никто!

Чего и следовало ожидать.

Что ж, я в очередной раз оказалась права. Пусть даже мысленно, но все же…

— Разговора не получится, — я пытаюсь развернуться и уйти в свою комнату, как парень ловит меня за локоть, заставляя остановиться.

— Мы не уживемся! — его глаза с каждой новой секундой все сильнее наливаются кровью.

— Не уживемся, — поддакиваю, кивая в подтверждение своих слов.

— Этот дом — мой по праву! — парень продолжает давить. И морально, и физически, сильнее сжимая пальцы вокруг моей руки.

— Я не просила деда писать завещание, — произношу слова чуть ли не по слогам, закипая внутри все сильнее. — И этот чертов месяц даже в своих самых захудалых мечтах не собиралась провести с тобой под одной крышей!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Представь себе, я тоже! — выдает мне прямо в лицо, а я не отвожу взгляда от парня.

«За что?!» — единственный вопрос, который слишком настойчиво бьется в голове.

За что ты так сильно меня ненавидишь? Ведь при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями. Близкими людьми. И я бы, не раздумывая ни минуты, отдала бы ему это дурацкое наследство.

Но не сейчас. Когда глаза горят огнем, а каждая клетка его тела кричит о своей неприязни ко мне. Обидно. Больно.

И от того все сильнее внутри растет чувство уверенности…

— Ты не выдержишь! — скалится Гордей, заранее чувствуя себя победителем.

Не дождется! Я просто так не сдамся! Он меня еще плохо знает!

— Посмотрим, — отвожу взгляд, но парень сильнее сжимает меня за руку, заставляя снова обратить на него внимание.

— Я дам тебе денег, — пауза, — куплю квартиру в любом городе, на который пальцем ткнешь, — еще одна пауза. — И дом в Сочи по праву твой, я не претендую. Полина, ты ни в чем не будешь нуждаться.

Впервые он называет меня по имени, а я в ответ горько усмехаюсь. Странная штука жизнь. Слишком загадочная. И слишком уж непредсказуемая. Я так давно мечтала, чтобы он назвал меня по имени, а вот сейчас…

— По закону я, — делаю акцент на последнем слове, прогоняя все непрошенные мысли прочь, — такая же наследница, как и ты.

— Выскочка! — шипит мне прямо в лицо.

— Самовлюбленный павлин! — отвечаю ему тем же.

Ну вот, его обычная манера и любимое слово. Я для него — выскочка.

Только ведь я теперь тоже в стороне стоять не буду. Хочет войны — он ее получит! Без боя я не сдамся.

Дед не понял бы…

Искры из глаз летят в разные стороны, но я твердо держусь. Не отступлюсь. Теперь уже из принципа не дам слабину.

— Сдавайся, крошка! — на лице парня появляется улыбка. — Все равно не сможешь вынести мою физиономию месяц!

— Думаешь? — в моем голосе твердость, так как я уже все для себя решила.

Не сдамся! Пусть даже не мечтает!

— Еще никто не выдержал, — ухмыляется этот нахал, но я все равно не отвожу взгляда.

Время покажет…

Но кто бы только знал, как же его сейчас ненавижу я…

Давненько мне такие не попадались! Крепкий орешек, чтоб ее! Хотя, чего врать — мне такие вообще ни разу не попадались. С виду — тихоня тихоней, скромница, стеснительная девочка и какая-то, как мне кажется, слишком уж замкнутая. Себе на уме.

Я бы даже назвал ее серой мышью, если бы не одно «но». Даже два. Хотя, может, и больше, я пока до конца не разобрался.

Полина умеет показывать зубки, и это чертовски заводит. Вроде и не ожидаешь от нее даже писка, а она тебе в ответ:

«Да пошел ты!»

До сих пор помню ее горящие глаза. Прямо как сейчас, когда бросает мне очередной вызов:

— Самовлюбленный павлин!

— Сдавайся, крошка! — я улыбаюсь, так как сопротивление девчонки заводит похлеще любого адреналина. — Все равно ведь не сможешь вынести мою физиономию месяц!

— Думаешь? — язвит в ответ, до конца не понимая, что тем самым сильнее распаляет во мне азарт и предвкушение нашего совместного времяпровождения.

Хочет увидеть мою рожу двадцать четыре часа в сутки? Ну что ж, я, как истинный джентльмен, не могу отказать девушке в ее просьбе. Кстати, это даже забавно будет — как долго продержится моя ненаглядная выскочка!

— Еще никто не выдержал, — ухмыляюсь Полине в ответ, не отводя взгляда.

А вот и второе «но», которое не позволяет мне назвать эту крошку серой мышью. Как-то не подходит ей это банальное прозвище.

Полина… красивая. Я бы даже сказал — идеальная! Просто конфетка, а не девочка. Я могу ее ненавидеть, злиться и раздражаться, но перед собой всегда стараюсь быть честным. Я же не слепой, в конце то концов. И не каменный.

А больше всего бесит то, что и ее молчание, и ее строптивость внезапная (особенно она!) заводят так, что хочется волком выть.

— Ты слишком высокого о себе мнения, Гордей, — выдает Полина после небольшой молчаливой паузы в сопровождении прожигающих взглядов.

Ее-то глаза пылают ненавистью ко мне (и почему я не удивлен?), а вот мои…

В общем, раздеваю девчонку по полной программе одним только взглядом, наблюдая, как она мило и наивно краснеет. Что, моя хорошая, никто до этого так откровенно на тебя не пялился? Не привыкла?

Значит, привыкай.

Это только начало…

— Есть такое, — киваю в подтверждение своих слов, наглым образом переводя взгляд на грудь девушки. — Это плохо? — снова мои глаза смотрят на малышку в упор, а вот ее в ответ как-то резко потухают.

Ну же, крошка, где твоя недавняя уверенность? Неужели передумала мне очередной вызов бросать?

— Я не люблю таких надменных типов, как ты! — выдает довольно резко, вызывая у меня очередную улыбку.

Ну и, конечно же, оценивающий взгляд. И я даже не стесняюсь рассматривать девушку с головы до ног и обратно. Слишком откровенно. И совсем не стесняясь.

— Да я как бы тоже от тебя не в восторге, — подыгрываю, так как ничего другого мне в данной ситуации и не остается. — Соглашайся на мое предложение, — намеренно делаю паузу, глядя Полине в глаза. — Второй раз я не предлагаю.

— Второго раза и не будет! — снова довольно резко выпаливает мне прямо в лицо, а после немного отстраняется. — Слушай, а давай я тебе сделаю предложение?

Интересно, даже слишком! Неожиданно, а так же любопытно. Я же говорил, что до серой мыши ей далеко. Надо же, и краснота прошла, а глазища как снова запылали. Того и гляди, одним взглядом меня сожжет.

И ведь не оступится!

— Руки и сердца? — я снова веселюсь, на что получаю довольно грозное в ответ:

— Идиот!

— Послушай, моя хорошая, — я делаю шаг вперед, а девушка отступает назад. — Давай я тебе дам один совет, — еще один мой шаг к Полине, и снова ее отступление. — Так и быть, согласен на «павлина». Но на этом, — двигаюсь, как айсберг, а девчонка все так же пятится, — заканчивай с оскорблениями.

— Могу еще «придурком» назвать, — провоцирует малышка, хоть и зря играет с огнем. — Хотя «идиот» мне нравится больше.

Шаг, второй, третий…

— То есть можно вести себя по-идиотски? — приподнимаю одну бровь, на что Полина усмехается.

— Как будто ты себя умеешь вести иначе.

Ну что ж, моя хорошая, сама напросилась.

Потом не обижайся!

На сегодня с эмоциями достаточно, но завтра ты пожалеешь, что не приняла мое предложение.

Кстати, она так и не сказала, что готова предложить мне…

Всю ночь я ворочаюсь с бока на бок — такое чувство, что утро никогда не настанет. Глаза просто не закрываются, а слух напряжен до предела. Вот уверена на сто процентов, что этот павлин отчебучит какую-нибудь глупость.

И обязательно ночью.

— Да пошел ты, — ворчу себе под нос и переворачиваюсь на живот.

Хватит думать о нем. Он не стоит ни моих нервов, ни, тем более, моих переживаний. Слишком много чести для такого идиота, как Гордей Стальной. Надо же, фамилия-то какая! И такому придурку досталась. Дед-то у нас был о-го-го мужик! Вот, кто действительно Стальной!

А этот…

— М-мм, — стону и утыкаюсь лицом в подушку, так как становится тошно от своих же мыслей. Черт бы его побрал, этого Гордея!

Никак из головы не выходит!

Хотя, кого я обманываю? Не такой уж он и идиот, как я его назвала. Просто вывел меня из себя — ляпнула первую же попавшуюся глупость, которая в голову пришла. На самом деле он…

Я всегда с открытым ртом слушала рассказы деда о том, какой у него золотой внук. Хороший парень, спортсмен, красавец!

В последнем убедилась лично — тогда, десять лет назад, я смотрела на него… с восторгом.

Вот только он не оценил.

— Слушай, выскочка! — Гордей прижал меня к дому, пока никто не видел нас. — Что, позарились на наследство деда?

— Ты о чем? — я округлила глаза, так как с трудом понимала, в какую сторону клонит сейчас парень.

— Если вы с твоей бабкой обычные охотницы за деньгами, то советую вам свалить отсюда, — парень сделал паузу, не отводя взгляда. — И желательно побыстрее…

Я так и осталась для него просто «выскочкой» — Гордей по-другому никогда меня не называл. И сегодняшнее «Полина» даже лишило меня на какое-то время дара речи. Странно, что парень вообще запомнил, как меня зовут.

А я…

Каюсь, так как всегда привыкла быть честной с собой. А смысл врать? Да, я тайком от бабули с дедом покупала спортивные журналы и по ночам рассматривала физиономию молодого чемпиона, который из года в год покорял мир.

Они до сих пор хранятся у меня в тайнике.

Странички, вырванные из журналов.

С изображением улыбающегося Гордея!

— Подъем! — слышу громкое над ухом и даже вскакиваю, правда, спросонья с трудом понимаю, что происходит. — Хватит дрыхнуть, у нас дела, — скалится Гордей, стоя возле моей кровати.

Руки в боки, шорты, обтягивающая натренированное тело белая футболка… Боже, какие мысли мне в голову лезут! Наверное, я еще сплю — даже не заметила, как за своими воспоминаниями вырубилась.

И вот теперь громкий подъем!

Ему что, заняться больше нечем?

— Никуда я с тобой не поеду, — снова пристраиваю голову на подушку, но парень игнорирует мои слова.

— Куда ты денешься! — ехидно улыбается и резко срывает с меня одеяло.

— Ой! — я и хочу спрятаться от его взгляда, только вот куда?

— Обалдеть! — Гордей нагло, не стесняясь меня ни капельки, рассматривает мое тело с ног до головы.

Короткие шортики, такая же короткая маечка, ну и… отсутствие нижнего белья.

А взгляд парня останавливается аккурат на моей груди. Боюсь даже представить, что он там увидел.

— Третий? — Гордей приподнимает одну бровь, а я в ответ на его ехидство закипаю.

— Десятый, — язвлю в ответ и слезаю с кровати. Правда, с другого края, подальше от парня.

— Ножки тоже ничего! — смеется этот паршивец, но я прохожу мимо, лишь бросаю косой взгляд.

— Смотри, слюной не захлебнись, — направляюсь в ванную, слыша в спину сначала свист, а после очередное ехидное замечание:

— А девочка-то у нас по утрам разговорчивая! Может, спинку потереть?

Хлопаю громко дверью, а после прижимаюсь спиной к этой самой двери.

Ну, вот и началось — он же честно предупреждал, что я пожалею. Даже предложение щедрое сделал, вроде как осчастливил меня. Только почему-то противно на душе. Как будто купить меня хочет.

Дело ведь не в наследстве — я бы отдала Гордею все. До копеечки. На жизнь мне хватает, правда, парень еще об этом даже не догадывается. Инфаркт павлина хватит, когда правда вся всплывет наружу.

Ой, что будет! Аж страшно становится. Придется с правдой повременить, иначе…

— Ай! — тру ушибленный лоб, когда выхожу из ванной и натыкаюсь на парня. — Что?! — приподнимаю одну бровь, так как взгляд Гордея мне не нравится.

От слова совсем.

Да и чего он прилип-то к полу, спрашивается. Неужели больше заняться нечем?

— Откуда ты такая только взялась, — фыркает в ответ парень, а кривая улыбка явно демонстрирует, как же он все-таки взбешен.

Едва сдерживается, чтобы меня на части не разорвать. И ведь разорвет.

Стоит лишь дать слабину.

— Оттуда же, откуда и ты, — язвлю в ответ, наглым образом толкаю своего нынешнего сожителя в бок и прохожу в комнату.

Точно не ожидал от меня столь резких движений, но я уже устала быть тихоней. Ведь именно такого он обо мне мнения? А ведь даже не знает меня по-настоящему.

— Адвокат звонил, — слышу у себя за спиной, когда открываю дверь шкафа. — Мы вчера так быстро испарились, а надо подписать кое-какие бумаги.

— Я позже к нему заеду, — достаю с полки джинсовые шорты и футболку. — У меня дела.

— Интересно, какие? — продолжает Гордей, а я так и стою к нему спиной.

Достаю нижнее белье из шкафа, слышу за спиной шаги и сглатываю невидимый комок в горле.

— Не твое дело, — голос, зараза такая, не слушается, но я все равно не поворачиваюсь лицом к парню.

Хоть и чувствую его дыхание у себя на затылке.

— Мне нравится красное, — шепчет Гордей мне на ушко, а я буквально каменею.

Двинуться с места не могу, лишь негромко интересуюсь:

— Что?

— Нижнее белье, — усмехается этот негодяй, спуская меня с небес на землю.

Смеешься, значит? Ладно, пока твоя взяла.

Надо срочно избавиться от Гордея — еще один день рядом с ним моя нервная система не выдержит. Нужен перерыв в наших непростых отношениях. А как известно, трудотерапия — самое лучшее лекарство от любых ненужных мыслей и нервозности.

— Я рада за тебя, — наконец-то поворачиваюсь к парню лицом и расплываюсь в победоносной улыбке. — А мне нравятся двухметровые баскетболисты.

— Есть кто на примете? — этот негодяй приподнимает одну бровь вверх, а я продолжаю скалиться, хотя очень хочу его треснуть чем-нибудь тяжелым по голове.

— Хочешь с ним познакомиться?

— Хочу, чтобы ты свалила!

Ну, вот и вся его сущность — сначала доводит до белого каления, а после хамит. В этом весь Гордей.

Я ж не ожидала, что он в одночасье станет пай-мальчиком.

— А я хочу, чтобы ты заткнулся, — продолжаю улыбаться, хотя противно-то как на душе. — И свалил из моей комнаты.

— С тобой весело, — дотрагивается пальцем до кончика моего носа и… разворачивается на сто восемьдесят градусов. — К адвокату заехать не забудь, — делает мне ручкой, направляясь к выходу. — Меня до вечера не будет.

Отлично! Просто прекрасно! Можно выдохнуть и расслабиться.

Только я тогда даже не предполагала, что мне уготовлено на этот злополучный вечер!

Чтоб тебя черти слопали, индюк самовлюбленный!

По-моему, я начинаю его ненавидеть все сильнее и сильнее…

— Занятие окончено, — выдыхаю, делая последнее упражнение и улыбаюсь. — Всем спасибо.

— До завтра…

— Увидимся…

— И вам спасибо…

Благодарности летят со всех сторон, и это поднимает настроение. Хоть и устала я очень — четыре занятия подряд по полтора часа каждое. Тяжело. Особенно летом. Но хоть мысли глупые в голову не лезут.

И о Гордее на время забыла…

— Полиночка, у меня подруга хочет к нам в группу записаться, — ко мне подходит пожилая женщина, одна из постоянных и первых моих учеников. — Вы не против?

— Нет, конечно, — снова расплываюсь в улыбке, хотя сейчас единственное желание — завалиться на кровать.

И побыть в одиночестве. А главное, в тишине.

— Тогда до завтра, — женщина машет мне ручкой, а я направляюсь в свою раздевалку.

Вот он, мой хлеб насущный — фитнес для разных возрастных категорий. А что, все хотят быть стройными, здоровыми и красивыми.

И возраст в данном случае не играет никакой роли.

Дед мне подарил часть спорткомплекса, который еще два года назад выставили на продажу. Он хотел весь выкупить, но я взбунтовалась.

— Я не бизнес-леди, пойми, — доказывала старику, пока он упрямился. — Мне нравится заниматься спортом. Да ты и сам знаешь.

Знает, поэтому уступил, ведь я очень тяжело переносила уход из большого спорта. А когда-то надежды подавала. Большие, как заверял тренер. Все молодежные соревнования по художественной гимнастике выиграла.

Если бы не травма…

Звонок на мобильном застает меня аккурат на выходе из комплекса. Точно, адвокат, а я и забыла о нем напрочь.

— Владимир Петрович, добрый день, — тарахчу, подходя к своему автомобилю. — Знаю, что надо подписать бумаги, — не даю мужчине ни слова вставить, — но у меня сегодня полнейший завал.

— Завтра в десять вас устроит? — адвокат недоволен, но высказывается довольно сдержанно, а я лишь глаза закатываю.

— В одиннадцать можно? — подстраиваюсь под свои планы, чтобы после посещения адвоката, не заезжая домой, сразу же отправиться на работу.

— Жду в одиннадцать! — отрезает и первым выключается, а я в ответ вздыхаю с облегчением.

Мой небольшой автомобильчик мигает фарами, и я закидываю спортивную сумку в багажник. Две двери, скромные габариты — именно то, что нужно мне для передвижения по городу. Компактно, комфортно и качественно — я обалдела и даже на какое-то время лишилась дара речи, когда узнала, сколько же стоит это чудо немецкого автопрома.

И тоже подарок деда…

— Есть кто живой? — захожу в дом, но в ответ мне лишь мое эхо и… тишина. — Слава Богу, — вздыхаю, так как моя мечта о гордом одиночестве, по ходу, сейчас станет явью.

Домработницу Гордей уволил. Думаю, сделал это парень мне назло, но я лишь усмехнулась его тупости и недальновидности.

Ну, во-первых, обедаю я обычно в кафе в спорткомплексе. Завтракать не люблю, но мне хватает и сока с фруктами, в отличие от прожоры, который сейчас живет со мной под одной крышей. Ужин у меня тоже скромный, но Гордей не знает одного.

Я умею готовить. И голодной уж точно не останусь.

А вот что будет делать он? Неужели надеется, что я стану у плиты и начну его кормить?

— Наивный, — усмехаюсь своим мыслям, когда захожу в душ.

Жара на улице не спадает, и холодная вода сейчас просто рай для моего разгоряченного тела. А после можно и перекусить, только холодильник на кухне пуст.

— Вот козел! — фыркаю, закрывая дверцу холодильника.

А желудок противно так урчит. Как будто специально именно сегодня решил меня выбить из колеи.

— Ладно, павлин, пусть будет по-твоему, — достаю из кармана халата мобильный и нахожу телефон доставки суши.

Вот и ужин. Причем вкусный. Обожаю суши — день и ночь бы их ела.

Пока перекусываю, просматриваю свои странички в соцсетях. Сообщений… аж целых два. Писать-то мне особо некому. Девушка я замкнутая, а после травмы так вообще перестала с кем бы то ни было общаться. Единственное исключение — лучшая подруга Янина.

Но она сейчас за границей. И о переменах в моей жизни не в курсе.

Точнее, не совсем в курсе. Так, поверхностно, но о Гордее уже наслышана.

И жаждет с ним познакомиться…

«Как дела, крошка?» — а вот и сообщение от подружки, на что я быстро строчу ответ:

«Нормально! Только соскучилась. Ты там как?» — нажатие кнопки, и смс улетает в жаркие страны.

А вот второе послание читать не хочется. От слова совсем.

И только я собираюсь его открыть, как слышу гул голосов.

И тут же барабанные перепонки едва не лопаются от грохота музыки…

Он что, совсем обалдел?

— Индюк, болван, козел, уб… — перечисляю, пока спускаюсь по лестнице, правда, на последнем слове запинаюсь.

Это уже перебор, как по мне — Господи, да у меня до недавнего времени и слов-то таких в лексиконе не было. А сейчас только и делаю, что постоянно отвечаю на нападки Гордея, опускаясь до уровня хабалки. Но он ведь по-другому не понимает!

Как ему доступно объяснить, что надо вести себя… Возможно, не примерно, но хотя бы адекватно. Как взрослый мужчина, а не сопливый подросток. Месяц — не такой уж большой срок, как кажется изначально.

И я ведь действительно не просила деда оставлять мне акции компании. Черт меня дернул повестись на провокации Гордея! Отдала бы ему все, и сейчас бы жила спокойно.

Так нет, из принципа буду терпеть.

Вот теперь и получаю сполна…

— О! — Гордей орет, стараясь перекричать музыку, а я, наоборот, кривлюсь, подходя ближе к парню. — Моя любимая сожительница пожаловала! Присоединяйся, крошка! — одной рукой обнимает меня за талию, а другой кружит в воздухе.

— Ты адекватен? — я стараюсь и музыку перекричать, и говорить негромко, чтобы никто не услышал.

И где он только весь этот народ нашел?

Крашеные девицы — невооруженным взглядом видно, зачем сюда пожаловали. Халявная «поляна», как любят выражаться некоторые мои знакомые, богатые мажоры — глядишь, кого-то и подцепить можно. Фу, противно на все это смотреть.

А еще противнее лицезреть, как мой «любимый» сожитель берет очередной стакан с янтарной жидкостью, который подносит ему какой-то паренек, и делает глоток.

— Будешь? — тычет мне под нос свой стакан, но я отворачиваюсь. А после бью Гордея по руке, которая сильнее сжимает мою талию.

— Ты в своем уме? — снова приходится орать, так как музыка, как мне кажется, становится еще громче.

Надо же, подготовился заранее — за десять минут подобный «банкет» не организуешь. Девок где-то нашел, парней, колонки притащил, едой и напитками затарился.

Не просто противно — тошнит меня от Гордея!

— Малышка, расслабься, — он снова пытается меня обнять, и снова получает по рукам.

— Со мной идем! — хватаю парня за футболку и тяну в сторону лестницы, слыша лишь насмешливое:

— Эй, крошка, полегче! Я еще не готов!

— Зато я готова, — бухчу себе под нос, пока тяну за собой этого напыщенного индюка. — Врезать тебе по башке, чтобы мозги на место встали!

— Парни, меня не ждите! — орет этот недоумок, когда поднимается на несколько ступеней. — С такой малышкой будем кувыркаться до утра!

А вот это уже перебор. Особенно когда эти самые парни начинают нам вслед свистеть и громко орать. В основном пошлости, хотя чего еще можно ожидать от подобного контингента?

Кувыркаться собрался? Сейчас я тебе устрою кувырок с препятствиями! Всю жизнь жалеть будешь!

Меня сложно вывести из себя, но у Гордея это получается с блеском. Причем, уже дважды. Правда, в первый раз, когда через плечо перебрасывал на стоянке, палку не перегибал, зато сегодня за оба раза отличился.

Помнится, в одиннадцатом классе один мажор нарывался на крупные неприятности, проверяя мою нервную систему на прочность. Ну и нарвался — получил по голове баскетбольным мячом. Многие думают, что художественная гимнастика — это цветочки. Что сложного — по бревну ходить, ноги задирать. Или с лентой бегать по залу. Господи, да это ж легче легкого!

Только никто даже не подозревает, сколько времени уходит на тренажерные залы, чтобы руки и ноги стали сильными, бассейны, растяжки… Это сложно. Не каждый мужчина выдерживает. И хрупкие девушки-гимнастки пусть не вводят парней в заблуждение.

— Ты что устроил, недоумок? — шиплю в лицо Гордею, как змея, когда мы стоим на втором этаже. — Быстро разогнал эту толпу!

— Ты когда злишься, такая сексуальная! — смеется паршивец мне прямо в лицо, а я лишь сильнее сжимаю челюсти.

«Только бы не сорваться!» — одна единственная мысль настойчиво бьется в голове, и ни о чем другом думать я просто не могу.

— Ты меня слышишь? — щелкаю пальцами прямо перед глазами парня, но он все равно не реагирует.

Точнее, реагирует, но совсем не так, как я ожидаю. В мгновение ока его рука дотрагивается до моей шеи, а после губы парня впиваются в мои. Дерзко, безумно, слишком настойчиво, и я даже не сразу понимаю, что происходит. Как будто тело онемело, и я не в состоянии даже пошевелиться.

Да что за черт! Что он вообще себе позволяет!

— Сладкая! — отрывается от меня Гордей и произносит это слово с победоносной улыбкой, а у меня срывает стоп-кран.

— Придурок! — единственное, что вырывается, после чего я со всего размаха бью парня по щеке.

— Ого! — Гордей трет ушибленное место, слегка кривясь, но при этом все равно косится на меня. — Дикая кошка какая мне попалась!

— Никто тебе не попадался! — моя злость растет в геометрической прогрессии, и сейчас разразится катастрофа.

Если Гордей не угомонится!

— Это из серии, бьет — значит любит? — приподнимает одну бровь вверх.

— Это из серии, еще раз тронешь — получишь в глаз! — копирую его интонацию, на что мой спутник лишь усмехается.

— Я же говорил, что ты дикая! — делает очередной глоток напитка. — Может, все-таки ко мне в спальню?

— У тебя десять минут, чтобы разогнать толпу и выключить музыку, — выдаю на одном дыхании, удерживаясь от срыва из последних сил. — Можешь свалить вместе с ними, я не возражаю, но избавь меня от своего присутствия!

— Иначе что? — снова игриво приподнимает одну бровь вверх.

— Иначе вызову полицию! — выдаю парню прямо в лицо.

— Вызывай, — он снова пьет из стакана, тем самым вырывая себе яму поглубже. — Вместе посмеемся!

— Кстати, а разве можно спортсменам пить? — перевожу разговор в нужное мне русло.

— Нельзя, — усмехается этот негодяй и… снова отпивает из стакана. — Но мы же никому не скажем!

Конечно, не скажем, но… припугнем. Особенно когда Гордей этого не ожидает. Точно так, как я не ожидала от него подлянки в виде поцелуя. И ведь уже празднует свою победу, надеясь, что завтра я отсюда свалю.

Не дождется! Скорее он свалит! Еще и будет извиняться, что не сделал этого раньше.

А пока…

Достаю из кармана телефон, быстро нахожу в нем камеру — два нажатия кнопки, и фото Гордея со стаканом янтарной жидкости в руке уже в моем смартфоне.

— Не угомонишься, — прячу телефон в карман, — завтра эти фотки я отправлю в олимпийский комитет.

— Ты… — улыбка резко сползает с лица парня, а глаза постепенно округляются и наполняются кровью.

— А заодно и в федерацию бокса, — добавляю, чтобы окончательно поставить этого беспредельщика на место.

Да, я тоже умею играть не по правилам, хоть от моего поступка на душе тошно. Прямо воротит меня от всего этого, но ведь Гордей начал первым. Даже договориться нормально не пытался, а сразу угрозы, шантаж, какие-то дурацкие предупреждения.

— Хорошая девочка решила поиграть в стерву? — со злостью выдает, но я не реагирую.

Наоборот, разворачиваюсь и направляюсь к себе в комнату, на ходу бросая:

— У тебя десять минут!

— Ты не сделаешь этого! — кричит мне в спину.

— А ты проверь, — ворчу себе под нос, заходя в комнату.

Закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной и медленно сползаю на пол.

Не нервничать… Не нервничать… Не нервничать…

Тебе нельзя, Полина!

Я не успеваю даже толком сесть на пол, как теряю сознание…

— У тебя десять минут! — кричит, не оборачиваясь, и делает мне ручкой.

Вертихвостка, черт бы ее побрал, но какая же она секси, когда злится. А я раньше и не замечал, хотя раньше я и не выводил Полину из себя. Крепкий орешек, так долго держалась, но мы и не таких раскалывали.

Что ж, крошка, это только начало. Лучшее, что ты можешь сделать — сдаться. Завтра сказать адвокату, что не готова выполнить условия завещания, и мы заново обсудим все условия по договору.

— Ты не сделаешь этого! — кричу ей в спину и отпиваю из стакана…. холодный чай.

«Кстати, а разве можно спортсменам пить?» — тут же в памяти всплывают слова девушки с явным намеком на алкоголь, а я лишь веселюсь в ответ.

Конечно же нельзя, да я и не пью вовсе. Скажу больше — я алкоголь на дух не выношу. Есть много других способов, чтобы выплеснуть злость, спустить пар и расслабиться. Кто думает, что алкоголь в этом плане помощник — тот глубоко заблуждается. И девушки, которые дышат в лицо перегаром, пытаясь сладко пропеть «котенок, поехали к тебе», меня бесят неимоверно.

Но женщин я не бью. Хотя некоторые иногда так и нарываются…

— Вот же… — закончить не успеваю, так как слышу грохот. Такое чувство, что-то тяжелое упустили. Еще и дверь в комнату Полины медленно открывается. — Твою ж…

Лечу к комнате девушки, благо расстояние небольшое. Что-то явно здесь не то. Еще и какое-то смутное предчувствие беды начинает расти внутри.

Открываю дверь… Мать честная! Да девчонка, по ходу, без сознания!

— Полина! — присаживаюсь на корточки, отставляю в сторону стакан и трясу девушку за плечи. — Очнись! — чуть сильнее надавливаю, но ее глаза по-прежнему закрыты. — Да что ж такое!

Подхватываю свою сожительницу на руки и несу к кровати. Малышка и вправду без чувств — ноль реакции на мои действия. Я, конечно, много чего повидал, но сейчас начинаю постепенно паниковать.

Что делать?

Полина лежит на кровати по-прежнему без сознания, а я пытаюсь взять себя в руки. Надо ее как-то в чувство приводить! Может, скорую?

— Гордей, ты куда… — в комнату заходит Пашка, запинается, глядя на лежащую без чувств девушку, а после негромко заканчивает: — Пропал, — и резко выдыхает. — Что с ней?

— Понятия не имею, — пожимаю плечами в ответ. — Зашел, а она лежит на полу без сознания.

— Надо ее как-то в чувство привести, — Паша озвучивает мои недавние мысли, хотя лучше бы сделал что-нибудь. — Нашатырь есть в доме?

— Хрен его знает! — снова пожимаю плечами в ответ.

— Ну, так ищи давай, — командует парень и подходит к Полине. — Пульс вроде есть, — держит ее за руку и кривится.

— Что значит, вроде? — я останавливаюсь в дверях, переводя взгляд на эту парочку. — Ты обалдел?

— Я тебе что, врач? — тихонечко произносит Пашка. — Я вообще боюсь, когда бабы без сознания. А когда реветь начинают…

— Ладно, с этим потом, — перебиваю, так как и сам ненавижу ни женских слез, ни тем более обмороков. — Где б нашатырь раздобыть!

Понятно, что в доме должна быть аптечка, только хоть убейте, я не знаю, где именно. Баран, одним словом. Да и не факт, что этот злополучный нашатырь там будет. Засада по всем фронтам — и во всем виноват я.

Перегнул палку. Вот же балбес!

— У Гарика вроде девушка медсестрой работает, — Пашка подрывается с места. — Я сейчас.

— Заодно скажи, чтобы музыку выключили, — кричу парню вслед, так как сейчас не до веселья.

И уж тем более не время показывать свою «крутость».

Согласен, повел себя глупо и очень уж по-детски, но я-то надеялся на другой эффект. И никак не мог предположить, что девушка так близко к сердцу примет мои выходки.

— Прости меня, — усаживаюсь на кровать и беру Полину за руку. — Я вел себя, как идиот.

Жаль, что она не слышит, но я все равно продолжаю извиняться. Заодно и время подгоняю, чтобы поскорее неизвестная мне девушка такого же неизвестного Гарика пришла сюда.

И привела Полину в чувство…

А дальше… самый настоящий дурдом. Кто все эти люди? Да и чем я думал, когда подбил Пашку на эту глупую авантюру? Он — мой единственный друг в этом городе. Такой же великовозрастный балбес, как и я.

— Устроить сабантуй? Нефиг делать! — веселился парень, когда я озвучил ему свой «грандиозный» план.

— Показательные выступления, — уточнил, а то сейчас бурная фантазия Павла разыграется не на шутку. — Никакого алкоголя, но, — намерено сделал паузу и поднял указательный палец вверх. — Полина должна поверить, что все кругом бухие.

— Сделаем, дружище! — Павел вновь расплылся в улыбке, предчувствуя очередную вечеринку, а я в тот момент даже не догадывался, чем мне это обернется…

— М-мм! — услышал стон Полины и перевел на нее взгляд.

Нашатырь нашелся, девушку привели в чувство, и сейчас она с широко раскрытыми глазами рассматривает окружающих.

— Вы… кто? — негромко выдает Полина, но я беру уже всю ситуацию под контроль.

— Так, все расходимся! — начинаю выталкивать парней из комнаты. — Девчонки, спасибо вам большое, — тонко намекаю барышням, что и им пора сваливать. — Паш, проводи всех, — обращаюсь к другу, а тот в ответ кивает.

И тоже покидает комнату, оставляя нас с Полиной наедине.

— Что… происходит? — девушка пытается встать, но я слегка надавливаю ей на плечи, заставляя лечь назад.

— Тебе сейчас лучше отдохнуть, — усаживаюсь рядом, наблюдая, как Полина закрывает глаза.

— Голова кружится, — произносит едва слышно, а я впервые в жизни не знаю, что делать.

Я не могу просто так уйти… Оставить ее одну…

И остаться тоже не могу…

Она не позволит…

И как поступить правильно?

— Отдыхай, — сжимаю ее пальцы, а после встаю с кровати.

Лучше уйти. И не провоцировать девушку дальше. Завтра со всем разберемся, а сейчас…

Шаг, второй, третий… Я касаюсь дверной ручки, как слышу в спину:

— Останься…

Я никогда не думал, что в некоторых случаях можно растеряться. Как будто в одночасье лишился и дара речи, и возможности двигаться. Одно простое тихое:

«Останься…»

И у меня срывает стоп-кран…

— Думаю, это не лучшая идея, — так и не могу повернуться к Полине лицом, хотя понимаю, что надо.

Слишком грубо получилось ответить, а девочке сейчас нужна поддержка. Я так и не узнал, что с ней произошло — в том состоянии, в котором она находилась, было не до расспросов.

А сейчас и подавно. Не время.

— Мой обморок может повториться, — негромко произносит Полина, игнорируя мою грубость, а у меня просыпается совесть.

Да, оказывается, совесть у меня все-таки есть, хотя я всегда на подобные мелочи даже не обращал внимания. Ну, нахамил. Ответил грубо. А не пофиг ли, что думают по этому поводу окружающие?

Раньше я бы забил. Даже не думал бы, как правильно ответить, но сейчас…

— Я буду заглядывать к тебе каждые полчаса, — все так же стою спиной к девушке, боясь повернуться. И увидеть эти печальные глаза, от чего башню сорвет окончательно.

Что-то щелкает в голове — какая-то красная невидимая лампочка то резко мигала, то теперь перегорает. И замолкает.

Пустота…

— Хорошо, — тихонечко отвечает Полина, а я лишь сцепляю зубы и закатываю глаза.

«Господи, за что мне это? Я же о другом тебя просил!»

Просил-то о другом, но вот за свои слова и поступки привык отвечать. Так учил отец, дед, мама…

— Мужчина всегда должен нести ответственность! — тут же всплывают слова деда столетней давности. Это была одна из его любимых фраз, потому что повторял он ее регулярно. Ровно до того момента, пока я не осознал ее значение…

— Я вернусь через двадцать минут! — отрезаю и выхожу из комнаты, так как пока не готов заглянуть в глаза Полины.

Лучше выдохнуть, собраться с силами и ответить за свои поступки. Довел девочку, а теперь пытаюсь заднюю включить. Как бы я ее недолюбливал, но подобного отношения она точно не заслужила.

— Как там Полина? — интересуется одна из девчонок, когда я спускаюсь по лестнице.

— Голова кружится, но в сознании, — кратко бросаю, наблюдая, как «блестит» зал.

Девчонки молодцы — все оперативно убрали. Чистота, красота, как будто и не было здесь каких-то полчаса назад вечеринки.

— Кстати, ты проследи, чтобы она питалась нормально, — влезает та самая подружка Гарика, которая вроде как медсестра. — Я, конечно же, не врач, но невооруженным взглядом видно, что у девчонки недоедание. Возможно, обморок на нервной почве, плюс питается плохо, вот и результат плачевный. Так и в больничку можно загреметь, — кивает напоследок, и вместе со всеми покидает мой дом.

— Если что, я на связи, — бросает напоследок Паша и пожимает мне руку.

— Спасибо, дружище, — усмехаюсь, но едва закрывается за толпой дверь, улыбка тут же сползает с моего лица.

Надо остыть, немного в себя прийти и выдохнуть. Еще ночь коротать с Полиной. И если я правильно понимаю, то на одной кровати.

Не на полу же мне спать!

Вот это я влип. Хотел войны, а получаю теперь свою полнейшую капитуляцию. Нет, конечно же, от военных действий я не отступлюсь, но теперь буду действовать аккуратнее. Хотя, возможно, после сегодняшней ночи мы сможем договориться? И никаких действий даже затевать не придется.

— Твою ж… — в очередной раз возмущаюсь, стоя под холодным душем.

Именно сейчас мне необходимо, чтобы мозги на место встали. Да и освежиться не помешает, а то до сих пор душно, даже несмотря на столь позднее время.

Выключаю воду, закутываюсь в полотенце и выхожу из ванной.

Девочка все же взрослая, надеюсь, мой голый торс не станет причиной очередного обморока? А то снова бежать за нашатырем в мои планы точно не входило. Да и ночью хотелось бы поспать, а не бегать по всему дому, чтобы спасти Полину.

Все же придется ей потерпеть — сама просила остаться.

Надеваю короткие шорты, делаю пару резких вдохов-выдохов, после чего покидаю свою комнату.

«Может, уснула?» — в голове то и дело бьется одна и та же мысль, пока я открываю двери в спальню Полины.

Кровать пуста, а вот в ванной горит свет. И дверь приоткрыта.

Вот чего ей, спрашивается, не сидится на месте? Точнее, не лежится? Так и тянет ее на приключения — самостоятельная, блин. Ведь сказал же по-русски — буду через двадцать минут. Не могла подождать?

И в подтверждение моих мыслей в ванной слышится грохот…

— Да что за черт! — возмущаюсь и несусь к двери, понимая, что «веселая» ночь только начинается.

Понять бы для начала, что происходит. И почему Полина второй раз за последний час теряет сознание. Не совсем, конечно, теряет, но глаза закатывает. Благо, при падении бьется о бортик ванной только локтем и лишь тихо стонет от боли:

— М-мм!

— Я же говорил, что вернусь через двадцать минут! — вспыхиваю, но глядя на бледную девушку, понимаю, что не стоит снова перегибать. — Нельзя подождать?

— Я не специально, — шепчет, когда поднимаю ее на руки и несу назад в комнату. — Так получилось.

— Получилось у нее, — ворчу, но уверено двигаюсь к кровати. — Еще раз встанешь, получишь по попе!

Ну вот, даже подобие улыбки появляется на лице моей спутницы. Кстати, а она миленькая. Я имею в виду, улыбка. Хотя и Полина тоже…

Нет! Только не это! Все мысли о том, какая девушка красивая, я гоню прочь.

Месяц! Хотя, уже двадцать девять дней. Ночь переживаем, и останется двадцать восемь.

И снова здравствуй, моя любимая столица! Как же я по тебе скучаю! Милая сердцу квартира, мое личное пространство, друзья, спорт. Пока временный тайм-аут, но скоро нужно возвращаться к усиленным тренировкам.

Иначе очередного чемпионского титула мне не видать, как своих ушей.

— Воды можешь мне принести? — тихий голос девушки возвращает меня в реальность, и я только сейчас замечаю, что стою столбом возле кровати. Рядом с Полиной.

Вот сейчас мне реально нужен перерыв! Тайм-аут, черт бы его побрал.

— Ты когда ела в последний раз? — интересуюсь, вспоминая слова медсестры о плачевном состоянии Полины.

— Сегодня, — уходит от ответа и закрывает глаза, но в меня какой-то реальный бес вселяется.

— А конкретнее? — настаиваю, сам не понимаю, а нафига оно мне надо, но продолжаю стоять над душой у девушки.

— Отстань, — фыркает моя спутница, но я же кремень.

Меня такими дешевыми отмазками не купишь. И уж тем более не разжалобишь, так как жалость я не приемлю ни в каком виде. Ненавижу, когда сопли разводят.

Лучше грубо, резко и демонстративно нагло, но доходчиво. Чтобы мозги на место встали, а времени на сопли не осталось. А жалеть… это мерзко. По крайней мере, в моем понимании.

— Не отстану! — продолжаю настаивать, наблюдая, как девушка открывает один глаз.

— Вечером ела, — выдыхает печально, я бы даже сказал, слишком жалостливо, но я ей не верю.

Надо ее как-то встряхнуть. Даже если в очередной раз назовет меня идиотом. Быстрее мозги встанут на место, а заодно поймет, что со здоровьем шутить опасно.

Вот кому и что она хочет доказать? С фигурой у нее… полный шик.

Черт, опять меня не в ту степь несет. Еще скажи, Гордей, что она тебе нравится.

Это уже действительно перебор…

— Врешь! — и снова я довольно резко произношу, на что Полина повышает голос:

— Тебе какое дело?

Ну вот, уже хоть какая-то реакция, а то смотреть на нее тошно. Сама себя довела до обморока, а теперь еще меня пытается в чем-то обвинить.

— Слушай, ты воевать со мной думаешь? — намерено делаю паузу, чтобы смыл моего вопроса до девушки дошел. — Или уже передумала?

— Какой ты… — запинается, на что я в ответ усмехаюсь.

— Уж какой есть, — развожу руками в разные стороны. — Я не воюю с убогими!

— Сам ты убогий! — вспыхивает, а у меня улыбка расползается на пол-лица.

— Ну вот, в себя хоть пришла, — смеюсь открыто, так как действительно девчонка мне попалась не промах.

Надо ее немного подтолкнуть, чтобы раскрылась. И не пряталась по каждому поводу в свой панцирь, как черепаха перед опасностью. Через месяц я уеду, а она останется одна. И придется малышке столкнуться с реалиями нашей сложной и порой несправедливой жизни.

Полина же умеет за себя постоять — пару раз мне демонстрировала свой воинственный настрой. Так почему же она постоянно отмалчивается? Пытается слиться со стеной, будто стать невидимкой?

Нет, так дело не пойдет — я должен удостовериться, что девушка сможет за себя постоять. Ведь больше прийти ей на помощь некому. Раньше был дед, который оберегал свою маленькую принцессу. Да, именно так он называл всегда Полину, вызывая у меня зубовный скрежет.

Я ревновал деда к этой малышке. Дико. Безумно. Аж кулаки чесались.

Нет, девушек я не бью ни при каких раскладах, но в те моменты мне хотелось что-нибудь разгромить.

«Полина молодец…»

«Я горжусь своей девочкой…»

«Моя маленькая принцесса…»

И чем больше дед ее любил и восхищался ее успехами, тем сильнее я ее ненавидел. И даже немного злорадствовал, когда малышка бросила большой спорт.

Согласен, сейчас это выглядит довольно глупо — у человека пропала цель в жизни, а я радуюсь. Некрасиво с моей стороны, и в глубине души я раскаиваюсь, но вот не смогу за это попросить прощения у девчонки…

Хотя и надо бы…

— Не стой над душой, — Полина снова первой прерывает затянувшуюся молчаливую паузу и снова возвращает меня в реал. — Неси бутерброд, что-то и вправду я переборщила со своей диетой.

— В ванную не пойдешь? — прищуриваюсь и тычу палец в сторону девушки.

— Не пойду, — легонько мотает головой из стороны в сторону.

— А то я уже задолбался тебя на руках носить, — ехидно улыбаюсь, получая такую же ехидную улыбку в ответ.

— Это только начало, красавчик!

Слава Богу, ожила, а то я действительно испугался, как бы с девушкой чего серьезного не случилось. Кстати, мне послышалось? Или она действительно назвала меня…

Да ну нафиг! Этого не может быть! Точно послышалось, ведь не может Полина… меня…

— Точно красавчик? — переспрашиваю, так как до сих пор не верю своим ушам.

— Когда ведешь себя нормально…

— А то я уже к «идиоту» начал привыкать, — язвлю в ответ, наблюдая, как девчонка фыркает.

— Бутерброды несешь? — Полина приподнимает одну бровь вверх, меняя тему. — Или я голодной останусь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ответить не успеваю, так как у девушки звонит телефон. Я бы подал, но Полина успевает схватить гаджет сама.

А я лишь успеваю увидеть имя абонента. Мужское. И мне это ой, как не нравится.

Кто, интересно, ей звонит так поздно?

Мое хорошее настроение вдруг резко делает скачок вниз…

А как весело начинался этот вечер!

Как же не вовремя он позвонил, а ведь я только контакт с Гордеем наладила. Нельзя же целый месяц воевать и жить, как на пороховой бочке. Еще и постоянно думать, а что завтра этот индюк отчебучит? Мне нервничать врачи категорически запретили, но Гордей умудрился довести чуть ли не до нервного срыва.

И вот итог.

Хотя, если честно, внимания от парня я не ожидала. И была крайне удивлена, когда обнаружила себя на кровати. А рядом стоит Гордей…

— Ответишь? — кривится парень, выводя меня из раздумий.

Перевожу взгляд на экран, тот гаснет. И мелодия перестает играть, но по взгляду своего спутника понимаю — имя абонента он успел прочитать.

Не ожидал, что мне в столь поздний час могут позвонить мужчины? Неужели считает меня забитой серой мышью, которая никому и понравиться-то не может?

