Пролог

Разорванный мир, за много лет почти растоптанный болью, не добитый пандемией страшной болезни, подобной СПИДу, но еще более ужасной, модифицированной людьми, убившей три четверти населения мира, а девяносто процентов оставшихся в живых сделав абсолютно стерильными, все еще кое-как дышал. Пандемия заботливо укрыла выживающих сплошным одеялом. Вырваться из-под этого покрывала не удалось никому. И если вирус не убивал человеческие клетки, то менял их структуру, основу. Возможно, учёные селекционеры биологического оружия играли цепочками хромосом, как в домино, приставляя их друг к другу то одним, то другим боком, получая многочисленные комбинации, но выжившие и оставшиеся фертильными люди обрели яростную, первобытную силу и выносливость, которой не было у их изнеженных тепличным образом жизни предков, передав свой могучий иммунитет потомству на много поколений вперед, победив, наконец, страшное заболевание.

Да только вместе с появлением крепкого, устойчивого к разного рода болячкам, пришло еще одно, скорее всего более худшее по своему качеству неприятное открытие. Нечисть. Выкарабкавшаяся после тысячелетий мытарств в тени человеческой цивилизации, воспрянувшая духом и напавшая сразу и отовсюду тысячами тысяч всевозможных форм. С виду безмозглые, они обладали всеобщей удивительной ненавистью к роду человеческому. Хотя наоборот должны были благодарить глупое человечество за своё существование, ведь они же фактически всегда были в состоянии иждивенцев у более многочисленных человеков. Когда бы ещё, во время процветания Хомо, им представился случай так развернуться? Во всю ширь и мощь. И они убивали своих бесшерстных, безклыковых и безкоготных родственников, истребляли и жрали, жрали, не насыщаясь… Почувствовали себя истинными хозяевами в этом мире и почти доели своих бывших благодетелей. Но твари не знали, что вирус способен был убить не только людей. Если оборотни тоже подыхали пачками, то кровососущая нечисть мутировала в нечто более страшное!

Крылатые кровососы – вампиры, модифицированные новым СПИДом, тупые, агрессивные, и абсолютно не боящиеся солнечного света твари, сбивающиеся в многотысячные стаи, истребляющие оставшиеся города и городища. Удивительно, но серых, осклизших, дурно пахнущих уродцев удалось вытеснить на задворки с помощью внезапно появившихся союзников, вставших на сторону слабых и беспомощных хомосапиенсов. В поисках способов борьбы с тварями кто-то смог взглянуть на них под иным углом. И выяснил, что далеко не все они одержимы ненавистью, безумны. И даже ищут контактов с людьми. Оборотни. Внешне выглядевшие, как обычные человеческие особи, они умели трансформироваться в покрытых шерстью, похожих на самых разнообразных зверей тварей. Тоже присматривающиеся к Хомо, настороженные, но не агрессивные. И, самое главное, считающие остальных тварей своими врагами. Истребляемые ими, и истребляющие их беспощадно. Впервые у человечества появились союзники по борьбе. Хоть историческая память и предостерегала от контактов с некогда фольклорными элементами. Оборотни прижились.

И тогда сами люди стали вновь сбиваться в большие группы, строить новые селения, и даже города, по кусочкам собирая почти рухнувшую цивилизацию. Казалось, новая смешанная цивилизация должна была уже крепко укорениться в теле возрожденной планеты, но, за всю историю человечества войн не было всего год! Всегда найдется паршивая овца, которая все стадо испортит. И вот тут мир, почти уже поднявшийся с колен, вспыхнул вдруг страшным пламенем войны. И люди, изначально выгодно отличающиеся от животных и нечисти разумом, и внезапно этот разум потерявшие, самозабвенно начали уничтожать друг друга. Ведь большие войны начинаются всегда неожиданно для мирного населения. Пребывающие в блаженном незнании, труженики и лентяи оказываются оглушены войной. Возмущены. Испуганы. Потом они тешат себя надеждой, что «наши» точно победят всех врагов, чтобы можно было продолжать работать или пребывать в праздности. Но все их надежды напрасны. Большие войны тем и отличаются от остальных, что не оставляют шансов никому.

Верхние военачальники на самом деле не воюют. Они играют в компьютерные игры про войну, в сетевые стратегии. На тактическом экране не видно крови и разрываемых взрывами тел. Не слышно криков и последних хрипов. Для них погибающие армии – лишь пиксели на жидкокристаллической карте. Они повелевают не солдатами, но людскими массами, номерами и названиями частей и подразделений. Масштабы военных карт не позволяют разглядеть в гаснущем огоньке юнита безусого пацана в месиве собственных кишок, который не понимает, за чьи интересы он сейчас теряет жизнь.

Сила и власть опьяняют, лишают остатков ума. И вот уже генерал с пеной у рта и стеклянными глазами долбит по кнопкам запуска «самых больших ракет», как сумасшедший композитор по клавишам рояля. И ракеты, дрожащие от нетерпения, срываются с консолей спутников, выстреливают из подземных шахт, с воды, земли, воздуха и космоса, врубают маршевые двигатели, и мчатся к своим целям. А в точке прицеливания им уже некогда разбираться, где там свои и чужие. Массовое поражение. Издержки большой войны. И больше некому работать, праздновать. Жить.

Мало кто из самих генералов не разделил участь своих жертв и однополчан. Кто-то избежал «точечного» удара баллистической ракеты с ядерной боеголовкой. Запертый в подземном бункере глубоко под землей, скорее всего поняв, что натворил своим поступком, к тому же не принесшим победы, «пианист» ещё немножечко тронется умом, вытащит именной пистолет из кобуры, сунет дуло в рот, или прижмёт к виску. Но лучше бы это случилось до того, как его пальцы коснулись смертельных клавиш. Вот так и остались сотни подобных отлично спрятанных под землей бункеров, храня в себе многие богатства для оставшихся выживших и выживающих.

Отравленные пустоши. Остатки некогда цветущей цивилизации. Руины. Дотла сожжённые города и поселения. Природа, обрадовавшаяся было освободившемуся от захватчиков и их мерзких технологий пространству, ринулась возвращать себе исконные территории. Вползла в мегаполисы, подвергшиеся ядерной атаке. Но там больше не было места и природе. Отравленные земли впустили флору и фауну, впрыснули свои смертельные яды, и оставили умирать, иссыхать, перерождаться. Мутировавшие создания, клыки, когти, шкуры, иммунитет и беспредельная выживаемость. И вот у них получилось! Твари эти уже с трудом напоминающие людей или животных редко выходили за пределы своих земель, но горе было тем, кто даже случайно попадал в пределы их владений. И более всего эти твари, как ни странно, тоже уважали человечину!

Люди, те жалкие остатки былой одиннадцатимиллиардной перегружавшей Землю-матушку орды, были на грани одичания. Преданные, брошенные, они теряли человеческий облик. Не надеясь больше ни на кого, сохранили лишь инстинкты и рефлексы. Догнать, убить, сожрать. Только так остаться и продолжать. Слабым везло меньше. Ломка от голода была страшнее, чем наркотическая. Неважно, что слабая еда – тоже человек. Мораль? Устои? Да где они? А еда – вот она. Много позже проснулось понимание, что слабого можно не только съесть, но и защитить, подчинить, использовать во благо. Появились группы, отказавшиеся от каннибализма. Ищущие другие возможности не умереть быстро. Думающие. Наблюдающие. Оборотни, к слову, очень часто тоже присоединялись к оседлой жизни своих более слабых собратьев, и, в отличии от вечно кочующих дампиров*, которые тоже иногда помогали сапиенсам, очень даже охотно помогали возводить новую, такую чуднУю цивилизацию, в которой смешались вместе прогресс и мистика, вера в светлое будущее и сверхъестественные силы.

Шли десятилетия, былые войны и эпидемии постепенно уходили в небытие, оставив современникам лишь нерадостные пейзажи. Но плохое прошлое обычно забывается, оставляя место нелёгкому, но целеустремлённому настоящему. Общины развивались, крепли, обрастали мускулами и грамотными лидерами. Выстоявшие в яростной драке Хомо поднялись с колен. Но, к сожалению, как и бывает всегда, чем ярче свет, тем гуще тени отбрасывают предметы. И если кто-то создавал процветающие города, то кто-то очень старательно уничтожал все, что удавалось сделать другим. И, к сожалению, таковых было далеко немало.

Вспомнили люди, что когда-то владели этим миром всегда, с незапамятных времён. И что именно они здесь хозяева, а не всякая нечисть, даже сражавшаяся за светлое будущее плечом к плечу. Оборотни вдруг оказались существами второго сорта, нелюдями, как, собственно, и было задолго до катаклизмов. И стали не нужны бывшим союзникам… И люди, как вид безжалостный и эгоистичный, научились уничтожать этих достаточно благородных сверхъестественных созданий, доверившихся им, будто дикие собаки, подарившие когда-то вся свою жизнь первобытным людям. Но в отличие от древних пращуров, новые люди более не желали делить с ними свой развивающийся быт. После этого в некоторых регионах существование уже оборотней было поставлено под угрозу.

***

Из глаз Гиены* (– далее в случае принадлежность оборотня любого из подвидов пишется с большой буквы, если оборотень на данный момент не находится в своей звериной или переходной подобе) уже давно пропал блеск надежды. Они стали просто безжизненно бурыми, словно пятна на ее шерсти, когда она преображалась, «перекидывалась», как говорили злые языки. Ей было уже двадцать, а в плен девчонка угодила в юном возрасте. Она уже настолько свыклась со своей неволей, что с трудом представляла какую-то другую жизнь. Она даже перестала трепать себе нервы этими глупыми и беспочвенными надеждами о нормальной, вольной жизни. Да и какая она эта нормальная жизнь на воле?

Ей было всего пять лет, когда она утратила свободу. Отстала от своих родичей, спасающихся бегством. Нападение банды ловцов душ было внезапным, посреди ночи, когда все спали. Её семья устроилась на ночлег чуть поодаль от костровища, и старшие успели сообразить, что происходит. Пока бандиты громили основной лагерь, мать приказала дочерям хватать малышей и скрываться в лесу, а сама бросилась на врага. Но даже будучи опытным воином, даже обратившись в страшного зверя, даже впав в состояние исступления, она была бессильна против острой стали, а когти и зубы не справились с броней, защищающей нападавших. Полный яростного отчаяния вой заглушил крики и ругань, когда ее подняли на посеребренные копья. Беглецы смогли бы раствориться в ночной мгле, да только наскочили на арьергард налётчиков. Тут маленькой Эйо* повезло ещё раз, сестра просто сунула её в заросли, когда саму девушку уже схватили за волосы и поволокли. Насытившись кровавой бойней, пленив с десяток сородичей Эйо, отряд уходил из леса. Всадники растянулись колонной на сотню метров, между лошадьми была протянута верёвка, к которой привязали пленников. И им приходилось брести, чтобы не попасть под копыта. Будь девчонка постарше, пересидела бы тихонько, подождала ухода бандитов. Но как об этом мог догадаться пятилетний ребенок? Выползла из кустов, и точно была бы затоптана. Однако была замечена, схвачена крепкой грубой рукой, небрежно заброшена на круп коня, поэтому не попала вместе с родственниками на рабский рынок, и не сгинула безвестно. Хотя впоследствии не раз жалела о таком выборе судьбы.

К сожалению, сколько бы ни прошло лет со дня последних катаклизмов, но одного лютого изъяна люди до сих пор не утратили. Каннибализм. Не только нечисть до сих пор нередко прибегала к такому легкому способу получения ценной пищи. Сами люди все еще периодически продолжали страдать данным пороком.

Да, сама Гиена тоже была далеко не святой, но людоедство для нее было скорее вынужденной мерой. Ведь в те моменты, пока она не сидела в клетке, Гиена участвовала в боях на закрытой арене. Боях до смерти. С людьми, с другой нечистью или нежитью, с себе подобными оборотными. А когда много дерешься, то нужно много есть, чтоб быстро приходить в форму в короткие сроки. И так как бои, в основном и оканчивались гибелью одного или нескольких соперников, то тела погибших гладиаторов часто попадали на стол победителям. Ведь ничто так хорошо не заращивает раны молодого крепкого оборотня, как свежее, парное мясо. А мяса нужно было очень и очень немало.

Гиена уже настолько сильно привыкла к своему маленькому мирку в виде пары комнатушек-клеток и образу жизни, что и не хотела бы менять его на другой, ведь новая жизнь – это новые проблемы. Вот только новая жизнь совершенно была иного мнения…

***

Ее вели где-то по колено в вонючей то ли воде, то ли жиже, с крепко связанными руками, в ошейнике, повернутом шипами внутрь и завязанными глазами, чтоб ничего не видела, так же закрыли уши, чтоб не слышала лишних разговоров, во рту был кляп, чтоб не кусалась, а на голову ей надели мешок. Так, на всякий случай. Но чувствительный нос молодой самки оборотня улавливал каждый минимальный новый или необычный запах. Поэтому все их продвижение накрепко запечатлелось в ее мозге, и девушка легко бы могла найти обратную дорогу, если бы представился случай для побега. Только вот возможности совсем не предвиделось, ни до вонючей воды, ни после. Ее охраняли круглосуточно. Похитители, а ее именно похитили, увели прямо из клетки, в которой она жила столько лет, не спускали с нее глаз ни днем, ни ночью. Даже сделать свои дамские дела без того, чтоб ее не охраняли, не удавалось.

Поначалу она еще пыталась сопротивляться, бросалась на выкравших ее людей. Толпа неизвестных выломала замок в ее клетке-комнатке, даже не дав прийти в себя. Уставшую, горячую, только пережившую очередной сложный бой и зашивание ран наживую, ее попросту спеленали. Накинули целую сеть ремней на шею. А потом, когда она повалилась без сил, под воздействием аконита, натянули ошейник, в котором ее выводили на арену, и закрепили для надежности цепями со всех сторон. Поначалу она пыталась оборачиваться, падала и отказывалась идти, издавала громкие призывные крики, созывая оборотней, которые возможно проживали в местности, по которой ее вели. Но все ее попытки оказывались бесплодными, ибо ее держали одновременно несколько человек, а веревки и цепи, которые ее удерживали, были хорошо вымочены в настойке аконита, лишающем сил подобных ей.

На четвертый день таких мытарств оглушенная и ослепленная Гиена изменила тактику своих действий и успокоилась, затаилась. Она решила, что так лучше разузнает дорогу, изучит своих противников, да и силы, которых и без того было не очень много, сэкономит. Отныне стараясь не напрягаться, ведь кормили ее скудно – пара кусочков каких-то сладковатых корнеплодов в день. Чисто для того, чтоб не померла с голода и могла передвигаться самостоятельно. На такой диете Гиена, будучи от природы достаточно крепкой высокой девушкой, с трудом волочила ноги от голода.

И вот теперь, медленно влачась следом за конвоирами, оборотница в мечтах уже разработала план грандиозной мести. Обдумывала, у кого какую часть тела оторвет, чтоб сожрать, первой.

Пленников сопровождало и несколько женщин. И пахли они очень знакомо, какие-то неуловимые нотки будоражили память. Возбуждали обострённое обоняние. И тут она вспомнила этот запах! Тот, с кем она билась на арене накануне пленения, источал похожие флюиды, словно приходился им соплеменником.

Гиена мечтательно зажмурилась. Сильный противник, яркий, могучий самец и при этом очень искусный боец. Светловолосый, обладающий истинной мужской суровой красотой. Как давно у нее не было подобных соперников, и как же она не хотела биться с ним до конца. Ей очень понравился этот крепкий суровый самец, но слова хозяина были законом. Смерть. Один из них должен был умереть. И умер именно самец. На арене, от ран. Но, даже истекая кровью на песке, он не был сломлен морально.

Гиена сожалела о гибели своего соперника, наверное, в первый раз в своей жизни. И уж точно в первый раз она не стала употреблять в пищу мяса этого человека, даже учитывая то, что перед смертью он нанес ей несколько достаточно ощутимых ран серебряным клинком. Теперь же эти раны воспалились и причиняли своей хозяйке довольно сильную боль, усугубляя и без того плачевное ее состояние.

На пятый день оборотница уже с трудом держалась на ногах, а гнилая, вонючая жижа вокруг, по которой брели с вечера четвертого дня, никак не хотела заканчиваться. Несколько раз она поскальзывалась в этой скользкой холодной грязи и падала, уходя в жижу с головой, но у ее похитителей, видимо, не было в планах убить ее прямо сейчас, поэтому ее сразу же поднимали и пинками заставляли идти дальше.

К вечеру похолодало и с неба заморосил мелкий промозглый дождь. Девушка промерзла до костей и невольно тряслась, словно напуганный детеныш. К наступлению ночи у нее начался жар, она несколько раз чихала, заложило нос, чего с ней никогда не было, дышать из-за кляпа во рту было довольно сложно, и вот тут Гиене стало страшно, она лишилась самого верного и безотказного своего чувства. Она более не могла запоминать дорогу и поняла, что сбилась с пути.

И в этот же момент где-то в хвосте их небольшого отряда раздались громкие испуганные крики. Люди суетились и кричали, создавая волны на вонючей воде.

Оборотница бестолково вертела головой, пытаясь понять, что происходит вокруг нее, но все было без толку. А потом ей в грудь прилетел сильный удар, опрокидывая внезапно на что-то твердое и очень болезненное. За первым ударом последовал второй, третий. А после они посыпались на нее непрерывным потоком. Били, видимо, ногами, вкладывая в каждый новый всю злость и силу. Самку спасло только то, что тело ее годами было подготовлено к чему-то подобному. Другая бы давно сдалась, но Гиена только приняла позу эмбриона, укрыв голову и грудь с животом, и молча терпела издевательства над собой. В этот момент она прекрасно поняла, какая судьба ждет ее, по прибытии на место дислокации отряда.