Знал бы Гордей, что за абонент добивается моего внимания…

— Поздно уже, — блокирую телефон и отправляю его на тумбочку. — Бутерброды еще в силе?

Кривится, молча разворачивается и выходит из комнаты, вызывая у меня вздох облегчения. Хоть расслабиться можно, но звук входящего смс снова бьет по оголенным нервам.

«Спишь?» — читаю и закатываю глаза, поражаясь чужой тупости.

Зачем подобный вопрос задавать? А если действительно сплю? То как ответить?

«Нет», — честно пишу, так как не хочу еще парочку подобных вопросов увидеть, особенно когда Гордей вернется.

«Надеюсь, я не разбудил?» — тут же прилетает ответ, а мне только и остается, что громко, со стоном вздыхать.

«Только собираюсь спать», — честно пишу, но знаю наверняка, что за этим последует.

«Давай завтра встретимся!»

«У меня работа до позднего вечера!»

Конечно же, не до позднего, но лучше соврать и не давать парню надежды, хотя его настойчивость уже порядком надоела. Дернул же меня черт пару раз сходить с ним на свидание.

Теперь никак не получается от него отделаться.

«Я тебя заберу после работы», — продолжает настаивать, не желая слышать моих аргументов.

«Завтра точно не могу, извини», — честно пишу, но знаю, что все равно проигнорирует.

Еще один индюк на мою голову. Не такой наглый, как Гордей, но его настойчивость и упорство уже порядком напрягает.

«Я позвоню», — последнее, что приходит, и я быстренько блокирую телефон, так как слышу шаги Гордея.

Этому дай только волю, начнет издеваться. Лучше уж пусть воюет. В пределах допустимой нормы.

А то насмешек, а еще, не дай Бог, сватанья моя нервная система точно не выдержит.

— Все, как ты просила, — Гордей заходит в комнату… с подносом в руках, а у меня на время дар речи пропадает.

Вода, сок, бутерброды… Не хватает еще розочки в стаканчике и улыбающейся физиономии со словами:

«Доброе утро, любимая!»

Книжек перечитала, вот теперь мне всякая чушь и мерещится. Особенно впечатляет забота парня — бутерброд мне в руки всовывает, стакан с водой подает. Если бы я не знала, как он меня ненавидит, подумала бы, что влюбился. Всерьез и надолго.

Я прямо не узнаю Гордея…

— Ты тоже проголодался? — наблюдаю, как парень усаживается со мной рядом и уплетает второй бутерброд, который притащил сюда. — Или это солидарность в тебе взыграла?

— Когда я ем… — парень делает паузу, отпивая сок из стакана.

— Тебя приятно слушать, — заканчиваю фразу, а Гордей усмехается, мотая головой из стороны в сторону.

— Раз шутишь, значит точно в себя пришла, — прищуривается, глядя мне в глаза. — Мир?

— На сегодня? — уточняю на всякий пожарный, так как доверять подобному типу опасно. — Или вообще?

— Ну-у…

— Понятно, — кусаю бутерброд, так как в своих расчетах я точно не ошиблась.

Он не оставит попыток меня выжить. А я рано или поздно сдамся. Не выдержу.

Гордей ведь именно этого и добивается…

— Извини, я сегодня погорячился, — парень первым прерывает затянувшуюся молчаливую паузу. — Обещаю, больше так не буду.

— Проехали, — ворчу в ответ, но в моего спутника как будто бес какой-то вселился.

— Полина, ну чего ты взъелась? Я виноват, не спорю, перегнул палку, но я ведь…

— Скажи, что не хотел, — поднимаю на него взгляд, но он в ответ молчит. — Ты просто не ожидал, что я могу сознание потерять. Мне нельзя нервничать, это может закончиться плачевно, и то, что сегодня у вас получилось меня откачать — это действительно фарт, — я запинаюсь, собираясь с мыслями. — В прошлый раз я попала в реанимацию.

Аппетит пропадает, а воспоминания лавиной сносят все позитивные мысли. Дед берег меня постоянно, лишь бы очередного приступа не случилось. Последствия травмы. Я просто не справилась, уйдя в себя и закрывшись от окружающих. А потом умерла бабушка, и это еще сильнее меня подкосило. Затем дед, а теперь еще Гордей со своими «приколами» добивает…

Я отворачиваюсь лицом к окну, и могу лишь слышать, что делает парень. Отставляет поднос с остатками бутерброда, выключает свет и укладывается рядом. Как бы я к нему ни относилась, но сейчас сама не справлюсь. Мне нужен он. Рядом.

Чтобы ощущать, что я не одинока…

Утром я просыпаюсь первой, когда стрелка часов приближается к семи. Кстати, в такой замысловатой позе, что с трудом понимаю, как вообще такое могло произойти. Моя голова на плече у Гордея, а его правая рука и нога… на мне. И пошевелиться-то не могу. Еще и шея затекла, так что аккуратно выползти уж очень проблематично.

Но я справляюсь — не зря же столько лет гимнастикой занималась. Как всегда говорил мой тренер — мастерство не пропьешь.

Вот и пригодилось…

Настроение отличное, я выспалась, отдохнула и чувствую себя великолепно. А раз так, то утренняя зарядка для поднятия боевого духа — самое то сейчас. Надеваю обтягивающую маечку с шортами, хватаю купальник с полотенцем, тихонечко закрываю дверь в комнату, быстренько сбегаю на первый этаж и выхожу на улицу. Люблю заниматься возле бассейна — разминаю шею, руки, ноги, наклоняюсь, чтобы пальцами достать до земли, как слышу сзади:

— Мать честная! Вот это я вовремя вышел!

Твою ж….

Как же ты, дорогой, все-таки не вовремя вышел!

Не мог поспать еще пару часиков!

— Как же ты мне дорог, — бубню себе под нос и выпрямляюсь, а после поворачиваюсь к парню лицом.

— Мать честная второй раз! — этот негодяй пялится на мою грудь, а мне хочется громко застонать.

Я привыкла, что мужчин, кто бы вгонял меня в краску, рядом нет. Да и откуда им взяться? А раз так, то зачем мне бюстгальтер? В спортивной маечке очень удобно заниматься, но… без посторонних глаз.

Особенно этого наглого павлина!

— Глаза сломаешь! — я ехидничаю в ответ и делаю шаг вперед, но напрочь забываю, что стою на краю бассейна.

Плитка-то скользкая. Да и раньше никто мне дорогу не преграждал. Вот же… негодяй какой. Еще и руку выставляет вперед, а я, снова забывая о крае бассейна, уворачиваюсь.

— Полина…

Это последнее, что я слышу, а еще чувствую руки Гордея на своей талии. Полет, как у ласточки, и мы вдвоем с парнем летим в воду…

— Идиот, — ворчу, когда выныриваю и вытираю рукой лицо. — Принесла же тебя нечистая.

— Я не хотел, — смеется Гордей, все так же удерживая меня за талию.

Мы смотрим друг другу глаза в глаза. Рядом стоим, а мужские пальцы сильнее надавливают мне на поясницу. На пару секунд теряю координацию и чуть ли не падаю Гордею на грудь. Голую, спешу заметить.

Как будто специально готовился!

— Даже не думай, — шиплю как змея парню в лицо, так как его губы с каждой секундой все ближе и ближе к моим.

— Почему? — Гордей сглатывает невидимый комок, но свое приближение замедляет.

— Ты меня ненавидишь, — выдаю, как я считаю, главный аргумент прямо в лицо своему спутнику.

— Одно другому не мешает, — отвечает, как ни в чем не бывало, и снова его губы… приближаются.

Мне нечем дышать. Да и движения скованы, как будто гирю в сто килограмм кто-то к ноге привязал. Ни пошевелиться, ни вздохнуть — лишь с замиранием слежу за мужскими губами, которые уже почти касаются моих.

Почему он так странно на меня влияет? Как будто мы…

«Вас нет и не может быть!» — здравый смысл не спит, и это приводит меня в чувство.

Как будто пелену с глаз кто-то сорвал, и теперь я трезво смотрю на происходящее.

— Отпусти… — шепчу и получаю такое же тихое в ответ:

— Не могу…

— Получишь еще раз по роже! — чуть повышаю голос, а Гордей усмехается.

— Мне понравилось, — все так же веселится этот негодяй.

— А мне нет! — выворачиваюсь из его рук, благо захват ослабевает, а после парень и совсем меня отпускает.

Разворачиваюсь к нему спиной и направляюсь к бортику, на котором только что поскользнулась. Как слышу в спину:

— Ты красивая! — пауза, а после довольное: — Когда злишься!

— Достал уже, — ворчу, а после подтягиваюсь на руках и вылезаю из бассейна.

Понятное дело, что промокла насквозь. И маечка моя… ну совсем не спасает. Хорошо, хоть полотенце с собой взяла, ну а купальник… Не в присутствии же Гордея мне сейчас переодеваться!

Боюсь даже представить, какой парня инфаркт хватит, если я сейчас, с утра пораньше, устрою стриптиз! Хотя, любопытно было бы посмотреть, но у меня смелости не хватит. Вот моя лучшая подруга — та бы точно что-нибудь подобное отчебучила. Вечно подбивает меня на разные авантюры, но я стараюсь прежде всего слушать здравый смысл.

А он сейчас громко кричит:

«Спровоцируй его!»

Как будто сговорились они все скопом! Гордей с моим здравым смыслом! Уму непостижимо, какие глупые мысли лезут сейчас в голову. А глаза так и косятся в сторону Гордея.

Ну почему она так красив? Да, я честно признаюсь, что… украдкой засматриваюсь на парня. Спортивная фигура, голый торс, шорты короткие… Как дура сейчас слюни пускаю.

Осталось только…

— Смотри, мне не жалко, — Гордей усмехается, вылезая из бассейна за мной следом, а я краснею и отвожу взгляд.

— Больно надо, — ворчу, заматываясь в полотенце и прекрасно слыша, как парень подходит ко мне со спины.

Снова замираю. Но ненадолго. А после выдыхаю с облегчением, так как мой спутник проходит мимо и плюхается в шезлонг.

— Если драться не будешь, то предлагаю спокойно поговорить, — начинает первым и кивает на соседний шезлонг. — Надо же нам как-то уживаться этот месяц.

— Предупреждаю сразу, — аккуратно усаживаюсь на край, наблюдая, как Гордей приподнимает одну бровь вверх. — Еще раз устроишь пьянку в доме, вызову полицию.

— А ты смешная, — закидывает одну руку за голову, все так же глядя мне в глаза. — Я не употребляю алкоголь, крошка!

— А что это вчера было? — теперь настает моя очередь удивляться и брови приподнимать. — Хочешь сказать…

— Я не пью, не курю и тебе не советую, — выдает Гордей с довольной физиономией. — А вчера был холодный чай, крашеная газировка, ну и шоу, устроенное специально для тебя.

— Исключительно мужской поступок!

— Я, кажется, извинился!

Ладно, чего я снова взъелась, ведь предложил же поговорить. Спокойно. Нам и вправду нужно как-то уживаться, а раз так, то разговор, что называется, «по душам» неизбежен. И лучше уже сейчас все выяснить, чем снова доводить себя до очередного нервного срыва.

В следующий раз помощь может не успеть…

— Проехали, — киваю в подтверждение своих слов. — Извинения приняты, но…

— Никаких сабантуев! — заканчивает вместо меня Гордей и криво усмехается. — Согласен, переборщил. Еще какие будут предложения?

— Ты ведешь себя прилично, — начинаю перечислять, но парень тут же кривится в ответ.

— Скучная ты, крошка!

— Не хамишь, не выводишь меня из себя, а так же…

— Я понял, можешь дальше не продолжать, — морщит нос, как будто кислого борща съел, но я, наоборот, в глубине души ликую.

И очень надеюсь, что Гордей будет себя вести, как сейчас обещает. Месяц — это не вечность. Это всего тридцать дней, даже уже двадцать девять. И выдержать парня… сложно, но можно, раз уж на уступки идет.

— И что ты хочешь предложить мне взамен? — интересуюсь аккуратно, так как мои аргументы, увы, закончились.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну не лезет больше ничего в голову, хоть ты тресни. Зато дико любопытно, насколько хватит фантазии у Гордея загнать меня в тупик. Он же по-другому не умеет, а раз так…

— С тебя завтрак, обед и ужин, а с меня продукты и поездки в магазин, — произносит на одном дыхании, а у меня глаза лезут из орбит.

— Что?!

— Вчера авторитетный человек сказал, что у тебя упадок сил, — Гордей игнориурет мое удивление, спокойно продолжая свое повествование. — И я с сегодняшнего дня беру твое питание под свой контроль.

— Знаешь, что?

— Или настучу на тебя адвокату и запихну тебя на месяц в больницу! — выдает довольно грозно, и еще громче заканчивает: — Выбирай!

Можно, конечно, с ним поспорить, но он… прав, черт бы его побрал! В последнее время я действительно перестала следить за своим здоровьем. Спорт спортом, но питаться надо вовремя. И правильно. Вряд ли это понравится Гордею, но в больницу я не хочу однозначно.

— Договорились, — снова киваю, подтверждая свои слова. — На этом все?

— Большую комнату на первом этаже я забираю, — Гордей снова не отводит взгляда, а я, честно говоря, не совсем понимаю, куда он клонит.

— Зачем? — с интересом смотрю на парня, точнее, на его полуголое тело, но тут же одергиваю себя.

«Прекращай пялиться!» — одергиваю себя и снова перевожу взгляд на лицо, наблюдая там победоносную и довольную улыбку.

— Мне нужно заниматься, — Гордей снова становится серьезным, а я мысленно бью себя по голове. — Иначе очередного чемпионского титула мне не видать, как своих ушей. И так уже «развлекаюсь» четыре дня, а это для меня непозволительная роскошь.

— Там моя беговая дорожка…

— Добавится еще парочка тренажеров и боксерская груша, — парень перебивает меня, хотя я и не собиралась с ним спорить. — Надеюсь, ты не против?

— Ради Бога, — развожу руками в разные стороны. — Это все? — встаю с места, так как считаю, что уже обо всем договорились. — Или будут еще пожелания?

— Будут! — Гордей довольный, как слон, и мне это ой, как не нравится.

Снова этот подозрительный блеск в глазах. Как будто задумал очередную пакость.

Не просто задумал, а сейчас начнет реализовывать…

Интересно, что сейчас он предложит?

— Озвучишь? — я первой прерываю затягивающуюся молчаливую паузу, так как взгляд парня слишком уж ехидный.

И так чувствую себя неуютно в мокрой одежде даже с полотенцем на груди, но вот мужские глаза…

Короче, я теряюсь. И слишком неловко себя чувствую.

Раньше я не обращала внимания на чужие взгляды — когда выходишь на площадку, играет музыка, и ты настраиваешься на победу, то все остальное отходит на второй план. Даже на третий. Особенно чужие взгляды и возгласы. Это даже приятно, когда тебе аплодируют во время выступления, пусть даже ты и не слышишь, так как все чувства и мысли, кроме целеустремленности и правильного настроя, вдруг резко выключаются.

Это было давно, хотя не так много времени прошло, но с тех пор моя жизнь перевернулась. На сто восемьдесят градусов. Разделилась на «до» и «после».

И теперь я стараюсь спрятаться, не вызывать к себе интереса и никак не становиться публичной личностью.

Только вот с Гордеем не выходит. Вечно он меня провоцирует своим ехидством, сарказмом и слишком уж пристальным вниманием. Один поцелуй в коридоре чего стоит. Да и сейчас в бассейне…

— Я больше не буду тебя целовать, — выдает парень довольно серьезно, а я лишь усмехаюсь в ответ, мотая головой из стороны в сторону.

Боже, это ж какое самомнение у человека зашкаливающее! Неужели он и вправду думает, что я сплю и вижу, как Гордей меня снова поцелует? Даже в голове не укладывается, как можно быть таким самовлюбленным павлином!

— Сделай уж одолжение, — язвлю в ответ, но лицо парня по-прежнему серьезное.

А взгляд…

Как же хочется от него сбежать! Но я упорно стою, стараясь не вестись на провокации, так как слабину не хочу показать. Ему только дай волю — постоянно будет меня выводить из себя. Не получилось с «шоу», и вроде как договорились, что хамить перестанет, так начнет провоцировать, раздевая глазами. Ведь видит же прекрасно, как мне неуютно, но все равно продолжает свои провокации.

Как же он меня бесит! Даже несмотря на вроде как «подписанный» договор о перемирии. На месяц!

А потом мне ничто и никто не помешает послать этого надменного индюка к черту! Или куда подальше — а что, я девушка не гордая. Могу и подальше. Желательно так, чтобы обратно дорогу из своей столицы сюда забыл.

«Потерпи! Недолго осталось!» — мысленно даю себе установку, делаю пару дыхательных упражнений и тоже в ответ пялюсь на Гордея.

Пусть не думает, что я сбегу! Хотя так же хочется деру отсюда дать…

— Но… — парень делает паузу, а я в ответ приподнимаю одну бровь в немом изумлении, так как сейчас последует очередной ультиматум. По-другому он, увы, не умеет. — Ты ко мне ни с какими просьбами не обращаешься, — растягивает гласные буквы, а потом медленно, со своим любимым надменным видом расплывается в улыбке.

— Сама справлюсь, — фыркаю в ответ, но чувствую, это еще не конец.

— За каждую просьбу — поцелуй! — заканчивает Гордей, а мне так и хочется треснуть его чем-то тяжелым.

— Обойдешься, — кривлюсь, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и даже успеваю сделать шаг, как слышу в спину:

— Я тебя предупредил!

Делаю парню ручкой, хмыкаю, так как только этот самовлюбленный болван мог подумать, что я сразу побегу к нему с просьбами.

«Размечтался!» — мысленно смеюсь, пока иду к дому.

Как будто на нем свет клином сошелся — ну разве можно быть таким… эгоистом! Поцелуй… в обмен на просьбу. Лампочку, к примеру, вкрутить. Или он предлагает мне лазить по лестнице? Вообще-то это мужская работа.

— Ну и пусть сидит без света! — умничаю, когда захожу к себе в комнату.

Так, первым делом душ, чистая, а главное сухая одежда, завтрак (ну, тут я сама подписалась под договором, так что спрыгнуть не получится), чай на травах, хотя, если этот убогий такой не любит, то его проблемы.

— Приятного аппетита, — Гордей берет вилку, хлеб и начинает уплетать за обе щеки мой фирменный омлет. — Слушай, а вкусно!

«Да ты что!» — так и хочется крикнуть язвительно в ответ, но я помалкиваю, еле-еле глотая свой завтрак.

Понимаю, что надо нормально питаться, но по утрам в меня ничего кроме чая не влезает.

Кстати, мой спутник не привередлив. И чай, тоже мой фирменный, на травах пьет, еще и улыбается, мигая мне бровями.

— С тебя посуда! — кричу, уже практически выйдя из кухни, так как время поджимает, а меня ждет адвокат. — И да, это не просьба, — так же громко добавляю, а после несусь к лестнице, лишь бы не слышать ответ.

Я понимаю, что не царское это дело — мытье посуды, но уж извините, ваше величество. Сам же домработницу уволил, вот пусть теперь трудится в поте лица вместо нее.

Хватаю рюкзак с формой, надеваю очки, как звонит мой мобильный.

— Владимир Петрович? Добрый день, — я с замиранием сердца начинаю первой, так как не люблю внеплановые звонки. — Что-то случилось?

— Полиночка, у меня срочное заседание в суде, — тарахтит мужчина на другом конце провода. — Ты не могла бы приехать пораньше?

— Уже выезжаю, — резко выдыхаю, как будто гора с плеч падает.

— У тебя двадцать минут, после этого меня до завтра не будет, — снова тарахтит Владимир Петрович мне прямо в ухо. — Поторопись, пожалуйста.

— Так, может, давайте на послезавтра перенесем? — интересуюсь, так как не вижу необходимости в спешке. Всегда же есть варианты, но сейчас…

— Послезавтра я отбываю в командировку, недели на две как минимум, — выдает мужчина, а я быстренько выхожу из комнаты, закрываю дверь и двигаюсь к лестнице. — Кстати, как вы там с Гордеем? Уживаетесь?

— Нормально, — бросаю безразлично, так как вдаваться в подробности и что-либо объяснять адвокату нет ни времени, ни желания.

— Ну, вот и ладненько, — смеется мужчина. — Жду тебя, не опаздывай.

Да не опоздаю, может даже не переживать. Тут езды-то минут на десять максимум. Пробок нет, сейчас уже не час-пик, так что проблем не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Если только не…

— А-аа! — чуть ли не падаю на руль, когда моя любимая машина не заводится. — Ну же, родная, давай! — пытаюсь запустить этот чертов двигатель, но… никак. — Да что ж за день сегодня такой!

Но, видимо, удача не на моей стороне. Именно сейчас, когда он мне так нужна.

Достаю телефон, нахожу номер такси — а что, еще не все потеряно.

— Адрес свой назовите, — тараторит девушка, когда я слезно прошу мне прислать машину.

— Цветочная, восемнадцать, — я мысленно молю Бога, чтобы в нашем районе хотя бы одна машинка затесалась, но он, к сожалению, меня не слышит.

— Минут через пятнадцать подадим, — выдает мне оператор, а я снова хочу застонать в ответ.

— Раньше никак?

— К сожалению, нет.

Черт! Черт! Черт!

Что же делать?

Для начала отменяю заказ, прячу телефон в рюкзак, вылезаю из автомобиля, и тут взгляд мой натыкается на внедорожник, припаркованный возле входа.

И как по спецзаказу хозяин этого самого внедорожника появляется в поле моего зрения. А улыбка-то какая! Как будто миллион долларов выиграл!

Вот же гад.

Я делаю один шаг, второй, третий, а в голове настойчиво бьет мысль:

«Просьба! Просьба! Просьба…»

Да, Полина, никогда не говори «никогда». Ведь не знаешь даже, что с тобой случится через десять минут.

А этот нахал вальяжно движется в мою сторону, не отводя от меня пристального взгляда.

Ждет своего звездного часа?

Нет, ну как маленький себя ведет, честное слово. Он серьезно? Ждет, что я его поцелую? Такое чувство, что специально это подстроил, жучара!

— Хочешь озвучить свою просьбу? — Гордей кивает на внедорожник. — Ну, давай, я жду.

Это какой-то тупик, честное слово.

А может, я просто сплю?

— Отвези меня, пожалуйста, к адвокату, — произношу на одном дыхании, а сама замираю.

Кажется, даже не моргаю, просто пялюсь на Гордея. И не могу взгляда отвести.

— Это просьба? — он приподнимает одну бровь, как будто нарочно меня провоцируя.

— Нет, — для пущей убедительности еще и мотаю головой из стороны в сторону.

— Тогда вызови такси, крошка, — Гордей усмехается, а после снова вальяжно движется ко входу в дом.

Кстати, у нас есть и боковой выход, и туда удобнее заходить после бассейна, но что-то этот негодяй не торопится. Наоборот, каким-то чудом оказался именно здесь. Перед главным входом в дом.

И именно там, где стоит мой автомобиль.

— Ты это все нарочно подстроил? — кричу парню вслед, а он лишь делает мне ручкой. — Вот же гад, — бухчу себе под нос, а после закидываю голову назад и закрываю глаза.

За что мне это все? Почему я должна терпеть этого самовлюбленного павлина? Хочется ему от меня избавиться — я уже готова сдаться. Окончательно. Съехать отсюда и больше не видеть этой надменной физиономии.

Пусть подавится своей победой.

Никаких нервов с этим Гордеем не хватит!

— Запомни, крошка, — слышу мужской голос и открываю глаза, переводя взгляд на парня. — Нужно всегда держать свое слово, даже если противно.

— Я не давала слова! — выдаю со злостью, но Гордей все равно улыбается.

Держится за ручку. Дверь медленно открывается.

А этот индюк в очередной раз чувствует свое превосходство надо мной.

— Но и не возражала! — выдает напоследок и резко открывает дверь.

И даже успевает снова повернуться ко мне спиной, как я громко выпаливаю:

— Подожди!

После буду разбираться, кто прав, а кто виноват в сложившейся ситуации, а пока у меня нет другого выхода. Опоздаю на встречу, тогда насмешек от Гордея не оберешься. А может, какие-то важные бумаги надо подписать, и без моей подписи…

Я, конечно, не сильна в юриспруденции, особенно что касается завещаний, но Владимиру Петровичу склонна доверять. Он ждет. Ради моего приезда задерживается в своем офисе.

И я не могу подвести…

— Ты так и будешь стоять? — снова слышу голос парня, довольно громко выдыхаю и направляюсь к Гордею.

Он ждет, не двигается, а у меня ноги вдруг ватными становятся. Я никогда в жизни первой не целовала парня! Никогда! Даже в мыслях подобного развития событий не допускала, а тут…

— Это ты во всем виноват! — выдаю негромко свои мысли, когда уже стою возле Гордея. — Зря ты это затеял.

— Угрожаешь? — негодяй приподнимает одну бровь.

— Предупреждаю! — резко выдаю ему прямо в лицо, а потом так же резко хватаю своего спутника одной рукой за шею.

У него на губах привкус меда — почему-то именно на это я обращаю внимание. Сладкие. Даже слишком. Податливые, но я держу дистанцию.

— М-мм! — стонет парень, когда я первой отрываюсь.

— Доволен? — резко выдаю ему прямо в лицо.

— Нет, конечно же, — смеется мой ненаглядный павлин, и я даже ахнуть не успеваю, как оказываюсь прижатой мужским телом к стене.

— Мы в расчете, — шиплю, как змея, не отводя пристального взгляда от его губ.

Они приближаются к моим. Медленно, но довольно настойчиво. А я как завороженная на них пялюсь.

Не могу описать весь тот ворох своих чувств, что сейчас будоражат мое сердце, скажу лишь одно — я снова хочу его поцеловать.

Как будто тянет этот медовый вкус меня. Как пчела, готова лететь на сладкое.

Только не дождется от меня этот негодяй второго раза!

Его точно не будет!

— Ты схалтурила, — шепчет Гордей и…заправляет волосы мне за ухо.

— Отпусти…

— Давай покажу, как надо просить, — смеется, а я не успеваю даже возразить, как его губы захватывают мои в свой плен.

Дышать нечем. Просто не хватает кислорода. Прямо задыхаюсь и от нахлынувших эмоций, и от поцелуя, который, кажется, никогда не закончится.

Я теряю контроль над собой. И над своими мыслями тоже. Не может такого быть!

Я не могу наслаждаться поцелуем с Гордеем…

— Мы опоздаем, — я едва стою на ногах, когда парень прерывает нашу затянувшуюся «просьбу».

— Не переживай, успеем, — отстраняется и тут же вкладывает мне в ладонь ключи от внедорожника. — Дай мне минуту, чтобы футболку надеть, а ты пока заводи моего зверя.

Легко сказать — заводи. Для начала бы в себя прийти.

На негнущихся ногах спускаюсь по ступенькам, подхожу к автомобилю, открываю водительскую дверь и усаживаюсь на сиденье. Можно, конечно, не ждать Гордея — надавить педаль газа и свалить отсюда. Но я дико боюсь этого, как назвал его парень, зверя.

Что-то у меня с ним не заладилось с самого начала, хотя дед мне тоже предлагал подарить внедорожник вместо моей малютки.

— Ладно, подожду, — бубню себе под нос и завожу мотор. — Я тебе еще устрою «как надо просить».

У меня в голове зреет план мести — надеюсь, парень по достоинству «оценит» мою задумку. Хочет же веселья и новых впечатлений — я ему их организую в два счета. Посмотрим, как будет выкручиваться.

Неужели он думает, что я не смогу ответить?

— Наивный! — смеюсь своим же мыслям и перелезаю на соседнее сиденье.

Сегодня, так и быть, пальму первенства отдам Гордею.

Но вот завтра… или послезавтра…

Ох, держись, малыш! Ты еще меня плохо знаешь!

— Как твоя сожительница себя чувствует? — громко смеется мне прямо в ухо Мирон, по совместительству мой лучший друг.

Я бы даже сказал — единственный друг. Остальные все так, знакомые или в лучшем случае прихлебатели. Как говорится, любители халявы. А что, очень удобно купаться в лучах чужой славы. Чемпион. С кучей бабла на счетах. Есть, где разгуляться и похвастаться:

«Смотри, крошка, это мой друг! Чемпион мира по боксу!»

Жаль, я не сразу понял, что людская зависть правит миром. Частично, конечно же, и недолго, но лучше от таких вот уникумов держаться подальше.

А вот Мирон не такой — ему и своих чемпионских титулов хватает.

Сколько мы дружим? Десять лет? Пятнадцать? Господи, как же давно это было, когда скромный мальчик Мирон Ковалевский протянул мне руку и тихо произнес:

— Давай дружить…

— Да пока жива, — усмехаюсь в ответ, возвращаясь в реальность из воспоминаний. — И даже дерзит периодами, но я нашел способ ее выжить.

— Все-таки хочешь избавиться от девчонки? — Мирон интересуется аккуратно, так как знает мой вспыльчивый характер.

— Выскочка! — единственное, что вырывается в ответ, хотя в голове тут же всплывает:

«Не такая уж и выскочка… Ночью, по крайней мере, ты так не думал…»

«Да заткнись ты!» — шикаю на свой внутренний голос, который иногда доводит меня до белого каления.

«Трус!»

«Заткнись, я сказал!»

— Тебе виднее, — снова веселится мой друг на другом конце провода. — Главное, не переборщи. Слушай, может, ее голодом заморить?

— Не получится, — ворчу в ответ, так как черный юмор, даже от лучшего друга, слегка раздражает. — У нас с ней договор.

— А вот с этого места поподробнее, — все так же смеется Мирон. — Неужели ты успел затащить ее…

— Больно надо, — прерываю его пламенную речь, так как понятно и без продолжения, что хочет сказать парень. — Тоже мне, королева красоты выискалась.

Тут я, конечно же, вру. И не только другу, но и самому себе. Даже не так — прежде всего самому себе.

А это неправильно…

— Я на фотках видел, — Мирон продолжает испытывать мою нервную систему на прочность. — Девочка — огонь!

— Ты решил меня достать? — снова ворчу, но в ответ очередная порция смеха.

— Ладно, не буду тебя добивать, — громко вздыхает парень. — В столице такая жарища, так что лучше сиди там у себя и не дергайся.

— Кстати, а приезжай ко мне, — приходит мне в голову грандиозная идея. — Оторвемся, над крошкой моей поиздеваемся.

— Крошка? Моя? Я не ослышался, дружище?

Вот черт, проболтался все-таки. И как-то на автомате вырвалось, я ведь даже не задумывался, когда ляпнул эту дурацкую «крошку». Еще и мою.

— Так что, ждать тебя в гости? — игнорирую удивление друга, а то сейчас моя и без того не совсем прочная нервная система даст сбой.

— А крошка, — ехидный смешок, а я закатываю глаза, — твоя, — теперь уже ржет, как конь, прямо мне в ухо. — Не будет возражать? Все-таки она живет там и имеет такие же права, как и ты.

— Если громко музыку не будем включать, то возражать не станет, — фыркаю в ответ на ехидство друга, хотя какая-то толика правды в его словах все же есть. — Но для твоего спокойствия я сегодня поинтересуюсь ее мнением на этот счет.

— Лады, я готов! — произносит Мирон свою любимую фразу. — Отзвонись, и я первым рейсом вылетаю.

Поддержка друга мне сейчас крайне необходима, так как я… запутался. Окончательно и бесповоротно. Какой-то сумбур и замкнутый круг.

И, по ходу, я сам себя загнал в этот тупик под названием «Моя крошка!»

Фу ты, черт, какая же чушь в голову лезет!

Но утренний поцелуй… когда Полина просила подвезти ее… Это было нечто! Сейчас у меня мысли, как у малолетки, который впервые поцеловался с девочкой. Но именно такое состояние у меня в данную минуту.

Я не могу этого забыть!

— Выброси из головы эту выскочку, Гордей! — бухчу себе под нос, а после наношу удары по боксерской груше.

Один за другим. Чтобы вся это непонятная романтическая хрень выветрилась из головы.

«Она не выскочка!»

Удар… Второй… Третий…

«Поцелуй…»

И снова спортивный снаряд терпит мое плохое настроение.

«Подождать?» — всплывают в памяти мои последние слова, когда Полина вылезала из внедорожника перед офисом адвоката.

«Сама разберусь!» — единственная фраза за последние десять минут, пока мы ехали в машине.

— Да что за черт! — снова бью по груше, а после резко выдыхаю и закрываю глаза.

Хорошо, хоть мой заказ сегодня привезли, и теперь можно выплеснуть пар. Хотя именно сегодня почему-то с этим засада. Полнейшая. Какой-то дурдом у меня в голове, честное слово.

Нет, так не пойдет — напряжение нарастает с каждым ударом все сильнее, и никакие тренировки здесь не помогут. Нифига не попускает, как бы я ни пытался выплеснуть весь негатив на несчастный снаряд. Надо срочно что-то решать.

Желательно прямо сейчас…

— Есть кто живой? — слышу вдалеке женский голос и поворачиваю голову в его сторону. — Ау, отзовитесь!

— Не понял! — удивляюсь, но даже шага сделать не успеваю, как в дверном проеме появляется незнакомка.

И так же, как и я, таращит на меня глаза.

— Добрый день, — расплывается девушка в ехидной улыбке. — Не помешаю?

— Ты кто такая? — фыркаю в ответ, не отводя взгляда от темноволосой красотки. — И что ты здесь делаешь?

Пауза, улыбка на лице незнакомки становится еще ехиднее, а ответ меня просто вгоняет в очередной ступор:

— Не напрягайся, красавчик! Я здесь живу!

Сказать, что я в шоке — это ничего сказать, но дар речи пропадает на какое-то время однозначно. Особенно поражает наглость красотки — какое, нафиг, живу здесь? Совсем обалдела, что ли?

Или я чего-то не знаю? А дед втихаря от меня еще одну «внучку» заимел на старости лет?

А может…жену?

«Так, стоп! Это чушь несусветная! Какая, к черту, жена?»

Но как-то же деваха попала в мой дом…

— Ты как сюда попала? — озвучиваю свои недавние мысли, наблюдая, как незнакомка усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу.

Фигурка ничего так, очень даже впечатляет, и мордашка симпатичная. Моя-то сожительница покрасивее, но и девица, которая так нагло себя ведет, тоже не промах.

«Все-таки Полина впечатлила тебя, дружище!» — внутренний голос опять не вовремя дает о себе знать, но мне сейчас не до этого.

«Помолчи немного!» — шикаю на него, для начала бы не мешало разобраться с этой нахалкой.

Живет? Здесь? Да ну нафиг мне такое счастье!

— У меня ключ есть, — незнакомка пожимает плечами, но при этом внимательно рассматривает. — А ты, если я правильно понимаю, Гордей, — выдает с довольной улыбкой на пол-лица. — Внук Вениамина Макаровича, — заканчивает, но тут же снова продолжает: — Чемпион, красавец, примерный мальчик и… козел, каких следует поискать!

Интересно, чем я это заслужил? Еще и взгляд у девушки такой, что вот-вот прожжет меня насквозь. То ли дело Полина — она даже сверкать глазами не умеет, в отличие от незнакомки. И злится в основном молча — слова лишнего из нее не вытянешь.

— Последнее высказывание я пока оставлю без комментариев, — хмурюсь, пытаясь вспомнить, а не встречались ли мы раньше. — Давай начнем заново. Кто, — пауза, — ты, — снова намерено запинаюсь, глядя пристально девушке прямо в глаза, — такая?

— Янина, — кивает незнакомка в подтверждение своих слов. — Можно просто Яна, если тебе лень выговаривать пять букв.

— С именем разобрались, переходим к следующему вопросу, — продолжаю смотреть на девушку, но та в ответ даже глазом не ведет. — Откуда у тебя ключи от моего дома?

— Ну, во-первых, дом пока еще не твой, — умничает эта просто Яна в ответ. — А во-вторых…

— У тебя есть десять секунд, чтобы закончить, иначе я тебя отсюда вышвырну!

Мое терпение на исходе. Вот-вот не сдержусь и действительно выставлю нахалку за дверь.

Все мышцы напрягаются, глаза прищуриваются, но мой порыв расправиться с наглой барышней прямо здесь и прямо сейчас останавливает звонок на мобильном.

Черт, в спортзале забыл, придется на время оставить нахалку в одиночестве. Как бы чего не стырила — мало ли, что у нее на уме.

Да я ее впервые вижу!

Мало мне одной головной боли, так еще и эта просто Яна свалилась. С ней надо держать ухо востро, иначе проблем потом не оберешься. Ведет себя по-хозяйски — двоих я отсюда точно не выживу.

— Да! — реву в трубку, так как номер незнакомый.

— Привет еще раз, это Полина, — тараторит моя «любимая» сожительница, а я злорадствую.

Вот ты-то мне и нужна, красавица! Как же вовремя ты объявилась! Номер ее мобильного я записать не успел. Точнее, забыл.

А если еще точнее, то даже не планировал!

Но теперь-то уж точно запишу.

— Удачно ты позвонила, тут какая-то девица…

— Я забыла тебя предупредить, — перебивает меня Полина, а я весь во внимании. — Какая-то девица — это моя лучшая подруга, она ночью прилетела из Европы домой раньше времени.

— И чего ж ей в этой Европе-то не сиделось, — фыркаю в ответ, как тут же прилетает резкое:

— Не твое дело!

— Ключи у нее откуда? — тоже довольно грубо отвечаю, так как любезничать нет никакого желания. — Какого черта она сюда приперлась?

— Ну, во-первых, смени тон, — отчитывает меня Полина, а я глаза закатываю и мотаю головой из стороны в сторону. Через сеть уже передалось моей драгоценной сожительнице хамство этой Янины.

А ведь такая милая девочка была…

— А во-вторых? — подталкиваю Полину к концу диалога, так как терпение лопается на глазах.

Неужели так сложно ответить на элементарный вопрос? С этими бабами никаких нервов не хватит! Одна хамит, другая наглеет — да я с ума с ними сойду, если они обе начнут мне мозг выедать в час по чайной ложечке!

И кто кого тут выжить пытается?

— Ей дед разрешал у нас ночевать, — Полина делает паузу, а я уже даже знаю, что она сейчас выдаст. — И даже жить столько, сколько надо.

— Только через мой труп!

— Гордей…

Но я уже не слушаю и отключаюсь.

Никаких подруг! Еще и жить!

С этими двумя я точно в дурдом загремлю.

— Значит так, Янина или просто Яна, если мне впадлу пять букв произносить, — умничаю, заходя обратно в зал. — Жить ты здесь не будешь, поэтому…

— Я же говорила, что ты, — девушка намерено делает паузу, вставая с кресла. — Козел! — заканчивает и посылает мне ехидную улыбку.

— Я снова пропущу это мимо ушей, — ворчу в ответ, на что красотка выдает, не сдерживая своей злости:

— А зря! Лучше бы ты почаще деда навещал, умник!

Я второй раз за последние десять минут впадаю в ступор. Просто молчу, сжимая челюсти до ломоты в зубах. Много она понимает, эта нахальная Яна.

Да и кто она такая, чтобы меня упрекать!

— Не тебе судить, красавица, — шиплю сквозь зубы, как змея, а сердце разрывается на части.

— Он ждал тебя! — тычет в меня пальцем. — рассказывал нам с Полей, какой у него замечательный внук, а ты… — машет рукой, разворачивается и выходит из дома. — Чао, красавчик! — делает мне ручкой. — Я еще вернусь!

Я делаю шаг назад, второй, третий, пока не упираюсь спиной в стену. Я всегда был уверен, что поступаю правильно. Еще есть время навестить, приехать в гости. Все успеется, куда спешить.

Только сейчас земля уходит из-под ног, и я медленно сползаю по стене на пол.

Больно…

Я потерял единственного близкого и дорогого мне человека, который был для меня всем. Отца с матерью давно нет — страшная автокатастрофа забрала тогда жизни нескольких людей, включая моих родителей.

И дед стал для меня всем — именно он заставил тогда не опускать руки и двигаться дальше. Спорт интернаты, соревнования, вечные тренировки…

И я забыл, чем обязан близкому и родному человеку.

А сейчас затеял какую-то глупую войну с выскочкой.

«Она не выскочка…»

«Это я на автомате!»

Провожу рукой по лицу, закрывая глаза, отчетливо понимая — я остался один. На всем белом свете.

А теперь еще пытаюсь оттолкнуть единственного человека, который хоть отдаленно, но может стать моей семьей.

— Болван! — стону, бью легонько кулаком по стене и двигаюсь назад в спортзал.

Мобильный, последний принятый номер — ну же, Полина, возьми трубку.

Мне сейчас очень нужно услышать твой голос…

— Девочки, до завтра, — я прощаюсь со своими подопечными и направляюсь в раздевалку.

Устала, выжата как лимон, но хорошее настроение все равно зашкаливает. Яна вернулась. Раньше, чем обещала. Еще и моего сожителя вроде как на место поставила — уже отзвонилась, отчиталась и даже заставила меня улыбнуться.

— Нет, он, конечно же, козел редчайший, а еще и хам, грубиян, наглец, — тараторила подруга без остановок. — Но какой же, блин, красавчик! Я еле глаза отвела от его голого торса. Честно, как озабоченная малолетка пялилась на Гордея, как будто никогда полуголых парней не видела.

— Он же спортсмен, — смеялась я в ответ. — Следит за своей фигурой.

— Ему надо на обложку журнала для домохозяек! Вот это были бы рейтинги у владельца! Да он бы озолотился за счет Гордея!

Что есть, того не отнять — я, кстати, тоже сегодня утром косилась на полуобнаженного парня. От него веет…уверенностью. А еще страстью, дикой энергией и…

Кажется, я любовных романов перечитала, раз подобные сравнения лезут мне в голову. А что, во всех книжках главный герой тот еще мачо. С голым торсом и кубиками — я, честно говоря, всегда думала, что это вульгарно. И очень скучно.

Ну, следит мужик за собой, и что с того? От чего тут слюни пускать-то, как делает большинство женщин?

Но сегодня утром я поняла, как заблуждалась…

— Что еще случилось? — достаю телефон, снимаю с блокировки, а там аж целых одиннадцать пропущенных от Гордея.

И как обычно, самые ужасные мысли лезут мне в голову.

«С ним что-то случилось!»

«Попал в аварию…»

«Лежит в больнице…»

«Подрался…»

— Куда ж ты влез-то, красавчик, — дрожащими пальцами набираю номер парня и жду, считая эти дурацкие гудки.

Первый, второй, третий… Да бери ж ты трубку, придурок! У меня сейчас голова лопнет от переживания — а если он уже…

— Да! — ворчит мне прямо в ухо Гордей, а я одновременно и рада слышать его голос, так как больница, реанимация и даже морг теперь уже точно отпадают, а так же готова треснуть его чем-нибудь тяжелым по башке, чтобы больше меня не пугал.

— Ты в порядке? — единственный вопрос, который не дает мне покоя, поэтому тарахчу не раздумывая: — Что случилось? Ты где?

— А что со мной может случиться? — как ни в чем ни бывало отвечает этот самовлюбленный павлин, вызывая у меня вздох облегчения.

— От тебя одиннадцать пропущенных, — я беру полотенце и вытираю лицо.

— Забей, — одно единственное слово, а у меня уже на уме куча возмущений.

Я тут, понимаешь ли, нервничаю, переживаю, а он… Просто забей! Говорила же, что он самовлюбленный! Негодяй, павлин, козел, как назвала его моя лучшая подруга. Думает только о себе.

Да ему плевать на всех! Особенно на меня…

— Зачем тогда трезвонил? — я все еще держу себя в руках, не давая волю эмоциям.

— Ты где? — Гордей как будто не слышит моего вопроса, а может просто нагло меня игнорирует, не желая ничего объяснять.

Но тем сильнее растет мое возмущение.

— Собираюсь домой, — ухожу от правдивого ответа, выдавая лишь часть правды.

— Могу заехать.

— Сама доберусь.

Вот и весь разговор, и стоило мои нервы испытывать на прочность? Как будто у меня других дел мало — надо сидеть и разгадывать загадки от Гордея. Чего звонил? На что забить? А главное, какое ему дело до того, где я?

Может, загуляла. Или на свидание отправилась. Даже дед мне подобных вопросов никогда не задавал. А этот индюк… Да кем он себя возомнил?

Ну, знаешь ли, любимый родственничек, это уже перебор.

Достал уже со своими концертами — то выводит из себя, то пытается контролировать. То нервы мотает, заставляя переживать. И на кой оно мне надо? Тоже мне, принц выискался.

Заморочил мне голову своими звонками, что я напрочь забыла — сегодня моя любимая машинка осталась дома. А я, соответственно, осталась без транспортного средства. Ладно, такси у нас еще никто не отменял.

Сейчас-то я никуда не опаздываю, так что можно и подождать.

— Девушка, добрый вечер, а можно мне… — запинаюсь, выходя из здания спорткомплекса и замираю на месте.

— Слушаю вас, — прерывает паузу оператор, так как я временно впадаю в ступор.

— Извините, уже не надо, — отключаюсь, убираю телефон в рюкзак, а после перевожу взгляд на еще одного назойливого «принца».

Вот и машинка подоспела — такая у нас в городе одна. Любимый папочка сделал дорогущий подарок любимому сыночку на двадцатилетие — мне даже страшно название вслух произносить. И еще страшнее представить, сколько же эта красавица стоит.

Вот и кто его просил приезжать?

Ведь объясняла же — нам не по пути. Так нет же, пристал ко мне, как банный лист. Прохода не дает, русский язык не понимает. А какие невинные глазки делает, пока движется ко мне.

«А что я? Я ничего! Я просто хочу тебя подвезти!»