В лучшем случае, обошлась бы она только увечьями.

Меж тем, крики над ее головой снова стали сильнее, и внезапно избиения прекратились. Гиена еще несколько мгновений полежала без движения, но, убедившись, что ничего ей больше не грозит, встала сначала на четвереньки, а потом поднялась на две конечности, попутно отметив для себя, что в этот раз все-таки совсем без травм не обошлось. Голова кружилась, перед закрытыми глазами плыло алое марево. Во рту появился сладковатый, металлический привкус крови, ведь один или два удара пришлись как раз по голове. Хорошо, что хоть зубы все на месте остались. На бьющего она не злилась, она ведь точно не знала, может что-то и успела сделать ему или его родным. Неделя до похищения у нее выдалась достаточно продуктивная. Пять достаточно сложных боев. Может, помимо того шикарного самца, она успела-таки прибить еще одного мужчину их племени. Этого я знать никак не могла, но все же знала, что это избиение было небеспричинным.

Ее чувствительно дернули за веревку, вновь заставляя идти, и вся процессия снова двинулась куда-то, но теперь уже по относительно сухой земле. Где-то вдали послышался приближающийся гул многих людей, которых она услышала даже с завязанными ушами. Вскоре вокруг нее гудела толпа, и эти крики были ничуть не добрыми. Гиена поняла, что вот сейчас, скорее всего, и решится ее дальнейшая судьба.

Потом ее ударом под колени заставили упасть на землю, и содрали с головы ставший ненавистным мешок.

____________________________________________________________________________

Хомо* – краткое обращение к простым людям со стороны нечисти.

Гиена* – далее в случае принадлежность оборотня любого из видов пишется с большой буквы, если оборотень на данный момент не находится в своей звериной или переходной подобе.

Глава 1

Адриан был, мягко сказать, не в духе. С самого утра уже очень сильно хотелось разорвать весь этот недобитый мир на куски. Кое-как удалось спрятаться от людей в своей хижине и спокойно посидеть, обдумать сложившуюся ситуацию, по возможности хладнокровно. А ситуация эта была препротивная.

Мало того, что его старший брат Эрик – между прочим вождь их племени, был захвачен в плен неизвестными людьми, напавшими на ватагу их собирательниц, среди которых была жена Эрика, так еще и пропал достаточно большой отряд, ушедший вслед за врагами на выручку, оставив стойбище почти без защиты. Сам Адриан не смог идти на помощь брату, так как еще не до конца отошел от ранения, полученного в одном из недавних рейдов на Брошенный город*. Рука его еще покоилась на перевязи, но чувствительность пальцев уже вернулась. Прыткий мерзопакостный мутант, полутораголовый и с тремя руками, выследил его, затаился за деревом и ударил увесистой дубиной в лицо. Только чудом мужчина успел увернуться, и удар пришелся по касательной, не раздробив костей.

Мужчина не был вождем, он был солдатом, защитником, правой рукой брата, он не умел руководить людьми, как делал это брат, но, когда на третий день напуганные и не знающие, что им делать, люди потянулись к нему с вопросами, Адриан понял, что негласно-таки был уже выбран новым главой стойбища. А еще он понял, что его брата никто уже не надеется вновь увидеть живым.

И теперь еще люди роптали. Роптали от того, что в пропавшем отряде была большая часть взрослых, умеющих защитить окружающих, мужчин. Роптали от того, что на пороге уже была зима, и неизвестно, чего от нее стоило ждать в этот раз. В их долине не было никаких съедобных растений, дичи в количестве, что могло бы помочь не оголодать, тоже не водились. Да, их не тревожили крылатые кровососы – те, почему-то до дрожи боялись Отравленных топей, не совались в них, чтоб напасть на стойбище. Остальная нежить облюбовала другие места для охоты, даже мавки и русалки тут не водились. Но вот их жилища совершенно не были приспособлены к грядущим холодам, а запасов пищи вряд ли хватит даже до середины зимы.

Как раз с этими вопросами и шли люди к Адриану. Он, исходя из их логики, должен был, как новый вожак, по одному хлопку ладоней решить все насущные проблемы. А ещё, помимо будущего голода и холода, жителей стойбища все-таки пугали враги, которые могли прийти как раз с наступлением холодов, когда замерзали Отравленные топи. Сказать по правде, вот этого, последнего пунктика опасался и сам Адриан, поэтому все эти последние дни и ходил он мрачнее грозовой тучи, погруженный в свои не самые веселые мысли.

Однажды вечером, спустя две недели после исчезновения поискового отряда, уже почти в потемках Адриан был потревожен гулом встревоженной толпы людей. Не понимая, что происходит, мужчина выбрался из своей хижины, где в этот момент рассчитывал, сколько еще нужно собрать запасов, и внезапно для себя узрел одну из вернувшихся спасательных групп. Огонь вспыхнул в его голубых, словно небо, глазах, но лишь на мгновение. Ни брата, ни его жены среди пришедших не было. Сами спасатели так же были не в полном составе, а еще хуже того, из семи захваченных в плен женщин и трех мужчин, они привели всего трех израненных и измученных женщин. Мужчин не было вовсе. У брата вождя все еще теплилась небольшая надежда на то, что брат просто отстал, прикрывая спины своим людям, но, когда он подошел ближе, погасла и она. Лица пришедших были мрачнее ночи. Черные синяки залегли под глазами, и в них читалась смертельная усталость напополам с волчьей тоской. Они прятали взгляды от командира.

–Где все остальные? – произнес мужчина, подходя к старшему отряда – Иргасу – молодому, но уже испытанному в боях юноше, и вдруг заметил, что его люди привели какого-то странного, грязного и очень несуразного пленника, облаченного в балахонистые, вымазанные грязью одежды.

–Больше нет никого, – юноша отвел глаза, – все погибли.

–Что случилось с моим братом? – голос Адриана дрогнул.

–Погиб, на арене, в бою, – Иргас опустил голову, – мы ничего не смогли сделать, там было слишком много врагов. А Азира – его жена, сошла с тропы, и Отравленная топь поглотила ее в один миг.

–Вы что, не обвязались веревками? – в голосе мужчины прозвенели стальные нотки.

–Она как-то отвязалась, никто ничего не успел заметить. Но, Адриан, мы привели убийцу твоего брата, на твой суд, делай с ней все, что пожелаешь нужным!

С этими словами он толкнул пленницу вперед, и его помощники сильными ударами поставили ее на колени.

–Его убила женщина?! – чуть ли не взревел мужчина, отказываясь верить в подобную чушь. – Быть такого не может! Эрик отличный боец! Его не каждый мужик мог побить, он на медведя ходил с голыми руками.

–Это не женщина! – Иргас рывком сорвал с головы пленницы мешок вместе с повязками, закрывающими ей уши и глаза. На Адриана уставились бурые, со светящимися в свете луны продольными зрачками, глаза. Темнокожая, пухлогубая, дикая девица глухо зарычала, несмотря на торчащий изо рта кляп кляп. – Это бойцовая хайда*(хайда – оборотень-гиена). Перевертыш гиений. Она на арене использовала свои силы, когда твой брат полоснул ее ножом по спине.

–Вы, идиоты, привели на остров Гиену? – краска сошла с и без того бледного лица нового вождя, когда он понял, какую услугу оказали ему подчиненные. – Тварь со сверхострым обонянием, которой вынюхать дорогу назад не стоит ничего! И теперь она стоит здесь?

Люди шарахнулись в стороны от пленницы, кто-то выкрикнул: “Убей тварь!”, кто-то побежал прочь, кто-то уже нес к центру поляны вилы.

–Не вынюхает, у нее нос заложило от простуды. Еще после обеда вчера чихать начала.

–Да ты, Иргас, еще и садист, оказывается!

–С чего это?

–У нее нос заложен, кляп во рту, как думаешь, чем она дышит? Жопой?

–Мы боялись, что она укусит кого-нибудь, вот и заткнули рот, не сильно плотно, дышать она может. А еще она орала не своим голосом, других оборотков звала. Благо, их среди топей особо не встретишь. А кто и есть, ей не ответили. Эта сучка всю дорогу такие фортели выкидывала, еле сюда довели!

–Ну-ну, не кипятись, словно чайник. Ты кляп-то вынь.

–Так она ж укусит, может так ее прибьешь, и дело с концом.

–А кто вам сказал, что я ее убить хочу. – от этих слов мужчины жители стойбища ахнули и недовольно загудели, но он жестом заставил всех замолчать, после чего подошел к оборотнице и рывком вырвал кляп из ее рта. Гиена сделала гулкий вдох и подняла на мужчину удивленные глаза. Для себя Адриан отметил, что, несмотря на изможденный вид, следы побоев и грязь, девичья мордашка ее была смазливой, а в этих темно-бурых глазах можно было просто утонуть. С минуту они играли в переглядки, но мужчина все же одержал верх, и Гиена опустила взгляд, признавая свой проигрыш. – Сначала я все разузнаю у этой самки, а потом уже и решу, на что ее пустить, на удобрения или на полезные работы.

Послышались возгласы: “Да кому она нужна?!”, “Убейте тварь, пока никого не сожрала!” и подобные им.

Адриан вновь жестом заставил всех заткнуть рты. Он рывком поднял Гиену на ноги и с силой потянул за ошейник вниз. Девушка, будто окаменелая по его безмолвной команде, опустилась на землю, но уже у левой ноги мужчины, словно покорная служебная собака. Казалось, что в этот момент она находилась в каком-то трансе.

–Как она убила брата? – спросил мужчина, придерживая веревку.

–Он дрался с ней на арене, она когтями повредила ему артерию, бедренную. – выпалил Иргас и с ненавистью глянул на сидящую в ногах у мужчины самку.

–Ну, Иргас, тебе сложно понять, что на арене бьются невольники, гладиаторы? Вы ее выкрали откуда?

–Ну, она сидела в клетке…

–Вот! Неужели так сложно понять, что вместо того, чтобы отомстить истинным убийцам, вы захватили их бездумный инструмент? Короче, пока эта хайда пускай посидит в клетке, а потом мы посмотрим, что делать с ней дальше. Я все сказал!

Люди недовольно загудели, но в открытую выступить против избранного ими же самими вождя пока не решались. Ведь Адриан был достаточно строгим и очень сильным физически мужчиной, и в своем прошлом доме провел много боевых операций, командуя большим отрядом солдат. К тому же на их глазах он одним волевым движением подчинил себе оборотня-убийцу, который может выполнить пару команд и всем станет не до пикетов. А их человеков-то, осталось не так уж и много. Опытный командир со своей ручной Гиеной теперь представляли собой опасный тандем.

Но и в этот раз нашелся один не самый разумный представитель людского племени, которому не очень удавалось держать за зубами свой глупый язык.

–Да что на нее смотреть, – крикнул кто-то из толпы, – топором ее по черепу, да поглядим, если она Гиена, то есть у нее писька, как у мужика или нет.

От этих слов девушка напряглась, очень странно поглядела на говорившего, но промолчала. Но Адриан успел подметить, что она, видимо, хорошо запомнила этого человека.

Он снова дернул веревку, натягивая ошейник, поднял оборотницу и повел ее в сторону большой хижины. Там собирался усадить ее в небольшую клеть, которую успели сделать из найденных в Брошенном городе металлических прутов.

–Утопец! – внезапно донесся до них отчаянный женский крик. И уже в следующий момент поляна огласилась десятками воплей.

–Азира! – крикнул кто-то еще, – она домой вернулась!

–Азира в болоте утопла.

–Вернулась домой после смерти.

–Не подпускай ее! Укусит – помрешь, таким же станешь!

Утопшая же в этот самый момент встала на поляне и внезапно резко хлопнула в ладоши. И тут же болото забурлило десятками поднимающихся полусгнивших голов. Люди на секунду дружно замерли, а в следующий момент с визгами кинулись кто куда, спасая свои жизни.

Гиена встала как вкопанная и пристально взглянула на шедшие со стороны бескрайней топи грязные силуэты. Ее глаза сузились, в них блеснул какой-то странный азарт. Она вздрогнула, и как-то вся подобралась, будто готовилась к прыжку. Дернулась, но после этого недовольно рыкнула, увидев свои связанные за спиной руки.

–Развяжи! – обернулась она в сторону Адриана и махнула головой в сторону стоящей посреди полянки утопицы. – Быстрее, развяжи! Они идут! Обещаю, я никого из Хомо не трону, слово даю!

Мужчина пристально взглянул на нее, перевел взгляд на топь, снова остановил взгляд на девушке. В руках у него возник короткий кинжал.

–Попробуй только подвести! – рыкнул он и легко чиркнул остро заточенным лезвием по ее путам.

Тело, оказавшееся вдруг свободным, заныло от прилива крови, девушка недовольно размяла члены и вдруг довольно зарычала, голос ее стал визгливый звонкий, переходящий в противное улюлюканье и хохот. Утопица повернула голову в ее направлении и снова собралась хлопать в ладоши, призывая еще более смертоносные силы. Но тут Гиена резко рванулась вперед с места, и в два прыжка оказалась возле Азиры, еще не привыкшей к своему новому состоянию. Она с силой плечом толкнула утопицу в грудь, отправив ту обратно в воду, и для верности шибанула кулаком по кумполу с такой силой, что по округе раздался треск, похожий на треск разбивающегося яйца, но в это же время из воды показалась новая голова, уже далеко не первой свежести, но и не такой растерянный, как первая нежить.

Утопец зашипел злобно и ухватил Гиену за ногу, на что получил этой самой ногой по облезлому, покрытому болотной тиной и илом черепу. Раздался неприятный гнилой хруст и оборотница воткнулась ногой в вонючую воду по самое колено. И тут ногу эту ей очень крепко обхватили и потащили на глубину. Девушка ловко извернулась и распласталась на земле, а из гнилой воды болота уже поднимались одновременно несколько новых и не очень утопцев. Даже тот, с пробитой головой, он тоже пытался выбраться на берег. Неуклюже, раскачивая из стороны в сторону дырявой теперь головой и скошенной набок челюстью. Только Азиры более видно не было, видимо прилетело ей по самое не балуйся.

–Ох, нехорошо это все, ох как нехорошо! – Гиена медленно отползла на несколько шагов в сторону и тут рука ее нащупала черенок брошенных впопыхах вил. Пальцы крепко обхватили древесину, и девушка тут же поднялась. – А вот это уже очень хорошо!

Она оглушительно взвизгнула, обращая на себя внимание, и с силой всадила вилы в грудь первому же подоспевшему ей утопцу. Со всей своей безмерной дури оторвала его от земли и швырнула в остальных. Наступила кому-то на голову, дробя гнилые кости. Кого-то пригвоздила вилами к земле, кого-то просто выпнула обратно в болото. И тут острая боль пронзила ее бедро. Гиена взвизгнула, отпрыгнула в сторону и увидела алое пятно, расползающееся по брючине. В стороне же прямо из земли уже почти по пояс выбрался оборванный, гниловатый, весь в лохмотьях оборванной одежды и кожи труп.

–Ну, и местечко для жилья вы себе выбрали, ребята! – выдала оборотница.

Стойбище вокруг снова загудело, люди бегали вокруг в панике, спасая свои жизни от лезущих из земли все новых и новых нежитей. Ржали и метались на месте напуганные кони, метались в загонах козы. Один Адриан все так же спокойно стоял посреди поляны, держа в руках какой-то небольшой сверток. Откуда только успел достать…

Мужчина развернул сверток и зачерпнул из него горсть какого-то порошка. Сделал пару шагов вперед и щедро сыпанул им по нежити. Та завизжала истошно, задымилась и свалилась на землю грудой гнилых останков. Он неспешно прошелся по поляне, рассыпая сероватый порошок. То тут, то там визжали и осыпались мусором мертвяки и утопцы. Он подошел к берегу и рассыпал порошок по воде. Казалось, болотная жижа закипела, так трепыхались там неупокоенные.

Гиена все это время добивала особо настырного мертвяка, который, ну никак не хотел принимать нормальное, то бишь дохлое состояние. Ее раздражало это мерзкое создание, раздражала боль в раненной ноге, раздражали идиоты, умудрившиеся поставить стойбище на кладбище самоубийц. А еще она очень устала и страшно хотела есть. Ну как можно быть такими тупыми, а?

Адриан встал сзади и положил руку ей на плечо. Девушка вздрогнула и замерла. Оказалось, что она растоптала уже свою жертву в кромешную пыль, но в запале никак не могла остановиться.

–Успокойся! – вздохнул он, – Уже все.

–Вы идиоты, психи ненормальные! – зло выплевывала оборотница каждое слово, – как можно ставить жилье на могилах, даже таких? Ты, знахарь, и не знал, что рано или поздно самоубийцы встанут?

–Я не знахарь, я боец. – мужчина был на редкость спокоен.

–А откуда же тогда у тебя смесь чертополоха, осинового листа и полыни? И еще, что там у тебя было?

–Не у меня, я всего лишь боец, а знахарями были мой брат и его жена, но они погибли, вот мертвые и повстали. Азира при жизни была некроманткой-самоучкой. Видимо, этого хватило. Вот тебе одна из причин, почему сюда не прилетают крылатые кровососы.

–По-моему, крылатые кровососы – это последнее, чего вам всем надо опасаться сейчас. Если что, я ее не добила! Она затаилась! – Гиена глубоко вздохнула и тут пошатнулась. Мир каруселью завертелся перед глазами, а потом земля встала и больно ударила ее в лицо.

***

Голова гудела так, будто по ней били кулаками минимум десяток раз подряд. Перед глазами плавало алое марево, а в ушах стоял тонкий, противный звон, тонкими иглами пронзающий напрямую воспаленный мозг. Она тихонько застонала от невыносимой боли и приоткрыла глаза. Зрение некоторое время не могло сфокусировать картинку, но постепенно она поняла, что лежит лицом к блеклой, цвета грязи, стенке. Лицо и тело ее горело огнем, во рту было так отвратительно сухо и кисло, что она даже языком пошевелить не могла.

Гиена пошевелилась, затем перевернулась и чуть не уткнулась лицом в миску с чем-то очень сильно напоминающим кашу. Хотелось обнюхать содержимое, но, как оказалось, нос у нее все еще был плотно заложен. Девушка приподнялась на локтях, успев отметить, что от жара не сможет долго держаться в таком положении, и кое-как лизнула содержимое миски, но особого вкуса не почувствовала.

На всякий случай, пока решила ничего не есть. Рядом же стояла чашка с какой-то жидкостью, по виду то ли вода, то ли травяной отвар.

На всякий случай девушка окунула в жидкость палец, осмотрела, нет ли реакции с кожей. Не увидев никаких изменений, коснулась пальцем языка. Отвар, травяной, зверобой, липа, ромашка и чабрец. Самый простой противопростудный сбор. Она обхватила пальцами чашку и одним махом осушила ее. Теплая жидкость приятно пролилась по горлу и немного вернула к жизни. Но полностью прийти в себя она еще не могла, поэтому удобнее улеглась на своей постели и удовлетворенно выдохнула. Впервые ей вдруг стало спокойно.

***

Невнятный шорох снова разбудил ее, и в этот раз Гиена отметила, что жар спал, и ей стало намного легче. Конечно, нос был все еще забит, но уже не так сильно ломило голову и шею. Она повернула голову влево и увидела невысокую хрупкую на вид девушку, которая неспешно и почти бесшумно возилась возле невысокого очага, на котором стоял небольшой, кипящий казан.

Оборотница, тихо, словно море в штиль, вынырнула из-под одеяла и в секунду сцапала не успевшую пискнуть девушку. Та затряслась в крепких руках хищника, словно лист на ветру.

–Где я сейчас нахожусь? – прорычала Гиена на ухо своей пленнице.

–Лагерь на острове, посреди топи, – трясясь от страха, пробубнила та.

–Ты кто?

–Кухарка местная, Кара, Карамель, – пролепетала та, – не убивай меня, я тебе ничего не сделала! Я тебя лечила, пока ты болела!

–Замолчи. Голова болит. Сколько я была в отключке? – Гиена недовольно фыркнула.

–Три дня, у тебя жар был, ты бредила, тебе было очень плохо.

–Где здешний глава, остальные мужчины?

–Они в лагере, все заняты, перекапывают могильники, мертвецов убирают.

–Отлично. Сейчас ты отдашь мне мою одежду и проведешь меня прочь из этого лагеря на большую землю.

–Но я не знаю дороги через топи!

–Не ври, вы все тут должны знать путь на случай безопасного отхода.

–Но…

–Отпусти ее. – на входе в хижину возник высокий силуэт, за его спиной маячили еще двое.

–Я же тебе говорил, – прошипел один из стоящих позади, тот самый шатенчик, который выкрал ее, – пристрели ее от греха подальше.

–Заткнись! – стоящий впереди высокий, немного худощавый, широкоплечий молодой блондин с затянутыми в тугой хвост длинными светлыми волосами и мужественными, хоть и достаточно чувственными чертами лица, чуть повернул голову вбок, но не сводил глаз с оборотницы. Она хорошо запомнила его лицо не только там на поляне, когда он загипнотизировал ее своими бездонно-голубыми глазами. На арене против нее выступал мужчина с точно таким же, хотя более взрослым лицом. – Отпусти девушку!

–Да сейчас. – Гиена зло сверлила мужчину глазами, обдумывая, стоит ли вообще доверять ему после того, как его люди украли ее. – Я ее отпущу, а ты мне пулю серебряную в лоб или клинок посеребренный под ребра. Нет уж, не пойдет, поговорим пока так.

–Даю тебе слово, что ни я, ни мои люди ничего тебе не сделаем.

–С чего бы мне верить тебе? Твои люди украли меня. Силой привели в это, не самое лучшее место, били всю дорогу, словно последнюю сучку, забрали все, включая одежду, – она провела рукой по мешковатой исподней рубахе, грубого покроя, натянутой на ее голое тело, – и хотите, чтоб я прыгала от счастья и валялась у вас в ногах?

–Мои люди увели тебя после того, как ты убила моего брата. – мужчина сделал шаг внутрь хижины, и Гиена угрожающе зарычала. – Они просто немного неправильно расставили приоритеты, не разобравшись с ситуацией до конца. Я не буду просить за это прощения, я любил брата, он был моей семьей, и я зол на тебя, сама понимаешь, но еще раз скажу, я даю тебе свое слово, что никто не тронет тебя и пальцем, если отпустишь девушку.

–Давай так! – оборотница сложила ноги в позе лотоса и усадила свою пленницу на одно колено. – Я отпускаю ее, а ты остаешься здесь вместо нее и тогда мы поговорим. Но твои люди, они тоже выйдут и закроют полог. Незачем тут мне толпа помощничков!

Мужчина задумался на мгновенье, прищурив глаза.

–Не ведись на нее, – прошипел стоящий сзади, но в ответ получил угрожающий рокот.

–Идет, – наконец, произнес главный, – все вон отсюда!

–Но Адриан!

–Вон!

Люди исчезли в проеме и полог с легким шуршанием опустился. В помещении стало темно. Гиена легко подтолкнула пленницу, и та в один момент вылетела прочь.

Вождь сделал пару шагов вперед и сел напротив собеседницы. Он ожидал ее последующих действий, но все же немного напрягся, когда услышал, как оборотень встал и бесшумно подошел почти вплотную. В лицо пахнуло горячее дыхание. Влажный теплый язык коснулся поросшей жесткой щетиной щеки, заставив вздрогнуть. Тяжелые, но мягкие лапы встали ему на колени, лишив возможности к отступлению.

–Если бы я хотела, то давно бы вырвала тебе лицо. – прошипела оборотница, глядя ему в глаза. – но мне это абсолютно не нужно! Я не убиваю ради прихоти. И, я бы хотела принести тебе самые искренние извинения за то, что отняла у тебя семью, не хочу оправдываться, но в другой ситуации я бы поступила совершенно иначе.

Она отступила на несколько шагов, и крепкая девушка с кожей цвета эбенового дерева и черным длинным ирокезом, завитым в несколько кос, вновь уселась в позу лотоса напротив него. Какое-то время они молча сверлили друг друга глазами.

–Выбор есть всегда, – мужчина все еще хмурился.

–Не спорю, но у того, кто уже не раз проштрафился, следующий раз становится все более призрачный, а я штрафов набрала и так уже чересчур много. Короче, чего тебе от меня нужно?

–Ты хороший охранник, а охрана нам сейчас бы очень пригодилась. Мы потеряли в вашем городе много человек.

–Потому что ваши люди были просто глупцами, под командованием главного идиота. А насчет охраны. Зачем мне это? Может, я хочу назад в город вернуться? Жить без него не могу. Тебе откуда знать?

–Что-то сильно я в этом сомневаюсь. Если бы ты так любила место, в котором жила, на тебе бы не был надет ошейник, который постоянно причинял тебе боль. Да и ответь мне, куда ты пойдешь? Примут ли тебя твои хозяева?

–Ну, может, я найду стаю и побегу с ней.

–Ликаны* и филисы* не примут тебя. К хайдам у них нет веры, другая ты слишком. Если хочешь, я лично могу проводить тебя к ближайшей стае, только в случае чего сумеешь ли ты убежать от них? Меня-то точно не тронут, но и ты тогда ко мне не сможешь подойти. Тебе это нужно? Пойдешь на риск?

Гиена задумалась, теребя полы своей исподней рубахи. Она была немного растеряна и смущена. Взгляд Адриана же остановился на ее стройных полуоткрытых ногах, его глаза просто приковало удивительным темным эбеновым цветом их и потрясающей гладкостью кожи. Мужчина невольно сглотнул, осознав вдруг, что за всеми текущими проблемами, абсолютно позабыл о своей собственной личной жизни, и давно пора бы сходить в гости к одной из незамужних и не обремененных моральными устоями барышень стойбища. Его слегка похотливый взгляд не прошел мимо девушки, она ухмыльнулась уголком губ и чуть вытянула правую ногу, следя за его реакцией. Снова улыбнулась, увидев, что он следит за каждым наименьшим движением. Положила ногу ему на бедро, вызвав дрожь.

–Проголодался, солдатик, прикоснись? – ухмыльнулась она, заставляя взглянуть ей в глаза, а потом аккуратно провела ладошкой по шее до плеча и чуть обнажила его, будто заигрывая.

–Не настолько, – нервно сглотнул он и слегка отстранился назад, – я не скотоложец.

–Так я тебе и не предлагаю со скотом. Я что, так похожа на корову?

–Ты оборотень, гиена.

–Я гиена тогда, когда хочу быть гиеной, большую часть времени я человек. У меня две сущности.

–Но вторая-то твоя сущность звериная. Еще и, как про вас говорят, что в вас скрыты оба пола одновременно. Не хотелось бы случайно нарваться немного не на то, чего ожидал.

–Ты про то, что у нас есть ложные пенисы? Ну, тут я тебе ничего не скажу. Это слишком личное. Больше даже, чем хвост для ликана. Тем более прямого контакта тебе бы никто не дал, но помимо этого у меня много способов доставить мужчине удовольствие. И скажу честно, теряешь многое, никто из моих партнеров никогда не жаловался. Ну, тут как хочешь. Мое дело было предложить. Короче, что именно тебе от меня нужно?

–Я предлагаю тебе пищу и кров, а взамен прошу помощь в охране стойбища от людей, нежити и остальной дряни!

–Даже страшно себе представить, что тут есть из остального, но как твои люди воспримут то, что ты договорился с убийцей их бывшего предводителя?

–Об этом можешь даже не беспокоиться. Моя забота.

–А почему же ты не договорился с ликаньей стаей об охране, они более приспособлены к этому делу, их призвание охранять города. Сам же говорил, что знаешь их местоположение.

–Говорил, еще вместе с братом говорил, как только пришли в эти места. Нас тогда предупредили по-хорошему, что если сейчас же не уберемся прочь на свои болота, то головы наши насадят на пики, торчащие вокруг их селения. Еле ноги тогда унесли. А теперь, когда нас осталось еще меньше, то к ним дорога вообще заказана.

–Поэтому теперь ты решил договориться с немного ненормальной одиночкой, чтоб та потом образовала стаю? Ты только что говорил, что мы, хайды, не такие как ликаны и остальные оборотни, что мы не сможем сформировать стаю. В этом ты прав. На мой сигнал никогда не придет ни один уважающий себя перевертыш. Возьмешь меня, так не жди помощи от полнолунных племен.

–А я и не брат, помощи от стай не ищу, толку от них никакого. Они силу уважают, а нас ни во что не ставят. А ты, как и мы, отщепенка, с тобой легче договориться будет.

–Зато ты ищешь помощи людоеда. Я думаю, что ты догадываешься, что я не раз пробовала человечину.

–Ну, тут тебе такого не позволят делать, если думаешь, что подобное прокатит, то лучше сразу скажи, и мы вывезем тебя за топи… частями…

–Можешь даже не угрожать – это была вынужденная мера. Когда много дерешься, нужно очень много еды, а хозяин не всегда расщедривается на то, чтоб закупиться провизией загодя. Сам понимаешь, что приходилось тогда есть.

–Ясно! – Адриан встал и в этот момент в хижину ворвался целый отряд вооруженных мужчин. – Вам что тут нужно?

–Иргас прибежал, – запыхавшись выпалил один, – сказал, что Гиена тебя жрет!

Гиена в это же время сидела в углу, практически слившись с ним воедино. Она готова была в этот момент драться до последней капли крови, если придется. Но как раз драться ей и не пришлось. Молодой вождь повернулся к ней спиной, преградив путь своим людям и сделал пару шагов вперед, заставив своих людей отступить.

–Эту не трогать! Она теперь с нами.

__________________________________________________________________________________

Брошенные города* – опустошенные войной заброшенные достаточно большие полисы, находящиеся на границе с Отравленными пустошами. Иногда в них можно еще отыскать припрятанные капсулы времени с разным скарбом, но по больше части населены мутантами, убежавшими с пустошей, но вместе с тем не менее опасные.

Хайда* – глумливо-краткое название оборотня гиеней породы. Производное от лат. – Hyaenidae – общее название гиеновых.

Ликаны и Филисы* – соответственно краткое название оборотней волчьих и кошачьих пород.

Глава 2

Ему хотелось просто убраться прочь. Спрятаться от всего этого разрушенного истлевшего мира, который не дал ему выбора, кем родиться, кем стать, когда вырастет, самому его происхождению. Его родители прекрасно знали, на что обрекают своих детей, произведя их на свет. Связь эта была неправильной, противоестественной и запретной, как считали окружающие. Они ведь знали, что породив на этот полусгнивший свет не одного, а даже двух сыновей, они обрекли их на вечные страдания. Подарили им изуродованную судьбу, вечную тьму бездушного существования.

Адриан вздрогнул и открыл глаза. Он сидел в главной хижине поселения в позе лотоса и пытался привести мысли в порядок, медитируя, но как-то ничего хотя бы немного положительного не намедитировал. Только безысходность, только хардкор.

Дети, рожденные от двух бездушных людей, повязанных не только своим искусственным происхождением, но и кровным родством априори были обречены на несчастное существование. Дети клонов, брата и сестры, выросших в бесконечных лабораториях технократов*, которые они выстроили в самом сердце Отравленных пустошей*. Влюбленные, сбежавшие от своих создателей и создавшие противоестественный союз.

Адриан знал, помимо них с братом, у родителей были еще дети. Были, да все умерли сразу после рождения. Слишком уж сильными были врожденные мутации малышей. Такие, что не давали им ни единого шанса на выживание.

Семья долгие годы скитались по землям разорванного мира, в поисках найти пристанище для своей семьи. Но, если сыновья практически не отличались своей внешностью от окружающих, то отец с матерью были слишком отличными от людей Разорванного мира, поэтому для них нигде не находилось дома надолго. К сожалению, эти полуголодные, полные невзгод, скитания не прошли даром и, будучи еще подростками, братья осиротели. Искусственно выведенные организмы родителей не смогли приспособиться к тяжелым условиям постапокалиптического хаоса. Единственным положительным моментом для сирот во всей этой ситуации, оказалось то, что без своих странно-выглядящих бледнокожих седовласых, более похожих на кошек, родителей, они достаточно легко смогли найти себе жилье.

Время шло, и с возрастом братья начали понимать, что они все-таки немного не такие как все. Особенно заметно это было по старшему – Эрику. Сильный, непреклонный мужчина относительно легко мог противостоять разного рода нечисти. Дрался практически наравне со сверхъестественными созданиями. Плюс, благодаря своим способностям, он достаточно легко ломал волю других людей. Гипнотизировал своим тяжелым взглядом. Адриан тоже умел проворачивать подобные фокусы, но до брата ему было очень и очень далеко. Тот легко умудрялся подчинять кровного родственника, и командовать так, как бы ему хотелось, хотя палку никогда не перегибал. Для города, в котором они старались построить свой быт, братья сделали достаточно, чтоб заслужить доверие жителей. Но излишнее влияние их на людей делало их в глазах глав города очень опасными оппонентами, и по этой причине братья вынуждены были внезапно поспешно бежать, схватив только самое необходимое. На удивление, с ними пошли неравнодушные, доверившиеся Эрику, люди. Хотя, за глаза его часто называли чародеем.

Младший чувствовал себя комфортно за спиной брата, словно за каменной стеной, выполняя только поручения старшака.

Но теперь Эрика рядом не было. Не было больше того контроля, того коренного коня, в паре с которым он всегда был пристяжным. Судьба распорядилась так, что из ведомого он вдруг сделался ведущим. Адриан очень любил брата, его сердце разрывало от тоски потери, но сейчас он был крайне зол на него из-за того, что тот не научил его вести за собой людей так, как делал это сам. Ведь теперь ему, двадцатитрехлетнему парню было очень и очень несладко.

Он поднялся на ноги, и быстро начал натягивать вещи. Нужно было побыть одному, подышать свежим воздухом и привести свои раздраенные мысли в порядок.

Женщина, лежащая возле него на постели, повернулась в его сторону и чуть приподнялась на локтях:

–Ты куда?

–Прогуляюсь немного! Подышу свежим воздухом.

Он натянул свитер и почти бегом выскочил из хижины. Ухватил два крепких бамбуковых шеста и пулей пролетел мимо небольших, возвышающихся на сваях домиков. И вдруг замер в недоумении на краю. На лесенке одного из крайних домиков сидела Гиена и, орудуя длинным ножиком, споро вырезала что-то из небольшой дощечки. Она заметила замершего мужчину и подняла на него глаза. Взгляды их встретились и оборотница прищурилась. Они сверлили друг друга глазами около минуты.

–За мной иди! – отчеканил приказ мужчина и быстрым шагом направился в дальнюю, незаселенную часть островка.