Еще одно недоразумение на мою бедную головушку…

— Привет, — Антон расплывается в улыбке на пол-лица, а мне отчего-то становится тошно.

Каюсь, когда-то он мне нравился. Особенно льстило его внимание к моей скромной персоне. Все девчонки завидовали, когда этот красавчик встречал меня в коридоре универа с победоносной улыбкой:

«Здравствуй, Полина!»

Денег — куры не клюют. Внешность — хоть завтра на обложку модного глянцевого журнала. Кстати, в порочных связях не замечен, по клубам не шляется, не жадный (ну, или мне просто подфартило, но Антон никогда не жалел денег ни на рестораны, ни на развлечения, хотя и виделись мы с ним не так, чтобы часто) — в общем, не парень, а золотая мечта любой девушки. Просто сказка, а не мужчина.

Но сейчас почему-то раздражает эта «сказка». И улыбка уже не кажется столь очаровательной, как раньше. Да и внешность…

«Хватит сравнивать его с Гордеем!» — выдает мой временно загулявший здравый смысл, и я с печальным вздохом интересуюсь:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Что ты здесь делаешь?

— Соскучился, — Антон пожимает плечами. — Решил тебя до дома подвезти.

— Я вчера написала, что…

— Полина, я же от чистого сердца, — и снова делает такие невинные глаза, что мне становится стыдно.

Ну, чего я, в самом-то деле, на него взъелась? Парень решил проявить благородство, подвезти девушку домой, а я уже готова всех собак на него повесить. Понятно, что хочет он большего, чем десять минут разговора ни о чем в автомобиле, хотя знает прекрасно — я пока не готова на это самое «большее».

И даже честно ему об этом сказала, на что получила категоричный ответ:

«Я подожду!»

— Ладно, поехали домой, а то я что-то замоталась сегодня, — спускаюсь со ступенек, а Антон меня тут же берет за руку.

— Кстати, а где твоя машина? — подводит к своему спорткару (Господи, до недавнего времени я даже не знала, что такие слова существуют) и открывает пассажирскую дверь. Их, кстати, этих самых дверей, всего две.

Мне вот интересно, Антон специально выбрал такую дорогую тачку? Или выпендреж у него в крови, а я просто до недавнего времени этого не замечала?

— Моя машина поломалась, — посылаю парню ехидную улыбку, а он наклоняется ко мне.

— Хочешь, подарю тебе новую?

С чего вдруг такая щедрость? Хотя…

«Он в тебя влюблен! А ты носом крутишь, дурочка!» — выдает снова мой здравый смысл.

— Не хочу, — резко отвечаю и так же резко закрываю дверь прямо у парня под носом.

Во-первых, дед деньгами меня обеспечил на несколько лет вперед, и я сама в состоянии купить себе новую машину. А во-вторых…

Ну, не нравится мне Антон, хоть ты тресни! И никакие дорогие подарки не изменят моего мнения.

«Опять с Гордеем сравниваешь!»

«Да замолчи ты уже, ради Бога!» — шикаю, правда, мысленно, наблюдая, как парень усаживается на водительское кресло.

Автомобиль плавно трогается с места, а я закрываю глаза, откидываясь на спинку кресла. Все, что мне сейчас нужно — это тишина и покой. Лишь бы меня никто не трогал, не приставал с расспросами, не лез в душу, и просто оставил бы меня в покое.

— Как дела? — слышу голос парня и мысленно стону, так как мои мечты, по ходу, сейчас не осуществятся.

— Терпимо, — честно отвечаю, открываю глаза и поворачиваюсь лицом к парню. — А твои?

Мне, честно говоря, плевать на его дела, но лучше уж держать разговор в нейтральном русле, чем терпеть бесконечные расспросы.

Или предложения…

— Мои неплохо, — усмехается Антон, периодически косясь в мою сторону. — Скоро в командировку уезжаю.

«Поскорее бы!» — мысленно уже начинаю подгонять время, лишь бы избавиться от столь настойчивого внимания к моей скромной персоне.

— Хочешь, поужинаем вместе, — Антон по-своему расценивает молчаливую паузу и тут же добавляет: — Заодно расскажешь про свои терпимые дела.

— Тебе действительно интересно? — приподнимаю одну бровь, правда, в полутемном салоне парень вряд ли это увидит, но эмоции скрыть не получается.

— Действительно, — мой спутник кивает в подтверждение своих слов. — Мне все интересно, что касается тебя.

Черт! Черт! Черт! Да что ж он такой настойчивый-то!

Мне не хочется его обижать, но и мои намеки парень пропускает мимо ушей. Игнорировать тоже не получится — он знает, где я живу. Уже пробовала не отвечать на его сообщения, так он приперся к нам домой. С дедом познакомился, а старик-то как был доволен моим вроде как «выбором».

— Достойный молодой человек!

— Ага, — кивала я, лишь бы не спорить.

— Мы давно сотрудничаем с его отцом.

— Я в курсе, — продолжала поддакивать, поражаясь мужской логике.

То есть, если бы с отцом Антона дед не сотрудничал, то парень недостойный? Или не совсем достойный? А может, даже очень неподходящий?

И как тут разобраться в этой сложной схеме под названием «мужская логика»? Можно мозг себе сломать, пока этот ребус дурацкий разгадаешь.

И я решила просто держать парня на расстоянии — рано или поздно он же поймет, что не стоит тратить на меня ни время, ни свое драгоценное внимание.

Жаль, что это самое «поздно» все никак не наступает…

— Давай в другой раз, — ухожу от конкретики и снова отворачиваюсь, лишь бы не смотреть на него.

В голову все равно лезет один сплошной Гордей. Вот какого, спрашивается, дьявола он все мои мысли занимает? Этот утренний поцелуй…

Да я весь день только о нем и думаю!

— У отца скоро юбилей, — Антон снова первым прерывает затянувшуюся молчаливую паузу. — Хочу пригласить тебя в качестве своей девушки. Пойдешь со мной?

Ему хочется пригласить, а мне хочется биться головой о стенку. И же громко кричать:

«Не пойду! И шанс тебе давать я тоже не хочу! Потому что…»

— Я подумаю, — громко вздыхаю, снова уходя от честного ответа, так как автомобиль заворачивает на нужную улицу.

Еще немного, пара домов — вот и ворота мои виднеются. А еще встречная машина светит фарами прямо в глаза, но я не обращаю внимания.

Сейчас попрощаемся с Антоном, поцелую его в щеку и…

— Ты ополоумел, придурок? — орет мой спутник и резко тормозит. — Ненормальный какой-то, — уже тише произносит Антон, а я не могу оторвать взгляда от лобового стекла.

Знакомый внедорожник. Чуть ли не лоб в лоб с автомобилем Антона.

И, сдается мне, сейчас начнется «веселый» вечер…

Катаюсь по городу от нечего делать — надо же как-то убить столько свободного времени. Тошно одному в огромном доме — как же я раньше-то этого не понимал. Полина не отвечает на звонки. Скорее всего, после моих «концертов» ни слышать, ни тем более видеть меня не желает девочка, и я ее прекрасно понимаю.

Ну, вот чем думал, когда хотел ее выжить из дома? А каким самоуверенным был еще каких-то пять дней назад. Радовался, что все — выгоню аферистку и заживу…

— Идиот, — ворчу себе под нос, мотая головой из стороны в сторону, останавливаясь на красный свет светофора.

Вот где она, спрашивается, шляется так поздно? Что, неужели так трудно перезвонить?

Интересно, а чем девушка занимается, ведь явно же не бездельничает.

Или просто не хочет рассказывать? Хотя я, честно говоря, ни разу и не поинтересовался ее жизнью.

— Идиот вдвойне, — давлю на педаль газа, а сам готов выть от безысходности.

Я не знаю о Полине ничего! Вообще! Ни чем живет девочка, ни что ей нравится, ни, тем более, что она терпеть не может. Хотя с последним не так уж и сложно догадаться.

Она меня ненавидит…

Нервы от езды по городу немного успокоились, голова проветрилась, да вроде и мозги встали на место, только легче от этого почему-то не становится. Разве что немного пришел в себя и понял главное — без Полины мне… плохо. Не в том плане, что я готов предложить ей руку и сердце — на такой шаг я в принципе не готов с любой из девушек.

А вот дружеские отношения с крошкой Полиной стоит все-таки наладить.

— Твою мать, куда прешь! — ору, забывая напрочь, что окна в машине закрыты, когда какая-то спортивная тачка чуть ли не на таран идет.

Мне-то надо завернуть в свой двор, и я даже руль влево успел крутануть, а вот водитель красного спорткара явно тормозит возле наших ворот.

Кого это к нам принесло?

Открываю окно, высовываюсь и громко кричу:

— Назад сдай, придурок!

Какой-то тормоз за рулем, честное слово, так как машина по-прежнему стоит на месте. Как будто ему здесь медом намазано! Да что за черт-то такой приперся к нам?

Еще и невоспитанный какой! Правила дорожного движения давно учил? Сдается, что просто права себе купил на распродаже, чтобы усесться за руль крутой тачки.

Хотя, чего это он вообще к нам приперся? Точно не ко мне. А раз так, то…

— Обалдеть, — вылезаю из внедорожника, хлопаю дверью и даже успеваю сделать шаг в сторону спорткара, как оттуда появляется… Полина.

Это уже явный перебор — я не пойму, что со мной сейчас происходит, но кулаки сжимаются на каком-то автомате. Да я сейчас эту тачку разобью к чертям собачьим!

Какого ж лешего…

— Гордей, ты что здесь делаешь? — девушка направляется ко мне, а спорткар срывается с места.

— Кто такой? — киваю в сторону удаляющейся машины, игнорируя вопрос девушки, при этому не отводя от нее взгляда.

— Знакомый, — негромко отвечает Полина, но вижу же прекрасно, что врет.

Нагло. Бесстыже. Не стесняясь ни капельки своей лжи. Как будто я для нее — пустое место.

Ну да, правды же я не заслуживаю.

А доверия так тем более!

— И что ты делала в его машине? — а это опять какой-то неописуемый черт в меня вселяется, хотя, по сути, какое мне дело до того, чем они там занимались.

Но едва представлю…картинку за картинкой…

Короче, уже костяшки пальцев белеют, так у меня сжимаются кулаки.

— Он меня просто подвез…

— То есть, когда я предлагал тебя подвезти, ты отказалась, чуть ли не послав меня куда подальше, — выдаю на одном дыхании, делая шаг в сторону девушки. — А с каким-то хмырем…

— Достал! — бросает мне в лицо Полина, резко разворачивается и направляется к калитке.

Набирает код, открывает дверь и заходит во двор, оставляя меня одного.

Наедине со своей вновь нарастающей с каждой секундой агрессией.

Да тут никаких нервов не хватит! Знакомый, блин!

Знаем мы таких вот «знакомых» на крутых тачках — поиграет и бросит девочку, а мне потом сопли вытирай и по ночам убаюкивай. Она что, реально не понимает, зачем нужна этому мажору? Или просто прикидывается такой наивной простушкой? Вряд ли этот упырь сам заработал на столь дорогую машину.

Ведь сто процентов папаша какой-то олигарх или политик. Балует сыночка, а тот решил, что ему все дозволено.

И почему бы от нечего делать не развлечься с моей крошкой!

— Хмырь! — бросаю со злостью и усаживаюсь за руль. — Я тебе устрою! — добавляю, так как злость все сильнее рвется наружу.

Ворота открываются автоматически, я заезжаю во двор и бросаю автомобиль прямо возле входа. Мне сейчас надо остыть для начала, но злость застилает глаза. И я пру, как танк. Напролом. Не видя и не слыша ничего вокруг.

Но едва дохожу до кухни, взгляд останавливается на Полине. Возле плиты. Практически спиной ко мне. Надо же, не забыла о нашем уговоре. Ужин готовит.

Даже без моего ворчания.

— Извини, — бросаю небрежно, видя прекрасно, как девушка напрягается. — Я снова перегнул, — добавляю, но Полина так и не поворачивается ко мне лицом.

А действительно, мне-то какое дело? Да пусть с кем хочет, с тем и катается. Я не имею право ей что-либо указывать.

Надо просто с этим смириться…

— Все было очень вкусно, — отодвигаю тарелку и поднимаю взгляд на девушку. — Спасибо за ужин.

— Так вкусно, что едва притронулся к еде? — Полина приподнимает одну бровь вверх, кивая на мой практически не тронутый ужин.

— Я не голоден.

Это весь диалог за последние полчаса — ужинали в каком-то диком напряжении. Я не приставал больше к ней с расспросами, а она молчала в ответ. Кстати, тоже ковыряла вилкой в тарелке, едва притронувшись к еде.

А меня почему-то упрекнула!

Захожу в спортзал, стягиваю футболку через голову и надеваю боксерские перчатки. Удар по груше, второй, третий. Лишь бы глупые мысли не лезли в голову.

Лишь бы эти дурацкие картинки с Полиной и мажором в главной роли не доставали.

Иначе крыша поедет.

— Не помешаю? — слышу женский голос и останавливаюсь. Пару раз глубоко вдыхаю, затем резко выдыхаю и выдаю:

— Нет!

Удар, второй, третий…

— У меня к тебе предложение, Гордей!

С ним что-то происходит — какой-то он странный сегодня. На себя не похож, и это вводит в ступор. Ведь еще утром Гордей расплывался в улыбке, ожидая услышать мою «просьбу». Поцелуй этот дурацкий…

«Только не это!» — тут же всплывает в голове, и я закатываю глаза.

И так целый день думаю о Гордее. Точнее, об утреннем поцелуе. Какое-то необычное чувство собственной… беспомощности. Когда парень прижимает меня к стене, его губы так близко, дыхание останавливается, сердце пропускает парочку ударов, а хриплый голос негромко произносит:

«Давай покажу, как надо просить!»

Физиономия довольная, глаза блестят, как на пожаре — это и радовало, и пугало одновременно. Зато сейчас…

Я его просто не узнаю. Взгляд потухший, сам он весь поникший — может, зря я на него наехала?

— Кто такой?

— Знакомый.

— И что ты делала в его машине?

— Он меня просто подвез…

— То есть, когда я предлагал тебя подвезти, ты отказалась, чуть ли не послав меня куда подальше. А с каким-то хмырем…

— Достал!

Да уж, перегнула я немного, но ведь не ожидала, что Гордей вдруг устроит допрос прямо на улице. А после моего фырканья резко уйдет в себя.

«Спасибо за ужин», — а сам даже не притронулся к еде.

«Я не голоден», — и полная отчужденность, лишь только спину его и могла наблюдать.

Просто вышел из кухни. Даже своим коронным взглядом не одарил. Плечи опущены, лицо серьезное — нет, с Гордеем однозначно что-то происходит.

И ведь не признается. Можно даже и не пробовать, так как все равно будет молчать, как партизан, даже не глядя в мою сторону. А я так не могу.

Чувствую себя…

— Надо его как-то расшевелить, — говорю самой себе, когда заканчиваю мыть посуду. — Только как это сделать? — бросаю косые взгляды на в сторону открытой двери, а после выхожу в холл.

Чего и следовало ожидать, Гордей заперся в своем новом спортзале. И даже слышны удары по боксерской груше, если я правильно поняла его утренние требования.

Может, вызвать его на ринг? А что, пусть потренируется…

«Бред!» — мысленно стону, так как ерунда полнейшая мне лезет в голову.

Во-первых, Гордей никогда не согласится на эту чушь. Как бы он мне не нравился и периодами дико не бесил, стоит признаться — у парня есть принципы. Он никогда не ударит девушку. Даже на ринге.

Поэтому…

Но как-то же надо его вытащить из этого дурацкого спортзала? А может… пригласить на свидание?

— Еще хуже, — тут уже вслух стону, так как данная идея еще бредовее предыдущей. — Только прогулок по ночному городу с этим индюком под ручку мне не хватает для полного счастья.

От одного едва избавилась, как придется терпеть второго. Нет уж, на сегодня с меня довольно — и поцелуев, и звонков, и плохого настроения, или что там сейчас с Гордеем творится.

— Ладно, будем действовать хитростью, — очередная грандиозная идея приходит мне в голову, и я направляюсь в спортзал, потирая руки.

Я, конечно же, не в восторге от очередной ерунды, которая в голову то и дело лезет. Но в любом случае это лучше ринга, свидания и нового поцелуя.

Гордей — хитрец еще тот, перекрутит все мои слова на свой манер. Я-то ему вроде как помочь хочу, а он сейчас снова мне задаст вопрос:

«Это просьба?»

Удар по груше, еще один — чего и следовало ожидать, парень весь свой негатив перенес на спортивный снаряд.

«Бедненькая груша!» — мысленно фыркаю, а вслух произношу, лишь бы привлечь к себе внимание:

— У меня к тебе предложение, Гордей!

Парень замирает на месте и останавливает снаряд, который вот-вот (в моем понимании) сорвется с крючка, так сильно его отметелил Гордей.

Молчаливая пауза затягивается, и уже начинаю жалеть, что пришла сюда.

А может, это такой хитрый ход? Не смог напором взять, решил надавить на жалость?

— Слушаю твое предложение, — мой сожитель так и не поворачивается ко мне лицом, при этом еще раз бьет по боксерской груше.

— Научишь? — киваю на снаряд в надежде, что все-таки боковым зрением Гордей не выпускает меня из вида.

И не ошибаюсь — мужская голова медленно поворачивается в мою сторону.

— Что? — парень приподнимает одну бровь вверх.

— Драться! — расплываюсь я в улыбке на все свои тридцать два зуба.

— Зачем это тебе? — Гордей ворчит, но продолжает смотреть мне в глаза, а я уже увереннее делаю шаги в его сторону.

— Ну, во-первых, иногда хочется врезать кому-нибудь по носу, — перевожу разговор в шуточное русло, только этот засранец не ведется, все так же серьезно глядя мне в глаза. — А я не умею! — развожу руками в разные стороны.

— А во-вторых?

— А во-вторых, мне просто скучно, — почти честно признаюсь, но даже ухмылки не появляется на мужском лице.

Надо же, какой крепкий орешек мне попался. Ох, и тяжело же будет его растормошить. Опыта общения с парнями у меня маловато, поэтому сейчас действую, что называется, наобум.

А вдруг прокатит мой хитрый план?

— Телевизор посмотри, — мой собеседник отворачивается и снова собирается ударить по груше, но я еще не готова отступить.

«Может, все-таки лучше свидание?» — противный здравый смысл подает голос, но я его игнорирую.

— Гордей, — снова пытаюсь обратить на себя внимание и дотрагиваюсь пальцами до плеча парня. — Что с тобой?

— Все в порядке, — он скидывает мою руку и бьет по груше.

Честное слово — я не специально все подстроила, но, видимо, кому-то сверху виднее. Я-то не думала, что Гордей все-таки ударит по снаряду, поэтому сделала еще один шаг.

Бах! И чуть ли не звездочки в глазах, когда груша ударила меня, свалив с ног.

Хочется и плакать, и смеяться — как обычно, моя невезучесть выступает первым номером. Очень даже кстати — такой шанс мне дала.

— Твою ж… — слышу сверху и закрываю глаза, вроде как без сознания. — Полина, я не хотел!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хотел, не хотел, а раскаяться придется. Теперь уже я буду ставить условие — просьба в обмен на…

— М-мм, — только и могу произнести, лишь бы не засмеяться, так как по голосу парня определяю — он в растерянности.

Еще бы, второй день подряд портачит. Да ему в книгу рекордов пора записываться — как довести девушку до потери сознания.

— Полина! — трясет меня, и я не выдерживаю.

— Сейчас голова отвалится, — ворчу и открываю глаза, так как сейчас, чувствую, еще и скорую вызовет этот балбес.

Я-то просто хочу его проучить — второй день подряд нашатырь терпеть не планировала. Да и глаза у Гордея такие перепуганные, что мне становится жаль парня.

Что-то теперь перебарщиваю я.

Как говорится, с кем поведешься.

— Я не хотел, — печально вздыхает, но, по ходу, забывает, что руки в перчатках. Хотел просто по волосам провести, а получил удар в лоб. От самого себя. — Ай! — кривится Гордей, а я лишь усмехаюсь, усаживаясь.

— Это твоя кара! — тычу в своего спутника пальцем и пытаюсь встать.

— Как себя чувствуешь? — снова пристает, помогая мне подняться, а я лишь фыркаю в ответ:

— Нормально!

— Голова не кружится?

— Нет.

— Может…

— Да замолчишь ты сегодня? — выпаливаю, уже полностью стоя на ногах, а Гордей в ответ округляет глаза. — Что с тобой происходит, а? Ты на себя не похож. Лупишь весь вечер по этой груше, — сжимаю пальцы в кулак и бью по снаряду, но тут же кривлюсь от боли. — А-аа!

— Да что за наказание-то такое, — парень закатывает глаза, а после снимает резво перчатки и берет мои ушибленные пальцы. — Так бить нельзя, понимаешь? Ты же кисть сломать можешь, — мотает головой из стороны в сторону, рассматривая мою руку.

— А я просила научить, — отчитываю Гордея, как нашкодившего первоклассника, и даже хочу вырвать руку, но…не вырываю. — Но ты…

Наши взгляды встречаются, и по глазам вижу, как его ломает. Он и хочет избавиться от моего присутствия, и не хочет одновременно. Пальцы не отпускает, взгляда не отводит — черт, да что с ним такое? В который раз задаю себе мысленно этот вопрос, хотя и у Гордея уже спрашивала, но ответа нет, хоть убейте меня.

Сейчас плюну я на этого индюка. Самовлюбленного, потому что думает Гордей только о себе. Плевать на чужие эмоции и переживания — да кто я такая, чтобы за него переживать?

«Выскочка!» — тут же всплывают в памяти его постоянные насмешки, а у меня портится настроение.

Резко. Без каких-либо прелюдий. Просто раз, и оборвалось все внутри.

«Я для него — никто! Пустое место! Пора уже с этим смириться!»

Но тут же в памяти снова всплывает…утренний поцелуй. Вот так надо просить!

И ведь ноги до сих пор подкашиваются…

— Ладно, — вздыхает Гордей, когда я уже начинаю высвобождать свои пальцы из широкой ладони парня. — Научу, так и быть.

— Только при одном условии, — прищуриваюсь, наблюдая, как у моего спутника одна бровь медленно ползет вверх.

— Опять условия?

— Ты улыбнешься! — выдаю на каком-то странном автомате, а мой здравый смысл бьет себя по лбу, закрывая глаза.

«Ну, ты даешь, красотка!» — стонет, давя мне на нервы, но я-то уже выпалила последнюю фразу.

Да, каюсь, не подумала, но желание растормошить Гордея превысило все здравые смыслы вместе взятые.

— Обойдешься! — ворчит парень мне в ответ и разворачивается ко мне спиной, но в меня какой-то бес вселяется.

— Или улыбаешься, — следую за Гордеем, — или…

Договорить не успеваю, так как мой спутник резко поворачивается ко мне лицом. А я на автомате делаю шаг назад. Упираюсь спиной в грушу.

Снаряд резко крутится.

И я лечу…

Ну, почти лечу. Немного до пола не долетаю, так как мужская рука обвивается вокруг моей талии, удерживая меня от падения.

— Это просьба? — Гордей не отводит взгляда от моих губ.

— Что именно? — не уступаю ему, но и вырваться не могу, так как рука крепко держит за талию, не давая возможности даже пошевелиться.

— Улыбнуться! — его губ все-таки касается легкая улыбка, но тут…

В общем, и мое почти падение, и наш диалог происходит слишком быстро — боксерский снаряд успевает прилететь обратно. И теперь уже сбивает не только меня.

Нас обоих.

Гордей падает на спину, я сверху — да уж, поза еще та. Нарочно не придумаешь и не подстроишь, даже если сильно захочешь.

Только теперь я на коне.

Придется наглецу доступно объяснить — с просьбами пора завязывать.

А может, не стоит? Что-то меня в последнее время будоражит его условие — поцелуй в обмен на просьбу.

«Нет! Нет! Не-ет!» — мысленно кричу, когда Гордей обхватывает меня одной рукой за шею и начинает медленно притягивать к себе, не сводя пристального взгляда с моих губ.

«Да-а!» — кайфует здравый смысл, заставляя меня сделать очередную глупость.

— Даже не думай, — шепчу, закрывая глаза.

— Даже не думаю…

Но все равно продолжает притягивать меня к себе ближе…

Когда она рядом, я теряюсь. Иногда даже не сразу нахожусь с ответом, при этом портачу раз за разом. Такое чувство, что мозг отключается в присутствии Полины, а чувства и эмоции живут отдельной жизнью.

Бах, и шарахнуло молнией по голове.

Второй раз бах, и тормоза медленно, но уверено отказывают.

А после и ломаются окончательно.

Как я, со своей извечной внимательностью, повышенной концентрацией и постоянной критичной оценкой любой, даже слишком сложной проблемы, мог оказаться в этом плачевном положении?

И как обидно же. Унизительно для меня. Главное, спасти девушку от падения успел — реакция сработала молниеносно, а вот после…

Обычно я всегда реагирую молниеносно. И всегда держу ситуацию под контролем — ринг приучил даже на малейшие движения соперника обращать внимание и не выпускать из вида.

Но сейчас меня как будто подменили — я просто не могу собрать свои эмоции в кучу.

— Даже не думай! — шипит Полина, как змея, мне прямо в лицо.

Странная она, конечно же. И логика у нее тоже странная. А о чем мне, по мнению Полтины, еще думать в сложившейся ситуации? Лежу на полу. На спине! А девушка восседает сверху, как королева на троне.

Правда, вид у нее слишком уж воинственно настроенный, но я игнорирую злобные выпады Полины в мой адрес.

Надо же, все-таки пришла ко мне, когда на кухне я делал вид, что не замечаю ее вопросов. Пыталась расшевелить, но я не поддавался. Держался до победного, борясь со своим временным влечением к этой девчонке.

«Так уж и временным?» — смеялся мой внутренний голос, на что я фыркал в ответ:

«Исключительно временным! И никаких мне тут разговоров на эту тему!»

Мне просто нравится с ней… целоваться. Там такой потенциал! Если Полину расшевелить… Вытащить из панциря, куда она постоянно прячется…. Заставить поверить в себя….

Только делать я этого не стану, поэтому и не хотел ее видеть. Лучше нам оставшееся время держаться на расстоянии друг от друга. Иначе…

— Даже не думаю… — негромко отвечаю, запинаясь из-за невидимого комка в горле.

Надо же, всего четыре дня под одной крышей, а я уже только о ней и думаю. Просто какое-то временное наваждение, честное слово.

И зачем оно мне надо, спрашивается?

«Это временное!» — мысленно повторяю, опережая свой внутренний голос.

«Ну-ну!» — умничает мое второе «я», плотно засевшее у меня в голове.

Кстати, без интуиции, мыленного диалога с самим собой, когда ты на ринге оцениваешь ситуацию и взвешиваешь все «за» и «против», любому боксеру труба. Посыплется ошибка за ошибкой, а таких самоуверенных на ринге много. Только вряд ли чемпионский титул когда-либо получат.

Нужно еще и просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед.

— Так просьба или нет? — я шепчу уже прямо в губы малышке, а моих губ все-таки касается легкая улыбка.

— Думай, как хочешь, — фыркает Полина, но почему-то не вырывается. Даже не пытается мою руку со своей шеи убрать.

Да и не сопротивляется вовсе.

Говорю же — странная она. То игнорирует меня, то пытается мне чем-то помочь. Или как сейчас — просто не отводит взгляда, пристально сканируя меня насквозь.

Я-то не ведусь, но контроль над собой медленно теряю. Другая рука ползет по спине Полины, задирая кофточку. Я даже пальцами чувствую легкую дрожь девушки, а говорила, что ненавидит меня.

«От ненависти до любви…» — опять умничает мой внутренний голос, а я лишь мысленно тяжело вздыхаю.

— Достал ты со своими просьбами, — снова шепчет Полина и едва дотрагивается губами до моих губ.

— Я же утром учил…

— Хочется тебя послать! — Полина проводит языком по моей верхней губе, а я в ответ пальцами запутываюсь в ее волосах. — Или прибить!

— Прибей, — негромко усмехаюсь, а сам не могу отвести взгляда от ее губ.

Как же они манят-то к себе, Господи! Такое чувство, что я — малолетка озабоченный. С девушками никогда не целовался, что ли? Чего к этой так рьяно пристал?

Ближайший ночной клуб, пара коктейлей для очередной красотки, и выбирай любую. В очередь построятся — непаханое поле для удовлетворения своих «хочу».

«Фу, какая мерзость!» — ворчит внутренний голос, и я, как ни странно, с ним согласен.

— Ладно, пусть будет просьба, — кривится ехидно Полина, а сама грудью прижимается к моему голому торсу. — Но последняя, обещаю.

«Ага!» — мысленно смеюсь, понимая, что девочка сильно заблуждается.

Она думает, помимо не заводящегося двигателя сложно еще что-то придумать? Да у меня фантазия бурная! Я могу и не такое учудить. Да так, что малышка и не узнает.

— Озвучивай все свои требования, — я уже предвкушаю наш затянувшийся поцелуй.

Ее податливые губы, нежный язычок, пальцы на моей шее…

— Ты мне расскажешь, что случилось, — Полина смотрит пристально мне в глаза, произнося слова серьезным тоном. — Только правду, Гордей. А не твои вечные отмазки.

Мне хочется стонать. И выть. Надо же так испортить такой романтический момент.

А как хорошо все начиналось…

И сейчас передо мной непростой выбор. Даже слишком ответственный.

Или спустить все на тормозах, переведя разговор в шуточное русло. И продолжить дальше пробовать девчонку выжить.

А может, самому свалить отсюда? А что, поживу пока в гостинице. Да тут осталось всего ничего, так что…

«В гостинице — не вариант! Дед сказал — под одной крышей!»

«Вот черт, я и забыл об этом дурацком завещании!» — мысленно простонал, но внутренний голос все никак не хочет угомониться:

«А второй вариант какой?»

Я смотрю Полине пристально в глаза и не могу никак решиться.

Сделать первый шаг. Или оставить все, как есть.

«Сделать несложно. Неизвестно, к чему приведет», — печально осознавать, но внутренний голос прав.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А девушка мое молчание расценивает по-своему. Полина, что ж ты творишь!

Но губы малышки медленно приближаются к моим…

Решила ускорить мой выбор?

«Первый…»

«Второй…»

«Да оставь, как есть!»

«Лучше признайся…»

«Первый…»

«Второй…»

И так до бесконечности…

Я решила сдаться. Больше не могу бороться с собой. Просто расслабиться и отдаться своим чувствам — только рядом с Гордеем я начинаю оживать. Мне не хватало все это время уверенности в себе. Какая-то черная дыра, куда я попала не по своей воле.

И откуда уже, думала, не выберусь…

— Озвучивай все свои требования, — парень не сводит глаз с моих губ, а я понимаю, что вот он, мой шанс на спасение.

Пусть всего месяц, но он будет рядом. Вернет меня к нормальной жизни. А потом…

Да и черт с ним, что будет потом. Переживу, и не такое переживала. К тому же Гордей мне даже не нравится. Ну, как мужчина.

«Себе хоть не ври!» — здравый смысл никак не хочет оставить меня в покое, но я уже готова к этой извечной справедливости.

«Не вру! Просто рассматриваю парня исключительно как объект для стабилизации моего психического равновесия!»

«Эко загнула… Но все равно врешь!»

Дед долго пытался меня к психологу затащить, и однажды у старика все-таки получилось. Я сопротивлялась, находила сто пятьдесят отмазок и постоянно твердила:

— У меня все в порядке!

Врала. И себе в том числе. Точнее, себе в первую очередь, просто хотела остаться одна. Лишь бы никто не трогал и не лез в душу.

Ведь никто даже не представляет, как это — твоя жизнь в одночасье разлетелась на несколько частей.

Которые, увы, не склеить…

И вот сейчас во мне просыпается какое-то новое и странное чувство. Уверенность в завтрашнем дне.

А для этого мне очень нужен Гордей, как бы я его ни недолюбливала. Самовлюбленный, эгоистичный, наглый и слишком самоуверенный — разве такое может понравиться?

«Ответственный! Надежный! Честный! Вот не ври, а?» — это снова мой здравый смысл, а я лишь мысленно усмехаюсь.

Сейчас и проверим, какой он честный. Мне-то уже терять нечего.

Все, что могла, я уже потеряла…

— Ты мне расскажешь, что случилось, — я смотрю пристально в глаза парню, произнося слова довольно серьезно, чтобы он не сомневался в моих таких же серьезных намерениях. — Только правду, Гордей. А не твои вечные отмазки.

Вижу по глазам, что борется с собой. На грани балансирует, так ему хочется сейчас меня послать куда подальше. А я не могу его отпустить.

Или сейчас. Или никогда!

— Это запретная тема, — выдает Гордей негромко, когда мое лицо приближается к его.

— Я никому не скажу, — шепчу, уже касаясь губами губ парня.

— Полина… — чуть ли не хнычет, но я не отступаю.

— Это просьба, — провожу языком по верхней губе парня, а он стонет в ответ, закрывая глаза.

Я почти добилась своего. Еще немного, и мы научимся доверять друг другу.

А целоваться-то с ним как приятно!

Не учитываю я одного — Гордея нельзя заставить что-либо делать против его воли. Если парень сказал «нет», то это означает отказ. Категоричный. Другого не будет.

И любые уговоры здесь бесполезны…

— Будем считать, что я ее не выполнил, — мой спутник берет меня за талию и снимает с себя.

Ведь я до сих пор сверху! Была…

Да что ж он такой упрямый!

— Не хочешь налаживать контакт? — фыркаю, вставая с пола следом за Гордеем. — Заметь, я старалась.

— Дело не в тебе, — парень упирается руками в тренажер и опускает голову, демонстрируя мне спину.

— А в чем? — я подхожу ближе и…дотрагиваюсь до его плеча.

«Ну же, колись! Сам ведь хотел меня вытащить из панциря! А теперь сам же туда лезешь!» — мысленно подгоняю парня, но он молчит в ответ.

Видимо, снова и снова борется с собой. Со своими чувствами. И эмоциями.

А кстати, кто я сейчас для него? Неужели до сих пор меня ненавидит?

Сильно меня двинула груша по башке — такая чушь в голову лезет. Раньше меня вообще этот вопрос не волновал, так как я его ненавидела. Так же, как и он меня.

А сейчас…

— Ты, кажется, хотела научиться драться? — Гордей поворачивает голову в мою сторону, а на лице парня появляется улыбка.

Ну-у, как улыбка — подобие радости на лице, но уже хоть что-то. Прогресс. А то снова замкнется в себе, вытаскивай его потом. Ведь это он должен меня вытащить.

Иначе пропаду!

— Ты, кажется, меня послал? — копирую его интонацию.

— Тебе показалось, — ухмыляется Гордей.

— Ты думаешь? — прищуриваю я один глаз.

— Уверен, — парень отрывается от тренажера и движется к углу, где стоят коробки. — Кстати, ты хоть раз до этого пробовала заниматься боксом? — Гордей достает еще одни перчатки и поворачивается ко мне лицом.

Соврать? Или признаться? Какой же сложный выбор!

А как же хочется-то правду сказать! Но тогда не получится… сюрприза. Ой, вот бы заснять тот момент, когда Гордей с круглыми глазами будет пялиться на меня и едва произносить:

«Ты…обманщица!»

Может, конечно, и не такими словами, но суть вряд ли поменяется. Лучше уж обманщица, лгунья и врушка, чем выскочка. Очень обидно звучит. Особенно сейчас из уст Гордея.

— Нет, — отвечаю на вопрос парня, делая невинные глаза. Все-таки «соврать» пересилило.

Ну уж очень мне хочется посмотреть на его удивленную (это еще мягко сказано) физиономию.

— Тогда слушаем меня внимательно и запоминаем, — Гордей с умным видом подходит ко мне и протягивает перчатки. — Надевай.

— Как скажешь, — пожимаю плечами в ответ и начинаю натягивать эти дурацкие перчатки. — Слушай, — кручу руку прямо перед лицом, пытаясь понять, как же их затянуть-то. — А почему они такие неудобные?

— Привыкнешь, — Гордей понимает меня даже без слов, берет мои руки по очереди и затягивает перчатки. — Готова? — надевает свои, а после бьет кулаком о кулак.

— Э-ээ…

— Твое «э-ээ», — передразнивает меня парень, слегка прищуриваясь, — в большом спорте неуместно. Либо готова, либо нет.

«Большой спорт» бьет по оголенным нервам похлеще бритвы по ране, но я стараюсь пропускать мимо ушей. Точнее, мимо сердца, которое до сих пор кровоточит. Особенно когда эти два слова слышу.

— Готова, — киваю в подтверждение своих слов, так как бывших спортсменов не бывает.

Кто однажды постоял на пьедестале… Слушал гимн своей страны… Ощущал это сладкое и бередящее душу чувство победы…

Тот никогда не пасует перед трудностями!

— Тогда поехали, — Гордей снова бьет кулаком о кулак и поворачивается к груше, делая стойку. — Одна нога сюда, — делает паузу, пока я пытаюсь с ногами своими справиться. — Другая сюда, — показывает мне наглядно и даже помогает, когда я все же запуталась и в этих стойках, и в своих собственных ногах.

— Из тебя классный тренер, — подливаю масла в огонь, но парень все равно не ведется.

«Ладно, пока один-ноль, но ты у меня все равно улыбнешься, красавчик!» — мысленно даю себе установку, а после бью правой рукой по боксерской груше.

Точно, мастерство не пропьешь, как всегда любила говорить наша тренер. Я-то ведь боец опытный, хоть Гордею неведом сей факт моей скромной биографии.

Был грешок, каюсь. Решила я, что влюбилась в парня. Прямо замуж собиралась за него, когда восемнадцать исполнится.

Никто о моей тайной страсти не знал, да и сам парень был не в курсе. Так, периодически косился, когда в коридорах спорткомплекса встречались.

А я тайно вздыхала…

— Чего ты теряешься?

— Надо вам почаще встречаться!

— Блин, ну он реально клевый!

Девчонки меня подначивали и подталкивали вперед — кто-то же должен сделать первый шаг. Я пыталась, честно, но все равно было боязно. Ситуацию спас случай, когда наша тренер в одну из тренировок предложила:

— Так, надо вам силы в руки добавить, девочки! С завтрашнего дня занимаемся боксом!

Звездный час мой настал именно завтра, так как мой возлюбленный оказался…боксером. Я с ним…в одном зале! Могу любоваться, не отводя глаз. И даже рискнула попросить парочке приемов научить.

С любовью у нас, конечно же, не заладилось, да я и не стала ничего ему говорить. Мы дружим до сих пор — он очень хороший парень, но исключительно как друг. Не стоит делать этот дурацкий «первый шаг».

Но зато с боксом у нас вроде как заладилось — особенно выручала груша, когда я после травмы впала в депрессию…

— Чего зависла? — Гордей выводит меня из воспоминаний, и я перевожу на него взгляд.

— Слушай, ну тупо колотить по снаряду, — кривлюсь, глядя парню в глаза. — Это не интересно. Скажи, как я здесь драться-то научусь?

— Давай попробуем в спарринге, — Гордей соглашается быстро, а я едва сдерживаю улыбку. — Обещаю, больно бить не буду.

— Ты уж постарайся, — я становлюсь напротив парня и делаю стойку. — Рассказывай, куда бить надо.

— Старайся найти то место на теле противника, которое не закрыто, — парень перечисляет, даже не подозревая о моем «сюрпризе». — Живот, бок, нога, голова…

— Так? — задаю вопрос и тут же бью правой аккурат Гордею в щеку (ну, или куда я там попадаю.

И, пока он приходит в себя, то добавляю левой рукой в живот, после чего мой соперник сгибается пополам. Ну и контрольный в бок, где нет блока.

— Полина… — парень падает на пол, а я округляю глаза, произнося испуганно:

— Ой!

— Обалдеть! — Гордей мотает головой из стороны в сторону, по ходу, не веря в происходящее. — Ты… — запинается и смотрит мне в глаза, а я снова едва сдерживаю улыбку.

Ну вот, как же все банально и предсказуемо. Такое чувство, что в голову ко мне залез, выудив хитростью всю нужную ему информацию.

«Знаю, обманщица. Чего и следовало ожидать!» — мысленно отвечаю, но взгляда от парня тоже не отвожу.

Жаль, камеры нет под рукой. А так бы запечатлела это неподдельное удивление на физиономии Гордея. Никак не ожидал он от меня подобной прыти. И судя по всему, до сих пор в шоке. Прийти в себя не может, бедняжка.

Вот и выровняли мы счет, красавчик!

Один-один!

И это только начало!

— Удивила, — заканчивает мой новый тренер спустя небольшую молчаливую паузу, теперь уже вызывая удивление у меня.

«Черт, не угадала! Ну надо же!» — мысленно вздыхаю, а вслух произношу:

— Я не хотела.

— Ага, — бухтит негромко Гордей, наконец-то поднимаясь на ноги. — Не хотела она. Считай, я поверил, — кривится, а я лишь громко вздыхаю в ответ.

Надеюсь, на подобную невинность парень все-таки поведется, иначе раскусит все мои хитрости на раз-два. Я не умею действовать открыто и в лоб, как это делает Гордей. Да и подлости, если честно, делать тоже не умею. И с хитростью у меня…напряженка.

Просто уж очень хотелось парня позлить. Да и вывести на эмоции, иначе долго будем мы в молчанку играть.

Вроде бы обо всем договорились, и тут на тебе, Полиночка. Очередной ребус от Стального Гордея.

— Честно, — пытаюсь оправдаться, но слышу очередное ворчание в ответ:

— Думаешь, я не отличу профессиональный удар от любительского? — парень приподнимает одну бровь в немом изумлении.

— За «профессионала», конечно же, спасибо, — пожимаю плечами, вроде как покаяться собираюсь. — Но…

— А раз так, — перебивает меня Гордей и в очередной бьет кулаком о кулак, не отводя при этом пристального и совсем уж недружелюбного взгляда от моего милого личика. — То держись, крошка! Спуску я тебе не дам, даже не мечтай!

Если честно, звучит довольно грозно. Да и взгляд у моего нового тренера совсем уж агрессивный. А вдруг действительно осуществит свою угрозу?

Боязно немного, и я даже на какое-то время теряюсь.

Кажется, я снова слегка переборщила, хотя с Гордеем по-другому не получается. Вечно он толкает меня на этот дурацкий «перебор» с вроде как местью. Хотя…

Я даже на дверь разочек перевожу бегло взгляд, на что Гордей лишь медленно мотает головой из стороны в сторону.

«Даже не думай сбежать!» — кричит его строгий взгляд.

«Сдаюсь!» — отвечают мои невинные глаза.

— Готова? — парень разминает шею, а после делает стойку.

— Нет, — честно отвечаю, но вызов, как ни странно, принимаю.

Сдаваться-то поздно — сама ведь напрашивалась. Только никак не ожидала, что он так быстро меня раскусит. Я ведь просто хотела пошутить. Прикольнуться, вызвав у парня исключительно улыбку.

И уж никак не планировала стать Гордею соперником на ринге.

«Шутница!» — мой здравый смысл стонет и, кажется, резко испаряется, оставляя меня наедине с Гордеем.

Да уж, несладко мне придется. Особенно когда мой соперник командует:

— Бей!

Приходится отвечать, а куда деваться?

Каждый раз нарываюсь на блоки и начинаю постепенно злиться. Понятное дело, что Гордей — чемпион. И мне до него еще расти и расти, но сейчас во мне просыпается давно забытый дух…победы.

Удар! Я ведь точно смогу.

— Сильнее! — кричит парень, а в ответ мои зубы скрипят, так как ничего у меня не получается.

Удар! Я опять нарываюсь на очередной блок.

— Да что ты вялая такая!

Ну, знаешь ли, дорогой! Тоже мне, нашел себе «достойного» соперника. Где он! И где я!

— Если хоть раз попадешь, — Гордей успевает и отражать мои удары, и параллельно умничать. — Я улыбнусь.

— Больно надо, — ворчу в ответ и пытаюсь нанести очередной удар, но, как и все остальные, цели он не достигает. — Черт!

— Слабачка! — дразнит Гордей, а я выхожу из себя.

Так меня еще никто и никогда не называл. Злость берет, и я едва контролирую эмоции.

«Сейчас я тебе покажу слабачку!» — мысленно отвечаю, продолжая наносить удары.

Как там меня учили? Обмани соперника? Пусть и не совсем удачно, а так же не очень сильно, но у меня получается хук левой. Гордей такого точно не ожидал— даже на какое-то время растерялся.

А после…улыбнулся.

— Молодец! — смотрит мне в глаза, медленно снимая по очереди перчатки. — На сегодня с тренировкой закончено.

Я выдыхаю — и в прямом, и с переносном смысле этого слова. И тоже начинаю снимать по очереди свои перчатки. Передаю их парню, наши взгляды встречаются, пальцы задерживаются на этих злополучных перчатках…

И только сейчас я понимаю — Гордей ни разу не нанес удара мне.

А ведь грозился!

Медленно выпускаю из пальцев боксерские перчатки, разворачиваюсь и пулей вылетаю из спортзала. Мне становится мало кислорода.

В одной комнате с парнем…

Мне нравится ее реакция — испарилась из спортзала, только пятки сверкнули, так девчонка спешила сбежать. Даже улыбку вызвала, а настроение-то как поднялось!

Медленно снимаю перчатки, откидываю их в строну и тереблю рукой волосы на затылке.

— Что ж ты такая пугливая, крошка! — снова усмехаюсь, а после усаживаюсь на велотренажер.

Это у Полины занятия со мной вроде как развлечение, а вот для меня большая роскошь сейчас пропускать тренировки. И так выкладываюсь в полсилы, хотя сегодняшний вечер мне понравился.

А сколько неожиданностей принес! Один удар в голову чего стоит.