Девушка неторопливо встала, потянулась и тут же в несколько прыжков догнала его, после чего двинулась чуть в стороне. Отошли подальше от жилых домов, чтоб их никто не потревожил. Адриан как будто неуверенно заозирался по сторонам, а потом с силой швырнул один из шестов в ее сторону. Гиена успела его поймать в самый последний момент, почти у своего лица и настороженно взглянула на своего оппонента.

–А вот так со мной не надо! – пробубнила она, проворачивая легкий шест в руках. – Я не для этого согласилась с вами остаться, чтобы быть для тебя девочкой для битья!

–Ты мне пока проблем принесла больше, чем помощи! – процедил мужчина сквозь зубы и встал в боевую стойку. – Защищайся!

Они медленно пошли по кругу, не сводя друг с друга глаз.

–Я говорила тебе, когда произошел скандал с соплеменниками, проведите меня через топи и больше никогда меня не увидите!

–Твой бойцовый дух отнял у меня будущее. Я не знаю, что теперь делать, как жить дальше! Если бы не ты, у меня бы сейчас не было никаких проблем!

–Я тебе уже говорила, – шесты столкнулись с глухим стуком, – если бы я могла, то не стала бы убивать его!

–Как у тебя все просто. Не могла, поэтому не оставила. – он сделал подсечку, сбивая Гиену с ног, но она крутнулась через голову назад и парировала удар.

–Да, проще простого. Либо убиваешь ты, либо убьют обоих! – девушка была крайне напряжена. На удивление оказалось, что парировать удары этого человека ей было сложно. – Ты это, не слишком усердствуй, а то рука-то еще до конца не восстановилась, смотри, чтобы снова не разболелась!

–О себе позаботься лучше! Тебе, наверное, давненько никто не преподносил уроков, как надо проигрывать!

–Дерзкий, да? Ну-ну, и не с такими билась, и побила. – Гиена зло блеснула глазами. – И твоего старшего брата включительно!

–Вот это ты зря вспомнила! – Адриан легко извернулся и ударил ее по ногам, опрокидывая навзничь, но в этот же момент легкий шест достаточно болезненно ударил его под колени, и тут же оборотница, с шестом наперевес, нависла над ним, криво ухмыляясь.

–Нельзя быть таким подверженным эмоциям, ты ведь лидер! – она неодобрительно поцокала языком. – Зря ты недооцениваешь меня, вождь, я тебе уже много раз говорила, что если бы хотела, то давно бы уже отгрызла тебе лицо. И не надо недооценивать меня, я с шестнадцати лет не проиграла ни единого боя.

И в этот же момент внезапно для самой себя Гиена оказалась легко уложена на обе лопатки, а в грудь ей упиралось колено мужчины.

–Это ты меня недооцениваешь! – едва слышно произнес он. – Ты не проигрывала до этого момента, и не подумала, что мой брат хоть и был старше, но никак не был сильнее и умелее в бою, чем я. И еще, я хоть и болезненно перенес смерть родного человека, но сейчас дрался с тобой абсолютно хладнокровно, как и положено биться с подобными тебе.

–Учишься быть вождем? – губы оборотницы искривила очередная ухмылка, но в этот раз не такая злобная, как раньше.

–Пытаюсь. – Адриан выдохнул. – Тебя зовут как?

–Хозяин сучкой бешеной называл, а так нет у меня имени.

–Не может такого быть, у каждого имя есть.

–У каждого, кто не был цепной бойцовой собакой. Было у меня имя. Давно, когда еще у мамы под боком спала. Меня мама Эйо называла – радость по-нашему. Но это было давно, когда я была щенком несмышленым.

–А кто же ты сейчас? – мужчина ухмыльнулся, глядя ей в глаза.

–Ногу убери, не люблю снизу быть. Тогда и скажу.

–Привыкай, ты ведь девочка. – Адриан отполз в сторону и сел на землю.

–Я не девочка и не специализируюсь по сексу, я по драке только спец.

–Так кто же ты, уже не маленькая девочка – мамина радость?

–Слышал такие древние слова, что кто посеял ветер, тот пожнет бурю?

–Да, было что-то такое.

–Так вот я пожинаю посеянные другими бури. Это мой крест, мне его всю жизнь нести.

–Значит, Бурей и будешь, а то сама неплохо разрушать научилась.

–Хах, тут ты прав на все сто! Рушить я умею как никто. А еще немного строить, и готовить и шить и много чего другого.

–Рукодельница ты наша!

–Я да, а вы косорукие строители, которые даже хижины нормально сделать не смогли. Задуют первые зимние ветра, и они если не промерзнут насквозь, так от ветра завалятся, сваи не выдержат.

–Ну, ежели ты такая умелая, то возьми и покажи окружающим, как правильно строить дома. И укреплять их тоже.

–А вот и покажу, на собственном примере покажу. – девушка уселась возле мужчины и посмотрела куда-то вперед. – Местечко, конечно для жилья вы себе выбрали то еще! Нарочно не придумаешь. А я с вами застряла тут. Эх, ну да ладно. Где наша не пропадала? Ты-то пар выпустил?

–Вполне.

–Вали, значит, к себе и потрахайся от души, а то ходишь, словно евнух по призванию, вредный и злой.

–Да уж, страшно себе представить, что с тобой делали в плену, если мне уже сейчас хочется взять и отстрелить тебе голову за твой словесный понос, вперемешку с похабными мыслями вслух!

–А я не в тему никогда не скипидарила, поэтому особо и не получала. А тут, тут сами боги велели. Ты уж прости, не могу смотреть в твое сахарное личико с вечной печатью легкой тоски без смеха! Вождь-меланхолик еще и с хроническим недотрахом!

–Вот это-то ты с чего взяла? – Адриан проследил за обходящей его девушкой настороженным взглядом.

Она медленно встала за ним и обняла за плечи, прижимая к своему животу, провела одной рукой вниз по груди:

–Ты сейчас во всеоружии, как подросток. Горячий и готовый.

Мужчина тут же прикрыл руками самое ценное в своем организме, во избежание не морального, так физического насилия.

–Вот тут ты ошибаешься, девчонка, у меня не то, что недотраха нет, у меня утро началось с его устранения, я всегда в подобном состоянии.

–Хм, – Гиена слегка удивленно и очень задумчиво посмотрела ему через плечо и медленно убрала руки, обернув их ладонями от себя, будто брезгуя, – не повезло твоим бабам!

–Бабе, у меня отношения стабильные. Таким похвастаться можешь?

–Один-один! Молодец, правильной дорогой идешь! У меня нет парня и вряд ли будет. Я не семейная.

–Добрая девочка что ли?

–В смысле?

–Ну, даешь всем?

–Фу, нет конечно! Вообще стараюсь никому не давать по доброй воле!

–Фригидная что ли?

–Чего?

–Чего, чего?

–Ты только что о чем спросил? Моя твоя не понимает, что есть фригидная?

–Нонсенс какой-то! Это те, которые ничего не чувствуют во время соития.

–О, нет, я как раз-таки чувствую, очень чувствую, всю гамму боли прочувствываю каждый раз.

–Это плохо. Ладно, Буря, беги домой. Скоро девушки за грибами пойдут, Иргас место неплохое и незаселенное нашел. Как раз для нас отдушина.

***

–Да уж, порвало тогда людишек основательно, как орали, как доказывали, что я стойбищу не нужна, что сами протянут до весны отлично, что убить меня и делов, а теперь без меня ходить никуда не хотят! – Гиена сидела у берега топи, удобно устроившись на вязанке камыша, и плела из камышинок забавную фигурку человечка. Плетение – это было самым любимым ее занятием из всех. Даже в плену она не оставляла этого ремесла, переплетая меж собой разного рода тряпицы, веточки и им подобное в забавные фигурки, маленькие коврики, да всякие занятные вещицы.

Настроение ее, как и погода, были в меру неплохими, вокруг все было окружено золотом и багрянцем осенней поры. Было время сбора грибов и охоты, поэтому обитатели стойбища не сидели на месте. Все разделились на небольшие ватаги, и разбрелись по округе вокруг топи, чтоб пополнить запасы пищи к предстоящей зиме.

Девушка сейчас охраняла нескольких своих ровесниц, бродящих по небольшой рощице в поисках грибов и созревших ягод. Гиена не любила заниматься собирательством, да и основным ее занятием все-таки была охрана, но несмотря на это, она все-таки набрала объемную вязанку камыша. Маленькую хижину, в которой ее поселил Адриан, нужно было как следует утеплить. Конфликтный вопрос о её нахождении в стойбище с трудом урегулировали, но всё осталось позади.

Оборотница мечтательно закрыла глаза. Ох и скандал разразился в тот день. Большинство жителей было категорически против того, чтобы среди них обитал оборотень. Еще и с такой репутацией. Адриану не давали и слова сказать, настолько бурно протестовали некоторые активисты. Кто-то уже взял в руки вилы, мачете и другие колюще-режуще-рубящие гадости, в попытке разобрать незваную гостю на несколько неравных частей. Нет, она не сильно испугалась, но и радости большой от такого количества вооруженного, настроенного крайне недружелюбно, народа не испытывала.

Адриану всё это порядком надоело, и он выстрелил в воздух. В один момент люди растеряли весь свой пыл и замерли, окружив хижину, в которой сидела пленница. И тогда молодой вождь заговорил. Он говорил, долго говорил, внушительно, вспоминая брата, стаю оборотней, с которыми пытались наладить отношения, вспоминал, что спокойнее живут те города, которые охраняют племена полной луны. И что лучше будет все-таки с созданием, которое в прямом смысле слова носом чует утопцев, и подобную им нежить.

На все возражения типа агрессии и людоедства твари, ответ был прост, кто не рискует, тот не выживает на болотах. Да и в случае чего никогда не поздно исправить недочет. Так почему бы не попробовать?

Кто-то поверил, кто-то отнесся к предложению скептически, кто-то все еще был против, но в принципе, посидев, подумав, решили разок рискнуть. Правда, многие хозяйки положили на пороге своих хижин пучки высушенного аконита. Просто так, на всякий случай.

Если честно, то Гиене было глубоко плевать на мнения остальных, ее главным приоритетом было собственное благополучие и покой. Ну, а охранять, а это побочное явление.

Конечно, хижина, в которую поселили ее главы клана, произвела на нее удручающее впечатление. Маленькая, стоящая на тонких бамбуковых сваях и пнях, она вся была собрана из бамбука и топляка крайне неаккуратно. Ветер свистел в ее стенах, выдувая все тепло. А крыша текла от самого наименьшего дождика. Короче, сделано было все крайне косыми руками очень неумелого человека. Поэтому с первого же дня девушка начала обустраивать принадлежащее ей жилье так, как было удобно ей.

Вот и сейчас она набрала целую гору разного рода строительных материалов, и теперь с задумчивым видом оглядывала все эти богатства, обдумывая, хватит ли у нее сил все это дотащить до дома.

Потихоньку стали подтягиваться девушки, которых она охраняла. Все несли объемные мешки с всякой всячиной. Подбежала молодая кухарка и радостная сгрузила свой мешок на землю.

–Слушай, Буря, – пропела она радостно, – нам срочно нужно сделать еще одну ходку сюда. Такое плодородное место! Будто специально тут все выращивали.

–Обычно, – Гиена удобнее уселась на своей вязанке и пристально взглянула в сторону рощицы, – вот как раз такие плодородные места, которые будто специально выращивают, являются самыми удобными ловушками.

–С чего ты взяла? – девушка была довольна результатом своей сегодняшней работы. – Это, ведь ничейные земли. Людей тут нет.

–Нет сейчас плодородных и ничейных земель. – оборотница встала и медленно пошла в рощу, в руке у нее блеснул новенький мачете. – Останься тут!

Кухарка с тревогой взглянула на охранницу, но вопросов задавать не решилась. Оборотница корила себя за невнимательность. Она бесшумно двигалась вперед, ругая себя в полголоса за то, что не обошла окрестности, и не проверила рощу со всех сторон. Действительно, роща хоть и была небольшой, но то тут, то там в траве виднелись бурые шапки грибов, а рядом с обыкновенными березами кустился раскидистый орешник. Причем росло это все правильными абсолютно ровными рядами. Непорядок.

Гиена все так же бесшумно скользнула к одной из женщин, копошащейся в траве, тронула ее за плечо и жестом показала убираться прочь. Перечить ей никто не стал.

–Уходите через топь все, кто на берегу собрался, я приведу оставшихся. – шепнула она вслед уходящей.

В этот момент откуда-то из глубины рощи раздался пронзительный крик и шорох приближающихся шагов. Оборотница вся подобралась и кинулась в сторону голосов. В ноздри внезапно пахнуло густым тяжелым смрадом большого, хищного и очень опасного. Девушка поняла, что ей просто повезло, что ветер дул в лицо и хищник никак не мог учуять запах, исходивший от нее. Иначе нападение стало бы для нее большим сюрпризом.

Гиена медленно, словно вода, стекла в высокую траву и затаилась, превратившись в изваяние. Из-за деревьев показались бегущие, растрепанные перепуганные девчонки, а следом за ними, даже не особо спеша, вразвалку косолапил крупный бурый медведь. Точнее, судя по тому, что данная особь была подростком размером с взрослого бурого медведя, то выходило, что в ее сторону, радостно гнал добычу подросток-урсус*. Оборотница слегка оторопела, поняв, в чьи владения занесла их судьба и мысленно горячо поблагодарила одного из разведчиков, который показал им это место, не разведав его основательно.

Девушки с криками пролетели мимо, и тут Буря легко спружинила от земли, выкидывая тело вперед. Ей не слишком сильно претило убивать детеныша, но другого выхода сейчас не было. Мачете со свистом рассек воздух, и голова оборотненка глухо стукнулась о землю, потом укатилась в кусты. И тут воздух позади нее сотрясло от грозного, полного горя и ярости рева.

–Твою мать! – Гиена медленно обернулась, краем глаза наблюдая за огромным силуэтом, движущимся в ее сторону. Оборачиваться до конца не собиралась, ибо с той стороны, с которой прискакал подросток, появился еще один мохнатый зверь. – Ну, еще третьего для счастья не хватало!

И третий пришел из-за спины. Она даже не успела увидеть его, услышала, почувствовала угрозу, колыхнувшийся ветер. Время будто остановилось для опытного бойца. Мгновенье и она упала в траву и махнула мачете в направлении бросившегося оборотня. Лезвие с хрустом вошло твари в разинутую пасть, выбив передние зубы, пробила горло и отделила шейный позвонок от основания черепа. И в этот же момент с ревом на нее налетела бурая горбатая самка. Намертво прижимая к земле. На секунду из легких вылетел весь воздух, но клыки противника не достали ее, так как ловкая рука сунула медведице в пасть затылок ее соклановца с торчащим из него острием посеребрённого мачете. Медведица с воплем отпрянула назад, выплевывая кровь из пасти, а верткая пятнистая гиена вывернулась из-под нее и тут же впилась клыками ей в шею сразу за горбатой холкой. Глухо захрустело. Урса хрипло застонала и потянулась к противнице широкой лапой, увенчанной острыми, как ножи, когтями. Но на середине пути лапа вяло опала и медведица, как-то неловко всхлипнув, повалилась в траву. Краем глаза оборотница заметила, как последний урсус исчез среди деревьев.

–Нужно было приучать свою мелочь не лезть на рожон первыми! – Гиена встала, отряхнулась и вырвала свое оружие из пасти поверженного врага, приблизилась к раненной медведице и одним легким ударом закончила начатое. – Толпой нужно нападать! Чтоб наверн…

И тут роща зарычала. Сразу и со всех сторон. Гиена вся сжалась. Правда, всего на несколько мгновений. Она быстро взяла себя в руки и уверенно распрямила плечи, глаза задорно блеснули. Мачете крутанулся в руке, в глазах блеснул и загорелся дьявольский огонь.

–Ну, ребятки, – едва слышно выдохнула девушка, глядя на приближающихся в ее сторону урсусов, – я готова. Только не по одному! Не люблю классику!

Оборотни издали громогласный рев во все пять оставшихся глоток, она ответила им пронзительным противным визгом, и противники сшиблись в смертельном бою.

***

Девушки влетели в стойбище подобно урагану, подняв на ноги всех оставшихся там своими криками. Адриан, расседлывающий в это время старого верного коня (его отряд только что вернулся с разного рода скарбом, найденным в одном тайном схроне, который они успели обнаружить), вскинул на мгновенье голову, а уже в следующий момент бросился к прибежавшим, зовущим на помощь.

–Там, в роще, где много грибов! – кричали девушки наперебой, – Там урсусы-людоеды! Они разорвали Хейзулу, а Буря, она осталась там, начала драться, чтоб мы убежать успели! Мы убежали, а она там осталась с врагами!

–Где это?!

–Там, на север. За болотом почти сразу! Примерно три мили отсюда! Хазулеф нашел это место со своим отрядом и показал нам, – Карамель сгрузила на землю полный ягод и грибов мешок, с которым не решилась расставаться даже под страхом смерти. – там много, очень много всего, но там урсусы живут! А мы не заметили изначально!

–На коне проехать можно?

–Нет, там по кочкам нужно было прыгать, мы еле добрались, чуть не утонули.

–Показать, где это можешь?

–Да.

–Добровольцы, за мной! – скомандовал вождь и несколько молодых крепких бойцов быстро присоединились к нему.

Карамель обвязалась веревкой, которую перекинула Адриану, взяла в руки длинный крепкий шест и вся группа толпой побрела вглубь топи, прочь от острова.