Честно признаться, я сначала обалдел от подобного, а после так вообще дар речи потерял. Надо же, а крошка умеет удивить.

А какие невинные глазки состроила при этом!

— Ой!

Сама доброта в чистом виде, не иначе. И ведь я чуть не повелся, балбес!

— Удивила.

— Я не хотела.

— Думаешь, я не отличу профессиональный удар от любительского?

И тут Полина попала! Она что, действительно думала, что я поверю этим невинным глазам?

«А хотел же…»

«Не хотел!»

«Врешь!»

«Вру!»

«Ну, признайся, что крошка тебе…нравится!»

«Не признаюсь!»

Вот такой сумбур у меня в голове, пока я кручу педали. Ставлю больше нагрузку, пытаюсь ускориться, пот течет градом по спине и лицу, но я не обращаю внимания. Лишь бы мысли глупые выбросить из головы.

Да что же происходит-то со мной? Ведь не сошелся свет клином на этой вы…

Ладно, крошке, но сути это все равно не меняет.

Мы просто выполняем условия завещания. И точка!

В голове что-то трещит, стучит и слишком громко звенит. Того и гляди, череп мой сейчас расколется пополам. А может и на несколько частей. Господи, где я? Как я сюда попала? Вообще ничего не помню, кроме огромной черной машины.

Даже не машины — монстра какого-то. Летел прямо на меня, ослепляя светом фар. Вроде только смеркаться начало, зачем ему столь яркий свет понадобился?

— Полина…

— Как себя чувствуете…

— Посмотрите сюда…

— Где болит…

Голоса прибавляются и прибавляются, становятся громче, и каждый раз бьют по голове будто обухом, а я никак не могу сфокусировать зрение на чем-то одном.

Мужчина… Или женщина? А может, их двое? Или трое? Нет, точно мужчина. В белом халате. Странно, что он один — голосов-то я слышала несколько.

Или мне это все померещилось?

— Голова болит, — только и могу из себя выдавить и снова закрываю глаза. — Мне бы полежать.

— Обязательно полежите, — голос настойчиво приказывает, эхом отдаваясь в висках. — А пока посмотрите на меня.

Ему легко говорить — посмотрите. А если веки тяжелые и никак не хотят открываться, хоть я упорно пытаюсь.

До сих пор этот черный внедорожник перед глазами стоит. Я же вроде ничего не нарушила, переходила дорогу по пешеходному переходу на зеленый свет.

Откуда он вообще взялся? Ведь точно помню — не было его. Или был?

Черт, какой же сумбур в голове-то творится. Даже на одной мысли не могу сфокусироваться, куда уж до одной точки.

И веки, кажется, еще тяжелее становятся.

— Полина, откройте глаза! — снова приказывает строгий мужской голос, и я все-таки подчиняюсь. — Следите за моей рукой.

Легко сказать — следите. Сам бы попробовал, когда веки уже не просто тяжелые, а чугунные. Закрываются, но я борюсь, как и приказал мне строгий доктор. Нужно следить — последим, не вопрос. Какая-то железная штука у мужчины в руках, и я изо всех сил пытаюсь не выпустить ее из поля зрения.

— Что последнее помните? — интересуется мужчина, а я едва шевелю языком:

— Вас.

— А до меня? — продолжает свои вопросы строгий доктор, хотя мне ой как не хочется на них отвечать.

— Машина… Огромная… Свет фар…прямо в лицо…

— Мы вас осмотрели, переломов и сильных повреждений нет, — доктор наконец-то убирает эту железную штуку, а я с облегчением вздыхаю. — Парочка ушибов, но это не смертельно. Единственное, что пострадало — это голова.

— Сильно? — поднимаю взгляд на мужчину.

— Пока сложно сказать, — пожимает он плечами в ответ. — Сотрясение мозга, небольшая гематома, а так…

Закончить он не успевает, так как открывается дверь. И в кабинет влетает Гордей — глаза горят, ноздри раздуваются, как у дракона, да и весь он какой-то слишком уж напряженный.

— Доктор, что с ней? — останавливается рядом с мужчиной, по очереди переводя взгляд с врача на меня.

— Жить будет, не переживайте, — умничает эскулап, хотя мне кажется, что глупые шутки сейчас неуместны.

Но у врачей своя специфика общения — их порой сложно понять.

— Я вижу, — кивает Гордей, на что врач усмехается.

— А раз видите, зачем глупые вопросы задаете? Кстати, — переводит взгляд на Гордея. — Вы кто?

— Я… — тянет парень, глядя на меня, как будто я сейчас могу ему чем-то помочь.

У самой в голове сумбур полнейший. Вот и пусть этот умник самостоятельно придумывает, что доктору соврать.

— Вы, — прерывает мужчина затягивающуюся молчаливую паузу. — Вы кем приходитесь Рыбкиной Полине, молодой человек?

Интересно, а что сейчас Гордей ответит? Родственник? Знакомый? Или…

— Они живут вместе, — влезает Яна, которая все это время стояла в сторонке.

— Да? — врач приподнимает обе брови вверх.

— Да, — отвечаем мы с Гордеем синхронно.

— Странно, — слегка кривится мужчина, пожимая плечами. — Почему я не в курсе? Скрываешь от меня своего жениха, Полина? — улыбается, а я вдобавок ко всем своим бедам еще и дар речи теряю.

Если бы не голова, то возмущению моему не было бы предела, а так приходится молчать. Да пусть думает, что хочет — мне сейчас все равно на чужое мнение.

— Стальной Гордей Матвеевич, — мой вроде как «жених» протягивает врачу руку, а тот пожимает ее в ответ. — Я присмотрю за ней, — кивает в мою сторону.

— Уж будьте так любезны, — ехидничает эскулап и снова переводит взгляд на меня. — По большому счету, ее бы дня три у нас подержать, но вряд ли она захочет, да, Полина?

— Не захочу, — пытаюсь помотать головой из стороны в сторону, но вырывается лишь стон от дикой боли.

— Завтра сбежит, поэтому везите-ка, Гордей Матвеевич, ее домой, — дает указания тоном, не требующим возражений. — И поменьше физических нагрузок, а то я ее знаю.

— Не переживайте, у меня не забалуешь, — кивает этот негодяй, не отводя пристального взгляда от моей физиономии. — Дней пять не вылезет из постели. Обещаю!

Даже Яна округляет глаза и смотрит на Гордея, так как фраза уж очень двусмысленная.

Наверное, я все-таки сильно стукнулась головой о бордюр, так как мысли сейчас лезут в голову одна другой витиеватее.

Мы вдвоем. В одном доме. Я даже уверена, что в одной комнате — этот негодяй точно поселится в моей спальне. Постель еще…

«М-мм!» — это я пока стону мысленно, но очень хочется вслух произнести что-нибудь ехидное.

А еще больше хочется заснуть и как можно дольше не просыпаться. И не думать ни о чем — забыть о сегодняшнем дне, как о страшном сне.

Только вот машина мне не померещилась. Да и случайностью это сложно назвать.

Тогда кто это сделал? И зачем ему это надо?

Голова-то уже работать начинает, и даже боль постепенно отступает. А если не шевелиться, то вообще не болит.

И я, кажется, догадываюсь, кому понадобилось устраивать весь этот цирк…

— Тогда не стану вас задерживать, молодые люди, — врач улыбается и хлопает Гордея по плечу. — Назначение на обследование, а так же список лекарств возьмете у медсестры. И дайте ей успокоительное на ночь, чтобы спала, как младенец.

— Я спокойна, — перебиваю мужчину, но он игнорирует мое тихое возмущение, продолжая обращаться к Гордею:

— И я вас умоляю — никакого спорта!

— Вы уже говорили, — бухчу себе под нос, но врач даже не поворачивается в мою сторону.

— Надеюсь, Гордей Матвеевич, вы меня услышали.

— Услышал, услышал, — кивает мой «женишок», не отводя пристального взгляда. — Все сделаем в лучшем виде, не переживайте.

Мужчина в белом халате покидает комнату, а мне сейчас дико хочется остаться одной. И вырубиться, желательно на сутки. Лишь бы никто не трогал.

И не приставал со своими вопросами. Порой даже дурацкими и совсем неуместными, но куда ж без них-то.

Я уже пришла в себя, только голова по-прежнему раскалывается на две части. Но это пройдет, и не с таким справлялись.

Остается одна проблема — Гордей. Хоть действительно забирай с собой Яну, чтобы парень не доставал. И так тошно, еще сейчас этот уникум начнет допрос с пристрастием.

— А ну, расскажи, как все произошло, — все так же пристально смотрит мне в глаза, а у меня в голове лишь одно слово:

«Началось!»

— Зачем? — тихо интересуюсь, стараясь не шевелиться, чтобы голова снова не начала трещать по швам.

— Следователь в коридоре интересные вещи рассказывал, — ухмыляется Гордей, пытаясь все же одним только взглядом просканировать меня насквозь. — Вот думаю, верить ему или нет.

Не пойму, зачем он мне об этом рассказывает. Кстати, а что в коридоре делает следователь? Неужели еще один допрос? Ладно Гордей, но людей в форме я сейчас просто не выдержу.

— Я думаю, он преувеличивает масштабы трагедии, — печально вздыхаю, но у парня, по ходу, «чешется» в одном месте.

По глазам вижу — не отстанет. Как пиявка, начнет пожирать меня изнутри. Пока душу наизнанку не вывернет, поток вопросов не закончится.

И моя головная боль, как оказывается, не помеха.

— Руки-ноги целы, — Гордей скорее констатирует факт, чем задает вопрос, игнорируя мое последнее утверждение, а мне приходится лишь негромко согласиться:

— Да.

— А головой ты ударилась о бордюр, — продолжает настаивать парень, а я снова тихонечко произношу:

— О бордюр.

— Но машина тебя не задела, — он смотрит мне в глаза, а я уже даже понимаю, куда Гордей клонит. — Хотя от бордюра до дороги, где ты шла, расстояние приличное.

Очень хочется соврать. Или закрыться в комнате и никого туда не пускать. А еще сильнее — послать куда подальше.

Но я не решаюсь, честно отвечая:

— Не задела.

— Слушай, чего ты к ней пристал? — влезает Яна, но парень и ее игнорирует, все так же не сводя с меня своего пристального взгляда.

— Может, объяснишь, как так получилось?

— Да отстань ты от нее! — снова фыркает моя подруга, но этого несносного жениха ничего не интересует, кроме моей скромной персоны.

Вбил себе какую-то чушь в голову и все так же ни на что не реагирует.

— Погоди, у меня пока пазл не складывается, — отмахивается Гордей от девушки, как от назойливой мухи. — Что-то вы мне, красавицы, не договариваете.

— Он что, не в курсе? — Янина приподнимает одну бровь, обращаясь теперь уже ко мне.

— Не в курсе чего? — Гордей по очереди смотрит то на мою подругу, то на меня, а я лишь негромко вздыхаю.

Хочется головой помотать из стороны в сторону, вроде как отвечая на вопрос девушки, но боль мешает. Немного полегче стало, да и чувствую я себя намного лучше, только вот к откровениям пока не готова.

Особенно сейчас, когда две пары глаз пристально меня сканируют.

— Отвези меня домой, — обращаюсь к парню и пытаюсь встать с кушетки, только вот получается с трудом.

Благо, Гордей понятливый — ему два раза повторять не надо.

Два шага, и он берет меня под руку, помогает подняться на ноги, а после ведет к выходу. Слегка прихрамываю на левую ногу, но это не смертельно. Даже практически не больно — сколько на моем веку этих травм-то было. А сейчас…это даже не травма, а детский лепет.

Видимо, не совсем удачно приземлилась, но все равно целым рукам и ногам я благодарна большому спорту. Сгруппировалась, быстро среагировала и осталась жива.

— Тебя подвезти? — интересуется мой спутник у Яны, когда усаживает меня в свой внедорожник.

— Я на машине, — вздыхает подруга и походит ко мне. — Если что, звони, — целует меня в щеку, а после кричит Гордею: — Не ведись на ее уговоры! Никакой физухи!

— Слушаюсь и повинуюсь, — умничает этот наглец, а я лишь откидываю голову на спинку и закрываю глаза.

И эти оба туда же — мало мне этого приставучего и вечно контролирующего все мои действия врача. Как еще фитнесом заниматься разрешил после травмы — я даже удивилась, когда он дал «добро».

И надо же мне было именно сейчас нарваться на его дежурство!

— Полина… — начинает мой спутник, когда автомобиль уже трогается, но я его резко перебиваю:

— Не сейчас.

— Ладно, — вздыхает парень, а я добавляю:

— Дома я отвечу на все твои вопросы, — намерено делаю паузу, собираясь с духом. — Обещаю.

Тишина. Можно посидеть с закрытыми глазами. Никто не достает. Музыка не орет. Гордей с вопросами не лезет. Боже, это похоже на рай!

— Не хочу тебя расстраивать, — начинает мой спутник, а у меня внутри что-то екает. Открываю глаза и немного поворачиваю голову в сторону парня.

— Что?

— Кажется, за нами хвост, крошка!

Для полного счастья только «хвоста» нам и не хватало. Просто какой-то тихий кошмар, если не сказать похлеще. Кому мы с Гордеем могли понадобиться? Ведь не просто так же за нами следят.

— Ты уверен? — я поворачиваюсь назад, но тут же кривлюсь и возвращаюсь в прежнее положение, так как боль в висках тарабанит будто молотком. — Вот, черт! — закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, а так же не делать резких движений.

— Я ж не шпион какой-то, чтобы вычислять на раз-два, — усмехается парень. — Но черный внедорожник ползет за нами, как приклеенный.

— Черный? — открываю глаза и смотрю на Гордея. — Внедорожник?

— Крошка, держись, сейчас один финт проверну, — мой спутник резко перестраивается в правый ряд, а после, немного нарушая правила дорожного движения, так же резво поворачивает направо.

— Ой! — только и успеваю откинуться на спинку сиденья. — Оторвались?

— Не-а, — парень смотрит в зеркало заднего вида, продолжая усмехаться. — За нами рванули следом.

«Значит, не померещилось!» — тут же пролетает шальная мысль в голове, и я громко выдыхаю.

— Да не парься ты, — Гордей косится то в мою сторону, то на дорогу, то в зеркала. — Покатаемся немного по городу.

— А если у них оружие? — еще одна глупая мысль приходит мне в голову, видимо, сильно я сегодня ударилась ею о бордюр. — И они начнут… Ой, мамочки! — пытаюсь влипнуть в сиденье и стать невидимой, когда чувствую, как мужские пальцы касаются моих.

А после и сжимают их. Несильно.

Но как же приятно!

— Ты боевиков насмотрелась? — Гордей продолжает веселиться, одной рукой управляя внедорожником. — Что за чушь тебе в голову лезет?

— Ударилась сильно, — сжимаю его пальцы в ответ. — Вот и лезет…

— Сказал же тебе — не парься! — чуть ли по слогам произносит парень. — Лучше подумай, кому это понадобилось. Я тут со следователем в коридоре разговаривал, пока меня к тебе в палату не пускали. Кстати, на днях обещал заехать к нам в гости, чтобы с тобой побеседовать.

— Зачем? — я замираю на месте, так как становится страшно. — Я же ничего…

— Ты-то ничего, а вот кто-то пытался тебя нарочно сбить, — перебивает меня Гордей, а мне еще больше хочется стать невидимой.

— Ты хотел сказать, убить? — переспрашиваю, не отводя взгляда от парня, но он упорно не собирается смотреть в мою сторону.

А значит, не так уж я и далека от истины. И меня точно хотели сегодня…грохнуть.

Или сделать инвалидом на всю оставшуюся жизнь, хотя тогда не улавливаю логики. Убить — это ладно, тут, по крайней мере, все понятно, но если бы я осталась жива после их наезда? Что бы они выиграли?

Эко меня по голове шандарахнуло! Прямо детектив развела на ровном месте, а мозги-то как работать начали.

Еще и Гордей помалкивает, чем косвенно подтверждает мои предположения.

Неужели я кому-то так сильно мешаю, что готовы пойти на крайние меры?

— Росляков мог? — спустя время произносит Гордей и тут же со злостью добавляет: — Не нравится он мне!

— Мне он тоже не нравится, но это же не повод, — печально вздыхаю, так как в корне не согласна с парнем.

Мало ли, кто кому кто нравится или нет — Иван Алексеевич работал с дедом много лет. Ради должности генерального директора? Так кроме него больше некому доверить столь ответственный пост.

А если кто-то еще захотел? И приложит максимум усилий, чтобы добиться своего?

И опять вопрос — какой смысл меня так пугать?

— Надоел мне этот внедорожник! — как-то внезапно фыркает Гордей и резко паркуется возле бордюра. — Сиди здесь и не высовывайся, — бросает мне и вылезает из машины.

А у меня сердце вот-вот остановится!

Что он задумал?

А если его сейчас покалечат, я просто этого не переживу. Второй раз потерять близкого человека…

«Все-таки близкий», — печально вздыхает мой здравый смысл.

«Да отстань ты! И так голова болит!»

«Признайся, Полина…»

— М-мм! — стону и откидываюсь на спинку кресла. — Как все сложно!

Признайся, признайся, признайся…

Точно, головой я сегодня крепко приложилась, потому что еще одна наиглупейшая мысль приходит мне в мою многострадальную голову.

Гордей мне…нравится.

Нет, не так.

Я, кажется, влюбилась…

— Сбежали, гады! — Гордей открывает дверь и усаживается на место водителя. — Ты в порядке? — обращается ко мне, и я легонько киваю в ответ, лишь бы снова не начало в голове звенеть и трещать.

— Ладно, разберемся, — мой спутник захлопывает дверь и медленно трогается с места. — С сегодняшнего дня все передвижения по городу только со мной, поняла? — довольно грозно произносит, а я снова киваю, забывая, что парень не видит моего согласия. — Не слышу! — добавляет громко и немного поворачивает голову в мою сторону.

— Поняла, — произношу на выдохе и тут же добавляю: — Только с тобой.

— Вот и отлично, — он снова смотрит на дорогу, оставляя меня хоть на время в покое.

Наедине со своими мыслями, будь они не ладны. Сейчас голова лопнет от переизбытка нужной и ненужной информации.

Их довольно много, этих самых мыслей, только какие-то они все хаотичные.

«Не вздумай от него сбежать!»

«Ой, тоже мне, нашелся командир!»

«Чего это он голос повышает?»

«Гордей переживает за тебя, крошка!»

Кстати, в самом начале, когда парень произносил с ехидством свое коронное «сдавайся, крошка», меня эта самая «крошка» дико бесила. Раздражала так, что челюсти сводило судорогой, а зубы от напряжения того и гляди раскрошиться были готовы. Но сейчас…

«Признайся, что тебе это нравится!»

Опять эти мысли, черт бы их побрал. Достали мою многострадальную голову так, что хочется выть от бессилия. Так и быть, признаюсь — мне это нравится. Лишь бы прекратились голоса в голове.

А может, я просто медленно, но верно схожу с ума? И сегодняшний удар лишь ускорил этот процесс?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Полина, очнись! — меня кто-то легонько трясет за плечи, и я открываю глаза.

Понятное дело, Гордей, только с каких это пор он стал «кем-то»? Это все сотрясение виновато — то влюбляюсь, то забываю напрочь.

То теперь какие-то странные голоса у меня в голове поселились.

— Мы приехали? — смотрю в окно, пытаясь сконцентрироваться хоть на каком-то знакомом предмете, а Гордей почему-то так и не убирает руку с плеча.

— Ты заснула, — парень усмехается, заставляя меня повернуться лицом к нему. — А во сне стонала. Надеюсь, сон приятный тебе снился?

— Не помню, — честно отвечаю, так как в голове все перемешалось.

Где сон? Где явь? Ну, точно, завтра меня отправят к психиатру, если кому-то проболтаюсь, а там прямиком в дурдом на принудительное лечение. Вдобавок к голосам, рассеянности и сумбуру в голове еще и провалы в памяти начинаются.

Чем не первые признаки шизофрении. Или еще какой заразы, чтоб им всем пусто было.

Уже и ругаться начала, а лексикон-то какой!

— Идем, тебе надо отдохнуть, — Гордей отрывается от нашей игры во взгляды первым, вылезает из автомобиля, а после помогает сползти с сиденья мне.

Что-то силы я свои не рассчитала. Думала, боль немного спала, так я уже могу и стометровку пробежать. Но ноги как-то неожиданно подкашиваются, и я бы точно упала.

Если бы не Гордей.

— Голова кружится, — закрываю глаза, лишь бы не видеть парня так близко. — Сейчас полегчает, и я…

Договорить не успеваю, так как мой спутник…подхватывает меня на руки. Да что там говорить — даже ойкнуть не успеваю, так все быстро происходит. Главное, так уверенно и довольно быстро двигается к входной двери. Как виртуоз, удерживая меня на руках, еще и дверь ключом открывает.

— Свет включи, — командует, когда мы заходим в дом.

— Поставь на пол, я сама дойду, — сопротивляюсь, правда, негромко, а у самой рука сильнее обвивается вокруг шеи парня.

— Свет, говорю, включи, — произносит мой спутник чуть ли не по слогам, а после усмехается. — Сама она дойдет. Давай ты хотя бы сейчас перестанешь выпускать свои колючки и просто расслабишься.

Его голос успокаивает, а командный тон уже не так дико раздражает, как раньше. Свет — пусть будет свет.

А потом еще дверь открыть в мою спальню, лежать и ждать, пока Гордей не придет, а после…

— До душа уж я как-нибудь сама дойду, — ворчу, так как вся моя сущность бунтует против присутствия Гордея в ванной. — Голова уже не так сильно кружится.

— Боженька, дай мне сил! — парень закатывает глаза, а после снова переводит на меня взгляд. — Или под моим присмотром, или…

— Ладно, — киваю, а после медленно сползаю с кровати, не желая слушать это самое второе «или».

Да и сопротивляться, если честно, сил не остается. Ну чего я, в самом-то деле, все время пытаюсь колючки выставить, как правильно заметил Гордей. Хочется человеку погеройствовать — да ради Бога, мне-то что. Доведет меня до ванной, подождет за дверью…

Или нет?

— Что? — парень приподнимает обе брови вверх в немом изумлении, когда я перевожу на него удивленный взгляд.

— Ты…здесь собираешься остаться? — мы стоим посреди ванной и, кажется, покидать ее Гордей ну никак не планирует.

— Собираюсь, — уверено кивает в подтверждение своих слов, а у меня вырывается громкий и протяжный стон.

— Гордей…

— Обещаю, приставать не буду, — смеется, а после разворачивает меня к себе спиной и легонько подталкивает. — Вперед.

Шутник, блин, нашелся. Приставать он не будет.

В моем плачевном состоянии даже двигаться не хочется.

Какие тут могут быть приставания?

Кстати, а с чего ему вообще такие глупые мысли в голову-то пришли?

«И совсем не глупые!» — очередной голос звонко вещает в моей голове.

«Нормальные мысли!»

«Ой, только не говори, что ты против!»

Я против! Даже очень!

Но медленно раздеваюсь, переступаю через бортик, включаю воду, закрываю глаза, а после забываю обо всем на свете, когда струи теплой воды захватывают меня в свой плен. И мысли разбегаются, и голоса пропадают, и даже голова перестает так сильно болеть, как раньше.

Но все равно я схожу с ума, так как чувствую рядом присутствие Гордея. Он не дотрагивается до меня, но я все равно чувствую. Его дыхание, биение сердца, даже в дрожь в теле — и ту ощущаю.

Или я сошла с ума окончательно, или все же голос Гордея звучит слишком близко:

— Не бойся, крошка. Я просто побуду рядом…

Полина постоянно выключается. Или смотрит на меня стеклянными глазами, видимо, не совсем понимая, что с ней происходит. И где она находится.

Меня-то хоть узнает?

В больнице веки у девчонки постоянно закрывались, затем в машине выключилась, пришлось будить. Едва на ногах держалась, возле машины чуть не упала, а сейчас, стоя под горячими струями воды, точно может свалиться без чувств.

Глаза закрыты, девушку шатает из стороны в сторону — да что за напасть-то такая. И снова я в роли спасителя…

«Не тормози!» — подсказывает мой внутренний голос, когда я уже стягиваю через голову футболку.

Не в одежде же мне лезть под душ, в самом-то деле. Да и люди мы взрослые.

Господи, и что она там не видела?

Но едва подхожу к Полине, чувствую, как девчонка замирает. Спина напрягается, пошевелиться не может, а у меня огромное желание сейчас ее обнять. Прижать к груди и замереть на месте, стоя под горячими струями воды.

— Не бойся, крошка. Я просто побуду рядом… — слова даются с трудом, еще и голос какой-то охрипший, и я впервые в жизни теряюсь.

Не знаю, как дальше поступить.

Руки сами тянутся к телу девушки, от чего та вздрагивает. Но все так же стоит ко мне спиной. Не поворачивается. И не пытается заглянуть мне в глаза.

Боится? Что назад уже дороги не будет.

Знала бы она, как боюсь этого я. Сейчас повернется, откроет свои бездонные глаза, в которых можно утонуть, и я пропал. Вряд ли смогу и дальше себя контролировать — тормоза медленно отказывают…

— Будет лучше, если ты уйдешь, — шепчет Полина, но я все равно слышу.

— Не уйду…

— Гордей…

— Не уйду, я сказал! Просто стой и не шевелись!

Как же с ней тяжело.

Иногда ее упрямство просто бесит. Она думает, что я не умею контролировать свой организм? Или боится, что с катушек могу слететь? Так прошли те времена, когда молодость, а главное глупость, бушевала вовсю. Сейчас-то уже думать научился. И отвечать за свои поступки.

Только крошка все равно мне не верит…

— Я не знаю, что со мной происходит, — Полина выдает эту фразу внезапно, а сама прижимается ко мне спиной. — Возможно, завтра я об этом пожалею, но сейчас…

— Ты отправишься спать, — перебиваю я ее бессвязную речь, так как девушка явно не в себе.

Завтра она точно пожалеет, да и на себя бы в зеркало сначала посмотрела бы. Ходячее привидение.

Сотрясение мозга. Стресс.

Ну, какой тут может быть секс?

— У меня такой сумбур в голове, — Полина даже усмехнуться пытается, а после откидывает голову мне на плечо.

И чувствую, как начинает оседать в моих руках.

— Вот же черт! — подхватываю девушку на руки и аккуратно вылезаю из ванной. Скажу честно, это нелегко, благо бортики невысокие.

А то бы грохнулись мы вместе с моей ношей прямо на кафельный пол.

Твою ж…

— И что мне с тобой делать? — я стою возле кровати, куда уложил Полину, и не отвожу взгляда от лица девчонки. — Как же все сложно-то, а? — провожу рукой сначала по мокрым волосам, затем по лицу, фыркаю и направляюсь в ванную.

Хотя бы вытереть воду и замотаться в полотенце — одеться-то я не успел. Так и дефилирую по чужой спальне в чем мать родила.

Вот это я дожился!

Надо же, как жизнь круто заносит на поворотах. Раз, и я уже готов Полину на руках носить, а ведь когда-то ненавидел.

— Почему ты ее игнорируешь? — в голове всплывают слова деда и его перекошенная физиономия.

— Бесит она меня! — мое фырканье в ответ, а так же огромное желание сейчас треснуть кулаком по стене.

Молодость, глупость, дурацкие амбиции. Но самое главное — ревность. Разъедающая душу и сердце на части. Просто съедающая изнутри, от чего кровь бурлила сильнее по венам.

Дед, которого я боготворил, любит Полину. Только ее. Не меня…

Это сейчас я понимаю, как по-детски мое поведение выглядело со стороны — игнор девчонки, «выскочка», мои глупые угрозы, когда нас никто не слышит.

Она зажималась в угол и смотрела на меня своими бездонными глазами.

Как же стыдно становится сейчас, когда осознаешь все ошибки прошлого. Понятное дело — Полина мне не доверяет. Я бы на ее месте так вообще бы послал меня куда подальше, но девушка стойко держится.

Что же с ней случилось? Почему она такая замкнутая?

И самый главный вопрос, который я пытался озвучить в больнице — как так получилось, что ни одной царапины практически нет на ее теле? Пара ушибов, но этого мало. Машина летит на тебя, и любой бы растерялся. Да внедорожник бы мокрого места не оставил от моей крошки!

Не складывается картинка, хоть убей.

— Что же ты скрываешь, милая, — я лежу рядом с Полиной, а она утыкается во сне носом мне в плечо и громко сопит.

А если попробовать покопаться в сети?

Хотя, о чем это я? Она же не звезда какая-нибудь. Или…

«Горжусь ею…»

«Выиграла кубок…»

«Моя талантливая девочка…»

В голове всплывают обрывки фраз, когда дед все-таки пытался мне рассказать хоть что-то о Полине. В те редкие минуты, когда я приезжал навестить старика. Слушал я деда в пол-уха, зато теперь…

Смартфон, всемирная паутина, поисковик. Фамилия у крошки смешная — Рыбкина. Зато в сети она довольна популярна.

И после первой же статьи я перестаю дышать, вчитываясь в каждое слово.

Этого не может быть…

Утром просыпаюсь с чугунной головой — интересно, сколько я поспал? Полночи проворочался с бока на бок, все время пытаясь решить этот злополучный ребус.

Точнее два, хотя со вторым вроде разобрался.

Мастер спорта по художественной гимнастике — мать честная, вот это крошка моя дает! Не ожидал, если честно. Даже гордость местами брала за Полину, когда читал о ее достижениях.

В четырнадцать лет получить мастера спорта — это, скажу я вам, круто. Практически нереально. Не многие смогут правильно поставить цели и добиться столь ошеломляющего результата. Да и не все стремятся хоть чего-то достичь в спорте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А эта девочка…

Жаль, что так все плачевно закончилось — очень серьезная травма, после которой пришлось завязать с гимнастикой, но не это главное. Если я правильно понял, у малышки начались серьезные проблемы с психикой. Особенно после того, как журналисты затравили девчонку.

Этим палец в рот не клади — руку по локоть откусят.

Человеку плохо — нахрена вы своими тупыми вопросами ее добиваете?

— Девять утра, — смотрю время на часах и зеваю. — Где ж эту звезду отечественного спорта носит в такую рань? — откидываю плед и сползаю с кровати.

Еще и в свою спальню придется сейчас тащиться — там чистая одежда, зубная щетка и все принадлежности для бритья. Подзарос, надо бы за собой последить.

Что-то я в последнее время вообще практически забил на себя любимого. Раньше, помнится, следил постоянно, а сейчас…

Как-то вдруг резко смерть деда меня выбила из колеи. Немного подкосила меня. Еще и Полина под боком, теперь еще это непонятное нападение на девушку.

А еще добивает дурацкое завещание с не менее дурацкими условиями.

Зачем оно надо было старику?

— Разберемся, — смотрю на себя в зеркало после того, как холодной водой умываюсь. — Что-то не нравится мне все происходящее.

Вытираюсь полотенцем, выхожу из ванной, как слышу звонок на мобильный.

Черт, Росляков, будь он неладен, а я уже и забыл об этом упыре, как о страшном сне. Вот же неугомонный. Неужели сейчас будет прикидываться невинной овечкой?

— Доброе утро, Иван Алексеевич, — отвечаю нехотя, а после удерживаю смартфон плечом и открываю шкаф.

— Добрый, Гордей Матвеевич, — голос моего собеседника бодр и свеж, чего не скажешь обо мне и моем плохом настроении. — Звоню напомнить о встрече, вы же не забыли?

Надо же, как у человека горит в одном месте, раз не поленился позвонить с утра пораньше. А рапортует-то как бодро — неужели не знает, что вчера произошло?

Хоть Полина и пыталась его защитить, но я все равно остался при своем мнении.

Не верю я этому упырю! И считаю, что именно он подстроил вчерашний неудачный наезд на крошку.

— Помню, но встречу придется перенести, — произношу на выдохе и достаю чистую футболку с шортами из шкафа. — Полина вчера в больницу попала.

— Что случилось? — голос у мужика вдруг резко становится удивленным, но я все равно не верю. И считаю это чистой воды показухой.

Неплохо он подготовился! Ему бы в актеры, а не в генеральные!

— Машина чуть не сбила, — намерено делаю паузу и тут же добавляю: — Слава Богу, неудачно.

— Вы меня напугали, Гордей Матвеевич, — мужчина произносит на выдохе, а у меня зубы скрипят от желания двинуть ему чем-нибудь тяжелым по голове.

Радует, что далеко он сейчас, а то бы точно попал под раздачу.

— Поэтому встречу придется перенести, — заканчиваю разговор, так как раздражение достигает своего пика. — Я перезвоню вам, когда Полине станет легче.

И, не слушая больше никаких причитаний от этого упыря, нажимаю сброс.

Пусть теперь локти кусает, что рыбка сорвалась с крючка. Была б моя воля, я бы его к креслу генерального директора и на метр бы не подпустил. А еще лучше — вообще бы вышвырнул из компании, так он меня бесит.

Но это все эмоции, а по факту…

— Кто ж его знает, что там по этому факту, — бухчу себе под нос, когда спускаюсь по лестнице на первый этаж, а после захожу в столовую.

— Привет, — ворчу, глядя на улыбающуюся Полину. — Ты зачем встала с кровати?

— Не могу же я лежать сутками, — девушка пожимает плечами.

— Надо, крошка, надо, — фыркаю, но моя собеседница и глазом не ведет.

— Как же… — Полина разводит руками в разные стороны. — А завтрак?

— Я тебя точно когда-нибудь прибью, — продолжаю ворчать, плюхаясь в кресло. — Как чувствуешь себя?

— Намного лучше, чем вчера, — улыбается эта упрямица.

Надо же, я ведь когда-то ее считал чуть ли не серой мышью! Забитой, перепуганной, молчаливой и даже…тупой.

С чем у меня ассоциировался последний пункт — а фиг его знает. Но негативные качества, которые на тот момент я себе напридумывал — все до единого приписал Полине.

Оказывается, улыбка у нее…очаровательная. Милая, добрая, нежная…

«Еще скажи, что готов душу дьяволу продать за ночь…» — начинает умничать мой внутренний голос, а я едва сдерживаюсь, чтобы не застонать.

Интересно, кто из нас головой-то вчера ударился?

— Доктор прописал тебе постельный режим, — я снова фыркаю, пытаясь достучаться до девушки, но она лишь машет рукой в ответ.

— Он всегда его мне прописывает. Оладушки будешь? — тут же переводит разговор на другую тему, а у меня желудок начинает издавать довольно громкие звуки. — Ну вот, а кто-то меня есть постоянно заставляет, — снова смеется Полина и ставит передо мной тарелку. — Ешь давай, силы тебе еще понадобятся!

Такое чувство, что голодал я неделю, если не больше. Так вкусно, что я сейчас еще и вилку за компанию проглочу. Оладьи, сметана, чай — вот это, я понимаю, рай!

Для желудка, конечно же!

И внутренний голос может заткнуться! Все равно не стану его слушать!

— Объеденье! — честно признаюсь, отставляя пустую тарелку в сторону. — Спасибо за завтрак.

— Я не просто так, — ехидно улыбается Полина, прищуриваясь. — А с корыстью. Ты же вчера предупреждал, что без тебя никуда?

— Я? — тычу себе пальцем в грудь, приподнимая обе брови вверх.

— Ты, ты, — кивает девушка в подтверждение своих слов, оценивая шутку. — А раз так, то сегодня придется тебе поработать.

— Кем? — моему удивлению нет предела. — Если водителем, то я не возражаю, а если…

— Не только водителем, — крошка встает со своего места, берет две грязные тарелки и несет их в мойку. — Помнится, вчера в больнице у тебя были ко мне вопросы.

Были, не спорю, но все, что хотел, я уже ночью узнал из сети. По крайней мере, пазл в моей голове сложился полностью. Даже мысленно фыркал сам на себя, каким твердолобым бараном я оказался. Не мог раньше поинтересоваться подноготной девушки?

Теперь хотя бы понятно, от чего у нее обмороки.

И почему она то прячется в панцирь, как черепаха в случае опасности, то выставляет колючки, никого не подпуская к себе близко.

— Я передумал, — не свожу с нее пристального взгляда, но сегодня Полина бьет все рекорды по настойчивости.

— А как же обещание?

— И что же такого я пообещал, что ты…

— Слабак! — отворачивается, демонстрируя мне спину, а я лишь усмехаюсь. — Тогда найму себе другого работника! И водителя, кстати, тоже.

Почему-то в голове сразу всплывает спортивная тачка с каким-то хмырем за рулем. Уж не его ли моя крошка собирается нанять?

И чем расплачиваться будет?

Аж челюсти сводит судорогой, как представлю их вместе. Да я даже его лица толком не разглядел, а он меня уже бесит. Новый водитель — ага, помечтай!

Я так просто не сдамся!

— Оплату принимаю исключительно натурой, — нагло провоцирую девушку, а она поворачивается ко мне лицом и расплывается в улыбке.

— Я думаю, договоримся.

— Что делать-то хоть надо?

Молчит, но ее ехидный взгляд мне ой, как не нравится. Прямо чувствую подставу от этой скромной серой мышки. Да такую, что я точно обалдею от «радости».

Вот же засранка! Ладно, пока сделаю вид, что сдаюсь, но не за горами моя победа. Окончательная и бесповоротная.

Ох, и попадешь ты, крошка! Я тебе обещаю — будет весело. Местами даже жарко. А пока…

Ну, не нравится мне ее взгляд, хоть стреляйте меня. Что-то точно задумала эта хитрая физиономия. Косится в мою сторону, усмехается, и я все-таки не выдерживаю:

— Пойду переоденусь, а то вдруг ты меня сейчас в ресторан дорогой затащишь?

— Не стоит, — Полина отрывается от стола, а я встаю со своего места. — Шорты с футболкой — именно то, что надо.

— Думаешь? — приподнимаю одну бровь, наблюдая за очередной ехидной улыбкой девушки.

— Уверена! — тычет мне пальцем в грудь, а после командует: — Поехали, а то опоздаем.

Знать бы, куда ехать, но на все мои вопросы Полина отмалчивается. Хмыкает, периодами прищуривается, но молчит, как партизан на допросе. Лишь дорогу указывает:

— Тут налево. А тут направо. Паркуйся, где место свободное найдешь.

Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться на весь зал. Ох, Алла Петровна! Двое внуков, а все туда же. Отожгла, так отожгла.

«Задница у него что надо» — это сильно!

Все оценили. Включая меня.

А что, девушка я молодая, а парень…красавчик, тут грех спорить. И с задницей у него полный порядок, тут Алла Петровна права.

Все резко уставились на пятую точку моего спутника, Гордей аж офигел!

Сейчас его физиономия похожа на разъяренного тигра, который готов перегрызть прутья и выпрыгнуть из клетки. Хорошо, хоть женщин не обижает, а то мои тетки попали бы под раздачу голодному зверю.

— Женщина, — мой новоназначенный тренер медленно поворачивается, и по его физиономии понятно, что ляпнет какую-то очередную гадость, поэтому я быстренько влезаю:

— Девочки, становимся в три ряда и начинаем разминаться. Гордей Матвеевич сейчас подойдет!

— Ага, — поддакивает мой спутник и тут же резко подскакивает ко мне. — У тебя есть отдельная комната?

— Конечно, — киваю, снова расплываясь в улыбке, но парень меня хватает за руку чуть выше локтя и тащит в сторону.

— Ты бы полегче, а то…

— Скажи спасибо, что я тебя не придушил на глазах у кучи свидетелей, — останавливается возле двери в мою комнату. — Здесь?

— Да, но…

— Никаких «но», — дергает за ручку, но дверь-то закрыта на замок. — Ключи давай! — негромко, но доходчиво командует, и я лезу в сумку.

Все слишком быстро происходит — поворот ключа в замке, дверь, я в комнате, звук выключателя, а следом заходит Гордей. С перекошенной физиономией.

А ноздри-то как раздуваются — того и гляди, пар пойдет не только из носа, а еще из ушей сейчас повалит. Не ожидал от меня подобного «сюрприза»?

Так я и не обещала тебе, красавчик, жизнь облегчать! Мучайся теперь, раз добровольцем вызвался меня сопровождать.

Любишь командовать? Придется отвечать за свои командирские замашки.

— Ты что тут устроила? — напирает парень, заставляя меня отступать назад.

— Сам же вызвался добровольцем со мной…

— Я обещал возить тебя везде, но не это! — тычет пальцем в сторону двери, при этом все так же пристально глядя мне в глаза. — Ты в своем уме? Какой из меня, нафиг, фитнес-тренер?

— Очень даже симпатичный, — спокойно отвечаю, едва пожимая плечами. — Задница твоя им понравилась. Ой! — чуть ли не подпрыгиваю на месте, потому что парень меня снова хватает за руку, притягивая к себе.

— Скажи им, что тренировка отменяется!

— Не могу, — честно отвечаю, пытаясь высвободиться из стального захвата, но Гордей лишь сильнее прижимает к себе. — У меня обязательства перед ними.

— А я-то тут при чем? — мой спутник шипит, как змея, глядя пристально мне в глаза. — Мы так не договаривались.

— Вообще-то, я вчера получила травму, — немного кривлюсь, наблюдая, как парень начинает медленно остывать. И чувствую, как захват его пальцев тоже ослабевает. — А сегодня тебе завтрак приготовила, хотя голова еще болит, — нарочно закатываю глаза, а я так же громко стону на выдохе. — И врач назначил мне постельный режим. А еще сказал, что запрещает мне физические нагрузки, но ты обещал проконтролировать, чтобы я…

— Провокаторша! — выдает Гордей мне прямо в лицо, перебивая мою пламенную речь. — Наглая лгунья! Манипуляторша! А я-то думал, что ты…

Интересно, что он там такое думал, но хватка ослабевает полностью. А спустя пару секунд и мужские пальцы разжимаются, отпуская мою руку.

Ну вот, а строил из себя неприступного и непробиваемого. Крепкий орешек, блин! Как будто я не умею хитростью брать, если напролом не получается.

Понятно, что дома он на мне отыграется, но сейчас я получу кайф!

А это того стоит! И плевать на последствия, хотя парень честно утром признался — берет исключительно натурой.

Смешной какой, как будто я поверила! Даю сто процентов, что пошутил.

Не могу я его привлекать, как потенциальная сексуальная партнерша. Ведь я ему даже не нравлюсь.

Хотя вчера вечером в дýше… Какая-то молния ударила в мою многострадальную голову. Как будто травмы мне мало, еще и это:

— Я не знаю, что со мной происходит. Возможно, завтра я об этом пожалею, но сейчас…

Наваждение, сумбур в голове, полнейший хаос в мыслях — я не понимала, что говорю и что собираюсь делать. Просто поддалась какому-то необъяснимому порыву.

Мне хотелось, чтобы он остался…

— А я думала, что ты ответственный, — возвращаюсь в реальность, прогоняя непрошенные воспоминания прочь. — А ты… — машу рукой и даже собираюсь покинуть Гордея, как он снова ловит меня за руку, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Не расплатишься!

— Думаешь?

— Уверен на все сто!

Бросает мою руку, расплывается в улыбке, а после…

Медленно, как стриптизер на сцене (я разочек в клубе видела) берется пальцами за края футболки, и так же медленно, не отводя от меня своего пронзающего душу взгляда, стягивает ее через голову. Резко швыряет в меня одежду, наклоняется и шепчет на ухо:

— Готовься к расплате! Ты еще не знаешь, на что способна моя бурная фантазия!

— Уже начинать бояться? — задерживаю дыхание, так как глаз парня не вижу.

— Конечно, — он ехидно усмехается, а после проводит языком по моему виску. — Прямо сейчас и начинай.

Это выше моих сил — устоять на ногах. Они подкашиваются, и я, наверное, свалилась бы на пол, так как наваждение накрывает меня с головой.

Если бы не громкий стук в дверь…

Мы резко отстраняемся друг от друга, как будто нас внезапно застали за чем-то неприличным. Я, кажется, еще и краснею, как школьница, получившая двойку за невыученное домашнее задание.

— Войдите! — голос хрипит и отказывается подчиняться, на что Гордей усмехается.

— Полиночка, дорогая, — та самая Алла Петровна, которая по достоинству «оценила» задницу моего кавалера, просовывает голову в дверную щель. — Вы там скоро?

— Уже идем, — откашливаюсь, бросая злобные косые взгляды на парня. — Гордей Матвеевич готов!

— Мы ждем, — усмехается женщина, видимо, снова рассматривая пятую точку парня, так как стоит он спиной к двери. — Очень ждем, — добавляет, вгоняя меня в очередную краску.

— Ну? — Гордей делает руки в боки, когда Алла Петровна исчезает за дверью.

— Что? — округляю глаза, не понимая очередного наезда.

— Делать что надо? — ухмыляется парень. — Ты инструктаж думаешь проводить?

— Ты же спортсмен, — ухожу от прямого ответа, пожимая в ответ плечами. — Прояви фантазию. Тетки впечатлились твоей, — откашливаюсь, усмехаясь, — задницей, поэтому все, что ты будешь делать, примут на «ура».

Гордей мотает головой из стороны в сторону, подхватывает шезлонг и выходит с ним в зал. Мне-то надо на чем-то лежать, вот парень и позаботился о моем комфорте. Даже без слов понял — ну надо же, какое «золото» живет со мной под боком.

Да что там под боком — уже и спит со мной в одной комнате. В одной кровати! Так недалеко и до…

«Нет, нет и еще раз нет!» — мысленно даю себе установку не думать о всяких глупостях.

Это вчера я была не в себе, а сегодня-то уже почти в норме.

Тогда почему вся эта чушь мне снова лезет в голову?

Я и Гордей — это нереально. Недостижимо. И как-то уж слишком фантастически звучит.

Осталось не так уж много времени, когда парень уедет в столицу. У него там своя жизнь, большой спорт, может, даже и девушка есть.

«Что ты несешь!» — здравый смысл закатывает глаза, а я кривлюсь от этой самой мысли.