***

Алое марево заволакивало глаза, а израненное тело нестерпимо ныло, но на удивление больше никто не пытался на нее напасть. Гиена тяжело поднялась на ноги, отряхнулась, сбрасывая с себя чью-то когтистую лапу, и огляделась вокруг. Вокруг нее лежало пятеро последних противников, бездыханные. Их даже не спасло то, что напали все и сразу. Их-то стая никогда до этого не сталкивалась с хайдами, а тем более с такой хайдой, натренированной в десятках боев, и с урсусами так же.

Хищница, придерживая рукой прокушенный бок (не успела увернуться от клыков одного из противников), проковыляла к близ стоящему дереву и уселась, опершись о него спиной. Разбитую грудь жгло от нарастающего кашля, но вот закашлять она боялась, чтоб не испытать нестерпимую боль. Во рту стоял соленый вкус крови. Перед глазами поплыли красные картинки прошедшего боя. Дыхание было частым и рваным. Сейчас она переживала боевые флешбеки, причем так ярко, что от этого ее била крупная дрожь.

Когда теплая рука коснулась ее плеча, хайда с глухим ревом развернулась и попыталась вцепиться в горло неизвестного противника, но тут же на шею ей был наброшен странный шнур, и тут же непередаваемая словами усталость сковала все ее и без того израненное тело.

Последнее, что увидела она перед глазами – хмурое лицо Иргаса.

–Вот и отлично, вот и молодец! – пробубнил мужчина, споро подошел к одному из убитых оборотней. – Полежи тут немножко, я все быстро сделаю.

Его руки быстро орудовали топором, отрубая голову одного из оборотней, но позвоночник все никак не хотел разделяться, тогда, чертыхаясь, он отрубил зверю кисть и подошел с распростертой на земле девушке.

–Ну, вот, уже почти все, ты прости меня за то, что притащил в стойбище, но тебе не место среди нас. И, к сожалению, раз медведи не прибили тебя, то мне придется доделать начатое.

–Ну и сволочь же ты! – кое-как прошипела девушка, когда он приставил огромный острозаточенный коготь к ее напряженной жилистой шее.

Коготь с силой впился в плоть, вжимаемый все глубже безжалостным человеком. На секунду зрачки Гиены расширились, но она не издала ни звука, только напряглась еще сильнее. И тут же ее кожа цвета эбенового дерева стала толще, и начала менять оттенок на сероватый, начал пробиваться жесткий волос. Коготь вытолкнуло из раны деформирующимися мышцами, при этом чуть надсек их. Шнурок на ее шее задымил, опаляя кожу, но оборотница не придавала этому значения. Она достаточно тяжело поднялась на ноги и нависла над человеком.

–Как так? – он отступил на несколько шагов и выронил лапу из рук. – Я же надел на тебя шнур с аконитом! Ты лежать должна без сил.

–Мелковато взял, у меня прививка. Меня чтоб обездвижить, пять таких надо! Идиот. Я не сделала зла ни твоему дому, ни семье!

–Ты мерзость! Тебе не место среди нас! Лучше уйди по добру по здорову! Я все равно не отступлюсь от своего решения и рано или поздно прибью тебя по-тихому!

–Или я тебя! – полугиена-получеловек встала на четвереньки и чуть обошла Иргаса сбоку, но он не спускал с нее глаз, держа наготове короткий посеребрённый клинок. – Тебе не кажется, что это более логично.

–Я тебя в плен взял!

–Ввосьмером! – оборотница сплюнула кровь в землю и натужно закашлялась.

Мужчина бросился на нее, повис на шее и несколько раз воткнул клинок ей в грудь, чуть выше молочной железы. Гиена завизжала, завертелась на месте и тут же сбросила противника со своей спины. Он отлетел в сторону, несколько раз кувыркнулся и встал на ноги, но противницы его на месте уже не было. Там, где она стояла, на земле была разбрызгана целая лужа крови.

Мужчина спиной двинулся прочь из рощи и когда внезапно почувствовал какое-то движение за спиной. Не глядя он обернулся, размахивая клинком перед собой. Но тут же этот самый клинок вылетел из его рук, а второй удар опрокинул навзничь. Иргас ошеломленный, открыл глаза и увидел перед собой сосредоточенного и хмурого Адриана.

–Ты что вытворяешь?! – рыкнул вождь.

–Там Бурая! – выпалил боец, поднимаясь на ноги. – У нее крыша поехала, она пыталась убить меня! Еле ноги унес! Ее убить надо, иначе перебьет все стойбище.

Вождь с бойцами прошел в рощу, поглядел на последствия драки. На лежащий возле одной из туш топор, на валяющийся разорванный шнурок, на большую лужу крови. Развернулся, пристально посмотрел куда-то вдаль, потом повернулся к Иргасу.

–Взбесилась, говоришь! – он наступил на мужчину и ухватил его за грудки. – Она полумертвая под деревом валялась, в себя пыталась прийти, а ты на нее шнурочек надел. Так ведь? Ты ведь тому оборотню голову рубил топором, зачем только непонятно!

–Неправда это все! Я ее спасти пришел, а она бросилась!

–А зачем ты голову медведю рубил?

–Это она, она рубила зверя на куски, когда я пришел.

–Ложь! – рядом с ними встал Алан, один из следопытов, – ее следов нет там, где они должны быть, когда рубят голову, а вот твоих там полно, еще и очень характерные. А ее следы как раз там, у дерева, куда она переползла, когда пришла в себя. Там она и начала оборачиваться, там и порвала шнурок.

–И топор тоже твой. – пробурчал Адриан. – Что ты сделал, Иргас?

–Хотел, чтобы я перестала быть угрозой для него или его семьи. – тихий голос заставил всех обернуться.

Гиена стояла совсем рядом, опершись на дерево и тяжело дышала. Ее правая рука лежала на импровизированной перевязи, а левой она зажимала едва прикрытую грудь. Лицо ее носило нездоровый бледный даже для ее кожи цвет, губы же наоборот были серовато-синеватыми. Но самыми странными были болезненные воспаленные глаза, которые из бурого, внезапно стали серо-стальными.

Она попыталась пройти вперед, но сделала всего один шаг, ухватилась за дерево, прежде чем начала медленно сползать вниз по древесному стволу. Дыхание со свистом вырывалось из ее приоткрытого рта вместе со ставшей какой-то ало-стальной кровью.

Мужчины обступили ее со всех сторон. Девушка подняла на них измученные глаза.

–Если убить хотите, то давайте скорее, больно невыносимо. Раны уже не затягиваются. – и она медленно опустила голову на грудь, принимая свою судьбу.

Адриан отошел в сторону, что-то сделал за спинами у остальных и вернулся с топором. Он бросил топор в сторону и поднял лицо девушки. Ткнул ей под нос кровоточащий свежий кусок мяса.

–Ешь! – рыкнул он. -Зарасти свои раны!

–Не поможет. – едва слышно произнесла она и поглядела ему в глаза.

–Она не сможет откусить, – Алан сел рядом и ножом аккуратно отрезал небольшой кусочек, протянул ей на кончике ножа. – бери, ешь понемногу.

–Лучше убейте ее, скорее… – начал Иргас, но его оттолкнули в сторону.

–Ты уже сделал все, что мог! – бросил ему кто-то из толпы.

–Она убийца! – выпалил мужчина.

И тут один из бойцов развернулся и с силой впечатал его в дерево.

–Она спасла мою жену! – взревел он. – А ты пытался ее убить за это! Моя жена носит моего ребенка! Ты чуть не погубил их спасительницу!

–Отпустите его, – Гиена тяжело сглотнула, – он просто боится меня, вот и пытается нагадить.

Мужчина отпустил Иргаса и после этого абсолютно перестал обращать на него внимание., будто того и не было. Все внимание снова вернулось к Гиене. Ей было очень больно не только есть, но и даже дышать, но сейчас нужно было вернуть хотя бы часть сил. Кто-то протянул ей фляжку с чем-то обжигающим, и она безропотно выпила ее содержимое. Немного полегчало.

После очередного проглоченного куска она вскрикнула и скривилась. Из ран в ее груди медленно потекла кровь, перемешанная с серебром. Пара самых маленьких ран на глазах начали затягиваться. Но в этот же момент силы окончательно оставили оборотницу и она, обмякнув, сползла на руки подхвативших ее мужчин.

–Двое со мной! – скомандовал Адриан, подхватывая девушку на руки, – остальные найдите лагерь урсусов и зачистите все там! Если есть скарб, то принесите! Вперед!

______________________________________________________________________________

Технократы* – то ли неведомая раса, то ли просто группа ученых, переживших аппокалипсис и расположившихся в Отравленных пустошах. Их еще принято называть Черными людьми. Крайне опасны для оборотней и другой нечисти, ибо крушат эти народности направо и налево. Вооружены крайне высокотехнологичным оружием и одеты в черную хромированную броню неизвестного происхождения. Лица всегда закрыты шлемами. любят появляться в разных местах крайне внезапно и наводить шорох.

Отравленные пустоши* – все, что осталось от больших мегаполисов после точечной ядерной атаки. Выжженные пустыни населенные мутантами и, иногда, технократами.

Урсусы и урсы* – оборотни медвежьей породы. очень сильные физически, но не самые умные представители вида оборотней.

Глава 3

–В себя пришла! – Кара на всякий случай отсела в сторону, когда увидела активность со стороны полуживой оборотницы. – Юми, передай мужчинам, Буря глаза открыла!

Маленькая девочка на мгновенье заглянула в комнату, после чего вновь исчезла за пологом. Девушка села возле Гиены и аккуратно коснулась ее руки, проверяя пульс. Буря не стала совершать каких-либо движений, просто скосила на нее глаза.

–Как себя чувствуешь? – участливо спросила Карамель.

–Будто меня медведи толпой оттрахали. – прохрипела та и попыталась улыбнуться. Получилось как-то не очень. – Дай попить.

Кара протянула ей кружку с водой и оборотница надолго прильнула к ней губами. Пила она медленно, с большим трудом. Напившись, она села и обернула серое грубое покрывало вокруг груди.

–Опять ты меня лечишь, – взглянула она на девушку, – не боишься ли?

–Ну, не такая уж ты и страшная, как кажешься на первый взгляд. – улыбнулась та.

–А следовало бы! – назидательно подняла палец вверх Гиена. – Я не самая доброжелательная личность. Правда, в последнее время я больше беспомощная, нежели опасная.

Гул шагов заставил обеих обернуться, и в помещении возникли четверо мужчин во главе с вождем. Они не спеша вошли в небольшую комнатку, и так же степенно расселись полукругом вокруг девушек. Какое-то время все сидели молча, изучая друг друга. Оборотница терпеливо ждала, пока с ней заговорят, но все четверо вели себя как-то нерешительно, неловко.

–Э, вы меня выгоняете? – с места в карьер бросилась Гиена.

–Нет, – Адриан отрицательно помотал головой, – ты за один день сделала нам больше, нежели некоторые за годы. Просто сложно начинать этот разговор. Во-первых, мы хотели сказать тебе спасибо за то, что спасла наших подруг и жен. А во-вторых, мы хотели попросить у тебя прощения за выходку Иргаса. Если хочешь, то он и его семья исчезнут из стойбища.

–Не нужно… – оборотница выдохнула болезненно, – просто не очень хочу, чтоб он попадался мне на глаза в ближайшее время, иначе его жена внезапно овдовеет. А мне будет не стыдно. Абсолютно.

–Хорошо, – вождь склонил голову в знак согласия. – Это еще не все. Мы нашли лагерь урсусов.

–Там были малыши! – скорее подтвердила, чем спросила девушка.

–Были… – подтвердил Адриан, немного посуровев. – Если ты хотела забрать малышей себе…

–Нет, – оборвала его Буря и как-то странно потупилась, – у оборотнят очень сильное чувство семейных уз. Они никогда не забудут тех, кто убил их семью. Так что все правильно. Не стоит сеять ветер, бурю пожать придется.

–Еще там было очень много скарба. – резко сменил темы другой мужчина. – Благодаря тебе теперь мы спокойно сможем пережить зиму. И в роще, в которой они устраивали засады на путников, мы тоже порядок навести успели. Правда, теперь туда пришли леканы.

–Они не пройдут через топь? – Гиена чуть встревоженно встрепенулась.

–Им это не нужно. – пожал плечами вождь, они давно уже метили на эти земли, но идти стенка на стенку им не хотелось. Ты избавила их от проблемы мордобоя, поэтому они не в претензиях. Просто предупредили, чтобы мы особо больше не совались в эту сторону. А еще они дали нам семян, как отступные.

–Хорошо, а от меня вы чего хотите?

–Мы просим тебя, чтоб ты никуда не уходила из стойбища. Твоя часть скарба у тебя в кладовке. И ликаны теперь относятся к нам с большим уважением.

–Я вас услышала! – вздохнула оборотница, а теперь я прошу вас дать мне покоя, мне еще не очень хорошо, и тем более не до долгих разговоров.

–Хорошо, мы уже уходим, просто просим подумать хорошо и не уходить прочь.

–Я подумаю. – Гиена подняла ладонь вверх и взглядом показала окружающим ее людям на выход.

Ее поняли без слов, потому что все тут же встали и без лишних разговоров покинули хижину.

***

–Бесконечно бесполезные создания! – Буря сидела на крыше своей хижины и с легким остервенением затягивала небольшой тюк связанного камыша лозой. Кара стояла у стены, придерживая этот самый тюк руками. – Как можно не уметь крыть крышу дома? Неужели не надоело каждый раз, когда идет дождь, промокать до нитки?

–Ну, никто нас не научил этому. Бежали впопыхах все с города.

–Так вот смотри, и учись! Если нет других подручных средств, то и камыш поможет. Если научились коробки из бамбука и топляка строить, то утеплять тоже надо было учиться. Ты погляди, из них никто вообще пальцем о палец не ударил, чтоб облагородить свой дом!

–Солдаты, что с них возьмешь?

–Ага, и проститутки!

–И проститутки. Одни умеют махать оружием, а вторые…

–А вторые жопами перед мужиками.

–Ну, можно и так сказать.

Гиена ухмыльнулась, продолжая свое нехитрое дело, а Карамель поглядела куда-то в сторону. Там из тумана вынырнули несколько силуэтов всадников. Адриан, Алан, и еще несколько наиболее крепких мужчин заехали в стойбище, и спешились. Помимо них, на лошадях были навьючены какие-то мешки.

–О, наши трутни вернулись. – безэмоционально произнесла она, и снова отвернулась.

–Ага, соколы белокрылые прилетели. – Буря даже не уделила ни секунды внимания всадникам. – Давай следующий тюк. Надо до темноты крышу покрыть.

–Сейчас!

Алан быстрым шагом прошел в сторону хижины Бурой. Легко взлетел по ступенькам и встал возле Кары. Кухарка смерила его слегка высокомерным взглядом, но не произнесла ни слова. Гиена же лишь на мгновение отвлеклась на следопыта, снова вернувшись к работе.

–Карамель, есть что пожевать? – задал он вопрос.

–Солонины пожуете! Я занята сегодня весь день.

–Кара, что за дела, мы на кой тебя с собой брали?

–На той, что без нее вы и это себе обеспечить не можете! – оборотница замерла за работой и грозно взглянула на мужчину. – Ну что, добытчики, чего притащили на этот раз?

–Лося завалили. Свежее мясо в стойбище привезли.

–Вдесятером? – Гиена спрыгнула на балкончик, на котором стояли собеседники. – Вместо того, чтоб готовить свои жилища к предстоящим холодам, вы развлекаетесь за болотами. Уже скоро ударят первые морозы, чем греться будете?

–Чего ты барагозишь? – Алан недовольно сложил руки на груди, но Буря и глазом не повела. – Мы привезли пищу.

–Мы сегодня втроем покрыли крышу одного дома, а от вас, сильных и каких-то крайне независимых, весь день ни слуху ни духу! И так везде сырость, а сегодня туман, сыро втройне! Что делать будете, когда дети умирать начнут?

–С чего бы им умирать? – удивленно посмотрел на нее следопыт.

–От того, что в домах холодно и промозгло, вещи даже не высыхают до конца! Уже двое простывших в стойбище! Что будете объяснять их матерям? Что вы лося всей ватагой загоняли, когда нам больше нужен был камыш, а не мясо?

–Вот с этим вопросом как раз не ко мне! – Алан резко развернулся и шустро спустился к остальным мужчинам.

О чем-то недолго поговорил с Адрианом, после чего взял под уздцы лошадей и повел их в загон расседлывать. Вождь не пошел к девушкам, он коротко свистнул, привлекая внимание Кары, после чего поманил ту рукой.

–Ну, все как обычно! – Гиена уперла руки в бока и неодобрительно покачала головой, глядя на мужчину со своей придомовой площадки. – Грозный вождь приказал, все вокруг побежали на цыпочках.

–Закройся, Буря! – рыкнул Адриан, схватил Карамель под руку и быстрым шагом удалился прочь.

Девушка проводила его взглядом и снова взобралась на крышу своей хижины. Она снова принялась привязывать тюки камыша к крыше, ибо работа сама себя не сделает. Хотя, без помощи Кары стало очень даже непросто.

–Ты зачем баламутишь народ? – вождь возник возле ее хижины будто из ниоткуда. – Мы стараемся, везем в стойбище пищу, все равно же девушки сейчас на болоте камыш собирают, а кроме тебя особо-то никто и не умеет крыши крыть.

–Так я бы и вас научила, это абсолютно несложно, если постараться! Подай мне тюк, тот, что возле стены. А вот если бы вы тоже помогли со сбором камыша, то мы бы сегодня не один дом покрыли бы!

–Еду кто будет добывать?