Ладно, с девушкой я, кажется, переборщила — вряд ли бы тогда Гордей со мной целовался. А вчера еще и душ, считай, вместе принимали, и если бы не мое плачевное состояние…

— Хватит! — резко выдаю и выхожу из комнаты, так как одиночество сейчас на меня слишком пагубно влияет.

Лучше в коллектив. Подальше от этих самых глупых мыслей, которые то и дело в краску меня вгоняют. Еще такое шоу перед глазами — разве могу я подобный триумф парня пропустить.

А тетки мои как воодушевились. Да они никогда так у меня на тренировках не выкладывались, как сейчас с Гордеем.

А этот негодяй улыбается на все тридцать два зуба, еще и подначивает женщин:

— Девочки, активнее бедрами работаем! Лето на дворе, купальники раздельные! Активнее, активнее!

Делает круговые движения этими самыми бедрами, а «девочки» все, как по команде, стараются за ним повторить. Смешно, конечно же, это со стороны выглядит, но я сдерживаюсь, чтобы громко не рассмеяться. А то ведь обидится новоназначенный фитнес-тренер.

Он-то просто не в курсе, что впереди его ждут еще три тренировки. Эта — так, цветочки, а вот дальше…

А дальше уже не до смеха — вечерняя группа сплошь девчонки молодые. Они пожирающими взглядами Гордея раздевают, не стесняясь меня ни капельки. Как будто и нет меня вовсе. Так, недоразумение какое-то на шезлонге валяется.

А глазки-то как строят — того и гляди сломают эти самые глазки.

«Не ревнуй! Он делает это тебе назло!» — здравый смысл настраивает меня на нужный лад, так как треснуть по голове своего спутника с каждой минутой хочется все сильнее.

В самом начале хоть косился иногда в мою сторону, периодически подмигивая, а сейчас…

— Гордей Матвеевич, а вы к нам надолго?

— Индивидуальные занятия даете?

— А номер телефончика?

Ох, я бы им дала — и индивидуальные занятия, и номер телефончика. Потом догнала бы и еще раз дала. Да так, что не унесли бы.

Вот же засранки. Как будто я — пустое место.

— Не ревнуй! — Гордей умудряется нагнуться ко мне и прошептать на ушко. — Они мне не нравятся.

— Ага, — ворчу, продолжая наблюдать, как он улыбается этим красоткам в ответ.

Не нравятся, как же. Сейчас еще и телефончик у кого-то стрельнет.

Зло берет от бессилия — как же хочется кому-то сейчас врезать по наглющей морде!

«Смотри, как он позитивно на тебя влияет! Раньше у тебя подобных мыслей не возникало!» — здравый смысл смеется, а я лишь печально вздыхаю в ответ.

Раньше я…не жила на полную катушку. Так, существовала, медленно плывя по течению. Тихо, спокойно, без эмоций и приключений. Да и не нужны они мне вовсе — наедине с собой гораздо уютнее.

Только я даже не подозревала, какой яркой и разнообразной может быть моя скучная жизнь.

Пока в ней не появился Гордей…

— Фух! — вздыхает парень, подходя ко мне. — Как у тебя тут все сложно!

— Устал? — смотрю по сторонам и только сейчас замечаю, что мы остаемся вдвоем в спортзале.

Похоже, я снова отключилась — не помню, как последняя группа закончила тренировку. Видимо, уснула, причем довольно крепко, раз даже музыку не слышала.

Провал полнейший. Зато чувствую себя прекрасно!

— Не устал, — смеется Гордей в ответ. — Необычно как-то. Но прикольно.

— Завтра тебе предстоит еще три тренировки, — громко вздыхаю и встаю с шезлонга. — Уж выручи, будь любезен.

— Ты еще за сегодня не рассчиталась, — парень наклоняется ко мне и целует в щеку. — Душ у вас тут хоть есть?

— Идем, выдам тебе полотенце, — усмехаюсь, в глубине души желая…присоединиться к парню.

Опять эти глупые мысли! Ну, какой такой совместный душ, а? О чем только думаю!

И ведь даже не краснею!

— Кстати, забыл сказать, — тараторит Гордей, пока мы идем в комнату за полотенцем. — Утром звонил Росляков, и я…

— Черт, забыла о нем совсем, — мотаю головой из стороны в сторону, открывая дверь. — Я сама ему позвоню и договорюсь.

— Полина, если ты…

— Никто не будет из-за меня переносить совет директоров, Гордей, — достаю из шкафчика чистое полотенце и вручаю парню. — Хочешь ты того или нет, но мы с тобой теперь несем ответственность за компанию. Иван Алексеевич, конечно, мужчина неприятный, но он очень толковый руководитель, поверь.

— Не верю, но спорить не буду, — Гордей забирает полотенце и выходит из комнаты, а я лишь провожаю парня печальным взглядом.

Так, хватит на него пялиться! Лучше и вправду позвонить Рослякову и отвлечься от всяких пошлых мыслей. Раньше, помнится, они меня не посещали.

«Раньше, помнится, ты ни в кого не влюблялась!» — передразнивает меня здравый смысл.

«И то верно», — снова печально вздыхаю и беру телефон.

Хочется домой, в свою любимую постель, но ответственности во мне больше, чем эгоизма. Потерплю, если Иван Алексеевич готов встретиться с нами через полчасика.

— Конечно, Полиночка, приезжайте, — голос у мужчины довольный, чего не скажешь обо мне. — И еще, — негромко добавляет, а у меня что-то екает внутри. — Разговор у меня к тебе. Конфиденциальный. Сделай так, чтобы Гордей о нем не знал…

Я и не думал, что женская ревность — это так увлекательно. Какая же Полина смешная, когда злится. По глазам видел — готова девчонкам волосы повырывать, когда они мне толпой глазки строили.

Подыграл, а куда деваться? Крошка моя вон, как завелась!

Теперь бы усмирить ее!

— Не ревнуй! — шепнул на ушко Полине, выбрав время, когда мимо нее проходил. — Они мне не нравятся.

Вроде ожила. Даже повеселела. А на последней тренировке…заснула.

Ей бы побольше отдыхать, а она все в бой рвется.

А работа у нее… тяжелая. Даже я, привыкший к усиленным тренировкам и максимальным физическим нагрузкам, устал. Хоть и соврал Полине, что свеж, бодр и активен.

И это я просто на свое собственное усмотрение слабенькую разминку провел, а она…

— И куда мы едем? — интересуюсь, когда мы вдвоем усаживаемся в автомобиль. — Рослякову, кстати, позвонила?

— К нему и едем, — Полина захлопывает свою дверь и поворачивается ко мне лицом. — Он нас ждет.

Если честно, я бы сейчас лучше свалил домой. Душ, конечно же, взбодрил, и даже настроение улучшилось, а сейчас начнется одно сплошное раздражение.

— Уверена? — интересуюсь, когда мотор завожу.

— Мы же не в детском садике, чтобы торговаться, — усмехается девушка и откидывается на спинку кресла. — Это серьезный вопрос, поверь. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы компания деда обанкротилась.

— Я вообще ничего в этом не понимаю, — трогаюсь с места, пропускаю парочку автомобилей и поворачиваю на оживленный проспект. — Весь этот бизнес для меня сплошной темный лес, если не сказать похлеще.

— Зачем ты тогда столь рьяно хочешь все наследство получить?

Вопрос зависает в воздухе, так как ответить на него я пока не могу.

Точнее могу, но тогда придется признаться в главном — я в очередной раз облажался. Балбес, одним словом — вечно я пытаюсь кому-то и что-то доказать. Периодами даже не думаю, а делаю сгоряча.

Обычно прокатывает, ну или последствия не такие уж плачевные, как могли бы быть, но эта безумная энергия и зашкаливающий адреналин в крови порой толкают меня на различного рода безумства.

Как и с этом дурацким наследством.

Действительно, зачем я столь рьяно, как выразилась Полина, пытаюсь выжить девушку, чтобы забрать все наследство себе?

— Лучше скажи, что этот Иван Алексеевич хочет от нас, — первым прерываю затянувшуюся молчаливую паузу, переводя разговор в другое русло, так как Полина ждет хоть какого-то ответа.

Но я пока не готов признаться окончательно. И правду девушке знать еще рано.

— Должность генерального, — боковым зрением наблюдаю, как девушка пожимает плечами. — Я точно не помню, но вроде нельзя дольше какого-то времени числиться исполняющим обязанности. Поэтому и совет директоров собирается внепланово, чтобы проголосовать за нового руководителя. Либо Рослякова оставят, либо кого-то другого предложат.

Я удивлен. Даже в шоке небольшом пребываю. Откуда она все это знает? Ведь такой же профан в бизнесе, как и я.

Или все-таки нет?

— А есть кто-то другой на примете? — поддерживаю разговор, пытаясь хоть немного вникнуть в суть этой сложной схемы.

— Дед доверял Ивану Алексеевичу, — печально вздыхает девушка в ответ. — Я пока не вижу причины, чтобы не отдать ему свой голос.

— Ну, а я ведь могу проголосовать за кого-то другого? — продолжаю задавать вопросы, хотя мне кажется, что глупые они до безумия.

«Не мог в Интернете почитать, чтобы не выглядеть полнейшим валенком!» — фыркает мой внутренний голос, и я с ним целиком и полностью согласен.

Кто ж знал, что все слишком сложно! Хорошо, хоть Полина кое-что понимает.

А действительно, и как я собирался управлять компанией, если в голове до сих пор ветер гуляет? Да и спорт большой бросать я тоже пока не планировал.

«Я ей подарю свои акции!» — бросаю косые взгляды в сторону девушки, а внутри разливается тепло.

Она точно справится — теперь я в этом уверен на сто процентов.

Надо будет встретиться с адвокатом и все обсудить.

И зачем я вообще начал эту глупую и никому ненужную войну?

— Ты можешь предложить своего кандидата, — Полина поворачивается лицом ко мне. — Например, себя. Ты, как самый крупный держатель акций, идешь первым номером на должность генерального директора.

— Но мы же еще не вступили в права наследства, — останавливаюсь на красный свет светофора и тоже поворачиваюсь к девушке лицом, а она в ответ лишь усмехается.

— Я с тобой точно мозгами тронусь когда-нибудь, — Полина смеется, вытирая тыльной стороной ладони невидимые слезы. — Ты хоть знаешь, что такое «устав»?

— Нет, — честно отвечаю, мотая головой из стороны в сторону.

— Напомни мне дома, чтобы я выдала тебе учебник по экономике, — моя спутница отворачивается и смотрит в окно, а я лишь вздыхаю и плавно трогаюсь с места, так как зеленый свет загорается.

Как много я об этой девушке еще не знаю, хотя с этим утверждением согласился уже несколько дней назад. Милая, заботливая, красивая, а теперь еще оказывается, что и умная вдобавок ко всем ее достоинствам.

И на кой я ей такой ущербный сдался?

— То есть предлагаешь Рослякова поддержать? — я снова первым прерываю молчаливую паузу, когда заезжаю на стоянку перед офисом.

— Кстати, он о чем-то хочет поговорить со мной лично, — Полина разводит руками, а я напрягаюсь. — Без тебя.

А вот это уже интересно. И слишком напряженно.

Неужели решил закончить начатое?

— И что ты ответила? — произношу слова чуть ли не по слогам, глушу мотор и поворачиваюсь к своей спутнице лицом.

Хорошего настроения как ни бывало — да уж, так и доверяй людям. Я-то думал, что мы с Полиной команда, а на деле оказывается…

«Ты еще больший балбес, чем я о тебе думал!» — фыркает мой внутренний голос, когда внутри все напрягается.

Мы с Полиной смотрим друг другу в глаза, не отводя взгляда.

«Неужели подставишь?» — кричат мои, а челюсти сжимаются до ломоты в зубах.

«Ты еще больший идиот, чем я думала раньше!» — смеются глаза девушки в ответ.

— Согласилась, — ухмыляется Полина, все так же пристально меня сканируя. — Если бы я хотела тебя подставить, то вряд ли бы призналась о просьбе Ивана Алексеевича.

— Н-да, — только и вырывается у меня, так как сразу не нахожусь с нужными словами.

Балбес, как назвал меня внутренний голос. Идиот, как кричали глаза Полины.

Ну а что, тут грех не согласиться. Я, наверное, просто устал, раз мозги не варят, а в голову всякая чушь лезет.

Зато ко всем достоинствам моей спутницы добавляется еще одно — честная. И уж точно не заслужила от меня недоверия.

Вечно я все испорчу! Придется теперь мне свои грехи отрабатывать, а не Полине.

Это же надо было так облажаться!

— Извини, — произношу на выдохе, так как девушка терпеливо ждет от меня ответа. — Что-то я погорячился.

— Ты больше не горячись, а то точно дров наломаешь, — Полина усмехается и открывает свою дверь. — Идем, а то уже поздно, а мне еще ужин готовить.

«Только не говори, что позволишь девушке стоять возле плиты!» — внутренний голос, хоть и заткнулся на время, но сейчас реально прав, как никогда.

«Не позволю!» — мысленно отвечаю, двигаясь к центральному входу рядом с Полиной.

Для ресторана уже поздно, а вот едý домой заказать мне никто и ничто не помешает.

Кстати, телефончик-то у меня где-то записан. Быстро, качественно, относительно недорого, хотя последний пункт меня интересует меньше всего.

Черт, как же хочется Полине сделать приятное! А то в последнее время ничего, кроме моего фырканья, наглости и хамства она и не слышала от меня. И ведь ни разу не упрекнула.

Даже сейчас…

— Добрый вечер, Полина Андреевна, — охранник расплывается в улыбке при виде моей спутницы. — К Ивану Алексеевичу? — кивает в сторону лифта.

— Добрый, Дмитрий, — девушка улыбается в ответ. — К нему.

— Он предупредил, проходите, — парень нажимает кнопку, чтобы мы могли беспрепятственно пройти через турникет, за что получает очередную улыбку от Полины.

— Спасибо, — кивает эта засранка и ковыляет к лифту, тем самым предлагая мне следовать за ней.

Каюсь, я ни разу здесь не был. Ни разу! Знаю лишь адрес, но никогда даже желания не возникало посетить офис империи деда.

И теперь мне становится стыдно — Полина даже охранника по имени знает, а вот я…

— И не обязательно ему постоянно улыбаться, — ворчу на ушко девушке, когда мы ждем лифт.

— Кто бы говорил! — моя спутница косится на меня и ехидно кривит губы. — Сам-то девчонкам, небось, еще и телефончик свой оставил.

— Ревнуешь? — приподнимаю одну бровь вверх.

— А ты? — Полина повторяет мой жест.

Благо, двери лифта открываются, тем самым спасая меня от правдивого ответа.

Да я, если честно, и не планировал сейчас откровенничать с крошкой. Пусть помучается. Догадки построит. Ведь по глазам вижу — мстит.

Мелочно, подленько так, и совсем уж не по-честному, но в глубине души все равно ведь радуется, что смогла меня задеть.

«Сам хоть не ревнуй!» — внутренний голос снова меня терроризирует, а я лишь негромко усмехаюсь, легонько мотая головой из стороны в сторону, пока моя спутница не видит.

Не ревную. Даже не думал. С чего он вообще это взял? Ну да, Полина мне нравится, но мы исключительно друзья. Близкие. Родные. Но не более…

«И кого ты пытаешься обмануть, а?» — опять этот чертов внутренний голос так не вовремя оживает.

«Заткнись, а?» — передразниваю мысленно его манеру общения.

«С друзьями не целуются! И уж точно не хотят с ними переспать!»

— У меня к тебе просьба, — Полина прерывает мой внутренний диалог с самим собой, когда мы выходим из лифта на нужном этаже. — В конце нашей беседы с Иваном Алексеевичем придумай повод, чтобы оставить нас вдвоем. Уж очень хочется узнать, что там у него за предложение такое интересное, раз тебе о нем знать не желательно.

— Поделишься? — я останавливаюсь рядом с Полиной возле двери в приемную.

— Если будешь себя хорошо вести, — ехидничает моя крошка в ответ.

— Я постараюсь, — язвлю в ответ. — Но все равно мне этот Росляков не нравится.

— Только не надо ему об этом говорить, — Полина открывает дверь и первой переступает порог. — Добрый вечер, Арина.

Секретарь у Ивана Алексеевича, что надо — длинноногая крашеная блондинка, с огромным декольте, из которого грудь четвертого размера вот-вот выпадет наружу. А взглядом-то как меня пожирает. Того и гляди, сейчас съест со всеми потрохами.

И где только находят подобных мегер!

— Здравствуйте, Полина, — еще и голос томный у крашеной, как будто секс по телефону сейчас начнет предлагать, а не пройти в кабинет к генеральному. — Иван Алексеевич вас ждет.

Впервые, кстати, меня видит, но даже не интересуется моим именем. Может, у них тут так заведено? И подобная девица в роли секретаря — это норма?

Странный, однако, выбор у Рослякова. Я думал, он поумнее.

— Полиночка, Гордей Матвеевич, — мужчина вскакивает с кресла, едва мы переступаем порог кабинета. — Как себя чувствуешь, дорогая?

В его словах сплошная фальшь, и звучит это слишком мерзко и пафосно, чтобы быть правдой. Самому хоть не противно так откровенно лицемерить? Я все равно уверен, что именно Росляков подстроил неудачный наезд на девушку.

Но какой же Иван Алексеевич все-таки противный и неприятный тип!

— Давайте ближе к делу, — перебиваю наиглупейший диалог между Полиной и Росляковым, который состоит из банальностей:

«Как себя чувствуешь?»

«Нормально».

«Что говорят врачи?»

«Все в порядке».

Иначе до бесконечности будут звучать дурацкие вопросы от мужчины и «нормально» от девушки — так мы и до ночи не обсудим все насущные вопросы. А нам еще добираться домой, ужинать, экономику изучать…

— Да, конечно, — Росляков усаживается в свое кресло и по очереди смотрит то на меня, то на Полину. — Наша встреча просто формальность, но я должен вас уведомить.

— О чем? — я первым выпаливаю, хотя боковым зрением вижу, что и Полину этот вопрос очень даже интересует.

— Послезавтра совет директоров, — Росляков едва сдерживает улыбку, видимо, уже заранее чувствуя себя победителем.

Понять бы, чего именно, но, видимо, сейчас озвучит, так его разрывает на части показать свое превосходство над нами.

— Необходимо утвердить кандидатуру генерального директора.

— Я так понимаю, вашу, — фыркаю в ответ, а мужчина уже не сдерживается и улыбается.

Тоже мерзко. Ну до чего ж он меня бесит-то, кто б только знал!

— Других, к сожалению, нет, — Росляков разводит руками в разные стороны, продолжая скалиться.

— И вы хотите, чтобы мы с Полиной вас поддержали? — я продолжаю умничать, так как моя спутница почему-то молчит.

Странно, однако, учитывая, что именно она недавно озвучивала мне эту мысль. А теперь как будто в рот воды набрала — ни звука не произносит. Лишь не отводит глаз от мужчины, но взгляд, как ни странно, настороженный.

Неужели моя крошка чего-то опасается?

— Молодой человек, — Росляков откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу. — Вы пока не имеете права голоса, так как в наследство вступите только через полгода.

Уделал, козел. И так самоуверенно продолжает себя вести, что становится тошно. Нахрена вообще тогда позвал нас с Полиной?

Теперь понятно, почему заранее чувствует себя победителем.

— Тогда зачем вы нас сюда позвали? — ворчу, озвучивая свои недавние мысли вслух, при этом закипаю постепенно внутри, так как и молчание Полины и противная улыбка на лице Ивана Алексеевича раздражают уже до зубовного скрежета. — А кстати, кто тогда вместо нас будет голосовать?

— Я, конечно же, — Росляков продолжает и дальше расплываться в язвительной улыбке. — Ваш дед написал на мое имя доверенность, и теперь я управляю контрольным пакетом акций.

— Вы не управляете, а лишь представляете интересы, — влезает Полина внезапно, привлекая к себе внимание. — И права голоса у вас нет, так что не обольщайтесь.

Надо же, еще и смелая. Уделала этого упыря. Вон, как щеки раздул, покраснел, а главное мерзкая улыбка как-то резко испарилась с лица Рослякова.

Зато на моем появилась — я-то уверен в своей крошке, так просто она словами не разбрасывается.

Столько достоинств в одной девушке!

И как тут не влюбиться?

— Что ты имеешь в виду? — уже не ехидничает, а практически шипит Росляков после небольшой паузы и даже немного корпусом вперед подается.

Мне дико хочется засмеяться, но я сдерживаюсь. Из последних сил.

Кстати, и ответ на вопрос от пока еще и.о. генерального директора мне тоже дико хочется услышать.

Что именно Полина имеет в виду?

— Иван Алексеевич, вы же вроде умный мужчина, — начинает моя крошка издалека, а я весь во внимании. Как и Росляков, кстати, тоже. — Неужели с уставом компании не ознакомились прежде, чем пост генерального возглавить?

— Не ознакомился, — цедит сквозь зубы этот упырь. — Твой дед…

— Но вы же имеете такое право, — продолжает Полина строгим тоном учительницы младших классов. — Почему же не воспользовались?

Уделала Рослякова второй раз, за что я готов ее расцеловать прямо здесь. И прямо сейчас.

Как же я горжусь своей крошкой!

Кстати, впервые это «своя» не вызывает раздражения. Наоборот, тепло разливается в груди, как представлю…

Или вспомню…

Да одни поцелуи чего стоят!

Раньше Полина была похожа на привидение — замкнутая, перепуганная, забитая, зато сейчас расцвела. Вон, как глаза горят, когда в спор с Росляковым вступает.

— Ты…врешь, — продолжает шипеть мужчина.

— Можете подать на меня в суд! — спокойно отвечает моя крошка.

— Хочешь сказать, что вы с Матвеем уже имеете права на акции? — Росляков все еще сопротивляется, но зря.

Крошка не из тех людей, кто бросает слова на ветер. Ответственная девочка, даже слишком. И если говорит — надо читать устав, значит, надо было его читать, а не сейчас фыркать и не верить, как Иван Алексеевич.

— Да, — все так же спокойно произносит Полина. — Не верите?

— Не верю! — Росляков даже повышает голос немного, но девушка тут же его остужает:

— Можете подать на нас в суд, если не верите. Но предупреждаю заранее, — негромко ухмыляется, не отводя взгляда от мужчины. — Поиграете, Иван Алексеевич.

Чуть в ладоши не захлопал, так мне понравился боевой настрой Полины.

Кстати, такой, как сейчас — уверенной в себе, открытой, дерзкой и безумно сексуальной — девушка мне нравится больше, чем раньше.

Да что там нравится — я практически в нее влюбился!

— И я могу взглянуть на устав? — спустя время произносит Росляков, на что Полина лишь пожимает плечами.

— Зачем?

— Чтобы знать наверняка!

— Не верите? А зря, — Полина и дальше провоцирует мужчину, а я лишь усмехаюсь, наблюдая, как пунцовые щеки этого и.о. генерального директора раздуваются, как воздушный шарик. — Дед вам доверял, и очень странно слышать, что сейчас вы не доверяете мне. Да, кстати, послезавтра мы с Гордеем лично будем голосовать за нового руководителя, как и остальные члены совета директоров. Очень странно, что нас никто не уведомил официально ни о дате проведения собрания, ни о времени.

— Я…

— Вы были обязаны это сделать, Иван Алексеевич, — перебивает Полина мужчину, а тот вот-вот лопнет от злости. — Я вот думаю, настучать на вас или нет? Напомните, сколько у вас процентов акций?

— Восемь, — едва слышно произносит наш оппонент, делая громкие вдохи и выдохи. — Какое это имеет значение?

— Женское любопытство, — ехидно улыбается девушка в ответ, а после подмигивает мне. — Кстати, я еще так и не определилась, за кого мне проголосовать, а ты? — обращается ко мне, а я лишь мотаю головой из стороны в сторону. И Полина продолжает:

— Думаю, а не предложить ли кандидатуру Гордея Матвеевича на должность генерального?

Если бы я сейчас пил кофе или чай, то обязательно бы подавился. Полина ведь шутит? Да сто процентов, несерьезно она это ляпнула.

А глаза-то какие шаловливые! Такое чувство, что черти пляшут в этих самых глазах. На щеках румянец, настроение у девчонки хорошее — любо-дорого посмотреть на нее.

Гордость прямо берет за мою крошку.

Неужели благодаря мне этот прекрасный цветок вдруг ожил? Начал распускаться, цвести, дарить радость людям. Да и сама Полина больше не похожа на зомби.

А интересно, я ей хоть немного нравлюсь?

— Думаете, Гордей Матвеевич справится? — Росляков выводит меня из раздумий о моей прекрасной крошке, и я перевожу на него взгляд.

— Сомневаетесь? — нагло вклиниваюсь в диалог, подыгрывая девушке.

— Вас же, Иван Алексеевич, увольнять никто не собирается, — улыбается Полина, снова мне подмигивая. — А вы, как опытный руководитель, поможете молодому поколению. Надо же ему когда-то учиться управлять это громадной империей.

Уделала Рослякова третий раз, или какой там по счету? Сбился уже, да и пофиг. Главное, что упыря на место поставила, хоть и до этого пыталась мне доказать, что человек он хороший. Надежный, ответственный, преданный своему делу.

Только боюсь, как бы заново покушение на девчонку этот упырь не спланировал.

Не верю я ему! И точка!

— Давайте немного остынем, — Иван Алексеевич даже пытается улыбнуться, хотя получается с трудом. — И не будем пороть горячку.

— Вы же первый начали, к чему теперь этот пафос? — Полина в ударе, а я еще сильнее горжусь ею. — Кстати, вы представите отчет за первое полугодие на совете директоров? Что-то я не припомню, чтобы вы перед кем-то отчитывались.

— Вениамин Макарович…

— Если дед болел, то это не значит, что отчитываться не надо! — отрезает Полина, снова перебивая наглого упыря. — Уж вам ли не знать об этом, Иван Алексеевич!

— Извините, — мужчина даже как-то поникает, хотя я все равно не верю в его раскаяние. — Все сделаем в срок, не переживайте.

И пока Росляков сидит, уставившись на свой ежедневник, девушка едва заметно мне кивает на дверь.

«Не вопрос!» — я развожу руками в разные стороны и достаю мобильный.

«Как я справилась?» — интересуются глаза крошки.

«Отлично!» — я сжимаю пальцы в кулак и поднимаю большой палец вверх.

Мне очень не хочется оставлять их вдвоем, но я обещал. И Полина на меня надеется.

— Прошу меня извинить, но у меня важный звонок, — я встаю со своего места, наблюдая, как Росляков оживает на глазах. — Ты идешь? — специально даю слово девушке, на что она усмехается в ответ.

— У меня еще парочка вопросов к Ивану Алексеевичу, — моя крошка подыгрывает, а я лишь киваю в ответ. — Не переживай, до машины дойду сама.

Переживаю. Даже очень. Особенно когда за моей спиной закрывается дверь.

И не подслушаешь же — грудастая блондинка впивается в меня взглядом, а мне безумно хочется послать ее, куда подальше.

— До свидания, — ворчу и выхожу из приемной.

А сердце колотится, как бешеное.

Я надеюсь, ничего плохого этот упырь Полине не сделает?

Я провожаю парня взглядом, пока за ним не закрывается дверь. Все, можно спокойно выдохнуть и больше не напрягаться, а то последние полчаса только и делаю, что за словами слежу. Как бы чего лишнего не сболтнуть — рано еще парню всю правду знать.

А может, у меня просто паранойя развивается на ровном месте? И я никому не доверяю?

— И что ты здесь устроил? — поворачиваюсь лицом к Рослякову. — Поаккуратнее не мог?

— Я даже подумать не мог, что в уставе….

— По-русски же сказала — надо было раньше интересоваться, а не сейчас, — развожу руками в разные стороны. — Кстати, очень странно, что у деда не поинтересовался.

— Не подумал, — печально вздыхает Иван Алексеевич.

— Зато наехать ты сегодня подумал! — передразниваю мужчину, немного повышая тон. — Вот не можешь без своего пафоса! Обязательно надо выпендриться! — выдаю довольно резко, наблюдая, как Иван Алексеевич поникает еще сильнее.

Все, кто его знает, давно привыкли к его периодами странной манере общения, а вот для Гордея это в новинку. Я, как могла, заступалась за Рослякова, практически уговорила парня, что генеральному директору можно доверять, и тут на тебе. Выпендрился, что называется. Типа уделать хотел Гордея, но не тут-то было.

Сам облажался, а мне теперь, если я правильно понимаю, разруливать эту непростую ситуацию придется.

Ох уж эти мужчины! Вечно у них чешется в одном месте раньше времени!

— Полиночка, поговори с Гордеем, — снова печально вздыхает Иван Алексеевич, а я лишь глаза в ответ закатываю.

Ну вот, чего и следовало ожидать. За столько лет знакомства с Росляковым я уже привыкла к его замашкам. Так стоит ли сейчас нервничать и переживать, если Ивана Алексеевича не изменить.

Но и Гордея заново переубедить будет ой, как не просто.

— Кстати, ты в курсе, что он тебя подозревает в наезде на меня? — усмехаюсь, наблюдая, как глаза мужчины округляются и вот-вот вылезут из орбит.

— Я? — Иван Алексеевич тычет указательным пальцем себе в грудь. — Он сдурел?

— Вообще-то он не в курсе наших теплых отношений с тобой, — громко вздыхаю в ответ.

— Не доверяешь ему? — кривится Росляков, слегка прищуриваясь.

— Не знаю, — безразлично пожимаю плечами в ответ.

Главное честно, так как я и сама уже запуталась. Окончательно. И бесповоротно.

Вот как правильно поступить, а? Как сделать так, чтобы не обидеть парня?

И кому доверять, если кругом одни предатели мерещатся?

«На двух стульях не усидишь, дорогая!» — здравый смысл, как обычно, прав. Сто процентов прав.

Или доверяю. Или нет. Третьего не дано.

— Боишься, что сдаст? — Иван Алексеевич смотрит пристально мне в глаза, как будто душу хочет вывернуть наизнанку.

— Тогда он подставит и меня, — честно признаюсь, хотя мне, если честно, плевать на всех.

Это наследство…. Да будь оно не ладно! Из-за него все проблемы последних дней свалились на мои плечи. Вот плюну на все, отдам акции Гордею и свалю из города. Пусть мучается. И думает, как ему бизнес сохранить.

Сам же хотел все акции получить — вот и пусть самостоятельно разгребает, а меня увольте.

Устала бороться с ветряными мельницами. Еще и этот наезд дурацкий…

— Кстати, ты не передумала? — Росляков переводит разговор на нужную ему тему, а сколько таинственности навел своими полунамеками по телефону.

— Об этом ты и хотел поговорить наедине? — усмехаюсь, встаю со своего места и подхватываю сумочку.

— Полина…

— Если я и решу продать или отдать свои акции, то только Гордею, — перебиваю пламенный порыв генерального директора в очередной раз поплакаться мне в жилетку о несправедливости в этом жестоком мире. — Согласись, только он имеет право на контрольный пакет. И зачем только дед мне их оставил, — последнюю фразу ворчу себе под нос, направляясь к двери.

И оставляя Рослякова в гордом одиночестве — пусть подумает и над своим поведением, и над своими словами. Может, в следующий раз и поостережется умничать, пытаясь Гордея втоптать в грязь.

Завидует, но это и понятно — кому же хочется лишаться должности генерального директора огромной корпорации. А если удастся еще и контрольным пакетом завладеть…

Эх, мечты, мечты. До добра подобные фантазии Ивана Алексеевича точно не доведут. До сих пор задаюсь вопросом — кому я помешала, что меня пытались убить? Неужели ради акций? И кому-то действительно не хватает моих двадцати процентов….

— И что он от тебя хотел? — интересуется Гордей, когда я усаживаюсь на переднее пассажирское кресло внедорожника и захлопываю дверь.

— Ясно что, — усмехаюсь, глядя на парня, а он лишь бьет ладонями по рулю.

— Я же говорил, что это он организовал наезд на тебя, — Гордей поворачивается лицом ко мне.

— Не он, — мотаю головой из стороны в сторону. — Точно не он.

— Ты так уверенно говоришь об этом, — Гордей запинается, пристально глядя мне в глаза. Молчит, не отводя взгляда, а после небольшой паузы заводит двигатель и резко отворачивается. — Пусть будет по-твоему, — добавляет и трогается с места, а мне вдруг становится стыдно.

Верю? Или не верю? Только вот правду все равно пока сказать не могу.

Мне-то все равно, а вот Ивана Алексеевича подставлю. Мало ли, что у парня на уме — пусть для начала остынет. И всякую чушь выбросит из головы.

Тогда можно будет и поговорить. Откровенно…

Автомобиль заезжает во двор, и я перевожу взгляд на парня. Всю дорогу молчали. Оба. Каждый думал о своем, и я даже не заметила, как быстро мы добрались до дома.

— Что за фигня! — резко выдает Гордей, глядя в лобовое окно.

— Что… — я не успеваю закончить фразу, переводя взгляд туда, куда смотрел парень.

Дверь нашего дома…открыта. Нараспашку. Заходи, кто хочет, только вот я точно помню — мы ее закрывали на ключ. Еще утром, когда на тренировку ко мне ехали.

Ошибки быть не может — с памятью у меня проблем нет.

А значит, кто-то продолжает за нами охотиться…

Сердце уходит в пятки, когда я на негнущихся ногах поднимаюсь по ступенькам следом за Гордеем. Слава Богу, он рядом. А если бы сбежал? Бросил бы меня одну в огромном доме?

Господи, спасибо тебе за моего спутника! С ним действительно не страшно.

И совсем не одиноко, как было раньше.

— Есть кто живой? — кричит Гордей, открывая дверь и просовывая голову в проем. — Предлагаю свалить через окно, или я за себя не ручаюсь.

— А если у него пистолет? — почему-то шепчу, а у самой мурашки по всему телу.

От страха. Какая же я трусиха!

— А если у него гранатомет? — передразнивает меня Гордей, делая шаг вперед.

— Не смешно! — фыркаю ему в спину и следую за ним. — Кто-то, между прочим, уволил охрану.

— И чем бы охрана сейчас помогла? — Гордей поворачивается ко мне лицом, а я ударяюсь ему лбом в грудь. Не сильно, но все равно малоприятно. — Сама же говорила только что, а если у них пистолет. Сейчас бы парней положили просто так. Из-за нас с тобой. Считаешь, это справедливо?

— Давай полицию вызовем, — кривлюсь, потирая рукой ушибленное место на лбу, и смотрю пристально Гордею в глаза. — Страшно, — зачем-то добавляю, на что парень усмехается.

— Не бойся, — дотрагивается кончиком пальца до моего носа. — Я с тобой, — и включает свет в холле. — Так есть кто в доме? — снова громко кричит, но в ответ гробовая тишина. — Видишь, все злодеи разбежались, — парень подмигивает мне и снова отворачивается. — Надо посмотреть, вдруг что пропало.

— Кабинет, — произношу первое, что приходит на ум, так как вряд ли неизвестные нам злодеи стырили мое нижнее белье.

Да и вряд ли бы им моя спортивная форма подошла по размеру. Ну, не за грушей же боксерской они залезли в наш дом.

— Идем, — Гордей берет меня за руку и тянет в сторону кабинета, по дороге включая свет и в гостиной. — Тут вроде все на месте, — бегло осматривает комнату, а у меня с каждым шагом внутри все замирает.

Даже по сторонам не смотрю, лишь двигаюсь вперед на каком-то странном автомате. Хотела бы я быть такой спокойной и уверенной, как сейчас Гордей. Такое чувство, что ему грабители ни по чем.

Даже если где-то в доме прячутся.

— Мамочки… — я даже делаю шаг назад, когда мы заходим в кабинет, а парень включает свет.

— Стоять! — мой спутник тянет меня за руку назад. — Выдыхай, — смотрит пристально мне в глаза, пока я восстанавливаю дыхание.

Сердце бьется, как ненормальное, вот-вот выпрыгнет из груди, так мне страшно. Чувствовала же, что наезд на меня — это не случайность. Раз не получилось в тот раз, предпримут новую попытку.

Все бумаги, которые до этого стопочкой были сложены на столе (после смерти деда я к ним даже не прикасалась, лишь пыль вытирала иногда), раскиданы, а дверца сейфа открыта.

Ну и, конечно же, сам сейф пуст.

Интересно, что там найти-то пытались? И к чему устроили этот цирк?

— Давай все-таки полицию вызовем, — снова поднимаю взгляд на парня, а он ехидно кривится в ответ.

— Давай ты для начала успокоишься и вспомнишь, что там лежало, — кивает в сторону сейфа.

Успокоишься тут, как же. Легко ему говорить, а мне что делать? Пальцы пробивает дрожь, дышать снова нечем. Да что там пальцы — все тело начинает дрожать. То в жар, то в холод бросает — для полного счастья не хватает очередного обморока.

— Пойдем отсюда, — отворачиваюсь и тяну Гордея за руку. — Мне действительно надо успокоиться.

Пока идем на кухню, у парня звонит телефон.

Доставка ужина! Надо же, какой молодец.

— Не хотел тебя обременять, — парень пожимает плечами в ответ на мой молчаливый вопрос. — Ну и… — запинается и отворачивается, расставляя еду на столе.

— Хотел сделать мне приятное, — заканчиваю вместо него, а у самой улыбка до ушей расплывается.

— Типа того, — бухтит мой спутник, так и не поднимая глаз и не отрываясь от своего занятия.

— Мне действительно приятно, — пытаюсь и Гордея расшевелить, и самой окончательно успокоиться.

Лучше уж комплименты друг другу отпускать, чем думать о неизвестных злодеях. Надо же, и дверь входную чуть ли не взломали, и сейф каким-то образом открыли. Опять же интересно, что найти хотели? Тогда бы все встало на свои места.

А так пока темный лес — кому понадобилось нас с Гордеем пугать?

— Так что там в сейфе-то было? — спустя время интересуется парень, все-таки поднимая глаза на меня. — Бумаги? Деньги?

— И бумаги, и деньги, — я пожимаю плечами в ответ. — Если честно, то ничего интересного. Денег не так уж и много, чтобы из-за них такой сыр-бор устраивали, а бумаги…

— Значит, охотились за ними, — кивает мой спутник и засовывает кусок рыбы в рот. — Что теперь делать?

Я могу сейчас соврать. Или отделаться банальным «все будет хорошо».

Можно еще сослаться на головную боль или другую какую хворь, только вряд ли поможет.

Надо быть честной. Прежде всего с самой собой. Нельзя же постоянно прятаться в панцирь, как черепаха — однажды все равно придется столкнуться с правдой жизни. И решить окончательно и бесповоротно — я доверяю Гордею? Или все-таки нет?

— Идем, — я все-таки принимаю правильное решение, и от этого на душе становится…тепло.

Легче, что ли. И уже совсем не страшно, как было каких-то пятнадцать минут назад.

— Куда? — парень задирает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, так как я уже поднялась со своего места.

— Покажу тебе кое-что, — громко выдыхаю, собираясь с последними умными мыслями. — Я считаю, ты должен это знать…

И ведь действительно так считаю — сейчас я честна, как никогда. Я в принципе врать-то не умею. Скорее, просто отмалчиваюсь или делаю вид, что не готова обсуждать насущные проблемы.

И до недавнего времени это прокатывало.

Только с Гордеем почему-то все иначе происходит.

— Заинтриговала, — парень усмехается, поднимаясь со своего места. — Неужели у нас в доме есть какие-то скелеты в шкафу? — продолжает веселиться, когда я отворачиваюсь и направляюсь к двери. — Вот уж, честно, не ожидал, что ты, крошка, сможешь меня удивить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Конечно, я могла бы…снова промолчать. Сделать вид, что не при делах. Да и, если уж до конца быть честной с собой, то именно дед должен был открыть все сокровенные тайны родному внуку. Разъяснить, показать, научить.

Если бы этот самый внук почаще навещал старика. Интересовался его делами, вникал в его проблемы.

Да просто пообщался бы по-человечески.

Но все их недолгое и слишком редкое общение обычно заканчивалось скандалом.

«Не тебе его судить!» — здравый смысл опять появляется так не вовремя, но он снова прав, черт возьми.

Понятно, что не мне, да и не сужу я его вовсе. Гордей — мальчик взрослый, и теперь пусть сам несет ответственность за прошлое. Страдает, жалеет, что слишком мало внимания деду уделял, переживает — ну и дальше, как говорится, по списку. Это на его совести.

А она у него, как оказалось, все-таки есть…

— Раз тебе это доставляет удовольствие, то буду удивлять почаще, — громко вздыхаю, подходя к спальне деда.

— Куда уж чаще, — Гордей все так же смеется. — Фитнес, бизнес, теперь еще какая-то страшная тайна. И это, заметь, только за сегодняшний день! — поднимает указательный палец вверх, когда я поворачиваюсь к нему лицом. — Я тебя уже боюсь.

— Ты еще забыл напомнить, что я собираюсь тебя заставить изучать учебник по экономике, — подыгрываю парню, лишь бы снова отвлечься.

Страх, переживания, нервное перенапряжение — это все мне противопоказано, а назад в больницу под капельницы, бесконечные консилиумы докторов, же в четыре белых стены одиночной палаты я ни за что не вернусь.

Лучше уж поупражняться в остроумии с Гордеем, чем снова пережить этот ад!

— Еще и память у тебя хорошая, — мой спутник кривится, закатывая глаза. — Я уж думал, ты забыла.

— А будешь много умничать, — ехидно прищуриваюсь, не отводя пристального взгляда от лица парня, — еще и бухучет заставлю изучать.

— Смилуйся, красавица! — Гордей делает такое несчастное лицо, что я непроизвольно улыбаюсь. — Учеба — это не для меня. Кстати, а что там? — кивает в сторону двери, нагло переводя разговор на другую тему. — Неужели привидение?

— Хуже! — я отворачиваюсь и нажимаю на ручку. — Свет включи.

С момента смерти деда я сюда ни разу не заходила. Просто не могла. То же самое со мной происходило и два года назад, когда моя любимая бабуля умерла. Больно, одиноко и слишком страшно от неизвестности будущего.

Я не могла себя пересилить — руки начинали дрожать, едва я дотрагивалась до ручки двери. Сердце замирало, дышать становилось тяжело, и я просто убегала.

Подальше отсюда.

И вот теперь я смогла себя пересилить.

А все благодаря Гордею.

— Странно, — парень засовывает руки в карманы и медленно обходит огромную спальню, рассматривая и стены, и мебель, и даже заглядывая в ванную. — Я сто раз здесь был, но ничегошеньки не помню, — останавливается и поворачивается ко мне лицом. — Как будто в первый раз переступил порог этой комнаты.

— Привидение не видел? — теперь уже я специально перевожу разговор в другое русло, так как очередных воспоминаний сейчас просто не выдержу.

— Я думал, ты мне его покажешь, — парень пожимает плечами в ответ.

— Покажу, — направляю к одной из картин. — Но кое-что иное. Код запоминай, — нажимаю на кнопку в стене, которая находится за комодом, чтобы никто не заметил, после чего картина медленно поднимается вверх, открывая доступ к сейфу. — Триста пятьдесят шесть, — произношу, а сама набираю нужные цифры. — Шестьсот восемьдесят один, — заканчиваю и лезу в нижний ящик комода за ключом.

А после поворачиваюсь лицом к Гордею.

Сказать, что парень удивлен — это ничего не сказать. Он просто в шоке. В неописуемом, если не сказать похлеще. Точно не ожидал от меня откровений.

Ну, ничего, пусть привыкает.

— И… что там? — едва ли по слогам произносит мой спутник, не отводя взгляда от сейфа.

— Там то, что, скорее всего, хотели найти грабители, — вставляю ключ в замочную скважину и проворачиваю его четыре раза.

Дверца открывается, а у меня за спиной грозный рык:

— Я же говорил, что это Росляков! Только он знал, что нас с тобой вечером не будет дома!

— С чего ты взял, что воры залезли именно вечером? — я медленно поворачиваюсь лицом к Гордею.

— Предчувствие! — фыркает парень, а сам сжимает пальцы в кулаки. — Даже не пытайся снова за него заступиться! Теперь он будет иметь дело со мной.

И сейчас я могу промолчать. Не говорить правды. Только ведь решила же для себя — я Гордею доверяю.

И сейчас самое время во всем признаться…

Мы смотрим друг другу в глаза, не отводя взгляда. Интересно, что сейчас творится в очаровательной головке Полины? Девочка честная, откровенная и очень добрая, а сейчас, по ходу, пытается принять важное решение.

Что же ты хочешь мне сказать, крошка? Ну же, решайся — я не кусаюсь. И никогда тебя не подставлю.

И уж тем более не дам тебя в обиду.

Милое создание, которое так внезапно ворвалась в мою довольно размеренную жизнь. Засела, как заноза, в сердце. А сейчас выворачивает душу наизнанку.

— Предчувствие! — кривлюсь в ответ, а сам сжимаю пальцы в кулаки. — Даже не пытайся снова за него заступиться! Теперь он будет иметь дело со мной.

И я сейчас откровенен, как никогда — Росляков так просто не отделается. Именно он знал, что нас не будет дома. Ведь мы же ехали к нему на встречу. Да, согласен, могли в наш дом залезть еще в обед, но я твердо уверен — грабители посетили наше жилище именно вечером.

Иначе могли бы нарваться на меня. Ведь для достижения своей цели необходимы гарантии нашего отсутствия. Железобетонные!

Чем же встреча с Росляковым не гарантия!

— Гордей, ты ошибаешься, — вздыхает печально моя спутница, но я непреклонен.

— Это ты слишком его идеализируешь! — выдаю довольно резко, напрягаясь все сильнее. — То, что ему доверял дед, еще не повод…

— Он мой родной дядя, — криво усмехается Полина, а я замираю на месте.