–Та еда, которую вы добыли, она вон, судя по запаху, хотела спокойно умереть своей смертью от старости. Хотя, что мне вам говорить, вы ведь тут охотники, а не я. А то, что в ближайшее время в стойбище могут помереть минимум пара человек тебя, как знахаря вообще касается?

–Я не знахарь. Я солдат!

–А я Гиена! – осклабилась девушка, затягивая кусок лозы узлом. – Ты прекрасно знал, на что идешь, когда вы убегали из своего города, ты прекрасно знал, на что идешь, когда взял на себя ответственность за жизни своих людей. Ты их вождь, их пример для подражания! Их надежда! Их судьбы в твоих руках. – оборотница спрыгнула с крыши и встала напротив мужчины. Ее палец с острым, чуть удлиненным ногтем уперся в его широкую грудь. – А ты занимаешься тем, что просто праздно проводишь свои часы за не самыми нужными в данный момент времени делами. Ты вождь, ты должен управлять людьми, направлять их на путь истинный. Стать настоящим руководителем. А не приучать их к вечному празднику. Иначе с такими темпами у тебя в подчинении уже скоро никого не останется.

–Откуда ты такая умная взялась? – Адриан сложил руки на груди.

–Э, твои меня сюда привели. А вообще, ежели на то пошло, то до девяти лет, пока не попала в плен, я жила в подобного вида стойбище. Девятая дочь вождя. Ты знаешь, что у хайд, как настоящих гиен, правят женщины. Так вот, мама моя сызмальства учила нас не только морды бить или соседей вырезать. Нас учили делать все, вплоть до самой грязной работы. Нас учили уметь не только выживать, но и уметь процветать в любом месте, где мы можем обосноваться. Но, делая скидку на ваше тепличное происхождение, вы ведь из большого города пришли, так сказать, узко специализированы, то вас можно обучить. Не всему, но чему-то точно.

–Я прекрасно знаю, как нужно уметь выживать! И я прекрасно знаю, как помочь выжить своему народу.

–Ага, выжить – да, а нормально жить никак? Я понимаю, что ты солдат, и мыслишь, как солдат, но я и сама не самая умная особь. Но вы ни разу не позаботились о том, чтобы дать своей семье истинное благополучие!

Адриан промолчал, глубоко задумавшийся стоял он, чуть опустив голову.

–Ты вождь, они все надеются на тебя. Ты их главная опора, и в случае какой-то неудачи, все шишки полетят тоже в тебя. Вот теперь и думай, как сделать так, чтоб подобного не случилось?

–Хорошо, раз ты такая умная, то скажи мне, как бы поступила ты в данной ситуации?

–Я, как ты успел заметить, сижу и крышу крою вот прямо сейчас, а это, не забывай, моя хижина, и ее я делаю в промежутках, когда полностью покрываю один из соседних домов. Ты бы мог сделать примерно как-то так. Охота – это хорошо, но сейчас запасы у нас достаточные, излишки не очень нужны. Их незачем заготавливать. Поэтому сейчас лучше помочь тут с утеплением домов. Вот как бы поступила я.

–Понятно. Я приму к сведению твои слова. Но и ты войди, пожалуйста, в мое положение, ты мутишь воду, ставишь под сомнение мой авторитет перед стойбищем. Сама же должна понимать, что это нехорошо.

Буря приблизилась к мужчине вплотную, и аккуратно коснулась пальцами его груди, медленно провела ладонью вниз. Вождь вздрогнул, но особого вида не подал.

–Пусть лучше я тебя буду изводить аккуратно, чем это в один момент сделают твои подчиненные. Ибо все вот это, вон с тем, что тебе грозит, абсолютно несравнимо. Понял?

–Спокойно, – Адриан аккуратно отвел ее ладошку от своей шеи и собрался уходить, – не нужно третировать меня. Мне и без этого тяжело. Если видишь, что я в чем-то не прав, то лучше поговори с глазу на глаз, чем выносить это все на люди.

–Хорошо, – Гиена ухмыльнулась и слегка бедром преградила ему дорогу, – я запомнила твои слова.

–Молодец. – он каким-то чудом просто просочился мимо нее, даже не коснувшись и быстро убрался прочь в главную хижину стойбища.

Буря похотливо ухмыльнулась, провожая его глазами, и вернулась в свою хижину. Нужно было развести очаг и приготовить ужин.

***

В один из дней люди стойбища проснулись, и с удивлением обнаружили, что вся округа побелела от снега. Белым было все, даже топь и та скрылась под толстым ослепительным покрывалом. Воздух был удивительно прозрачным, настолько чистым, что вдали были видны посеребренные деревья, окружающие топь с двух сторон. Казалось, что воздух звенел от морозной свежести.

В маленьком сарае храпели раздражённые кони. Меж хижинами бегали довольные, радостные дети, но очень скоро трескучий мороз загнал их в теплые, нагретые помещения. Над крышами вился голубоватый дымок. Было прилично холодно, и народ старался как можно меньше находиться на улице. Только кухарки сидели в главной хижине и готовили пищу всем неженатым и незамужним, которые не умели готовить сами.

С выпавшей порошей в стойбище пришли утопцы. Почему так случилось – оставалось загадкой. Возможно, это было связано с тем, что вся травяная смесь, которую раскладывали люди вдоль берега для защиты, была теперь укрыта толстым слоем снега. В первую же ночь произошла серьезная стычка, и, хотя никто из охранников не пострадал, уставшие измученные мужчины вповалку спали в той же главной общинной постройке, ибо идти в свои хижины и топить очаги, у них не было сил.

Буря тоже пришла отсыпаться в общий дом, где было теплее и спокойнее. Так как она пришла одна из самых последних, то пришлось лечь с краю. Карамель заботливо укутала ее теплым лоскутным одеялом. Во сне оборотница обняла кого-то из бойцов для большей теплоты. Бедный парень на какое-то мгновенье оторопел, но увидев, чьи руки обнимают его, расслабился и даже слегка улыбнулся:

–Только не цапни. – буркнул он и снова спрятался под одеяло с головой.

–Не дождешься, спи, – прошипела девушка ему в спину и погладила по груди.

–Поспишь тут. – хихикнул он и аккуратно поцеловал ее ладошку.

–Тогда не оборачивайся. – шепнула девушка ему в ухо и просунула ладонь ему под свитер. Парень от неожиданности задохнулся, но она снова прижала губы к его уху. – Тссс, не буди братьев, иначе не получишь ничего.

Боец коротко кивнул и прикрыл глаза. Так и лежали, умело делая вид, что спят.

Гиена приоткрыла глаз, и слегка удивилась, поняв, что спит совершенно не на том боку, на котором засыпала, и тем более, прижавшись абсолютно не к тому телу, что изначально. В хижине было тихо и тепло, только в очагах все так же потрескивали дрова, да девушки, готовящие пищу, тихонько перешептывались в углу.

Оборотница приподняла голову, чтобы посмотреть, кто умудрился отжать ее в свою сторону. Алан, он крепко прижимал ее к своей груди и вроде бы спал, но вот в последнем девушка была совершенно не уверена. Уж больно спокойно лежал мужчина. Сзади как-то недовольно ворочался и бубнил что-то себе под нос молодой. Ну, значит ребята уже все обсудили, пока она спала. Гиена уткнулась лицом в широкую грудь мужчины и прикрыла глаза.

“А все-таки жаль малого, – подумала девушка про себя, – крепкий он. Надо будет увидеться еще”.

Под вечер, когда бойцы уже проснулись, но еще были заторможенными, сонными, Гиена выскочила из общей хижины по личным делам, да проверить свой дом. По улице мела метель, ветер подвывал по окрестностям. Девушка зябко куталась в одеяльце, пока подбегала к жилищу. Быстро вскочила по ступеням, юркнула за закрытый полог и удовлетворенно выдохнула. Нужно было теплее одеться и готовиться к очередному, и скорее всего не очень спокойному вечеру.

Она споро скинула свитер и начала рыться в ворохе вещей, в поисках чего-то, что можно было бы надеть ближе к телу. Занятая своими поисками она совершенно не заметила темного силуэта, возникшего совсем рядом с ней. В тот момент, когда ее ухватили крепкие руки, оборотница чуть не вцепилась нападающему в горло, но в этот момент почувствовала знакомый запах.

Тот самый юноша, которого она так удачно развлекла перед сном, развернул ее лицом к себе и тут же впился губами в ее губы.

–Не делай так больше, – выпалила она, оторвавшись от него и уперев руки ему в грудь, – я могла ухватить тебя за горло.

–Не вцепилась бы. – ухмыльнулся он и приник губами к ее шее. Руки его тут же зашарили под ее исподней рубахой, сжимая мягкую кожу ладонями. – иди сюда!

И он потащил ее в соседнюю комнату, такую же стылую, как предыдущая, туда, где лежала ее постель. Гиена поняла, чего от нее хотят, но данное занятие сегодня в ее планы не входило, поэтому девушка резко затормозила, заставив и его остановиться.

–Сейчас не время для развлечений! – рыкнула она строго и парень на секунду замер. – Не хочу в случае непредвиденной ситуации быть уставшей.

–Но ты ведь сделала мне приятно, я хотел отплатить тебе тем же. – юноша замер в нерешительности.

–Ага, приятно мне, и себя стороной не обойти. – девушка скрестила руки на груди. – Признаюсь по секрету, если я сделала тебе приятно, то это еще не значит, что я жду чего-то в ответ. А уж тем более никаких прямых контактов. Я не особо их люблю.

–Но…

–Иди к остальным. Я скоро приду.

–Э…

–Иди!

Он не стал перечить, просто развернулся и молча исчез из ее дома, оставив девушку наедине с ветром и морозом. Гиена рыкнула, недовольная и повела плечами. На душе у нее внезапно стало просто отвратительно. Вспомнилась отравленная юность, мерзкий хозяин, тянущий руки туда, куда не следует. Ее первый самый ненавистный опыт. И та ненависть, которая родилась вслед за ним. На секунду тело ее задрожало совсем не от холода.

Гиена снова вздрогнула и натянула какую-то первую попавшую под руки рубашку. Заправилась и натянула свитер, отметая нехорошие воспоминания. Нужно было готовиться к рейду, а не нюни распускать. Девушка быстро смахнула пальцами набежавшие слезы, накинула теплое пончо, связанное собственными руками, и побежала в главную хижину ужинать.

Эта ночь была более безопасной, но теперь вдоль неспокойного берега везде горели костры. Бойцы сжигали утопцев. Оборотница же сидела на веранде возле своей хижины и зорко наблюдала за топью с ружьем наперевес. Ее ночное зрение выхватывало любое мало-мальски подозрительное движение за границей огня, и в случае чего, она тут же посылала в ту сторону заряд крупной дроби. Остальные бойцы тут же вытаскивали нежеланного гостя из воды баграми, и уже на берегу споро разбирали его на части и бросали в огонь.

По берегу нестерпимо тянуло падалью и горящей плотью. Но легче было стерпеть это, чем пустить врага в стойбище и погубить всех.

Адриан поднялся на ее веранду и встал рядом, задумчиво глядя вдаль. Постояли, помолчали. Буря пустила куда-то заряд дроби, отозвавшийся в ушах противным звоном. Что-то взвизгнуло в болоте, и солдаты тут же подцепили очередное подтухшее тело багром. С другой стороны острова так же раздался ленивый одиночный выстрел, и вождь повернул голову в ту сторону.

–Патроны заканчиваются, – спокойно сообщила Гиена, обращая на себя внимание.

–Сейчас принесу. – пробурчал мужчина.

–У нас еще осталось сырье для них?

–Еще немного есть. На месяц, может и хватило бы, но вот с такими темпами скоро придется к ликанам ехать, меняться.

–Что, на примете не осталось больше схронов Падшей эпохи?*

–Ну, они же не вечны, – пожал плечами Адриан, – знаешь, я тут поговорить хотел.

–О том, что меня начали обхаживать парни? Я тут ни при чем! Всего один раз Ларса погладила. Если он разболтал окружающим, что имел меня в самых интересных позах, то врет. В интересных позах я ему не давала. Только классика, только хардкор!

–Э, я вообще-то о другом, – оторопело пробубнил вождь, – я тебя предупредить хотел кое о чем. Ты ведь прекрасно знаешь, по каким принципам живет наше стойбище?

–Ты имеешь в виду вашу коалицию в лице семейных пар и правильных неженатиков, против оппозиции добрых проституток?

–Ну, примерно как-то так.

–Так чего ты хочешь? – Гиена резко вскинула ружье и снова выстрелила в топь. – Спросить, почему проститутки тариф повысили? Или почему сын новорожденный Халиссы на тебя похож?

–Бурая, мне двадцать с лишним лет, я уже думал, что ничто не сможет больше заставить меня краснеть, да вот только ты умудряешься до сих пор вгонять меня в краску своими колкими фразочками. Я немного не о том. Понимаешь, в том городе, из которого мы бежали, тоже была гильдия шлюх. Но у нас там закон был такой, что жениться на шлюхе категорически запрещено. Вот у меня сейчас среди населения война идет. Половина орет за то, что это правило нужно поддерживать у нас, а вторая половина хочет его упразднить. Доходит чуть ли не до мордобоя.

–Ты к какой части относишься? – оборотница вскинула ружье, проследила за кем-то, но, видимо утопец решил не рисковать и ушел глубже в топь.

–Я считаю, что женщины, они и есть женщины, если они хотят создать семью и их берут женами, то пусть идут замуж. Не важно, какое у них было прошлое, если они больше не хотят получать за свое ремесло плату, то пусть становятся женами.

–Ты хочешь взять женой Халиссу, но боишься потерять авторитет у части населения? Что ты хочешь, чтобы сделала я?

–Поговори с несогласными. У тебя авторитет есть среди наших.

–Хах, решил за счет меня выехать, молодец. – Гиена все же вскинула ружье и пальнула в болото. – Хорошо, если тебе нужна помощь, то будет тебе помощь. Кстати, а к какой из частей сего замысловатого социума отношусь я?

Адриан ухмыльнулся и выпрямился:

–Ты сейчас не самая завидная, но все же невеста. Разве не заметила, что на тебя парни начали внимание обращать?

–Я оборотень, Адриан! Я его в порыве страсти укушу и все, да здравствует конец нашего маленького племени. Тем более, что, насколько я заметила, они хотят не семью, а только прямой близости от экзотической зверушки. А ее я дать не могу.

–Но ведь когда-то тебе придется сделать выбор и стать чьей-то женой.

–Надеюсь, что это случится нескоро. – Буря опустила голову и дуло ружья. – Я могу поласкать, погладить, сделать приятно, помочь пар спустить, но вот прямой контакт, не надо мне его, не тянет даже, если честно.

–Насилованная? – мужчина аккуратно взял ее за руку и посмотрел в глаза.

–Я была в плену 15 лет, как думаешь, моего разрешения хоть раз спрашивали? Радует одно, что первый мой хозяин, который на меня посмотрел не только как на боевую машину, дождался, что мне хотя бы 15 исполнилось. – плечи девушки дрогнули, но она зло повела плечом, переломила ружье и перезарядила его. Вскинула его и пальнула почти наугад, но, судя по визгу, попала. – Так что, понимаешь, почему я так отношусь к половой жизни.

–Жестоко…

–Это все уже в прошлом. Просто понимаешь, что при любых обстоятельствах юные девочки мечтают о том, что это будет по любви с ласковыми словами, поцелуями и предварительными ласками. Обидно, что за то, что у меня отняли, мне не дали взамен даже сраных объятий. Чтоб показать, что я хотя бы немного важна.

–К сожалению мир, в котором мы сейчас живем не располагает к романтике.

–Вот именно поэтому я и не хочу впускать кого-то в свою жизнь. Я может и хищница, но и у меня есть сердце. Светает, можешь идти, наводить порядок в рядах подчиненных.

–Спасибо тебе.

–Пока не за что, иди с богами.

Адриан коротко улыбнулся, махнул головой и развернулся, чтоб уйти, но замер у самых ступеней. Задумался на мгновенье. Тут же подошел к оборотнице, в одно мгновенье сгреб ее крепкими руками и заключил в объятия. Она спрятала лицо в складках его одежды и замерла так, не в силах пошевелиться.

–Ты важна для нас, для меня, – шепнул он ей на ухо, – ты моя правая рука и научила меня большему, чем вся моя семья.

–Иди уже. – прохрипела девушка ему в грудь, аккуратно отталкивая от себя.

Мужчина улыбнулся и аккуратно коснулся губами ее лба. Буря резво отвернулась и встала возле перил. Вождь коснулся руками своего свитера в районе груди. Ткань была немного влажной. Он развернулся и быстро зашагал прочь в наступающее утро. У него было еще много дел.

____________________________________________________________________

Падшая эпоха* – в данном случае, современное время для рассказа закончившееся ядерной войной.

Глава 4

Ударили крепкие морозы и топь начала замерзать, когда утопцы, наконец, отступили. Адриан с замами все еще опасались массовых нападений, и по берегу ночами все еще ходили патрулию. Но в основном теперь ночи проходили относительно спокойно. Всего один раз в топи забрался одинокий старый, озверевший от голода и холода, урсус. Однако, люди при поддержке хайды достаточно быстро справились супостатом.

Большую часть времени жители стойбища теперь проводили за тем, что отсиживались в своих хижинах, занимаясь мелкими делами. Иной раз поселенцы не видели друг друга днями напролет, и только дымок над домами говорил о том, что с хозяевами все в порядке.