— Кто?! — от неожиданности у меня глаза округляются, едва не вылезая наружу. — Дядя?

— Росляков — родной брат моей бабули, — продолжает спокойной девушка, все так же не отводя взгляда. — Дед скрывал их родственные отношения, поэтому в компании никто не знает о нашем родстве.

— Ты меня снова удивила, — я резко выдыхаю, слегка мотая головой из стороны в сторону. — Ты полна загадок, крошка.

— Ни к наезду на меня, ни тем более к взлому дома Иван Алексеевич не имеет никакого отношения, поверь, — печально произносит Полина, а я лишь молчу в ответ.

Не верю, но девушку в очередной раз расстраивать не хочется. Да и доказательств у меня нет, а эмоции и интуицию, увы, к делу не пришьешь. Моей крошке и так досталось в последнее время, и я не имею права добивать ее окончательно.

— Тогда кто? — задаю вполне логический вопрос, на что Полина лишь плечами пожимает.

— Наверное, для начала надо спросить — кому это выгодно, — разводит руками в разные стороны.

— Рослякову! — снова резко выдаю, а сам мысленно бью себе по голове.

Эмоции, мать их, бьют все рекорды по несдержанности, да и как в данной ситуации сдержаться. К тому же, я не привык врать или увиливать — всегда говорю именно то, что думаю. А смысл фантазировать, если все равно правда всплывет наружу. Пусть лучше горькая она, чем надежда на несбыточные мечты.

— Давай просто допустим, что это не он, — Полина кривится, но не дает мне даже слова вставить, выставляя руку ладонью вперед, когда я открываю рот, чтобы возразить. — Просто допустим, — спокойно повторяет, а я киваю в знак согласия. — Я уже второй день думаю, кому понадобилось меня запугивать.

— Нас, — поправляю девушку, но она лишь качает головой из стороны в сторону.

— Мне почему-то кажется, что именно меня.

— Согласись, что сегодня именно нас, так как живем мы здесь с тобой вдвоем, — поправляю, на что Полина отмалчивается. — Что в сейфе? — перевожу разговор на другую тему, так как иначе мы долго и нудно сейчас будем ходить по кругу.

«Кто напал и ограбил?»

«Не знаю».

«Кому это выгодно?»

«Тоже не знаю…»

И так до бесконечности, можно даже к гадалке не ходить.

Кстати, многие девушки верят в эту чушь. Надеюсь, моя спутница не заставит идти меня к очередной шарлатанке?

— Здесь все бумаги, — Полина подходит к сейфу и действительно достает оттуда две папки. — Уставные документы, самые важные договора, право собственности на движимое и недвижимое имущество…

— Злополучный Устав тоже здесь? — приподнимаю одну бровь вверх.

— Это не Росляков, — моя спутница снова мотает головой из стороны в сторону, прекрасно понимая, на что я намекаю. — Забирай, — вручает мне всю эту кипу, в очередной (не помню какой по счету раз) ошарашивая меня целиком и полностью. — И владей. Это твое по праву.

— Полина…

— Я очень устала и хочу спать, — закатывает глаза и громко выдыхает. — Давай завтра со всем разберемся.

— Не против, если я и сегодня заночую у тебя?

И снова эмоции бьют через край, так как только этим я могу оправдать свой внезапный порыв. И случайно вырвавшийся вопрос.

«Не ври себе! Ты именно этого и хотел!» — внутренний голос оживает так не вовремя.

«Хотел, но…» — честно признаюсь самому себе, но так и не могу закончить фразу.

Не время? Не место? Или…

«Признавайся уже, чего темнишь!» — снова мой внутренний голос продолжает давить на оголенные нервы, а я пытаюсь взять себя в руки.

И… честно признаюсь.

Я… хочу… чего-то более серьезного. И готов рискнуть. Правда, не уверен, что получится, поэтому проще промолчать. И не давать крошке надежду.

Где я, и где серьезность — два несовместимых понятия. Только вот сердце все равно рвется вперед. Навстречу Полине. Безвозвратно.

И уж точно не готов я останавливаться на полпути…

— Думаешь, это хорошая идея? — Полина поворачивается ко мне спиной и пытается закрыть сейф, но я делаю три шага вперед. Беру девушку за руку и останавливаю ее порыв.

— Спрячь пока назад, — протягиваю бумаги своей спутнице, слыша, как негромко она выдыхает с облегчением. — Пусть до завтра полежат, а там разберемся, что к чему.

— Как скажешь, — крошка снова отворачивается, а в ее голосе звучат нотки безразличия.

Или мне так только кажется, сейчас сложно понять. День выдался довольно тяжелым, мы с Полиной устали, вымотались окончательно и пока не готовы сейчас говорить о чем-то серьезном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍«Это ты не готов!» — внутренний голос снова начинает на меня давить, но я его игнорирую.

Молча следую за Полиной по пятам, хотя ответа на свой вопрос так и не получил. Чувствую, сейчас моя ненаглядная крошка начнет сопротивляться. А мне ой как не хочется снова на нее давить, чтобы добиться своего. Я не люблю недоговоренностей. Да и эти хождения вокруг да около точно не для меня, как оказывается. Хотя девчонке сегодня и так досталось, а тут еще и я со своими претензиями.

Но мне действительно крайне важно быть с ней рядом. Просто лежать в темноте, обнявшись, прижать ее к себе, вдохнуть аромат ее волос, болтать ни о чем и обо всем сразу — разве многого я хочу?

— Гордей… — начинает Полина, стоя возле двери в свою спальню, но так и не поворачивается ко мне лицом.

Боится посмотреть мне в глаза?

А может, крошка боится чего-то другого?

— Я просто побуду рядом, — нагло и слишком настойчиво перебиваю девушку, не давая ей шанса на капитуляцию.

— Это лишнее, — она берется за ручку одновременно со мной.

И наши пальцы переплетаются.

Случайно, но я использую сложившуюся ситуацию в свою пользу. Не хотел ведь, а все равно пытаюсь надавить на Полину — заставляю ее все же повернуться.

И посмотреть мне в глаза.

— Не сопротивляйся, — произношу негромко, проводя пальцами по щеке девушки, а в ответ слышу негромкий смешок. — Радует, что я поднял тебе настроение.

— Странно слышать от тебя «не сопротивляйся», — продолжает усмехаться Полина, не отводя взгляда. — Помнится, раньше ты предлагал мне сдаваться. Или я ошибаюсь? — приподнимает одну бровь вверх.

— Я погорячился, — улыбаюсь в ответ, а пальцы, кажется, живут своей отдельной жизнью. Не слушаются, да я и не пытаюсь сейчас что-либо контролировать.

Ни их, ни тем более себя — а зачем, если вся моя сущность сейчас тянется вперед? Навстречу крошке, которая замирает на месте и, кажется, даже не шевелится. Просто молча стоит, смотрит мне в глаза и не сопротивляется, как я и просил.

Интересно, а что она сделает, если я ее поцелую?

— Напомни, когда это я озвучила тебе очередную просьбу? — слышу негромкое, и только сейчас понимаю, что наши губы рядом. Слишком близко. Одно небольшое движение, и они дотронутся друг до друга.

Надо же, тело тоже отказывается подчиняться. Как будто отдельно от разума существует в данный момент. А в голове такой сумбур из мыслей и эмоций, что впору записываться на прием к психиатру.

«Поцелуй ее…»

«Дожми…»

«По глазам же видно, что ты ей небезразличен!»

«Не тормози!»

«Заткнулись все!» — это уже мои нервы сдают, пока я все еще держу себя в руках и не рискую поцеловать Полину.

— Уже поздно, — крошка по-своему расценивает мое молчание, после чего отворачивается, снова демонстрируя мне спину. — Спокойной ночи, — открывает дверь и заходит к себе в комнату, а у меня вырывается лишь негромкое:

— Черт!

С Гордеем что-то происходит — уже третьи сутки его кидает из стороны в сторону. Я не психолог, чтобы дать точную оценку столь странного поведения парня. Резкая смена настроения, замкнутость, а через некоторое время — слишком уж активные действия. И как тут понять его намерения?

В самом начале было проще — он меня люто ненавидел. И даже не пытался этого скрыть. Одно его злостное «выскочка» чего стоило.

И я к его ненависти привыкла. Не пыталась что-либо изменить. Зато сейчас…

— Можем мы нормально поговорить? — я иду до победного, как-то же надо его внимание к себе привлечь.

Иногда я могу быть слишком настойчивой. И упрямой. А так же твердой, как скала — меня так просто проигнорировать не получится.

— О чем? — Гордей отвлекается от этой злосчастной груши и наконец-то поворачивается ко мне лицом.

— О нас, — тихо вздыхаю, собираюсь с силами и резко выдаю: — Скажи честно, я тебе нравлюсь?

Кто-то же должен сделать этот чертов первый шаг! Хватит уже ходить вокруг да около.

Я хотела, чтобы и эту ночь Гордей провел рядом со мной. Очень. Боролась до победного, стоя сначала спиной к парню возле двери в мою спальню, а после и глядя ему в глаза. Балансировала на грани. И сдалась бы точно.

Если бы не одно «но»…

— Нравишься, — парень кривится и снова отворачивается, как тут же прилетает сильный удар бедной груше. — Это все, что ты хотела узнать?

— Гордей, я…

Делаю шаг вперед, чтобы подойти поближе к парню, но его резкий и довольно грубый тон останавливает мой порыв:

— Тебе лучше уйти!

— Почему? — продолжаю настаивать, чтобы разобраться во всем до конца. — Так дальше продолжаться не может.

— Что именно тебя не устраивает? — он косится в мою сторону, но все равно в глазах нет того блеска, который я видела там. У двери своей спальни.

Когда Гордей хотел меня поцеловать.

— Из-за чего ты бесишься? — кое-как формулирую свой вопрос, а на лице парня появляется ухмылка.

Ну, хотя бы так, а то ни одной эмоции. Кроме злости, конечно же, только понять бы наверняка — чем я ее заслужила. Опять ненавидит? Да и фиг с ним.

Пусть забирает все эти чертовы акции, а я больше так не могу. То тянется ко мне, то отталкивает.

«Ты тоже хороша! Крошка!» — язвит мой здравый смыл, и я в очередной раз с ним соглашаюсь.

Может, и я перегнула палку, не спорю, тогда нам вдвойне необходимо откровенно поговорить. Выяснить все. Расставить все точки над «і».

«Если он тебя пошлет, то ты готова это принять?» — и снова здравый смысл терроризирует мой многострадальный мозг, заставляя меня расстраиваться еще сильнее.

Я не хочу, чтобы Гордей…меня посылал. Вот не хочу, и все тут.

Но что-то- серьезное с парнем иметь тоже…не хочу. Какой-то сумбур у меня в голове.

Я просто боюсь этого самого «серьезного»…

— Ты решила стать моим личным психоаналитиком? — Гордей приподнимает одну бровь вверх, медленно, не торопясь, снимает перчатки одну за другой, при этом не отводит от меня пристального взгляда. — Или так, исключительно женское любопытство проявляешь?

— Скорее переживаю, — негромко произношу, всматриваясь в его лицо. — За тебя, — так же тихонько добавляю, но парень в ответ лишь мотает головой из стороны в сторону.

— И давно? — с безразличием бросает в ответ, на что я отвечаю парню удивленным взглядом.

— Что именно? — вообще не понимаю, о чем речь.

Надеюсь, растолкует, а то мы в очередной так и будем ходить вокруг да около, отвечая друг другу вопросом на вопрос.

— Переживаешь, — с его лица не сходит ехидная ухмылка, а значит, он не готов к откровениям.

Как же все-таки плохо я его знаю. Ведь была уверена, что именно сейчас мы выясним все раз и навсегда. Ведь тянет нас друг к другу. Сильно тянет.

Только чем это притяжение рано или поздно закончится?

«Рискни!» — шепчет мне здравый смысл.

«Боюсь!» — я все так же настаиваю на своем.

«Но тогда ты не узнаешь, как сильно ему дорога!»

«Не узнаю. Но и страдать не буду. Лучше уж сейчас, пока все далеко не зашло, переболеть, чем потом рыдать в подушку по ночам.»

— Ты можешь быть хотя бы сейчас серьезным? — я резко и как-то внезапно вспыхиваю, потому что насмешки со стороны Гордея уже порядком поднадоели.

— Могу, — он откидывает перчатки в сторону. — Но не хочу.

— Так сложно? — продолжаю настаивать на своем, даже не предполагая, к чему это может привести. — Один раз, ведь…

— Хочешь откровений? — Гордей делает шаг вперед, пристально глядя мне в глаза. — Только не пожалей потом об этом, крошка!

Он цедит сквозь зубы, а у меня холодок пробегает по спине.

И его слова, и его тон, а так же наливающиеся кровью глаза отвечают вместо меня:

«Ты точно об этом пожалеешь… Крошка!»

— Хочу, — негромко произношу, и только спустя несколько секунд понимаю, какой двойной смысл несет это самое «хочу». — Откровений, — так же тихо добавляю, но по глазам вижу, что Гордей уже завелся.

Глаза не просто наливаются кровью — они пылают, как на пожаре, прожигая меня взглядом. И его шаги хищника заставляют меня отступать назад.

Пока я не оказываюсь прижатой к стене. А надо мной…

Все тот же яркий огонь в глазах парня. Желваки играют на скулах, выдавая моего спутника с головой. Нервничает.

И едва сдерживает себя. Брови сведены, губы плотно сжаты. Даже белеют от перенапряжения, так парень взбешен.

Видимо, я без спроса вторглась в его личное пространство.

И действительно сейчас пожалею.

— Я тебя ненавижу, — шипит Гордей мне прямо в лицо, нависая сверху. Кулаки упираются в стену аккурат над моей головой, но мне почему-то не страшно.

Наоборот, чувствую себя…защищенной.

Странное чувство. Учитывая то, что мы сейчас вдвоем. А я совсем не знаю, на что способен этот парень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Знаю, — отвечаю довольно уверенно, не сводя пристального взгляда с лица Гордея.

— А раз знаешь, зачем тогда пристала с этими дурацкими откровениями? — мой спутник злится и даже не пытается это скрыть.

Странный он. Загадочный какой-то. Еще пять минут назад признался, что нравлюсь ему, а теперь, оказывается, ненавидит. Как будто в одном Гордее сошлись две противоположности. Два разных человека. Совсем друг на друга не похожие.

Один — милый и заботливый парень, добрый, ответственный, готовый прийти на помощь в трудную минуту. Шутит, поддерживает и даже целуется на пять с плюсом.

А вот второй…

Он мне точно не нравится. Еще и пугает своей непредсказуемостью и несдержанностью.

Кому верить?

А главное — кто из этих двоих настоящий?

— Хотела знать наверняка, — довольно громко вздыхаю, а чуть позже добавляю: — Если все так печально, давай я перееду на квартиру. Раз тебе я так противна…

— Только не надо жертв, дорогая! — кривится Гордей и тут же закрывает глаза и мотает головой из стороны в сторону. — Как же ты меня достала!

Парень резко отстраняется, так же резко бьет кулаком в стену, а я лишь немного вздрагиваю.

Но все равно не страшно.

Он не сделает мне ничего плохого — в этом я уверена на сто процентов. А раз так…

— Зря я завела этот разговор. Знала же, что…

— Замолчи, а? — нагло перебивает меня Гордей. — И так уже голова кругом от твоих вопросов, — в голосе злость, а вот глаза, кажется, добреют.

Или мне так только кажется?

— Я не хотела, — честно признаюсь и пытаюсь сделать шаг в сторону двери, чтобы побыстрее отсюда сбежать, как слышу довольно спокойное:

— Подожди.

И я терпеливо жду — именно сейчас почему-то ноги к полу прирастают. Не могу пошевелиться.

И уйти тоже не могу.

— Ты постоянно меня то отталкиваешь, то притягиваешь к себе, — начинаю первой, так как мы еще долго будем упражняться в остроумии. — Я так больше не могу, Гордей.

— Я тоже, — парень вздыхает довольно громко, проводя рукой сначала по волосам, затем по лицу. — Устал и запутался. Поможешь разобраться? — косится в мою сторону, ехидно прищуриваясь.

— Помогу, если ты…

— Раньше я тебя ненавидел, — перебивает меня Гордей, полностью поворачиваясь ко мне лицом. — Иногда мне даже хотелось открутить тебе голову, — усмехается, а я, наоборот, с удивлением округляю глаза.

— За что?

— За то, что украла у меня любовь деда.

— Это неправда!

— Да знаю я, — Гордей отмахивается, слегка кривясь. — Сейчас уже понял, как тогда был не прав. Простишь? — снова ехидно прищуривается, глядя мне в глаза, а у меня рот так и остается открытым.

И дар речи пропадает напрочь — ни одного слова произнести не могу. В голове такой сумбур из хаотичных мыслей, и у меня не получается зацепиться хотя бы за одну.

«Сделала первый шаг, делай и второй!»

«Ну же, не тормози! Он твой!»

«Лучше не торопись…»

«Поиграет и бросит…»

Ну и остальные в том же духе — то вперед, то беги. Не пойму, кому верить и что делать дальше.

Только Гордей мое молчание расценивает по-своему.

— Я бы тоже не простил, — печально усмехается, но я не даю ему дальше продолжить.

— Я давно простила и не злюсь!

А что, сама же хотела откровенности. Теперь приходится быть честной не только перед собой, но и перед парнем.

— И выжить из дома тебя хотел, — мой спутник засовывает руки в карманы шорт. — Не ради акций, а из принципа. Считал тебя…выскочкой.

— А сейчас? — как-то резко вырывается у меня, но мне крайне важно знать ответ на этот вопрос.

Надоели эти игры. Не умею я играть. Или «да», или «нет» — хождение по кругу закончилось.

Я готова ему довериться. Быть с ним рядом.

Потому что…

Я люблю его…

Как же она не понимает — мне сейчас тяжело. Нет, не исповедоваться, с этим, как раз таки, проблем нет, а вот с остальным…

Меня разрывает на части, так как окончательное решение принял. Да, мне очень нравится эта девочка. Безумно! До ломоты в костях, до скрежета в зубах — в общем, обычными словами не описать, как я ее хочу сделать своей.

На кратковременную интрижку сейчас даже я не согласен, а у Полины можно и не спрашивать, заранее зная ответ.

Но и с серьезными отношениями не заладится. С моей стороны.

Не смогу разорваться между спортом и любимой девушкой.

Чем-то всегда надо жертвовать…

— И выжить из дома тебя хотел. Не ради акций, а из принципа. Считал тебя…выскочкой!

Я засовываю руки в карманы шорт, лишь бы не сорваться. Как же хочется сделать этот чертов первый шаг. Прижать крошку к стене, впиться в ее сочные губы, заставить их раскраснеться, а девушку тяжело дышать.

И увидеть огонь в ее глазах. А еще услышать тихое:

«Хочу…»

— А сейчас? — Полина возвращает меня в реальность, заставляя снова посмотреть ей в глаза.

Честно признаться, что жажду оказаться в ее постели, язык не поворачивается. Не заслуживает она такого обращения.

Черт, почему с ней всегда так сложно. Господи, за что ты послал мне столь тяжкое испытание в виде этих честных глаз, в которых можно утонуть, красивого тела, которое хочется сжимать всю ночь в своих объятиях, и этих прекрасных рук?

Прямо зубы скрипят, так хочется, чтобы девушка провела своими тоненькими пальчиками по моей груди. Вызвала своими прикосновениями ту бурю эмоций, которая до недавнего момента сидела у меня внутри.

И жаждала вырваться наружу!

— А сейчас… — я повторяю за девушкой, пытаясь оттянуть время, чтобы собраться с мыслями. — Черт возьми, Полина, да не смотри ты так на меня!

— Как? — снова округляет глаза моя спутница.

— Пойми ты, — я все-таки делаю этот злосчастный шаг вперед. — Я далеко не принц из твоей сказки. Я…

— Такой же идиот, как и все остальные, — печально вздыхает моя крошка и даже криво улыбается, от чего башня у меня слетает напрочь.

— Я не такой, каким ты меня себе нафантазировала, — подхожу к девушке ближе и снова упираюсь руками в стену рядом с ее головой.

— Интересно, ты кого сейчас пытаешься обмануть? — негромко спрашивает, а я лишь взгляд в пол опускаю.

Сейчас я делаю больно себе — впервые в жизни я встретил девушку, с которой хотел бы…попробовать.

«Пробуют только слабаки!» — выдает мне внутренний голос, как будто насмехается.

Ну да, настоящие мужчины перекидывают через плечо и уносят в свое логово.

Раз. И навсегда…

— Я скоро уеду, — смотрю девушке пристально в глаза. — Скорее всего, навсегда. Ты к этому готова?

— Нет, — она легонько мотает головой из стороны в сторону.

— Тогда поехали со мной, — эта мысль как-то резко и слишком внезапно приходит мне в голову, от чего даже внутри начинает разливаться тепло.

— В качестве кого? — Полина приподнимает одну бровь вверх. — Ты же понимаешь, я не смогу сидеть дома и ждать тебя месяцами.

— А я не могу бросить большой спорт, — отстраняюсь, еще какое-то время наблюдаю за девушкой, а после отворачиваюсь, направляясь к окну. — Зря ты затеяла этот разговор.

— Не можешь бросить? — слышу довольно резкое за спиной. — Или не хочешь?

Я молчу, и Полина расценивает это по-своему. Слышу шаги, лязг замка, после чего выдыхаю со стоном.

— Пока не могу…

Мне безумно хочется ее догнать, но я стою на месте, как вкопанный, глядя в окно. Я и так слишком много правды сейчас наговорил. Еще и делать такой шаг… Переломить себя…

Стоять в одной позе надоедает, и я выхожу из своего мини-спортзала. В сон как-то резко начинает клонить, особенно после контрастного душа.

Едва голова дотрагивается подушки, как тут же выключаюсь.

И снится мне…Полина. В каком-то дурацком желтом платье, улыбающаяся и машущая мне рукой. Я медленно двигаюсь в сторону девушки, глядя только на нее. Непонятно, какого хрена она стоит посреди дороги? Вокруг ни души, поэтому ярко-красная спортивная тачка появляется, как гром среди ясного неба. Несется на бешеной скорости, и я начинаю бежать.

— Не-ет! — громко ору, но Полина меня не слышит. Все так же стоит на одном месте и машет мне рукой. — Не-ет!

От громкого крика я просыпаюсь, резко усаживаясь на кровати. Черт, приснится же такое.

Сердце колотится, как бешеное, как будто все это наяву происходило, а не во сне.

Вчера я принял решение — еще пару дней, и уеду, оставив все девушке.

Вторая часть останется без изменений.

Но пока не разберусь, кто так рьяно хочет избавиться от девушки, отсюда не уеду.

И точка…

На улице ярко светит солнце, когда я в одних шортах выхожу из дома. Направляюсь к бассейну, но близко не подхожу. Когда еще удастся полюбоваться аппетитной попкой, которая то и дело маячит перед глазами. Девочка пришла в себя, а утреннюю зарядку, как я понимаю, моя крошка вряд ли пропустит. Наклоняется вперед, доставляя руками до земли, а ее пятая точка…

— Вот это я удачно приехал! — слышу мужской голос и поворачиваю голову в сторону его обладателя. — Мать честная, да тут ни одна нервная система не выдержит!

И вот совсем неудачно ты приехал, друг мой ситный.

Но все равно я безумно рад его видеть!

— Привет, дорогой! — отвлекаю парня от лицезрения обалденной попы моей крошки и протягиваю руку, которую мой друг пожимает в ответ. — Рад тебя видеть.

Если честно, я уже и забыл, что Мирон должен приехать. Совсем мозг не варит.

А во всем виновата красотка, которая, услышав наши голоса, резко выпрямляется и поворачивается в нашу сторону.

— Здрасьте, — Мирон кивает, ехидненько улыбаясь и не отводя взгляда от Полины.

— Доброе утро, — ворчит девушка в ответ и берет полотенце с шезлонга. — Я не знала, что у нас гости.

«Прикинь, я тоже не знал!» — отвечаю, правда, мысленно и закатываю глаза.

Как-то немного по-другому я представлял приезд моего друга. И уж никак не предполагал, что с первого же взгляда парень начнет пожирать взглядом стройное тело крошки.

Нет, я не ревную, но начинаю потихонечку закипать.

— Мирон, — мой друг бросает сумку на землю и делает шаг вперед, протягивая руку девушке.

— Полина, — крошка краснеет под пристальным и лукавым взглядом парня, но все равно вкладывает свои тонкие пальчики в широкую мужскую ладонь. — Очень приятно, — зачем-то добавляет, а мне в данный момент хочется треснуть их обоих.

Вот какого хрена, спрашивается, она мило строит ему глазки? Ладно Мирон, ему простительно. Он же не знает обо всех событиях, что произошли у нас с Полиной.

Не только у нас — еще и между нами.

— Голоден? — я снова отвлекаю парня от Полины, а то сейчас разденет прямо здесь мою крошку.

И не только взглядом.

А я…даже не имею права что-либо возразить.

И это бесит неимоверно!

— Есть немного, — Мирон наконец-то переводит глаза на меня. — Экскурсию проведешь? — кивает на дом, а сам все равно косится в сторону девушки.

— Мальчики, завтрак на столе, а мне пора собираться, — Полина улыбается напоследок, перекидывает полотенце через плечо и проходит мимо нас.

— Я отвезу… — пытаюсь сделать шаг вперед, но девушка делает мне ручкой, громко крича в ответ:

— Сама доберусь, не переживай.

В окно кухни вижу, как такси подъезжает к нашим воротам. И Полину тоже вижу — бежит к калитке, а после исчезает из поля моего зрения.

— Как тут у вас? — сзади слышится голос Мирона, и я поворачиваюсь к нему лицом.

— Никак, — равнодушно пожимаю плечами в ответ. — Просто живем под одной крышей.

— И ты с ней… — парень запинается, слегка опуская голову и глядя на меня исподлобья. — Ни разу? — еще и глаза округляет, так как на моем лице все доступно написано.

— Зачем она мне? — пытаюсь усмехнуться, но на душе вдруг резко становится так тошно, что огромное желание треснуть кулаком по стене растет в геометрической прогрессии.

Вот кому я сейчас вру, а? Кого пытаюсь обмануть? Согласен, я сейчас лукавлю, но ведь вчера мы с Полиной расставили все точки над «i».

Смысл в данный момент что-то менять?

— Девочка — огонь! — Мирон откидывается на спинку низкого кресла и делает глоток сока из своего стакана. — Не против, если закручу с ней небольшой роман?

Против! Еще как против! Особенно, хорошо зная своего лучшего друга.

Но какое я вообще имею право что-либо запрещать Полине?

А если он ей…понравился? И именно она будет не против?

— Чего вдруг я должен давать тебе свое благословение? — я падаю на соседнее кресло. — Девочка взрослая, пусть сама решает.

— То есть, ты не против? — продолжает настаивать на своем мой лучший друг, не понимая, как сейчас меня бесит этот дурацкий разговор.

— Не против, — ворчу в ответ, сжимая пальцы в кулаки.

Пока костяшки пальцев не побелеют.

Ну, надо же, как, оказывается, легко меня вывести из себя. Стоит лишь представить, как Полина и Мирон…

«Нет! Нет! Нет! Она не поведется!» — мысленно злюсь, закипая все сильнее.

Да она его пошлет, лишь он начнет к ней подкатывать. Я-то знаю, что Полина не такая, как все наши с Мироном знакомые. «Небольшой роман» — это не для моей крошки.

Не поведется! Могу даже поспорить.

— Кстати, ты когда возвращаешься в столицу? — мой друг, как будто действительно почувствовал напряжение с моей стороны, переводит разговор на другую тему.

Уж лучше так, чем обсуждать достоинства Полины. Я точно не сдержусь.

И кому-то прилетит, откуда не ждали…

Вряд ли другу, хотя мы никогда девчонок не делили.

«Ты так уверен, что она ему откажет?» — мой внутренний голос оживает так внезапно, что я теряюсь с ответом.

Целый день я в напряжении и пытаюсь все-таки найти этот самый правильный ответ. Как собака на сене — сам держусь на расстоянии, и других мужиков не хочу видеть рядом с Полиной.

Как же я умудрился оказаться в столь глупой и нелепой ситуации?

— Ты точно знаешь, во сколько у нее заканчивается тренировка? — интересуется Мирон, когда вечером мы усаживаемся в мой внедорожник.

— Точно, — бухчу себе под нос, так как настроение упало ниже плинтуса. — Она уехала на такси, значит вряд ли разминемся.

— Может, ей букет купить? — интересуется парень, поворачиваясь ко мне лицом, когда я уже выезжаю со двора на улицу.

«Может, тебе лучше заткнуться?» — мысленно отвечаю, а в ответ пожимаю плечами.

Пусть думает, что хочет — меня вся эта ситуация дико бесит.

Особенно раздражение достигает пика, когда я паркуюсь возле спортивного комплекса, где работает Полина.

А рядом с моим внедорожником останавливается уже до боли знакомая дорогущая тачка.

Ну, мажор, ты точно нарвался!

Готовься сегодняшнюю ночь провести в травматологии!

— Я поживу у тебя пару дней! — улыбается Янина, вгоняя меня в ступор.

Я, конечно же, люблю свою лучшую подругу. Всегда готова помочь, особенно с временным проживанием, но сейчас она свалилась мне, как снег на голову в середине лета.

Один гость уже есть.

Для полного счастья мне не хватает лишь лучшей подруги!

— Э-ээ…

— Я же предупреждала, — тоном строгой учительницы младших классов вещает Янина, а я лишь печально вздыхаю в ответ.

Точно, предупреждала, а я, балбеска, за всеми своими переживаниями, разборками с Гордеем, а так же сегодняшним внезапным приездом Мирона забыла все напрочь. Просто выветрилась у меня из головы просьба подруги.

Хотя просьба — это громко сказано. Яна у нас девушка откровенная, местами даже слегка нагловатая, поэтому они никогда не просит.

Лишь перед фактом ставит.

— Прости, забыла, — пожимаю плечами в ответ, чтобы хоть как-то выйти из столь неприятной ситуации и не обидеть подругу. — Чай будешь?

— Давай свой чай, — Яна плюхается в кресло и закидывает ногу на ногу. — Как дела?

Банальный вопрос. Даже слишком простой, но я почему-то не могу сразу найтись с ответом. Врать я не умею. Хитрить и скрывать тем более.

А правду рассказывать…не привыкла.

К тому же до недавнего времени у меня и личной жизни толком не было. И эта самая «правда», которую стоит рассказывать, миновала мою скромную персону.

— Неплохо, — я снова пожимаю плечами, но от цепкого взгляда Яны не сбежишь.

— Врешь! — выдает девушка с довольной физиономией.

— Вру, — печально вздыхаю и ставлю перед подругой чашку с горячим чаем. — У меня последняя тренировка, а после мы…

— Стоять! — слышу громкий крик за спиной, когда уже практически подхожу к двери, и закатываю глаза, останавливаясь. — Пока не расскажешь всю правду, отсюда не выпущу! — продолжает командовать Янина, и мне приходится подчиниться.

Началось.

Чего, как говорится, и следовало ожидать. Ну, не умею я скрывать свои эмоции, как это делает подруга. Вот уж у кого нужно поучиться — эта красотка насочиняет с три короба, но ни разу не проболтается о настоящем положении вещей.

А самое главное — Янина умеет хранить секреты…

— Нечего рассказывать, — я поворачиваюсь к подруге лицом, делая его выражение несчастным.

Может, поведется? Хотя вряд ли, уж я-то ее хорошо знаю.

Попала, так попала — теперь так просто сбежать не получится.

— Опять врешь, — Яна делает глоток чая, не сводя с меня пристального взгляда. — Что уже учудил этот красавчик?

— Ничего, — я снова пожимаю плечами, стараясь, чтобы голос меня не подвел. — Он ненавидит меня, я его. Что здесь рассказывать?

— Но вы живете вместе, — Янина скорее констатирует факт, чем задает вопрос, при этом тарабанит пальцами по столу. — Он до сих пор не уехал в свою любимую столицу, а ты так и не сбежала в свою милую квартирку. И это ты называешь «ничего»? — девушка приподнимает одну бровь вверх, а я лишь в очередной раз печально вздыхаю.

Квартирка, как назвала ее Янина, у меня тоже есть, о чем Гордей даже не догадывается. Дело в том, что оформлена она на меня — подарок деда на мое восемнадцатилетние. «На всякий случай», как сказал мой любимый старичок, когда вручал мне ключи.

Квартирка… сто сорок квадратов, дорогущий ремонт, вся навороченная техника — у Янины иногда странный юмор, но я уже давно привыкла. И не обращаю внимания на ее манеру общаться или шутить.

Интересно, как на нее отреагирует Гордей?

— И это я называю «ничего», — спокойно отвечаю, а после кривлюсь. — Я пойду? — киваю в сторону двери, но подруга как будто не замечает, продолжая гнуть свою линию:

— Что-то ты, красавица, скрываешь от меня.

— Вот приедешь сегодня ко мне в гости, сама все увидишь, — улыбаюсь, так как действительно мне нечего скрывать.

Все точки над «i» мы с Гордеем вчера расставили. Делить нам нечего. Да и вместе нам…не быть.

Последнее как-то больно режет по сердцу, но я учусь держать свои эмоции под контролем. Никто и никогда не узнает, как мне больно.

Хотя я прекрасно понимаю — парень прав. Даже если у нас все получится, то мы не выдержим долго на расстоянии друг от друга.

А кардинально менять свою жизнь…

— Значит, у вас с этим красавчиком ничего нет, — снова Янина констатирует факт, а не задает вопрос. — Не против, если я с ним закручу?

Удар. Ниже пояса. Хотя подруга даже не подозревает, как мне сейчас больно. Но эмоции…под замком. Как и чувства к парню тоже. Он скоро уедет, я о нем забуду, и…

— Не против! — ворчу, так как настроение делает резкий скачок вниз. — У меня тренировка, позже поговорим.

Я не хочу больше ничего слышать. И видеть, кстати, тоже не хочу. Пуская закрутят мимолетную интрижку — и ей, и ему надо расслабиться. Янина, в отличие от меня, умеет не принимать близко к сердцу свои увлечения, а вот я…

«Не думай о нем!» — твержу себе мысленно, как мантру, пока показываю девочкам упражнения.

Завтра последний рабочий день, а потом можно и отдохнуть до сентября. Восстановить силы, собраться с мыслями, а главное — выбросить Гордея из головы.

И забыть о нем! Навсегда!

— Ты на машине? — интересуется подруга, когда мы с ней выходим из спорткомплекса.

— На такси приехала, сейчас вызову, — лезу в сумку за мобильным телефоном.

— Я свою в ремонт сдала, — смеется подруга, но тут же у нее вырывается довольно резкое: — Мать честная! Сейчас, по ходу, будет драка.

Я поднимаю глаза и…замираю на месте. Гордей, Мирон, а так же мой несостоявшийся жених.

Этому еще что здесь понадобилось? Ведь целый день сегодня игнорировала его звонки, отделавшись банальным смс:

«Занята. Созвонимся завтра».

Приперся, чтоб ему пусто было.

Хотя и эти два красавца тоже приперлись, а ведь я никого не просила. Какого черта они здесь делают? Еще и сейчас, похоже, начистят физиономию Антону.

Ой, мамочки, что сейчас будет!

— Мальчики, полегче! — Янина влезает в разборки между парнями, за что я ее мысленно благодарю. — Двое на одного — это нечестно.

— Вали отсюда, мажор! — шипит Гордей и толкает Антона в плечо, игнорируя мою подругу.

— Очень страшно, — мой несостоявшийся кавалер смеется в лицо моему…тоже несостоявшемуся кавалеру.

Боже, какой каламбур у меня в голове!

— Ты тупой? — Гордей делает шаг в сторону Антона, но тут между ними вклинивается Янина.

С чемоданом вещей!

Вот это картина!

— Красавчик, ты обороты сбавь, — кривится подруга, глядя Гордею прямо в глаза. — Что-то ты слишком возбужден.

— Вот именно, — поддакивает Антон, а Янина после его слов поворачивается к парню лицом. — А ты рот закрой, умник! Мимо проезжал? Вот и рули дальше.

— Вообще-то я… — пытается оправдаться Антон, но моя подруга уже вошла в образ стервы.

— Вали отсюда, а то сейчас тебе накостыляют. А я второй раз заступаться не буду.

Я негромко усмехаюсь, наблюдая, как Антошка косится в мою сторону, но под строгим взглядом моей лучшей подруги все же потухает. И не возражает, так как побаивается нашу любимую Яночку.

«Гитлер в юбке!» — именно так он ее называет за глаза, а вот в лицо сказать слабó.

— Слышал, что девушка сказала? — теперь поддакивает Гордей, еще даже не подозревая, как сейчас прилетит ему за компанию.

— Ты бы тоже не умничал, красавчик! — Янина поворачивает голову в сторону парня. — А еще лучше взял бы мой чемодан и отнес его в багажник. Или тебе слабо за девушкой поухаживать?

Вот это, я понимаю, темперамент — в мгновение ока разрулила набирающий обороты конфликт. И ведь никто даже не возразил моей подруге — один кивнул мне на прощание, уселся в свой спорткар и свалил, как ему порекомендовала Яна.

А другой все-таки взял ее чемодан, хоть и бухтел там что-то себе под нос, и загрузил его в багажник.

— Мирон, — друг Гордея подошел к нам и протянул моей подруге руку.

— Янина, можно просто Яна, — девушка улыбнулась и пожала руку парня в ответ.

— Вы, я так полагаю, с нами? — Мирон приподнял одну бровь.

— Это вы, если я правильно понимаю, с нами, — съязвила эта красотка в ответ.

— Тогда приглашаем вас, милые дамы, на ужин, — Мирон улыбнулся во все свои тридцать два зуба, легонько пнув локтем под бок подошедшего Гордея. — Да? — покосился на парня.

— Да, — проворчал тот в ответ.

Чего я не ожидала, так это ужина возле бассейна. Прямо на душе потеплело, и даже настроение немного поднялось. Безалкогольные коктейли, салатики, креветки на гриле — да тут пальчики оближешь, если не съешь их вместе с этими вкусностями.

— Гордей сказал, парня у тебя нет, — Мирон начинает разговор первым, когда мой сожитель отходит к мангалу.

Ну а Янина, естественно, поспешила ему на помощь. Я могу хоть весь вечер пялиться на эту парочку — все равно ж ничего не изменить.

— Что? — я поворачиваюсь к Мирону лицом, так как не понимаю, на что он намекает.

— Ты мне нравишься, — выдает парень в лоб, а у меня рука с бокалом замирает в воздухе. — И если ты свободна… то мы могли бы… тем более Гордей не против.

Обалдеть! Я просто в шоке! Гордей…не против? Ах ты подлец!

— Это он так сказал? — от удивления я округляю глаза, до сих пор не веря в происходящее.

— Конечно, — усмехается в ответ Мирон. — Вы же родственники, и я не мог без его разрешения начать ухаживать за тобой.

Какой же этот «родственник«…негодяй! Хотя в голове крутятся слова похлеще, но я сдерживаюсь. Впервые в жизни меня подмывает устроить скандал. Не против? Разрешил поухаживать?

Ну, родственничек, ты у меня попляшешь! Допрыгался! Не против он — вот же козел!

— Я согласна! — выдаю с довольной физиономией, глядя Мирону в глаза, а боковым зрением наблюдая, как парочка подходит к нам. — Предлагаю за это выпить!

Надо же, как физиономия у Гордея перекосилась.

Что, не ожидал? То ли еще будет…

— Не возражаешь, если присоединюсь к тебе? — Янина или просто Яна останавливается рядом со мной, когда я стою возле мангала.

Вообще-то против — настроение и так хреновое. Ниже плинтуса падает, когда я наблюдаю, как мой лучший друг строит глазки моей крошке.

Ну почему у меня в жизни все так нескладно!

Почему, черт возьми, я не могу жить проще!

— Не возражаю, — бухчу, отворачиваясь к парочке спиной.

— Слушай, а у тебя девушка есть? — пристает ко мне подруга Полины, заставляя меня повернуть голову в ее сторону.

— Что? — с удивлением смотрю, как девчонка усмехается и делает глоток сока.

— Ну-у, — тянет Янина, делая невинное лицо. — Ты с кем-нибудь встречаешься, или свободен, как птица в полете?

— Какое это имеет значение? — фыркаю, так как не собираюсь с этой красоткой обсуждать свою личную жизнь.

— Любопытно, — пожимает плечами Яна в ответ.

Надо же, любопытно ей — как же хочется сейчас ее послать куда подальше. И даже не посмотрю, что подруга моей ненаглядной крошки.

А глаза, чтоб им пусто были, так и косятся в сторону парочки, мило воркующей возле бассейна.

А нервы-то не железные.

Ох, сейчас меня рванет!

— Полина сказала, что ты свободен, — красотка, стоящая рядом, нагло строит мне глазки, снова заставляя меня обратить на нее внимание.

— И что с того? — я пока не пойму, куда она клонит, поэтому в очередной раз приподнимаю обе брови вверх в немом изумлении.

— Хочу скрасить твое одиночество! — с довольной физиономией выдает Янина, а я впадаю в какой-то немой ступор.

Так меня еще никто и никогда не клеил — обычно барышни намекают на то, что не против со мной провести время. А эта прямо в лоб — чего, спрашивается, мелочиться?

— Ты всегда такая… — запинаюсь, пытаясь подобрать нужное слово, чтобы не обидеть девушку, как она меня опережает:

— Какая?

— Откровенная! — резко выдаю ей прямо в лицо, на что моя собеседница смеется.

Да уж, что-то не нравится мне этот разговор. Ведь они — лучшие подруги.

Так какого хрена эта Янина или просто Яна лезет ко мне с подобными предложениями?

— А ты всегда такой… — девушка копирует мою интонацию и даже акценты расставляет в нужных местах, и даже запинается, как и я несколько секунд назад.

— Какой? — подыгрываю ей, усмехаясь.

— Тугодум! — выдает мне Янина прямо в лицо. — Что не понятно в моем предложении? Тем более Полина одобрила, — пауза, на протяжении которой я молчу, а девочка вроде как насмехается надо мной. — И даже благословила, — добавляет с улыбкой на пол-лица, а у меня зубы начинают скрипеть.

Одобрила, значит. И благословила, черт бы ее побрал! Вот же коза! А еще вчера чуть ли не в любви признавалась.

И как верить этим бабам?

— Полина одобрила? — с недоумением в голосе интересуюсь, на что девушка в ответ лишь кивает. — Ладно, — медленно поворачиваюсь лицом к интересующей меня парочке. — Раз Полина одобрила…

Фразу обрываю и чуть ли не срываюсь с места, предоставляя Янине самой сделать выбор. То ли остаться возле мангала, то ли последовать за мной — пусть сама решает, как ей лучше поступить в данной ситуации.

— Я согласна! — выдает моя крошка с довольной физиономией, когда я подхожу к парочке. — Предлагаю за это выпить!

Боковым зрением наблюдаю, что Яна тоже останавливается рядом со мной.

И «я согласна» из уст Полины звучит…

Как мой приговор!

Повелась, значит. И так мило улыбается Мирону.

Надо же, как я в ней ошибся. Ведь был уверен на сто процентов — она не такая, а сейчас…

— Ну что, дорогая, — расцветаю, поворачиваюсь лицом к Янине и даже обнимаю девчонку за плечи, хотя внутри все пылает адским пламенем от бессилия. — Как насчет завтрашнего совместного вечера?

— Я… — теряется моя нынешняя «девушка», но я уже вошел в азарт.

— Ресторан, ужин при свечах, — прижимаю девушку к себе ближе и шепчу на ушко, хотя уверен, что Полина слышит: — Обещаю жаркую ночь.

Отдала меня, значит, в руки своей лучшей подруги?

И ведь ни один мускул не дрогнул. Наоборот, улыбка на лице Полины расплывается еще сильнее, и она не сводит глаз с Мирона.

— Хочешь, покажу тебе дом?

Я даже чувствую подтекст в этом самом «покажу». И намек, что остановятся они аккурат на спальне моей крошки.

Вот же зараза!

— Он уже видел наш дом! — все-таки не выдерживаю и влезаю, обращая внимание на себя.

— Еще раз посмотрит, — выдает Полина со злостью, глядя мне в глаза. — Или ты против?

— Там нечего смотреть, — я не сдаюсь, продолжая этот дурацкий словесный поединок.

— У тебя креветки сгорят, — крошка тоже полна решительности, а как глаза-то пылают.

— Мирон присмотрит, — и, не глядя на парня, заканчиваю: — Да, дорогой?

— Я помогу, — влезает Янина и подходит к моему другу.

Мы остаемся с Полиной вдвоем. Тупо смотрим друг другу в глаза, не отводя взгляда. Кто первый сдастся? Неужели выдержит мой напор до конца?

— Ты бы сразу свою спальню ему показала, — выдаю со злостью, глядя на крошку сверху вниз. — Зачем же весь дом?

— А ты чего тянешь с моей подругой? — отвечает мне девчонка, заводясь не на шутку. — Неужели еще свою спальню не показал?

— Достала ты меня!

— А ты меня!

Она вскакивает с места, но я резко хватаю ее. И перекидываю через плечо.

Как-то быстро все происходит — будто заранее эту сцену репетировали.

— Отпусти меня! — тарабанит Полина кулаками мне по заднице, когда несу ее в дом. — Негодяй! Подлец! Идиот!

— Кто еще подлец, — бурчу себе под нос, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Какая же ты коварная! — подхожу к спальне Полины и ставлю ее на пол возле двери. — Крошка! — со злостью бросаю в лицо, уже не сдерживая своих эмоций. — Подруге своей отдала? — прижимаю ее к стене, нависая сверху.

— Кто бы говорил! — фыркает девушка, кривясь. — А не ты ли был не против, чтобы я с Мироном…

— Я был уверен, что ты ему откажешь! — прерываю ее пламенную речь.

— Проверял, значит? — Полина злится и даже не скрывает своего негатива по отношению ко мне. — А я тебе верила!

— И сплавила своей подруге! — заканчиваю вместо нее.

Меня так заводит эта перепалка, что я едва держу себя в руках. Моя крошка слишком близко ко мне. Даже руку не надо протягивать, стоит лишь немного наклониться. Ее губы манят, а когда глаза опускаются на декольте…

— Предатель! — выдает Полина, а я поднимаю взгляд на девчонку, слегка усмехаясь.

— Один-один!

— Никогда я тебя…

Договорить она не успевает, так как мои тормоза отказывают. Просто удар молнии по голове, и я больше не сдерживаю ни своих чувств, ни тем более эмоций.

Наши губы встречаются. Без какого-либо сопротивления. Башню срывает у обоих одновременно, так долго мы этого ждали. И теперь трудно сдержаться.

И еще труднее остановиться…

Только стоит ли именно сейчас останавливаться? Если нас тянет друг к другу. Еще и настойчивый внутренний голос долбит по оголенным нервам:

«Она твоя! Не тормози!»

Куда уж тут тормозить — мое желание со скоростью света набирает обороты. Меня сейчас даже танк не остановит — так долго я сопротивлялся. Боролся со своими чувствами. Пытался все же не причинить Полине вреда.

А теперь, как ураган, сметаю все на своем пути, лишь бы мы были вместе.

— Ты нужна мне, — шепчу в перерывах между поцелуями.

— Я больше без тебя не могу…

Мы становимся единым целым…

— Вот вы где, а мы вас потеряли, — слышу сбоку мужской голос и чертыхаюсь себе под нос, нехотя отрываясь от своей ненаглядной крошки.

— Так быстро сбежали, — тут же веселится женский голос. — Долго еще вас ждать?

Вот что бы ей такое ответить, лишь бы не обиделась? Не будь она лучшей подругой Полины, я бы сейчас…

— Кажется, нас игнорят, — смеется Матвей, видимо, издеваясь надо мной по полной программе. — Ты там Полиночку не задушил еще? А то как коршун налетел на девочку.

— Отвали! — бурчу, продолжая и дальше скрывать свою крошку от посторонних глаз.

— Грубиян! — слышу, как Янина фыркает, но так же слышу и смешок. — Полина, отзовись! А то мы за тебя переживаем!

Они нарываются! Оба!

Сейчас меня точно перемкнет, и я за себя не ручаюсь. Как будто специально провоцируют. И ни капли стеснения, что все-таки нам с Полиной помешали.

Еще как помешали!

— Не могли бы вы свалить отсюда? — я медленно поворачиваюсь лицом в сторону этих двух умников. — Оба! — со злостью бросаю, но в ответ слышу очередные насмешки.

Вот интересно, что смешного они нашли в данной ситуации? Неужели не понимают, что пора и вправду свалить куда подальше. Им вдвоем, думаю, будет не скучно — острый язычок Янины и слишком много пафоса у Мирона.

Термоядерная смесь!

— Кто-то, помнится, не против был, чтобы я за Полиной поухаживал, — мой друг подмигивает, а у меня в ответ зубы скрипят.

— Я погорячился, — честно признаюсь, на что Мирон лишь кивает:

— Я так и подумал.

— Так и мне дали «зеленый» свет, чтобы я тебе глазки построила, — поддакивает Янина, нарываясь на то, чтобы прямо сейчас я ей голову открутил. — Да, Полиночка?

— Она тоже погорячилась, — отвечаю вместо крошки, кривясь все сильнее. — Допрос окончен?

— Только не шумите, — снова умничает мой друг, на что я в очередной раз рычу:

— Тебя забыли спросить!

— И голыми по дому не бегайте! — кричит напоследок Яна, отворачивается и направляется к лестнице, делая на ходу мне ручкой. — Приятной ночи!

— Главное, не оплошай, — Мирон тычет пальцем в мою сторону, продолжая насмехаться. — Чтобы я потом за тебя не краснел.

— Вали уже отсюда! — я реву, как зверь, в глубине души едва сдерживаясь, чтобы лучшему другу сейчас физиономию не разукрасить. — Иначе я за себя не ручаюсь!

Сейчас точно сорвусь — кто-то получит по самое не могу. Еще и крошку свою напугаю.

Перевожу на нее взгляд, и тут меня осеняет. Какого черта мы до сих пор торчим в коридоре и терпим насмешки этих двух балбесов? Надо что-то срочно решать.

Желательно побыстрее!

— Я…

— Короче, крошка, — отстраняюсь, беру девушку за руку, открываю дверь ее спальни и заталкиваю туда Полину. — А то мы до утра будем торчать на глазах у наших «любимых» друзей.

Стягиваю футболку через голову и снова обнимаю Полину.

— Так долго я не выдержу, — наклоняюсь, чтобы поцеловать Полину, как ее ладонь ложится мне на грудь.

— Подожди…

Чего, интересно, ждать? Ведь вижу по глазам… даже в темноте спальни…

Ну, сколько можно меня мучить?

— Жду, — останавливаюсь, так как своим напором уж никак не хочу напугать девушку.

— Я… у меня…

Она отводит взгляд, но я ловлю ее двумя пальцами за подбородок. Нет, милая, так дело не пойдет. Либо мы откровенны друг с другом, либо можно даже не начинать. Без доверия отношений не построишь — теперь я это отчетливо понимаю. И я очень хочу, чтобы моя девочка сейчас мне открылась…

Хорошо, что Гордей прикрыл меня от посторонних глаз, а то бы сейчас со стыда сгорела. Эти пошлые намеки от друзей — ну, знаете ли! В собственном доме не могу уединиться с парнем — это вообще ни в какие ворота не лезет!

— Вали уже отсюда! — рычит Гордей на Мирона, а я чувствую пальцами, как напряжены все его мышцы. — Иначе я за себя не ручаюсь.

Рвано дышит, на скулах играют желваки, и парень переводит взгляд на меня. Понятно, что злится, и надо как-то сгладить обстановку, только вот ничего в голову не лезет.

— Я… — пытаюсь хоть как-то отвлечь Гордея от непрошенных гостей, но у него и с головой, и тем более с реакцией полный порядок.

По крайней мере, получше, чем у меня.

— Короче, крошка, — хватает меня за руку, открывает дверь и заталкивает меня в спальню. — А то мы до утра будем торчать на глазах у наших «любимых» друзей, — стягивает футболку через голову, а его руки в мгновение ока у меня на талии. — Так долго я не выдержу, — наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я его останавливаю.

Упираюсь несильно ладонью парню в грудь, а сама набираю полные легкие воздуха, чтобы признаться в главном.

Боюсь, конечно, но надо. Иначе о каком доверии может идти речь?

— Подожди…

Гордей замирает, слегка отстраняется, но рук с талии не убирает. И это вселяет надежду, что правильно поймет. Что поддержит.

И не бросит…

— Жду, — смотрит мне в глаза, а я пытаюсь сконцентрироваться, но не могу. Кусаю губы, и никак не получается собрать все мои мысли в кучу.

— Я… у меня… — отвожу взгляд, так как нервы сдают. Как же тяжело-то признаться, но лучше уж сейчас, чем потом обо всем узнает.

Я понятия не имею, как происходит интим между двумя людьми. Нет, в теории-то понятно, но вот на деле оказывается…слишком сложно.

Надо сейчас решиться. Иначе так и останусь старой девой.

— Крошка, — Гордей слегка усмехается, берет меня двумя пальцами за подбородок и заставляет снова повернуться к нему лицом. — Смелее, я все пойму.

— У меня никого не было, — выдаю на одном дыхании и замираю. — Я… В общем, решай сам, нужно оно тебе или нет.

— Полина, ты меня с ума сведешь, — смеется, а после целует в губы. — Я, конечно, догадывался, — немного прищуривает правый глаз. — Но все-таки ждал, что ты сама признаешься.

— Негодяй, — с облегчением выдыхаю и бью парня кулаком по плечу.

Несильно, конечно же, но хоть так немного успокаиваюсь. Надо же, догадывался он, видите ли. Но все равно ждал, что я признаюсь.

Не мог мне жизнь облегчить?

— Не мог, — отвечает Гордей, а я только сейчас понимаю, что последний вопрос произнесла вслух. — Хотел, чтобы ты сама для себя решила — доверяешь мне или нет.

— Доверяю, — киваю в подтверждение своих слов.

— Я тоже, — улыбается парень, и я окончательно расслабляюсь.

Ну, какие тут еще слова нужны-то? И так все понятно. Я люблю его. И готова поверить. Больше не думать о том, что он сказал мне там…в спортзале. Обидно, но зато откровенно.

Не готов, да и я тоже не была готова. И подруге боялась признаться, что влипла.

А потом дико ревновала, когда Янина строила глазки Гордею.

Он тоже хорош — видите ли, не против, чтобы мы с Мироном…

Наши чувства прошли испытание на прочность — для меня это сейчас самое важное. Пусть так, но зато теперь я точно уверена, что Гордею не безразлична.

— Расслабься, — шепчет парень мне на ушко, укладывая на кровать. — Я буду очень медленно…

— Ради меня? — ляпаю первую попавшуюся глупость, что приходит сейчас мне в голову.

— Ради тебя, — его губы накрывают мои, а пальцы нежно гладят тело.

Первый раз я хочу пережить только с ним. Да и все последующие разы, кстати, тоже. Другой мне не нужен, надеюсь, что и Гордею теперь другие девушки не нужны.

Он аккуратно, как и обещал, не торопясь снимает с меня одежду, целует в шею, заставляя меня расслабиться окончательно, а я лишь впиваюсь пальцами парню в плечо.

— Полина…

— Я готова, — закрываю глаза и вся напрягаюсь, но Гордей не торопится.

Надо же, какой ответственный — слов на ветер просто так не бросает. Да и торопиться, по ходу, даже не планирует, потому что я уже вся горю, а Гордей продолжает ласкать мое тело.

Не так уж это и больно, как рассказывали мои немногочисленные подружки — я-то давно привыкла к боли, поэтому лишь негромкий стон вырывается. Скорее от неожиданности, чем действительно от боли.

— Крошка…

— Продолжай!

— Я не…

— Да все в порядке, не переживай!

Действительно в порядке, так как натренированные годами мышцы боль уменьшают. И даже довольно приятно, хоть и непривычно. Но у нас еще все впереди, и я не теряю надежду, что парень мне в следующий раз подскажет, как правильно поступить. А пока свое берет матушка-природа, и мы одновременно попадем в рай…

И засыпаем, уставшие, в объятиях друг друга.

А утром меня будит звонок на мобильный. Странно, что в столь ранний час.

Кому же не спится-то?

Гордей спит, ну или делает вид, что спит — лежит на животе и тихонечко посапывает, пока я тянусь к тумбочке, где лежит мой смартфон. Надо же, адвокат, а на часах еще нет восьми.

Уверена, что-то случилось, поэтому сердце пару ударов пропускает, а сон как рукой снимает, когда я принимаю вызов:

— Да!

— Полиночка, доброе утро, извини, что разбудил, — тараторит мужчина, хотя откуда бы ему знать, что именно сегодня он меня разбудил-то. — Важное дело, надо бы встретиться.

— Насколько важное? — кривлюсь, наблюдая, как Гордей открывает один глаз.

— Очень! — с придыханием произносит мой абонент на другом конце провода, а я лишь печально вздыхаю в ответ.

— Приехать к нам сможете? — смотрю на парня, а он и второй глаз открывает, переворачиваясь на бок лицом ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Буду через полчаса, — тараторит мужчина и отключается первым, а я лишь плечами под пристальным взглядом моего любимого пожимаю.

— Адвокат будет через полчаса.

— Я слышал, — бухтит Гордей и хмурится, глядя пристально мне в глаза.

Как будто я что-то знаю!

Он совсем сдурел? Я даже не догадываюсь, с чем связан столь ранний звонок адвоката, а так же его приезд к нам домой через полчаса.

— Что? — приподнимаю обе брови вверх, не отводя взгляда от своего спутника.

— Нафига он к нам припрется?

Ну вот, чего и следовало ожидать — сейчас Гордей начнет приставать ко мне с глупыми вопросами, на которые я бы тоже хотела получить ответы. И чем быстрее, тем лучше.

А то, не ровен час, еще кто-то попытается на меня наехать или залезть к нам в дом.

Может, хоть Владимир Петрович нам это растолкует, хотя, откуда он может знать? Ведь мы с Гордеем даже не сообщили ему ни о наезде недавнем на меня, ни о том, что неизвестные залезли к нам в дом, пока нас там не было.

И как сейчас у адвоката поинтересоваться, а не знает ли он…

Да бред. И мысли у меня бредовые. Не выспалась, вот и логика сейчас у меня страдает.

С чего бы вдруг Владимиру Петровичу, очень порядочному человеку, связываться со злодеями? Он так дорожит своей репутацией!

— Я знаю не больше твоего, — фыркаю, так как уже который день голова идет кругом от этих непоняток. — Или ты и его подозреваешь?

— Я всех подозреваю! — выдает Гордей довольно резко. — Всех, кроме тебя.

— И на том спасибо, — язвлю в ответ и посылаю парню кривую ехидную улыбку. — А то уже подумала, что и я попала в твой черный список.

— Полина, пока я не разберусь с этим делом…

Договорить Гордей не успевает — у меня снова звонит телефон. Я-то его еще в руке держу, поэтому физиономия Рослякова сразу же бросается в глаза. Мой спутник, кстати, приподнимается и заглядывает в экран.

— Этому-то что надо? — снова ворчит Гордей и поднимает на меня взгляд.

— Сейчас узнаем, — я уже поднимаю руку вверх, чтобы пальцем провести по экрану для принятия вызова, как меня осеняет. — Черт! Вчера вроде был совет директоров! Или сегодня…

— А твой Росляков не мог нас предупредить? — Гордей откидывает одеяло и усаживается на кровати рядом со мной. — Дай я сам с ним погорю, — забирает у меня мобильный и принимает вызов: — Слушаю вас, Иван Алексеевич!

— Полина… — мужчина запинается и тут же спохватывается: — Ой, Гордей Матвеевич! Доброе утро.

— Доброе, — ворчит мой спутник в ответ. — Чем обязан?

— Мне бы с Полиной поговорить, — слышу по голосу, что дядя недоволен общением с парнем, но у меня, если честно, нет сейчас желания с ним общаться.

Пусть лучше с Гордеем объясняется — и так голова кругом с самого утра. А ведь какая ночь была!

Эти мужики что, сговорились оба? Вместо того, чтобы сейчас нежиться в объятиях любимого, мне приходится разгадывать головоломки!

Как же хочется выключить мобильный и послать их всех лесом!

— Я вместо нее, — снова выпаливает довольно грубо Гордей, возвращая меня из мыслей в реальность. — Повторяю вопрос — чем обязан, Иван Алексеевич?

— Дело в том, что… — Росляков снова делает паузу, даже слышно, как он громко дышит в трубку. — А где Полина?

— Полина в дýше! — со злостью кричит Гордей. — Либо говорите мне, либо…

— Вы не могли бы подъехать ко мне? — Иван Алексеевич все-таки решается, а мы с Гордеем переглядываемся.

— Зачем? — спустя небольшую паузу произносит мой спутник.

— У нас небольшая проблема, — печально вздыхает Росляков, а спустя несколько секунд добавляет: — Совет директоров перенесли.

— Почему?

Мы снова переглядываемся, причем Гордей явно ждет от меня объяснений. А у меня их нет, хоть ты тресни.

И не надо так смотреть, любимый! Я все равно не отвечу ни на один из твоих вопросов.

Потому что элементарно не знаю ответов!

— Давайте не по телефону, — Иван Алексеевич чуть ли не запинается, видимо, нелегко ему сейчас. — Через полчасика можете подъехать?

Сговорились они, что ли? Дались им эти «полчасика». Никак не отстанут, а мы с Гордеем так хотели остаться вдвоем. Наедине.

Еще так много недосказанности…

— Через полчасика не можем, — кривится мой спутник, посылая мне ехидную улыбочку. — К нам приедет адвокат.

— А этому что надо? — в голосе моего дяди звучит удивление, а я в ответ на очередной косой взгляд Гордея лишь пожимаю плечами.

— Вот через полчасика и спросим, — парень ухмыляется, а Иван Алексеевич снова громко вздыхает в трубку.

— Ладно, не буду отвлекать. Как освободитесь, я жду вас у себя в кабинете.

Гордей отключается, крутит телефон в руке и снова пристально смотрит мне прямо в глаза. Как будто я знаю! Да что ж за день-то сегодня такой!

Точнее, утро, но сути это не меняет!

Меня все достали! Сил больше нет с этими тайнами мадридского двора. Что им всем от меня надо? Я вообще до недавнего времени жила, как серая мышь — ни тебе любовников, ни приключений, ни скандалов. Ничего! И ни в какие неприятности я не влипала.

Пока не появился Гордей.

И это дурацкое наследство!

Теперь вот приходится голову ломать — кому и в каком месте я перешла дорогу…

— Я в душ, — Полина вскакивает с кровати и направляется в ванную, полностью игнорируя мой пристальный взгляд.

А я так и продолжаю сидеть, крутить в руке телефон и злиться. От безысходности и непонимания того, что же на самом-то деле происходит.

Эти звонки с утра пораньше мне не нравятся. От слова совсем. Достали так, что кулаки чешутся прикоснуться к чьей-то физиономии.

Только вот интуиция вдруг резко просыпается. И слишком настойчиво кричит:

«Скоро развязка!»

Хотелось бы разобраться во всей этой чепухе. Да поскорее, а то ведь сборы не за горами. Как бы снова Полину не взяли в оборот эти неизвестные выдумщики, а то с них станется.

Какие же наглые жулики нынче пошли. Беспредельщики, по-другому и не назовешь. Только полные отморозки будут угрожать и запугивать молодую и беззащитную девушку.

Кто же ты, невидимый злодей?

Полина выходит из душа и останавливается, глядя на меня. Ну точно, я еще не успел отойти ни от разговора с Росляковым, ни от постоянно терроризирующих мой мозг мыслей, и моя физиономия наглядно демонстрирует мое же плохое настроение.

— Что? — девушка округляет глаза, а я пока молчу в ответ.

Взвешиваю все «за» и «против» — признаться или нет? Хотя и дальше молчать, не договаривать, а так же делать вид, что ничего существенного не происходит, довольно глупо.

И я решаю все-таки рискнуть.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — кривлюсь, наблюдая, как Полина мотает головой из стороны в сторону.

— По поводу чего? — все так же пристально смотрит мне в глаза, не двигаясь с места.

— Совет директоров перенесли, — повторяю слова Ивана Алексеевича, а Полина лишь фыркает в ответ.

— Я слышала, — кивает в подтверждение своих слов, но я все равно не могу успокоиться.

— Не расскажешь, почему? — я перестаю крутить в руке мобильный девушки, а она в ответ приподнимает одну бровь вверх.

— Ты думаешь, я что-то скрываю?

— Нет, — спокойно отвечаю, даже не задумываясь. — Я просто в этом ни черта не понимаю, а ты могла бы мне растолковать, — намерено делаю паузу и усмехаюсь. — Чтобы в очередной раз я не выглядел полным болваном перед твоим дядей.

Ну, а что? Так и есть. Я, честное слово, пытался читать этот дурацкий учебник по экономике. Нашел в Интернете, даже пару слов знакомых нашел среди всей этой непонятной чепухи, только все равно нифига не понял. Акции, фьючерсы, лизинги — это такой темный лес!

Мама дорогая, как в этой белиберде можно разобраться?

— Иван Алексеевич, если ты помнишь, ждет нас у себя, как только мы закончим дела с адвокатом, — девушка разводит руками в разные стороны. — Там и расскажет, почему перенесли совет директоров.

— Какие есть варианты? — я откидываю смартфон девушки на тумбочку и встаю с кровати.

— У меня уже голова кругом, — Полина тяжело вздыхает, пока я подхожу к ней ближе.

— Мне кажется, что все эти события взаимосвязаны, — убираю прядь волос за ушко крошки, а она поднимает на меня взгляд. — Интуиция, — пожимаю плечами, отвечая на ее немой вопрос. — От меня ни на шаг, — быстро целую свою красавицу в губы и поддаюсь какому-то временному порыву.

Не пойму, почему именно сейчас мне приспичило это сказать, но слова вылетают легко. И внутри разливается тепло, когда девушка краснеет.

— Люблю тебя…

Улыбаюсь, дотрагиваюсь кончиком пальца до очаровательного девичьего носика и направляюсь в ванную, оставляя ошеломленную моим признанием крошку одну. Посреди комнаты.

Не ожидала? Я еще и не такие сюрпризы способен.

Да и в любви признаваться каждый день готов, если это доставит Полине удовольствие. А главное, от души. И от чистого сердца.

Ни капли не жалею…

— И где эти двое? — Полина заходит на кухню, а я за ней следом.

Ни слова не произнесла, пока мы спускались по ступенькам на первый этаж. Я лишь улыбался, глядя на очаровательную пятую точку, мелькающую у меня перед глазами. Я, конечно же, немного по-иному планировал провести сегодняшнее утро, но ради спокойствия Полины готов пожертвовать удовольствием.

Лишь бы разобраться во всей этой наиглупейшей ситуации.

— Спальни пустые, я проверял, — пожимаю плечами в ответ на взгляд девушки. — Может, свалили куда?

— Аферисты, — моя крошка усмехается и направляется к плите. — Надо же, записку оставили, — берет лист бумаги со стола и читает вслух: — Поехала показывать Мирону город. Будем ближе к вечеру. Не скучайте.

— Какая у тебя подруга заботливая! — ехидничаю в ответ, усаживаясь в кресло.

— Хорошая девочка, — Полина скорее констатирует факт, чем задает вопрос, а я в ответ снова усмехаюсь.

— Я не говорил, что она плохая.

— Но подумал! — крошка тычет пальцем в мою сторону.

— Просто не в моем вкусе, — развожу руками в разные стороны. — Я люблю скромных девочек, мило краснеющих, когда им признаешься в любви, мастеров спорта по художественной гимнастике…

— Балабол! — фыркает моя крошка, наглым образом перебивая мою пламенную речь, и поворачивается ко мне спиной. — Есть будешь?

— Буду, — вру, конечно же, но Полине сейчас надо отвлечься.

А то снова начнем гадать, зачем к нам торопится адвокат, и какого лешего Росляков так перепуган. Устал я от этих гаданий. Еще и Полина начинает нервничать, едва мы затрагиваем эту дурацкую тему.

Пусть уж лучше колдует над завтраком, чем загоняет себя в очередной нервный срыв.

Я больше этого не допущу. И никому не позволю обидеть мою девочку…

— Есть кто живой? — слышу мужской голос из холла, когда мы с моей спутницей уже заканчиваем с завтраком.

— Мы здесь, Владимир Петрович! — кричит в ответ Полина, и через несколько секунд запыхавшийся адвокат появляется на пороге столовой.

— Кофе будете? — интересуется крошка, но мужчина отрицательно мотает головой из стороны в сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я ненадолго, — протягивает мне руку для приветствия, и я, хоть и нехотя, пожимаю ее в ответ. — Разговор у меня к тебе, — плюхается в кресло, обращаясь к Полине, а после переводит на меня взгляд. — Гордей, ты бы не мог…

— Не мог! — перебиваю адвоката, уже заранее зная, что он хочет сказать. — Или разговаривайте при мне, или разговора не будет. Третьего варианта не дано.

— Но дело… — блеет адвокат.

— Гордей! — пытается влезть Полина, но я очень категоричен в данном вопросе.

— Тебе мало наезда и ограбления? — приподнимаю одну бровь, наблюдая, как девушка отводит взгляд и кусает нижнюю губу. — Я же по-русски сказал — никому не доверяю, поэтому…

— К-какой наезд? К-какое ограбление? — влезает адвокат, переводя по очереди изумленные глаза с Полины на меня и обратно. — Почему мне никто…

— Несостоявшиеся, — ворчу в ответ, тоже, как и моя спутница, перебивая мужчину, так как нет желания сейчас что-либо ему объяснять. Тем более, зная его хватку, с подробностями.

— Так что вы хотели рассказать, Владимир Петрович? — перевожу разговор в нужное русло, а то мы так и будем полчаса еще обсуждать, как чувствует себя моя девочка.

Я сам в состоянии о ней позаботиться. И сам могу решить все ее проблемы.

Никакие адвокаты мне не нужны!

— Полиночка, дорогая, — Владимир Петрович поворачивается к девушке, резко меняя лицо с перепуганного на дружелюбное. — Ты бы не хотела продать свою часть спортивного комплекса?

Вот тебе раз! Какой еще, нафиг, комплекс? Это что-то новенькое. И я, как ни странно, впервые об этом слышу.

Хотя, может, и не впервые, но все равно как-то пропустил этот факт мимо ушей.

И теперь две пары мужских глаз пялятся на крошку. Я, как и адвокат, жду ее объяснений.

Может, хоть сейчас что-то прояснится.

Хотя…стоп! А как же акции? Я-то думал, что адвокат из-за них прилетел ни свет ни заря.

Точно, голова кругом. И сейчас, мне кажется, вся эта и без того сложная и абсурдная ситуация запутается еще больше…

О комплексе Гордей не знает! Или все-таки знает? Не могу определить по его выражению лица — то ли злится, то ли просто ждет моего ответа. Понятно, что недоволен сложившейся ситуацией. Можно подумать, я в восторге.

Месяца три назад мне уже предлагали продать свою часть. Молодой адвокат, располагающий к себе, пригласил в ресторан. Я-то думала, очередной ухажер, еще и времени было валом. Дед в категоричной форме заявил:

— Тебе надо развеяться!

Спорить со стариком не хотелось, поэтому я согласилась на предложение Андрея. Вечер, романтический ужин, приятный молодой человек рядом…

— Полиночка, вы бы не хотели продать свою часть спортивного комплекса? — вдруг неожиданно выдал мой спутник, вводя меня в какой-то временный ступор.

— З-зачем? — я приподняла одну бровь вверх, наблюдая, как парень улыбается на все свои тридцать два белоснежных зуба.

— Скажем так, — Андрей подался немного корпусом вперед, чтобы приблизиться ко мне. — Есть человек, который готов купить весь комплекс целиком, — парень намерено сделала паузу. — За очень хорошие деньги.

— Рада за него, — пожала плечами в ответ. — Ты для этого пригласил меня в ресторан?

Вытерла губы салфеткой и отбросила ее в сторону, так как настроение мгновенно упало. Да и аппетит, если честно, пропал. Смысл сидеть здесь дальше?

Проще вызвать такси и уехать домой. В свой привычный мирок.

Ну не создана я для свиданий! Всегда какой-то облом!

— Не совсем, — Андрей попытался уйти от ответа, но я уже вставала с места. — Полина, ты куда?

— Домой, — ехидно улыбнулась и взяла сумочку со стула. — Передай своему человеку, что моя доля не продается. Можете даже не пытаться…

Это случилось три месяца назад, и я напрочь забыла и об Андрее, и о его дурацком предложении. Тогда был жив дед, а его боялись. Никто бы открыто не рискнул переходить дорогу Стальному Вениамину Макаровичу.

Но сейчас деда нет. А мы с Гордеем… В общем, мелкие сошки для крутых бизнесменов. И я не удивлюсь, если нападение и ограбление связаны именно с комплексом, а не с акциями, как мы думала с Гордеем.

Надо же, и адвоката нашего подключили. Неужели он в курсе, что происходит? И его удивление…

Наиграно?

— Полиночка, дорогая, ты бы не хотела продать свою часть спортивного комплекса? — Владимир Петрович поворачивается ко мне лицом, резко меняя его выражение с перепуганного на дружелюбное.

— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону, игнорируя злобные косяки Гордея в мой адрес.

— Дело в том… — Владимир Петрович запинается, делает пару глубоких вдоха и резких выдоха, после чего заканчивает: — Сергей Иванович уже продал свою часть.

— Его право, — пожимаю плечами в ответ. — Доли в спорткомплекс разделены юридически, поэтому каждый волен поступать со своей частью так, как считает нужным.

— Заказчик хочет получить весь комплекс, — пауза, на протяжении которой мы смотрим с адвокатом друг другу в глаза. — Целиком. И предлагает очень большие деньги, поэтому…

— Моя доля не продается, — заканчиваю вместо мужчины, наблюдая, как гон меняется в лице.

Что-то здесь не чисто. Чует мое сердце, что это только цветочки. Я-то Владимира Петровича знаю давно. И его нынешнее печальное выражение лица свидетельствует о новых проблемах.

Как же хочется закрыть глаза, минуту посидеть в тишине, а после понять, что это просто дурной сон. Нет ни адвоката, ни странного заказчика.

Ничего!

Только я. И Гордей…

— Я тут краем уха слышал, — мужчина переходит на шепот, но тут влезает в наш диалог Гордей.

— Запугивать будете?

— Что вы! — адвокат поднимает обе руки вверх в жесте «сдаюсь», но после снова чуть ли не шепчет: — Готовится иск в суд о незаконной сделке с твоей долей.

— В смысле? — мы задаем вопрос с Гордеем одновременно, при этом парень подается корпусом вперед, а я лишь округляю глаза.

— Деньги, которые Вениамин Макарович заплатил за комплекс, якобы получены незаконным путем, — адвокат произносит на выдохе, а у меня сжимается все в груди.

Что за бред? Кому ж так сильно нужен этот долбанный комплекс? Человека нет, а его имя собираются вывалять в грязи.

За что?!

— Якобы? — снова влезает Гордей. — Или все-таки незаконны? — парень произносит слова чуть ли не по слогам, пристально наблюдая за адвокатом.

— Вам виднее, — Владимир Петрович разводит руками в разные стороны.

— Послушайте, уважаемый, — мой любимый берет бразды правление в свои руки. — Интересно, сколько же вам заплатили, чтобы вы запугали Полину?

— Да вы что! — мужчина округляет глаза, но Гордей вдруг резко выдает:

— Пошел вон отсюда!

Даже я подпрыгиваю на месте — вот это поворот. Гордей, конечно же, слишком груб, но мне все больше кажется, что он прав. Как-то все слишком…сумбурно. По крайней мере, для меня. Пазл еще не собрался вместе, но что-то начинает вырисовываться.

Вряд ли адвокат не встанет на сторону своего клиента.

Только если ему не заплатили…

— Что? — Владимир Петрович приподнимает обе брови вверх спустя небольшую молчаливую паузу.

— Ты глухой? — Гордей ревет и поднимается со своего места. — Вон отсюда пошел!

— Вы…

— И передай своим заказчикам, — все так же грозно рычит мой спутник, пока мужчина медленно, с круглыми глаза поднимается со стула. — Если с головы Полины упадет хоть один волос, то я их разорву на части. Кстати, фамилия у этого таинственного олигарха есть?

— Всего доброго! — ворчит Владимир Петрович и бодрым шагом покидает кухню.

А после и наш дом.

Мы переводим с парнем взгляды друг на друга и просто молчим. Каждый думает о своем.

И боится сделать первый шаг.

— Почему о комплексе молчала? — Гордей решается, но я в ответ лишь пожимаю плечами.

— Вроде говорила.

— Секреты от меня? — приподнимает одну бровь вверх.

— Если честно, я думала, что ты знаешь.

— Не знаю, — фыркает в ответ, а я подхожу к нему ближе.

— Дед подарил мне половину комплекса, чтобы я не платила аренду.

— Точно законно?

— Как же плохо ты знаешь своего деда, — ухмыляюсь, пытаюсь отвернуться, но парень ловит меня за руку, заставляя снова к нему повернуться лицом.

— Прости.

— Никогда больше в нем не сомневайся!

Тогда, стоя рядом с парнем, а после и наслаждаясь его близостью, я думала, что все наши беды закончились.

И даже не подозревала, что это только начало…

Не хочется даже из дома выходить, не то, что ехать куда-то, но мы пообещали. Ситуация, конечно же, неприятная. А самое главное — непонятная, но мы разберемся.

Вместе с Полиной.

— Что еще ты от меня скрываешь? — ехидно усмехаюсь, сидя за рулем и плавно трогаясь с места.

Как же хорошо было в теплой постели! Рядом с моей ненаглядной крошкой! Моя девочка стесняется, и это так забавно выглядит со стороны.

— Отвернись! — фыркала Полина, стоя ко мне спиной и пытаясь найти что-то в шкафу.

— Не-а! — нагло провоцировал девушку, лежа на кровати и закинув руку за голову.

Я не могу ею насладиться. Даже просто смотреть постоянно на мою крошку никогда не устану. Да, я это говорю осознанно.

Никогда… я от Полины не устану.

И не оставлю ее.

Мы что-то обязательно придумаем…

— Да вроде ничего, — боковым зрением наблюдаю, как девушка пожимает плечами. — Адвокат вроде рассказал обо всей нашей недвижимости.

— Не вспоминай о нем! — фыркаю и с трудом подавляю желание, чтобы не треснуть кулаком по рулю.

А еще лучше — по физиономии этого недоноска. Надо же, как ловко он втерся в доверие. Лебезил перед нами — как же можно ему, такому честному и неподкупному, не верить. И ведь даже подумать не могли, какая сволочь скрывается за личиной вроде как порядочного человека.

Убил бы гада! Собственными руками бы задушил! Только вот Полине о моих кровожадных мыслях пока знать необязательно. А так же о том, что в тайне от крошки я позвонил знакомому. Бывшему однокласснику. Он еще в школе увлекался программированием, а сейчас просто асс в своем деле. С компьютером на «ты» — выудит любую информацию из сети.

— Серый, выручай! — негромко произносил, пока девушка принимала душ. — Надо пробить пару людишек.

— Насолили? — усмехнулся абонент на другом конце провода.

— Достали! — выдохнул и… выдал всю информацию, что знал наверняка, на одном дыхании.

— Не густо, но я пробью, — серьезным тоном произнес Серега. — Дай мне время до вечера.

— Можно даже до завтра, — я откинулся на подушку и закрыл глаза.

— Тогда я нарою даже то, что они сами о себе не знают, — засмеялся паренек мне прямо в ухо, после чего отключился.

Пока я сам не разберусь во всей этой чертовщине, Полину пугать не стоит. Но и глаз с нее не спущу, а то наглеют ребятки. Надо же, и адвоката перекупили.

Интересно, сколько нынче стоит «преданность»? А репутация честного человека?

Наверное я старомоден, раз думаю о подобном. Сейчас не в цене такие понятия, как верность, честность, дружба…

— У меня есть квартира, — выдает крошка спустя время, хотя я уже и забыл о своем интересе, погрузившись в раздумья. — Собственная, — добавляет девушка, когда я останавливаюсь на красный свет и поворачиваюсь к ней лицом.

— Почему не съехала? — смотрю Полине в глаза, а она усмехается в ответ. — Терпела столько времени мою физиономию.

— Ты забыл еще добавить — несносный характер, — крошка продолжает усмехаться, а я наоборот сейчас серьезен, как никогда.

— Так почему? — продолжаю настаивать, так как хочу знать правду.

Нет, не так — я уже знаю эту сладкую правду. Просто хочу, чтобы Полина произнесла ее вслух. Надо заставить ее раскрепоститься — нельзя же все держать в себе. Надо учиться открываться.

Только мне. И больше никому…

— Ты же знаешь правильный ответ, — крошка строит мне глазки, а я лишь киваю в ответ.

— Знаю.

— Тогда зачем…

— Хочу, чтобы ты сказала это вслух.

Сзади начинают сигналить, и мне приходится отвернуться и переключить свое внимание на дорогу. Жаль, я бы с удовольствием уделил это самое внимание Полине.

И плевать мне на этот совет директоров! Вот честно, настолько сейчас все безразлично — как-то резко эти акции, компания и остальная чепуха отошли на второй план.

Как жаль, что только сейчас до меня дошло — ценность же не в деньгах.

Самое ценное — это близкий человек рядом. Родной. Любимый. Надежный…

— Хотела тебе отомстить, — выдает крошка на выдохе, а я в ответ слегка повышаю голос:

— Врешь!

— Сначала честно хотела, — хохочет Полина и косится в мою сторону. — А потом…

— Влюбилась! — заканчиваю вместо девушки, за что получаю легонько кулачком в плечо. — Ну, признайся, что ты была от меня без ума с самого начала!

— Признаюсь, что хотела тебя прибить, — смеется в ответ девушка. — С самого начала, — язвительно заканчивает, вызывая у меня на лице ответную улыбку.

— От ненависти до любви…

— Всего один вздох.

— Один шаг, глупышка!

— И один взгляд…

Я никогда не страдал такой фигней, как «романтика». Это же полнейшая чушь! Исключительно для слабаков. Так думал я до недавнего времени, зато сейчас…

— У тебя тоже есть собственная квартира в нашем городе, — Полина вдруг внезапно прерывает затянувшуюся молчаливую паузу. — Ваша старая квартира, где ты жил с родителями, — добавляет, а я не произношу ни слова в ответ. — Дед, правда, ее отремонтировал. Он до последнего надеялся, что ты однажды сюда переедешь.

— Я знаю, что виноват…

— Ты не виноват! — резко обрывает меня Полина. — Я просто хочу, чтобы ты понял — наш дед тебя очень любил.

— И тебя — я бросаю взгляд на девушку, а она в ответ мило улыбается.

— Тебя больше.

— Я тоже тебя люблю, — нахожу руку своей крошки и сжимаю тоненькие пальчики. — Больше жизни.

Она отвечает мне взаимностью, сжимая мои пальцы в ответ. И негромко произносит:

— Я тебя тоже…

Для полного счастья не хватало только приезда Антона! Вот же засада! Вчера этот недожених наяривал, а я игнорировала.

Ну вот что непонятно человеку, а? Если девушка не берет трубку, то…

— Он нарвался! — шипит Гордей, открывает дверь, но я его хватаю за руку.

И заставляю на меня посмотреть.

— Не надо, — мотаю головой из стороны в сторону. — Пожалуйста, — тише добавляю, чувствуя, что парень все еще напряжен.

Смотрит пристально мне в глаза. Желваки вовсю играют на скулах. Черт, Гордей не просто на взводе.

Он взбешен! И сейчас, если его не остановить, сорвется. Еще и кучу проблем ненужных нам создаст.

«А если Антон только этого и добивается?» — я перевожу взгляд на дорогу, наблюдая, как мой несостоявшийся ухажер вылезает из машины, достает из салона букет цветов, захлопывается дверь и поворачивается лицом к внедорожнику.

А сияет-то как! Того и гляди, рождественскую елку переплюнет!

Спрашивается, чего ж я вчера ему не ответила? Сейчас бы избежала этой глупой и никому ненужной ситуации!

— Разговаривать только в моем присутствии, — спустя время произносит Гордей намного спокойнее. — Или так, или…

— Хорошо, — соглашаюсь, отпускаю руку парня и вылезаю из автомобиля.

Я очень надеюсь на его благоразумие — лишняя головная боль нам сейчас ни к чему. Хотя настойчивость Антона мне непонятна — ему что, девушек мало? Да их как грязи, стоит только пальчиком поманить. Богат, красив, холост…

На мне же свет клином не сошелся!

Вот же прилипала!

— Привет, Полина, — Антон, как ни в чем не бывало, как будто и нет сейчас рядом со мной Гордея, расплывается в улыбке на все свои тридцать два зуба, подходит ко мне и вручает букет. — Это тебе, — еще и в щеку целует, а я готова завыть.

Громко и протяжно. Да что ж он такой непонятливый!

— Ты бы полегче, мажор! — чего и следовало ожидать, Гордей влезает, отодвигая меня в сторону и становясь аккурат напротив Антона. Вижу, что кулаки у моего возлюбленного сжимаются все сильнее. Даже костяшки пальцев белеют, так парень напряжен.

Хоть бы драка не началась!

— Вообще-то я к Полине, — такое чувство, что Антон непробиваемый.

Ну или бессмертный, что в данном случае одно и то же.

Он реально не понимает, что сейчас нарвется?

— Вообще-то, Полина, — Гордей произносит слова чуть ли не по слогам, копируя интонацию противника. — Моя девушка, — снова намерено делает паузу и со злостью выдает Антону в лицо: — Любимая!

— Мне надо с тобой поговорить, — мой недожених игнорирует Гордея, обращаясь ко мне.

— Слушай, чувак, ты глухой? — мой возлюбленный толкает парня в плечо. — Или тупой? — еще раз толкает, но Антон реально непробиваемый.

— Отвали! — фыркает прямо в лицо Гордею, а у того, походу, срывает башню.

Я даже не поняла, как это произошло — быстро, молниеносно, хотя другого я и не ожидала. Гордей двинул парню в лицо кулаком, игнорируя мои просьбы.

Ну зачем, Господи?

— Ты еще об этом пожалеешь, — шипит Антон, вставая с земли и вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. — Зря ты это сделал, умник!

— Могу повторить, — Гордей делает шаг в сторону парня, но тут сбоку слышен женский голос.

— Антошенька, радость моя! — Янина расплывается в улыбке, направляясь к парню. — Ты ко мне?

— Нет, — ворчит этот придурок, видимо, и вправду тупой.

Идиот, это твой спасательный круг! Хватайся за него и вали отсюда!

А следом за Яной еще и Мирон выходит со двора.

Ой, мама ты моя дорогая. Сейчас, чувствую, начнется.

— Какой же ты джентльмен! — Янина игнорирует ворчание парня, берет его за руку и тянет к машине. — Поехали, до дома меня подбросишь. — Я позвоню, — последнюю фразу она бросает мне, машет рукой и усаживается в спорткар.

Физиономия у Антона перекошенная, косяки бросается то на Гордея, то на меня, но усаживается за руль. А я выдыхаю. С облегчением.

Избавилась от проблемы, хотя далеко не факт, что этот идиот отстанет так просто. Яна, конечно же, ему мозги промоет по дороге, только вот надолго ли?

— Я же просила…

— Полина…

— Можешь ко мне больше не подходить!

Разворачиваюсь и направляюсь к калитке, слыша вслед:

— Я не специально!

— Ага, — ворчу себе под нос, кивая на ходу Мирона в знак приветствия, и снова слышу печальное:

— Милая, прости!

— Когда ж он уже думать головой начнет, — ворчу себе под нос и закатываю глаза, мотая головой из стороны в сторону. — Мало проблем, так еще одну добавил.

Вот не хотела же ругаться, а придется. Иначе до Гордея не достучаться. Нет, герой-то он на все сто, кто спорит.

Но зачем же сейчас кулаками махать? Не мог подождать? Ну подарил мне Антон цветы, что в этом трагичного? Видно же было, что нарочно провоцирует Гордея. Как будто специально!

Интересно, кому я опять понадобилась? Кто так сильно жаждет меня добить? Телефон снова трезвонит, и я лезу в сумку. Неизвестный номер.

Но пальцы почему-то начинают дрожать…

— Полина Андреевна? — интересуется незнакомый мужской голос, когда я принимаю вызов.

— Д-да, — почему-то вместе с пальцами и голос начинает дрожать.

Но я даже не успеваю задать вопрос по поводу личности звонящего, как он сам бодро рапортует:

— Дмитрий Сергеевич Извеков, адвокат. Представляю интересы нового владельца спортивного клуба…

— Половины, — поправляю мужчину, а в ответ слышу удивленное:

— Что, простите?

— Половины клуба, — уточняю, стараясь оттянуть время, чтобы хоть немного справиться с нахлынувшими эмоциями. — Второй половиной пока владею я, насколько мне известно.

— Это только пока, — довольно резко выдает адвокат, а у меня внутри все замирает.

Он сейчас что? Пугает меня? Или не скрывает того, что клуба мне не видать, как своих ушей? Ну, знаете ли, это уже перебор! И мне все больше кажется, что все наши несчастья…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Это вы устроили наезд на меня? — открыто, что называется, прямо в лоб интересуюсь, желая поскорее разобраться во всей этой ситуации. — И грабителей в наш дом прислали тоже вы?

— Побойтесь Бога, Полина Андреевна, — усмехается мужчина, не скрывая иронии. — Я — адвокат, а не бандит.

— Значит все-таки вы, — произношу на выдохе и даже расслабляюсь, так как пазл наконец-то начинает собираться.

— Мы можем встретиться и все обсудить? — адвокат игнорирует мое последнее утверждение, а меня прямо злость берет от его зашкаливающей наглости.

Может и не он лично устроил весь этот цирк с запугиванием, но он точно в курсе происходящего. И искали они не акции и не Устав, как думал изначально Гордей.

Их цель — документы на клуб!

— Моя половина не продается! — выдаю довольно резко, едва сдерживаясь, чтобы еще сильнее не повысить голос. — И не надо меня пугать!

— Мы предлагаем хорошие деньги, Полина…

— Засуньте из себе в задницу! — не сдерживаюсь, грубо выпаливая своему абоненту и отключаюсь. — Козел! — произношу довольно громко, как слышу за спиной:

— Кто звонил?

— Не твое дело! — фыркаю и, не поворачиваясь лицом к парню, направляюсь к дому, но Гордей ловит меня за руку, заставляя остановиться.

Медленно, пытаясь держать себя в руках, я все-таки поворачиваюсь лицом к парню. Надо же, какой он милашка! А какую гримасу скорчил! Так и хочется его к груди прижать. Только вот надо выдержать его напор и доходчиво все объяснить этому непробиваемому болвану.

Нельзя все решать силой! И за свои обещания надо отвечать!

— Полиночка, прости меня, — еще и голос несчастный, ох и актер, этот Гордей. — Я не хотел, — одну руку прикладывает к груди в области сердца. — Честное слово, какой-то бес вселился, и перед глазами все поплыло.

— Негодяй, — уже спокойнее произношу, понимая, что сейчас сдамся.

Окончательно. И бесповоротно.