Гиена тоже вела свой незамысловатый быт. Готовила, ела, да вязала разные вещички из ниток, либо нарезанных из старых порванных вещей, либо распускала старые шерстяные вещи, найденные в одном из схронов. Иногда удавалось обменять готовые вещи у других женщин стойбища на нитки или козью шерсть, из которой эти самые нитки она пряла. Вязать, как и большинство других ремесел, она научилась еще в свое трудное, но вольное детство. А еще она ткала циновки, сложно, вручную без станка, но достаточно умело и кропотливо. Вся ее хижина, включая стены, была завешана циновками разных размеров. От этого в комнатах было теплее и как-то приятно уютнее. На одной из стен и полу висели растянутые шкуры огромных быков, которые достались ей при дележе скарба, найденного в медвежьем убежище. Поэтому смело можно было сказать, что ее хижина была одной из самых богатых, а то, что она еще и была самой капитальной из всех, делало эти выводы еще более реалистичными. Может и не самой завидной невестой была оборотница, но уж точно самой рукастой.

Иногда в гости, на чашку травяного отвара, прибегала Карамель, которая так и продолжала работать кухаркой в общей хижине, но все же выкраивала минутку на то, чтоб посидеть с боевой подругой и поперемывать косточки окружающим.

Вот и в этот вечер обе сидели перед горящим очагом и неторопливо общались на самые разнообразные темы. Гиена неторопливо вязала очередную вещь, а Кара так же неспешно зашивала ей брюки костяной иглой. Шов получался грубый, жесткий, но нитки, сделанные из оленьих сухожилий, были очень крепкие, и намертво сшивали куски грубой ткани.

–И ты представляешь, – Кара на секунду замерла, будто в предвкушении новой сенсации, – Он заходит в комнату, а она даже не пытается Ольгера спрятать. Так ему и сказала: “А что я скрываться должна, если мне тебя не хватает?”

–Да ладно, – Буря даже самодельные спицы на секунду отложила в сторону и сложила пальцы в замок, – что, прямо так и сказала?!

–Ага, что я врать тебе буду что ли? Так прямо и сказала, мол, ты вечно в делах, да в трудах, а мне внимание нужно мужское. Много внимания.

–Да уж. А я ему еще помогала решить вопрос, может ли эта шлюха выйти замуж, а тут вон как вышло, он сам и взял в жены шлюху, причем шлюху не по профессии, а по призванию. Жаль Адриана, не подумал… да и как-то даже стыдно теперь перед ним.

–Да не то слово, я же эту Халиссу как облупленную знаю, в одном городище родились, она же из семьи обеспеченной, правильной невестой была, да только аппетит у нее сексуальный неуемный, как оказалось, погорела на том, что с солдатами в казармах сношалась, вот ее в блудилище-то родители и отправили, от греха подальше. Причем в другой город. Уж сколько я Адра отговаривала, сколько убеждала. Что не пара она ему, задурит голову и опрокинет. Да она над мужиками силу большую имеет, умеет нечто такое, что нам и не снилось. Вот и он за ней, как бычок за выменем плелся постоянно. Жаль мужика.

–Это его выбор, – Гиена махнула рукой и снова начала потихоньку работать спицами, – заметь, что за член к ней его никто не тянул.

–Так ты же знаешь, какая по ней слава среди неженатых, да и женатых тоже ходит. Будто умеет она такое, что прямо после нее только умереть, лучше не найдешь.

–Ага, главное, чтоб они после всей ее славы домой к будущим и настоящим женам ничего на хвосте не принесли.

–Вот за это я что-то не подумала. – Карамель на секунду опустила работу, – слушай, а ведь и правда, не дай боги у нее зараза какая, так это выходит, что у нас весь холостяжник в стойбище заразный дальше некуда.

–Не бойся, нормально все, – оборотница чуть потянула носом, – точнее, ничего особо опасного, пока не простынут, так мелкая инфекция, легко излечимая. По весне пропоим их отваром одним хитрым, и все в норму вернется. Да хвосты свои пополощут немного.

–А если не согласятся пить?

–А у них другого выхода не будет, сами за отваром прибегут. Есть у меня кое-какие мысли на этот счет. Заодно и Халиссу проучим. Нечего в семьи чужие влезать. Как учила меня моя наставница – старая Гиена, тут уж им осталось только простыть и все. Поможем им в этом. Простывшие в стойбище есть?

–Слушай, ну ты, мать даешь, ты вот когда так прищуриваешься, у меня мурашки по коже бегут. А еще взять твой ум, так вообще взрывоопасная смесь получается. Вот какая жена должна рядом с вождем стоять, а не та марамойка.

–Ну уж нет, правой рукой одно стоять, но не женой. Не люблю я всех этих жениных обязанностей. Да и порода у меня другая. Вольная. Мы – хайды – не привыкли под мужчинами ходить. Адрианово правление терплю только потому, что так надо, и тут так жить заведено, в своих землях я бы такого не позволила.

–Но ты же все равно когда-то выберешь себе мужчину, чтоб создать семью, почему бы не посмотреть на Адриана, он вон какой, статный, сильный, и бить не будет.

–Адриан, Алан, Ларс, все они примерно одного поля ягоды, всем им одно и то же нужно, а насчет присмотреться, смысла нет, Адриан хоть и хороший вождь, хотя еще молодой и не очень опытный, но вот взять в жены хайду ему элементарно никто не даст. Сама же понимаешь. Гиена в женах. Может для кого из простых бойцов это и норма. Но только не для вождя.

–Зря ты так про себя думаешь, – Карамель серьезно посмотрела на подругу, – народ любит тебя за дела твои, хоть и опасается немного. Ты за это короткое время сделала больше, чем тот же знахарь. А ему мы жизнью обязаны были, как никак.

–Люди может и ценят меня за то, что оберегаю их покой, но вот только смерти знахаря и его жены они мне никогда не забудут, и не простят. По факту, они меня очень и очень боятся. Ну все, хватит фантазировать, лучше сбегай к паре женщин, чьи мужья с Халиссой вошкались и приведи их сюда. Особенно я сильно хочу видеть жену Ольгера. Есть серьезный разговор.

***

Сказать, что Адриан был зол – это не сказать ничего. Мало того, что эта стерва Халисса, к которой он всей душой и сердцем подошел, женой ей в свой дом взял, ребенка принял, оказалась самой обычной потаскухой, так еще и с утра оказалось, что в стойбище прихворнули несколько мужчин, включая его самого. А главное ведь, что симптомы у всех были одинаковые и от этого не менее неприятные, можно было сказать, даже страшные.

Мало того, как оказалось, объединял всех заболевших еще один немаловажный фактор – та самая пресловутая баба. Шлюха!

Вождь, в десятый, наверное, раз стоял вдали от стойбища в надежде успокоить неприятные ощущения в организме и хорошенько обдумать план изгнания проклятого создания с глаз долой, когда внезапно почувствовал чьи-то руки, аккуратно легшие ему на плечи. От неожиданности чуть не обмочив штаны, и кое-как успокоив режущую боль чуть ниже пояса, Адриан обернулся и уже более спокойно выдохнул, увидев мило улыбающуюся Гиену, стоящую как раз напротив него.

–Нельзя так людей пугать, Буря! – выдохнул мужчина в надежде на то, что оборотница как можно скорее уберется по своим делам. Но к его разочарованию эта хитро деланная так и осталась смотреть на него, причем смотрела так, что от взгляда ее у вождя вся его бравада боевая в пятки уходила вместе с сердцем.

Гиена еще несколько мгновений молча посмотрела на него, будто оценивая, а потом вдруг осклабилась, явив взору мужчины белоснежные клыки. У Адриана по коже поползли мурашки от этой улыбочки.

–Слышала я, что проблемы у тебя, – едва слышно произнесла она, крутя в руках какой-то мешочек.

–У меня всегда проблемы, если ты не заметила, я вождь, и должен о всем стойбище думать, – отозвался вождь, мысленно уже умоляя всех богов, чтоб эта клыкастая оставила его в покое, ибо низ живота вместе с мочевым уже придавливали так, что терпеть не было сил. Но, видимо, как раз сейчас боги были явно не на его стороне, ибо оборотница только наклонила голову вбок, продолжая рассматривать его, словно кусок мяса на вертеле. – Слушай, ну, чего ты тут встала? Я, видишь ли, немного занят. Может попозже поговорим?

–Что, оправиться нормально не можешь? – в ее глазах мелькнуло что-то очень похожее на участие, хотя сейчас мужчина воспринял это выражение скорее, как гримасу издевательства над собой, ибо его глаза в это время уже вовсю пытались не выдавить слезу, ведь худо было совсем.

–Что тебе от меня надо? – кое-как выдавил из себя Адриан и оперся спиной о ствол чахлого деревца, росшего на острове.

–Помочь могу. – просто ответила Бурая и сделала шаг навстречу.

Вождь чуть не заржал в голос на эти ее слова. Помочь она решила, главное, чем? Отрезать что ли ему все в паху, чтоб прекратить эти мучения? Он едва пересилил себя и взглянул на девушку полным боли взглядом:

–Я сейчас немного не в том состоянии, чтоб шутить! – мужчина сделал несколько шагов в сторону и спрятался от нее за древесным стволом. Оперся о него лбом.

–А кто сказал, что я шучу? – хитрая улыбка снова зазмеилась на губах девушки, и она протянула вождю какой-то странный мешочек, наполненный чем-то невесомым.

–И что с этим делать?

–Туда засунуть! – съерничала Гиена и приподняла одну бровь, глядя на мужчину, словно на неполноценного. – Заваривать и пить. Что еще с ним делать. Этот порошок снимет острые симптомы. Но вот с болячкой придется повозиться, они, эти болезни очень противные.

–Это из-за Халиссы?

–Да.

–Убью сучку! Но почему же тогда мы не заболели раньше?

–А раньше она не спала с кем-то из вас, кто уже был болен, но скрыто.

–Твою мать…что мне делать, скажи, все выполню, сил уже нет терпеть!

–Сейчас попытайся оправиться, а я буду ждать тебя у себя с отваром, хорошо, что уже давненько узнала, что вам тут худо.

С этими словами оборотница развернулась на месте и быстро ушла в свою хижину, где уже сидели Алан, Ларс и Иргас. А в главной хижине толпился еще десяток молодых людей, с двумя большими мечтами – исцелиться и пришибить Халиссу.

Обслуживали их несколько сердобольных женщин, умело скрывающих под масками милосердия злорадные улыбки.

Халисса же не стала дожидаться расправы и в тот же день исчезла из стойбища вместе с ребенком и парой добрых коней. Ее не стали догонять, отпустили с миром. Так что дальнейшая ее судьба осталась неизвестной.

***

Зима подходила к концу, когда внезапно для самой себя Буря заметила нехорошее внимание к себе со стороны холостяжника. Каждый уважающий себя юноша старался хоть раз в день попасться ей на глаза, часто заглядывали к ней в хижину после удачной охоты, якобы приносили ее долю, но сама Гиена понимала, что с такой раздачей долей она скоро перестанет проходить в двери. Как-то раз один из них напросился на чай, но за напитком попытался подкатить, причем не самым культурным образом, за что был практически спущен с лестницы, с пожеланием доброй дороги.

Только вот уже на следующий день к ней без всякого даже стука забежала Карамель. Практически не здороваясь, растрепанная и запыхавшаяся налетела она на Бурю, чуть не сбив ту с ног.

–Ты чего носишься, будто тебя солью в зад подстрелили? – оборотница перевернула шипящий на сковороде кусок свежины.

–Это тебя, кажется, подстрелили! – выдала та, сбрасывая накидку, – Ты чего творишь, Бурая? Уже все стойбище знает!

–Что знает? – Бурю напрягло то, как ее назвала подруга. Обычно Бурой ее называли недруги.

–О тебе и Хайгаре!

–Что обо мне и Хайгаре?

–Ты чего дуру из себя корчишь? Ты зачем с ним спала?

–Я с Хайгаром? Спала?! – у Гиены аж лопатка из рук выпала от такого неожиданного поворота событий. На какую-то секунду она даже попыталась вспомнить, когда это успела согрешить с таким уникумом, как Хайгар (парнишка-то и в голодный год за мешок картошки не самый видный мужчина был, как только на болотах выживал, непонятно). – С чего ты это взяла?

–Да с того, что он уже всем разболтать успел, как спал с тобой, а еще , что вы-хайды, как гиены, полумальчики полудевочки.

–Даже так? – оборотница зло не то ухмыльнулась, не то осклабилась. – Ты-то ведь понимаешь, что все его слова – это чистой воды бред?

–Я уже ничего не знаю, они же в последнее время с этим пари совсем подурели, да еще и я ведь сама тебя в бреду видела, когда ты оборачиваться пыталась, ты там реально не такая немного, как другие. Я, конечно, не знаю, что там у других оборотней, но…

–Подожди-подожди, какое пари? – нехорошие подозрения закрались в душе девушки.

–Ой, я же не сказала тебе, прости, прости пожалуйста! – залепетала Кара.

–Какое пари, Карамель?! – в голове оборотницы зазвучали стальные нотки.

–Пару недель назад парни узнали внезапно, что у гиен бывают ложные…

–Мужские причиндалы, ну, это я знаю! И что?

–Вот они и решили узнать, есть ли у тебя член, как у гиены.

–Ах, вот оно что! – нахмурилась Буря и уселась возле очага. – И теперь Хайгар всех уверяет в том, что не только видел мое, кхм, небольшое отличие от остальных, но и имел меня? Забавно. Узнать бы теперь, какая зараза это все изначально задумала.

–Иргас скорее всего, после того, как его жена прогнала, он вообще с ума сходит, ничего поделать не можем, все ему ты как кость поперек горла стоишь.

–Тут я даже не удивляюсь. Хорошо, поживем-увидим, что будет дальше.

Девушки уселись возле очага и Кара как-то странно посмотрела на подругу.

–Он ведь соврал, Буря, скажи честно, он ведь соврал?

–Карамель, ты что вот реально поверила в том, что я бы купилась на такого непревзойденного субъекта, как Хайгар? Да я бы ему даже из жалости не дала. Не мой тип от слова совсем. Ни внешне, ни характером.

–Уф, а я уж испугалась! Думала, что ты с голодухи половой умом тронулась, раз этому недалекому дала.

Гиена коротко хохотнула, представляя себе эту картину. Но тут же отмела ее. Стало как-то даже неприятно. Ее в очередной раз пытались окунуть лицом в чан с дерьмом. Карамель поняла ее состояние по взгляду.

–Нужно отомстить им за это, – твердо ответила она.

–Ага, сенны в компот добавить, пусть почувствуют себя летящими ласточками.

–Как вариант. А вообще, зачем им мстить, мы ведь выше всего этого мусора.

–Они испортят тебе вся репутацию таким образом.

–Посмотрим, кто кому. Садись, поедим.

–Да нет, спасибо, я уже перекусила, пока готовила. Побегу лучше, на стол накрывать пора, заодно и ослаблю кое-кому кишечник, чтоб больше неповадно было.

–Не переусердствуй.

–Нисколько, ровно так, чтоб не забыл больше!

Кара ухватила свою накидку и стремглав выскочила прочь из хижины оборотницы.

Буря же взяла сковороду, поставила на пол перед собой и не спеша приступила к трапезе. На душе было омерзительно от новостей, но она постаралась выбросить весь этот мусор из головы и сосредоточиться на проблемах насущных. Таких, как заканчивающееся у лошадей сено, и грядущая весна с ее неизменной проблемой – весенним половодьем и затоплением их маленького островка. Плюс те же лошади, куда их девать, когда вода поднимется? Нужно было срочно что-то решать. А для этого как раз и нужно было обговорить все с советом старейшин.

В раздумьях девушка даже не заметила, что успела сжевать все мясо, но так до конца и не насытилась, поэтому она встала и пошла в кладовую, в поисках каких-нибудь пищевых излишеств. В принципе, для одинокой женщины запасы у нее накопились дай каждому. Она наложила полную тарелку сушенного мяса и вернулась в жилую комнату. Вернулась и замерла на пороге. Напротив нее на одной из циновок, опершись спиной о стену, сидел Алан и с задумчивым видом наблюдал за вошедшей хозяйкой.

Не подав вида, что удивлена, оборотница зашла в комнату и уселась напротив него, поставив тарелку между ними. Взглянула ему в глаза своими бурыми с немым вопросом. Мужчина продолжал молчать и сверлить её глазами. Пауза начинала затягиваться, но проигрывать в эти переглядки никто не хотел.

Гиена протянула руку и взяла один из высушенных кусочков, положила в рот и стала старательно жевать, все так же не разрывая зрительного контакта со следопытом.

–Если загипнотизировался моей земной красотой, то так и скажи. – наконец прервала молчание девушка и взяла еще один кусочек. – Если нет, то рассказывай, какого хрена сидишь и пялишься?

–Да вот понять пытаюсь, что тобой двигало, когда полезла на Хайгера.

–О, ты тоже уже прослышал? Не поверишь, все из самых наилучших побуждений. Глянула на парня, какой тощенький, убогенький, так жалко стало, подумала, ведь не дает ему никто даже за оплату! Вот и дала! Думаю, может в последний раз в жизни парню радость подарила.

–Смешно! -кисло ответил Алан и снова вперил в оборотницу свои черные, словно ночь, глаза. – Ты не подумала, что не всем приятны такие твои поступки? Одних ты обхаживаешь, ублажаешь всяко, а других побоку. Нехорошо так поступать.

–Я тебе не жена, чтоб указывать мне, что хорошо, а что нет. – в глазах Гиены блеснул красноватый отблеск костра, брови сошлись на переносице. Ее откровенно раздражало подобное отношение к себе. Ишь ты, выискался господин.