Я же люблю его! Со всеми его достоинствами и недостатками. Хоть я и не знала (даже не подозревала), что Гордей такой ревнивый, но если честно мне это даже…льстит.

Только вот с Антоном связываться опасно. Как бы проблем этот мажор нам с Гордеем не добавил.

— Согласен, — парень принимает покаянный вид, вызывая у меня улыбку. — Больше не поддамся на провокации. Мир? — приподнимает одну бровь, притягивая меня за руку к себе поближе.

— Я подумаю, — кокетничаю, а через несколько секунд забываю обо всем напрочь.

Его губы касаются моих. Нежно, аккуратно, а после настойчиво и жадно. Лишая меня последних сил.

Всех. Без остатка.

Я согласна на такое перемирие! И даже обо всех проблемах напрочь забываю, обвивая Гордея за шею.

— Сильно не увлекайтесь, — слышу где-то в стороне мужской голос с насмешкой, а мой любимый на время прерывает наш примирительный поцелуй.

— Постараемся, — усмехается, глядя мне в глаза.

— Я поехал, — Матвей хлопает Гордея по плечу, а мне подмигивает. — Береги его, Полина.

— Обязательно, — шепчу, и снова мужские губы захватывают мои в свой плен.

Из которого не хочется выбираться. А хочется лишь наслаждаться. Такой родной. Такой любимый.

Мой…

— Давай на пару дней закроемся от всего мира? — шепчет Гордей, целуя меня в висок, при этом прижимая к себе ближе. — Не хочу никого видеть.

— Я тоже, — как ненормальная, вдыхаю мужской аромат и закрываю глаза.

Выключаю телефон — весь мир пусть катится куда подальше. Подождут. Я сейчас не готова лишиться того рая, что мне обещает Гордей.

Сейчас мы вместе. А дальше будет видно…

— Может не поедешь никуда? — тянусь к Полине, но она выскальзывает из моих рук, резво вскакивая с кровати.

— Гордей! — фыркает, слегка кривясь, и направляется к креслу.

Легкий халатик, поясок на талии — если честно, то мне нравится наблюдать за девушкой, когда она без…халатика. Да вообще без ничего! М-мм! Как же это заводит.

Ну реально, чувствую себя пятнадцатилетним пацаном, который впервые в жизни влюбился в симпатичную одноклассницу. Наблюдает за ней издалека. Портфель до дома несет. Цветы дарит…

Кстати, цветы — как обычно, я торможу. Просто никогда до этого я не ухаживал за девушкой. Опыта — ноль целых, ноль десятых. И фиг разберешь, как правильно-то ухаживать за Полиной!

«Ресторан, боулинг, бильярд…» — мысленно пролетает, но я лишь закатываю глаза, откидываясь на подушку.

Н-да, фантазия у меня, конечно, тормозит так же, как и я. Ну какой, нафиг, бильярд? Точно откажет. Не то. Вот чувствую, что облажаюсь.

Ну, не в театр же ее вести, в самом-то деле! Я точно всех этих страстей на сцене не выдержу — сбегу через двадцать минут и буду ждать Полину в машине.

И облажаюсь окончательно…

— А ты театр любишь? — интересуюсь, когда девушка уже прихорашивается перед зеркалом после душа. — Могли бы сходить, если ты…

— Я балет люблю, — Полина поворачивается ко мне лицом и расплывается в улыбке на все свои тридцать два зуба. — Сходим?

— Прикалываешься? — мои глаза вот-вот вылезут из орбит, и ведь не включишь заднюю теперь.

Балет! Это вообще за гранью моего терпения!

Ну, она же точно шутит. Или нет?

— Не поверишь, но я ни разу не была на «Спящей красавице», — продолжает улыбаться ехидно Полина. — А так хочется! — и для пущей убедительности даже глазки закатывает, от чего у меня не просто дар речи пропадает.

Я в шоке! Неописуемом!

Балет… Скажите, что я сейчас просто сплю!

— Не поверю, — ворчу в ответ, а Полина отворачивается.

— Скучно с тобой, — кривится, а я наблюдаю за ее отражением в зеркале. — Нет в тебе ни грамма романтики.

— Полин, что угодно, но только не это! — хныкаю, как маленький ребенок, надеясь, что девушка все же шутит. — Я не выдержу.

— Даже ради меня? — косится в мою сторону, а я со стоном выдыхаю.

— Если только ради тебя, — бухчу себе под нос и закрываю глаза.

Ради нее я и не такое выдержу. Даже этот чертов балет готов высидеть от звонка до звонка, лишь бы сделать приятное Полине. Нравится человеку, чего я ворчу в самом-то деле? Сам же предложил, а теперь…

Ну, точно, шутит! Иначе ехидство так бы не искрилось в глазах моей крошки. Как же не хочется ее сейчас отпускать, но не могу же я посадить Полину под замок на двадцать четыре часа в сутки. Тем более, девушке надо подписать какие-то бумаги. С бухгалтером встретиться, все обсудить, а потом долгожданный отпуск.

Жаль, что у меня впереди бой. И отпуска в ближайшие полгода мне точно не видать.

— Шучу я, — крошка поворачивается ко мне лицом, а у меня вырывается вздох облегчения. — Нет, я люблю балет, но заставлять тебя не буду, раз ты…

— Я готов! — резко вырывается у меня, хотя внутренний голос продолжает громко стонать от подобной перспективы. — Если надо, то я высижу.

— Не надо, — Полина подходит к кровати, залезает, опираясь на одно колено, и целует меня в губы. — Лучше научи меня в бильярд играть.

Ох и крошка! Такая строптивица мне досталась, кто бы мог подумать. Особенно в самом начале — тихая, скромная девочка. Я даже думал, что она и разговаривать толком не умеет. А на деле оказалось, что внутри моей крошки скрывается настоящий вулкан страстей.

И с моей помощью он наконец-то взорвался!

— Надеюсь, машину мою ты починил? — Полина приподнимает одну бровь, глядя мне пристально в глаза.

— Конечно, — с сарказмом отвечаю и снова ее целую. — Ты надолго?

— Сто раз уже спрашивал, — девушка отстраняется, слезает с кровати и машет мне ручкой. — два-три часа, и я снова твоя. Целиком и полностью. Прошу, как говорится, любить и жаловать. Да, кстати, — останавливается уже в дверях, а я лишь поворачиваю голову в ее сторону. — Вчера, когда ты был в душе, звонил адвокат. Извинялся, клялся в вечной любви, а так же жаждал тебя сегодня увидеть ровно в двенадцать часов, чтобы все объяснить. Оказывается, мы просто неправильно его поняли.

— Да пошел он! — фыркаю, но моя крошка морщит носик.

— Гордей, надо доверять людям.

— У меня нет никакого желания видеть его холеную физиономию, — сопротивляюсь до победного, понимая прекрасно, что прямо сейчас сдамся под напором девушки.

И кто еще у нас глава семьи в доме? Надо же, как быстро, а главное, круто девчонка взяла меня в оборот. Невинные глазки, милые улыбочки, и я уже пляшу под ее дудку.

Но мне нравится, черт побери. Дико заводит. И я готов плясать и дальше, лишь бы моя девочка всегда улыбалась.

— Ты поговори с ним, — Полина дает мне последние наставления. — Выясни все до конца. А потом уже принимай решение, оставляем его или нет. В любом случае, документы надо у него забрать, если мы откажемся от его услуг, — намерено делает паузу, глядя пристально мне в глаза. — Я приму любое твое решение.

И выходит из комнаты, оставляя меня с хорошим настроением в гордом одиночестве.

Раз просит, придется смотаться на другой конец города.

А как же не хочется сползать с кровати!

Но я сползаю, плетусь в душ, а в голове крутится одна единственная фраза, сказанная Полиной напоследок:

«Я приму любое твое решение!»

За это и люблю мою крошку. Она самая лучшая.

Другой мне не надо…

Как назло, куча пробок в городе — то ремонт дороги, то авария, то какой-то остолоп заглох прямо посреди проспекта. И я наглым образом опаздываю, хотя мне, если честно, плевать. Решение я уже принял, а еду к адвокату исключительно, чтобы Полине доставить удовольствие. Да и документы надо забрать — я планирую отказаться от услуг этого упыря.

— Владимир Петрович задерживается на судебном заседании, — выдает мне помощница адвоката, когда я захожу в приемную.

— Но мне назначено на двенадцать, — развожу руками в разные стороны, пока не совсем понимая, что происходит.

— Ничем не могу помочь, — резко отвечает девушка и кивает в сторону одного из стульев. — Подождите, он скоро должен появиться в офисе.

Подожду, все равно ведь торопиться некуда, но поведение адвоката мне дико не нравится. От слова совсем. Если не сказать похлеще.

Какого лешего он мне назначил на двенадцать, если знал, что в это время у него судебное заседание? Решил показать, кто в доме хозяин? Вот он я, царь, а вы, холопы, ждите.

Только чем дольше я жду, тем больше неприятных мыслей блуждают в моей голове. Вся эта ситуация, мягко говоря, напрягает. Такое чувство, что какую-то важную деталь я упускаю. Еще и интуиция молчит. А внутренний голос вообще как будто воды в рот набрал.

Зато в голове почему-то всплывают слова моего любимого тренера:

«Если не знаешь, с чего начать, то начни с самого начала!»

С начала… С самого что ни на есть начала.

А что у нас в начале было? Правильно, завещание деда. Акции, дома, прожить месяц под одной крышей…

Так, стоп! Почему-то именно здесь я решаю остановиться. Месяц. Под одной крышей. Вместе с Полиной. Кто выдержит, а кто первым сбежит.

И тут меня осеняет. Да так, что руки начинают подрагивать.

Этого не может быть! Не могут же все быть настолько продажными. Только пальцы все равно подрагивают, когда я достаю из кармана мобильный. Снимаю с экрана блокировку, нахожу номер Полины, нажимаю зеленую кнопку…

«Ваш абонент находится вне зоны действия сети…»

Я завожусь с пол-оборота, а сердце пропускает парочку ударов. Набираю постоянно номер Полины, но она вне зоны.

Твою ж…

— Аллочка, меня никто… — слышу мужской голос и поднимаю глаза, наблюдая, как адвокат заходит в приемную.

Запинается, гад, видя мое озлобленное лицо. И даже останавливается, глядя, как я медленно убираю гаджет в карман и делаю пару шагов в сторону мужчины.

— Опаздываете, Владимир Петрович, — цежу сквозь зубы, желая именно сейчас разорвать этого упыря на части.

— Я…

— Где Полина? — выдаю со злостью, делая шаг в сторону мужчины.

— Не знаю, — он отступает назад, но глаза начинают бегать из стороны в сторону в поисках спасения.

Не жди, упырь! Сейчас тебя настигнет кара небесная во всей ее, так сказать, красе. Не просто так испугался ведь. Да и опоздал специально. Надеялся, что я не дождусь? Уйду, плюнув на просьбу адвоката, а он, вроде как, и не при делах останется.

Ну уж нет! Сейчас ты расскажешь всю правду, чего бы мне этого не стоило!

— Круто вы нас обвели вокруг пальца, — я пытаюсь говорить спокойно, чтобы бдительность мужика притупить, но дается мне это с большим трудом. — Эмоции через край, ненависть моя к Полине, о которой вы узнали от деда, а я и подумать не мог, что все это, — намерено делаю паузу, глядя пристально мужчине в глаза, — ваш хитроумный план. Думали, что мы разбежимся?

— Я не понимаю, о чем вы, — адвокат пытается все же сделать невинным лицо, но я лишь злобно усмехаюсь в ответ.

— Месяц под одной крышей, — медленно мотаю головой из стороны в сторону, понимая, что именно я облажался.

Если бы я тогда не был так сильно ослеплен ненавистью… Если бы видел дальше своего носа…

Если бы сложил тогда эти нехитрые «два плюс два»…

То сейчас бы мы не попали в эту дурацкую ситуацию с моей крошкой!

Не дай Бог, хоть один волосок упадет с ее головы — я тогда за себя не ручаюсь…

— Послушайте, Гордей, ваш дед… — начинает адвокат спустя небольшую молчаливую паузу, на протяжении которой мы смотрим друг другу в глаза.

— Мой дед, — я нагло перебиваю Владимира Петровича, так как теперь-то он точно не отвертится против сто процентных аргументов. — Никогда бы в жизни не придумал подобную ахинею. Да и с точки зрения юриспруденции — это полнейшая чушь!

— Незнание законов…

— Заткнись, упырь! — у меня отказывают тормоза, и я в мгновении ока подлетаю к мужчине. Прижимаю его к стене и давлю рукой на горло, не отводя своего пристального взгляда. — Ты как собирался это контролировать, а? Чего ж я сразу-то не догадался, что ловушку вы нам приготовили. Кстати, вы на что рассчитывали?

— Я не… — хрипит адвокат, но я в ответ еще сильнее давлю ему на горло.

— Лучше не ври, — еще сильнее надавливаю, а после резко отпускаю — Правду давай, это твой единственный шанс выйти из этой истории практически целым.

— Гордей, — закашливается мужчина, хватаясь пальцами за горло. — Ты не правильно понял.

— Все я правильно понял, — рычу, подаваясь немного корпусом вперед. — Ты как собирался нас контролировать, а? — повторяюсь, так как внутри все кипит, а я очень хочу получить все интересующие меня ответы. Желательно побыстрее.

Пока с Полиной ничего не случилось.

— Меня заставили, — наконец-то адвокат поднимает на меня взгляд, пытаясь надавить на жалость. — Угрожали, давили, грозились искалечить жену и дочь.

— Почему сразу не сказал, как обстоит дело? — я хмурюсь, так как этот упырь жалости не вызывает. — Зачем надо было девочку подставлять под удар? Ты понимаешь, что ее могли убить? — я снова слетаю с катушек и снова прижимаю адвоката к стене. — Ради какого-то куска земли! Кстати, что в нем такого ценного, что такую хитромудрую комбинацию дяди провернули?

— Я точно не знаю, — мямлит адвокат, хватая ртом воздух, а я понимаю, что перебарщиваю.

Отпускаю, мужчина снова кашляет, хватаясь пальцами за горло, и громко дышит носом. Если будет и дальше врать, то скоро и дышать нечем будет. Как же он меня сейчас бесит!

Убил бы гада, только вот крошка осудит. Только ради нее и держусь, чтобы не сорваться окончательно.

Не поймет! Да и кому легче станет, если этот упырь отправится к праотцам, а я в тюрьму? Нет уж, придется ему отвечать за свои делишки грязные.

И никакие отмазки теперь не прокатят!

— Врать не надо, — подгоняю мужика, так как снова пытается уйти от ответа. — Ну? Я жду, уважаемый Владимир Петрович!

Мерзко даже имя его произносить, не то что «уважаемым» считать, но сарказм из меня сейчас так и прет. Вот же тугодум! Тянет время.

Интересно, на что надеется?

— Краем уха слышал, — адвокат снова хрипит и морщится, глядя мне в глаза. — Вроде у них есть крутой покупатель, который заберет спорткомплекс очень дорого. Под новый развлекательный комплекс. Место золотое, лакомый кусочек, а тут…

— Девочка молодая, которую можно запугать, — заканчиваю вместо адвоката. — Деда нет, бежать ей за помощью кроме вас не к кому. Так?

— Так, — кивает адвокат в подтверждение своих слов. — Я изначально был против. И ничего ни о наезде, ни о краже в вашем доме не знал, клянусь!

— Ну, это ты судье расскажешь, — фыркаю мужчине прямо в лицо, а после выдаю довольно резко: — У меня всего два вопроса. Кто за этим стоит и где сейчас Полина?

Адвокат делает правильный выбор — толку мне сейчас врать. А у меня в голове уже прокручиваются все варианты, кому можно позвонить в данной ситуации. Фамилия — это хорошо, только вот где моя крошка, этот упырь не знает.

— Гордей Матвеевич, — под конец своей пламенной речи стонет Владимир Петрович. — Вы же…

— Советую никого не предупреждать, — лезу в карман и достаю оттуда телефон. — Иначе пойдешь как соучастник.

— Но я же…

— Я предупредил, а дальше сам решай, — ищу нужный номер в телефонной книге.

Помочь-то могут многие, но чтобы быстро…

Есть лишь один человек, который не откажет. К тому же, он мой должник. Точнее не мой, а отца, но обещал решить любую проблему, если к нему обращусь. К тому же мужик со связями и возможностями — это единственный вариант, который в данный момент приходит мне в голову.

— Не ходи туда один, — слышу сзади, когда уже подхожу к двери, после чего поворачиваюсь лицом к адвокату. — Вызови полицию.

— Само собой, — киваю и покидаю приемную, на ходу вызывая нужного мне абонента.

— Слушаю! — отвечают мне на другом конце провода, а я набираю полные легкие воздуха и выдаю на одном дыхании:

— Мне нужна помощь. Очень срочно…

Веки тяжелые, но я кое-как открываю глаза. Сколько времени прошло, пока я была без сознания? Голова чугунная, да и руки, кажется, занемели. Одна, правда, почему-то прикована наручниками к спинке кровати — какой же он все-таки идиот! Сначала похитил, затем приковал — у него точно все в порядке с головой?

— Очнулась? — мой похититель язвительно усмехается, заходя в комнату. — А то я уж думал, что с дозой переборщил.

— Думаешь, тебе это сойдет с рук? — фыркаю, пытаюсь оторвать голову от подушки, но она все равно падает назад.

— Уверен, — скалится Антон, усаживаясь рядом со мной на кровать.

Он приперся ко мне в кабинет. Свалился, как снег на голову, когда его совсем не ждешь. Без звонка, без предупреждения — просто захотелось в очередной раз человеку меня увидеть. Правда тогда я даже не подозревала, что парень просто следил за мной. Да и Гордея адвокат, скорее всего, специально вызвал на это время, чтобы мой любимый не поехал вместе со мной в клуб. Да уж, мысли путаные, но сути это не меняет.

Они все рассчитали верно. Чуть ли не минута в минуту.

Только вот зачем?

— И что тебе от меня нужно? — громко говорить тяжело, так как все слова колокольным звоном отдаются в голове, но я игнорирую боль.

Мне надо знать правду! И как-то попытаться уговорить Антона, чтобы он меня отпустил.

— Эх, Полина, Полина, — горько усмехается парень. — А я же хотел на тебе жениться. Но ты носом крутила, как будто я тебе противен. Вот скажи, что во мне не так? Почему, черт возьми, ты выбрала этого недоноска? Я столько времени на тебя потратил, пытался понравиться, а ты…

— Сердцу не прикажешь, — негромко отвечаю, на что слышу резкое:

— Замолчи!

— Тогда не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответы, — я закрываю глаза, ровно дышу, лишь бы унять головную боль. — Как я здесь оказалась?

— Один укол, ты без чувств, и я тебя, как королеву, вынес на руках из спорткомплекса, — Антон произносит с безразличием, как будто ничего противозаконного не сделал. — Ты бы видела, как девчонки встречные тебе завидовали, пуская слюни.

— Мог бы не носить, — с безразличием произношу, на что снова прилетает довольно резкое:

— Я же сказал — заткнись!

— Ты для начала объясни, чего ты хочешь от меня, и я заткнусь, — все-таки нахожу в себе силы и открываю глаза, чтобы окончательно убедиться в том, какой Антон подонок.

А ведь даже не раскаивается в содеянном. Как будто похитить человека — это как будто в клуб с дружками завалиться. Еще и какую-то дрянь мне вколол. Ну точно, помню, как в плече что-то кольнуло.

Умудрился же этот гад меня обнять — если бы я тогда знала, что у него на уме!

— Нам нужен спорткомплекс, — выдает Антон, хотя я и не надеялась, что он все-таки решится. — Продай нам свою долю, и мы тебя отпустим.

— Мы? — кривлюсь, так как боль в висках усиливается с каждым движением, даже очень медленным.

— Я и мой отец, — парень пожимает плечами, глядя мне пристально в глаза. — Я ведь хотел по-хорошему, а ты…

— А она тебе все планы наломала! — слышу до боли знакомый голос и не верю своим глазам.

Гордей! Стоит в дверном проеме, сканируя моего похитителя своим коронным пристальным взглядом. Надо же, нашел меня — мой золотой мальчик. Кто бы знал, как я его люблю.

Жить без него не могу!

Да и как раньше, без Гордея, уже жить не получится…

— Ты как здесь… — запинается Антон, вскакивая с места, а Гордей делает шаг вперед.

— А ты думал, самый умный? — ревет мой любимый, как загнанный в ловушку зверь. — Полина, ты как? — обращается ко мне, а я пытаюсь кивнуть, но получается с трудом.

— Терпимо, — тяжело вздыхаю, но все равно настроение делает резкий скачок вверх.

И никакая боль мне сейчас неважна. Самое главное — Гордей. Здесь. Рядом.

Хотя я в этом даже не сомневалась!

— Так что там насчет женитьбы? — мой спаситель делает еще один шаг вперед. — Не передумал?

— Если бы не ты… — шипит Антон в ответ, отступая назад.

— То вы бы с твоим папашей забрали бы у девочки ее часть спорткомплекса, акции, которые ей дед оставил, — Гордей перечисляет довольно спокойно, однако я все равно по его выражению лица вижу, как парень взбешен. — Кстати, в полиции очень заинтересовались кончиной старика в связи с последними событиями. И врачей ждет проверка, а не помог ли кто-то деду отправиться на тот свет досрочно?

У меня мурашки по телу — неужели Антон на подобное способен? Возможно не он, а его отец.

Но парень в любом случае был в курсе!

— Сволочь, — шепчу, стараясь всю злость свою вложить в слова, только вот громко все равно не получается. — Какой же ты уб…

— Это я заранее предупреждаю, чтобы ты, Антошка, не удумал свалить заграницу, — Гордей продолжает свою пламенную речь, а у меня наконец-то собирается весь пазл целиком.

Вот и ответ, почему Антон так настойчиво добивался моего внимания. Не я ему нужна была.

Деньги моего деда интересовали парня!

— Это ты должен был свалить из города! — наконец-то мой похититель показывает свое истинное лицо. — Раньше надо было думать о старике, а не сейчас…

— Не твоего ума дела! — Гордей тоже повышает тон, так как противник задевает его за живое. — Это наша семья. И наши проблемы. И не тебе судить, упырь!

— Откуда ты только взялся, — ехидно ухмыляется Антон.

— Оттуда же, откуда и ты, — рычит ему в ответ Гордей. — А за похищение девушки придется ответить, мажорчик.

— Перед кем? — насмехается мой недожених. — перед тобой?

— Ну зачем же передо мной, — Гордей разводит руками в разные стороны. — Парни, заходите!

И начинается дурдом, которого Антон точно не ожидал. Господи, он даже слезу пустил, когда полицейские на него наручники надели. Нет, сначала-то он пугал своим папой. И даже умудрился ему позвонить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Только вот абонент так и не захотел выслушать Антона…

— Неужели из-за денег… — я запинаюсь, отворачиваясь к окну, когда внедорожник движется по полупустой трассе. — Не могу поверить, — слезы начинают течь из глаз, так как до сих пор сердце кровоточит из-за потери любимого и близкого человека. — А ведь дед дружил с отцом Антона, — хлюпаю носом, продолжая наблюдать за пейзажем за окном. — Парень ему, кстати, тоже нравился. Предлагал мне присмотреться к Антону получше. Знал бы он, каких змей на груди пригрел.

Гордей молчит, да и что он может сказать. Мне и так несладко пришлось — слава Богу, следователь, видя мое плачевное состояние, отпустил меня домой. До полного выздоровления.

Еще успею дать показания, а пока…

— Я через два дня уезжаю, — вдруг внезапно выдает Гордей, а я резко поворачиваюсь к нему лицом.

— Как?! — слишком громко у меня вырывается, и даже головная боль, кажется, отступает на второй план.

— У меня сборы, Полина, — мой любимый на пару секунд поворачивается лицом ко мне, а после снова переводит взгляд на дорогу. — Кубок на носу, а мне еще форму надо набирать из-за прогулов.

— Я думала ты…

— Я не могу сразу все бросить, — Гордей тяжело вздыхает, но больше не смотрит в мою сторону. — Пока не могу, — уже тише добавляет, сжимая пальцами руль.

Да так, что костяшки пальцев белеют, а я почему-то не могу от них взгляда оторвать. Перед глазами все плывет, и спустя несколько секунд я понимаю, что снова реву. Слезы текут градом по лицу, и я не могу остановиться. Даже тогда, когда парень паркуется перед входом в наш дом.

Когда несет меня по ступенькам на руках на второй этаж. Аккуратно укладывает на кровать, пытается встать, но я хватаю его за руку.

— Останься…

— Тебе надо отдохнуть, — в его голосе столько горечи, что мое сердце вот-вот разорвется на части.

— Потом отдохну, — настаиваю, не желая именно сейчас отпускать парня.

Я понимаю, что ему надо уехать — от этого зависят многие люди. Но это я понимаю головой. А что делать с сердцем? Которое разрывается на части от безысходности — а как же я? Без него?

Просто какой-то тупик…

Его руки повсюду на моем теле, но все равно мне этого слишком мало. Я стараюсь запомнить каждый взгляд. Каждый вздох. Каждое движение. Шепот губ…

— Я люблю тебя, крошка!

И наши с Гордеем тела, двигаются в унисон.

— Ты вернешься? — я стараюсь не хандрить, но все равно одинокая слезинка катится по щеке.

Не хотела же, а расклеилась. А Гордей проводит языком по щеке, вызывая у меня дрожь во всем теле. Так невинно, и так страстно одновременно. Так мучительно нежно, что стон из груди вырывается непроизвольно.

— Вернусь, — шепчет мой любимый мужчина, растворяясь во мне целиком и полностью.

Как и я в нем.

Вместе мы — единое целое. Пусть даже на расстоянии, но я принадлежу ему, а он мне. Иначе моя жизнь потеряет смысл.

А пока только пустота в сердце, когда за Гордеем закрывается дверь.

— Я отвезу тебя в аэропорт, в который раз кричу парню вслед, но он лишь мотает головой. Посылает мне последнюю улыбку и скрывается за этой злосчастной дверью.

Наверное, он прав — так будет лучше. А то еще разревусь на людях, а потом еще домой добираться. Но я все равно слежу за стрелками часов — вот Гордей должен пройти регистрацию. Самолет поднялся в воздух. Три часа, и мой любимый в столице.

А там своя жизнь. Кипит. Бурлит. И я пока к ней не готова — не могу сделать правильный выбор. Я привыкла к своему тихому и скромному миру, а весь этот столичный пафос…

«Я уже дома», — приходит сообщение от парня, а я только сейчас понимаю, что несколько часов к ряду просидела на кухне в одной положении.

И смотрела в одну точку.

Иногда время очень быстро летит…

«Все в порядке?» — интересуюсь, перед этим несколько раз стирая то, что написала.

Ни к чему сейчас мои очередные слезы. И правильно сделал Гордей, что не позвонил. Писать легче. Не так больно, как слышать родной голос и не иметь возможности увидеться.

«Все хорошо. Только тебя не хватает…»

«Мне тоже…»

«Крошка, только не плачь! Я тебя очень прошу!»

«Помнишь, ты в самом начале сказал мне — сдавайся?»

«Полина, прекращай! Мне до сих пор стыдно!»

«Я сдалась, Гордей…»

И ни капельки не жалею…

— Хорош хандрить! — Янина влетает в дом, как ураган, сметающий все на своем пути. — Я тут вкусняшек накупила!

Засовываю свой нос в пакет, а после поднимаю взгляд на девушку, морщась.

— Чипсы с вишневым соком ты называешь вкусняшками? — приподнимаю одну бровь вверх, но все равно не могу из себя выдавить даже подобие улыбки.

— Какая ты скучная! — Яна плюхается на диван, берет пульт и включает телевизор. — Напомни, по какому каналу бокс?

— По седьмому, — ворчу, устраиваясь в уголочке дивана и поджимая под себя ноги.

При одном упоминании бокса сердце сжимается. Я так долго ждала этого момента, радовалась, что Гордей набрал форму и полностью готов к бою, только вот сама я оказалась…не готова.

— Ты чего такая кислая? — подруга косится в мою сторону, а я лишь громко вздыхаю в ответ.

— Поругались, — с печалью в голосе произношу, поворачиваясь лицом к Янине. — Не хочет большой спорт бросать.

— А ты? — девушка с удивлением смотрит мне пристально в глаза, а я в ответ снова кривлюсь.

— А я не хочу переезжать в столицу. Ну что я там буду делать? Сидеть в пустой квартире и ждать, пока он придет вечером домой?

— Ну-у, — тянет Янина, цокая языком. — Всегда можно что-то придумать! — резво выпаливает и улыбается. — Не кисни, все наладится.

— Хотелось бы, — бухчу себе под нос и перевожу взгляд на экран телевизора.

Рука непроизвольно тянется к пакетику с чипсами — ай, можно разочек и расслабиться. Не все же время есть исключительно здоровую пищу. Вредная иногда тоже полезна. Например, настроение поднимает А то и вправду, что-то я в последнее время раскисла, как постоянно талдычет моя подруга.

Отца Антона посадили. Там оказалось столько грехов, что в одну папку дело даже не поместилось. Парень отделался малой кровью, да и я не зверствовала. Ошибся человек, с кем не бывает. Что ж теперь ему жизнь-то портить. Но я очень надеюсь, что Антон сделает правильные выводы.

И больше никогда не нарушит закон.

— Гордей! — Янина выводит меня из раздумий, заставляя посмотреть на экран.

— Вижу, — ворчу, так как все мыли у меня переключаются сейчас только на парня.

А так же на нашу последнюю ссору, когда он мне в сердцах бросил напоследок:

— Я перепишу на тебя все акции. Управляй своей компанией, раз уж не хочешь переезжать ко мне в столицу.

— Я думала, это ты будешь управлять, — набрала полные легкие воздуха, досчитала до ста, слушая сопение Гордея мне в ухо, и закончила: — Вообще-то, это твое наследство! И твой дед очень хотел, чтобы ты пошел по его стопам.

— Полина, не начинай!

— Это ты заканчивай с детством! Ну сколько можно по рингу прыгать? Я очень боюсь, что однажды…

— Вот не каркала бы ты! — выпалил Гордей, а меня такая злость взяла.

Я тут, понимаешь ли, переживаю. Места себе не нахожу. Дни эти злосчастные до боя считаю. А он…

— Иди ты к черту! — я тоже выпалила в сердцах и бросила трубку. — Самовлюбленный эгоист! — выдала довольно громко, наблюдая, как гаснет экран на смартфоне. — Вот чего тебе не хватает, а? Когда ж ты уже повзрослеешь…

— Ау, Полиночка! — слышу голос Янины и открываю глаза.

Надо же, я снова ушла в себя. Точнее, в воспоминания. Слишком болезненные и неприятные, но уже вторую неделю они не дают мне покоя. — С тобой все в порядке? — моя подруга щелкает у меня перед носом пальцами, а я лишь отмахиваюсь от нее.

— Переживаю, — киваю в сторону телевизора и снова перевожу взгляд на экран. — Он выигрывает? — задаю вопрос, а сердце замирает.

— Да хрен его знает! — Яна пожимает плечами. — Я в этом ничегошеньки не понимаю, но уже закончился третий раунд. Наш красавчик держится, хоть паренек в синих трусах ему пару раз зарядил в лицо, а вот соперник…

— Молчи! — я закрываю глаза руками, не желая больше ничего слушать.

И так хреново на душе. А тут еще этот дурацкий бой! Как же выдержать до конца.

А если с Гордеем что-то случится?

Мои невеселые мысли прерывает звонок на мобильном. Охранник, а этому что понадобилось?

— Слушаю, — принимаю вызов и снова замираю, хотя никакой подлянки от судьбы не ожидаю.

Оказывается, зря, так как парень бодро рапортует:

— Полина Андреевна, к вам тут курьер!

— К-какой курьер? — округляю глаза, боковым зрением наблюдая, что Яна поворачивается ко мне лицом.

— Ну откуда ж я знаю, — громко смеется парень мне прямо в ухо. — Назвал ваши данные и адрес. Пропустить?

— Пропусти, — я вскакиваю с дивана и направляюсь к двери, слыша за спиной шаги.

— Я с тобой! — подруга догоняет меня возле двери, когда я ее открываю. — Здрасьте, — кивает курьеру, который уже стоит на пороге.

— Рыбкина Полина Андреевна? — молодой паренек в красной кепке расплывается в улыбке, глядя на мою подругу.

— Она, — тычет в меня пальцем Янина.

— Ой, простите, — едва ли не краснеет, переводя взгляд на меня. — Документ ваш можно?

— Зачем? — я в полном ступоре и не понимаю, что от меня хотят, как чувствую удар локтя в бок.

— Не тормози, — шепчет мне Янина на ухо. — Парню нужно убедиться, что ты — это ты.

— А-аа! — наконец-то до меня доходит, и я пулей поднимаюсь на второй этаж.

Быстренько нахожу свой паспорт, и со скоростью света лечу обратно.

— Вам просили передать, — паренек протягивает мне плотный конверт после того, как документы сверил. — Распишитесь в получении.

Подпись ставлю практически не глядя — все мое внимание на этом злополучном конверте. Я даже начинаю догадываться, что там — не зря же Гордей грозился сделать меня бизнес-леди.

— Открывай! — Янина путается под ногами, когда мы заходим в зал.

— Не хочу, — швыряю конверт на диван.

— Неужели тебе не интересно? — продолжает приставать ко мне подруга.

— Нет! — фыркаю в ответ и усаживаюсь рядом с конвертом. — Я знаю, что там.

— Гордей Стальной — новый чемпион по версии… — вещает мужской голос с экрана телевизора, привлекая наше с Яной внимание.

Ну вот, его мечта осуществилась. Интересно, все пояса по каким-то там версиям собрал? Да и фиг с ним — почему-то именно сейчас все становится безразлично. Гордей сделал мне подарок. Благородный какой. Становится слишком больно.

И очень обидно.

Возможно, я бы даже заревела, если бы не была зла на него. Он все решил за нас двоих. Не наигрался еще, не готов к ответственности. Все, что Гордея интересует — это очередной чемпионский титул.

А я, наивная, думала, что стала самой главной в его жизни…

— Так ты будешь открывать? — Янина повышает голос, а я снова перевожу взгляд на конверт. — Или нет?

— Открой! — слышу мужской голос, а сердце вдруг резко пропускает парочку ударов. Гордей усмехается, подпирая дверной косяк, и пристально смотрит мне с глаза. Секунда, две, три, четыре, и парень прерывает затянувшуюся паузу: — Тебе понравится, крошка!

Я начинаю задыхаться — мне катастрофически не хватает кислорода. Готова и смеяться, и плакать одновременно, так я счастлива, что он приехал. Ну да, мы женщины непостоянны в своих желаниях. Какой-то час назад я уже попрощалась с ним навсегда, уверовала, что Гордей — предатель, а теперь не могу даже слова вымолвить.

От счастья, конечно же.

— Я… А как… — запинается моя подруга, тыча по очереди пальцем то в сторону парня, то в сторону экрана телевизора. — И там, — по очереди переводит удивленный взгляд с меня на Гордея. — И тут.

— Бой состоялся вчера, — усмехается мой любимый, все так же продолжая стоять в этом злосчастном дверном проеме. — И я сразу после боя… — Гордей запинается, а я даже дышать перестаю. — Прилетел домой.

Тепло на душе становится. «Домой» из уст парня звучит как-то нежно. Слишком интимно. С тонким намеком, что больше уже никогда…

— Ты навсегда? — я все-таки нахожу в себе силы, хотя настроение тут же падает в ожидании ответа. — Или просто повидаться?

— Ты конверт не открыла, — снова усмехается парень, и я перевожу взгляд на диван.

Боязно, пальцы подрагивают, но я все же открываю конверт. И сразу же в глаза бросается записка.

«Привет, Полина!»

У меня на глазах выступают слезы, но я держусь. Чего реветь, спрашивается? Ведь приехал же!

«А если попрощаться?» — тут же всякая чушь лезет в голову, но я гоню эти дурацкие мысли прочь.

Очень надеюсь, что навсегда. Домой. Ко мне.

И больше никакого бокса!

— Пойду кофе сделаю, — Яна прерывает молчание, а после тихонечко ретируется из зала.

— Ты читай, читай, — Гордей все так же пристально смотрит мне в глаза, а я откидываю лист бумаги в сторону.

Не могу. Да и не хочу. Вот чувствую, какая-то подлянка. Не зря же он так злорадно скалится.

— Давай своими словами, я пойму, — громко вздыхаю, в глубине души желая, чтобы все эти мучения поскорее закончились. — Если ты решил меня бросить, то так и скажи, — намерено делаю паузу, глядя парню в глаза. — Я пойму. И приму твой выбор, так как не имею права…

— Я собираюсь с тобой судиться! — Гордей прерывается мою запутанную речь, вызывая у меня шок.

— Что?! — переспрашиваю, так как запуталась окончательно. — Судиться?

— Ага, — кивает и наконец-то отрывается от дверного косяка. — Собираюсь отсудить у тебя акции, чтобы контрольный пакет перешел ко мне. Я все-таки глава семьи и планирую возглавить компанию. Не может же жена мне указывать, как голосовать и…

— Я люблю тебя, — наконец-то срываюсь с места и бросаюсь вперед.

Гордею на шею.

Перекрутил он, конечно, все с ног на голову, только вот глаза при этом блестели. Подозрительно. Коварно. Хитро.

— Слава Богу, а то я уж думал, не дождусь, — одной рукой убирает прядь моих волос за ушко, другой придерживая меня за талию. — Я соскучился.

— Я тоже…

— Кстати, — Гордей целует меня в висок и задерживает там губы. — Иск я уже подготовил.

— Негодяй какой, — смеюсь, так как безумно счастлива.

— Пока свои акции не перепишешь на меня, то не женюсь.

Ну, умеет же ошарашить. Причем не первый раз за сегодняшний вечер. Очередной шок у меня.

Господи, мое сердце точно не выдержит!

— Что?! — отрываюсь от парня и заглядываю ему в глаза.

— Вот скажи, зачем мне глухая жена? — скалится парень, но я все равно еще в шоке.

— К-какая жена? — уже и заикаться начинаю, так меня вгоняют в ступор слова парня.

— Законная, — как ни в чем не бывало отвечает, продолжая смотреть мне в глаза.

Я пытаюсь сконцентрироваться хотя бы на чем-то, но мыслей в голове слишком много. И все они какие-то хаотичные, что никак не получается сложить нужный пазл.

«Жена…»

«Законная…»

«Да он прикалывается!»

— Шутишь? — морщу нос, слегка кивая в подтверждении своих слов.

— Я похож на шутника? — Гордей приподнимает обе брови вверх. — Про цветы забыл, каюсь, но вот это…

И протягивает мне на ладони бархатную коробочку.

Голова кругом, перед глазами все плывет — кажется, я перенервничала. И от счастья люди теряют сознание, а с моей расшатанной нервной системой…

— Полина! — кто-то трясет меня за плечи, и я медленно открываю глаза. — Слава Богу, очнулась! — Гордей громко вздыхает, не отводя пристального взгляда от моего лица. — Что ж ты меня так пугаешь!

— Что ж ты не предупреждаешь! — копирую его интонацию, правда, негромко, и снова закрываю глаза. — Я согласна…

— Что?!

— Вот зачем мне глухой муж! — приоткрываю один глаз.

— А-аа! — Гордей цокает языком.

— И больше никаких сюрпризов, — в категоричной форме заявляю, на что парень лишь ехидно усмехается.

По глазам вижу, что не согласится. И будет дальше меня периодами шокировать. В хорошем смысле, но все равно, боюсь, еще много раз вгонит меня в ступор своими сюрпризами.

— Обещаю! — парень прикладывает руку к груди в области сердца.

— Врешь! — прищуриваюсь, на что получаю честное:

— Вру!

И как с ним бороться? Ведь не исправится же! Он всегда прав. И возражений не принимает. Только вот другого мне не надо, этого хочу!

Безумно соскучилась, а тут он со своими предложениями.

И пока я думаю, что бы еще съязвить, Гордей надевает мне на палец кольцо. Целует ладонь, задерживая ее возле губ, а я…

Счастлива!

— Люблю тебя…

— Ай! — чуть ли не подпрыгиваю на месте, но все равно стойко терплю эту дурацкую примерку.

— Потерпите немного, — мужчина, он же вроде как крутой модельер в нашем городе, колдует сзади над моим вечерним платьем, а я едва дышу. — Живот еще втяните!

— У меня нет живота! — пытаюсь вздохнуть, но не получается, хоть ты тресни. — Но и того, что нет, я уже втянула до предела! Короче! — резко поворачиваюсь к мужчине лицом. — Примерка окончена! Пойду лучше куплю себе что-нибудь готовое.

— Но Гордей Матвеевич…

— Гордей Матвеевич, если бы знал, какие тяготы и лишения мне приходится переживать из-за этого платья, сто процентов купил бы пять взамен! — выдаю на одном дыхании, пытаясь развязать сзади этот дурацкий корсет. — Нельзя затянуть не так туго?

— Но фасон…

— Все, хватит! — снова резко поворачиваюсь спиной к мужчине. — Развязывайте! И на это закончим!

— Ладно, я переделаю, — как-то уныло соглашается, но я в подобном платье просто не выдержу целый вечер.

А он обещает быть насыщенным! Еще бы — юбилей нашей компании! С новым молодым генеральным директором!

Ну и моим любимым мужем по совместительству!

Как же откажешь ему в просьбе?

— Но только так, чтобы я не задохнулась, — грожу мужчине пальцем, когда после переодевания в свою привычную одежду направляюсь к выходу.

Вот же далась ему эта модель! Фасон, видите ли, авторский! А то, что дышать в нем практически невозможно — ну, кого это волнует?

— Через два дня жду вас, Полиночка! — кричит мне вслед мужчина, а я делаю ему в ответ ручкой.

Погода шикарная! Мороз небольшой, солнышко, все такое белое и яркое — ну как тут не порадуешься! Особенно, когда и настроение тоже шикарное!

Сегодня ровно месяц, как мы женаты с Гордеем… Успели еще в прошлом году узаконить наши отношения. Оба, не сговариваясь, мы отказались от пышной свадьбы. Яна, моя любимая подружка, и Матвей — они оба уже практически члены нашей семьи.

Ну а потом был медовый месяц. На берегу океана. Пальмы, солнце, чистый песок — и это в разгар Нового года! Когда в нашем родном городе минус двадцать, если не больше.

— Предлагаю каждый Новый год отмечать на берегу моря, — Гордей лежал рядом со мной на шезлонге и косился в мою сторону из-под очков.

— Или океана, — я мечтательно вздохнула.

— Не, можно, конечно, на берегу озера, но…

— Ха-ха-ха! — я съязвила, так как уже давно привыкла к его шуткам.

Порой глупым детским, но это же мой любимый. Хотя все говорят, что мужчины в любом возрасте — это малые дети. Нянчись с ними, уму-разуму учи.

Ну а что, такая у нас судьба, девочки!

Куда ж наши мужчины без нас…

— Ой, — я уже подхожу к машине, как колет внизу живота. — А-аа! — прислоняюсь к двери и тихо сползаю на присядки. — Да что ж такое! — кривлюсь от боли, а у самой ноги как будто немеют.

— Девушка, вам плохо? — какой-то парень присаживается со мной рядом и заглядывает мне в глаза. — Может, скорую?

— Да что-то живот прихватило, — пытаюсь выровнять дыхание, но опять резкая боль внизу этого самого живота. — А-аа!

— Давайте все-таки скорую наберу, — парень встает и достает мобильный, но я лишь мотаю головой из стороны в сторону.

— Мужу моему можете позвонить? — лезу одной рукой в сумочку и достаю оттуда телефон. — У меня нет блокировки экрана, — отвечаю на немой вопрос моего спасителя.

Дальше я с трудом вспоминаю, что происходило. Единственное, что ярким пятном откладывается в памяти — это приезд Гордея. Летел, как угорелый, лишь бы поскорее.

И его перепуганное лицо…

А потом непроглядный туман — сознание медленно меня покидает. Наверное, надолго, потому что глаза я открываю лишь вечером. Хотя темнеет-то рано, вот и разери, который сейчас час.

— Я… — пытаюсь хоть что-то произнести, но мой муж тут же подлетает ко мне.

— Слава Богу, очнулась, — и, кажется, тяжело вздыхает. — Как же ты меня напугала.

— Где я? — первое, что приходит мне сейчас в голову, хотя туман еще окончательно не рассеялся.

— В больнице, — улыбается Гордей, а я, честно говоря, не понимаю, что же здесь смешного.

Ну точно, капельница, белые потолки (почему-то они слишком ярко у меня ассоциируются с больничной палатой), медсестра, заходящая в палату.

— Как будущая мамочка себя чувствует? — и тоже улыбается.

Теперь уже на пару с Гордеем.

— Кто? — до меня туго, но все-таки доходит, пока эти двое пялятся на меня с довольными физиономиями. — Я…

— У вас скоро… — начинает девушка, но мой муж ее перебивает:

— У нас будет ребенок.

А у меня лишь одна глупая мысль:

«Слава Богу, не придется мерить это дурацкое платье!»

Только я пока не осознаю всего того, о чем мне сообщают эти двое. Ребенок… Маленькое чудо…

Наше с Гордеем счастье!

Сейчас, главное, отдохнуть как следует, а вот завтра…

Завтра я все осознаю. И буду самой счастливой женщиной на свете. А пока я закрываю глаза, слыша негромкое на ушко:

— Я самый счастливый на свете, милая!

Ну вот, а я собралась оставлять на завтра. Нет уж, будем радоваться сегодня. Несмотря на то, что силы снова меня покидают. Но я успеваю все-таки сказать:

— Я тоже…

Остается не так много времени, когда мое счастье появится на свет.

А интересно, кто родится? Мальчик? Или девочка?

Хотя, какая разница? Главное, что это наш ребенок.

И мы его уже любим…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