–Очень жаль, – прошипел следопыт и придвинулся ближе, – я ж к тебе со всей душой. Хочешь, скарба тебе натащу полную хижину, хочешь хозяина твоего бывшего приведу на расправу, что хочешь сделаю. Будь моей!

–Прости, Алан, – Буря слегка потупила глаза долу, – но не могу я связать свою судьбу с тем, к кому у меня сердце не лежит.

–То есть, спать, с кем попало очень даже и лежит, а женой стать не лежит. Чем же ты лучше шлюх? Они, хотя бы не дают надежд и деньги берут…

–Пошел вон! – тело оборотницы слегка напряглось, и, казалось, увеличилось в размерах. Она приоткрыла рот. Показывая острые клыки, и глухо зарокотала. Словно приближающаяся гроза.

Он и не стал задерживаться, молча встал и ушел прочь из хижины. Даже не оглянулся.

Аппетит пропал, как и остатки настроения. Девушка бросила недоеденный кусок мяса в миску и уронила руки на колени.

–Сволочи! – пробурчала она и опустила голову.

Поход в общую хижину, о котором она подумывала до этого, девушка решила отложить. Не хотелось каждое мгновенье ловить на себе насмешливые взгляды. Да и шепотков теперь было не избежать. Стало мерзко до дрожи. Нахлынуло. Вспомнились сразу все обиды и грязь, с которой пришлось столкнуться за всю жизнь. Плечи оборотницы затрясла мелкая дрожь, слезы невольно потекли из глаз.

Она ладонями закрыла рот, приглушая рвущиеся наружу рыдания, поэтому тишину ее маленькой хижинки нарушали только сдавленные постанывания. Девушка улеглась на циновку и свернулась клубочком, будто пряталась от всего мира, и закрыла глаза.

Хотелось провалиться в вечную темноту и более не возвращаться в этот мир. Хотелось просто умереть, чтоб пропали все окружающие ее проблемы, беды и дрязги.

Сердце, будто рвалось от накатывающей боли. Тело сотрясали все новые и новые рыдания. Она не плакала очень давно, с пятнадцати лет, но сейчас, как и тогда, был очень подходящий случай.

Глава 5

На улице запела первая капель, а с ней и начала подниматься холодная, опасная вода. Люди нервничали, переносили запасы провизии и скарб на крошечные чердачки своих хижин, укрепляли сваи. Все ждали паводка, ведь вода уже чавкала под ногами на острове, еще совсем немного и их дом должен был стать для них ловушкой на неопределенный промежуток времени. Женщины развешивали вокруг по стенам пучки полыни, крапивы и чертополоха, и вязанки веток ивы с осиной, которые складывали у входа в свои дома. Боялись возвращения утопцев.

Этим вечером стойбище провожало пастухов, уводящих табун лошадей от паводка. Ехали четверо Алан, Ольгер, Иргас и Адриан. Да, вождь сам решил спасти их главное богатство от верной гибели. Ему не перечили, ибо вместо себя в управлении мужчина оставил мудрых и проверенных людей. Мужчинам сложили в рюкзаки самую лучшую еду и одежду в дорогу, чтоб они не чувствовали лишнего дискомфорта.

Буря немного неуверенно подошла к уже сидящему в седле Адриану, и протянула ему небольшой сверток.

–Это тебе, чтоб не мерз вечерами, и поесть. – пробубнила она и вздрогнула, когда крепкая ладонь мужчины коснулась ее подбородка, приподнимая голову.

–Береги людей, – тихо произнес он и посмотрел ей в глаза долгим пронзительным взглядом, – Айну слушай, но и сама не забывай, что твое слово не последнее в стойбище.

–Может, все-таки передумаешь? – девушка неуверенно положила руку на переднюю луку. – Я могу поехать, а ты останешься в стойбище. Ты ведь знаешь, как отогнать утопцев!

–Ты тоже, – улыбнулся Адриан и погладил оборотницу по щеке. – Ты и утопца отгонишь, и мавку к стойбищу не подпустишь.

–Хорошо, – буркнула Гиена и отступила на несколько шагов, так как к вождю в это время подбежали другие девушки со своими подарками.

Она уже отошла достаточно далеко, когда мужчина вновь окликнул ее, заставляя обернуться:

–Сохрани людей! – крикнул ей вслед вождь, и девушка утвердительно махнула головой.

Лошадей выстроили колонной, привязав за аркан задних к хвостам впередиидущих. Перепуганных насмерть коз упаковали в некое подобие корзин и на вьючных седлах разместили на спинах самых крепких кобыл. Пастухи не спеша тронулись в путь, пересекая топь по одним им известному пути.

Буря стояла на веранде перед своей хижиной и провожала их зорким взглядом. В руках ее было неизменное ружье, столько раз спасшее жизнь своей хозяйке. Темные силуэты уже скрылись в дымке болотного тумана, а она все стояла и стояла, не шевелясь, словно статуя. В этот день она заступила на пост по охране окружающих домов.

Ночью поднялся ураганный ветер, срывающий с крыш покрытие, ломающий ослабевшие опоры, снесший у кого-то даже лестницу. Болото гудело неприятно, тоскливо, унылыми голосами десятков людей. Хижины трясло, будто кто-то специально расшатывал их, в надежде опрокинуть. А где-то в стороне что-то треснуло, грохотнуло и начал нарастать приближающийся рев. И в один момент что-то грохнуло, домики на мгновение накренились, сваи уныло заскрипели, застонали и внизу, под полом страшно зашумело. Иногда же домики сотрясались от резких, гулких ударов, будто в опоры врезались огромные быки. Женщины и дети плакали, сбившись в кучу в серединах своих домиков. Вооруженные мужчины сидели на выходах из жилища, готовые в любой момент отразить любую атаку.

Хижина Гиены была основательно укреплена бамбуковыми сваями в несколько рядов. Но даже ей было не по себе от треска и рева, стоящего вокруг. Стихия будто взбесилась вокруг их маленького островка. Либо тут внезапно открылись врата преисподней, и теперь в стойбище вовсю хозяйничала нечистая сила. Вдобавок ко всему, небеса внезапно разверзлись и пролились холодным почти зимним еще дождем. Лило словно из ведра. Грохот дождя, раскаты грома и общего рева урагана оглушал.

Несколько раз, в особо гулкие, сотрясающие ее жилье удары оборотница оборочивалась большой пятнистой гиеной и металась по маленькой комнатке с пронзительным визгом. Она старалась, брала себя в руки, снова становилась человеком, но очередной громовой треск или вспышка молнии, и снова испуганное животное вырывалось наружу.

До утра воевала стихия, до утра не спало встревоженное, напуганное стойбище. И только ближе к рассвету дождь и ветер начали утихать. Когда стихия, наконец, отступила, то измотанные тревогой и бессонницей люди медленно начали выглядывать из основательно потрепанных домов, и ужаснулись.

Все стойбище, все дома почти по самые веранды были погружены в грязную, полную разного плавающего мусора, воду. Хуже того, в самом стойбище не хватало двух хижин. Их просто снесло потоком воды и ураганом. Кто-то на окраине пронзительно закричал, указывая на какой-то предмет, плавающий в воде. Ларс выскочил из своей хижины и торопливо стал стягивать с себя вещи.

Буря присмотрелась и вздрогнула. В грязной воде, спиной вверх плавало хрупкое тельце ребенка. Он не подавал признаков жизни, но в запале, юноша сейчас пытался вытащить это запутавшееся в сетях, привязанных к сваям, тело на сушу, в надежде спасти его.

–Стой! – крикнула она, но парень не обратил на ее слова никакого внимания.

Он сиганул в холодную воду и широкими гребками поплыл к ребенку.

–Что ты творишь?! – выпалила оборотница и тоже стала срывать с себя одежду.

Он почти уже достиг утопленника, когда длинное серовато-бурое тело промелькнуло в воздухе и бросилось в воду далеко от хижины. Хайда с силой погребла наперерез юноше, но он все-таки успел добраться до утопленника и схватил того руками, переворачивая лицом вверх.

По округе разнесся короткий вопль. Вместо лица у утопленника был оголенный череп со страшно вытаращенными мутными глазами, которые тут же вперились в лицо Ларса. Тощие синие руки вцепились в его горло, и утопец с силой потащил свою жертву ко дну, но тут сзади ему в волосы вцепилась увенчанная острыми длинными когтями полулапа, полурука гнола*.

Юноша вынырнул из воды, надрывно вздохнул, ухватился руками за сетку. Оборотница в это время разделывалась с мелким злобным созданием, что едва не утопило парня. Потом оторвала нежити голову и смяла череп в широкой лапе.

Они вдвоем выбрались на веранду одной из хижин и обессиленные повалились на скользкие доски.

–Никогда так не делай, – выдохнула Буря и приподнялась на руках, глядя в воду, – ясно же видно, что потонул.

–Это старший сын Ванили, – буркнул Ларс и сел, так же уставившись на воду, – был. Видимо, недалеко их унесло, когда их хижину унесло прибывшей водой.

–Жаль, две полноценные семьи потеряли. – гнолл* поднялся на ноги и зорко посмотрел в воду.

Женщина, хозяйка хижины, опасливо приблизилась к оборотнице и замерла, заметив невнятное движение в воде. Там, среди бурелома и грязи, будто лениво продвигалась большая откормленная рыбина.

–Приплыли, сучки мокрохвостые, – прошипела Гиена и сорвала со стены несколько чудом уцелевших веточек.

Растерла их в ладонях и сыпанула получившуюся смесь в воду. И вдруг вода взорвалась от нечеловеческого многоголосого визга. Над бурлящей поверхностью выметнулся и ударил серовато-бирюзовый хвост. Людей и оборотня окатило грязными брызгами с ног до головы.

–Плыви отсюда! – рявкнула оборотница, – иначе, еще и соли добавлю!

Грязная, перемазанная в грязи голова удостоила Бурю злобного взгляда и снова исчезла в воде.

–Будут лезть из воды, – крикнула оборотница так громко, чтоб ее услышали все, – кидайте в воду соль!

Она снова уселась на веранде и оперлась спиной о перила.

–Мне нужно к себе попасть. – пробубнила она, глядя перед собой. – Мне еда нужна, чтоб восстановиться. Много еды.

Женщина ойкнула и исчезла в дверях хижины. Ларс хмурый задумался.

–Может, сможешь перепрыгнуть? – с надеждой спросил он, но Гиена только отрицательно покачала головой.

–Пару домов да, а вон там, – она указала на широкую прореху меж покосившимися строениями, – даже мне не по силам такое расстояние преодолеть. Упаду в воду, русалки мне шанса не оставят. В воде верх за ними.

–Так ты плыви, а мы посолим, – хихикнул парень.

–Соли не хватит.

–Так, вода, наверное, скоро сойдет.

–Ну, тут не факт. Видимо, там выше в горах прорвало дамбу, что озеро горное от наших низин отделяла, а в низине ледяной затор мешает воде идти дальше в долины, иначе вода уже бы схлынула.

–Хорошо, что на нас лед не пошел.

–Это да, иначе плавали бы тут все сейчас, как поплавки. А лед, скорее всего и не вышел из озера или перемололся в крошку на подходах, а там затор из нашего, низинного льда.

–Уф, когда же это все закончится?

–Трудно сказать. Видишь же, движения воды нет, от слова совсем.

В этот момент с неба начал накрапывать сначала мелкий, а потом все увеличивающийся дождь. Хайда недовольно подняла тяжелую морду в небо и скривилась.

–Этого еще не хватало.

–Твою ж мать! – Ларс вскочил на ноги, глядя в воду с явным страхом. – Пара дождичков и мы точно тут все поплывем.

–Вот вы что, изначально получше места для стойбища не могли найти что ли?

–А мы преследования боялись, поэтому Алан и привел сюда. Топи он неплохо знал и то, что остров посреди них есть тоже. Вот и решили хотя бы временно перекантоваться.

–Обалдеть, временно перекантовались.

–Да не говори.

–Мавку что ли съесть? – задумчиво поглядела в воду Гиена. – они вроде бы достаточно откормлено выглядят.

–Да там дерьма больше, чем мяса, – махнул рукой юноша и не спеша зашел в хижину.

Оборотница еще недолго посидела на веранде, обернулась обратно девушкой и тоже зашла, ибо находиться на улице было излишне мокро. Вечер они сидели в сухой достаточно просторной и уютной хижине, пили чай и перекусывали сушенным мясом с корешками каких-то растений. На улице все еще шел дождь и люди все с большей и большей тревогой косили глаза на выход.

Хайда понимала, чем грозит эта непогода, но только поделать ничего тоже не могла. В этой ситуации она была так же беспомощна, как и все остальные. Ждать с моря погоды смысла не было, поэтому и хозяйка, и ее невольные гости легли спать ни с чем.

Вместе было достаточно тепло, хоть хозяйка хижины еще до сих пор слегка тряслась, при виде оборотницы, но другого выхода абсолютно не было, поэтому пришлось спать втроем вповалку. Ларс, прилегший меж двух баб, чувствовал себя на седьмом небе от счастья. И не успели притушить лучины, как Гиена внезапно для себя почувствовала его руки на своих самых выдающихся полусферах. Она, молча, и достаточно легонько сжала его ладонь острыми когтями и удовлетворенно услышала, как он чуть слышно зашипел и убрал руки на место. Парень обиделся и повернулся к своей новой соседке, в надежде получить понимание у нее. Получил…болезненный щипок за предплечье.

Обиженный Ларс забубнил себе что-то под нос и лег на спину, зло потирая руки. Так все трое, убаюканные живым теплом и приятным звуком потрескивающих в очаге углей тихонько уснули без сновидений.

А вот пробуждение было не настолько приятным. Оно было стылым, мокрым и воняло тиной. Все трое практически одновременно подскочили на циновке, мокрые, ничего не понимающие, и слегка перепуганные. Вода, она прибывала сквозь промазанный глиной пол, переливалась через крохотный порожек. Угрожала. А самое страшное было в том, что от пола до рвоты воняло рыбой, а в самой воде то тут, то там проплывали небольшие, будто искрящиеся рыбьи чешуйки.

Не сговариваясь меж собой, все трое кинулись к выходу и толпой вывалились на веранду, и нос к носу столкнулись с осклабившейся грязной мавкой.

–Суко! -вырвалось у Ларса, и он со всего маха лупанул рыбожопую как раз туда, где эта жопа вроде бы должна была по идее быть.

Хозяйка хижины коротко взвизгнула, и чуть было не повалилась под ноги товарищам, ухваченная перепончатой лапой выпадающей с веранды мавки. Одновременно в эту самую лапу вцепились подобные гидравлическому прессу челюсти гиены, и дернули изо всех сил, вырывая всю руку из плеча, а сильный удар когтистой тяжелой лапы оборотницы вынес ее прочь с веранды прямиком в воду.

–На крышу! – скомандовала хозяйка хижины, и первой споро полезла по снопам камыша, и проглядывающим после урагана поперечинам.

Юноша так же шустро взобрался следом за ней, а Бурая секунду помедлила, следя глазами за плавающими вокруг их убежища силуэтами, после чего, с достоинством и наигранной ленью поднялась на крышу, и уселась на ней, все еще держа в зубах свой отвратительный трофей.

Мавка, стеная и показательно рыдая перед подругами, всплыла невдалеке, и сестры заботливо окружили ее кольцом, пытаясь унять ее боль и уменьшить страдания.

–Что, сучки мокрохвостые, съели?! – выкрикнула Гиена, посылая в сторону хвостатых лярв неприличную комбинацию из пальцев.

Мавки на секунду замолчали, пораженные выходкой сухопутной. Тогда Бурая радостно и приветливо помахала им оторванной рукой их подруги. Такой наглости водяные самки не могли стерпеть. Они заверещали, будто толпа баб на площади в базарный день над последним куском мяса на прилавке, и кинулись в сторону хижины, на крыше которой сидела троица.

–Ну все, теперь нам тут точно конец, – обреченно выдохнула хозяйка хижины, и тут одна из мавок с силой ударила хвостом по воде, выбрасывая из нее свое тощеватое тело, в попытке ухватить хоть кого-то за ногу, но тут же сама как на крючок была насажена на гиений коготь, прямо под нижней челюстью.

Оборотница, держась одной рукой за конек, второй покрепче ухватила противницу за лицо и выволокла трепещущееся тело на крышу.

–Ненавижу водяных шлюшек! – прошипела оборотница, так сжав ладонь, что у мавки только череп захрустел.

После этого гиена от души размахнулась и с такой силой запустила труп противницы вниз, что тот по пути в воду не только проломил перила, набитые по периметру веранды вокруг хижины, но и отломили кусок самой веранды. В разные стороны брызнула соплеподобная кровь мавки.

–Еще хоть одна сучка подползет к хижине, клянусь, специально в воду прыгну, и разберусь, сдохну, но разберусь! Ясно?!

Изувеченный труп мавки все еще полулежал в воде, распространяя вокруг себя по воде белесые потеки. Остальные же ее подружки отплыли на безопасное расстояние и теперь наблюдали за каждым движением такого смертоносного оборотня с вытянувшимися от ужаса лицами.

Очень скоро практически все жители стойбища, как и веселая троица, сидели на крышах своих хижин и смотрели вдаль, в надежде увидеть, как начнет сходить вода из низины. Только вот эта надежда потихоньку угасала в омраченных печалью глазах.

_________________________________________________________

Мавка* – одно из названий русалки.

Гнолл* – одно из названий образа Гиены – получеловек-полугиена.